Г. Ершова

Древняя Америка: полет во времени и пространстве

 

 

-  Мезоамерика

[…]

Как жилось мезоамериканцам до появления ольмеков?

 

На протяжении тысячелетий шло постепенное окультуривание растений, и в первую очередь маиса.

Первые свидетельства о появлении в Мексике признаков одомашнивания (доместикации) маиса относятся к V тысячелетию до н.э. В IV тысячелетии в долине Теуакана, расположенной неподалеку от Табаско, к северо-западу, распространяется ранее маисовое земледелие. Точкой отсчета для перехода местных охотников и собирателей от кочевого и полукочевого образа жизни к оседлости и земледелию становится жизнь в долине Теуакана в середине III тысячелетия до н.э. Однако это были всего лишь общинные поселения, не имевшие очень сложной социальной организации. О таком важном шаге, как появление государства, можно говорить лишь в связи с возникновением цивилизации ольмеков во II тысячелетии до н.э. (а по мнению некоторых - в III). Эта цивилизация просуществовала до начала нашей эры и, как это случается в истории, непонятным образом исчезла.

Жизнь местного населения до появления ольмеков, в изложении одного из крупнейших исследователей архаических культур Мезоамерики Ричарда Дайла, выглядела следующим образом:

«Это были маленькие поселения с племенной организацией, жившие за счёт сельского хозяйства. Такой образ жизни сложился в результате нескольких тысячелетий культурного развития, в течение которых бродячие охотники и собиратели одомашнили растения и создали свои поселения.

[…]

Маис был основой питания, женщины занимались его перемалыванием, приготовлением лепёшек и др. блюд. Пищевой рацион составляли фасоль, тыквы, перец-чили и овощи с огорода, а также мясо оленя, зайца, птиц и собак. Были свои правители и чиновники, сборщики налогов. Семьи могли потреблять большую часть производимого.

Технология производства и материальная культура были достаточно просты, но великолепно приспособлены для хозяйственных нужд. Из глины делались сосуды и фигурки с изображениями людей и животных. Из камня изготовлялись зернотёрки, инструменты для рубки и шлифовки. Сохранилось очень мало предметов из дерева, волокон и тканей.

Очень мало известно о религии. Однако захоронения людей сопровождаются сосудами и фигурками из глины, которые создают впечатление богатой духовной жизни.

Фигурки людей в одеяниях игроков в мяч напоминают столь обычный в более поздние времена ритуал. К сожалению, нам не известны ни ритуалы, связанные с жизненными циклами, ни космология, ни большая часть верований, формировавших основы религии.

Не было ещё городов, социальных классов, гражданских и религиозных чиновников, правителей, профессиональных торговцев, искусных ремесленников. Примитивная архитектура не имела каменных зданий, искусственных насыпей, обработанных монументальных памятников, систем алфавитного письма».

[…]

Однако отсутствие памятников отнюдь не свидетельствует о застое в развитии. Не следует забывать, что уже в середине II тысячелетия до н.э. в Куикуилько (неподалёку от нынешней столицы Мексики городо Мехико) возводится ракушковидная пирамида для астрономических наблюдений, что свидетельствует не просто о взлёте научной мысли, но о существовании прообраза единой идеологической модели, которая спустя две тысячи лет распространится по всей Мезоамерике в многочисленных памятниках материальной культуры.

[…]

Где же, наконец, искать ольмеков?

 

Ольмеки, как нетрудно догадаться, появились на побережье Мексиканского залива – на территории современного мексиканского штата Табаско и южной части Веракруса. Земли и сейчас, и тогда были здесь в основном болотистые, пересекаемые множеством рек и лагун. Отсюда начинается путь внутрь континента по рекам Грихальва и Усумасинта. С севера, у побережья, имеются небольшие горные массивы Туштла и Серро-Синтепек. Они расположены в удалении от основных древних городских центров. Настоящие горы начинаются ближе к границе со штатом Чьяпас – на юге. Жаркий и влажный тропический климат этой болотистой равнины отличается рекордным количеством осадков, что создаёт прекрасные условия для сбора до трёх урожаев маиса и бобовых за год. Грозы поражают своей интенсивностью и мощью электрических разрядов.

Среди представителей фауны преобладают пресмыкающиеся.

[…]

Художественный стиль или цивилизация?

 

Долгое время древняя ольмекская цивилизация оставалась для исследователей неуловимой. Разрозненные ольмекские памятники приписывались то одной, то другой культуре региона. И только в 30-е годы ХХ столетия мексиканский ученый Жорж Вайан заявил о специфическом ольмекском стиле искусства, после чего начались активные полевые работы в Табаско. Американские археологи М.Стирлинг и Ф.Дракер представили материалы раскопок в двух крупных центрах - Ла-Венте и Трес-Сапотес.

Однако последовавшие за этим многочисленные открытия показали, что речь идет не о специфическом стиле, а о новой, неизвестной цивилизации, предшествовавшей майя и астекам. Именно тогда и появилась идея "материнской культуры", согласно которой все мезоамериканские цивилизации возникли от ольмекской. Эту концепцию на протяжении последних десятилетий активно разрабатывал крупнейший американский археолог-американист Майкл Ко. Суть концепции сводилась к следующим положениям. Во-первых, основные характеристики мезоамериканского искусства, его религиозная направленность возникли сначала у ольмеков побережья Мексиканского залива. Затем ольмеки смогли внедрить эти характеристики по всему региону. Для всех более поздних культур эти основы стали моделью для воспроизведения. Во-вторых, общими типологическими признаками для всех мезоамериканских культур являются: городская планировка с прямоугольной главной площадью; искусственные платформы, пирамиды с храмами; дворцовые постройки; монументальная скульптура, включающая алтари, стелы, статуи. В-третьих, общие научные знания: иероглифическое письмо, счет или же графически сходная символика; расписная керамика и предметы мелкой пластики со специфическим орнаментом или сюжетами.

Самым необъяснимым и уязвимым пунктом этой теории - при всей ее очевидности - явилась невозможность объяснить, каким именно путем осуществлялось столь грандиозное влияние на весь регион.

Была предложена гипотеза о неместном происхождении создателей ольмекской культуры, которые вторглись на эту территорию около IX века до н.э. и установили свое господство над жившим здесь населением. Кроме того, было очевидно, что одновременно с ольмеками по соседству существовали и другие культуры, которые развивались в одном направлении, но разными путями, как, например, сапотеки.

Успехи в изучении древних ольмеков оказались так велики, что даже возникла абсурдная гипотеза о существовании грандиозной империи ольмеков, протиравшей свое влияние чуть ли не на весь континент. Наиболее объемно и увлекательно ее изложил ученый Жак Сустель. Однако это построение выглядит примерно так, как выглядел бы вывод о существовании могущественной империи евреев, сделанный на основании факта присутствия христианских церквей по всему миру.

Против модели "материнской культуры" выступила политически корректная школа "равного участия" Поля Толстого. Её сторонники стоят на упрощенной позиции: архаические общества Мезоамерики эволюционировали в одно и то же время, и поэтому нельзя отдавать преимущество той или иной отдельной культуре или региону.

Ученые до сих пор так и не пришли к общему мнению. Таким образом, загадка происхождения цивилизации ольмеков и способа ее влияния на более поздние культуры, в частности майя, продолжает оставаться неразгаданной.

 

Как же выглядела цивилизация ольмеков?

 

Судя по данным археологии, это были ритуально-административные центры, рассеянные по всей территории и располагавшиеся чаще всего вблизи рек. Подобные ритуальные центры принято называть протогородами. Поселения из рассеянных домохозяйств соответствовали родоплеменной организации общества. Они не являлись составной частью протогорода и могли располагаться на значительном от него удалении. Поскольку известно несколько городских центров ольмеков, можно предположить, что возникали они по принципу укрепления власти родовых вождей, тогда как зависимые поселенческие общины должны были принадлежать тому же роду. Любопытно, что известно около 10 археологических центров ольмеков. Четыре из них, наиболее крупные, относительно равномерно расположены по территории цивилизации вдоль побережья Мексиканского залива, на некотором удалении от моря. Это (с запада на восток) Трес-Сапотес (500-100 гг. до н.э.), Лагуна-де-лос-Серрос (900-500 гг. до н.э.), Сан-Лоренсо (1350-700 гг. до н.э.) и Ла-Вента (1100-400 гг. до н.э.). Вокруг этих крупных центров, в основном в центре и на западе, возникали и более мелкие, некоторые из которых как бы противостояли главным. Деление земель ольмеков (если судить по известным городским центрам) свидетельствует о фратриально-племенном подходе к формированию социальной организации складывающегося общества.

Протогородские центры, создававшиеся древними ольмеками, имели сакральное значение и воплощали религиозно-социальное устройство мира, в основе которого лежали знания о мире и космосе, культ предков и представления о реинкарнации.

[…]

Ольмекские настенные росписи и рельефы встречаются в горных пещерах на достаточном удалении от основной территории цивилизации, вплоть до центральной Мексики, что свидетельствует о значительном культурном влиянии на сопредельные регионы.

 

Ольмекский город: на пути к Полярной звезде.

 

Городская планировка представляла собой серию построек на платформах вдоль осевой дороги, ориентированной с юга на север. Платформа как универсальный элемент мезоамериканской культуры имела двойное значение: во-первых, это был способ спасения от воды и сырости и, во-вторых, они символически отделяла мир живых от мира мертвых.

Одним из наиболее изученных и долговечных ольмекских городов является Ла-Вента. Его площадь составляла около 200 га, а население независимых поселений оценивается в 18 тысяч человек. Планировка этого города великолепно иллюстрировала "реинкарнационную" концепцию: главный вход в комплекс (и профанная часть) располагался на юге, а далее дорога вела на север, воплощавший место древней прародины. Одновременно чем дальше на север, тем сакральнее становились постройки архитектурного ансамбля города. В планировке городской ансамбль выглядел достаточно симметричным относительно центральной осевой улицы. Однако по своим функциям южная и северная части представляли асимметричное единство жизни и смерти, профанного и сакрального.

[…]

Гигантские головы – африканцы или инопланетяне?

 

Обнаружение первых огромных каменных голов в болотистой сельве произвело научную сенсацию.

[…]

Для всякого уважающего себя искателя Атлантиды нет сомнений в том, что каменные головы являются портретами жителей некогда исчезнувшего легендарного материка. Поклонники инопланетян с не меньшей уверенностью утверждают, что это головы космонавтов в шлемах. Но есть и такие, кто обнаруживает в чертах губастых лиц явные признаки негроидности. Таким образом, мы получаем некий собирательный образ негра-инопланетянина, а цивилизация ольмеков сразу переходит в разряд не просто "загадочных", а даже "таинственных". Тем не менее, уже не раз было показано, что антропологические черты голов вполне соответствуют чертам местного населения и характеристикам изобразительного стиля ольмеков.

Как бы то ни было, загадка появления такого странного, типично ольмекского памятника, как гигантские головы, до сих пор продолжает оставаться одной из наиболее спорных проблем древнеамериканской археологии.

Надо заметить, что обнаруженных к настоящему времени голов в распоряжении археологов не так уж и мало - всего около 20, из которых 10 находятся в Сан-Лоренсо, четыре - в Ла-Венте, две - в Трес-Сапотес и одна - в Ранчо-ла-Кобата.

Было написано немало работ, в которых предпринимались попытки понять смысл и назначение этих памятников. Однако дело осложнилось еще и тем, что по мере удаления от "метрополии" ольмеков стали обнаруживаться головы размером поменьше, а также круглые каменные шары, имевшие что-то неуловимо общее с ольмекскими головами. Так, например, в расположенном у Тихоокеанского побережья на границе с Гватемалой центре Исапа, существовавшем чуть позже ольмеков, круглые шары небольшого размера были обнаружены рядом с маленькими каменными столбами, которые вполне могли служить для них подставками.

Характерной особенностью гигантских голов, помимо их огромного размера, является выражение лица, которое в каждом случае индивидуально, однако этой детали исследователи внимания практически не уделяли. Анализ памятников сводился в основном к оценке размеров и материала, попытке определить антропологические признаки и характер головного убора.

[…]

Головной убор далёкого прапредка.

 

Нетрудно заметить, что головные уборы на гигантских головах разные. Так, например, на голове 10 из Сан-Лоренсо надет как бы шлем из нефритовых пластинок. Подобные уборы носили позже правители майя, например, в знаменитом Паленке. Головные уборы 3 и 4 из Сан-Лоренсо содержат элемент из четырёх витых верёвок, что является уже указанием на родовую структуру племени и прямую связь по крови между предками и потомками. На некоторых головах (например, монумент 1 из Ла-Венты) хорошо различим графический элемент «пещеры». Головные уборы других (монумент 1 из Ла-Венты; головы 1, 2, 6 из Сан-Лоренсо и др.) графически напоминают знак xib – «исцезать», «север», что также является прямым указанием на культ предков и легендарную прародину. На шести головах присутствует элемент «птицы», связывающий мир живых с миром мёртвых.

 

Зачем ольмекам нужна была монументальная скульптура?

 

Еще одной загадкой этой цивилизации является обилие среди болот монументальных памятников, изготовлявшихся из крупных монолитов. А ведь эти монолиты приходилось перемещать на сотни километров, не имея тягловых животных и хороших дорог! Изготовление памятников монументальной скульптуры было сопряжено с доставкой каменных глыб волоком из ближайшего базальтового горного массива. Задача была хоть и трудной, но вполне осуществимой в местах концентрации рабочей силы.

Как известно, все ранние цивилизации тяготеют к избыточной монументальности. При этом современный человек мучается загадкой: как и зачем переносились на такие большие расстояния эти неподъемные глыбы? Этот вопрос возникает при виде фигур острова Пасхи, платформы Баальбека, египетских монументов. В этот же ряд мы помещаем и каменные памятники ольмеков - гигантские головы и алтари. Как показывают многочисленные расчеты и уже проведенные исторические эксперименты, подобные задачи оказываются по силам и современному человеку, хотя и кажутся ему бессмысленными и излишне трудоемкими.

Какую же цель преследовали древние ольмеки, перетаскивая глыбы и возводя города среди воды?

Дело в том, что болотистые земли, удаленные от горных массивов, значительно усложняли ольмекам проведение обрядов, связанных с культом пещер. Не было даже скал, на поверхности которых можно было бы изобразить эти пещеры, превратив это место в ритуальный центр. Таким образом, единственно доступным способом "воспроизведения" прародины становилось сооружение ритуальных центров, воплощавших пространственную модель мира и превращавшихся постепенно в города, а также возведение монументальных памятников, которые символизировали гору с пещерой прародителей. Использование монолитов только подчеркивало величие замысла и могущество правителей, лишний раз стремившихся напомнить о своем прямом родстве с божественными предками.

 

Алтари для жертвоприношений?

 

Памятники ольмеков, которые долгое время условно назывались алтарями для жертвоприношений, вряд ли напрямую выполняли эту ритуальную функцию в привычном для нас понимании. Почти все серьезные исследователи, занимавшиеся изучением этих скульптур, независимо друг от друга пришли к выводу о том, что воплощенный сюжет передает идею "выхода человека из пещеры" и что этот выход так или иначе связан с идеей возрождения и бессмертия. В литературе подобный тип ольмекских памятников именуются и алтарём, и монументом, и стелой.

Наиболее древний ольмекский «алтарь» датируется 1150-1000 гг. до н.э. Он был установлен на вершине невысокой искусственной пирамиды в Сан-Лоренсо.

[…]

Кого изображали сидящие фигуры?

 

Скульптурные монументы, получившие это условное название, можно рассматривать как «упрощённые алтари».

[…]

Фигуры 10 и 52 из Сан-Лоренсо представляют собой сидящих персонажей. Однако их лица сочетают черты человека и ягуара: узкий разрез глаз с опущенным внутренним углом, широкий нос и, самое главное, характерный рот в виде крупного полуовала с опущенными вниз и чуть расходящимися в стороны концами губ. Другой отличительный предмет – это головной убор. Намеренно массивный, тяжёлый, с выступающими, нависающими полями, что делает его сходным с плоской панелью, покрывающей «алтари». Свисающая подвеска в районе ушей бывает скорее похожа на знак ступеней, что символизировало спуск в преисподню.

Пока загадочным остается тот факт, что большинство сидящих фигур оказались обезглавленными еще в ольмекские времена. Что это было? Народное восстание или государственный переворот, как предполагают некоторые американские ученые? Скорее всего, речь идет о неких внутриродовых отношениях, когда родство с теми, кого изображали сидящие фигуры, перестало играть какое-либо общественное значение.

[…]

Рисунки в пещерах.

 

Рельефные и живописные панно в пещерах, удаленных иногда на сотни километров от Табаско, - это еще одна загадка ольмеков.

Чалькацинго - так называется местность в 130 км к юго-востоку от Мехико (или к северо-востоку от древних ольмекских центров), где были обнаружены наскальные изображения. Барельефы были выполнены на скале Серро-де-ла-Кантера, откуда прямо на север открывается вид на сияющий снежными вершинами вулкан Попокатепетль.

Рельефы были обнаружены еще в 1932 году, но лишь недавно специалисты установили их явно ольмекское происхождение. По многочисленным предметам, обнаруженным рядом с рельефами, был определен их возраст - примерно IX-VIII век до н.э.

[…]

Куда исчезли ольмеки?

 

Это одна из самых хитрых загадок мезоамериканской истории. Складывается странная картина некой предначертанности судьбы этого народа. В III тысячелетии они пришли неизвестно откуда, выполнили свою историческую и культурную миссию и к началу нашей эры вдруг исчезли. Однако ольмеки успели оставить богатое научное наследство. К концу I тысячелетия до н.э. они осуществили реформу календаря (переход от лунного к солнечному), приурочив ее к прецессионному переходу из Овна в Рыбы. На основе традиционной идеографии создали морфемно-силлабическое письмо. Разработали религиозно-идеологическую концепцию, которая накануне новой эры начала бурно распространяться по всему мезоамериканскому региону: в Теотиуакане, у сапотеков, у майя. Эта концепция воплощалась не только в сюжетах росписей, но и в планировке городских центров, в типологии построек и памятников. Странным образом эти процессы очень напоминают распространение христианства по Старому Свету: материально воплощаясь в проявлении специфических памятников архитектуры, скульптуры и мелкой пластики, оно как бы накладывалось на самые разные местные культуры и постепенно распространялось от средиземноморья до Сибири и дальше.

[…]

 

Теотиуакан: дорога мёртвых в «городе богов».

[…]

Как свидетельствуют археологи, в те далёкие времена местность вокруг этого величественного города, расположенного на северо-востоке от долины Мехико (всего в 50 километрах от современной столицы Мексики), была отнюдь не столь уныла, как нынче. Горные склоны были покрыты густыми лесами, а саму небольшую долину Теотиуакана пересекали небольшие ручейки и речки, делая её плодородной и привлекательной для жизни.

Однако когда в XIX веке Теотиуакан обнаружили археологи, открывшееся зрелище можно было описать словами исследователя древних индейских городов Дж.Стеченса: "Разрушенный город лежал перед нами, словно потерпевший крушение корабль: мачты его потеряны, название стерлось, экипаж погиб, и никто не знает, откуда он шел, кому принадлежал, как долго длилось его путешествие, что послужило причиной его гибели". Как пишет крупнейший специалист по древней американской археологии В.И.Гуляев: "Теотиуакан погиб за много столетий до прихода европейцев в Америку, поэтому мы и по сей день не знаем имен его правителей, философов, поэтов и художников, языка, на котором говорили его жители, и даже подлинного названия этого великого города..." Дело в том, что Теотиуаканом, или "обителью богов", называли его астеки, сохранившие в своих преданиях восхищение великолепием и блеском некогда могущественной столицы.

[…]

Известно, что Теотиуакан возник около 300 года до н.э., то есть одновременно или вскоре после великой календарной реформы ольмеков, утвердившей в Мезоамерике переход к солнечному календарю.

[…]

Кем были первые поселенцы? Какое учение они несли? Каким богам поклонялись? Откуда и куда вела устремлённая на север, к семи мерцающим «домам-пещерам» - звёздам Большой Медведицы – главная улица города, называвшаяся Дорогой Мёртвых? Известно немного. Во-первых, плодородная долина Теотиуакана находилась на пересечении многих торговых путей. А во-вторых, поселение возникло рядом со священной пещерой, внутри которой находился источник "девственной" воды (позже, правда, пересохший) и был захоронен некий предок. Вместе с тем четкая застройка и правильная сеть улиц свидетельствуют об изначальном наличии "плана генеральной застройки" города, который не нарушался на протяжении тысячи лет его существования.

[…]

В городе находились культовые сооружения, дворцы, административный центр, рынок и свыше 2000 жилых комплексов. Все это свидетельствовало о наличии в Теотиуакане сильной централизованной власти. В городе существовала как светская, так и военная знать, жрецы, многочисленные торговцы, ремесленники и общинники. Жрецы являлись хранителями научных знаний, в том числе медицинских и астрономических. В число ремесленников зачастую входили переселенцы из других районов Центральной Мексики. Кормили Теотиуакан земледельцы, которые разработали сложную ирригационную систему и использовали искусственные огороды - чинампы. В период наивысшего расцвета и могущества влияние Теотиуакана прослеживалось по всей Мезоамерике. Торговая и военная экспансия продвигалась во всех направлениях - на север, на юг в Оахаку и на юго-восток вдоль побережья Мексиканского залива.

 

Как выглядел древний мексиканский Константинополь?

 

Основные сооружения центральной части города были выстроены вдоль центрального, ориентированного с юга на север проспекта - так называемой "Дороги Мертвых". Как и создатели Ла-Венты, строители Теотиуакана воплотили в архитектуре поэтапную идею перехода от профанной (южной) части городского пространства к сакральной (северной). Причем сакральная часть находилась на некотором возвышении по отношению к профанной - таким образом, Дорога как бы вела вверх, на небо. Надо заметить, что ось, которой следовала Дорога Мертвых, отклонялась от севера на 17^о к востоку. Есть несколько вариантов объяснения этой "неточности" древних планировщиков, однако истинные причины такой ориентировки продолжают оставаться тайной.

