Мученикам последних времён посвящается
«Нет большего счастья на земле,
чем отдать свою жизнь за Христа»
(о. Пётр)
1997
“ПРОСЛАВЛЯЮЩИХ МЕНЯ ПРОСЛАВЛЮ”
«Как невозможно погаснуть
солнцу, так и памяти мучеников».
Иоанн Златоуст
То, что мы хотим поведать о дорогом нашему сердцу и приснопамятном батюшке, превосходит меру обыденного разума. Когда он покинул этот мир и престал перед Тем, Кого возлюбил всеми силами души, всем сердцем и всеми помышлениями с дней юности своей, ему было всего двадцать с половиной лет. Что можно, казалось бы, успеть сделать за столь короткое время? Но, тем не менее, осознавая это и сами удивляясь не менее других, скажем словами Священного Писания: для человеков это невозможно, но для Бога возможно все. И Господь вчера и ныне один и тот же и близок ко всем, призывающим Его. Ибо не возраст служит препятствием к святости, но греховная воля. Господь же безгранично любит всех, кто трепещет словес Его, и непомерно дает Духа Своего Святого предизбранным Своим.
Юн летами был преподобный Савва Освященный, когда Ефимий великий нарёк его Старцем, Молод был и преподобный Досифей, ученик, аввы Дорофея, когда Варсануфий Великий просил его святых молитв, когда тот предстанет пред Престолом Святой Троицы. Иеросхимонаху Феодосию было всего 14 лет, когда он из-за святого послушания исцелил одержимую нечистым духом.
Отец Пётр был освящен еще с утробы матери. Но больше всяких слов о том, кем он был у Бога, говорит его непостыдная, добропобедная, мученическая кончина. Смерть, как праведный судия, выносит свой неподкупный приговор над человеческой жизнью, ублажая праведников и наказуя беззаконников. Поэтому и афонские монахи, следуя преданию отцов, именно смертию оценивают труды подвижника: угодил ли он Богу.
Так при жизни старца Силуана у многих, которые имели счастье слушать его, рождалось опасение (так как слова Старца, исполненные силы и Духа, превосходили меру обычного человека), и некоторые говорили: “Посмотрим, как он будет умирать”. И только праведная кончина Старца открыла во всей полноте его святость. “Кончина его меня убедила”, - свидетельствовал схимонах Трофим, один из старейших монахов монастыря. “А ведь именно смерть – логическое завершение всей прожитой жизни, отражение ее, - говорит в своем слове о патриархе Пимене архимандрит Иоанн Крестьянкин. – И если смерть грешника люта, то для праведника и ”... жизнь – Христос, и смерть – приобретение’’ (Флп.1,21).
Сии слова апостола как нельзя лучше отображают жизненный подвиг иерея Петра: и жизнь его - Христос, и смерть стала для него приобретением. Его праведную кончину Господь прославил столь явными чудесными знамениями милости Своей, что и ничего не зная о жизни батюшки. Но только взирая на сие свидетельство силы Божьей, - этого одного достаточно было бы, чтобы прославить Господа и сказать: “Честна пред Господом смерть преподобных Его!”, “Поистине, велик был у Бога человек сей!” Ибо святые по любви своей ко Христу уподобились ему не только всей своей жизнью, пройдя крестный путь Его страданий, но и паче всего смертию. Поистине, дивен Бог во святых Своих!
Поэтому и начнем мы жизнеописание угодника Божьего не в обычном порядке, то есть с младенчества и до погребения, а именно со смерти. И в этом есть своя логика. Для человека безумного, то есть забывшего о Боге, реальна только эта, земная жизнь, которая вся вмещается жалкие рамки “день рождения - день смерти” на надгробной плите. Для святых же, которые презрели все земное всей душой востекли к Господу, единственная реальность - это жизнь вечная. Поэтому и день смерти устрашающий безбожников, для них же - день рождения в вечности, самый вожжеланный и самый радостный день. И если грехолюбивый мир празднует память угодивших ему в день их рождения, то Святая Православная Церковь ублажает святых своих в день их кончины. И взирая на сие страшное таинство рождения в вечности, как не прославить Господа, как не исполниться светлой радостью Пасхи и не возопить: “Смерть, где твое жало?! Ад, где твоя победа?!”
Господь задолго до вступления на подвиг мученичества открыл своему избраннику все о его кончине. Под покровом иносказательности батюшка весьма многим говорил о своей смерти, самым близким же он подробно раскрыл и обстоятельства своей мученической кончины (даже то, что его бездыханное тело трое суток будет лежать в неизвестности, о чем мы поведаем далее). Но слова сии во время его земного странствия были сокрыты Господом от их ума.
Отец Петр любил говорить: “Нет большего счастья на земле, чем отдать свою жизнь за Христа”. Вот та мера любви, которой горела его душа ко Господу. И эти удивительные слова - лучшее свидетельство того, какую благодать обрел он у Бога. Ибо как пишет старец Силуан, самая большая благодать, которую дает Господь избранным своим - “когда душа и тело от преизбытка любви исполняются желанием пострадать за Возлюбленного. Такую благодать давал Он всем мученикам, и она их укрепляла и утешала в страданиях, и без нее никто не смог бы понести креста мученичества”. Такую благодать даровал Всеблагий и Петру, увенчанного венцом мученичества в Книге Жизни еще ранее своего подвига.
Иерей Петр взошел на свою Голгофу и подъял один на себя крест мученичества Христа ради 17 ноября в 1993 лето от Рождества Христового Изуродованное тело убиенного батюшки нашли, как говорил он, только на четвертые сутки. Страшно было и представить с какой злобой человекоубийца-диавол пытался отомстить святому за свое поражение (вскоре после своего погребения батюшка явился во сне одному из своих духовных чад и поведал о своем последнем подвиге, не умолчал и о том, что глаза ему выжигали паяльником).
НЕУМОЛКАЮЩАЯ ДЕСНИЦА
Но ко своему стыду враг приложил новый стыд. Несмотря на невыносимые страдания, Пётр умирал в молитве, все время крестясь. Три перста его правой руки так и застыли навеки сложенными для крестного знамения. Погребавшие батюшку пытались разжать их и стали свидетелями чуда всепобеждающей любви ко Господу, над которой не властна и смерть. Когда после многих усилий удалось наконец разжать пальцы, то на глазах у всех они снова сами собой сложились для прославления Отца и Сына и Святого Духа. Но в начале погребавшие этим не вразумились. Еще дважды они пытались разжать пальцы и опять дважды повторялось это чудо. И только тогда свидетелей сего объял страх и никто не дерзал более тревожить праведника. Так и осталась его священная десница навеки сложенной для крестного знамения.
Как вся жизнь иерея Петра была непрестанной молитвой хвалы и благодарения Пресвятой Троице, так и смерть его дерзновенно пела и прославляла имя Отца и Сына и Святого Духа. И песнь эту уже не мог вместить даже и весь видимый мир, она продолжала свое победоносное шествие в вечной вечности, возносясь к самому Престолу Животворящей и Нераздельной Троицы.
ОГНЕННЫЙ СТОЛБ НАД ЦЕРКОВЬЮ
И сам Господь явил милость Свою к новомученику, свидетелями которой стали не только верующие, но и многие неверующие, случайные прохожие, которые оказались в этот день, 21 ноября возле Свято-Вознесенского храма в г. Токмаке. Как только поставили гроб с телом в церкви, не прошло и 20 минут, как вдруг от дверей, с притвора начал распространяться какой-то шум, пока он не объял всех молящихся: огненный столп над храмом! Все бросились к выходу, на улицу. Над церковью, над тем местом, где лежал гроб мученика, поднимался в небо ярко-красный столп света. Солнце же играло, как на Пасху. И многие, видя сие, плакали и рыдали огрехах своих и доселе неверующие прославляли Бога.
О чем хотел поведать Господь через это знамение своим людям? Может быть о том, что при своей жизни иерей Пётр весь был как огненный столп от земли до неба, чьи молитвы, как чистый фимиам возносились к горнему жертвеннику пред лицом Отца светов. В глубине своего смирения он мог сокрыть себя от людей, но Господь сам соблаговолил явить славу его пред лицом всех, исполняя обет Свой: «Прославляющих Меня прославлю”(1 Цар.2,30).
АНГЕЛЬСКОЕ ПЕНИЕ
Целый день и до позднего вечера совершались молитвы над телом мученика. Ко гробу шли и шли люди, все те, кто хотя бы однажды имел столь великое счастье видеть батюшку. Всего за год своего служения он сменил более десяти приходов - так было угодно Богу, чтобы этот избранный сосуд, светильник Христового Евангелия увидели многие. И теперь шли отовсюду, чтобы проститься с дорогим батюшкой. Воздух церкви сотрясался многими рыданиями, а священная рука праведника орошалась многими слезами. Горе людей нельзя было передать. В одном классе сельской школы, где батюшка только однажды имел говорить о Боге, плакали все дети - так полюбили они его за столь краткое знакомство. Только теперь, как-то вдруг открылось всем, кем был отец Пётр, как и говорил он: ''Все всё поймут и будут чтить, но не будет кого''.
Иерей Пётр, поистине, своей любовью во всем уподобился Господу, он был живой иконой Христа, весь сама любовь, безграничная, необъятная и неописуемая. И его смерть свидетельствовала, об этом, - для каждого кто пришел попрощаться с ним, по своей любви он был самим близким и самым дорогим человеком. Поэтому и боль утраты была неизмеримо велика.
Ночью над гробом священники по очереди читали Евангелие. И тут совершилось нечто неудобовместимое: многие сподобились услышать ангельское пение. Церковь вдруг исполнилось пением необычной красоты и гармонии. Это удивительное пение не прерывалось до утра, оно как бы лилось сверху из-под купола. Но его слышали не все, а только те, кто способен был своим развитым духовным слухом воспринять. Чтобы достойно поклониться подвигу мученичества недостаточно было собрания человеческого. Сами Ангелы отпевали мученика, принимая его в свой святой Собор. Ибо своей жизнью и паче смертию Пётр, носящий нашу бренную плоть, явил себя как один из бесплотных, земным Ангелом и небесным Человеком.
БЛАГОУХАНИЕ ОТ ТЕЛА МУЧЕНИКА
На восьмой день после смерти гроб с телом мученика привезли в его родное село Заложцы. А на девятый день, 26 ноября погребали. В последний раз родители, духовные чада, родные прощались с телом Петра. В последний раз, как бы получая благословение дорогого батюшки, прикладывались к его святой руке, сложенной для крестного знамения, и всем казалось, что батюшка спит, что он вот-вот подымется, ибо смерть и тление не имели власти над его телом. Оно было как живое, чуть-чуть холоднее обычного, но не замерзло, не окоченело, хотя на дороге и был сильный мороз – около 17*C. При целовании на руке чувствовалась каждая жилочка, и как от мощей святых Божиих угодников, от мученика Христова исходило благоухание, отдаленно напоминающее аромат цветов, но все же подобия, которому нельзя найти на земле. Это благоухание вечной жизни, побеждающей видимую смерть, благоухание благодати Христовой, нерукотворным храмом которой сделался Пётр, благоухание Царства Небесного, которое носят святые внутри себя.
ПОКЛОНЕНИЕ СОЛНЦА
После того, как Господь открыл столь чудесно и явно всем, кем, был отец Пётр, последнее знамение Его милости к мученику заставило всех с трепетом и благоговением упасть на колени пред праведником. И у многих уже из высохших от многого плача очей снова потоком хлынули слезы. Когда уже опускали гроб в могилу, то само солнце – великое небесное светило, дающее всему дольнему миру, - яркими вспышками света трижды поклонилось мученику… Трижды, как бы вторя неумолкающей деснице мученика: во имя Отца и Сына и Святого Духа! – изливая через благоприятную жертву иерея Петра благословение Господне на всех, живущих на Земле. Как зримо в этом чуде открылось значение святости для всего мира. “Святые фактом своего бытия, хотя бы неизвестного миру, но известного Богу, низводят на землю, на все человечество великое благословение Божие”, - пишет иеромонах Софроний, сотаинник старца Силуана. Эту же мысль высказывает и сам пр. Силуан: «Вот за этих людей, думаю, Господь сохраняет мир, ибо они так приятны Богу, и Бог всегда послушает своих смиренных рабов, и нам всегда бывает хорошо за их молитвы”.
По свидетельству старца схиархимандрита Зосимы, иерей Пётр предстоит пред Престолом Святой Троицы и непрестанно умоляет Владыку о милости над миром. Воздадим же благодарение Богу, что не оставил нас во святых Своих и за их молитвы милует мир.
“Некоторые, по непостижимому
Божию про мыслу, получили духовныя
дарования прежде трудов…”
Иоанн Лествичн
Всемилостивый и всеблагий Господь предизбрал Петра во свидетели своей божественной любви с утробы матери. С первых дней своего странствования по земле будущий мученик за Христа шел тем узким путем страданий, что его обещал Спаситель возлюбленным Своим, ибо ”многими скорбями надлежит войти в Царство Небесное”.
Родился Пётр 28 мая 1973 года в селе Загорье Тернопольской области. Детство же его прошло в селе Заложцы, что на полпути от Тернополя до Почаева, где родители своими руками выстроили дом. Его родители: Михаил Дмитриевич и Надежда Демьянова Боярские – простые сельские труженики, руками которых кормится мир
Роды у матери были тяжелые, ребенка выдавливали простынями. Он как будто и не желал выходить в этот грешный мир, предвидя, сколько ему придется в нем претерпеть. Родился с криком да так и не переставал кричать несколько месяцев подряд, словно возвещая миру, что родился проповедник. Две коляски сломали, качая его. Сразу же с появлением на свет начал болеть. Болезнь за болезнью, одна тяжелее другой. Когда же ему исполнился 1 год и 3 месяца, лечащий врач откровенно сказал матери: “куда хочешь его вези, мы ему ничем помочь не можем.., - и посоветовал, - вези к бабкам, пусть они лечат…”.
Родители, от горя не ведая что творят, начали искать бабку. И очень быстро по совету “добрых” людей нашли, в их же районе, село Глинное. В первый раз “народная целительница” приняла семью Боярских очень радушно. Сразу успокоила, что вылечит ребенка, но надо еще, мол, несколько раз приехать. Когда же родители через некоторое время опять приехали к ней, то при их виде маска благодушия с нее слетела и лицо исказилось злобой. Страшным взглядом, исполненным нескрываемой ненависти, она мерила то родителей, ребенка (особенно долго смотрела на Петра), а потом начала кричать: “Забирайте своего ребенка, чтобы я вас не видела! Мне сразу после вас сделалось очень плохо, у меня вся сила пропала… А деньги, что вы дали, вы их заколдовали, я этих денег в руки взять не могу, они меня жгут!” – и, уже задыхаясь от злости, - воскликнула: “Вон из моего двора, чтоб я вас здесь никогда не видела!.. Кого вы мне принесли, мне очень плохо от него?! Кого вы мне принесли?..”
Надежда со слезами на глазах схватила ребенка и выбежала из хаты. Михаил за ней. А бабка еще долго вслед за ними кричала, выливая свою ненависть и злобу к младенцу и к ним. Всю обратную дорогу проплакала мать над своим чадом, думая, что если бабка не приняла, значит сын должен умереть. И только значительно позже, после смерти сына, она осознала, что это Сила Божья хранила пути Петра с детства его. Как некогда святитель Николай был освящен еще с утробы матери, так и на отце Петре благодать Господня почивала с младенчества – он уже от рождения своего был священным сосудом Духа Святаго. Именно поэтому у колдуньи, которая дерзнула прикоснуться к этой святыне Божией, пропала вся бесовская сила, именно поэтому она не могла взять даже денег от его родителей, потому что они жгли ее. Так еще будучи несмышленым младенцем, еще лежа в пеленах, Пётр уже попирал врагов человеческого спасения, уже приводил в ужас служителей диавола. И злобные слова слова ведьмы “Кого вы мне привезли? Мне плохо от него” – невольное признание сатанинской силы, свидетельство о том, кем был Пётр еще с детства.
Когда ребенка привезли домой, он заболел еще более прежнего. Мать опять положили в больницу. Диагноз: воспаление мозга, менингит. Утром сына забирали от нее, а после обеда возвращали – со вспухшей от уколов головой. И тогда мать в отчаяньи взмолилась, видя еле живое свое дитя, чтобы Господь сохранил его хотя бы до 20 лет, чтобы посмотреть, что с него будет… Потом Надежда забыла о своем дерзновении перед Богом, и только через 20 лет, когда эту грешную землю отец Пётр покинул ровно в положенный срок, вспомнила эту свою молитву.
Неисповедимы пути Господни… И кто знает, может быть еще в младенчестве ангелом Бог хотел взять Петра в свои святые обители, но слезные молитвы матери были услышаны. И воспрянул младенец на поправку.
НЕБЫКНОВЕННЫЙ РЕБЕНОК
Рос Пётр не таким как все дети. Был всегда задумчивый, совсем мало говорил и почти никогда не смеялся. Надо было рассказать что-нибудь очень веселое, чтобы он хотя бы немного, кончиками губ улыбнулся. Его сверстники вместе резвились, играли, а он все искал одиночества, часами просиживал неизвестно где, наедине с собой, так что никто не знал где он.
В 6-7 лет выучил “Отче наш” и “Богородице Дево”. Иногда набегается за день и заснет, ничего не евши, одетый. А потом ночью неожиданно проснется, крестится перед иконами и молится, и опять сразу же засыпает. Его как будто кто-то будил на молитву, родители же дивились такому его усердию.
Бывало возьмет у матери платок или что-нибудь другое, накроется и на всю хату правит “Господи помилуй! Господи помилуй! ”. Домашние же улыбались и шутя говорили: “Наш Пётр будет священником”.
Когда пошел в школу, столкнулся с неправдой и лукавством сего мира. “Папа, я знаю урок лучше, а мне ставят оценки меньше”, - с болью сетовал Пётр. “Что имеешь в голове, то у тебя никто не заберет и люди посмотрят на это, а не на оценки ”, - учил школьника отец. Видя коварство и обман, Пётр во всем искал должную справедливость и недоумевал при каждой встрече со злом.
Сколько он страдал за эту неправду, сколько пролил слез! И все спрашивал у матери: ”Мама, почему такая неправда?” Его чистое сердце болело невыносимо от всякого обмана и лжи и еще больше алкало правды. И начал искать ответы на свои вопросы Пётр в книгах. Очень много читал. Сумками носил книги из библиотеки и за 2-3 дня все перечитывал, и снова в библиотеку.
Как-то, будучи еще в 3 классе, пришел домой и говорит матери: ”Мама, я долго жить не буду…” “Почему сынок?” – тревожилась мать. “Будете видеть”. То же повторилось и в 6, и в 8 классе. А Надежда только досадовала и нервничала про себя: “Все дети как дети: играют, веселятся, а он все про смерть думает…”
И как не удивиться, как не укорить свое холодное нечувствие к вечности, видя, что мал летами любомудрствует о смерти. О, Господи, подаждь и нам память смертную, удерживающую сердце как некою уздою от сладострастия и возносящую ум как на легких крыльях от земного к небесному!
БОГОМЫСЛИЕ И ПОСЛУШАНИЕ
Сторонясь шумных забав своих сверстников, избегая увеселений мира, возрастал в своем добровольном затворе дивный отрок. В его чистой душе было место только для Бога и, взирая на величие и красоту мироздания, он в каждом цветочке, в каждом листике видел удивительную премудрость и непостижимую благость Отца Небесного и из его сердца возносилась песнь хвалы и благодарения. Особенно Пётр любил цветы. Возьмет в руки цветок и так долго на него смотрит – присматривается, все приговаривая ”Какой Господь премудрый, как каждый цветок срисует, и без всяких красок. Ой, мамо, какой Господь добрый, какой милостивый…”
И куда бы он ни пошел – или в поле за цветами, или с кошелкой за грибами в лес – природа для него была некой сокровенной книгой, в которой он открывал для себя величие Творца, читал слова любви Божьей к людям. И от этих слов в его сердце разжигался огонь ответной любви к своему Создателю.
Да не подумает кто, что Пётр рос в праздности – нет! С раннего детства родители приучали своих детей к труду, воспитывая их с любовью, но в строгости. Пётр рос послушный родителям и с радостью исполнял свои обязанности, во всем помогая отцу и матери по хозяйству.
Однажды, когда учился еще в начальной школе, с матерью на огороде сажал грядки. Вдруг мать увидела, что идет учительница, и ложного стыда начала уговаривать: “Сыночку, беги – вон учительница твоя идет”. Он же, посмотрев сосредоточенно, с болью отвечал: “Мамо! Мы должны земельку любить, как маменьку родную, а не бежать от нее, она нас кормит”. О святое непослушание! Пётр, послушный во всем своим родителям, во всем исполняя их волю, когда же совет матери не согласуется с голосом совести, с этим голосом Божьим во внутреннем человеке, кротко и с любовью, не порицая, но и не колеблясь, выражает свою верность велениям Господним. Так что матери стало стыдно, что малое дите ей такое говорит.
Когда Боярские обзавелись коровой, то Пётр всегда сам и сарай чистил, сам и корову доил. Мать иногда скажет: “Сыночку, я сама подою, иди учись или отдыхай”. Святой же отрок кротко и с любовью отвечал: ”Нет, мамо, я сам буду доить, вы и так наработались, у вас руки болят…”. Сколько любви, сколько теплоты, сколько недетского старческого понимания стоит за этими словами: “У вас руки болят”.
Так в трудах и послушании возрастал Пётр. Но и в этих повседневных попечениях и заботах сердцем и умом будущий мученик Христов всегда предстоял Господу. Надоит полное ведро молока, принесет в хату и с радостью говорит: ”Мамо, смотрите сколько Господь дал нам молока”. Или пойдет, насобирает яиц на куриных гнездах и как молитву благодарения произносит: “Это все Господь нам дает, мамо!” Откуда в устах отрока такая премудрость: “Это все Господь нам дает”!?..
МИЛУЮЩЕЕ СЕРДЦЕ
Сердце отрока, как свеча горевшее горячей любовью ко Господу, обымало пламенем этой любви все живое, сострадало каждой твари под солнцем. Подобьет ли птенчик где-то крылышко, он сразу же несет домой, лечит, кормит, ухаживает как за малым ребенком. А когда случалось и умрет какая-нибудь пташка, он выкапывал ямку, погребал, долго стоял и плакал.
Он всем всегда старался помочь, и если ему это не удавалось – страдал невыносимо. Как-то к ним в дом попросилась переночевать странница. Дом Боярских всегда гостеприимно и радушно принимал под свой кров странников. Но тогда как раз делали ремонт. Поэтому Надежда вежливо ответила: ”Мы бы и рады, но видите, что у нас творится – сами на полу спим. Может кто-то другой вас приютит”. Как же потом Пётр уговаривал родителей: ”Мама, неужели у нас не нашлось бы места для этой женщины”. ”Не волнуйся, сынок, ее обязательно кто-то возьмет к себе, и ей будет лучше, чем у нас”, - успокаивали родители сына. “Ну почему кто-то, а не мы”, - умолял милосердный отрок.
И отец вынужден был идти и искать эту странницу, но не нашел, ее уже кто-то приютил. Но это не успокоило сына. Всю ночь проплакал Пётр. Страдания ближних он воспринимал гораздо в большей мере, чем свои собственные. Особенно эта отличительная черта избранника Христова проявилась в перенесении им обид и огорчений.
ПЕРЕНЕСЕНИЕ СКОРБЕЙ
Еще удивительнее, пожалуй, то, как малое дите переносило скорбные обстоятельства своей жизни: обиды, наветы, напраслины, которые сопутствуют человеку от дня его рождения и до смерти – ибо сия юдоль земная, наша временная отчизна есть место изгнания, долина плача и слез.
Однажды, еще в раннем детстве, будучи 7 лет отроду, когда чувство странничества, которое живет в каждом человеке (так как человек “есть странник на земле”), реально и властно зовет к небу, ушел из дому за 15 км. в другое село. Родители сбились с ног в поисках своего чада и уже не знали, где и искать его. Когда же нашелся горе-путешественник и его привели домой, отец, в наказание за самовольную отлучку, не долго разбираясь, прибегнул к испытанным народным методам воспитания – перегнул через колено и отлупил ремнем. Пётр перенес наказание молча, не проронил ни слезинки. Но что еще более удивило и соседей и родителей, - так это то, что после сего родительского вразумления, получив свое сполна, он сразу же принес гармошку и стал играть, сосредоточенно, на весь двор. У всех на лицах появилась улыбка, этим мирно и кончилось испытание.
Вроде бы и незначительный факт биографии, но как в нем открывается поистине ангельский нрав: даже просто незлобие, а полная самоотдача, жертвенность чистого сердца. Казалось бы, его не поняли и без разбирательства строго наказали. Так естественно ребенку заплакать, пожалеть себя, обидеться. Но нет, все его мысли о тех, кого он огорчил, кому он причинил боль. Он совсем не думает о себе, а только о том, как бы утешить, как бы вернуть в сердца своих ближних мир. И вот для тех, кто его не понял, кто обидел, он играет на гармошке, чтобы развеселить – и никакого чувства обиды, ни тени огорчения. И если учесть, что “благодетельствовать тем, кто нас обижает (по словам божественного Златоуста) есть вершина евангельского совершенства”, - то как не удивляться, зря семилетнего старца.
В характере будущего мученика необходимо отметить еще одну удивительную черту: мягкий и сердобольный Пётр, которого расстраивала до слез и смерть птенца, всегда мужественно переносил любое наказание и никогда не всплакнул, ни одной слезинки не было на его глазах. За это домашние прозвали его “Пётр-камень”. И слова эти оказались пророческими, действительно – в последствии он стал тем камнем Церкви и Веры, который не смогли поколебать ни какие адские силы.
Когда Пётр был уже постарше, произошло еще одно событие, раскрывшее удивительную красоту его не порочной и освященной души. Однажды в дом Боярских зашел новый сосед-врач, который только недавно приехал в их село. И сразу же с порога начал наговаривать, что Пётр оборвал ему всю сливу, и требовать, чтобы мать наказала “озорника”. Отрок только и успел сказать: “Мамо, я не рвал”. Но Надежда, веря своему соседу, не стала прислушиваться к робким оправданиям ребенка и в раздражении начала бить его березовыми прутьями. Пётр же больше не оправдывался и не убегал, а молча стоял и терпел побои. Потом оказалось, что этот врач ходил по всех соседях, требуя, чтобы родители наказывали своих детей за то, что оборвали его сливу. Но никто не слушал, ибо в селе уже знали, что он на почве белой горячки страдает патологической злобой ко всем.
Пётр, конечно, в этой истории со сливой совершенно был не виноват. Надежда с болью и стыдом смотрела на синие полосы от прутьев на теле сына, но тот ни разу не укорил свою мать, и ни в одном слове не показал своей обиды. Казалось, он просто не умел обижаться на других, а только жалел их. Если и видели слезы на его глазах, то это были слезы над горем и обидой ближнего, но не себя. Поистине он с детства отрекся и самой души своей и нигде и никогда не искал своего.
Сказать ли еще что-либо достойное большего удивления о нраве сего священного сосуда Божьего? С самого раннего детства родные Петра заметили за ним одну странность: как только по немощи человеческой начинали кого-либо обговаривать, он сразу же убегал из хаты. Поистине, со своего рождения это был небесный человек и земной ангел.
Так, страдая от неправды и лукавства мира, сострадая ко всему живому и любя всех, в трудах и послушании рос будущий мученик Христов. Соседи, видя его прилежание и необыкновенный характер, иногда выражали искреннее: “И что у вас за сын?! Что с него будет?!” И это удивление “Что у вас за сын”, - как нельзя лучше отображало тот ангельский нрав, который проявлялся во всех поступках и даже во внешнем облике отрока, особенно же в его не по-детски глубоких и печальных глазах.
Когда Пётр стал постарше, соседские парни стали заходить к нему домой и звать то в кино, то на разные вечеринки. Но тот только на минутку выйдет к ним, скажет несколько слов и опять возвращается домой, в свой затвор – за чтение книг и рисование. Он с детства избегал праздности и увеселений и хранил сердце свое от соблазнов сего мира. Он как бы и рожден был уже монахом.
Алканье и жажда правды, памятование о смерти, хранение уст, неосуждение, незлобие, кротость, сердце милующее каждое создание, и, наконец, богомыслие как основание (согласно отцов) внутреннего совершенства – все то, что составляет цель многих аскетических трудов и чего многие подвижники достигли в результате усиленных подвигов только в конце своей жизни, - весь этот дивный цветник добродетелей украшал его душу еще с младенчества.
УЧЕБА В ТЕХНИКУМЕ
Добровольное затворничество отрока, его отчуждение от сверстников пугало и волновало родителей: ну чего же он дома сидит, одноклассники в кино идут, на дискотеки и вечеринки, а он такой красивый, ставный и никуда даже не покажется?
После окончания 8-го класса поступил в сельскохозяйственный техникум, что был недалеко от их села. Учился хорошо, отличался особенным прилежанием: его даже избрали старостой группы, и все преподаватели были им весьма довольны. Но опять столкнулся с неправдой и обманом. Как-то сказал дома: “правды нет нигде, только в духовенстве”. Сколько душевных терзаний (какая ненасытная алчба правды) стоит за этими словами, - но “блаженны жаждущие и алчущие правды, яко тии насытятся”.