[…]

Профанный юг: дворцы и рынки.

 

Итак, в южной – профанной – части города располагался административный центр, состоявший из множества построек, размещённых на единой платформе. Самым известным строением этой [профанной] части города (юго-восточный сектор) считается Храм Кетцалькоатля, заложенный около 200 года н.э. и впоследствии не раз перестраивавшийся. Это здание было выстроено на пирамидальном основании из шести платформ и украшено скульптурными изображениями Пернатого Змея и бабочек. От самого храма практически ничего не сохранилось - только основание. Поэтому особую ценность представляют находки, обнаруженные при раскопках платформ, - прежде всего это многочисленные скелеты в сопровождении специфического инвентаря.

Погребения находились как внутри, так и с наружной стороны сооружения и датировались 150-200 годом, то есть люди умерли или были умерщвлены ко времени возведения святилища. Покойники располагались симметрично, следуя ориентировке по странам света. Тела находились в лежачем или сидячем полусогнутом положении, с заведенными за спину руками - по всей очевидности, руки были связаны до наступления смерти. Все свидетельствовало о том, что этих людей принесли в жертву при закладке храма.

[…]

Наиболее крупными зданиями Теотиуакана, помимо пирамид, были дворцы или резиденции знати города - как, например, Шолальпан. Этим современным названием исследователи обозначили прямоугольный дворцовый комплекс из 45 комнат и семи патио.

[…]

На широких просторных площадях находились огромные рынки.

[…]

На рынке Теотиуакана можно было встретить какао, нефрит, морские раковины и изумрудные перья кецаля – все эти предметы использовались в качестве своеобразной обменной монеты. Среди драгоценных и полудрагоценных камней особое место занимал обсидиан – вулканическое стекло. Из него изготовлялись ритуальные ножи и изящные фигурки. В.И.Гуляев приводил любопытный факт: из 400 обнаруженных на территории города ремесленных мастерских 300 были так или иначе связаны с обработкой обсидиана.

[…]

 

Сакральный север: Пирамида Солнца и Пирамида Луны.

 

Наконец мы выходим из южной части ансамбля и движемся вверх по Дороге Мёртвых, на север – в сакральную часть Теотиуакана. Примерно посредине более чем четырехкилометрового проспекта с восточной стороны возвышается огромная Пирамида Солнца. Именно она и является ключевым сооружением всего города. Прямо под ней находится естественная пещера, ориентированная с запада на восток, с легким отклонением к северу - практически перпендикулярно Дороге Мертвых. Таким образом, можно было как восходить на пирамиду к Хруму Солнца, поднимаясь с западной стороны, так и спускаться под нее вниз, где прямо под центром тоннель расширялся, образуя подобие небольшой комнаты. Направления тоннеля пещеры и главной лестницы пирамиды совпадали. Тем самым создавалось некое зеркально отражённое пространство: или к солнцу, или под землю, - что воплощало идею двойственности мира, дня и ночи, жизни и смерти.

Пещера под пирамидой, по всей видимости, имела исключительно сакральное значение, и потому доступ в нее был закрыт еще во времена расцвета Теотиуакана. Археолог Рене Мийон считает, что пещеру окончательно перекрыли уже к середине V века. В центральной камере, которая была замурована первой, сохранились разбитые керамические сосуды, расписные диски с антропоморфными фигурами. Они относятся к 150-250 годам. Дорис Хейден, посвятившая несколько лет изучению этой загадочной пещеры, предполагает, что здесь могли находиться и погребения, также разоренные еще в древности.

[…]

Вход-колодец семиметровой глубины был плотно завален камнями. Около 30 лет тому назад пещеру случайно обнаружил смотритель археологической зоны - он сел покурить и заметил по пламени тягу из-под земли. Самое поразительное, что и сейчас, когда археологи обследовали пещеру достаточно подробно, им так и не удалось обнаружить причину тяги, предполагающую еще один выход из пещеры. Когда колодец расчистили, оказалось, что в нем сохранились остатки полуразрушенной лестницы, вырубленной прямо в грунте. Эта лестница вела к основанию колодца, и уже оттуда начинался 103-метровый тоннель к середине пирамиды. По всей протяженности этот тоннель лежит на одном уровне, едва понижаясь - на метр-полтора - к центру. Отмечено, что естественная пещера была специально доработана: в некоторых местах выровнен до уровня человеческого роста слегка извивающийся тоннель, сглажены стены, выстлан пол, усовершенствована естественная форма камеры. Археологи обнаружили остатки кладки, поэтапно замуровавшей части пещеры, - всего оказалось около 30 таких перекрытий. В плане пещера представляет собой как бы цветок с четырьмя "лепестками" (пятый совпадает с "ножкой") и двумя симметричными "листками" на ножке.

Трудно сейчас представить, какие обряды проводились в центральной комнате. Однако когда оказываешься под 70 метрами земли, в более чем 100-метровом удалении от шахты спуска, и стоишь здесь в полной темноте с открытыми глазами, испытываешь странное чувство: создается впечатление, что в пещере светло! Или, точнее, что тебя окружает какая-то серая мгла, в которой вот-вот начнешь видеть... Сначала я решила, что мне это кажется - тем более что это была далеко не первая обследованная мною пещера и в других я не испытывала ничего подобного. Однако оказалось, что все, кто находился в центральной комнате под Пирамидой Солнца, испытывали сходные ощущения. Мы даже попытались провести эксперименты на видение предметов - и некоторые из них удались! Однако объяснения этому феномену найти мне так и не удалось...

Теперь поднимемся на пятиярусную Пирамиду Солнца. Это грандиозное сооружение достигает 64-метровой высоты. Длина сторон основания - 211, 207, 217 и 209 м. Трудно предположить, что древние строители просто ошиблись в расчетах длины сторон. Скорее всего за этим отклонением кроется какой-то расчет, логика которого нам пока неизвестна. В отличии от пещеры, в которой, судя по перестройкам, постоянно что-то происходило, пирамида была воздвигнута раз и навсегда. Верхняя часть сооружения, куда ведет широкая лестница, представляет собой плоскую площадку. По всей видимости, посредине этой площадки в древности стоял храм. Известно, что в Мезоамерике пирамида воплощала гору с пещерой прапредков, а так называемый "храм" являлся лишь оформлением выхода из преисподней. Не будет ничего удивительного, если вдруг обнаружится, что от вершины пирамиды вглубь, прямо к пещере, при строительстве был проложен другой, вертикальный, тоннель - тот самый, что обеспечивает странную воздушную тягу из-под и о котором нам пока ничего не известно.

[…]

Слева от Храма Солнца, у северного конца Дороги Мертвых древними теотиуаканцами была воздвигнута Пирамида Луны - почти точная, но уменьшенная ровно на одну треть копия Пирамиды Солнца. Ее высота составляет 42 м, основание - 150х130 м. Как отмечает Майкл Ко, названия Пирамид Солнца и Луны не выдуманы археологами, а дошли до нас из древних легенд, и потому нет причины сомневаться в том, что стоявшие на пирамидах храмы были посвящены богу Солнца и богине Луны. От себя могу добавить, что сохранившиеся названия не противоречат и астрономическому значению этих сооружений.

Сакральная значимость северной части Теотиуакана подтверждается и другими неожиданными находками. Так, именно здесь, в северо-западном углу комплекса, обнаружились два полукруглых строения, которые оказались древними крематориями.

[…]

 Оказалось, что этот крематорий действовал на севере Теотиуакана на протяжении целых 450 лет! Самое поразительное, что на сакральном пространстве площади Пирамиды Луны продолжали хоронить, даже когда сам город уже прекратил свое существование...

[…]

Сапотеки: мастера черепных трепанаций.

[…]

 

Цивилизация сапотеков и их постоянных соседей-соперников миштеков возникла в I тысячелетии до н.э. и просуществовала около двух тысячелетий на землях современного мексиканского штата Оахака. […]

Оахака расположена на стыке важных торговых путей, связывающих центральную Мексику с южными районами. […]

Городские центры здесь стали возникать практически одновременно с ольмекскими, расположенными не так далеко - на расстоянии всего около 400 км, правда, через горные хребты. Одной из пока необъяснимых загадок возникновения цивилизаций в Мезоамерике остается факт одновременного становления однотипных культур в Оахаке и Табаско. Кто были те цивилизаторы, которые почти одновременно принесли практически одни и те же знания ольмекам и сапотекам? При этом знания были восприняты разноязычными народами, поскольку язык сапотеков не родственен ни майя, ни науа.

[…]

Оседлые поселения в разных районах Оахаки появляются между 1500 и 1400 годами до н.э. С 1400 по 500 год до н.э. здесь были в основном сельские поселения... Дома в горных районах строились из дерева. Они были прямоугольными, площадью примерно 5х3 м.

[…]

Тихая жизнь в Оахаке резко меняется в так называемый "ольмекский" период, начало которого приходится на рубеж I и II тысячелетий до н.э. Завершается этот революционный процесс к середине IX века до н.э. Сейчас практически невозможно представить, кто и каким образом вынудил местное население отказаться от привычной жизни. Однако археологи отмечают, что именно в это время кардинально меняется весь общественный уклад. В Каньяде, Миштека-Альта и долине Оахаки возникают относительно крупные центральные поселения, а множество мелких в это же время прекращают свое существование. Селения начинают специализироваться на том или ином виде хозяйственной деятельности (обработка минералов, изготовление зеркал и т.д.). А это, в свою очередь, приводит к развитию отношений обмена и кооперации между отдельными общинами и районами. Свидетельством победы новой религии становятся образы новых, уже общих для Мезоамерики, божеств.

[…]

Период ранних городов приходится на 850 год до н.э. - 750 год н.э. В это время возникает множество городов, которые представляют собой церемониальные и административные центры, где ведется монументальное строительство. Возводятся оборонные стены, строятся подземные ходы. За пределами городской черты вокруг этих центров на обширном пространстве размещаются общинные поселения.

Если сельские поселения носят достаточно традиционный характер, то сами города формируются по двум архитектурным моделям. Первая соответствовала общепринятой в Мезоамерике планировке: центральная площадь, окруженная постройками. Вторая носила более локальный характер и имела у сапотеков больший успех: центр города попросту застраивался крупными зданиями, для центральной площади места не оставалось.

[…]

В городе имелись площадки для проведения ритуальных праздников и "стадионы" для игры в мяч. Важным элементом городского строительства были паровые бани, которые служили не только для мытья, но и для различных лечебных целебных процедур.

[…]

Укрепление и централизация власти знаменуются новшествами в религиозно-идеологической системе. Именно в это время возникает так называемый "культ черепов": отделенные от тела головы очищались, а в черепе просверливались отверстия для того, чтобы его можно было носить подвязанным на шее.

Как известно из истории, никакая идеология не способна долго главенствовать, если она не подкрепляется хозяйственными успехами. Об уровне хозяйственных достижений древних сапотеков мы можем судить по множеству характерных свидетельств. Так, например, на всей территории Оахаки существовала сложная ирригационная оросительно-дренажная система, поддерживаемая густой сетью плотин и каналов. Практиковалось характерное для горного рельефа террасное земледелие. Все эти усилия обеспечивали высокие урожаи маиса, бобовых, овощей и т.д. Земли при этом, по всей очевидности, делились на общинные и наследственные. А верховный правитель распределял их среди знати и военачальников, поощряя, как обычно, особенно отличившихся или уже удачно выслужившихся.

 

«Цивилизация Монте-Альбан».

 

Около 500 года до н.э. на высоте 2000 м над уровнем моря был основан город Монте-Альбан. Очень скоро он подчинил себе всю долину Оахаки, превратившись в политическую столицу и крупнейший религиозный и торговый центр сапотеков. Достаточно сказать, что площадь города превышала 40 км², а его население в лучшие времена составляло около 25 тысяч человек. Одним словом, Монте-Альбан представлял собой типичный мезоамериканский город-государство. Благоденствию города способствовало обилие плодородных земель, древесины, воды, глины, сланца, соли и известняка. Монте-Альбану подчинялись такие второстепенные центры в долине, как Сан-Хосе-Моготе, Дайнсу, Халиеса и другие, с населением 2000-3000 человек. В это время правители Монте-Альбана завоевали целый ряд областей за пределами Оахаки и контролировали торговлю между центральной Мексикой и Тихоокеанским побережьем. Монте-Альбан в качестве крупнейшего столичного центра был тесно связан с Теотиуаканом, откуда поставляли, в частности, ценный обсидиан.

В архитектурном плане Монте-Альбан представляет собой прямоугольный комплекс вокруг центральной площади, достаточно внушительные размеры которой составляют 200х300 м. Строителям, возводившим город на твердом скалистом грунте, приходилось обеспечивать геометрическую правильность площади путем срезания небольших выступов камня и декоративного застраивания особенно крупных блоков. Северная платформа отделена от основной площади большой лестницей, ведущей вниз, - это указывало на ее связь с преисподней, подчеркивало сакральное значение и одновременно ограничивало доступ к ней. У одной из стен самого древнего здания северного комплекса помещены плоские камни-стелы. На них изображены в фас подчеркнуто обнаженные мужские фигуры, которые исследователи назвали "танцорами".

[…]

Дошедшая до нас информация о социальной структуре Монте-Альбана касается в основном поздних этапов развития города. Так, известно, что верховный правитель гоккитао сосредотачивал в своих руках всю политическую, судебную и военную власть. Ему подчинялись прорицатели коланихе. Общины сохраняли родовые черты, и ими управляли старосты гокки. Основу общества составляли свободные общинники. В отдельную группу были выделены ремесленники.

[…]

Кукушка, кукушка, сколько лет жить осталось?

 

Ответ на этот вопрос пытаются получить все народы, но делают это по-разному. Своя традиция существует до сих пор и в штате Оахака, в древнем городе Митла.

Предполагается, что название Митла происходит от слова науа миктлан - "Страна Мертвых". К 750 году Митла становится одним из важнейших городов-государств долины Оахаки. При планировке этого сакрального центра, возникшего на несколько столетий раньше, в первую очередь учитывались особенности рельефа местности. Можно даже предположить, что место для города выбиралось по особым признакам - как и для Теотиуакана. Не случайно территория города почиталась как место "отдохновения предков". Ритуальный центр возник на реке Митла, которая протекает точно с востока на запад, аналогично реке, пересекающей Теотиуакан. Все постройки ориентированы по оси юг-север - от профанного к сакральному. Именно на севере находятся горы, где обитаемые пещеры-укрытия датируются по крайней мере IX тысячелетием до н.э.

Архитектура городских ансамблей Митлы следовала единой модели. Так называемая "Группа колонн" включала три внутренних дворика - патио, ограниченных комнатами. Северный патио, как правило, был небольшим по размерам, и доступ к нему был ограничен. Относительно просторный средний двор чаще всего имел выход на юг, Третий двор, также большой и иногда открытый с одной стороны, больше походил на позднюю пристройку. Это была наземная часть жилого комплекса для живых, под полами которого располагалось гораздо более пышное "жилище мертвых". Правда, когда археологи обнаружили эти подземные сооружения, они были уже разграблены. Под северной комнатой находилась крестовидная погребальная камера средних размеров. А под восточной располагалось огромное, также в форме креста, помещение, украшенное ступенчатым "греческим" орнаментом меандром. Верхнее перекрытие поддерживалось мощной колонной. Она-то и получила название "колонны жизни". Трудно отследить истоки неких поверий, но до сих пор среди местных индейцев сохраняется традиция приходить в первый день каждого года в мертвый город Митлу, чтобы, обхватив колонну руками, узнать, сколько лет осталось жить. Считается, что об этом специальным знаком могут сообщить пришедшему индейцу божественные предки.

 

Йагул: под сенью старого дерева.

 

[…]

Особенностью Йагула считается так называемый "дворец шести двориков". Это сложное архитектурное сооружение представляет собой запутанный лабиринт вокруг патио и примыкающих к нему помещений. Вход в комплекс расположен с южной, "административной", стороны, тгда как в северную часть попасть достаточно сложно.

Площадка для игры в мяч ориентирована по оси запад-восток. С востока к ней примыкает комплекс, состоящий из храма и дворика с четырьмя пирамидами и алтарем посредине. Под центральной частью дворика помещено обширное погребальное помещение из трех комнат.

 

Портрет дедушки на погребальной урне.

 

[…]

Странным памятником сапотекского искусства были... погребальные урны. Эти большие фигурные сосуды появляются в истории Монте-Альбана не сразу, а только за 100 лет до н.э. Не случайно знаменитый испанский ученый Мигель Коваррубиас ставил появление этого типа памятников в зависимость от привнесенной извне традиции ольмекских мудрецов, которые... разработали к этому времени новый календарь и новую религиозно-идеологическую систему.

Новая религия принесла идею "божественного предка", оставшегося в далекой северной пещере-прародине. Образ этого предка и запечатлевали древние сапотеки в урнах, выполнявшихся в виде "сидящих фигур", которые помещались внутри ниш в стенах погребальных камер. Сама ниша выполнялась в виде креста, напоминая знак пещеры ольмеков. Внутри ставилась полая фигура сидящего со скрещенными ногами человека с открытым ртом и даже с высунутым языком. В некоторых случаях мастера придавали лицу индивидуальные портретные черты.

[…]

Несколько иного типа урны археологи обнаружили в коллективном захоронении в Инфановите. Это были керамические толстостенные цилиндры, высотой от 15 до 21 см и от 6 до 11 см в диаметре, на которые налепливалась голова, иногда скрещенные руки и ноги. Мелкие элементы добавлялись лепкой или вычерчивались рельефными линиями. Лицо дорисовывалось красной и черной красками растительного происхождения.

[…]

 

Воинственные соседи миштеки.

 

В Оахаке, жили постоянные соседи-соперники сапотеков - воинственные миштеки, правителям которых очень хотелось безраздельно властвовать в долине. И они делали все возможное, чтобы осуществить свою мечту. Постепенное ослабление власти Монте-Альбана, чему немало способствовали междоусобицы, привело в 650-75- годах к усилению второстепенных центров, таких как Саачила, Йагул и Митла. После Х века они и вовсе объявили себя независимыми и начали проводить самостоятельную политику. Катастрофически утрачивающая свое политическое значение древняя столица Монте-Альбан продолжала сохранять свое население, но неотвратимо превращалась в некий пантеон - "дом предков", который использовался для захоронений знати, в том числе и миштекской.

За миштеками закрепилась слава не только весьма воинственного народа, но и расчетливых стратегов. Дело в том, что поначалу их правители не столько воевали, сколько вели достаточно хитрую региональную политику. Они заключали браки с наследницами сапотекских знатных родов. В результате таких союзов миштекские правители оседали на землях сапотеков, занимая их вместе с своими родами в качестве "союзников" и постепенно вытесняя от правления самих сапотеков. Впрочем, сходным образом позднее стала поступать и астекская правящая элита.

[…]

 

Саачила – город невест.

 

Саачила - это один из немногих индейских городов, которые существовали в Оахаке всегда и не исчезли даже с появлением испанцев. При правителе Косихоэсе этот центр даже претендовал на звание столицы.

[…]

В разных районах миштеки хоронили своих покойников по-разному. Однако традиция захоронения в жилище или рядом с ним в целом сохранялась... обычно мертвых клали на спину, а рядом помещали подношения, соответствующие социальному статусу умершего. Однако пока неразгаданной остается тайна покойников, повернутых "вниз лицом". Рядом с ними не клали никаких предметов. Кто это были? Чужестранцы? Нарушители устоев? А может быть, колдуны, бесконечность возвращений которых напуганные соплеменники пытались оборвать таким радикальным способом?

 

Как сапотеки ориентироваись в пространстве.

 

Сапотеки пользовались общей для Мезоамерики системой счета и календарем, сочетавшим архаический 260-дневный цикл с солнечным 365-дневным годом. Однако ориентировка построек сапотеков, иногда весьма значительно отличающаяся от майяских, остается загадкой.

Для оахакских построек характерны три основные ориентировки.

Первая, по оси восток-запад, главенствует в начале "ольмекского" периода, то есть около 1300 года до н.э. Она следует направлению 82^о-262^о, что соответствует отклонение в 8^о от истинного севера.

[…]

Другое направление по оси север-юг - приблизительно на 4^о восточнее истинного севера - появляется около 500 года до н.э. и совпадает со временем основания Монте-Альбана. […]

Вместе с тем, в Монте-Альбане на протяжении всех рассматриваемых периодов около 80% погребенных были ориентированы по оси восток-запад.

Еще позже устанавливается более обычная в Мезоамерике так называемая "теотиуаканская" ориентировка, находящаяся на 15^о-20^о восточнее истинного севера. Построек с подобной ориентировкой нет в долине Оахаки, однако они присутствуют в миштекских вотчинах - Йукуите и Миштека-Альта.

Необычны ориентировки в планировке города Серро-де-лас-Минас (Миштека-Баха), где зарегистрировано отклонение от оси в сторону северо-запада примерно на 27^о, что напоминает ориентацию строений Исапы, отклонение которой составляет также 27^о, но в сторону северо-востока. Вразумительного объяснения этому феномену пока нет. Кроме того, в том же Серро-де-лас-Минас отмечена еще более странная ориентировка зданий с отклонением от севера в 45^о.

Вернувшись к Монте-Альбану, следует отметить, что гармонию общей четкой планировки горда по оси север-юг нарушает примыкающий с юга комплекс "13 Кех", отклоняющийся примерно на 30^о, а также странное здание посреди Главной площади (здание J). Оно сориентировано с отклонением около 45^о в сторону северо-запада. Следует отметить, что это строение было обнаружено полностью разрушенным, археологи восстанавливали его из груды камней. Именно поэтому многие высказывают сомнения в точности реконструкции. Только дальнейшие исследования смогут подтвердить или опровергнуть достоверность этой ориентировки. Но уже сейчас следует заняться поиском ответа на вопрос: что же могло служить ориентиром, дающим отклонение в 45^о?