РЕВНОСТЬ К ДОМУ БОЖЬЕМУ
Каждое воскресенье приезжал домой – специально в церковь, не мог без церкви. “Смотри, как святой в церковь побежал”, - всегда лукаво смеялась одна хозяйка, мимо окон которой ему приходилось проходить.
Как-то в великий праздник Пётр вместе со всеми односельчанами долго прождал у ворот Церкви, но священник так и не явился служить. Подавленный, в слезах пришел Пётр домой и все не мог успокоиться: “Ну как он мог, как он мог?” – с болью в сердце повторял. Он никак не понять: как можно не прославлять Господа за Его благодеяния, как можно не служить Ему и не жить для Него. И вдруг, еще не придя в себя от потрясения и боли за святыню, он оделся и почти выбежал из хаты. Мать, видя его в таком состоянии, послала за ним младшего сына проследить, чтобы ничего не случилось. Пётр же быстрым шагом поспешил к раздорожью, где стоял большой крест, и, упав пред Животворящим Древом на колени, долго плакал и молился, изливая свою скорбь. Из его страдальческих глаз не переставая, как из некого источника, текли и текли слезы. И только один Господь ведает, о чем были его слезные молитвы.
ДАР СЛЕЗ
После окончания 3 курса юноша неожиданно для своих родителей категорически сказал: “Я не дуду оканчивать техникум, потому что это не моя специальность. Хочу поступать в духовную семинарию, а если вы не разрешите, то добровольно уйду в армию”. После недолгих безуспешных уговоров закончить учебу забрали документы из техникума и отвезли в Загорск.
С особым рвением и трепетом готовился к экзаменам. Очень мало спал, все читал духовные книги, молился и постоянно плакал. Из его глаз непрестанными ручьями текли слезы. Господь даровал ему дар слез. Родители, видя такое желание его стать священником, как он буквально светится радостью после молитвы и чтения духовных книг, так что часто забывал и хлеб свой съесть, не желали большего счастья, чем видеть сына слугой Господним.
Экзамены сдал успешно, так что домашние как бы заранее радовались. Но когда Пётр приехал домой, мать едва узнала его – так он исхудал и как бы почернел от переживания и страданий. Сразу же, переступив порог двора, упал в стог сена и начал плакать навзрыд, так что родители, видя его горе, боялись и расспросить его. Потом успокоившись поднялся и сказал: “На все Господня воля, слава Богу за все”. В это время Украина отделялась от России, и его на учебу не приняли.
Пришлось оканчивать техникум. После же окончания подал документы в Почаевское духовное училище, но в этот год из-за материальных трудностей набора не было (его закрыли). Около 20 раз приезжал Пётр на святую Почаевскую гору под покров Богородицы (испрашивая молитв преподобного Иова, ища укрепления и откровения воли Божьей о себе). Пребывая в Лавре, ничего не ел, совсем не спал, все молился и плакал. И вдруг кто-то подсказал родителям, что в Запорожье требуются священники, что там открывают духовное училище и через год рукополагают.
Так премудрым промыслом Божьим, по ходатайству Пресвятой Богородицы и прп. Иова, Пётр оказался в Запорожье. В училище он был первым учеником. Товарищи по учебе отмечали в нем особую собранность и серьезность. Он всегда ходил пред Господом. Так, когда в конце учебного курса благословили как бы репетировать литургию, на этих занятиях многие позволяли себе и слово сказать, и пошутить. Пётр же весь уходил в молитву, во всех его словах и действиях чувствовалось святое благословение, которое передавалось и другим.
БОГ РАССТРАИВАЕТ БРАК
Перед рукоположением будущий священник должен сделать выбор: или жениться, или принимать монашество. И Пётр приехал домой просить родительского благословения на монашество. Как он не умолял, как не плакал, но родители по-своему, по-мирскому представляли счастье своего любимого сына (конечно же, от всей души желая ему добра) и оставались непоколебимыми. “Женись, сынку, - уговаривала мать. – Деточки будут. А мы их будем няньчить. Надо же продолжать род”. Пётр же только кротко улыбнулся при этих незатейливых словах и сказал: “мама, где мне найти такую матушку, как у святого Иоанна Кронштадского…Жизнь матушки очень тяжелая, но и счастливая, ведь матушка – это образец всей церкви”. И больше не сопротивлялся воле родителей, смирился и со вздохом сказал: “Делайте, что знаете, а я покорюсь вашему выбору…”. И уехал в Запорожье за благословением владыки. Утешенные родители начали искать невесту. И очень скоро им подыскали “матушку ”, которая и в церковь ходила, и Библию читала…
Приехали за два дня перед Успенским постом – в пятницу. Бракосочетание назначили на воскресенье. В ночь же перед браком, когда счастливые за своего сына родители успокоились от своих трудов крепким сном, мать Надежду вдруг кто-то разбудил. И она явственно услышала чей- то голос: “Вставайте! Что вы делаете? Она его недостойна! Недостойна! Недостойна!”, - так что слово “недостойна” прозвучало трижды. Надежда вначале подумала, что это ей что-то со сну приверзлось, но не успела она закрыть глаза, как опять услышала тот же голос и те же слова. И тогда ее объял страх, и она начала будить мужа. Михаил же, уставший от многих трудов, недовольно накричал на нее, что это все, мол, приснилось и чтобы не верила бабским глупостям, - и дальше лег спать. Когда же Надежда, успокоившись, задремала, и ее в третий раз заставили проснуться те же непонятные и странные слова – и как будто легким ветерком подуло по комнате, так что она вскочила на ноги и подбежала к открытому окну, думая, что это кто-то за окном ее дразнит. Но за окном стояла глухая и тихая ночь, и, конечно же, никого не было. В смущении и томлении духа уснула Надежда, так и не поняв откровения свыше. И только потом, когда после смерти сына открылись духовные глаза, родители осознали, что это Ангел Господень будил их. Поистине, пока человек не просветится светом святой веры, то хотя бы и Ангел предстал пред ним, - не вразумится. Ибо глаза, привыкшие только к вещественному восприятию сего мира, не способны воспринимать Свет Присносущий и мир вечных ценностей.
Итак, никто не внял вразумлению Господнему, и обряд бракосочетания состоялся. Но воля Божья была иная, не было Его святого благословения и Он Сам своим всеблагим Промыслом позаботился о том, чтобы его избранный сосуд остался чист и непорочен. Пётр сразу же после бракосочетания уехал рукополагаться, пообещав после рукоположения “матушку ” забрать к себе, а пока она должна была оставаться в доме родителей и ждать.
Но не долго жила невестка в доме Боярских. Как-то ей повстречалась автокефальная “матушка” и начала скорбеть о ней, приговаривая: ”Что же ты наделала? Зачем долю молодую погубила? Ты же с Петром будешь бедной. Он все деньги нищим отдаст – ему бы только молиться. Покинь его, я тебе найду такого жениха, с которым будешь жить припеваючи”. Нашлись и другие “сердобольные”, которые печалились о потерянной молодой судьбе. И начали добрые люди искать жениха для несчастной, так что вскоре она и вовсе ушла из дома родителей Петра и впоследствии после активных поисков таки нашла своего жениха.
Подавленные горем родители долгое время боялись даже сообщить своему сыну о всем случившемся. Но деваться было некуда, можно было откладывать, некоторое время скрывать, но шила в мешке не утаишь. И перед Новым Годом отец решился рассказать по телефону Петру о бегстве “матушки”. Но как только он дрожащим голосом хотел все было изложить, как Пётр его остановил:
- Отец, не надо, я все знаю.
- Откуда, сынок?
- Мне все Господь открыл. Прошу тебя, не говори о ней.
После этого телефонного разговора Надежда и Михаил долго стояли в изумлении, смотрели друг на друга и ничего не могли понять: как же это их Петя все знает. Только когда Господь забрал его к Себе, они осознали, кем был их сын, почему и как он все знал, хотя никто и не говорил ему об этом.
Как желал Пётр быть монахом, чтобы ни с кем не делить свою любовь к Богу, которого он возлюбил паче жизни, паче души своей, - так и исполнил Всеблагие Владыка желание сердца его… И только тот, кто так возлюбил Господа, всецело отрекшись от себя, только тот и может вместить в своем сердце любовь ко всему миру, печалиться и сострадать своему творению. Ибо когда Невместимый соблаговолит упокоиться в нерукотворном храме человеческого сердца, тогда оно обымет пламенем божественной любви всю вселенную (так учат св. Отцы).
Теперь, после смерти сына, когда милостивый Господь открыл духовные глаза, родители Петра осознали: какой это большой грех не благословлять на монашество. Это все равно, что прекословить Господу, Который зовет своих избранников Себе в служение. Ведь без Его сладкого зова никто не может найти столько силы и мужества, чтобы отречься от соблазнов мира сего, чтобы возгореться всецело желанием неба. Ибо воистину, монашество – это небесное жительство, и монахи – это уже не чада Ветхого Адама, но граждане грядущего века, Нового Иерусалима. “Я никогда не прощу себе этого до конца своих дней, - признавалась впоследствии мать мученика, - и пока мои уста не сомкнутся на веки, я буду всем говорить, чтобы не сделали такого, как я, чтобы не препятствовали тем, которых зовет Господь”.
Из воспоминаний духовных чад
“Будучи молод телом, он
был сед своею духовною
мудростью и стар своею
непорочною жизнью”.
(Из жития Саввы Освященного)
“Среди нескольких священников, направляемых в наш храм, о.Петр выделялся ото всех даже своим внешним видом: все его движения, манеры походка, - все имело какую-то гармонию, ни в чем не было изъяна…Никто никогда не видел его раздраженным, недовольным, а тем более злым. Казалось, что диавол был не властен над ним. Поразительный внутренний душевный мир отличал его от других”(Фотиния).
Этот удивительный мир, бесценное сокровище Христово, которое низвел Спаситель через жертву примирения с Богом, как некое духовное благоухание исходило от батюшки на души всех окружающих. Еще только минуту назад на душе, что называется, “кошки скребли”, невидимый враг мучил ее и терзал, и вот зашел в храм батюшка и ничего не говоря просто прошелся по церкви к царским вратам. И на сердце становилось вдруг так легко, спокойно и тихо, все мучительные помыслы бесследно исчезали и на их месте как-то само собой зажигался теплый огонек молитвы, согревающий и устремляющий внутреннего человека к Небу. Так один облик батюшки приводил в бегство духов злобы поднебесных.
Однажды как-то во время литургии регент, которой казалось, что священник неправильно ведет службу, вышла и себя и начала громко выражать свое недовольство. Никто, ни служащие, ни священники не могли ее образумить. Возникла ссора, и все более и более разжигались страсти. И тут на шум вышел батюшка. Всего несколько слов произнес он: о том, что Евангелие нас учит иметь мир со всеми и носить тяготы друг друга – вроде бы ничего особенного-то и не сказал. Но его нехитростное вразумление, исполненное кротости и благодати Духа Святаго возымело такое действие, что через минуту хор опять слаженно пел, и богослужение продолжалось как бы ничего и не было.
Именно этот душевный мир – самое высокое и достоверное свидетельство того, что иерей Пётр в свои 20 лет был муж совершен, ибо нельзя получить от Господа это драгоценное дарование, не победив греха, не очистившись от страстей, не распявши свою плоть. Этот мир – духовное воскресение во Христе, вечное и непрерывное пребывание в Боге. “Стяжи дух мирен и тысячи возле тебя спасутся”, - любил говорить Серафим Саровский.
“Воистину, великая благодать Божия почивала на нем с первых дней его пастырской деятельности. Эта благодать воцаряла глубокую тишину в храме во время его проповедей на службе. Еще недавно какая-то суета, шорохи и шепот слышались в храме, и вдруг воцарялась тишина, и слова негромкие, но проникающие в самое сердце человеческое, лились из амвона.
за 3 года служения в храме мне приходилось слышать множество проповедников и богословски одаренных, но такого действия проповеди, духовного назидания не было ни у кого, кроме о.Петра. Почему же так? Да потому, что такой самоотверженной любви к своей пастве, такой преданности, такой готовности и душу свою положить за каждую заблудшую овцу, можно было увидеть и почувствовать только в нем” (Фотиния).
А с какой самоотдачей о.Пётр вел службы в Церкви! Как глубоко уходил он в молитвы! Даже лицом менялся, он становился каким-то просветленным, чувствовалось, что батюшка сейчас не на земле…Моя работа напротив церкви, и я имею возможность видеть из окна церковный двор и прилегающие дороги. И вот как-то я вижу: выходит батюшка на дорогу из церковного двора, смотрит в небо и молится (осеняя себя крестом), идет и молится – не спеша и не опуская взора от неба. Такая устремленность в небо, к Господу чувствовалась, что сердце защемило! Эта молитвенность врезалась в память навечно! (И жив был еще о.Пётр, а эта его молитва часто вспоминалась). Да и все его действия, поступки были примером, уроком. Он жил с Господом и часто говорил: “Как хорошо быть с Господом!..” не любил о.Пётр многолюдия, уходил, если темы разговоров были не духовные. Излюбленное место его было – скамеечка за церковью (в Никольском храме), на которой часами сидел читая. Много, очень много читал! Говорил, что надо очень много знать, чтобы быть хорошим священником…
Батюшка в своей речи очень много использовал изречений старцев, великих святых. Как-то спрашиваю: “Батюшка, как вы такое огромное количество информации запоминаете? И ход служб, и знать все молебны, все правила?” а он: “На мне Божия благодать, Господь помогает запоминать…”
Все церковные службы он вел не спеша, каждое слово молитв или акафистов выговаривал размеренно, четко и с такой сердечной любовью, что невольно эти слова западали в самое сердце, пробуждая наши мертвые души! Его звали “Ангел наш” (Неонилла).
“О.Пётр, несмотря на молодость, был очень мудр, был как старец. Спросишь что, он опустит взгляд на землю, помолчит, а потом отвечает – никогда не спешит с ответом. И всегда тихонько, ласково говорил, будто обидеть боялся. И всегда читал, читал – где бы не находился. Как-то ехали в легковой машине, и машина поломалась, все священники вышли, в кучку сбились, разговаривают, а о.Пётр – за книгу и в сторону. Много читал! Серьезный был, умный! А как пел хорошо! И никогда не заносился, не набивал себе цену. Скажи ему: “Батюшка, я опять забыл, как поется “Самарянка” – споет сразу же. Простой был… И кроткий… Уж такого кроткого поискать и его готовности служения Господу, людям!” (Виктор Михайлович – бывший завхоз Никольского храма).
“О.Петр никогда не разговаривал в алтаре и не любил, чтобы там разговаривали. Весь отдавался молитвам, службе. Не любил осуждения, если начинали говорить об отсутствующем – тотчас выходил из комнаты. Как-то договорились помолиться ранним утром. Часа в 4 вхожу в его келию, а он стоя на коленях, уже читает Акафист” (Алеша, послушник).
“Его приход в храм мы все грешные заметили сразу: в его ходьбе уже была сосредоточенность, молитвенность… Как молодежь пошла к нему на исповеди! Это был истинный ревнитель по Боге. Убеленными уходили люди с его исповеди. А проповеди – это чистый бальзам лился с его уст, ободряющий, укреляющий и просветляющий душу. Было, старушки Агрипина и слепая Вера радуются, как малые дети: “это о.Пётр нас поучает, - говорят. – слушали б его весь день и не утомились бы. Дай Бог ему здоровья.” И сколько буду жить – буду его помнить, пока не закроются мои глаза и не сомкнутся уста. Это был не человек, но Ангел во плоти” (Мария).
“Он был сама любовь, безграничная и беспредельная ко всем, и ко своим врагам. Эта любовь чувствовалась во всем – и в его речи, и в движениях, но особенно в богослужении. Он как бы весь даже светился этой любовью, так что на него иногда от этого света нельзя было и смотреть. Это невозможно передать словами…” (Игорь).
Свое пастырское служение иерей Пётр начал в Никольском храме г. Запорожья. С его появлением жизнь прихода как-то вдруг сразу преобразилась. Церковь стала наполняться людьми. Люди шли как на праздник, чтобы помолиться с батюшкой, чтобы очиститься в таинстве исповеди, послушать его удивительные проповеди, получит от юного старца наставление или совет в различных жизненных обстоятельствах, чтобы просто взять благословение, благодатную силу которого прихожане заметили сразу.
Те дни, когда о.Пётр был служащим, были для прихожан самой большой радостью. Во время его служения в храме водворялась глубокая тишина. Он весь как бы был объят молитвенным пламенем, весь был молитвой, весь устремлен горе, к Небесному Отцу. И эта его молитвенность, это предстояние Господу передавалось всем, пробуждало от тяжкого сна уныния и нерадения, возжигало огонь ревности, благоговение и трепет перед величием Божественной Любви. Когда же батюшка выходил со Святой Чашей – он как бы преображался и весь сиял от Христовой любви к грешнику, так что глаза не выдерживали этого света и невольно опускались. Поистине, священнодействие батюшки – это был праздник всепобеждающей любви, праздник покаяния и очищения от скверны греха, явственное чудо присутствия Царства Божьего на земле, которое есть “правда, мир и радость о Духе Святом”.
Всемилостивый Господь, предопределив заранее своему избраннику в служении людям только один год, щедро наделил его различными благодатными дарами. Первый же, пожалуй, по силе из всех даров – это дар проповеди, дар благовестья о Царствии Небесном и о покаянии как единственном пути в него. Сердце каждого сразу же чувствовало, что говорил батюшка не так, как прочие человеки, - его кроткое и смиренное слово было со властью и силою. Оно низводило на слушающих в таком обилии дух покаяния, что во время проповедей все плакали и рыдали о грехах своих. И в то же время эти слезы растворялись радостью несомненной надежды на милосердие Божие грешнику.
Наиболее красноречиво о силе проповедей о. Петра говорит следующий случай. Как-то батюшку попросили похоронить одного военного. Кто хотя бы немного знаком с армейскими людьми, то знает, что их сердца, огрубевшие от многотрудной и монотонной службы, невозможно растрогать ничем. Но после проповеди батюшки рыдали все – и офицеры, и простые солдаты. Многие из них потом начали ходить в Церковь. Такую силу имело слово о. Петра. Диакон Никольского храма, видавший на своем веку многих и многих священников, о проповедях батюшки без волнения говорить не мог: “Какой проповедник! Какой проповедник! Ему бы отдельную кафедру…- и с болью, как бы пророчествуя, добавлял, - но не дадут… ”
Поучения иерея Петра, исполненные любви и кротости, отчетливо, как печать благодати, ложились на души людей и потом сами собой всегда вспоминались в различных жизненных искушениях, как спасительная помощь и врачевство. Кроткий голос батюшки был как бы внутренним голосом совести каждого… Мы сказали был, но это не совсем так, но есть и будет голосом совести для всех тех, кто имел счастье слушать эти непреходящие глаголы Жизни Вечной, он руководил и до сего дня руководит узким путем спасения среди соблазнов грехолюбивого мира.
“Часто вспоминаю чудесные проповеди батюшки Петра. Закрою глаза и вижу, как наяву, смиренный и прекрасный образ нашего юного пастыря. Слышу его тихие, но проникающие глубоко в душу слова, которые невозможно было слушать без слез”, - вспоминает Наталия, духовное чадо батюшки, но почти те же слова говорили все, кто имел радость слушать его.
Вместе с даром благодатного слова иерей Пётр имел в неменьшей мере дар исповеди. Каждый, кто хотя бы однажды исповедовался у батюшки, чувствовал себя как бы вновь родившимся. Он исповедовал долго, своей любовью и душевным теплом располагая к искреннему покаянию. Но, пожалуй, самое удивительное в исповедях батюшки это то, что своей молитвой он мог изменять расположение кающегося, приводил в глубокое сокрушение о своих грехах.
“Я стоял и ждал. Вот скоро должна подойти и моя очередь. Я не знал, в чем должен каяться и как. И вот вдруг как будто кто-то повернул мою голову посмотреть на батюшку. Он был таким неземным, что мне стало страшно и подойти к нему, все мои грехи сразу стали передо мною и слезы хлынули потоком… Когда же я исповедовал грехи, то все время ощущал поддержку батюшки… После этой исповеди я как на свет родился” (Игорь).
Люди, почувствовав особую силу благодати, почивавшую на иерее Петре, особую целительную силу его исповедей, потянулись к этому юному старцу, так что у него всегда было много исповедующихся. “Отца Петра очень любили! Именно к нему стремились попасть на исповедь, простаивая по 2- 4 часа в очереди, терпеливо выжидая и отказываясь от предложений других священников” (Неонилла).
В храм, в котором служил Пётр, пошла и молодежь, найдя в нем живое олицетворение своих высоких изысканий. Таким образом исповедь для батюшки вскоре стала едва-ли посильным подвигом, который требовал полной самоотдачи, которому он отдавал все силы, никогда не отказывая тем, кто искал у него духовного врачевства. “Один раз под большой праздник шла исповедь. Уже закончилась вечерня, но исповедь продолжалась, так как было много исповедующихся… Храм опустел, и я решилась тоже подойти к исповеди. О. Пётр продолжал исповедовать один, он очень устал. Но несмотря на усталость, не был безучастен к моим словам. Когда читал разрешительную молитву, положил мне руки на голову, и я почувствовала, что он из последних стоит на ногах, потому что его водит из стороны в сторону…Когда я стала уходить, думая что последняя, то увидела, что за мной было еще две женщины. Они попросили батюшку прочитать молитвы перед исповедью сначала, так как не слышали правило. И батюшка с покорностью и глубоким смирением, изнемогая от усталости, начал вычитывать заново молитвенное правило” (Наталия).
Воистину, это был пастырь добрый, полагающий и душу свою за овцы своя. После исповеди батюшка имел за обыкновение каждому давать краткие наставления, как надалее беречь себя от греха, заимствованные из Святого Писания и святых отцов. Имея дар рассуждения, он всегда точно вскрывал внутренние причины греховной болезни и назначал духовное врачевство соответственно духовному устроению каждого. “Совершенные ничего не говорят от себя”, - сказал старец Силуан. И батюшка Пётр ничего не говорил от себя. Всецело познав немощь человеческого разума, он искал вразумления в молитвенном предстательстве и поэтому говорил только то, что ему было открыто по наитию Святого Духа. Он был совершенным послушником воли Божьей, и был послушным Господу даже до смерти, и смерти мученической.
Сила его наставлений в значительной мере возростала и от того, что своим духовным зрением о.Пётр видел самые сокровенные стороны человеческого сердца, отчетливо определяя духовное состояние не по внешним признакам, но по дару длагодатной прозорливости.
Православный читатель, не удивляйся, слыша о прозорливости в столь юном возрасте, ибо этот дар, как и прочие, не от возраста зависит, а от сердечной чистоты. Так преп. Иринарх (Ч.М.13 января) прозорливостью отличался еще до начала своего подвига. Шести лет отроду он заявил родителям, что станет монахом и будет носить железа. Будучи юношей, за 300 верст видит погребение своего отца, так что “все весьма дивились этому”. И старицы Матрена и Макария, известные ныне каждому православному, с детства проявляли свою прозорливость: “блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят”. Кто же всецело пребывает в Боге, тот видит мир совершенно другими глазами, чем ветхий человек.
Дар прозорливости о.Пётр тщательно скрывал от других, как впрочем и другие дарования. Но когда этого требовало дело спасения души ближнего, его глубокое смирение побеждалось чувством сострадательной любви.
Так, как-то в Никольский храм зашла одна женщина, которая впервые переступила порог церкви. “стою и думаю: исповедываться мне или нет. Вижу – идет батюшка. Возле меня приостановился и как бы невзначай сказал: “Валентина! Думаешь – исповедываться или нет? Иди, иди, исповедуйся”, - и пошел дальше. При этих словах у маня покатились слезы, появилось сокрушение и желание очиститься… После исповеди у меня как бы кора души слезла, стало так легко и радостно… наиболее же меня поразило, как это батюшка, ни разу не видев меня, назвал мое имя и прочитал мои мысли” (Валентина).
“у меня мать очень болела, а брат – наркоман. Все время он издевался надо мною, не давал мне покоя ни днем, ни ночью. И я вот решил: чем так жить, лучше умереть. Пойду - утоплюсь. Но перед тем, как исполнить свое намерение, сам не знаю почему как пошел к Церкви и оказался перед Никольским храмом. И тут вышел батюшка. Он внимательно пристальным взглядом посмотрел на меня, потоптался на месте и уже хотел идти, как вдруг вернулся ко мне и начал говорить: “Игорь! А ты знаешь, где будет твоя душа, если ты утопишься? Не делай этого, это большой грех. Что? Брат тебе покоя не дает, с матерью плохо?” – и постепенно рассказал мне всю мою жизнь. Я же недоумевал – откуда он все знает обо мне, мы же совершенно с ним незнакомы, даже никогда раньше не встречались. Но своим сочувствием и сострадание о.Пётр уменьшил мое горе, победил отчаяние и вселил надежду. Наконец сказал, чтобы я всегда присутствовал на его службах и назначил мне читать специальные молитвы. После же беседы дал мне денег, хоть я и отказывался, завел меня в трапезную и велел накормить… Так что о.Пётр спас мне жизнь, а мою грешную душу от смерти вечной” (Игорь).
Иерей Пётр прозревал не только помыслы человеческих душ, но и видел будущее как настоящее. “отец Пётр смотрел в небо, как на землю”, - свидетельствовал об этом благодатном даре батюшки старец схиархимандрит Зосима. То есть, как люди видят зримо, осязаемо все, что происходит на земле, в материальном мире, так батюшка созерцал мир духовный.
И еще схиарх. Зосима, видавший на своем веку весьма многих замечательных подвижников, о батюшке Петре говорил следующее: “Я очень счастлив, что видел в своей жизни о.Петра, что мне Господь показал это свое Сокровище… это был неземной человек, ничего земного в нем не было…”
?
“Добродетель есть матерь
печали, а от печали
рождается смирение, а
смирению дается благо-
дать”.
Исаак Сирин
Если говорить о столь многочисленных благодатных дарованиях батюшки, нужно сказать вкратце и о его подвижнической жизни. Вкратце, ибо свои подвиги, как и дарования, о.Пётр по своему смирению тщательно скрывал.
Из писаний святых отцов мы знаем, что благодать дается за смирение, а истинное глубокое смирение приходит после многоболезненного, аж до пролития крови подвига. Только на этом узком пути распятия плоти с ее похотями и страстями подвижник познает всю глубину человеческого падения, познает, что вся правда человеков – непотребное рубище пред величием Господа. И таким образом стяжает смирение. Иными словами, аскеза – это путь многого плача и многих добровольных лишений, путь отречения от самой жизни своей ради Господа, согласно Его обетования: “аще кто хочет по Мне идти, да отвержется себе”(Мф.16,24).
Еще учась в техникуме, Пётр подвизался, как мы говорили, в непрестанном плаче. Посещая Почаевскую Лавру, он по несколько дней подряд не спал, не ел, а все время молился. Молитва для него заменяла и сон, и еду, или лучше сказать – стала потребностью более необходимой и естественной, нежели потребности плоти. Он уже тогда был как бесплотным.
По вступлении в Запорожское духовное училище Пётр усугубил свои подвиги. Товарищи по учебе, часто, заходя ранним утром в его келию, находили постель нетронутой, а самого Петра предстоящим на молитве. От строгого же поста он падал в обмороки, и его так и находили, лежащим возле церкви без сознания. В свои 20 лет от постнического подвига он имел уже язву желудка. Но несмотря на болезнь, которая мучила его жестокими приступами боли, не уменьшал и не ослаблял аскезы в борьбе со грехом Пётр готов был скорее умереть, чем поступиться плоти, он был исполнен решимости стоять насмерть.
Когда юный летами, но Старец высотой духовной жизни, Пётр подъял на себя многотрудный подвиг священничества, он долгое время жил при храме, в сторожке, которая представляла из себя маленькую комнатушку 3 на 3 метра, где едва размещался столик и деревянная лавка. “Узенькая лавочка имела размеры меньше батюшкиного роста, на ней и засыпал ненадолго, согнувшись, не имея возможности выпрямиться, так как ноги упирались в стену. Крохотный столик и маленькая лавочка были всегда завалены книгами. Их было огромное количество, многие открыты на определенной странице. Проводя целую ночь в чтении и конспектировании духовной литературы, он часто только под утро так и засыпал, сидя на стуле, одетый в подрясник. И когда утром слышались чьи-то шаги, батюшка вскакивал на ноги, а недоуменный человек спрашивал: ”Отец, вы так рано встали?”-видя его уже в подряснике. Это была жизнь подвижническая, доступная лишь немногим по благодати Божьей” (Из воспоминаний служащих Свято-Никольского храма г. Запорожья ).
Пламенея любовью ко Господу, о. Пётр совершенно забывал о насущных потребностях плоти, так что создавалось впечатление, что он совсем бы пищи не вкушал, если бы ему не напоминали об этом. Своей жизнью он подражал совершенству сказавшего: ”забых снести хлеб мой ”(пс.101,5).