[…]

 

Что ещё умели сапотеки и миштеки.

 

Сапотеки пользовались иероглифическим письмом, появившимся в 600-400 годах до н.э. Их тексты можно встретить на стелах, на стенах погребальных камер и на мелких предметах. Совершенно очевидно, что это письмо имеет общие мезоамериканские корни, но задача его дешифровки пока не решена. Известно, что после завершения "ползучего" захвата власти в Оахаке миштеками и падения Монте-Альбана это фонетическое письмо вышло из употребления. Его сменила любимая миштеками пиктография. Рисуночные книги, или кодексы, писались на сложенной гармошкой "индейской бумаге" из коры фикуса. На листы накладывался специальный грунт, а затем наносились рисунки. Эти книги представляли собой подлинные произведения искусства. Основными темами сюжетов были отношения между знатными родами, их происхождение и отчасти исторические события. Пока не найдено ни одной более ранней сапотекской книги, и возможность такой находки маловероятна из-за того, что сохранность подобных материалов в условиях оахакского климата весьма проблематична. Известно, что именно по этой причине у майя существовала традиция регулярного переписывания - "обновления" - старых книг, которые попросту сгнивали или же их поедали жуки. Однако книжная традиция миштеков явно не возникла самостоятельно, а восходит скорее всего к текстовым рукописям сапотеков. […]

Миштеки же сумели создать даже особенный художественный стиль, получивший название "миштека-пуэбла". Именно этот стиль стал "интернациональным" в постклассические времена, то есть после Х века н.э. У миштеков его позаимствовали астеки, официально признав его в качестве "имперского", и он стал своеобразной визитной карточкой "мексиканского" искусства.

Жители Оахаки в хозяйстве металлическими изделиями не пользовались. Но это не значит, что они "не знали металла". Еще сапотеки умели обращаться с медью и изготовлять изделия из ее сплавов. В основном это были украшения и ритуальные предметы. Медные топорики Т-образной формы обычно прятались в специальных тайничках завернутыми по несколько штук в узел или сумку. Их назначение остается еще одной загадкой сапотеков.

Миштекские ювелиры предпочитали тонкую работу по золоту. Именно они покрывали своих уложенных в сапотекские склепы покойников золотыми пекторалями - это были особые маски, рельефно воспроизводившие не только лицо умершего, но и его головной убор, а также верхнюю часть груди с элементами одежды, орнаментом и украшениями.

 

Черепные трепанации.

 

[…] Подлинная сенсация ожидала археологов главном городе сапотеков Монте-Альбане. Здесь они обнаружили немало покойников, в черепах которых еще при жизни были проделаны высверленные или вырезанные отверстия. Захоронения с трепанированными черепами отличались от обычных: как правило, их находили под полами маленьких жилищ, а сами жертвы древних нейрохирургических экспериментов относились к представителям низкого социального статуса. В двух случаях продырявленная голова была прикрыта большим глиняным блюдом. Монте-Альбан считается уникальным в Мезоамерике местом по количеству прижизненных трепанаций, после которых люди продолжали жить. (Хирурги и антропологи знают, что в случае удачной трепанации, то есть когда пациенту удается не умереть, отверстие в черепе постепенно закрывается восстанавливающейся костной тканью. Если же на черепе следов заживления нет, это значит, что пациент скончался во время операции или вскоре после нее. В этом случае возможны следы костного воспаления по краям отверстия.) О подлинном назначении большинства трепанаций, как и о возможности использования анестезии, ничего не известно. Надо заметить, что некоторые черепные операции были широко распространены у различных древних народов во всем мире; прежде всего это серии небольших отверстий в задней части затылка - они сверлились для понижения внутричерепного давления.

Известно несколько техник трепанации: постепенное соскабливание кости; выпиливание по кругу определенного участка черепа; высверливание по кругу дырочек и затем "вынимание крышечки". Как правило, диаметр отверстия составляет от 25 до 30 мм. Есть любопытные случаи, когда на черепе присутствуют следы нескольких последовательных трепанаций: рядом с первым, со следами заращивания, отверстием было сделано второе, которое также начало закрываться. Однако древний хирург не угомонился и впритык к этим двум выпилил третье отверстие. Эта попытка оказалась роковой - следов восстановления кости в этом случае не наблюдается. Операция проводилась на правой височной доле. Другой любопытный случай наблюдался на черепе с трепанацией прямо в центре темени - там, где экстрасенсы определяют выход главного энергетического канала. Нейрохирургам хорошо известно, что здесь расположен практически самый уязвимый участок мозга. Было ли это известно древнему сапотекскому врачу до начала операции, мы не знаем. Уверены лишь в одном: смерть пациента была мгновенной.

Большинство же трепанаций делалось в районе левой височной доли. Знаменитый энерготерапевт Л.П.Гримак считает, что таким способом древние, по всей видимости, пытались подавить левое полушарие головного мозга для естественной активации правого "экстрасенсорного" полушария, которое обладает чрезвычайно архаическими, так называемыми "паранормальными" способностями - такими, как ясновидение, видение будущего и т.п. Предсказания - то есть прогнозирование будущего - играли исключительную роль в индейских культурах. Одна, как, например, майя, предсказывали и прорицали при помощи растительных психоделиков в состоянии экстаза (это также форма активации правого полушария головного мозга), другие использовали для этих целей гипноз. Сапотеки же попытались решить проблему активации головного мозга самым кардинальным способом, достойным таких знаменитых нейрофизиологов, как И.П.Павлов или В.М.Бехтерев.

[…]

 

Как стать нагуалем? Колдовской опыт индейцев.

 

[…]

Ещё Святой Августин совершенно справедливо заметил: "Чудо не противоречит законам природы, а только нашим о них представлениям". То, что все "чудеса" или необычные способности так или иначе связаны с психофизиологией человека (хотя понять механизм их действия удается далеко не всегда), подтверждает простейшее наблюдение: во все времена абсолютно все народы Земли проявляли одни и те же "чудесные" способности. Сюда можно причислить такие феномены, как прогнозирование будущего, чтение прошлого, видение параллельных событий, целительское воздействие, общение с умершими, внерациональное воздействие (порча и т.д.), нарушение связи с пространством (левитация, перемещение), феноменальные способности (свечение, притягивание предметов, оперирование числами и т.д.). Очень редко встречается что-либо совсем экзотическое - например, явление зомби. Древние индейцы также немало поработали в этом направлении, подарив человечеству понятие нагуаля - хотя сам феномен колдовских превращений вовсе не уникален и встречается практически повсеместно.

[…]

 

Где можно встретить нагуаля?

 

[…]

Всем известны истории о внезапной смерти археологов после вскрытия некоторых захоронений. Странная гибель Дениса Пьюлстоуна в 1976 году буквально потрясла археологов-майянистов: при почти ясном небе, без грозы и дождя, его убило молнией прямо на пирамиде в Чичен-Ице. (Хотя справедливости ради стоит заметить, что не только археологи становятся жертвами малоизученных феноменов. За два дня до нашего приезда в этом древнем городе майя и тольтеков от электрического разряда погибли дети, торговавшие сувенирами на площади перед пирамидой.)

[…]

Индейцы майя подарили Новому Свету такое изобретение, как лекарственная клизма. Она использовалась и как очистительное средство, и как наиболее эффективный способ введения лекарств и психоделиков, с помощью которых специальные колдуны посещали иные пространства. Об этом удалось узнать из текстов на сосудах майя.

Считалось, что только колдуны, или "видящие", в действительности контролируют мир снов (видений). Они используют его для того, чтобы общаться с божественными сущностями в священных местах с целью приобретения знания и достижения интеллектуальной зрелости, а также для получения сверхъестественных способностей. К таким способностям относилось, например, перемещение в тело животного или даже внедрение в комету, болид или молнию. Через подобный способ высвобождения души, каким является сновидение, многие шаманы раскрывали (и продолжают это делать) свои способности и осуществляли свою деятельность в качестве предсказателей, целителей, колдунов. […]

Методика "сновидений" была детально разработана в древности и продолжает существовать у современных майя. Универсальность практик в различных группах индейцев позволяет сделать вывод об их единых древних истоках. Кратко перескажем существо этих практик. "Сновидения" достигались или в обыкновенном сне, или в галлюцинациях. Они разделялись на три типа: личностные, касающиеся только событий сна; обстоятельственные, касающиеся интерпретации сна в пределах жизненных обстоятельств сновидящего; и, самые важные, межобстоятельственные, которые сочетают разноуровневые элементы модели мира. В подобных "сновидениях" переплетаются мифы и обряды, осуществляется связь с потусторонними силами и божественными прапредками, там можно встретить призраков умерших и души ныне здравствующих. Так, кандидат в шаманы у индейцев цоциль видит, как правило, большое пространство, наподобие зала, где сидят божественные предки и другие шаманы и куда попадает инициируемый для получения знания.

О том, как шла подготовка "видящих" в древности, удалось узнать из текстов и изображений на полихромном сосуде, изготовленном, по всей видимости, в Наранхо (Гватемала) около 800 года до н.э. Сюжетная композиция содержит несколько информативных рядов. Первый связан с расчетами лунного полугода. Второй - с расчетами появления метеорных потоков и комет. Третий - с зодиакальными и некоторыми примыкающими созвездиями, а также с позицией Млечного Пути в проекции на географическое пространство. Четвертый - с использованием в обрядовых целях психоделического препарата из корня водяной лилии.

[…]

"Сновидение" достигается посредством введения психоделиков. Курс инициации и обучения у современных колдунов майя длится примерно 180 дней, то есть охватывает именно лунный полугод. Курс включает такие дисциплины, как календарь, целительство, символизм, астрологию, предсказания и т.д. В завершение этого периода новому шаману вручается "священный узел" и инструкции, как его беречь и как им пользоваться.

Инициационных обрядов существует девять, что соответствует лунно-потусторонней символике. Смыслом обрядов является смерть в обычной жизни и возрождение в новой ипостаси, для чего следует обойти священные места. Именно при девятой, заключительной, церемонии посвящаемый потребляет психоделик вместе со своей женой, которая также должна обладать определенными способностями и помогать своему мужу-шаману. В конце обряда жгутся огни и устраивается всеобщий праздник.

На Юкатане процесс обучения шамана выглядит проще, нежели в горных районах. Однако и тут отмечаются любопытные детали. Так, регулярные, проходящие каждые два года "очищения" продолжаются в течение девяти дней полной изоляции от мира. Это девятидневное заключение связывается с инициационной смертью, с пребыванием в утробе змея, проглотившего человека, поскольку девять - число, связанное со смертью и с хтоническим божеством преисподней. Но одновременно это число означает и возрождение, поскольку указывает на девять месяцев вынашивания ребенка. Так киче человека называют "существом девяти лун, девяти звезд", после которых наступает рождение.

Все это практикуется современными индейцами. А о древних мы знаем только то, что находим в текстах и росписях.

В те далекие времена, если верить изображению на сосуде, на последнем этапе инициации, проводившемся в полнолуние, жрецу вводили психоделик при помощи клизмы внушительных размеров. Подобные же клизмы с психоделиками использовались и при проведении прорицаний. Любопытно, что древние художники отображали и физиологические подробности происходившего: так, например, у шамана в сцене прорицания, как и у находящегося под воздействием психоделика жреца, волосы изображены стоящими дыбом.

[…]

Известно, что сорт лилии, растущей в районе горных майя (nymphacea ampla) содержит апорфин - вещество, сходное по своей структуре с апоморфином и напоминающее морфин. Именно эта лилия, называющаяся на языке майя нааб-те, упоминается в древнем тексте. Апоморфин вызывает сначала сильную рвоту, но как только это действие прекращается, наступает продолжительный период галлюцинаций. Кроме того, считается, что это вещество оказывает положительное терапевтическое воздействие на сознание больных пациентов. Мэрлин Добкинс, специально изучавшая эту проблему, считает, что важным компонентом для достижения необходимого состояния является нуфаридин - один из алкалоидов, содержащихся в лилии.

[…]

Древним индейцам были известны и другие вещества, оказывающие галлюциногенный эффект, - это и грибы, и даже вещество, выделяемое шкуркой одного из видов местных жаб. Особое значение имел гриб, называвшийся у астеков теонанакатль, что означает "плоть бога". Его употребляли в сыром виде при проведении обрядов. В качестве дурманящего средства использовались отвары полыни и шалфея. Обычно собирали дикорастущие виды, но иногда эти растения выращивали на огородах.

[…]

 

Майя: создатели государственного письма.

 

[…]

Индейцы майя освоили в древности и продолжают населять области, охватывающие территории южных штатов Мексики (Чьяпас, Табаско, Кампече, Юкатан, Кинтана-Роо), Гватемалы, Белиза, севера Гондураса и Сальвадора. Этот ареал делится на три четко различимых по климатическим и культурно-историческим особенностям региона. Северная область - полуостров Юкатан, сформированный известняковой платформой, - отличается засушливым климатом, бедной почвой и отсутствием рек. Единственные источники пресной воды - карстовые колодцы сеноты. Центральная область включает южные мексиканские штаты, а также Белиз и гватемальский департамент Петен. Эту область составляют низменности, изобилующие естественными водоемами и пересекаемые крупными реками - Усумасинта, Мотагуа и др. Здесь растут влажные тропические леса с богатым выбором съедобных плодов и растений. В сельве водится множество животных, птиц и рептилий. Как и на севере, здесь практически нет полезных ископаемых. К южной части относится горная часть мексиканского штата Чьяпас и Гватемальское нагорье, образованное горными цепями высотой до 4000 м. Эта территория покрыта хвойными лесами и отличается умеренным климатом. Здесь встречаются различные минералы - жадеит, нефрит, обсидиан, пирит, киноварь, - ценившиеся майя и служившие предметами торговли.

[…]

Характерной климатической особенностью всех областей, заселенных майя, является смена сухого и дождливого сезонов, требующая точности в определении времени посева, что невозможно без развития астрономических знаний и календаря.

 

Периодизация культуры майя.

 

Датировка	Период
... - 1500 г. до н.э.	Архаический
1500-800 гг. до н.э.	Ранний формативный
800-300 гг. до н.э.	Средний формативный
300 г. до н.э. - 150 г. н.э.	Поздний формативный
150-300 гг. н.э.	Протоклассический
300-600 гг. н.э.	Раннеклассический
600-900 гг. н.э.	Позднеклассический
900-1200 г. н.э.	Ранний постклассический
1200-1530 гг. н.э.	Поздний постклассический

 

Много неясного остается в вопросе заселения непосредственно земель майя. Некоторые данные позволяют предполагать, что некие группы протомайя пришли с севера, следуя вдоль побережья Мексиканского залива, вытесняя или смешиваясь с местным населением. Между 2000 и 1500 годами до н.э. они стали расселяться по всей зоне, распадаясь на различные языковые группы. В I-II тысячелетиях до н.э. возникает цивилизация ольмеков, которая к началу нашей эры прекращает свое существование, уступая место своим культурным наследникам.

В VI-IV веках до н.э. в центральной области майя появляются первые городские центры с монументальной архитектурой (Накбе, Эль-Мирадор, Тикаль, Вашактун), отличающиеся грандиозностью построек. В этот период городская планировка приобретает характерный для более поздних городов майя вид: приспособленное к рельефу сочленение самостоятельных, астрономически ориентированных акрополей, представляющих собой прямоугольную площадь, окруженную храмовыми и дворцовыми постройками, поднятыми на платформы.

Классический период - III-IX века н.э. - это время окончательного оформления и расцвета культуры майя. На всей территории майя возникают городские центры с подчиненными территориями - города-государства. Как правило, подчиненные города отстояли от центра не далее 30 км, что, видимо, было обусловлено проблемами коммуникации из-за отсутствия тягловых животных в регионе. Население наиболее крупных городов-государств (Тикаль, Калакмуль, Караколь) достигало 50-70 тысяч человек. Правители больших царств носили титул ахав, а подчиненные им центры управлялись местными правителями - сахалями. Последние, очевидно, не были назначаемыми чиновниками, а происходили из местных правящих родов. Можно предположить и существование сложной дворцовой иерархии, в которой выделялись писцы, чиновники, церемониймейстеры и др. Особую группу составляли жрецы, также выполнявшие различные функции. Одни являлись идеологами, даже претендовавшими на власть, другие скорее выполняли роль шаманов - ясновидцев, "видящих", или целителей. Были и жрецы-ученые, занимавшиеся астрономией, математикой, письмом и историей. Для прорицаний использовались психоделические практики. Обо всем этом нам сообщают иероглифические тексты на керамических сосудах майя V-IX веков.

Несмотря на развивающуюся структуру социальных отношений, власть в городах-государствах продолжала передаваться по родоплеменной схеме, что находило свое выражение в пышном культе обожествленных царских предков. Любопытно, что, согласно иероглифическим текстам, власть в городах-государствах майя в некоторых случаях могла принадлежать и женщинам. Свидетельством тенденции к централизации власти в классический период становится и то, что ритуальная игра в мяч, возникновение которой восходит ко временам внутриплеменной ротации власти и коллективного принятия решений, узурпируется правителями столичных центров.

Основу общества составляли свободные общинники, селившиеся семейными домовладениями иногда вблизи городов, а иногда и на значительном удалении, что было связано с характером землепользования и необходимостью смены (из-за потери урожайности) обрабатываемых каждой семьей посевных участков каждые четыре года. Общинники участвовали в общественных работах, когда были свободны от посевов и сборов, и в военных кампаниях. Только в постклассический период начала выделяться особая прослойка полупрофессиональных воинов - хольканов, которые даже требовали от общины "услуг и подношений".

В иероглифических текстах часто упоминаются военачальники. Войны носили характер кратковременных набегов для разорения противника и иногда захвата пленников. Судя по текстам, войны в регионе велись постоянно, усиливая одни города, ослабляя и подчиняя другие. Данных о рабовладении у классических майя нет. Если рабов и использовали, то лишь в качестве домашних слуг.

Сведения о правовой системе майя отсутствуют. Складывается впечатление, что общественные отношения регулировались традиционными общинными нормами.

Общественная организация майя классического периода формально продолжала сохранять родо-фратриальную структуру. И потому акрополи и городские ансамбли носили "генетический" характер, то есть были связаны только с конкретными представителями того или иного рода. Именно это обстоятельство становилось причиной периодического запустения отдельных акрополей. Здесь же кроется и объяснение "таинственного оставления" центров майя в X веке, когда жители "вдруг" покидают величественные города, исчезают в густой сельве или уходят в горы, а политическая жизнь замирает. Как и почему это произошло?

Дело в том, что в конце IX века на территорию майя вторгаются захватчики. Ведется немало споров о том, кем являлись эти воинственные пришельцы - были ли это тольтекские войска или же родственные майя, но подчиненные тольтекам западные племена? Как бы то ни было, тактический расчет захватчиков строился на уничтожении правящей элиты майя, связанной кровным родством с захороненными в пределах акрополей родовыми предками. Без такой связи между живыми и мертвыми город утрачивал значение символа власти. Вместе с тем, никакой чужак не мог претендовать на власть в городе, восходя на пирамиду, в которой находилось погребение не его предка. Города майя превратились в величественные памятники мертвым. После отчаянного сопротивления те, что остались в живых, но лишились своих правителей, вынуждены были вернуться к общинной форме существования и традиционному образу жизни - правда, уходя в более безопасные места. В результате к Х веку население центрального района майя сократилось в 3-6 раз, а городские центры окончательно пришли в запустение. […]

На Юкатане кризис конца классического периода не привел к сокращению населения и падению городов. Однако в ряде случаев наблюдается переход гегемонии от старых классических центров к новым. Процессы социальных и политических изменений после разрушения тольтеками традиционной для майя системы городской власти наблюдаются в постклассический период в таких городах, как Чичен-Ица тольтеков в X-XIII веках; Майяпан под правлением Кокомов в XIII-XV веках; постклассический Мани, в подчинении которого в XVI веке находилось 17 городков и селений. К моменту появления испанцев на юго-востоке Юкатана сформировалось государство Акалан (майя-чонталь), где уже выделился столичный город Ицамканак с подчиненными 76 городами и селениями. Здесь располагалась администрация, храмы, 100 домов из камня, четыре квартала со своими покровителями и их храмы, совет глав кварталов.

Конфедерации городов при выделяющейся столице стали новым типом политико-территориальных образований, контролировавших политическую, административную, научную и религиозную сферы жизни. В духовной сфере концепция реинкарнации уходит в область религиозной абстракции, что позволяет городам (возникающим столицам) сохранять свои функции и после смены власти. Междоусобные войны становятся нормой, город приобретает оборонительные характеристики. Одновременно происходит рост территории, усложнение систем контроля и защиты.

В обществе юкатанских майя существовало и рабовладение, привнесенное тольтеками. Рабов использовали для переноски тяжестей и для домашней работы, но чаще приобретали для принесения в жертву. Была развита торговля рабами.

В горной Гватемале с наступлением постклассического периода распространяется так называемый "майя-тольтекский стиль". Очевидно, что проникшие науакультурные группы были, как и на Юкатане, ассимилированы местным населением. В результате образовалась конфедерация четырех племен майя - какчикелей, киче, цутухиль и рабиналь, - подчинившая в XIII-XIV веках различные майя- и науаязычные племена горной Гватемалы. Однако в результате междоусобиц конфедерация вскоре развалилась, что произошло почти одновременно с вторжением астеков и появлением испанцев в начале XVI века.

 

Как майя вели своё хозяйство.