“Поражало всегда меня в нем то, что он ради служения Господу, молитвы, чтения духовных книг часто забывал вовремя поесть…С февраля по май я работала на кухне Свято-Никольского храма и, оставаясь вечером наводить порядок, старалась в свободную минуту посетить батюшку (который жил тут же, при церкви) и побеседовать с ним. Зайдешь, бывало, вечером в комнатушку регистратора, а батюшка весь в окружении духовных книг, и их так много, что нет свободного места на столе. Какие чудесные беседы он вел со мной – о святых отцах наших, о святых обителях, часто разъяснял непонятные мне места из Библии… Однажды я рассказала о. Петру, что была на его родине в Тернополе, в Почаевской Лавре, и поделилась своей мечтой: очень хочется когда-нибудь поехать в Троице-Сергиеву Лавру. Но, увы, нету денег и наверное никогда и не будет. Он сразу же достал деньги (пять тысяч - тогда вся моя зарплата!) и начал уговаривать меня, чтобы я их взяла. Я сначала наотрез отказалась: батюшка, ведь вам самим деньги нужны. Но о. Пётр все-таки меня убедил: “Мне сейчас их тратить не на что, а вам – на святое дело”, - сказал он…” (Светлана).
Все, знавшие батюшку, не могли не удивляться его полной нестяжательности, его готовности отдать и жизнь свою ради ближнего. Все средства, которые он имел, раздавал до последнего нуждающимся, а сам лишал себя элементарного.
“Нестяжательность о. Петра была удивительной. Он отказывал себе даже в необходимом. Никогда не брал денег за требы, когда же кому-то из чувства благодарности и удавалось что-то ему дать, он сразу же все раздавал нищим… А сам зимой без перчаток ходил. Я было говорю: батюшка, купили бы себе перчатки, а то ведь руки отморозите. А он и согласится, но дальше за свое: все деньги бедным отдаст, а сам снова мерзнет. Так и проходил ползимы без перчаток, пока я не уговорил его взять мои, а себе купил новые…” (Иерей Виктор).
Преподобный Паисий Величковский, предлагая рассуждения о борьбе со сном, определяет меру сна сообразно с духовным развитием подвижника: ”новоначальным – семь часов, средним – четыре, совершенным – два часа…” Батюшка спал по два часа в сутки. Иногда даже и не спал, а просто вздремал, сидя за письменным столом и читая духовные книги. И такой подвижнический образ его жизни никак не сказывался на исполнении им своих обязанностей – он трудился наравне со всеми. Показателен в этом отношении следующий случай. Летом о. Пётр приехал на несколько дней навестить своих родителей. После рабочего дня все ложились спать, а батюшка сказал что должен еще исполнить правило, и начал тихо читать молитвы. Было 11 часов вечера. В 2 часа ночи мать проснулась и видит, что из комнаты сына пробивается полоска света и доносится тихий шепот. Еще молится – поняла она и заснула дальше…Просыпается в три часа – и застает снова сына молящимся.
--Сыночку, может ты бы спать ложился? – с тревогой спросила.
--Сейчас-сейчас, мама, уже заканчиваю.., не волнуйтесь.
Надежда опять заснула. Когда же проснулась в 4 часа, снова слышит, что Пётр не спит.
--Сыночку, ложись же наконец! – со страхом за слабое здоровье своего чада почти вскричала мать (он тогда уже имел язву).
--Мама, мне так мало осталось, я так мало успею сделать…Прошу вас, спите спокойно, - с такой невыразимой болью сказал Пётр, что Надежда боялась больше беспокоить его своими просьбами. И только после смерти сына она поняла смысл этих слов.
Утром же Пётр поднялся вместе со всеми (в 7 часов). И после утреннего правила сразу же приступил к послушанию – помогать родителям по хозяйству, в селе всегда работы много. Работал он с таким тщанием и энергией, что мать невольно с удивлением спросила:
- Сыну, как же ты можешь так мало спать и так работать?
На что Пётр почти шепотом, как бы боясь обидеть величие Божье, ответил:
- Мамо, так Бог дает.
Сколько смирения, сколько благоговейного страха Божьего в этом ответе: “Так Бог дает”. Именно этим глубоким смирением были проникнуты все слова и все поступки батюшки. Так, когда о. Пётр уезжал на несколько дней к себе на родину, кто-то из духовных чад, выражая свою скорбь по этому поводу, сказал:
- Без вас, батюшка, и благодати у нас в храме не будет.
На что тот побледнел и едва удерживая слезы ответил:
- Что же вы делаете? Вы же меня без ножа режете.., - он искренне, со внутренним убеждением считал себя окаянным и грешным, и ему было больно слышать о себе обратное.
“Я не достоин”, - со слезами говорил он, когда мать стелила чистую белую постель для своего дорогого сына, приехавшего ненадолго погостить. И это сердечное чувство своего недостоинства соприсутствовало ему во всех начинаниях. Все его действия, как бы в некую прекрасную и неземную одежду, были облачены в нелицемерное смирение, делающее обладателей его похожими на Христа.
Смиренным внешне быть легко, но это показное смирение свидетельствует только о сокрытой и тайной язве тщеславия. Истинное же смирение обретается в покаянном чувстве сердца, в сокрушении, которое есть плод многого подвига. О. Пётр не мог баз боли говорить о грехе. Он с такой скорбью исповедовал свое окаянство пред Господом, что казалось вот-вот он сейчас заплачет. Всегда и во всем он винил только себя, причиной всех своих злостраданий выставлял только свою греховность. Так некоторые из его духовных чад, сочувствуя его скорбям, недоумевали и сетовали: почему ему в столь младые лета выпали такие тяжелые испытания – и лютые гонения, и жестокая болезнь. И неизменно слышали в ответ: “Все за грехи мои”. И эти слова батюшка говорил с таким самоосуждение и сокрушением, что невольно и спрашивающих повергал на покаяние.
Во глубине своего смирения батюшка сокрыл очень многое из своей духовной жизни. Так во время литургии он часто сподоблялся быть тайнозрителем божественных откровений. Совершая богослужение, он иногда как бы вдруг застывал и довольно долго стоял недвижим, только лицо его исполнялось таинственным светом и становилось неземным, глаза же его были подняты горе. Что созерцал он – нам неизвестно. Когда прихожане по простодушию спрашивали его об этом, он всячески уклонялся от ответов. Однажды, когда батюшку приехала навестить мать Надежда, во время богослужения ему опять было видение. Прихожане попросили Надежду спросить сына, что он видел – может быть матери откроет. Выдрав удобную минуту, мать спросила его об этом, на что тот опустил глаза и поступил так, как некогда в подобной ситуации Иосиф Оптинский, - просто выбежал из комнаты. Смущенная таким поведением сына, мать больше не решалась тревожить его, она привыкла к таким странностям. Уж очень многое в поведении сына для матери казалось странным и непонятным. Как-то в свой очередной приезд сыну она заприметила, что батюшка ложится спать в подряснике. Было лето, жара стояла невыносимая. “Сынок, ты бы снял подрясник, ведь так жарко”, - с недоумением сказала мать. “Мама, я каждую минуту должен быть готов встретить Христа, как же я буду Его встречать неодетым?” И уже после смерти своей батюшка являлся во сне многим из иноков и священнослужителей и обличал за то, что спят раздетыми, наставлял всегда быть готовым встретить Господа. О. Пётр всегда как бы ходил перед Богом, всегда носил в своем сердце память о смерти и о Страшном Судилище Христовом, что требует совершенного внутреннего отречения от мира. Без сего отречения никто не может носить этот помысл.
? ? ? ?.?
“Смирение есть постоянная молитва
со слезами и трудом. Ибо оно,
всегда призывая на помощь Бога,
не позволяет дерзко полагаться на
собственную силу и мудрость и
превозноситься над другими”
Как гордость есть забвение Бога, так и смирение есть постоянная память о Боге, которой неотъемлемо соприсутствует чувство величия Господа и своего ничтожества. И ничто так не содействует обретению этой памяти как непрестанная молитва. Поэтому Апостол и заповедовал всем: “непрестанно молитесь”, что иного пути стяжания непостижимого смирения Христового нету. Борьба за молитву – это сущность христианского подвига. Молитва – самое трудное дело в жизни, ни на что так не ополчается враг, как на нее, зная, что без молитвы мы погибнем.
В молитвенном подвиге, в этой кровавой борьбе со врагами спасения о. Пётр достиг такой высоты, о которой нельзя говорить без трепета и изумления. Непрестанно вызывать сладчайшее имя Господа нашего Иисуса Христа для него стало столь же естественным, как и дышать. Каждое его дыхание славило Господа, и он мог вместе из псалмопевцем Давидом сказать: “Пою Господу Богу моему дондеже есмь”.
“Батюшка жил у нас на летней кухне. Мы неоднократно уговаривали его перейти к нам в дом, но он отказывался – не хотел никого стеснять. Однажды ночью, когда я пришел с работы, мне надо было на летней кухне кое-что взять. Я зашел тихо, чтобы не потревожить сон батюшки и вдруг увидел нечто непонятное: батюшка вроде бы спал и не спал. Глаза были открыты и тело расслаблено, но губы что-то шептали. Я прислушался и понял, что это Иисусова молитва. Он и во сне пребывал в молитве! Я был ошеломлен и с трепетом поспешил выйти. На следующий день я спросил о. Петра: “Батюшка, вы и тогда, когда спите, творите Иисусову молитву? – И тут же поспешил объяснить. – Мне вчера по надобности надо было зайти на летнюю кухню и я увидел как вы спали и молились.” От этих моих слов батюшка вначале пришел в смущение и опустил глаза, так что мне стало неловко за мое любопытство. После некоторого молчания он тихо сказал: “Благословляю и вас так молиться…” и с тех пор по его благословению я чувствую особый вкус к Иисусовой молитве, так что без нее и жить не могу” (Виктор Семенович).
Афонский подвижник о. Спиридон, узнав, что у о. Силуана молитва не прерывается никаким внешним давлением, с удивлением признал, что “он велик”. И нам ничего не остается, как только удивляться милости Божьей, видя двадцатилетнего Старца. Именно эта чудесная молитва, которая не побеждалась и сном, больше всего свидетельствует о том, кем был о. Пётр, что в свои 20 лет он взошел в меру мужа совершенного и достиг пристани святого безмолвия, о котором преподобный Иоанн Лествичник сказал: ”Безмолвник есть земной образ Ангела, который на хартии любви рукописанием тщания освободил молитву свою от лености и нерадения. Безмолвник тот, кто явственно вопиет: готово сердце мое, Боже (Пс.57,8). Безмолвник тот, кто говорит: аз сплю, а сердце мое бдит (П. Песн.5.2)” (И. Леств.27:17).
Стоит ли после этого свидетельства удивляться необыкновенной силе благословения о. Петра? Простой мирянин по его благословению беспрепятственно и легко проходит труднейшее делание, искусство из искусств и школа монахов – Иисусову молитву, стяжание которой есть плод многой аскезы и сопряжено со многими трудностями. Какую же надо обрести благодать у Господа, чтобы иметь такое благословение! Люди сразу же почувствовали эту особую благодатную силу иерейского благословения батюшки. Оно обладало удивительным свойством – умиротворят, утешать страждущие души. После него душевные бури и терзания успокаивались и сердце исполнялось светлым миром, ибо как Дух Святой есть Утешитель, так и избранные сосуды Его становятся утешителями для страждущих.
“Насчет благодати .., - у нас прихожан, сложилось твердое мнение: хочешь получить исполнение благих намерений – бери благословение у о. Петра – в точности исполнится. Это не раз подтверждалось! ” (Неонилла).
“Я взяла благословение у батюшки, чтобы просить прощения у одного человека. Но на его вопрос: обидела ли я этого человека, я сказала, что да. Этот случай не давал мне покоя много лет. Я его исповедывала, но все равно чувствовала, что нужно просить прощения, хотя не представляла точно у кого и как – виновата то я была перед всей семьей…
Я вышла из храма и по дороге все время испытывала страх и робость. Но благословение батюшки дало мне силы и я с искренними слезами просила прощения, и вышло все как нельзя лучше. Через некоторое время я осознала, что это было благодаря благословению о. Петра. После этого случая мне хотелось всегда брать благословение у батюшки Петра, потому что он давал его с особенным вниманием к человеку и со внутренней молитвой. Поэтому и люди к нему очень тянулись и советовались с ним как с опытным священником, хотя он был очень молод” (Наталия, прихожанка Свято-Никольского храма).
О той молитве, которую имел батюшка за ближних, лучше всего сказать словами старца Силуана: “Молиться за других – кровь проливать”. Но как нам, не имеющим такой любви не только к ближним, а и к себе, понять эти слова: что же это такое – “кровь проливать”?
Однажды одна монахиня молилась вместе с великим старцем Серафимом Саровским. И вдруг среди ясного дня в келии святого сделалось так темно, как глубокой ночью, так что она от страха не помнила себя. Потом сам Серафим объяснил ей причину этой тьмы: он вымолил из рук сатаны одну чистую душу и за это сам сатана явился в келью, чтобы отомстить Старцу. И нанес ему удар под лопатку такой силы, что, как говорил святой, если бы не благодать Божья, которая укрепляла его, то он не смог бы вынести этой боли и одной минуты. И эта рана, полученная им от сатаны и мучившая такой нечеловеческой болью, не заживала до самой смерти Старца. Вот она, - та цена, которую платят праведники за каждую вымоленную душу! Эта неизъяснимая никакими словами боль – цена их любви к ближним.
Да простит нас читатель за столь пространное отступление, но мы вынуждены были сделать его, чтобы хотя бы немного приблизиться к пониманию той любви, которою горел о. Пётр к ближним и ради которой проливал свою кровь еще до подвига мученичества в молитвенном предстоянии перед Богом.
“Однажды, когда о. Пётр приехал летом домой,- вспоминает мать, я послала его к одной женщине за молоком. Довольно долго его не было, и вот смотрю: идет, такой печальный, что я испугалась.
- Сынку, что с тобой? – спрашиваю.
- Мама-мама, нету там счастья…- ответил он и попросил, - я иду в хату, не заходите, пожалуйста, в мою комнату…
А меня очень заинтересовало: почему не заходить? Что он там будет делать? Я тихонько подошла к той комнате, где он был, и через прозрачные занавески на дверях увидела, что о. Пётр стоит на коленях перед великой иконой “Тайная вечеря” и молится. А с глаз градом текут по щекам слезы… И я так же тихо на цыпочках отошла от комнаты сына, чтобы он не заметил, что я была у дверей. Два часа он не выходил из комнаты – все молился.
Через несколько дней, когда о. Пётр уже уехал, приходит ко мне та женщина, к которой я его посылала за молоком, и приносит молоко, масло и сыр. Я ей говорю: “Я у тебя не заказывала этого, но раз принесла, то возьму”, - и даю деньги. Она же от денег наотрез отказалась и сказала: ”Я это принесла не тебе, а тому Ангелу, котрый у тебя живет”. И начала плакать и со слезами рассказывать, как после того, как о. Пётр ушел от нее, то как бы святые через хату перелетели: в семье все стало хорошо и мирно (а муж у нее, Роман, очень выпивал, и когда был пьяным, сильно бил ее). “Я тебе не могу передать, - говорила она, - какой мир, какая благодать воцарилась после его прихода. Он день и ночь стоит перед моими глазами”. Долго еще она вспоминала о. Петра и все спрашивала, когда он приедет. Рассказывала, как изменился муж: не пил, не ругался и не бил ее после этого случая…” (Из воспоминаний матери).
Сколько надо было иметь внимания, сочувствия к каждому человеку, чтобы при кратковременной встрече не просто увидеть боль, страдание другого, но и проникнуться этой скорбью, понести ее в своей душе, как свою. Мы-то и о своем горе не умеем так плакать пред Господом, как о. Пётр омывал слезами скорбь ближнего.
“Расскажу еще один случай о силе молитвы батюшки Петра, испытанный лично мною, - вспоминает духовное чадо батюшки. – Когда враг ополчился на батюшку еще сильней и у него отобрали и эту крохотную келию при храме, пришлось искать квартиру для жилья. Мы с прихожанкой взялись помочь в этом, так как отец города не знает. Вместе с о. Тихоном несколько часов проходили по ближайшим адресам сдаваемых домов. Было лето и стояла знойная жара, хоть время клонилось к вечеру. Уставшие и без результата мы вернулись снова в храм. И взяв благословение у о. Петра прямо в воротах (так как служба уже кончилась) пошли потихоньку по дорожке. У меня в то время очень отекали ноги. От жары и большой нагрузки ломило все кости, и просто не было сил их передвигать, это, видно, не ускользнуло от внимания батюшки. Мы медленно поплелись по дороге домой и отошли буквально шагов на 30 всего и вдруг я почувствовала, как в один момент у меня перестали болеть ноги. Я еще недоумевала , как же это так, минуту назад еле шла и вдруг все прошло. “Что это такое? У меня ноги не болят”, - сказала я удивленно спутнице, и тут какая-то сила заставила меня обернуться назад. О.Пётр стоял на том же месте, что и после благословения, и смотрел нам вслед. Взгляд у него был до того сосредоточенный, такой благодарственный, как бы за наши труды и глубоко молитвенный. Было видно, что он молится нам вслед горячей дерзновенной молитвой.
По милости Божьей и по молитвам Господь помогал всегда и давал облегчение. Но чтобы так, в один миг, такого в моей жизни не припомню…” (Фотиния).
Молитва батюшки имела поистине чудесную силу обращать омраченные неверием сердца ко Христу, к Свету Истины. Когда он ходил на требы исповедывать болящих или умирающих, то видя перед собой живой образ Христовой любви, нередко исповедывала свои пригрешения и вся семья, хотя многие до встречи с батюшкой были не просто равнодушными к вере, но и ожесточенными в своем неверии.
“О том, что Господь слышал его молитвы, я лично убедилась в следующем. Брат мой, инвалид, был болен: гангрена, отрезали ногу, а тут еще с легкими плохо стало, и он согласился причаститься. Деньги уходили на лекарства, и не за что было нанять машину. И о. Пётр согласился пойти пешком в Хортицу, в больницу (а это было довольно далеко). Поисповедывал и запричастил моего брата Романа и еще троих, которые никогда не верили в Бога (очень ожесточенные были), только исповедывал. Даже жена брата – знахарка – и та согласилась исповедаться и в церкви, уже после смерти Романа, причастилась…”(Мария).
Познавший опытно сущность аскетического подвига да простит нам наше невежественное дерзновение писать о том, от чего далеко отстоит наше окаянство. О том же молитвенном подвиге батюшки, о котором мы хотим поведать сейчас, нам бы вообще не подобало говорить. И только любовь к о. Петру подвигает не умолчать о нем.
Свидетель тайн божественной любви старец Силуан пишет: “Когда Дух Святой исполнит всего человека сладостью любви Своей, тогда мир забыт совершенно и душа вся в неизреченной радости созерцает Бога; но когда душа снова вспомнит мир, тогда от любви Божией и жалости к человеку она плачет и молится за весь мир.”
Именно молитва за мир – свидетельство предельного для человеков знания Бога. Она – совершенное подражание Господу, который будучи един свят, подъял на Себя грехи всего мира и принес Себя в жертву за них. Так и совершенные в любви, ставши с Господом по Его обетованию единым в Духе Святом, берут на себя беззакония всех человеков, подражая любви Христа. И молитва-рыдание за мир – это и есть распинание себя за грехи всего мира.
Как вместить и как изъяснить эту скорбь совершенных нам, которые и о своих грехах плакать не умеют? Для этого надо возненавидеть грех той ненавистью, с которой возненавидели его святые – до ежедневного умирания в борьбе с ними. Надо возчувствовать такую невыносимую боль от малейшего прегрешения, чтобы день и ночь неутешно рыдать у ног Спасителя. И только тот, кто сподобится этого, может отчасти понять скорбь совершенных.
Отец Пётр знал опытно эту скорбь. Плач за грехи всего мира настолько объял все его существо, что при всем своем желании он не мог этого сокровенного своего делания утаить от близких своих, хотя и величие этого подвига при жизни батюшки Господь от них сокрыл. Так когда батюшка служил в с. Роздон, на два дня приезжала его повидать мать. Она и стала свидетелем непонятной для нее скорби сына.
“Село находилось от центральной трассы на расстоянии 3 км. Когда я уезжала домой, Пётр провожал меня к автобусу. Нас хотела подвезти машина от колхоза, но он отказался – никого не хотел беспокоить, все пешком ходил. Мы шли с ним полем, и вдруг он начал плакать. Я испугалась и спросила: ”Сыну, что с тобой?” Но он еще ьольше разрыдался и сказал: “Мир погибает, потопает в грехах, в блуде, в пьянстве, в колдовстве… Господи, хоть бы успеть за свою коротенькую жизнь спасти несколько душ, хотя бы маленькую горсточку!..” Я тогда никак не могла понять этих слов “за свою коротенькую жизнь”, я совсем по другому думала…
И вот тогда мы вышли на трассу, к автобусной и спросили одного человека, который также только-что пришел, не будет ли скоро чего-нибудь на Запорожье, а он отвечает, что автобус недавно ушел и теперь придется ждать долго. Отец Пётр отошел от нас, и я увидела, что он молится. Потом подошел и сказал: “Сейчас будет транспорт”. Через несколько минут смотрим: едет машина – “ЗиЛ”, и сама останавливается. Мы с этим человеком вдвоем сели в кабину и после того, как батюшка благословил машину и дорогу, поехали. Шофер все время расспрашивал нас, что это за батюшка. “Он очень меня заинтересовал”, - говорил… Мы благополучно доехали до Запорожья, даем шоферу деньги, а он никак не хочет брать. Я ему говорю: “Вы должны взять, потому что так благословил сын.” Тогда он что-то подумал и сказал: “Когда от этого человека было благословение – я возьму”.
Когда я уезжала, все беспокоилась: “Сыночку, как же я доеду домой, кто меня на поезд посадит?” (У меня больные ноги). А он все успокаивал: “Вас будут провожать мои прихожане… Много моих прихожан из Запорожья…” Когда я приехала на вокзал, меня уже ждали прихожане, а потом еще подходили. Прямо на платформе пели духовные песнопения… Потом, в поезде уже, меня спрашивали: “Кто это вас так провожал?” Я же никак не могла понять, откуда сын мог узнать, кто меня будет провожать…
Батюшка очень мало спал: по 2 часа в сутки. И я его все уговаривала: “Сыночек, ты не хочешь спать? Тебе же надо поспать, отдохнуть… Он день и ночь читал “Жития святых”. А в детстве его болели глаза, и он носил очки. И я его спросила: “Сынку, неужели у тебя не болят глаза, столько читать день и ночь и совсем не спать?” А он мне сказал: “Мама, все Господь так дает. Если любишь Господа, то Господь никогда не покидает любящих Его. И что у Господа попросишь с верой, то Господь и подаст…” (Из воспоминаний матери).
Весь подвиг дорогого батюшки можно выразить, пожалуй, в нескольких словах – это кроткая и смиренная, жертвенная и самораспинающаяся Любовь Христова. Сущность ее как нельзя лучше раскрывают слова великого печальника о грехах всего мира старца Силуана, фотография которого висела в келии батюшки: “Любовь Христова есть блаженство, ни с чем несравнимое в мире сем, и вместе с тем любовь эта есть страдание, большее всех страданий. Любить любовью Христа – это значит пить чашу, которую Сам Человек – Христос просил отца мимо пронести…”
?
“Не тот любитель
добродетели, кто с
борением делает добро, но
тот, кто с радостью
приемлет последующие за
тем бедствия…”
Исаак Сирин
“Все желающие жить благочестиво во Христе Иисусе будут гонимы” (2 Тим.3,12). И этим терновым венцом Христовым, хвалой и славой всех избранников Божьих, венчал Господь иерея Петра.
Ненавистник человеческого спасения, видя как через о. Петра низлагаются его козни, как любовь Христова торжествует над его злобой, воздвиг на праведника лютое гонение. Возбудивши в лжебратии зависть, он посеял семена тайной и явной злобы к нему, окружил жизнь батюшки клеветой. Ему не давали сказать проповедь, не пускали в храм совершать литургию и исповедовать; загружали требами настолько, что он не успевал за весь день хотя бы немного поесть; отстраняли от людей, которые искали у него совета и наставления; следили за каждым шагом батюшки, чтобы не дать ему исполнить свое пасторское служение, чтобы помешать его трудничеству на ниве человеческого спасения, на которое он был призван Господом. Наконец, его просто в злобе обсыпали бранными словами и ругались над ним. Но ничто не могло поколебать смирения и любви мужественного воина Христа. Побеждая зло добром, он низлагал все козни диавола, для его любви не было и не могло быть преград.
“Можно представить, как ополчился диавол, видя в батюшке свое поражение. Он восстал через священнослужителей, через нечестивых служителей храма. Зависть породила в душах священников и тайную злобу, казалось бы несовместимую со священным саном… Была свидетелем, как-то во время проповеди о. Петра другой священник перебивал его какими-то вопросами и “поучениями”, например: “стань сюда”, “повернись туда”. Батюшка при этом внешне смущался, краснели щеки, но проповедь продолжалась, и враг был посрамлен.
Опытное священство было будто оставлено на второй план. Почувствовав благодать Божию, которая обильно почивала на юном священнике, люди потянулись к нему, и многие уже категорично стали просить только о. Петра исполнить ту или иную требу. Тогда батюшку решили искушать в другом. Ему расписывали требы так, что он едва успевал с одной на другую. Враг ударил по плоти. Притом только батюшка Пётр исполнял требы, ходя пешком, когда приходилось причащать больных, живущих вдалеке. Без предоставления транспорта другие священники отказывались исполнять такие требы, и они сразу записывались о. Петру. С утра до позднего обеда без принятия пищи (времени не оставалось) проводил дни о. Пётр. И это не могло не отразиться на его больном желудке и усугубляло состояние его здоровья. Пока к концу дня ему наконец и удавалось пообедать, то лишь тем, что оставалось после трапезы. Мне было мучительно наблюдать за такой “духовной” всеобщей жизнью нашего прихода” (Фотиния).
“Верен в малом и в великом будет верен” (Лук.16,14). Именно с мелочей складывается нравственный характер человека, его нравственный облик. И нельзя не умилиться перед красотой ангелоподобной души, видя с какой самоотдачей, с какой любовью и ответственностью о. Пётр исполнял требы, казалось бы обыденное дело священника, которое многие исполняют как бы по привычке. Батюшка каждому человеку отдавался весь, каждая треба была для него крестом, страданием за ближнего, и для него не было и не могло быть обыденности.
“Мне пришлось обратиться в Николаевскую церковь г. Запорожья, чтобы причастить одну тяжелобольную бабушку, одинокую (я ее соседка). Я очень долго ходила, так что надоело уже ходить: то нету бензина, то некогда. И тогда добрые люди посоветовали обратиться к батюшке Петру, который в это время как раз был в Запорожье (он тогда уже у нас не работал, так как его перевели в район). И хотя моя просьба не входила в его обязанности и была обременительной, так как больная жила далеко, на окраине города, но он не отказался. Когда я обратилась к батюшке и все ему рассказала, то он меня сразу же успокоил: “Матушка, не волнуйтесь, я обязательно причащу больную, но сначала возьму разрешение у владыки – можно ли ехать троллейбусом. Если нельзя – пойдем пешком.”
На следующий день, когда я пришла в церковь, он уже ждал меня, и мы сразу поехали. Был дождь, и везде стояли лужи. Как только мы вышли из троллейбуса, батюшку забрызгала машина. Я расстроилась, говорю: “Батюшка, машина залепила грязью сзади весь подрясник…” А он улыбнулся, как бы доволен был этим, и говорит: “Ничего, матушка, это же благодать Божья”, - и отряхнул рукой. И столько в его голосе было любви и тепла, что у меня сразу потеплело на душе. Батюшкина “невозмутимость, бывающая в совершенных”, где “гнев…умерщвлен бесстрастием, как змий мечем”, (И.Леств.8:26) – поражала многих.
Когда о.Пётр исповедывал старушку, то стал на коленки и очень долго вычитывал молитвы к причащению. Я удивилась: ни один батюшка никогда так долго не вычитывал на коленках… Когда после причастия я хотела отблагодарить батюшку, он ничего не взял, хотя мы его упрашивали хоть консервочку принять от нас, но он отказался и от денег, и от угощений…
Мы очень скорбим по батюшке Петру, так как сравнивали его с ангелом. Много у нас молодых батюшек, но равных ему нет. Он был очень смирен, кроток, очень любил весь мир, всегда ласковый и тихий такой. Мы никогда не забудем его” (Надежда).