 

Майя практиковали экстенсивное подсечно-огневое земледелие с выжиганием и регулярной сменой участков. Главной культурой были маис, или кукуруза, и фасоль - они составляли основу рациона. Особую ценность представляли бобы какао, использовавшиеся и в качестве обменной единицы. […]

В классический период майя активно применяли ирригацию и другие способы интенсивного земледелия, в частности так называемые "приподнятые поля", схожие со знаменитыми астекскими чинампами. Данная техника заключалась в том, что в долинах рек создавались искусственные насыпи, которые при разливах возвышались над уровнем воды и задерживали ил. Тем самым участки получали достаточно воды, что значительно повышало их плодородие. Для повышения урожайности использовался прием одновременного засевания участка маисом и бобовыми, что создавало эффект удобрения почвы. […]

Землевладение, в силу характера землепользования, продолжало оставаться общинным. Институт зависимого населения был развит мало. Главной сферой его применения могли быть плантации долголетних культур - какао, фруктов, - находившиеся в частной собственности.

Торговцы в Мезоамерике издревле занимали особое положение. Параллельно они занимались еще и шпионажем. Но в классический период аристократия концентрирует в своих руках торговлю ценными предметами, бобами какао и минералами, используемыми для изготовления украшений и ремесленных изделий, - обсидианом, "зеленым камнем" (разновидности нефрита и жадеита) и др. В качестве монеты использовались красные раковины, кусочки нефрита и уже упоминавшиеся зерна какао. Торговые пути пролегали как по суше, так и по рекам и морям, они пересекали все земли майя и уходили далеко на чужие территории - вплоть до нынешней Панамы. Можно предположить, что особое значение придавалось развитию водных грузоперевозок - из-за отсутствия тягловых животных. Вместе с тем, развитию сети дорог сакбе майя придавали исключительное значение, но колесо так и не нашло своего полноценного применения, хотя и было известно. Так, например, на Юкатане археологами был обнаружен древний каменный каток для укладки насыпных дорог. Известны и игрушки на колесиках.

 

Архитектура. Наивысшего расцвета архитектура майя достигает в классический период, когда активно воздвигаются церемониальные комплексы, условно называемые акрополями, с пирамидами, дворцовыми сооружениями и стадионами для игры в мяч. Строения группировались вокруг центральной прямоугольной площади. Здания возводились на массивных платформах. При строительстве использовался так называемый "ложный свод": каменная ступенчатая кладка, при которой высокая крыша постепенно сужалась кверху. […]

Выделяются два типа построек: дворцы и храмы на пирамидах. Дворцы представляли собой длинные, как правило одноэтажные здания, стоявшие на платформах и иногда имевшие несколько ярусов. При этом переход по анфиладам комнат напоминал лабиринт. Окон эти здания не имели, и свет мог попадать внутрь помещения сквозь дверные проемы и специальные вентиляционные отверстия. Возможно, что дворцовые постройки отождествлялись с длинными ходами пещер. Почти единственным примером постройки в несколько этажей является дворцовый комплекс в Паленке, где, кроме того, еще и возведена башня.

Храмы ставились на пирамидах, высота которых иногда достигала 50-60 м. К храму вели многоступенчатые лестницы. Пирамида воплощала гору, в которой находилась легендарная пещера прапредков. Поэтому здесь же могло помещаться элитное захоронение - иногда под пирамидой, иногда в ее толще, а чаще сразу под полом храма. В некоторых случаях пирамида возводилась непосредственно над естественной пещерой. Сооружение на верху пирамиды, условно называемое храмом, не обладало эстетикой внутреннего пространства, которое было весьма ограниченным. Функциональное значение имел дверной проем и помещавшаяся у стены напротив этого проема скамья. Храм служил лишь обозначением выхода из пещеры прапредков, о чем свидетельствует его внешнее убранство и иногда связь с внутрипирамидальными погребальными камерами.

В период постклассики появляется новый тип площади и сооружений. Ансамбль организуется вокруг пирамиды. По бокам площади возводятся крытые галереи с колоннами. В центре располагается небольшая церемониальная платформа. Появляются цомпантли - платформы для стояков с жердями, унизанными черепами. Сами сооружения значительно сокращаются в размерах, иногда вплоть до несоответствия человеческому росту.

[…]

 

О чём писали древние майя.

 

Греки рассматривали древнее рисуночное письмо египтян с благоговейным удивлением, как нечто священное. "Отец истории" Геродот, живший в V веке до н.э., назвал его "священными знаками". Климент Александрийский, раннехристианский теолог, пустивший в ход слово "иероглифы", именовал это письмо не иначе как "священными вырезанными знаками". Исследователь древних цивилизаций Герман Гессе был совершенно прав, когда писал: "У всех народов слово и письменность представляют собой нечто священное и магическое; наименование, равно как и написание, первоначально было магическим действием, магическим обладанием природой посредством духа, и повсеместно дар письма почитался божественным откровением. У большинства древних народов письмо и чтение считались священными. Тайным искусством, составляющим привилегию жречества; было великим и необыкновенным событием, если какой-либо молодой человек решался изучить это сообщающее особую силу искусство. Такое давалось нелегко, такое давалось немногим, а искуплением тут могли служить лишь посвящение и жертва. С точки зрения нашей демократической цивилизации, духовная жизнь была тогда чем-то более редкостным, но и более благородным и священным, нежели сегодня, она находилась под защитой божества и предназначалась не каждому, к ней вели трудные пути, она не давалась зря. Мы способны лишь отдаленно представить себе, что значит в культурах, устроенных строго иерархически, среди полностью неграмотного народа, владение тайной письма! Это - величие и власть, это черная и белая магия, талисман и волшебный жезл!

[…]

Тексты майя писались на стенах, лестницах, притолоках каменных строений - пирамид, храмов и дворцов. Наносились на стелы и алтари, ставившиеся перед величественными зданиями. (Одна из наиболее ранних надписей майя обнаружена на стеле 29 из Тикаля, содержащей дату 292 г. н.э.) Эти надписи еще называются "монументальными". Они, как правило, носили официально-парадный характер.

[…]

В настоящее время известны четыре сохранившиеся рукописные книги майя...

Дрезденский кодекс представляет собой полоску индейской бумаги длиной 3,5 м, высотой 20,5 см, сложенную гармошкой в 39 страниц. Рукопись была создана ранее XIII века на Юкатане, откуда ее вывезли в Испанию для подношения императору Карлу V в числе прочих даров... Бессмысленная бомбардировка англичанами Дрездена в конце Второй мировой войны нанесла рукописи сильный ущерб. Она отсырела в затопленном подвале, из-за чего краски частично смылись или отпечатались на соседних страницах...

Парижский кодекс представляет собой полосу индейской бумаги общей длиной 1,45 м и высотой 12 см, сложенной в 11 страниц. Начальные страницы полностью стерты. Рукопись относится к периоду правления династии Кокомов на Юкатане, что соответствует XIII-XV векам. […]

Мадридский кодекс был написан никак не раньше XV века. Он состоит из двух отрывков бумаги высотой 13 см, без начала и конца, составляющих полосу длиной в 7,15 м, сложенную в 56 страниц. Последние исследования бумаги показали, что некоторые страницы рукописи были реставрированы индейцами уже после появления испанцев, и вставки выполнены уже на европейской бумаге. […]

И, наконец, кодекс Гролье, находящийся в частном собрании в Нью-Йорке. Это скорее фрагменты 11 страниц без начала и конца. Впервые опубликовавший ее в 1973 году знаменитый американский археолог Майкл Ко датирует документ XIII веком. Очевидно, что эта майяская рукопись, происхождение которой неизвестно, была составлена под сильным влиянием тольтеко-миштекского стиля. Об этом свидетельствует специфическая запись цифр и особенности утративших майяскую пластику изображений. Некоторые специалисты даже оспаривают подлинность этого документа.

Стоит заметить, кстати, что в последнее время сложилось стойкое предубеждение против всяких сведений о новых майяских рукописях. Подделок действительно чрезвычайно много, но вместе с тем не следует сразу же пренебрегать неожиданными новинками.

[…]

Совершенно очевидно, что, хотя до нас и дошли книги лишь позднего периода истории Юкатана, это не значит, что майя не писали их значительно раньше. К счастью, искусство этого народа сохранило для нас множество изображений, так или иначе связанных с темой книг. Это рисованные и скульптурные изображения развернутых и сложенных кодексов. Письменных приборов и складных футляров-пюпитров.

Как же выглядела рукописная книга майя? Как уже ясно из описания, она являла собой длинную, иногда даже очень (один из рисуночных миштекских кодексов достигает 13,55 м), полосу из индейской бумаги, которая приготовлялась из коры одной из разновидностей фикуса. Эту длинную полосу складывали наподобие гармошки или веера таким образом, что на ширину каждой страницы приходилось в среднем от 9 до 12 см. […]

Чтобы книга не мялась, ее в сложенном виде покрывали "обложками" - двумя деревянными, иногда обтянутыми ягуарьей шкурой, дощечками, которые скреплялись ремешками-застежками.

[…]

В сценах, представленных на расписных сосудах майя классического периода, книги изображались в виде свешивающейся ленты с цифровой записью.

Во время многих обрядов и праздников книги торжественно доставляли в специальных каменных шкатулках, придавив сверху тяжелой (весом до 10 кг) крышкой, реалистично выполненной в виде рельефного лица человека. По всей видимости, это могли быть своеобразные "Книги мертвых", где речь шла о возрождении душ усопших. Мы можем говорить об этом, так как подобная шкатулка появляется в изображении на другом керамическом сосуде. Ее держит в руках обезьяна-писец. Позади обезьяны сидит помощник, из-под руки которого высовывается полоса книги с цифровыми знаками. Текст на сосуде посвящен моменту выхода души из преисподней - для очередного возрождения в младенце. Не исключено, что в шкатулках хранились и так называемые "книги судеб", по которым предсказывались судьбы младенцев. Такие предсказания имели большое значение для индейцев.

Каменные шкатулки использовались в исключительных случаях - среди археологических находок их очень мало. Однако книгами майя должны были пользоваться постоянно, и для этого существовали специальные "пюпитры". На языке майя они так и назывались - мабен, что означало "баул или секретер, где пишут и хранят бумаги".

[…]

Естественно, что разворачивать многометровую рукопись целиком было бы страшно неудобно. "Листание" же страниц "по-европейски" попросту не имело никакого смысла, как, впрочем, и свертывание рулонов, поскольку рукописи читались не "постранично", а "пораздельно". Дело в том, что содержание книги состояло из отдельных тематических разделов, которые в пространственном отношении охватывали лишь по несколько страниц. Кроме того, раскрыв книгу майя, мы видим, что каждая страничка горизонтально как бы поделена на три части - "параграфы". Параграф легко узнать по расположенному в его начале вертикальному столбцу знаков дней и небольшому рисунку в сопровождении иероглифического текста.

В подобной организации рукописи была, безусловно, своя логика. Во-первых, "листание" в нашем понимании рукописи было крайне неудобно со всех точек зрения, но особенно во время нанесения текста и рисунка - поскольку писцу было необходимо следить за композиционным пространством, а краске нужно было дать время для высыхания (а накладывалась она весьма толстым слоем). Во-вторых, жрецу предпочтительно было раскладывать сразу весь раздел, чтобы видеть и читать его целиком. И потому совсем не случайно тематические разделы занимают в среднем по семь страниц, общей длиной примерно 70-80 см.

[…]

Другим важным объектом с текстами древних майя считаются расписные глиняные сосуды.

[…]

 

История дешифровки текстов майя: Шерлок Холмс, Юрий Кнорозов и другие.

[…]

 

«Судьба, завидуй!» Парадоксы Кнорозова.

 

[…]

Не имеют ничего общего между собой дешифровка исторических систем письма (в частности, майя) и дешифровка секретных шифров. В древних текстах знаки стоят в обычном порядке, но чтение их забыто, а язык либо неизвестен, либо сильно изменился. В шифрованных записях известные знаки замещены другими, порядок их смешан, а язык должен быть известен. Таким образом, общим при обеих дешифровках можно назвать лишь конечный результат - достижение понимания записанного текста. Все остальное различно: и общая научная подготовка дешифровщика, и необходимый для обработки объем текста, и методологический подход. […]

Дешифровка проводилась на основе трех сохранившихся иероглифических рукописей майя - Парижской, Мадридской и Дрезденской. Оказалось, что в текстах всех трех рукописей встречается 355 самостоятельных знаков. Это позволило Кнорозову определить тип письма как фонетический, морфемно-силлабический - то есть каждый знак майя читался как слог. Слоги могли быть следующих типов:

- гласный;

- гласный-согласный;

- согласный-гласный;

- согласный-гласный-согласный.

[…]

Для удобства исследования текст приходится рассматривать как ряд морфем, расположенных в последовательности, свойственной данному языку. Как известно, все морфемы делятся на корневые и служебные. С помощью служебных морфем образуются словоформы и осуществляется связь между словами в предложении. Надо заметить, что в одной словоформе редко бывает более пяти морфем. Каждому ясно, что служебных морфем в языке очень мало по сравнению с корневыми. Поэтому частота наиболее употребимых служебных морфем в обычном тексте должна намного превышать частоту корневых морфем.

[…]

По своей позиции в строке иероглифы были разделены на шесть групп. Проанализировав их сочетаемость с переменными и полупеременными знаками, Кнорозов сумел выделить иероглифы, передававшие главные и второстепенные члены предложения. Стало ясно, что переменные знаки в составе иероглифов должны были передавать аффиксы и служебные слова (частицы, предлоги, союзы).

После этого, на основании определения грамматических референтов иероглифов и отдельных переменных и полупеременных знаков, на следующем этапе уже не составило особого труда предположить общий смысл типов предложений (их оказалось пять), в которых члены предложения комбинировались в достаточно жесткой последовательности: сказуемое - дополнение - подлежащее - определение - обстоятельство.

[…]

 

Что представлял собой древний город майя Паленке?

 

[…]

Название "Паленке" по-испански означает всего лишь "плетень" или "частокол". Сами майя называли свой город "Каменным Домом Змея". […]

Паленке возведен в отрогах Чьяпасских гор, образующих естественное плато, как бы приподнятое примерно на 70-метровую высоту. Таким образом, с юга и востока город прикрыт горным массивом. Вместе с тем, он доминирует над низинами и болотами, тянущимися с западной и северо-западной сторон вплоть до побережья Мексиканского залива. По этой неширокой (до 80 км) полосе на стыке трех современных мексиканских штатов Чьяпаса, Табаско и Кампече издревле проходили пути, связывавшие основную территорию с полуостровом Юкатан. Под контролем оказывались и прибрежные воды, где проходили главные торговые пути. С высоты Паленке прекрасно просматривалась вся округа, вплоть до моря, и потому никто не мог незаметно напасть на защищенный с тыла горами и воздвигнутый на обрывистой платформе город, ни пройти мимо него. Стратегически выгодная платформа была облюбована местными жителями еще до появления майя - археологи обнаружили здесь фрагменты керамики, датируемые концом I тысячелетия до н.э. Но расцвет "Каменного Дома Змея" наступил лишь в VII веке. Самая ранняя из обнаруженных здесь исторических дат указывает на 638 год, а самая поздняя на 785.

По мнению некоторых археологов, общие размеры Паленке вполне могли достигать 16 км², а население насчитывало несколько тысяч человек. […]

Архитектора и строительным рабочим пришлось немало потрудиться, чтобы выровнять основные неровности рельефа и разобраться с руслами ручьев и речушек, доставлявших жителям горных районов немало неприятностей, - особенно в паводки. Одну из речушек, протекавшую прямо по центральной площади города, даже пришлось заключить в каменную трубу, чтобы избежать подмыва дворцовых зданий.

Дворцовый ансамбль расположен с восточной стороны Главной площади. Это самое значительное сооружение города, возведенное на платформе, длина которой составляет около 100, ширина 75 м, а высота - до 9 м. Надо заметить, что архитектура Паленке не очень характерна для классических городов майя, как правило, состоявших из типичных акрополей. Но в целом она сохраняет все основные мезоамериканские характеристики, что косвенно указывает на стремление архитекторов к намеренной архаизации канонов. На платформе дворцового комплекса Паленке были возведены многочисленные постройки, расположенные вокруг внутренних прямоугольных двориков. Сам комплекс отчасти напоминает лабиринт - благодаря многочисленным переходам, лестницам и даже этажам.

Уникальным сооружением считается и четырехэтажная прямоугольная башня, возвышающаяся над комплексом. Вообще майя строили башни - остатки одной из них в 2001 году были обнаружены нашей экспедицией в местечке Койтес, вблизи селения Эль-Тесоро на границе Кинтана-Роо и Кампече. Но башня Паленке отличается от своих соседей монументальностью. Мнения о ее назначении у специалистов расходятся. Одни обоснованно полагают, что это была сторожевая башня, а другие не менее обоснованно видят в ней своеобразную обсерваторию.

Другая особенность Паленке проявилась в некоторых декоративных деталях архитектурного стиля - почти полном отсутствии стел с алтарями и, вместе с тем, невероятном обилии росписей и рельефов на колоннах и на стенных панелях... но главной "нестандартной" особенностью Паленке стали погребальные сооружения, который явно строились до возведения над ними пирамиды и храма. Такие гробницы обнаружены в Храме XVIII-A, в Храме Прекрасного рельефа, в Храме Льва, в Храме Креста и т.д.

 

Правитель из саркофага Храма Надписей.

 

Саркофаг правителя майя был найден Альберто Русом в склепе внутри 20-метровой пирамиды так называемого Храма Надписей. К погребальной камере сверху, от пола храма, вела лестница, которая, как оказалось, сразу же после захоронения была засыпана каменными блоками и землей. Склеп и саркофаг были заложены уже при строительстве пирамиды Храма Надписей, а лестница использовалась лишь в момент помещения в саркофаг умершего правителя. У входа в гробницу в каменный ящик были помещены сопровождающие - пять юношей и девушка, явно умершие насильственной смертью. После этого лестница как символ входа в пространство мертвых была перекрыта навсегда. Погребальная камера представляла собой помещение 7 м в длину, 3,75 м в ширину и 6,50 м в высоту. На стенах были помещены изображения девяти персонажей, условно названных "владыками ночи". Посреди усыпальницы находился выполненный из единого каменного блока саркофаг, размеры которого составляют 3х2,10х1,10 м. Он был установлен на шести кубовидных ножках. Все элементы поверхности саркофага были покрыты рельефными текстами и росписями. Судя по почерку и по организации пространства, нанесением надписей занимались два человека - один опытный мастер, а другой - явно подмастерье.

Крышка саркофага представляла собой каменную панель весом почти в 5 т и размерами 3,80х2,20х0,25 м.

Верхняя ее поверхность также была покрыта барельефами. Сверху лежали три каменные топорика (такие обычно подвешивали на пояс), кусочки нефрита и раковины. Под саркофагом, в качестве подношения, лежали две скульптурные человеческие головы, выполненные в натуральную величину. Они были явно отбиты от целых статуй. Существует предположение, что одна из голов изображает самого похороненного правителя. Там же стояло несколько сосудов без росписи, видимо, для ритуальной пищи.

В самом саркофаге в вытянутом на спине положении лежал скелет мужчины 40-50 лет. Череп его оказался разбитым. Останки были густо покрыты яркой пурпурной краской и буквально усыпаны нефритовыми украшениями: диадема, трубочки для прядей волос, серьги, погребальная мозаичная маска, подвески, ожерелья, браслеты... Одна нефритовая бусина лежала во рту умершего. У ног находилась нефритовая статуэтка, изображавшая бога солнца. В гробнице присутствовали все атрибуты власти древних майя: скипетр, маска, щит.

Самым поразительных оказалось то, что от саркофага к храму наверху пирамиды тянулся так называемый "душепровод" - специальная трубка неясного назначения. Она была выполнена в виде змеиного тела, выходящего прямо в храм. Выходное отверстие, по всей видимости, было замаскировано соответствующей скульптурой. Можно предполагать, что трубка была проведена не только для передачи посланий покойнику, но и для создания специальных акустических эффектов, способных убедить доверчивое население в том, что предки их не забывают. […]

Альберто Рус был, безусловно, прав, когда отмечал, что усыпальница в пирамиде Храма Надписей является исключительным сооружением.

Подробное изучение уникального саркофага подтвердило догадки о том, что и архитектура, и убранство погребальной камеры, созданные в классический период цивилизации майя, носили явно архаизированный характер - жрецы Паленке пытались детально воссоздать древние представления о легендарной прародине предков, о "Семи Пещерах". Основная идея оказалась воспроизведенной на лицевой стороне крышки саркофага.

[…]

Как считал Ю.В.Кнорозов, который и начал работу над текстами саркофага Паленке, представления о стране предков, отраженные в этих текстах и изображениях, уже в классический период считались устаревшими. Отдельные элементы восходят к традициям чуть ли не собирательства и раннего земледелия. Видимо, существовавшие в те времена легенды сохранили память о хозяйстве времен ухода с прародины и обнаружения новых, богатых на еду земель.

[…]

 

В поисках прекрасной госпожи.

 

Прочтение в конце 80-х годов некоторых текстов на саркофаге, помимо основной информации, привело нас к выводам о существовании захоронения некой дамы, "близкой" правителю из Храма Надписей, по имени "Дева из рода Гуакамайи".

[…]

Мы все больше узнавали о таинственной даме, как вдруг, наконец, мексиканские археологи обнаружили женское погребение, которое вызвало изумление у всех зарубежных археологов, но не у нас. […]

Погребение было найдено археологами Арнольдо Гонсалесом и Фанни Лопес в пирамиде храма, который получил название Храм Красной Царицы, - женский скелет был буквально засыпан киноварью. Самое поразительное, что пирамида с Храмом Красной Царицы располагалась в непосредственной близости от Храма Надписей, буквально примыкала к нему, составляя часть ансамбля. Вход в погребальное помещение располагался с южной стороны, и к нему вели пять ступеней.