“Многи скорби праведным”, - говорит Писание. Столь многи, что и одного упоминания о них, по свидетельству Варсануфия Великого, не может понести даже слух наш. “Сколько может сердце вместить и перенести скорбей, столько вмещает и благодати Божией…” (Старец Александр Гефсиманский). То есть насколько благодать святых превосходит всякое представление, настолько и скорби их превосходят меру наших сил. Нашему зрению открывается только внешняя сторона их скорбей, но и сего достаточно, чтобы взирая на их пример, укрепляться в терпении и не быть малодушными. На краткую жизнь о. Петра выпало столько скорбей, столько страданий, что мы чувствуем свое бессилие даже внешне описать их. И это его крестоношение – это, это может быть, самая лучшая его проповедь о Евангельской любви, всепрощающей, благотворящей ненавидящим, полагающей и душу свою за други своя: “нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя” (Иоанн.15,13).
“Каждый даже маленький штрих касательно батюшки – это сердечная боль, мука за его невзгоды, лишения, страдания физические и духовные. Это нам – сторонним наблюдателям невзгод Петра – тяжко было, а ему-то самому каково было перенести все унижения, наговоры, сплетни, зависть. Сколько на него было наговоров! Кроткая и чистая его душа молча переносила несправедливости, обиды…
сколько теплоты исходило от отца Петра! С первого взгляда люди буквально прилеплялись к нему, тянулись за ним, за этим юным священником и годами и стажем службы. Шли за ним, а за это наказывали о. Петра, всячески отстраняли от прихожан. Отец Пётр говорил: “вы мне звоните, звоните, меня обязательно (подчеркивал, растягивая слово) позовут”. Батюшка!!! Да не звали Вас! Отговаривались, что вас нет, хотя вы были рядом. И никогда ничего не передавали для Вас, как бы вы не просили! А Вы нервничали, переживали, что Вам не звонят и не выполняют Ваши просьбы. Сколько же страданий досталось Вам, батюшка! – всего лишь за год священничества – другим бы на всю жизнь хватило! Епископ Василий на панихиде сказал, что отец Пётр прожил жизнь – (этот год своей жизни, как стал священником) - жизнь 80-летнего Старца. Даже епископ отметил мученическую жизнь батюшки!
…Однажды уехал о.Пётр к родителям и заболел. А тут большой праздник (кажется Успение Пресвятой Богородицы), думаю: “Не может быть, чтобы батюшка не приехал, не вернулся в такой большой праздник. Ему самое лучшее лекарство – служба в Церкви”. Это было примерно в 14.00, смотрю в окно – и вижу ответ на мои размышления: стоит перед входной дверью в храм батюшка Пётр и молится, собираясь войти, уже в иерейском облачении. Приехал уже батюшка! Как же радостно было его видеть! Посвежевший, улыбающийся…
Вернулся, и опять начались гонения, притеснения: при его прекрасных знаниях ведения служб (я была свидетельницей, как о.Пётр подсказывал другим священникам забывшийся ход и слова службы), он был довольно долгое время оставлен третьим священником. С какой кротостью он исполнял приказания епископа, чтоб прихожане приходили к нему только на исповедь… И как страдал при этом! Он был истинный пастырь! За что его – пастыря – отгораживали от паствы, даже не разрешая приближаться?! Как может священник спасать души пасомых, если мы – совершенно безграмотные духовно – так остро нуждаемся в наставлениях, поучениях и не можем подойти к священнику, в котором интуитивно чувствуем истинного молитвенника, как спасительного наставника…
Только один раз он был по-настоящему счастлив – это когда съездил к архимандриту Савватию (схиарх. Зосиме). Вернулся – весь лучится, сияет – наполненный духовностью и наставлениями в пастырстве, такой весь любвеобильный: “Приходите ко мне, спрашивайте, что вам неясно, вместе разберем, побеседуем. Приходите в любое время!” А на следующее утро о.Пётр весь вывернутый, поникший, молчалив: видимо, прошел чистилище.., как спасать души своих пасомых…
Не хватает в моем словесном багаже слов, чтобы передать безысходность отчаяния моей души от сопереживания отцу Петру, которая мучила меня через бессилие помочь батюшке!!!” (Неонилла)
Все скорби о.Пётр встречал со смиренной покорностью воле Божьей и из каждого испытания выходил, как золото из огня, блистая еще большим смирением, еще большей любовью.
“Чем больше возседал враг, тем больше уделял молитве непрестанной о.Пётр. внешне спокоен, а внутренне страдая от неправды, - он уходил в церковь, чтобы уединиться, и молиться. Молился и молился. Даже и это многих раздражало: “Столько молиться нельзя, можно лишиться рассудка”, - слышалось со сторон. А к кому же прибегнуть было ему, как не к Всещедрому Господу – Утешителю всех скорбящих и обидемых.
Меня почему-то по промыслу Божьему поставил Господь во свидетельство многих событий из жизни нашего прихода, из жизни батюшки Петра. Однажды я узнала от поваров, что во время обеда что-то снова произошло, и о.Пётр, не закончив обед, оставив все, вышел – серьезный, с опущенной головой. Я так заскорбила душой, что проплакала у иконы Серафима Саровского долгое время с горячей молитвой вернуть батюшке душевный мир, спокойствие и подать утешение, защитить от всех врагов видимых и невидимых.
Каково же было мое удивление, когда через 2 часа мы с Игорьком (послушником) увидели батюшку Петра шедшего к церкви с поднятой головой и взором, устремленным в небо, со светлостью и необыкновенной радостью на лице. Его уста творили молитву, и он благоговейно крестился на ходу и от радости почти не касался земли. Казалось, что он действительно видит Того, Кому посылает в небеса свои горячие молитвы. Когда он вошел в храм, то не зная в чем воплотить эту радость, потрепал Игоречка по голове и скрылся в алтаре. Когда же через некоторое время я осмелилась спросить, что же произошло, то батюшка так меня удивил и так озадачил своим ответом, что я по своей духовной неграмотности подумала, что с батюшкой что-то не то. С такой радостью и умилением он сообщил мне: “У меня язва желудка, молитесь, чтобы я никогда не выздоровел”, - и пошел себе” (Фотиния).
Вот как праведники воспринимают скорби – радуясь и благодаря Господа! “Я полюбил страдания так удивительно очищающие душу”, - писал архиепископ Лука Войно-Ясенецкий. Ведь скорби – свидетельство попечения всеблагого Бога о нас, свидетельство Его любви, потому что никак невозможно войти в Царство Небесное без многих скорбей, о чем единогласно свидетельствуют жития всех святых. И нельзя возлюбить Христа, не возлюбив его Животворящий Крест, нельзя любить Господа и не любить страданий.
“Слава Богу за все!” – эти слова святого Иоанна Златоуста очень часто любил повторять батюшка. И когда взволнованная мать, получив очередное тревожное письмо от прихожан, спрашивала по телефону с тревогой о его делах, она неизменно слышала в ответ: “Слава Богу за все! Не волнуйтесь, мама, у меня все хорошо”. Батюшка никогда не жаловался на свою судьбу, никто не слышал от него и слова недовольства или ропота, как бы ему трудно не приходилось. Всецело предав себя на волю Божью, он довольствовался всем, что Господь ему посылал, являя образ совершенного смирения. Гордый и в раю будет недовольным: “почему я не Ангел, почему я не Бог?!” смиренный же будет смирен и в аду: “по милости Своей сотворил со мною Господь, ибо аз достоин худшего за грехи мои”.
“Без лечения и по промыслу Божьему язвенная болезнь прогрессировала и стала вызывать частые приступы. Во время соборования пришлось батюшке от жесточайших болей уйти в алтарь и, как рассказывали, лежать там на полу. От своей беспомощности хоть чем-то ему помочь я терялась и скорбила. То немногое, что я могла сделать: принести лекарство или тайком оставить в его келии молоко или еще что-нибудь для его больного желудка, - враг обратил во зло. На о.Пётр возвели жесточайшую клевету, обвиняли в блуде, писали архиерею жалобы и анонимки. Позже узнала, что за батюшкой установили слежку и докладывали архиерею за каждым его шагом… Отца Петра стала переводить по приходам, по селам. Прихожане приуныли, уже нет больше огромных очередей на исповедь. Но по промыслу Божию, наверное, так и должно быть: этот ясный светильник истинной веры Христовой должны были увидеть многие люди. Как проповедника святаго Евангелия повел Господь батюшку Петра по приходам. Его нигде не хотели отпускать. Ему предлагал председатель колхоза и машину, и квартиру. Но не земным была занята его чистая душа, а стремлением к Господу, к спасению своей паствы” (Фотиния).
Отца Петра направляли по наиболее запущенным приходам, где долгое время храм был недействующим, где иногда не было даже икон. И везде, где Господь являл Своего избранника, совершалось величайшее чудо торжества Евангельской любви, Евангельской Истины над мраком неверия и ожесточения. Омраченные тлетворными веяниями богоборчества сердца просветлялись Светом Благодати Христовой, которая так обильно почивала на батюшке, и церковная жизнь в приходе оживала. Пустой храм наполнялся народом, обильно источались слезы покаяния и возносились молитвы ко Пресвятой Троице.
“Его звали “Ангел наш”. И куда бы он не попадал на службу (за год своего пребывания в епархии он в десяти приходах побывал, нигде долго не задерживаясь – только в Токмаке задержался подольше, а потом оказалось – навечно…), прихожане тотчас тянулись к нему…
Приехали мы (его мама и мы – 2 прихожанки из Запорожья – к отцу Петру на день его Ангела (это в июле – в день праздника апостолов Петра и Павла). И вечером после такого тяжкого для него и нас дня, полного искушений, нервозности, попросили батюшку почитать Акафист Скоропослушнице, - и батюшка с готовностью согласился. Как же он проникновенно читал, даже голос изменился – стал глубоким, будто из самого сердца шел! Мы стояли за его спиной и радовались: душа нашего батюшки оттаивала!
А день был тяжел! Хотя должно было быть наоборот: все же день Ангела священника. Утро началось прекрасно. Литургию о.Пётр правил как обычно, целиком уйдя в нее, да вот не дали до конца отслужить. Не дали сказать проповедь, тщательно подготовленную (а уж батюшка умел проповедывать! Слушатели плакали). Скомкали молебен – настоятель потребовал отъезда всех прихожан в другую церковь на храмовый праздник. Мы (приезжие) всячески уклонялись – хотелось побыть с о.Петром, но от нас раздраженно потребовали садится в автобус и ехать. Все приезжие, служители церкви, священники – все, кроме о.Петра, уехали и оставили батюшку в одиночестве до позднего вечера. Какой был радостный батюшка в утро того дня – и только улыбающийся вечером, только напухшие веки выдавали его глубокое переживание обиды… Господь укреплял батюшку этими испытаниями. Но откуда нам – духовно нищим – было догадываться об этом? Только увидели промысел Божий: батюшке испытание, а нам, его гостям, его маме – радость искреннего откровения прихожан в любви к о.Петру. ведь и в том храме, куда увезли нас (“Петра и Павла” в г. Молочанске), о.Пётр служил когда-то раньше. И вот прихожане подходили к маме о.Петра с земным поклоном и со слезами радости и благодарности: “…за воспитание такого сыночка, такого Ангела! Это наш Ангел” – так говорили маме.
Было радостно от этого и горько, что о.Пётр оставлен в одиночестве в такой большой праздник, как в наказание. Душа ныла, скорбела!” (Неонилла).
Но батюшка не знал обиды в обыкновенном смысле слова – как жалости к себе. Да его сердце сокрушала жалость, но жалость к другим, он мог со слезами молиться, оплакивая страдания ближних. Со слезами он молился и за врагов своих, оплакивая их ожесточение, благотворил им всячески, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы вернуть заблудшие души Любви Христовой.
“Дверь в священническую комнату была наполовину приоткрыта, когда я стала свидетелем страшного и непонятного для меня в то время поступка батюшки Петра. …В священническую бесцеремонно, как всегда, ворвалась вечно недовольная служительница храма. Видно было, что она уже и не знала, на кого обрушить еще свою раздраженность. И вдруг я в изумлении увидела, так что даже попятилась назад, как наш батюшка Пётр, в черном стареньком подряснике, с необычайным смирением и состраданием, преклонив перед нею колени, произнес: “А вы поругайте меня, может вам станет легче”. Я возмутилась в душе: что же это такое? Перед нею (?), всю бездуховную внутренность которой одно присутствие батюшки заставляло трепетать злобой, о.Пётр склонился в земном поклоне?!.. И только теперь, спустя несколько лет, я отчетливо увидела, что батюшка наш, словно Спаситель – кроткий и смиренный, имея всю полноту Евангельской любви, как Агнец приносил себя в жертву и склонял колени перед оскверненной грехами душой – в последней надежде на ее покаяние, чтобы возвратить ей духовный мир” (Фотиния).
Перед тем, кто его поносил, перед тем, кто клеветал на него, перед тем, кто постоянно злотворил ему, разжигаясь все большей ненавистью и злобой – иерей Пётр преклоняет колени! Действительно, страшное зрелище для человеческого рассудка, уязвленного самостью и мнимой праведностью, не познавшего - сколь безгранично смирение Христово, сколь безпредельна Его любовь к падшим. Предвечное Слово, всесовершенный Бог и Творец мира, от престола Пресвятой Троицы, от небесных обителей, где радость и блаженство, где Ему служили тьмы Ангелов и славословили Его – преклоняет Свои колени к земле, долине плача и страданий, облекается в смертную плоть и отдает Себя людям, творению Своему, для надругания, чтобы Своим смирением и любовью победить злобу мира, чтобы спасти племя разбойников и прелюбодеев, кои суть человеки.
В любви к Распятому за нас о.Пётр совершенно забыл себя. Он совсем не мыслил о себе. Не мыслить же о себе – есть совершенство смирения. Ибо, как учат св.Отцы, смирение – не есть признак простой помысл, но образ мыслей: “Смирение состоит в том, чтобы отсечь во всем свою волю и не иметь ни о чем попечения” (Иоанн Пророк, ответ 459). Как самолюбие (“врожденная гордость” – Исаак Сирин) всегда мыслит в первую очередь о себе, о своих заботах и проблемах и весь мир видит через свое “Я”, так и смирение совершенно о себе не мыслит, но о других и есть плод полного самоотречения. Кто же не мыслит о себе – слеп и глух к наносимым оскорблениям, но всецело заботится о заботе ближнего: “Не тот показывает смиренномудрие, кто обсуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?); но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви” (И.Леств, 22:17). Поэтому пробным камнем смирения есть любовь к врагам (любовь и смирение не мыслимы друг без друга) “Итак, если ты исполняешь заповедь любви к врагам, то пребываешь с Богом, если же оставляешь ее, то с мытарями” (Иоанн Златоуст). Кто не любит врагов своих, тот не знает Христа.
?
“Господь решил, что нам пора
нести его крест - будем же
достойны этой радости! Да
утешит и укрепит вас всех
Воскресение Христово!”
Влкмч. Елизавета.