Расположенная внутри пирамиды погребальная камера была почти полностью заполнена каменным монолитным саркофагом прямоугольной формы. Размер саркофага составлял 3х2,10х1,10 м - то есть точно совпадал по размерам с саркофагом правителя. Совершенно очевидно, что создавались саркофаги одновременно. Существенные различия обнаруживались в декоре. Во-первых, верхняя крышка-панель не имела никакого орнамента и размеры ее составляли 2,45х1,18 м. На крышке лежала курильница, в нише были обнаружены три свистульки, а в углу камеры - три сосуда, в которых, возможно, была пища. Не было росписей и на самом саркофаге.

С восточной стороны в узком промежутке между стеной камеры и саркофагом был обнаружен скелет женщины 35-40 лет и ростом 1,58 м. С западной стороны лежал скелет мальчика 7-12 лет.

В саркофаге, под слоем красной краски, оказалась женщина в вытянутом на спине положении, головой на север. К моменту смерти ей было 35-40 лет. Ее рост составлял 1,65 м, череп был деформирован, как это практиковалось у знатных майя. Судя по некоторым антропологическим признакам, при жизни она обладала плотной комплекцией.

Найденный в захоронении инвентарь полностью подтверждает гипотезу ее царского происхождения: богатые украшения (ручные и ножные браслеты, ушные вставки, головные украшения), 1250 нефритовых пластинок, из которых некогда была сложена погребальная маска. Здесь же, на теле и вокруг него, находились изделия из нефрита, жемчуга, обсидиановые ножички, костяные иглы, раковины.

Итак, погребение царицы стало вторым по богатству после погребения правителя. К нему, как и в Храме Надписей, вела лестница, оба тела были помещены в каменные монолитные саркофаги - практически уникальный случай для зоны майя. И в первом, и во втором погребении были найдены сопровождающие захоронения. У обоих присутствовали мозаичные маски и богатый инвентарь.

Захоронения отличаются по следующим признакам. Если Храм Надписей был сооружен ради погребения, то Храм Красной Царицы был приспособлен к погребению позже. Погребальная камера и прочие сооружения во втором случае имеют более скромные размеры, нежели в первом. Но самым важным отличительным штрихом является полное отсутствие декора и каких бы то ни было надписей.

Обнаружение погребения таинственной дамы только добавило загадок, связанных с ее происхождением. Дело в том, что перечисленные характеристики, с одной стороны, подтверждают высказанное на основании анализа текстов предположение о том, что у правителя была жена, претендовавшая на власть и, возможно, убитая после его смерти. При этом, если допускать, что она была законной супругой правителя, остается непонятным постоянное присутствие в ее имени титула zac ch-up - "дева" иди "ненастоящая женщина"... Какими бы ни были обстоятельства смерти таинственной дамы - естественной или насильственной, - ее явно хоронили второпях, без полагавшейся царице почета и уважения.

[…]

 

Уйти, чтобы вернуться.

 

[…]

Все памятники монументальной скульптуры и архитектуры Древней Америки, начиная с ольмеков и вплоть до астеков, были подчинены одной-единственной цели - передать идею цикличного возрождения душ умерших. Считалось, что, умирая, человек отправлялся к своим предкам, на далекую прародину, располагавшуюся в пещерах где-то на севере.

[…]

Есть немало свидетельств того, как индейцы майя поддерживали родовую связь "по крови" между живыми и умершими. С ритуальным кровопусканием связан обряд "нанизывания" на единую веревку - символ Млечного Пути и пуповины, - известный по описанию францисканского монаха Диего де Ланды.

Современному европейцу сложно понять схему наследования души по крови. В привычной нам древообразной разветвляющейся системе родства родственники характеризуются описательно, через отношение к жене или мужу. При этом с каждым поколением дедушки все больше удаляются от внуков. У древних майя, как и у большинства коренных обитателей Американского континента, был распространен совсем иной тип брака, называемый иногда кросс-кузенным. Род представлял собой две постоянно перекрещивающиеся линии двоюродных братьев и сестер, и таким образом все члены рода имели единых общих предков, начиная с дедушек. Более того, через поколение повторялись по женской линии и названия, которыми именовались эти родичи. Так, например, дед по матери, брат жены и внук по дочери назывались одинаково: мам. Это же слово означало и мифического прапредка майя. Словом кик, что буквально означает "кровь", именовали бабку, сестру и внучку. Таким образом, можно представить, как все мужчины рода, именовавшиеся мам, путем ритуального смешивания своей крови протягивали живую нить связи между собой и далеким прародителем, божественным Мамом. Этим актом как бы надстраивались и закреплялись все новые звенья в цепи реинкарнационных воплощений - и одновременно эти звенья заключались в некий замкнутый цикл.

Возрождение души у майя не связывалось ни с какими названиями за грехи и носило нейтральный, чисто наследственный характер. Тело умирало, а высвободившаяся душа отправлялась к прапредкам, чтобы получить в нужный момент новое назначение. При этом вместе с душой рождающийся младенец наследовал социальное положение, физический облик, психические характеристики и родовое имя своего предшественника. У майя и до сих пор сохраняется память о своеобразном обряде крещения, который назывался в древности капут сихил, что означало "родиться снова".

 

 

«Совет мудрецов».

 

Ещё на рубеже нашей эры в Мезоамерике была создана мифологизированная модель мира, полностью подчиненная циклу возрождения души. Об этом, считал Ю.В.Кнорозов, должно было быть объявлено на неком "Совете мудрецов", собравшемся в... 354 году до н.э. Этот "Совет мудрецов" был посвящен не только объяснению модели мира - на нем, в первую очередь, была изложена календарная реформа, согласно которой лунный календарь уступал место солнечному как главному. Совет явно был приурочен к некоему важному астрономическому событию - наподобие прецессионного перехода.

[…]

Откуда мы берем дату - 5 июня 354 года до н.э., конец полнолуния? Она, конечно же, была выбрана не случайно. Сама же дата, записываемая согласно майяской системе как 7.0.0.0.010 Ахав, считается началом исторической эры, означая, что до конца "8000-летия" (1.12.0.0.0.0.0.0) остается ровно 13 "400-летий", то есть 5200 лет.

По всей вероятности, на гипотетический "съезд" должны были собраться мудрецы и астрономы со всей Мексики, Гватемалы, Гондураса и Белиза - поскольку с этого момента во всем регионе начал действовать единый календарь. Кроме того, археологические исследования показывают, что начало нашей эры ознаменовало начало нового цивилизационного этапа по всей Мезоамерике.

[…]

 

Модель мира майя.

 

Сущность модели была достаточно проста. Пространство человека делилось на три главных уровня: пространство живых, пространство мертвых и переходное пространство. Определение расположения уровня мертвых по отношению к уровню живых не было постоянным.

Еще в глубокой древности майя полагали, что мир мертвых находится внизу, под землей, в глубине пещер или могильников, куда удавалось поместить тело покойника. И именно такие представления нашли самое широкое распространение в памятниках местных культур. Однако развитие человеческой мысли привело к тому, что местоположение страны мертвых стали определять по звездному небу - и именно тогда души покойников начали улетать на небеса. По большому счету, мезоамериканцы, как и другие древние народы, не разделяли них и верх по отношению к вневременному пространству потустороннего мира. Однако мир мертвых всегда оставался "пространством позади" человека, что подразумевало, с одной стороны, нижний мир, располагающийся за затылком покойника, а с другой стороны, Полюс мира как место-антипод по отношению к наблюдаемому Солнцу. Судя по иероглифическим текстам, к концу классического периода у майя сложилось достаточно оформленное представление о том, что вниз, в пещерную прародину, покойники отправляются сразу после смерти и там проходят очищение. Оттуда души выходят наверх в виде больших мух, называющихся, как и роман основоположника магического реализма Мигуля Анхеля Астуриаса, "Глаза погребенных". […]

Гармония Вселенной, построенная на взаимозависимости Млечного Пути и зодиакального пояса, выражала цикличность человеческой жизни. Считалось. Что, будучи очищенной и сокращенной до размеров эмбриона, душа возвращается для возрождения откуда-то сверху, из бездны Космоса. Ее изображали в виде "падающей звезды". Отсюда среди майя долго сохранялось поверье, что для того, чтобы забеременеть, женщина должна была подняться ночью на пирамиду и ждать появления "мистического отца". Эти данные, записанные в колониальные времена, конечно же, являются осколками некогда разработанного мифологического комплекса, когда звездный Млечный Путь (Небесная Рептилия или Кецалькоатль) почитался в качестве "Творца всего сущего" и потому мог посылать свою часть - звезду - для воспроизводства жизни.

С миром живых все было достаточно ясно: здесь вставало и светило солнце, существовало пространство, время, предметы, растения и животные, сам же человек рождался, жил в постоянных трудах и опасностях, заботился о природе, вступал в брак и имел детей.

В мире мертвых все было несколько иначе. Во-первых, он являлся антиподом мира живых - здесь всегда было темно, пространства и времени не существовало. Души мертвых людей и животных вели такую же жизнь, как и на земле, но с той существенной разницей, что не знали никаких забот и опасностей.

Однако наибольшие сложности представляло третье - разделяющее и соединяющее - пространство между мирами. Изображали его... весьма реалистически - как верхнюю толщу земли с расщелиной, куда падает душа умершего и откуда пробивается наружу росток новой жизни. Иногда его представляли в виде разинутой пасти - ягуара, рептилии или птицы.

Однако "пересечь" это пространство душа человека могла лишь отделившись от тела, которое навсегда застревало упрятанным где-то в толще переходного уровня или даже оставаясь на территории живых. Естественно. Что чаще всего подобное происходило при смерти тела. Но иногда душа могла отлучиться и во время сна или болезни. И уж совсем в особых случаях подобное могли проделать избранные - колдуны, жрецы и нагуали - с помощью специальных приемов и средств, например, используя психоделики. Как правило, для пересечения этого опасного пространства требовались специальные "связники". К "связникам" относились те представители фауны, образ жизни которых позволяет им менять "среду обитания", то есть самостоятельно перемещаться из живого пространства в мертвое. К ним относились насекомые, рептилии, особенно змеи, и некоторые птицы - одним словом, все те, кто может бывать на земле, под землей, в воздухе, кто может бодрствовать в ночи.

Важным элементом связи между мирами считалось мировое дерево. Его образ также менялся с течением времени. Сначала оно было "пещерным" - своими корнями дерево питалось девственными водами, выходившими из прародины предков; по ветвям и стволу души могли подниматься в мир живых. Позже стало считаться, что оно растет на земле, а уровни его кроны пересекают небесные пространства, доходя до богов верхнего мира.

[…]

Одним из первых шагов в построении модели мира стало определение семантики сторон света. Север у майя расценивался как место далекой прародины, откуда пришли прапредки. На языке майя север назывался хат-аап - "исчезающий позади". Именно с этим исчезающим позади местом и связывалось расположение "того мира", антипода реального, куда попадают души умерших и откуда они в очищенном виде появляются для возрождения. Юг считался направлением движения племени и именовался ma-ho, "большой вход". Восток, откуда появляется солнце, древние майя связывали с идеей жизни и возрождения, а запад, соответственно, примыкал к миру предков.

 

Млечный Путь: творец сущего.

 

[…]

Уникальны ли майя в своем видении мировой гармонии? Вообще-то нет. Дело в том, что одной из важнейших проблем ля всех древних астрономов было выявление и сочетание различных астрономических циклов для обнаружения постоянной величины, позволяющей отсчитывать временные отрезки. Удивительно иное: несмотря на разные периоды существования различных древних цивилизаций, системное осмысление астрономических наблюдений и появление первых календарей повсеместно приходится на V-III тысячелетия до н.э. Об этом свидетельствуют записи наблюдений у египтян, вавилонян, китайцев и майя. Так, например, по древнему византийскому календарю, которым даже пользовались на Руси с X века по начало XVIII века, сотворение мира датировалось 5508 годом до н.э. Древние евреи относили это событие к 3761 году до н.э. Начальная дата астрономии майя приходится на 3114 год до н.э. В Древнем Китае начало календарного отсчета времени приходится на 2637 год до н.э. В Древней Индии уже к III тысячелетию до н.э. был разработан календарь, обеспечивающий хозяйственную деятельность населения долин Инда и Пятиречья.

[…]

Наиболее отчетливо следы... архаического солнечного календаря мы встречаем в Древней Индии, где выделяется лишь день начала года - в весеннее равноденствие. Точка восхода ориентировалась отнюдь не по поясу Зодиака, а по созвездию Ориона, расположенному точно на Млечном Пути, между Тельцом и Близнецами. Помимо прочего, привязка весеннего равноденствия к созвездию Ориона позволяет нам "удревнить" индийский календарь вплоть до середины V тысячелетия до н.э.

[…]

На американском континенте такими умниками стали мезоамериканцы - именно поэтому "начальная" дата календаря майя, приходящаяся на 3114 год до н.э., и отмечает окончание периода пересечения Млечным Путем эклиптики в день весеннего равноденствия. Следует добавить, что для земного наблюдателя Млечный Путь в дни равноденствий и солнцестояний (в разные часы) в эти времена располагался по линии восток-запад.

[…]

Модель мира - это гармония жизненного цикла человека в пространстве и времени. Майя воспроизвели эту модель в своем видении Зодиака, пересекаемого Млечным Путем. В качестве астрономического объекта майя называли Млечный Путь тамкас - середина сферы". Однако слово тамкас в языке майя имеет несколько значений, которые можно объединить в блоки понятий:

1) середина (глубина) сферы

2) раздваивание, деление

3) семяизвержение и менструация (мужская и женская жидкости)

4) роды и детородный орган

5) чистота, девственность

6) змея (вытянувшаяся и с пятнами)

7) темная сила, порождающая безумие, и болезни, вызывающие паралич.

Более поздние мексиканские мифы несколько преобразовали эти скрытые сакральные значения, сохранив их в виде более понятных образов. У науа Млечный Путь считался дорогой через небо, которому покровительствовали два божества: мужское Citallatonac - "Сияние Звезд" и женское Citalinicue - "Звездная юбка". Млечный путь - престол "Звездной юбки" - был источником всеобщей мудрости.

С другой стороны, Млечный Путь сам считался телом Великой Матери - Прародительницы, из темного чрева которой появились Солнце, Луна и звезды.

Кецалькоатль, по определению астеков, - это тот, кто сделал людей, одновременно Господин и Госпожа дуальности (т.е. одна из ипостасей Творца). А Млечный Путь - дорога, по которой передвигались Тескатилпока и Кецалькоатль, будучи богами звезд.

Книга истории народа майя-киче "Пополь-Вух" также интерпретирует божество Кукумац ("Змея, покрытая зелеными перьями" - майяский вариант Кецалькоатля) в качестве двуединого образа Творца: Созидательница и Творец, Тепеу и Кукумац, Великая Мать и Великий Отец. Кукумац - двуединый бог, Великая Мать и Великий Отец, подчиняющийся "слову" триединого одноногого божества по имени Хуракан - "Сердце Небес" и отождествляемый с Млечным Путем. Кукумац предстает в "Пополь-Вух" как творец всего сущего, когда "все было в состоянии неизвестности, все холодное, все в молчании; все бездвижное, тихое; и пространство неба было пусто".

Поэтому неудивительно, что Млечный Путь, в каком бы мифологическом образе его ни представляли, считался Творцом всего сущего. Именно это значение Млечного Пути подтверждает и звездная карта майя в качестве модели мира. Млечный Путь, олицетворявший путь уперших от смерти к возрождению, делил зодиакальный пояс на две неравные половины: живое и мертвое пространства.

Следует заметить, что остается еще один загадочный вопрос: если все так ясно, то почему в древней иконографии мы видим как бы два противоборствующих образа? Уже у ольмеков Творец всего сущего появляется то в виде Пернатого Змея, то в виде Ягуара. Складывается впечатление, что в те далекие времена шла яростная борьба между сторонниками двух религиозных направлений. Отблески этой идеологической войны мы встречаем у майя, вплоть до совсем поздних времен.

Так, например, ольмекские мудрецы явно были сторонниками ягуарьего направления (видимо, принадлежа роду Ягуара) и постоянно подчеркивали свою принадлежность к нему. На памятниках "промежуточной" между ольмеками и майя культуры Исапы Млечный Путь изображался порой странным гибридом, сочетающим в себе черты Ягуара и Каймана. А южная майяская жреческая школа Копана была явной сторонницей рептильной тематики, в то время как горная Гватемала отдавала предпочтение Ягуару.

 

Зодиак майя.

 

Животных зодиакального пояса майя удалось реконструировать по разным источникам. Однако впервые эта информация была обнаружена на последних страницах Парижской рукописи. Любопытно, что эти последние страницы Парижской рукописи написаны отличным от обычного для письма майя способом - зеркально, справа налево. Возможно, это была попытка жрецов простейшим способом закодировать самый мистический и сакральный раздел рукописей.

[…]

...13 созвездий зодиакального круга. Из которых некоторые были полностью стерты, а некоторые опознавались с трудом. Кнорозову, первым прочитавшему тексты рукописей, стертый фрагмент не давал покоя на протяжении 30 лет. Он надеялся убедить владельцев рукописи, французов, попытаться просмотреть эти страницы во всяких специальных лучах, как это делают криминалисты. Однако все было безуспешно. И тут судьба в виде археолога Майкла Ко послала нам подарок - альбом с изображениями текстов на керамике майя, где был опубликован так называемый "шестидесятый сосуд". Чтение текста на этом сосуде заняло около 15 лет (!), но вознаградило все затраченные на него усилия - Зодиак древних майя был восстановлен!

Слева от Летучей Мыши (Змееносец, центр Галактики) по часовой стрелке располагались созвездия: Кабан (Стрелец), Олень (Козерог), Обезьяна (Водолей), Собака/Ягуариха с близнецами (Рыбы), Белка (Овен). Все эти животные - млекопитающие и относятся к "жизненной" сфере деятельности человека.

По другую сторону Млечного Пути - справа и против часовой стрелки от Летучей Мыши - расположены созвездия так называемых "связников" между мирами - птиц, рептилий и насекомых: Лягушка (Скорпион) Попугай (Весы), Удав - Пернатый Змей (Дева); Сова (Лев), Скорпион (Рак), Черепаха (Близнецы) и Гремучая Змея (Телец).

В зодиакальном круге Млечный Путь - Небесная Рептилия - своим "хвостом" (рукав Персея) накладывается на стык созвездий Близнецов и Тельца, выходя на вклинивающееся в зодиакальный пояс созвездие Ориона. "Голова Рептилии" ложится на Стрельца, Змееносца и частично Скорпиона. Его часть в созвездии Летучей Мыши (Змееносца) - это раскрытая пасть, созданная контурами галактических облаков. Как уже упоминалось, у многих народов - как и у древних майя - эти темные пятна символизировали тайный вход во Вселенную. […]

Разделение Зодиака на две половины отнюдь не было случайным: мир "связников" оказался на половине Малой Медведицы - северного Полюса мира, олицетворявшего собой "оставшийся позади" мир мертвых, и справа от созвездия Летучей Мыши. У майя и других народов Центральной Америки север расценивался как некие "поля блаженные" - место прапредков. Как уже упоминалось, на языке майя север назывался "исчезающим позади". Любопытно, что так называлось и созвездие Малой Медведицы, маркировавшее северный Полюс мира на рубеже нашей эра, когда точка полюса была ближе к b Малой Медведицы, а в классические времена (конец I тыс.) название "исчезающий позади" стало относиться лишь к a Малой Медведицы - Полярной звезде. Кроме того, у майя название chimal-ek - "созвездие-щит" - применялось для обозначения и Малой и Большой Медведиц, поскольку основным признаком этих созвездий является их указание на Полюс мира. Около 4000 лет до н.э. именно Большая Медведица ближе всего находилась к Полюсу мира. Следует заметить, что принципиальной разницы в различении Большой и Малой Медведиц, судя по совпадению наименований, у майя не было, так как важным было лишь указание на север, тем более что большая Медведица из-за большей яркости звезд всегда считалась куда более надежным ориентиром, нежели достаточно тусклая Малая Медведица, которую в южных широтах, вблизи линии горизонта разглядеть бывает достаточно сложно. Обе Медведицы состоят из семи звезд, что и послужило, по всей видимости, поводом для появления мифов о "Семи Пещерах", "Семи Оставленных Домах".

[…]

Малая Медведица, как указатель Полюса мира, изображалась в виде перевернутого сосуда, из которого льется вода. Естественно, что "перевернутый сосуд" располагался на "мертвой" половине зодиакального круга, со стороны "связников" между мирами.

"Девственная вода" для Древней Америки имела исключительно важное и сакральное значение. Во-первых, она употреблялась в различных обрядах, и в частности при обряде крещение, сохранявшемся даже в период присутствия испанцев на Юкатане. Если же обратиться к мифологии, то происхождение девственной воды следует искать в майяских мифах о сотворении мира, когда после пустоты, в которой звучит "слово" бога, вода уходит под землю, тем самым обнажая ее, - это и есть создание материального мира. "Пусть воды отступят и образуют пустоту, пусть появится Земля и будет прочной... Подобно туману, подобно облаку и подобно облаку пыли была земля при своем сотворении, в начале своей телесности. Затем горы появились из воды; большие горы выросли мгновенно". Таким образом, для древних мезоамериканцев вода - это первозданная сущность, из которой возникает материя и все сущее.

Совершенно очевидно, что понятие первозданной воды связывалось с местом творцов-прапредков, и потому, помимо мифологической интерпретации, появляется понятие связи воды с прародиной, ориентированной на Полюс мира, на соответствующее созвездие. Отсюда и возникает образ созвездия: вода, льющаяся из перевернутого сосуда. А этот сосуд держит в руках старуха с ягуарьими лапами - древняя прародительница людей, почитавшаяся как богиня. Для проведения таких обрядов, как крещение, инициация, свадьба, девственную воду собирали особым образом, не прикасаясь к ней руками, в естественных углублениях камней или деревьев в труднодоступной сельве или же в глубине пещер. Так на материальном уровне происходило прикосновение к Космосу.

Название юга у майя - "большой вход" - также указывало на положение человека в неком пространственно-временном континууме. Это было живое пространство. Мир живых находился, естественно, с противоположной по отношению к Полюсу мира стороны Млечного Пути - там, где в день весеннего равноденствия встает солнце, слева от Летучей Мыши.

[…]

...двоичность Млечного Пути послужила прообразом мирового древа, которое в изображении майя иногда появляется в виде сплетения двух змей. Такое "змеиное" дерево было символом единства племени из двух фратрий и упоминавшейся кросскузенной системы родства. Головы рептилий при этом располагались у питающегося девственной водой корня, а туловища одновременно являлись ветвями тыквенного дерева с плодами вместо хвостов. Плод же являлся символом возрождающейся души.

Говоря о символике изображений, стоит вспомнить и еще одного важного персонажа мифологии майя. Это старейший прапредок главной фратрии Дух-Улитка, изображавшийся в виде беззубого, часто горбатого старика, вылезающего из раковины. Пространство пещеры предков отождествлялось с пространством завитков раковины Улитки, что странным образом вновь приводит нас к Млечному Пути - поскольку центр галактики представляет собой спираль. Пространством Духа-Улитки, согласно текстам майя, заведовала Летучая Мышь - и именно дом созвездия с этим названием приходится на область галактического ядра. Однако как майя сумели придти к подобной модели, остается для нас пока темой для размышлений, как невозможно, по мнению астронома П.Ходжа, объяснить понимание галактики древними греками. […]

 

Земные проекции «небесной верёвки»: археоастрономия.

 

Увидев созданную Космосом на звездном небе модель мира, майя постоянно пытались воспроизвести ее и на земле. Признаком этого служил культ пещер, как естественных, так и искусственных, распространенный по всему региону. Кроме того, эту модель они воплощали не только в памятниках архитектуры, но и в распределении городов в географическом пространстве.

Так, например, в некоторых текстах майя, записанных в колониальный период, Млечный Путь упоминается как "живая веревка", соединяющая по небу некоторые города Юкатана. Эта "веревка пересекает Юкатан с востока на запад в день летнего солнцестояния в момент захода солнца (примерно после 19 часов) в классический и постклассический период. В IV-V тысячелетиях до н.э. совпадение ориентации Млечного Пути с осью запад-восток приходилось на полночь с отклонением от зенита всего на 18^о. Согласно этим поздним записям, млечный Путь как бы начинался от Тулума (20^o15), затем проходил над Коба (20^o30), далее следовала Чичен-Ица (20^o41) и Ушмаль (20^o23). Но если продолжить эту линию, то крайней точкой на западе полуострова становится уходящий в пространство моря искусственный остров-некрополь Хайна (20^o15). Именно местоположение острова Хайна совпадает с "пастью" рептилии и олицетворением прародины, куда отправлялись души умерших.

[…]

Вторая "живая веревка" - положение млечного Пути, максимально приближенное к оси север-юг, пересекала территории майя наискосок через 90^о долготы. Путь "веревки" начинался от копана (Гондурас), проходил через Уканаль (Гватемала), Тикаль, Шультун, Калакмуль (Мексика), через центр Эцна и завершался... на острове Хайна!

[…]

...отношение к Зодиаку в Мезоамерике не было постоянным. Во-первых, его могли использовать как чисто космогоническое учение, связанное с мифологическими представлениями, - и в этом случае пространственная конфигурация созвездий воспринималась по-своему. Во-вторых, по Зодиаку строили годовой цикл из равных 13 месяцев по 28 (27,69) дней, что давало в результате 360-дневный год, к которому добавлялись остаточные 5 дней "без имени". А в поздние времена наметилась тенденция к сокращению количества созвездий до 12 равных по протяженности - для упрощения календарных расчетов, как это делалось и в Старом Свете.

[…]

 

 

 

Остров Хайна: вход в царство смерти.

 

Этот искусственный остров [Хайна] расположен на широте 20^o15, а на карте выглядит расположенным на широте 20^o20... Этимологически название острова Хайна возможно интерпретировать как haa-na - "водный дом". Вокруг полуострова Юкатан в прибрежных водах имеется несколько мест, где посреди морской воды бьет родник пресной воды, который на ровной глади заметен и производит довольно странное впечатление. Местное население называет этот природный феномен "водный глаз". Надо сказать, что "водным глазом" индейцы называют и воду, просачивающуюся в пещерах и собирающуюся в углублениях (не только на Юкатане, но и в горных районах Мексики, включая центральную). Повсеместно "водный глаз" обладает сакральным значением и используется как место святилища в обрядовой практике. Вода же из "водного глаза" считается святой и девственной.

[…]

От Юкатана остров отделен неширокой полосой моря - от 10 до 100 м шириной. Он имеет овальную форму, самое длинное место - 750 м. По крайней мере два раза производилась досыпка для поднятия уровня. Опознаются следы некогда существовавшей насыпной дороги, связывавшей остров с полуостровом.

[…]

Церемониальный центр расположен прямо посредине островка с общей ориентацией с юго-востока на северо-запад. С севера центр ограничивается каналом. Хотя ориентировка многих строений иная: север-юг или восток-запад.

Жилая зона располагалась вокруг церемониального центра. Неисследованный центр Zac-Pol ("Белая голова") расположен на обширной платформе, с северной стороны которой помещены пять пирамидальных холмов - наподобие общемайяской классической модели. На западе и востоке расположены постройки иного типа.

Рсцвет Хайны приходится на классический период - около 600 года н.э., когда максимально поддерживаются связи с зоной Пуук, Кампече, Юкатаном. Исходя из количества захоронений, Пинья Чан оценивал население Хайны в 2500 человек. Но это, скорее всего, является ошибкой, поскольку сам остров в первую очередь являлся не жилым центром, а специальным некрополем для достаточно большого региона Юкатана и Кампече. Тем более, что оценка поселенческого комплекса предполагает одновременное проживание не более 300 человек.

Если привязать ориентировку построек к рельефу, то все они выстроены точно по направлению к "водному глазу", а ближайшая к нему вытянутая пирамидальная постройка имеет и ориентацию строго на запад.

Сразу же после начала возведения архитектурного центра возникает некрополь и приобретает особое значение в жизни острова. Дело в том, что здесь хоронили не только местных обитателей, но и людей из разных, даже весьма удаленных, регионов, о чем свидетельствуют особенности инвентаря некоторых погребений. Погребения расположены в основном в прилегающих к церемониальному центру землях или же размещаются по окраинам острова. Всего к настоящему времени обнаружено и обследовано около 1000 захоронений, не считая разграбленных. При этом следует отметить отсутствие каких бы то ни было сложных погребальных сооружений. По всей видимости, это связано с тем значением, которое придавалось некрополю острова Хайна в майяском сакральном пространстве, - остров сам по себе был отождествлен со входом в преисподнюю, поэтому не требовалась никакая дополнительная реконструкция "места мертвых", достаточно было придать покойнику эмбриональное положение.

[…]

Те немногочисленные детские погребения, что найдены по окраинам острова, обычно располагаются на глубине 40-50 см. Те, что оказались в центральной части, находятся на глубине 1,5-3 м. Возможно, что эта разница объясняется тем, что почва на берегах острова постоянно размывается морем, а уровень поверхности снижается. Однако замечена любопытная закономерность: чем глубже захоронение, тем качественнее положенные туда предметы.

[…]

В одном из могильников из 24 сохранившихся черепов взрослых 13 были мужскими. В восьми случаях присутствует намеренная черепная деформация. 11 были женскими, из которых только в четырех случаях присутствует намеренная деформация черепа. В целом же соотношение деформированных и недеформированных черепов составляет 12:12. В большинстве случаев деформация носит традиционный для майя лобно-затылочный характер, но иногда заходит даже на область носа. Зубы несут следы подпиливания и инкрустации.

Фигурки, помещаемые в погребения в качестве инвентаря, изображали следующих животных: обезьяна, черепаха, сова, броненосец, рептилия, дикий индюк, ягуар, попугай, змея, олень, летучая мышь. Пинья Чан, не обладавший информацией о Зодиаке майя, отмечал, что фигурки выполнены "с поразительным реализмом, не исключавшим творческое воображение; и они демонстрируют нам не только образцы местной фауны, составляющей пищевой рацион, но и отражают некоторые религиозные мотивы того времени". Надо отметить, что предположение Пинья Чана относительно религиозного значения было абсолютно верным - все перечисленные им животные относятся к животным-знакам звездного неба майя, и прежде всего зодиакального круга, который составлял основу представлений о вечных циклах жизни и смерти в модели бесконечной Вселенной.

[…]

 

Тольтеки: великое покорение народов.

 

[…]

Кем же были тольтеки в действительности? На этот вопрос окончательного ответа пока нет. Однако кое-что нам открывают археологи, повествуют устные предания, рисованные книги - "Кодекс Чимальпопока" и "История тольтеко-чичимеков", а также некоторые разделы Мадридского кодекса майя, касающиеся тольтекского вторжения на их земли. Известно также, что тольтеки, как и сменившие их астеки, принадлежали к языковой группе науа (или науатль).

 

Откуда появились великие воины тольтеки.

 

Полчища воинственных голодных варваров, известных поначалу под общим именем чичимеки, волна за волной вторгались в центральную Мексику. Они появлялись с севера - со стороны штатов Халиско и Сакатес. Шел VIII век, великолепный Теотиуакан утрачивал свое былое величие. Многие обвиняли и продолжают обвинять именно тольтеков в разгроме Великого города. Однако следует помнить, что тольтекам удалось окончательно покорить некогда могущественное государство только тогда, когда оно уже практически исчезло с политической арены. Но как бы то ни было, можно с уверенностью говорить лишь об одном: тольтекам пришлось стать культурными преемниками Теотиуакана.

Вместе с тем, никто не знает, кем были эти воинственные северные племена, названные чичимеками, и где они обитали до своего появления в центральной Мексике. Как свидетельствуют легенды, "они пришли из глубины равнин, что между скалами". Смешавшись с местным населением центра Мексики, они завоевали долину Мехико и создали несколько соперничающих городов-государств.

[…]

Первой столицей тольтеков стал основанный Мишкоатлем Кулуакан, существующий и в наше время - это часть современного Мехико.

[…]

 

Детство Кетцалькоатля.

 

[…]

Многие ученые все больше склоняются к мнению о том, что Шочикалько, как бы принимая культурную эстафету, наращивал свое влияние и политический вес в регионе по мере угасания Теотиуакана. С 650 года начинается закат Теотиуакана, а к 700 году в небольшой стратегически выгодной долине появляется "Город цветов" Шочикалько. В этом укрепленном центре, возведенном на вершине невысокой горы, скрывающей множество пещер, древние астрономы проводили точнейшие наблюдения за движением солнца, Луны, планет, звезд, зодиакальных созвездий и Млечного Пути, который и отождествлялся с Кецалькоатлем. Не случайно Шочикалько считается святилищем именно этого важного божества. Наблюдения проводились не только по зданиям-ориентирам, как это делалось повсеместно. Здесь создавались уникальные подземные обсерватории: из пещеры, расположенной на расстоянии около 7,8 м от поверхности, выводилась узкая вертикальная шахта, стены которой выкладывались в форме многогранника. В разрезе это сооружение напоминает колбу с плоским дном. Выход из шахты покрывался панелью с отверстием более узкого диаметра, нежели диаметр ствола шахты, - это позволяло рассчитывать углы перемещения небесных объектов. Нечто подобное встречается, пожалуй, лишь в Теотиуакане - вертикальная шахта высотой в 7 м, которая ведет в подземный тоннель под Пирамидой солнца. […]

Вход в пещеру, располагавшийся, как положено, с северной стороны, вел в темный лабиринт, заканчивающийся небольшим округлым пространством с куполообразным сводом. В центре свода находилось узкое отверстие вертикальной шахты, сквозь которое проникал яркий столб света, вычерчивавший на полу круг диаметром не более метра. Астрономическое назначение сооружения было очевидно. Однако когда мы уже совсем собирались выходить. Местный смотритель-индеец вдруг сказал: "А еще здесь можно набирать энергию. Надо встать прямо под отверстием лицом к югу, поднять правую ладонь, опустить левую - и почувствуете..." Не успел он договорить, как я уже стояла в столбе света, не задумываясь о том, что по теории энергообмена положение рук должно было бы быть обратным. Мне уже не надо было рассказывать, что я почувствую, - через макушку головы, по спине, рукам, ногам сразу же потекло покалывающее тепло. Наверное, такой же эффект можно в холодный мрачный день получить от теплого душа одновременно с массажем. Ощущение было настолько сильным и приятным, что не хотелось ни говорить, ни двигаться. Пришло понимание того, что бесконечный и могущественный Космос тесно связан с каждым из нас и не только дает нам жизнь, энергию, но и предопределяет наши задачи. Я с большой неохотой оторвалась от потока вселенской гармонии, вышла из круга и уступила место мексиканскому коллеге-археологу. Тот, будучи большим скептиком и боясь показаться смешным, отнесся к рассказу смотрителя, мягко говоря, с недоверием. Каково же было мое изумление, когда вытащить его из этой пещеры, из-под космического "душа", оказалось почти невозможно!

[…]

 

Топильцин приходит к власти.

 

[…]

...примерно в 980 году... Топильцин укрепился в Туле, утверждая новую религиозно-идеологическую концепцию. Местная оппозиция продолжала следовать старой племенной традиции, поклоняясь свирепому Тескатлипоке - "Дымящемуся Зеркалу" - покровителю колдунов и воинов, раздававшему и с легкостью забиравшему жизни, что, по всей видимости, подразумевало массовые и частые человеческие жертвоприношения. Топильцин, судя по всему, выполняя функции и правителя, и жреца, пытался утвердить культ Кецалькоатля, исключавший, в частности, излишества в человеческих жертвоприношениях и прочих жестокостях.

Легенда, переданная в XVI веке индейцем испанскому миссионеру Саагуну, так повествовала о событиях более чем пятисотлетней давности: "Они проявляли заботу о боге, и у них был только один бог, и считался единственным, ему они молились, и звали его Кецалькоатль. Служителем их бога, его жрецом, был человек, которого тоже звали Кецалькоатль. И они так почитали своего бога, что исполняли все, что им говорил жрец Кецалькоатль, беспрекословно. А он говорил и внушал им: "Это единственный бог, его имя - Кецалькоатль. Он не требует ничего, кроме змей и бабочек, которых вы должны ему преподносить и жертвовать..." Кецалькоатль взывал к своему богу, к тому, что находился в глубине небес, к той, у которой одежды из звезд, к тому, кто заставляет сиять все вокруг, к владычице нашей плоти, владыке нашей плоти, к той, что одета в черное, к тому, что одет в красное, к той, что придает устойчивость земле, к тому, что покрывает ее хлопком. И обратил он свои слова туда, где находился Омейокан (двойственность), к девяти кругам, из которых состоит небо". […]

Однако Кецалькоатлю-богу все же требовались не только змеи и бабочки - и потому Кецалькоатль-жрец, в соответствии с очень древней традицией, должен был извлекать собственную несвернувшуюся кровь из самого культового для мужчины места и даже пропускать через проколотые шипами отверстия веревку - символ Млечного Пути и знак Пернатого Змея. Топильцин, естественно, как прямой потомок Тфорца, этим активно и занимался.

[…]

 

Тольтеки из Тулы.

 

Тула, или Толлан, воплощение древней легендарной прародины мезоамериканцев, была величественным городом, сравнимым с ранним Теотиуаканом. Даже планировка ее напоминала Теотиуакан. Разными исследователями отмечено немало элементов так называемой "промайяской" религиозной модели... А каково было изумление археологов, когда оказалось, что поле для игры в мяч в Туле полностью повторяет - и по виду, и по размерам, и по декору - поле для игры в мяч в Шочикалько - том самом, где получал свои знания Топильцин!

Характерной чертой горда являлось наличие большого количества мастерских по обработке обсидиана, месторождения которого контролировались государством. Торговля вулканическим стеклом, связавшая Мезоамерику, была важным элементом политической мощи тольтекской державы и путем распространения его влияние в отдаленные регионы.

Собственно, только при расцвете Тулы на исторической арене и появляется народ, называемый тольтеки. Если точно следовать легенде, то тольтеки - это цивилизованные чичимеки, овладевшие многими знаниями, ремеслами и искусствами своих культурных предшественников. "И были столь любознательными эти тольтеки, что знали все механические приспособления, и не было им равных во всем - живописи, скульптуре, работе с деревом, каменной кладке, ткачестве, вышивке, изготовлении перьевых уборов. Благодаря собственному уму они научились находить, добывать драгоценные камни, распознавать их качества. Они находили золото, серебро, медь и свинец и олово и изготовляли украшения из этих металлов. Тольтеки были большими знатоками астрологии. Они знали счет и из дней и ночей складывали периоды года. У них был месяц из двадцати дней, которые обозначались знаками. И они знали, какие дни были плохими, а какие - хорошими. Они изобрели искусство объяснения сновидений и были столь мудры, что разбирались в звездах на небесах, обозначали их своими названиями, знали об их влияниях и ведали движения звездного неба..."

Устные предания описывают тольтеков как людей высокого роста - "выше, чем теперь" - и очень выносливых: "те, которые могли бежать без устали целый день". А жизнь в Туле при Кецалькоатле описывалась как некий земной рай: "А еще говорят, что он был очень богатым и имел все необходимое из еды и питья, что кукурузы было в изобилии, тыквы были такими огромными, что с трудом можно было обхватить их руками. Кукурузные початки были такими большими, что их носили только охапками. Стебли петушьего гребешка были такими длинными и толстыми. Что на них взбирались, как на деревья, а хлопок сеяли и убирали всех цветов - красный, желтый, пунцовый и фиолетовый, белесый, зеленый, синий и черноватый, бурый, оранжевый и рыжий, и все эти цвета были натуральными, они так и росли. А еще говорят, что в этом городе Туле разводили много разнообразных птиц, которые пели сладко и нежно. А еще у этого Кецалькоатля были все богатства мира - золото, серебро, изумруды и другие драгоценности. У него в изобилии произрастало какао различных цветов. Подданные этого Кецалькоатля были очень богатыми и ни в чем не знали недостатка, не было голода, а кукурузы было так много, что маленькие початки не ели, а использовали вместо дров, когда топили бани".

[…]

 

Тольтеки после Кетцалькоатля.

 

В Х веке столица тольтеков Тула объединила под своей властью достаточно большие территории центральной Мексики. По-видимому, новая держава претендовала на восстановление былой славы Теотиуакана, так как именно тольтеков последующая традиция восприняла как носителей высокой древней культуры.

В Х веке отряды тольтеков, расположенные на южных землях, граничащих с майя, подчинили себе отдельные группы майя на Юкатане и в горной Гватемале. Стали возникать новые города-государства: Чичен-Ица, Ушмаль, Майяпан, Ишимче.

Власть в Туле-Толлане после бегства Кецалькоатля перешла в руки Матлакшочитля, затем Науйоцина, Матлакоацина и т.д. Всего тольтекская династия насчитывает десять правителей. Столица продолжала процветать, пока в 1200 году не была разрушена и сожжена новой волной диких чичимеков, пришедших с севера. После этого в долине Мехико и прилегающих долинах сложилось следующее соотношение сил: в Кулуакане проживали тольтеки-колуа, а в остальных городах - представители племен, мигрировавших позднее. В Тенайуке поселились собственно чичимеки, а Шалтокане - отоми, в Коатлинчане и в Тескоко - аколуа, а в Аскапоцалько - тепанеки.

[…]

 

Ацтеки: создатели государства нового типа.

 

В XII веке из-за неурядиц и мощного натиска северных варваров созданное тольтеками государство погибло. После падения Тулы-Толлана в основном науаязычные беженцы из столицы тольтеков обосновались в южной части долины Мехико в городах Кулуакан и Шико - островках цивилизации среди диких полчищ чичимеков, которые быстро заполнили всю долину. Чичимеки - это собирательное название, включавшее любую группу "варваров", к которым относились и дикие кочевники - охотники и собиратели, и оседлые земледельцы, среди которых были и собственно астеки. В конце концов общины оставшихся тольтеков вынуждены были смешаться с настырными и голодными чичимеками - отсюда и возникли астеки, сформировавшие позже огромную "империю". Астеки и до сих пор считаются наиболее многочисленным народом Мексики.

Астеки (или, как было принято произносить, ориентируясь на немецкое произношение, ацтеки), жившие в центральной Мексике, стали сразу после открытия Америки своеобразным символом обитателей Нового Света. […]

 

Откуда появилось название «ацтеки».

 

Легенда, объясняющая самоназвание этого народа, гласит, что последним покинутым племенем местом было озеро Астлан, что означает "Место цапель". И потому жители Астлана именовали себя "астеками". Еще их иногда именуют науа, поскольку именно так называется астекский язык, относящийся к юто-астекской лингвистической семье.

Известно и другое название - мешики. Оно возникло от имени вождя, возглавлявшего тех, кто добрался до Чапультепека, что рядом с озером Тескоко в долине Мехико. Появившиеся в XVI веке испанцы записали это название как mexicas, при этом испанская буква х использовалась для передачи звука "ш". Однако этот звук, нехарактерный для испанского языка, вскоре был заменен на "х" - именно так он звучит в названии страны - Мехико (Mexico). Однако в других языках латинскую букву х произносили, согласно правилам, как "кс", и в результате мы получили название Мексика, в котором лишь с трудом улавливается родство с мешиками.

Существует и еще одно название этого народа - теночки. Оно возникло благодаря вождю по имени Теноч, избранному народом в 1247 году для правления в Кулуакане.

[…]

 

Ацтеки осваивают долину Мехико.

 

[…]

...в 30-е годы XV века города-победители Теночтитлан, Тескоко и вынужденно присоединившийся к ним тепанекский Тлакопан образовали политико-экономическое объединение, получившее название Тройственного союза. Это было неравноправное объединение, в котором военная добыча и дань делилась между Теночтитланом, Тескоко и Тлакопаном в соотношении 2:2:1. При этом Тескоко являлся своего рода Афинами древней Мексики, центром развития искусств, поэзии, философии и науки. Теночтитлан можно сравнить с Римом благодаря наличию четкой социальной структуры, развитого законодательства и судебного дела и постоянному стремлению к военной экспансии. Тлакопан же оставался зависимым, подчиненным Теночтитлану союзником. В Союз входило около 50 городов-государств и подчинялось свыше 400 селений. Согласно списку дани, выделялось 38 провинций. Можно сказать, что это была высшая форма социальной организации в Мезоамерике, дальнейшее естественное развитие которой было остановлено появлением испанцев.

[…]

Ицкоатль позаботился и о новой истории для астеков, предварительно приказав уничтожить старые пиктографические рукописи, в которых астекам и их божествам отводилась слишком скромная роль в истории долины Мехико.

Следующим тлатоани стал Мотекусома I Старший. Он правил с 1440 по 1469 год и прославился как реформатор и завоеватель... Мотекусома I заложил основы судебной системы, отличной от родового и общинного права. При этом тлалоани продолжал сохранять свой обожествленный статус. Вместе с тем, еще со времен Ицкоатля шел процесс сосредоточения в руках верховного правителя военной, политической, религиозно-идеологической, законодательной и судебной власти. Государство астеков все отчетливее приобретало характер восточной деспотии.

Новое государство требовало и нового идеологического фундамента. Этим фундаментом стал так называемая "военно-мистическая" идеологическая концепция, согласно которой Солнце являлось верховным божеством астеков. Подданные верховного божества должны были поддерживать его, а следовательно весь мир, кровью принесенных в жертву пленников. Человеческие жертвоприношения при Мотекусоме начали приобретать особый размах. Дело доходило до того, что по взаимной договоренности с "врагами дома" (Тройственного союза) городами Тлашкалой, Уэшотсинко и Чолулой постоянно велись "войны цветов", целью которых была добыча пленников для проведения этого кровавого обряда. Творческая мысль жрецов не стояла на месте: стали возникать новые виды жертвоприношений, в том числе и "гладиаторские бои", в которых знатный пленник при помощи мнимого оружия отбивался от четырех по-настоящему вооруженных астекских воинов.

[…]

Выдающимся персонажем астекской истории стал Ауитсотль - третий внук Мотекусомы I. Он занимал трон тлатоани с 1486 по 1502 год и успел прославиться как выдающийся полководец, при котором границы Тройственного союза достигли максимально возможных пределов. Под его руководством астекские войска совершали походы в Оахаку, сумев подчинить на некоторое время даже сапотеков и миштеков. Добрался Ауитсотль и до своих северо-западных соседей, попытавшись разгромить государство пурепеча-тарасков Мичоакан. Походы на юго-восточное побережье Тихого океана принесли астекам области, богатые какао. Если Мотекусому I сравнивают с Юлием Цезарем, то Ауитсотль, по мнению многих авторов, вполне сопоставим с Александром Македонским.

 

Начало конца.

 

[…]

После Ауистоля к власти пришел сын Ашайакатля, первого внука Мотекусомы Старшего, получивший имя Мотекусомы II Шокойотсин ("Молодой"). Он правил с 1502 по 1520 год, оставив о себе память как о законодателе, реформаторе и... предателе своего народа...

[…]

Тлатоани продолжал почитаться как божество, в руках которого сосредотачивалась высшая политическая, военная, законодательная и судебная власть.

[…]

 

Что мы знаем об обществе ацтеков?

 

Как же было устроено астекское общество в период его расцвета? Его можно представить в виде пирамиды с жестким делением на страты. Подняться вверх по такой пирамиде было крайне сложно - для этого требовались особые заслуги перед руководством.

На вершине пирамиды астекского общества стоял тлатоани, обладавший всей полнотой власти и выполнявший как светские и военные, так и высшие религиозные функции. Тлатоани выбирался Высшим Советом из мужчин правящей семьи. В Высший Совет входили главы 20 общин-кальпулли и представители знати. Предпочтительной формой наследования была передача власти тлатоани от старшего брата к младшему, а затем к сыновьям или племянникам. Тлатоани был окружен представителями светской и военной знати. Основу светской знати составляли государственные чиновники. Однако правители астеков прекрасно понимали, что от сытой привилегированной верхушки толку для будущего империи было мало. Поэтому была введена практика отбора талантливых детей из всех слоев общества для обучения в элитном учебном заведении кальмекак. Выпускники этой школы становились государственными чиновниками.

Наибольшим могуществом обладала военная знать, среди которой выделялись два союза - так называемые "Союз Орла" и "Союз Ягуара", отражавшие архаическую фратриальную схему племени. К знати принадлежали и жрецы, возглавляемые самим тлатоани. Жрецы были не только служителями культа, но и хранителями научных знаний.

Самыми колоритными персонажами в астекском обществе были, пожалуй, купчы-почтеки. При последних тлатоани они достигли весьма ощутимого политического и экономического могущества, и не только благодаря своему богатству. Торговцы в Мезоамерике традиционно выполняли функции шпионов, но в условиях постоянной военной экспансии астеков они перешли в категорию особо уважаемых "госслужащих" - наподобие современных представителей внешней разведки за рубежом "под крышей" торговой миссии. Кроме того, купцы занимались и сбором налогов с племен, подчиненных теночкам. Свидетельство об этом сохранилось в так называемом "реестре дани" Мотекусомы - пиктографической рукописной книге на "индейской" бумаге из коры дерева.

Своеобразной денежной единицей служили зерна какао и "зеленый камень" - разновидность жада или нефрита. Мечта искателей кладов - "золото астеков" использовалось для изготовления культовых предметов и украшений и считалось предметом роскоши и социального статуса, но не объектом накопления.

Многочисленные ремесленники занимали промежуточное положение между купцами и общинниками. Известно, что в крупнейших городах даже существовали кварталы ремесленников: гончаров, ювелиров, камнерезов, оружейников, ткачей, составителей мозаик, мастеров по украшениям из перьев, живописцев, строителей. Естественно, что изготовлялись не только предметы первой необходимости, но и подлинные произведения искусства.

Основу астекского общества составляли свободные общинники, обрабатывавшие землю. Их называли масеуали. Подобно купцам и ремесленникам, общинники регулярно выплачивали дань государству. Также существовала социальная группа зависимого населения - майеки. Они представляли собой арендаторов, которые являлись свободными, но выплачивали определенную долю урожая своему хозяину и выполняли различные хозяйственные работы.

Есть сведения о существовании рабов. Основная их масса могла иметь личное имущество и жилище, семью и даже владеть собственными рабами. Хозяин не мог убить или продать раба по своему желанию. Допускались браки между рабами и свободными, причем свободные в этом случае не обращались в рабство. Очень редко дети рабов становились рабами.

Особый социальный статус имели военнопленные, предназначенные для жертвоприношений. У них не было никакого имущества и никаких прав, кроме почетного права умереть на алтаре. Военнопленные являлись собственностью государства и содержались в хороших условиях.

Экономической основой общества астеков являлось земледелие. На верхних склонах гор, а также в жарких лесных тропических районах, практиковалась экстенсивная подсечно-огневая система, предусматривавшая регулярное чередование полей. В предгорьях гор наиболее эффективными оказывались ирригационные системы как паводкового типа, так и предполагавшие использование оросительных каналов. Это была интенсивная система землепользования. Довольно обычным для древнеастекского сельского хозяйства было выращивание культур на террасах. В этом случае во избежание эрозии почвы края участков укреплялись камнями, земляными валами, устройством специальных водосливов, а также посадкой растений с мощной корневой системой. Наиболее известны террасы в районе Тескоко. В болотистых низинах практиковался дренаж с помощью каналов, что высвобождало дополнительные посевные площади.

Астеки использовали также оригинальную интенсивную систему орошаемого земледелия - так называемые чинампы, или "плавучиие огороды". Чинампы - это длинные узкие полоски земли, искусственные островки на мелководье пресных водоемов. Их сооружали следующим образом: на помещенную в воду основу из сплетенных ветвей накладывались слои земли, дерна, ила и перегнивших растений. Применение чинамп позволяло астекам решать проблему дефицита плодородной земли. Чинампы использовались в разных районах государства астеков, однако самыми известными являются плавучие огороды Теночтитлана, бесперебойно снабжавшие столицу овощами. Возделывались томаты, тыква, кабачки, фасоль, магей, табак, перец и др. Основой пищевого рациона естественно, был маис. Специально выращивались и сорта агавы - не только для получения волокон, но и для изготовления из ее сока мексиканской самогонки - пульке. В районах с жарким влажным климатом высаживались деревья какао. По всей территории Тройственного союза выращивали многочисленные разновидности хлопка, из которого изготовлялись великолепные ткани. Надо сказать, что, как и повсюду, астеки не забывали такие важные занятия, как собирательство, охоту и рыболовство.

Производство осуществлялось силами общественников-масеуали, организованных в 20 кальпулли. Общинники самостоятельно обрабатывали земли - и для себя, и для общины, но лишь формально являлись собственниками урожаев. Они обладали лишь правом сбора урожая. Земли, предназначавшиеся для обработки, становились собственностью кальпулли, главы которых распределяли участки между отдельными семьями. Семья лишалась права на обработку земли, если в течение двух лет земля оставалась незасеянной. В случае смерти или болезни владельца земля переходила к его старшему сыну. По мере усложнения структуры общества астеков право на землевладение продолжало определяться системой социальной стратификации. Земля могла также находиться в собственности представителей знати - пилли. Сами они на ней не работали, а использовали рабочую силу, не принадлежавшую ни одному из кальпулли, - арендаторов-майе или рабов.

 

Культурная жизнь столицы.

 

Города астеков, и прежде всего величие Теночтитлана, были первым, что поразило воображение испанцев. Тогда здесь проживало около полумиллиона жителей... Эта великолепная столица с ее строгим делением на четыре части, точкой схождения которых был ритуальный центр, стала шедевром архитектуры астеков. Три дамбы соединяли островной город с сушей. Для защиты от наводнений была построена каменная плотина. В островной части Теночтитлана функции улиц выполняли каналы с дорожками, пересекавшиеся мостами. Для доставки питьевой воды в этот огромный город сооружались специальные акведуки.

Главная площадь, расположенная в ритуальном центре, была окружена прямоугольными пирамидами с храмами и дворцами из адобов. Она использовалась для проведения праздников, общих собраний и некоторых ритуалов. Основным сооружением ритуального центра была пирамида Главного храма со святилищами Уицилопочтли и Тлалока на вершине. Священный центр был окружен стеной, длина которой достигала 500 м. Дворец тлатоани располагался за пределами ритуального центра. В городе насчитывалось множество зданий - храмов, школ, служебных построек. На огромной площади Тлателолко, к северу от центра, располагался самый крупный из всех рынков древней Мексики...

[…]

Литература астеков дошла до нас в основном в том виде, как она была записана первыми прибывшими в XVI веке в Мексику европейцами. Традиционно тексты заучивались наизусть и воспринимались на слух. К сожалению, пиктографическое письмо не передавало звучание текстов, рисуночные записи служили лишь своеобразной "памяткой" для рассказчика. Астекская литература включала в себя сакральные тексты и гимны, многочисленные исторические тексты, поучения и наставления, бытовые рассказы. Но подлинным шедевром древней астекской литературы считается поэзия.

[…]

Кажется странным, что народ, создавший подобную литературу, не пользовался фонетическим письмом. Во всяком случае, до сих пор астекское письмо считается пиктографическим, хотя и предпринимаются попытки обнаружить, каким образом знаки науа могли читаться.

Известно, что рисованных книг у астеков было очень много. О них не только упоминают хронисты раннего периода конкисты - немало таких рукописных кодексов сохранилось и до нашего времени. Кодексы изготавливались не только на территории Тройственного союза, но и в соседних городах-государствах.

Жрецы, выполнявшие не только религиозные и идеологические функции, хранили и развивали научные знания, доставшиеся астекам от всех своих предшественников. Жрецы-астрологи для своих предсказаний пользовались сложным календарем, сочетавшим в себе циклы Луны, Солнца и Венеры. Для этого у них существовали специальные гадательные книги. Следует заметить, что, унаследовав научные (прежде всего астрономические и математические) знания от своих предшественников, астеки все же значительно утратили их глубину и объем. Так, была забыта майяская традиция "долгого счета", позволявшая манипулировать большими числами и практически бесконечными календарными периодами. В качестве самого долгого у астеков сохранился лишь 52-летний цикл, с помощью которого они датировали все события своей истории. […]

Астеки, имея тяжелый опыт полудиких, унижаемых всеми маргиналов, придавали большое значение уровню образования всех членов общества. Существовала целая система "искусства воспитания и обучения людей", называвшаяся тлакаупауалицли. О реализации программы обучения заботились общеобразовательные школы, называвшиеся тельпочкалли. Все юноши по достижении 15 лет и независимо от социального положения должны были пройти курс обучения. В элитарные школы - кальмекак - поступали отпрыски знатных семей и особо талантливые дети, успевшие проявить себя в тельпочкалли. Для них это был шанс повысить свой социальный статус. В этих "высших" школах готовились не только жрецы, но и математики, астрономы, писцы и толкователи текстов, учителя и судьи. В учебные планы входили такие предметы как религия, философия, культура речи, ораторское искусство, математика, астрономия и астрология, история, основы морали и права, распорядок личного и общественного поведения.

[…]

 

Духовные представления ацтеков.

 

Космологические представления астеков заключались в делении мира по вертикали на три уровня, в каждом из которых выделялись четыре части (по странам света) и центр. Легенды о сотворении мира повествовали о космических циклах-"Солнцах", каждое из которых было разрушено в результате мирового катаклизма. Современный им космический цикл астеки называли Солнцем Движения.

Основным божеством астеков, поддерживавшим мир в равновесном состоянии, был Уицилопочтли - божество, появление которого в поздних мифах связано с Солнцем. Но на самом деле все обстояло гораздо сложнее и запутаннее. Поскольку именно Уицилопочтли стал главным претендентом на роль единого бога. Попробуем разобраться в его ипостасях.

Надо сказать, что уже в мифологической версии о странствиях астеков сообщалось о том, как племя "несло с собой" Уицилопочтли. При этом так звали и правителя, "всегда возглавлявшего" племя, и жреца, и само божество. Во всяком случае, совершенно очевидно, что Уицилопочтли был и историческим, и мифологическим персонажем - наподобие Кецалькоатля... согласно текстам, Уицилопочтли якобы предсказал приход астеков в места обетованные: "Я буду вашим проводником, я укажу вам путь..."

Одну из легенд о рождении божества Уицилопочтли со слов индейцев записал испанский хронист Бернардино де Саагун. Согласно этой версии, в одном из храмов на пирамиде Коатепек, что располагался по дороге в Тулу, жила некая женщина по имени Коатликуэ, что означает "Носящая юбку из змей". Как-то занималась она уборкой и увидела, как с неба упало роскошное перо. Упавшего пера женщина не нашла, зато непорочно забеременела, хотя и была уже несколько лет вдовой. Старшая дочь женщины, звавшаяся Койольшауки (что означает Луна), узнала, естественно, о беременности матери и сочла это оскорблением. Обо всем она рассказала южным братьям Сенцон Уицнауаки (Бесчиленным звездам) и убедила их убить мать. Коатликуэ огорчилась и отправилась в храм в ожидании сыновей и собственной смерти. Однако один из них, Куаутликак, втайне от остальных пришел к матери и рассказал ей о планах убить ее и Уицилопочтли, которым она была беременна. Причем действовал он по совету этого самого Уицилопочтли, рекомендовавшего ему сообщать обо всех происках матери. К моменту, когда братья-заговорщики добрались до храма на вершине пирамиды, Уицилопочтли успел родиться и даже надеть одеяние нагуаля. Дальше события развивались в лучших традициях триллера. Неизвестно откуда взявшийся помощник поджег, словно факел, змею по имени Шиукоатль (Млечный Путь), и этой пылающей змеей, словно мечом, Уицилопочтли отрубил голову злобной сестрице Койольшауки, заварившей всю эту кашу. Голова ее покатилась по ступеням пирамиды, а тело, естественно, осталось обезглавленным. Братья в ужасе бросились бежать, но Уицилопочтли догнал и перебил всех. После чего надел на себя знаки военной доблести и превратился в Солнце, а заодно и в бога войны.

[…]

...у астеков, как и в Старом Свете, среди множества специализированных богов уже явно выделялся непорочно зачатый главный, которому полагалось стать основой мира. Однако пантеон продолжал оставаться густонаселенным. Ометеотль воплощал двойственность, при этом женское начало воплощала Ометекутли, а мужское - Омесиуатль. Направлениями земной части мироздания заведовали божества, определяемые своим цветом: на севере - черный владыка Тескатлипока, олицетворявший ночное небо; на западе - белый Кецалькоатль, ведавший ветром; на юге - голубой Уицилопочтли; на востоке - красный владыка Шипетотек. Шиутекутли или Уэуэтеотль считался богом огня и располагался в центре мира. Коатликуэ почиталась как богиня земли и плодородия, а Тласольтеотль - как богиня плоти.

В основе религиозной практики лежало жертвоприношение. Оно являлось способом доставить божеству его пищу, умилостивить или отблагодарить его за помощь. Более древний культурный пласт. Связанный с жертвоприношением, - это представления об отправлении посланника к божеству от имени всего сообщества. Душа при умерщвлении высвобождалась и отправлялась к богам. Практиковалось и ритуальное поедание останков божественного посланника - наподобие причастия телом и кровью господней в относительно более цивилизованной христианской традиции.

[…]

 

Собака – друг человека на всю жизнь и даже после неё…

 

[…]

...в древней Америке котов не было - они появились вместе с испанцами и сразу же заняли подобающее им место. Причем первые коты-мигранты стоили огромных денег. Собаки на Американском континенте жили всегда. […]

Считается, что предок американской собаки был выведен на северо-востоке Сибири или на Аляске из некоей разновидности китайского волка. И случилось это судьбоносное событие по крайней мере 20 тысяч лет тому назад...

[…]

Как бы то ни было, уже в VI тысячелетии до н.э. на территории Мексики появляются первые фигурки собаки. А в древних городах Тлатилко (1700-1100 годы до н.э.) и Куикуилко (500-200 годы до н.э.) обнаружены захоронения человека и собаки вместе. […]

Собачьи кости часто встречаются в погребальных сосудах. Возможно, собаки помещались туда в качестве еды. Подобное встречается в Тлатилко, Куналане (210-90 годы до н.э.) и Темаматле (110-500 годы до н.э.).

В Терремоте-Тлалтенко (100-200 годы до н.э.) и Тлалчиноплане (500-100 годы до н.э.) собачьи останки появляются в мусорных кучах, куда они попадали как пищевые отбросы.

В Теотиуакане в мусорных кучах, относящихся к классическому периоду, обнаружено около 240 скелетов собак - больше было съедено только кроликов. Зато здесь нет ни одного человеческого погребения, которое сопровождалось бы полным скелетом собаки.

[…]

...археологические материалы убедительно показывают, что знать потребляла собак в религиозных целях, в захоронениях и для ритуальной еды. Обычное же население - просто для еды. Собачатина составляла 10% потребляемого мяса. Кроме того, наблюдается и еще одна закономерность: на раннем этапе, в формативный период, собак или хоронили специально, или же вместе с человеком, как это часто наблюдается в Тлатилко. Позже, в классический период, ритуальное захоронение собак выходит из практики. Собак прежде всего съедают, а потом уже используют в ритуальных целях.

[…]

Как показывают археологические материалы, традиция погребения собак приходит в центральную Мексику с северо-запада, но двумя волнами, как бы от двух разных традиций.

Начиная с IX века, то есть накануне постклассического периода, традиция использования собак в ритуалах видоизменяется и становится более ограниченной. Так, например, в Лас-Минас (Гватемала) была обнаружена мешикская стена, сооруженная в конце XV века, рядом с которой находились два сосуда с останками кремации человека. Рядом лежал скелет трех-четырехмесячного щенка без костей лап. Под самим комплексом были обнаружены останки трех детей - и тоже без костей пальцев! Остается предполагать, что и собака, и дети были неким подношением кремированному персонажу.

...кое-что стало известным лишь из устных преданий и письменных источников. Прежде всего это касается использования собак в календарно-ритуальных обрядах. Так, например, в первый день девятого месяца полагалась ритуальная еда из собак в честь Уицилопочтли. Считалось, что приношение собаки в жертву означало приношение на землю жизненного огня.

[…]

У индейцев существует немало мифов о собаках. Причем мифов самых разнообразных, которые, правда, можно объединить в две группы: размножение человека и путешествие по миру мертвых. Согласно одному из них, из первой группы, солнце, когда ухаживало за женщиной, превратило ее в собаку. По другой версии мифа, человеческое существо появилось после того, как женщина была оплодотворена собакой. Нельзя не вспомнить и миф о близнецах, воплощение которого часто встречается на древней иконографии. И мать, и сами близнецы зачастую изображаются в образе собаки с двумя одинаковыми щенками. Это же трио занимает место одного из созвездий в зодиакальном круге, соответствуя Рыбам. Видимо, этот элемент и является связующим со второй группой мифов о собаках.

О собаке как "связнике" между мирами говорится и в эпосе майя-киче "Пополь-Вух". Согласно тексту, собачка перевозит душу умершего в страну предков, помогая ему перебраться через реку гноя и другие препятствия. Легенда "Шуок" современных индейцев чолей также повествует о собаке - посреднике между мирами. Крестьянин отправляется на поиски сбежавшей со священником жены, но его обманом посылают искать смерть. В горах он встречает свою уже умершую собаку по имени Шуок, которая помогает в поисках и благополучно перевозит его в страну мертвых и обратно, соблюдая необходимые меры предосторожности. Человек должен крепко держаться за собачьи уши и не открывать глаз - иначе он навсегда останется в преисподней. Пес же по дороге рассказывает седоку об опасностях, которые встречаются им на пути. Любопытно, что сам процесс перемещения между мирами описан в легенде весьма детально, как-то перекликаясь с "Пополь-Вух", но результат всех этих действий, в общем-то, остается маловразумительным.

[…]

 

Ритуальное очищение костей – каннибализм.

 

По мере проведения археологических работ мексиканским антропологам удалось обнаружить немало случаев ритуального очищения человеческих костей и черепов от плоти и их дальнейшей температурной обработки. Самые крупные находки были сделаны в центральном районе Мексики - городах Тлателькомила, Тетельпан и Тлателолко. Исследования показали, что пиршества здесь происходили еще до начала нашей эры. Сразу было высказано предположение о том, что это ритуальный каннибализм - явление, достаточно широко распространенное не только в Мексике или Мезоамерике, но и у других народов.

[…]

Жертвоприношения или посланничество?

 

Авторы приключенческих романов, и не только они, немало потрудились над созданием образа "кровожадного, жестокого индейца", забывая об обычаях собственных предков - ведь не секрет, что кровавые жертвоприношения практиковались фактически у всех древних народов. По их представлениям, кровь и дыхание являлись вместилищем души. Именно душа человека, освобожденная от тела, отправлялась к богам и передавала им просьбы и молитвы людей. Таким образом, то, что принято называть человеческим жертвоприношением, ни в коей мере не свидетельствовало о какой-то "исключительной жестокости". Этот акт рассматривался как послание избранного, лучшего из лучших, к богам - наподобие Христа-Спасителя.

Появившись в XVI веке в новом Свете, испанцы запретили эту, по их авторитетному заключению, варварскую практику. Индейцы же не переставали удивляться жестокости обитателей Старого Света, распявших Христа - а индейцы воспринимали его именно как посланника к Единому Богу - без всякого наркотического снадобья и причинивших ему невыносимые физические мучения. Кроме того, в древности посланников к богам отправляли лишь в особо важные и сложные моменты. Посланники должны были ходатайствовать о благополучии и предотвращении бедствий. К богам отсылались как регулярные посланники (во время праздников), так и чрезвычайные - по каким-то исключительным причинам: неурожай, засуха, бедствие, эпидемия и т.д. Большинство жертвоприношений не предполагало умерщвления человека. Это могла быть подносимая богам пища, или животные, или же просто ритуальные курения копала или пома - смол наподобие ладана.

[…]

К экзотическим, но не смертельным способам общения с божественными прапредками можно отнести известный у майя "обряд нанизывания", который Ланда расценивал как вариант принесения в жертву собственной крови: "В одних случаях они приносили в жертву собственную кровь, разрезая уши лоскутками... В других случаях они протыкали щеки или нижнюю губу, или надрезывали части своего тела, или протыкали язык с боков и продевали через отверстие соломинку с величайшей болью. Или же надрезали себе крайнюю плоть, оставляя ее как и уши. В других случаях они делали бесчестное и печальное жертвоприношение. Те, кто его совершали, собирались в храме, где, став в ряд, делали себе несколько отверстий в мужских членах, поперек сбоку. Сделав это, они продевали сквозь отверстия возможно большее количество шнурка, сколько могли, что делало их связанными и нанизанными. Затем они смазывали кровью всех этих членов демона".

Другим способом жертвоприношений известен, например, "Колодец жертв" в Чичен-Ице, куда сбрасывался связанный посланник, и, если богам было угодно, они возвращали его в течение трех дней. История сохранила лишь один случай такого "возвращения". Некий Хунак Кеель, сброшенный в воду и чудом (или же в результате заговора) спасшийся, стал править Майяпаном от имени богов, претендуя на гегемонию уже во всем Юкатане. Отправляли к богам юношей и девушек, по преимуществу девственных - за этим следили специально. Жрецы считали важным сохранение чистоты "души-крови", к тому же необходимо было исключить постороннее влияние.

[…]

...практиковалось также вырывание сердца еще "живым". Этот способ также описан Диего де Ландой: "Они делали во дворе храма большой курган из камней и клали человек или собаку, которых должны были принести в жертву, на что-либо более высокое... Связанную жертву, брошенную с высоты на камни, схватывали служители и с большой быстротой вырывали сердце. Несли к новому идолу и подносили ему между двумя блюдами. Подносили дары из пищи. В этот праздник старухи селения, избранные для этого, танцевали, одетые в особые одеяния. Они говорили, что спускался ангел и принимал это жертвоприношение". В некоторых случаях уже мертвое тело сбрасывали с лестницы пирамиды, чтобы оно скатилось по ступеням вниз. Специальные служители подбирали его и сдирали всю кожу целиком, кроме кистей рук и ступней. Эти части тела забирал жрец, поскольку они не могли находиться в послетрапезном захоронении. После чего жрец, раздевшийся догола, надевал на себя эту кожу и участвовал в коллективных торжествах.

Головы, в случае если принесенный в жертву был членом общины, тоже забирались жрецами. Надо заметить, что отрезание головы относилось к самым архаическим способам принесения жертвы, о чем свидетельствуют самые ранние мезоамериканские монументальные изображения. Отчасти это связано с тем, что знак, передающий глаз и на языке майя читавшийся ич, обозначал еще и понятия "голова", "душа", "плод", которые становились как бы тождественными. Если же в жертву приносились пленники, то с их головами поступали иначе. Например, их могли высушивать, вынимая особым способом кости черепа, затем, уже маленькими, головы подвешивались к поясу победителя. От пленников оставляли челюсти и берцовые кости. […]

Другой способ отправления посланника относился к разряду кровопусканий и боле всего напоминал ритуал распятия Христа. Уходящего к богу (мужчину или женщину) привязывали к столбу и начинали наносить раны копьем или стрелами, чтобы извлечь кровь. Кровь должна была "дымясь" вытекать из тела - это считалось высвобождением души. Если же кровь сворачивалась, то душа оказывалась взаперти. Для того, чтобы облегчить страдания жертвы, использовалось наркотическое питье и даже гипноз. Да и весь обряд, сопровождавшийся специальными песнопениями и ритмическими танцами, производил на всех участников завораживающее (фасцинирующее) воздействие. Отправлявшийся к богам считался не страдальцем, а достойнейшим героем, отказавшимся от личного ради общественного.

[…]

 

Игра в мяч и вопросы жизни и смерти.

 

...нельзя не поговорить о знаменитой "игре в мяч". Наиболее детальные подробности этой древней индейской игры содержатся в знаменитом эпосе народа майя-киче "Пополь-Вух".

Как известно, хроника "Пополь-Вух" представляет собой комбинированную версию разновременных мифов, отражающих достаточно позднюю и претерпевшую много изменений религиозно-историческую модель мира гватемальских индейцев киче. Помимо исторических событий, последовательность которых в изложении носит весьма условный характер, этот памятник содержит важные сведения о системе родства и характере родоплеменных связей между киче и их предками. Тема родства является одной из ключевых в повествовании, поскольку книга, собственно, и была записана с целью доказательства индейцам своих исторических и наследственных родовых прав на занимаемые ими земли, с которых в колониальный период самих киче начали активно вытеснять.

Сюжет игры в мяч является как бы ключевым в борьбе героев-близнецов против владык преисподней и восходит, по всей видимости, к чрезвычайно древним племенным соревнованиям-соперничествам, когда один род (фратрия) выяснял отношения с другим, определяя право на главенство. Отголоски подобных реликтов социальных отношений в той или иной форме сохраняются практически у всех народов - достаточно вспомнить кулачные драки "деревня на деревню" у русских.

Близнецы отправляются в Шибальбу - преисподнюю, спускаясь из реального мира вниз по лестнице в ущелье. После всяческих козней владыки преисподней предлагают героям сыграть в мяч. Те соглашаются, но начинаются препирательства по поводу того, чьим мячом следует играть. Забив в кольца по голу каждый своим мячом, команды игру прекратили. Владыки Шибальбы устроили еще целую серию испытаний для близнецов, и в результате одному из них Летучей Мышью была отрезана голова, которая тут же была выставлена над полем для игры в мяч. Второй близнец при помощи животных-союзников подменил ее на черепаху, возродив тем самым брата. Таким образом, тоже с помощью жульничества, близнецы победили владык Шибальбы. […]

Наиболее ранним свидетельством существования игры в мяч в Мезоамерике являются керамические фигурки из погребений Опеньо XV века до н.э. Примечательно, что композиция воспроизводит группу из пяти мужских и трех женских персонажей. Мужчины являются игроками, на них нет одежды - только соответствующие уборы и протекторы, в руках - нечто вроде лапты. Длинные поджарые тела раскрашены в красный цвет. Изящные женщины возлежат неподалеку, как бы наблюдая за игрой.

Богатую пищу для размышлений предоставляет анализ археологических памятников - стадионов для игры в мяч, встречающихся по всей территории Мезоамерики. Стадионы органично вписываются в городскую структуру, занимая в ней отнюдь не случайное место. […]

Даже на периферии мезоамериканской цивилизации (например, на западе Мексики, в штате Найярит, - Теучитлан, Саусильо, Кальдера-де-Лобос) в классический период создавались ритуальные центры, которые воспроизводили архаическую схему представлений о мире. Это круговые сооружения на платформе с пирамидой в центре. По границам основного круга располагались небольшие, также округлые, платформы. Их могло быть восемь или четыре, что указывает на фратриально-родовую структуру общества. Но самое любопытное, что на север от центра уходит дорога, завершающаяся площадкой для игры в мяч и выглядящая как продолжение пути в холодную страну предков.

Естественно, что совершенно особое место стадион для игры в мяч занимал в крупных городах. Сцены из матчей майя изображали в росписях на керамических сосудах. Любопытно, что в этих случаях одним из главных "опознавательных" элементов пейзажа выступают ступени, которые обычно интерпретируются как элементы пирамид или платформ. Если же рассмотреть устройство обычной площадки для игры в мяч, то в первую очередь обращает на себя внимание помещение между ее скошенными боковыми стенами или же в некотором понижении рельефа относительно окружающих построек, так что поле оказывается как бы в окружении ступеней. Эти архитектурные элементы являлись ничем иным, как неким монументальным "знаком" с семантической нагрузкой "пещера, прародина, ущелье", которых, как известно, в древней прародине было семь.

Поэтому отнюдь не случайно, что в Тахине (штат Веркарус) было найдено семь полей для игры в мяч, что должно соответствовать "семи оставленным ущельям", где проживали прапредки. На боковых стенах главного поля сохранились великолепные изображения, иллюстрирующие сцены отправления посланника путем отрезания головы - этот способ жертвоприношения считался, как уже упоминалось, одним из наиболее архаических. Да и сам каучуковый мяч, весом около 4 кг и размером с человеческую голову, символизировал голову.

[…]

В крупных городах часто встречается несколько стадионов. Размеры их могут быть разными - от маленьких до очень больших. Но каждый раз эта часть акропольного ансамбля является архитектурным воплощением "нижнего2 мира, или "мира мертвых", по отношению к пространству живых. Если площадь с пирамидами находится на приподнятой платформе и устремлена вверх, то антимир стадиона уходит на нижние уровни рельефа, как бы проваливаясь вниз.

[…]

...стадионы демонстрируют свое противостояние миру живых двояко: с одной стороны, их уровень намеренно занижен относительно вертикальной схемы города, а с другой - он всегда ориентирован на север или на запад относительно зоны жизненной активности, маркируя вход в пространство мертвых.

[…]

Всего в Чичен-Ице было сооружено 13 стадионов. Сама эта цифра (если, конечно, это не случайность) является ключевой в воспроизводстве модели мира майя, выраженной в устройстве зодиакального круга. При этом 12 стадионов имеют достаточно стандартные характеристики, в отличие от называемого "Большого стадиона", отличающегося своей необычной архитектурой и размерами: прямоугольная площадка, имеющая 146 м в длину, 36 м в ширину, кольца укреплены на высоте 8 м от поверхности.

Большой стадион Чичен-Ицы расположен в северном акрополе, связанном с сенотом дорогой. Как и весь комплекс, стадион ориентирован по оси юг-север, с небольшим отклонением на восток - то есть прямо на "Священный колодец", благодаря которому Чичен-Ица и считался одним из важнейших культовых центров Юкатана начиная с классической и заканчивая колониальной эпохой. В соответствии с датой, появляющейся на обнаруженном на стадионе алтаре, он был сооружен не позднее 864 года н.э.

Большой стадион Чичен-Ицы с западной и восточной сторон ограничен вертикальными стенами с кольцами посередине, а с юга и севера - специальными постройками. Он окружен четырьмя храмами: Северным и Южным, а также Нижним и Верхним Храмами Ягуаров. Рельефы на стенах стадиона, внутри Нижнего Храма Ягуаров и Северного Храма, а также на алтаре изображают сцены игры в мяч. Примечательно, что среди росписей, помимо основной темы - жертвоприношения, отчетливо прослеживается "реинкарнационная" тематика: знаки "небесный, блистающий", элементы крови, заменяющиеся семью змеями.

Несколько иной тип стадиона мы видим в Монте-Альбане. Здесь уже на третьем этапе существования города широкое распространение приобретают площадки для ритуальной игры в мяч тлачтли, ориентированные с юга на север.

Поле для игры в мяч в Оахаке напоминает заглавную латинскую букву I. В Дайнсу поле для игры в мяч было ориентировано с востока на запад. Скошенные боковые стены площадки выполнялись иногда в виде ступеней, что прекрасно иллюстрировало идею спуска в преисподнюю по "холодной лестнице". Но самое впечатляющее - это десятки рельефов, размещенных на выходе скальных пород высоко над городищем. Рельефы изображают головы игроков в мяч в сопровождении знаков имен, что наводит на мысль об увековечении памяти ритуально обезглавленных героев.

Оахакский вариант игры, в отличие от остальной Мезоамерики, изначально не предполагал колец на боковых стенах для забивания мяча. И потому в период постройки стадиона в Монте-Альбане еще не использовались кольца, которые появились только вместе с тольтеками. На северо-восточном и юго-западном углах поля были обнаружены небольшие ниши неизвестного назначения. В центре сохранились остатки круглого каменного диска, через который проходит воображаемая линия, соединяющая эти ниши. По сторонам поля поднимаются ступенчатые платформы с наклонными стенами-лестницами. Наверху располагались четыре храма, от которых сохранились основания и части стен. Последняя перестройка стадиона относится к VI-VIII векам. Тогда же на помосте с восточной стороны были установлены две скульптуры, на одной из которых сохранился фрагмент даты.

Как ни странно, несмотря на обилие археологического материала, точных сведений ни о назначении, ни о правилах мезоамериканской игры в мяч до сих пор не существует. Как известно, игра в мяч носила ритуальный характер. Считается, что по правилам майя классического периода побежденный (или победитель?) приносился в жертву - то есть отправлялся с посланием к богам. Археологи предполагают, что в Оахаке на поле для игры в мяч инсценировалось представление перехода Солнца из одного полушария в другое. С другой стороны, сохранилось предание, согласно которому правивший в столице астеков Теночтитлане Моктесума II якобы проиграл правителю Тескоко, и это стало знамением того, что вновь созданный союз не будет долговечным. Так оно и оказалось.

Известно, что в некоторых случаях мяч нужно было загнать в кольца, расположенные на боковых панелях стадиона. Хотя возможность попадания четырехкилограммовым мячом в кольцо, расположенное на восьмиметровой высоте, кажется сомнительной. Впрочем, в других случаях, как, например в ранние времена Монте-Альбана, таких колец и вовсе не существовало. Правда, точно известно, что касаться мяча можно было лишь бедрами и плечами. Игроки имели специальное защитное снаряжение - протекторы для груди, коленей и локтей, шлемы. В Дайнсу к шлему крепилась еще и защитная сетка.

До настоящего времени эта древняя игра, именуемая "миштекской игрой в мяч", сохранилась лишь в одном месте - в мексиканском штате Оахака. Игроки гоняют плотный каучуковый мяч диаметром 12 см по длинной и узкой площадке.

[…]

 

Тайники и тайны происхождения племени.

 

В мезоамериканской археологии подобный объект ["тайник"] считается достаточно типичным. Древние индейцы, начиная с самых ранних времен и вплоть до появления испанцев, регулярно закладывали всевозможные "тайники" - культовые предметы, спрятанные с непонятной для нас целью в укромных ямках.

Одиночные глиняные фигурки, датируемые 2300 годом до н.э., были обнаружены в тайниках Сохапилко в долине Мехико. После 1500 года до н.э. подобные тайники появились повсеместно и в больших количествах; археологи связывают это с развитием оседлых постоянных поселений. Таким образом, появление тайников можно расценивать как желание коллектива закрепить за собой определенную территорию путем создания своеобразного "информационного пространства" - то есть символического или даже магического включения этой территории в собственную модель мира.

Подобный тайник, относящийся к 1500-1000 годам до н.э., был обнаружен в древнем центре сапотеков Сан-Хосе-Моготе. Четыре фигурки были помещены в специальную ямку под полом пристройки или навеса дома. Вместе они представляли собой некую композицию, о смысле которой мы можем только гадать. Три персонажа стояли со сложенными на груди руками (левая поверх правой), чуть приподнятыми головами. Четвертый сидел скрестив ноги и опершись руками на колени. При этом все четверо как бы глядели вверх, а рты были приоткрыты, как если бы они что-то говорили или молились. […]

В Ла-Венте был обнаружен так называемый "тайник 4", датируемый 800-300 годами до н.э. Он располагался к северу от главной пирамиды, посреди двух вытянутых построек, формирующих поле для игры в мяч... В тайнике находились 16 фигурок, которые воплощали глав родов племени, собравшихся на совет у шести нефритовых стел, покрытых иероглифическими знаками. Тонкие вертикальные стелы наподобие странных длинных столбов не имели аналогов среди археологических памятников. В композиции они были выставлены по оси юг-север. Один, явно главный, персонаж был поставлен спиной к столбам, тогда как справа от него, также по оси юг-север, располагались еще четыре фигурки, стоящие друг за другом лицом на север. Остальные 11 выстроились полукругом с западной стороны композиции.

В конце 90-х годов неожиданно удалось обнаружить аналог странным столбам из тайника Ла-Венты. Причем в довольно далеко расположенном от ольмекских земель месте - в Куикуилко, находящемся в долине Мехико. Куикуилко - это, пожалуй, самая древняя и уникальная пирамида в Мексике. Она была построена в виде раковины-спирали, на которой располагалось сооружение, условно названное алтарем. Судя по количеству обнаруженных сверху, одна над другой, построек, пирамида использовалась в течение чрезвычайно долгого времени, пока извержение вулкана не залило лавой земли вокруг нее и не вытеснило окрестное население. […]

С южной стороны от пирамиды Куикуилко мексиканский археолог Марио Перес Кампа совсем недавно обнаружил странную стелу, которую до того принимали за небольшой "столб". Добравшись почти до основания "столба", оказавшегося четырехметровым, Марио Перес Кампа достиг, по всей видимости, нижнего культурного горизонта, предположительно датируемого по крайней мере 1000 годом до н.э. Но нетолько величина и дата делают эту стелу уникальной. Она-то и стала единственным аналогом столбов-стел из ольмекского святилища!

Во-первых, сама форма стелы наводила на мысль о граненом базальтовом столбе вулканического происхождения - именно из таких базальтовых столбов сложено культовое погребальное сооружение в Ла-Венте, где найдены останки двух детей. Оно расположено к северу от мозаичного ягуара. Во-вторых, столб из Куикуилко покрыт такими же знаками, как и те, что передают структуру племени на мозаичном изображении ягуара, которое, в свою очередь, расположено на дороге смерти между тайником и погребальным сооружением.

[…]

Все в том же штате Табаско, в районе Манати, отмечены случаи захоронения скульптурных человеческих изображений. При этом соблюдался весь обрядовый комплекс человеческих погребений, который реконструируется по косвенным деталям. Вместе с тем, было бы неверно утверждать, что речь идет лишь о погребенных скульптурах, - здесь присутствуют также захоронения людей и животных. Однако основное значение, судя по всему, придается именно имитации погребального обряда. Археологи рассматривают этот центр как место ритуальных подношений.

События происходили в далекие ольмекские времена. Радиоуглеродный анализ, полученный из дерева скульптуры ¦2, дает возраст примерно 3300 лет, что приблизительно соответствует 1300 году до н.э.

Район Манати (Табаско) расположен на противоположном от городища Сан-Лоренсо берегу реки Чикито. Археологический комплекс примыкает к подножью холмов, возвышающихся посреди болот и находящихся в непосредственной близости от бьющих из-под земли источников. Памятник уникален еще и тем, что совершенно неожиданно для местных климатических условий, во влажной тропической жаре, сохранились такие материалы, как дерево, веревки и органика. Сначала было найдено три фигуры, затем еще шесть целых скульптур и голова от седьмой.

Две фигуры были захоронены по отдельности. Причем одна из них оказалась зарытой вниз головой прямо у подножия холма.

[…]

...племенное деление было определенным образом связано со сторонами света - приблизительно так, как об этом записано в текстах майя или изображено на пиктографических кодексах науа. Каждой из четырех фратрий соответствовало в географическом пространстве свое направление: юг, север, запад или восток. А каждое из направлений символизировал определенный цвет. Причем у майя, астеков и сапотеков, формально сохранявших четырехчленную племенную структуру, эти цвета распределялись между сторонами света по-разному, и потому предлагать без дополнительных доказательств какую-либо цветовую версию для ольмеков было бы преждевременно.

[…]