Христианская любовь есть крест, страдание за любимого. “Мы знаем, что чем больше любви, тем больше страдания”, - свидетельствует старец Силуан. И каждый христианин по призванию – крестоносец. Но именно в подвиге мученичества во всей полноте раскрывается эта сокровенная сущность христианства, во всей полноте является подвиг христианской любви.
“Кто взыдет на гору Господню? Или кто станет на месте святем его? Неповинен руками и чист сердцем…” (Пс.23, 3-4), - говорит пророк. Гора Господня – Голгофа, а святое место Его – Древо Крестное, жертвенник Нового Завета, на который возводит Господь крепких в брани избранников Своих в жертву благовонную Себе.
Путь на Голгофу, вослед Христа, Мужа Скорбей – путь от многих страданий до премногих: от злословия и поношения до заушения, биения по ланитам, до добровольного распинания. Этим многоскорбным путем совершенных и чистых сердцем вел Господь и о.Петра. и перед тем, как возвести его на крест мученичества, явил его во славе Своего Преображения. Когда батюшка служил в Токмаке, где и принял мученическую смерть, некоторые из прихожан сподобились увидеть его в огненном сиянии Фаворского Света, в сиянии Духа Святого, как некогда Мотовилов увидел Серафима Саровского.
“Я стояла на службе и молилась. И вдруг в недоумении вижу: церковь горит! Присматриваюсь – а это наш батюшка весь объят огненным пламенем. Я сначала подумала, что это все мне мерещится, и от страха потеряла сознание. Но когда пришла в себя и посмотрела на о.Петра – он снова стоял весь в огненном сиянии, так что и смотреть него нельзя было – кололо глаза. И тогда я, окаянная, все поняла, упала на колени и начала плакать, молясь про себя: “Господи, я недостойна видеть это!” (Мария).
“Господь сказал, – пишет в слове на преображение Господне св.Григорий Палама, - что “придет Сын Человеческий во славе Отца Своего”, и присовокупил, говоря: “…есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем” (Мф. 16, 27-28), называя “славою Отца” и “Царством Своим” Свет Своего Преображения”. Сподобившись сей неизреченной милости – стать причастником Фаворского Света, “Света невещественного и невечернего и присносущего” (Гр.Палма) еще при жизни своей, о.Пётр в свете сем созерцал будущее как настоящее, ясно зрел свою Голгофу – мученическую кончину Христа ради, о чем, как мы говорили, сокровенно поведал многим. Но пока не исполнилось все, сказанное им о себе, смысл его слов оставался сокрытым от ума человеков.
Батюшка знал не только дань, но и даже час и минуту своей смерти, знал кто, когда и как его умертвит. Наиболее раннее и полное пророчество мученика о своей кончине (нам известное) относится к февралю 1993 года, то есть почти за 9 месяцев до его смерти. Иерей Пётр приезжал домой навестить родителей. И когда отец уже отвозил его на вокзал, батюшка как бы в случайном розговоре сказал следующее:
- Еще будет великий проповедник ходить на Востоке с Запада.
- С какого Запада, сынок? С Польши?
- Нет, с нашего.
- А почему аж на Востоке?
- Такая воля Божья. Он должен проповедовать год и пострадать за Иисуса Христа.
- Как пострадать?
- Его убьют… и только через три дня покажут тело… Он будет знать день своей смерти и кто его убьет… А может быть, даже час и минуту своей смерти.
- Если он будет знать кто его убьет, то почему же не спасется?
- А разве Христос не знал куда идет и молился: “Отче, если возможно, да пройдет мимо чаша сия… Но да будет воля Твоя!”… Нет на земле большего счастья, чем отдать свою жизнь за Христа.
- Сколько же лет будет этому проповеднику, когда его убьют?
- Очень молоденький, его убьют не 21 году жизни…
- Как же, сынку, такой молоденький, а уже будет священником?
- Год будет служить он за престолом: одного числа рукоположат и ровно за год в тот же день убьют… еще отец поможет им его убить…
- Что же це за батько, чтоб такого сына предал на смерть.
- Он же не виновен, он ничего не будет знать. Такая будет воля Божья.
Михаил же подумал: “Будет какой-то проповедник… Пусть себе будет…” Так, еще будучи только в начале своего священнического пути, в Запорожье, о.Пётр духом зрит свою Голгофу, видит ту небольшую комнатушку в Токмаке, где после долгих гонений упокоится навсегда, где враг рода человеческого, преследовавший и гнавший его, воздвигнет на него последнюю и самую лютую брань и будет посрамлен его совершенной жертвой любви. Ибо смерть мучеников – это столь великая и славная победа, что всякое человеческое слово, как пишет божественный Златоуст, безсильно умолкает перед ней. Как учат св.Отцы, именно их честной кровью созидается земная воинствующая Церковь. Нельзя ни понять, ни представить, - от скольких бедствий ограждает нас немощных их предстательство, сколь многим мы им обязаны. Каждый мученик Христов – это новая Пасха, это спасительная жертва за грехи мира, это радость великой истины Воскресения Христова, песнь торжества любви над ненавистию, жизни над смертию: “Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!”
Все так и случилось, как говорил батюшка. За 5 дней до его смерти приехал к нему отец и привез зимние вещи. Зима в этом году началась очень рано – в ноябре уже стояли морозы. Батюшка жил возле церкви, в небольшой комнатушке, которая почти не отапливалась. Ему несколько раз предлагали квартиру, которую для него нашли, но он все отказывался. И как только Михаил приехал, благочинный храма начал его уговаривать, чтобы отвел Петра на квартиру, потому что он их не слушает. Но сколько отец не твердил сыну об этом, тот все оставался при своем мнении, так что Михаил даже разгневался.
- Отец, вы еще очень будете каяться, если сделаете так, как хотите, - сказал батюшка.
- Почему, сынку? Мне будет так спокойнее за тебя. Здесь холодно, а там тепло.
И кротко, не сказав более ни слова, Пётр последовал за отцом. Исполнив ради смирения заповедь не искать самовольно для себя искушений (согласно слов молитвы: “и не введи нас во искушение”), ибо тело немощно, - он безропотно склонил выю под иго воли Божьей, достоверно зная, куда и на что идет. И не ведал Михаил, что ведет сына на заклание, на его Голгофу, где примет тот мученическую смерть от рук наемных убийц. Когда шли от церкви, проходили мимо могилки одного юродивого Старца, который жил когда-то в Токмаке. Батюшка остановился возле нее помолился. Сотворив молитву, посмотрел в небо и сказал:
- Скоро будем вместе.
Отец не мог понять к кому обращены эти слова и переспросил:
- Ты к кому?..
- Ничего… Это я так себе… - раздумывая ответил о.Пётр и пошли дальше.
Уже на квартире батюшка сказал:
- Отец, в последний раз прошу: благословите меня на монашество. Сначала я уйду в Почаевский монастырь, а потом и вы за мною…
Несомненно зная волю Господню о себе, он до конца заботился о спасении своих ближних, готовя этими словами их сердца к отречению от мира, указывая на тщетность человеческой жизни, наставляя искать “единого на потребу” – спасения души.
- Сыночку, а кто нас похоронит? Сначала ты нас похорони, а потом уйдешь себе в монастырь.
- Похоронят-похоронят… Братия Почаевская… Тату куда вы так далеко смотрите… А может быть, тату, вы меня раньше похороните…
Недоумевал Михаил от этих слов, о.Пётр же достал черный платок, купленный им заранее, и сказал:
- А это дадите маме. Хватит ей на один год?
- Хватит – хватит..,- недоумевал Михаил.
- А то если не хватит, я могу купить еще.
- Не надо, хватит, - произнес отец со смущением. И только после смерти сына открылось ему: почему на год. Согласно древнему благочестивому обычаю, после смерти кого-то из членов семьи, родные носят по нем целый год траур, одеваясь в черную или темную одежду, избегая увеселений…
Когда же Михаил уезжал, уже в автобусе на него внезапно нахлынули слезы. Он плакал и плакал – и сам не знал почему. И вроде бы неудобно было от людей, но он не мог сдержаться. И сам удивлялся своим слезам: за свою жизнь и слезинки ведь не проронил. А тут…
За два дня до своей смерти о.Пётр приехал в Запорожье – в последний раз увидеть и благословить своих духовных чад, своих прихожан. Прихожане храма, где он служил, увидев своего любимого батюшку, обрадовались до слез. Но никто не мог и подумать, что батюшка приехал прощаться…
И только одно существо (и то безсловесное) почувствовало это – собака хозяина дома, где о.Пётр некоторое время снимал квартиру. Когда батюшка, навестивши Виктора Семеновича и его семью, уже уходил, он подошел чтобы попрощаться и с ней. И тут овчарка своими крупными лапами обхватила батюшку за ноги и никак не хотела отпускать – но ее щекам градом текли слезы, так что все домашние пожимали плечами: они никогда не видели, чтобы их собака плакала. Батюшка же ласково погладил ее по голове и как человека уговаривал, чтобы она его отпустила. Когда же батюшка покинул этот мир, эта овчарка каким-то шестым своим собачьим чутьем узнала об его смерти, поникла, начала отказываться от пищи и в скором времени умерла.
Что чувствовал, о чем думал иерей Пётр перед своим последним подвигом – подвигом мученичества, на который никто его не заставлял, но шел он добровольно по своей любви ко Христу?
Восхождению Христа на Голгофу предшествовала Гефсиманская ночь, когда Христос-Человек умолял Отца, чтобы, если возможно, миновала его сия чаша. И капли крови орошали Иисуса во время молитвы.
Что же это за чаша, которая ужасала и Самого Христа по Его человечеству? Несомненно, это не страдания, не бичевания и поношения, и даже не мучительное умирание на кресте – все это молча, побеждая злобу мира Своей любовью, нес Христос. Но чаша эта – грехи человеков, за которые Отец Небесный отступит от Своего Возлюбленного Сына, и Тот почувствует богооставленность (по Своему человечеству) и громким голосом возопит: “Господи! Господи! Для чего ты меня оставил?” – и нету в жизни Спасителя более тяжелой и горькой минуты. И созерцая эту ужасную минуту, когда Отец за грехи мира отвернет очи от Него – Христос-Человек скорбел смертельно, истекая кровью прежде Своего распятия.
Именно богооставленность – единственная причина всех бедствий человечества, которая ужасала и Самого Искупителя, которая ужасала больше смерти и всех мучений святых Его. Они, отрекшись от себя и последовавши за Ним, должны были испить, по обетованию Христа, и чашу Его: “Чашу, которую Я пью, и вы будете пить…”
По свидетельству духовного чада батюшки, о.Пётр перед своей смертью испытывал неизъяснимое томление духа, которого до этого не знала его чистая душа ни при каких внешних скорбях.
От чего скорбел о.Пётр? Конечно не от предчувствия предсмертных страданий, ибо он мог сказать о них вместе с мучеником Корнилием: “Страдания сии, Господи, - радость для рабов Твоих!” И не предчувствия близкой смерти, ибо всем сердцем возлюбив Христа, он желал “разлучитися и со Христом бытии…” О его сокровенном подвиге – умирании за Христа – можно сказать словами из жития мученика Каллиника: “Он же, радуясь и веселясь, осенил себя крестным знаменем и стал молиться: “Отче Небесный! Благодарю Тебя, что Ты удостоил меня умереть за имя Твое святое…” (Июль, день 29). Но перед тем, накануне смерти, его душа, может быть, погрузилась во мрак Гефсиманской ночи. Размышляя о страданиях Христа, о Голгофе, он предстоял духом в Гефсимании и изнемогал, сопереживая скорбь Спасителя.
В день, его же уготовал Владыка для прославления о.Петра венцом мученичества – 17 ноября 1993 г. – батюшка ожидал своих убийц молясь. В молитве черпал он силы для своей последней брани с диаволом, в молитве, укрепляясь в страданиях крестным знаменем и прославляя Пресвятую Троицу, он предал свой дух в руки Того, Кого возлюбил паче жизни.
К отцу Петру не были представлены темничные стажи, его насильно не влекли палачи – от него никто не требовал мученичества. Но по своей великой любви ко Господу он добровольно отдавал свою жизнь ради Христа, смирением и послушанием во всем подражая Ему.
? ?
Из творений Иоанна Златоуста
1. Как древним, так и новым мученикам принадлежит одинаковая честь
“Такова сокровищница Церкви: в ней есть и новыя и сатрыя жемчужины, но одна красота у всех… Зная это, и вы не почитаете иначе древних и иначе новых мучеников, но всех их почитаете и принимаете с одинаковым усердием, с одинаковой любовью…”
2.О значении подвига мученичества для Церкви
“Мучеников достойно назвать и столпами, и скалами, и башнями, и светильниками, и вместе тельцами. Как столпы, они поддерживают Церковь; как башни, ограждают ее; как скалы, отражают всякое нападение, доставляя великую тишину находящимся внутри; как светильники, они отогнали тьму нечестия; и как тельцы, душею и телом с одинаковою ревностию влекли благое иго Христово. Будем же постоянно приходить к ним, прикасаться к гробнице их, и с верою обнимать их останки, дабы получить отсюда… благословение. Как воины, указывая на раны, полученные ими от врагов, с дерзновением беседуют с царем, - так и они… легко могут получить все, чего не пожелают от Царя Небеснаго”.
3. О благостной силе мощей св. мучеников
“Может, поистине может приходящий сюда с верою (к гробнице мученика) получить великие блага, потому что не только тела, но и самые гробницы святых исполнены духовной благодати. Если при Елисее случилось, что мертвый, прикоснувшись только к гробнице его, расторг узы смерти и снова возвратился к жизни, то гораздо более ныне, когда благодать обильнее, когда действие Духа сильнее, прикасающийся к этой гробнице с верою может получить от нее великую силу. Поэтому Бог и оставил нам мощи святых, желая привести нас к одинаковой с ним ревности и дать нам надежное прибежище и утешение в бедствиях, постоянно постигающих нас”.
“Не на то гляди, что лежит перед тобою тело мученика, лишенное душевной деятельности, а рассмотри то, что в нем присутствует иная, высшая самой души, сила, - благодать Святого Духа, которая через свои чудотворения всем говорит в защиту Воскресения”.
“Не такие лучи падают на землю с солнечного круга, какое сияние и блеск исходит из этих тел, ослепляя даже взоры диавола. Как предводители разбойников, увидев лежащее где-нибудь царское оружие, тотчас отскакивают прочь, имея ввиду великую опасность, - так точно и бесы, эти истинные предводители разбойников, где увидят лежащие тела мучеников, тотчас отскакивают прочь и обращаются в бегство. Они смотрят не на смертную их природу, но на неизреченное величие Христа, который действовал в них. Вот тысячи мертвых по всей земле, и однако бесы бывают близ них, и многих бесноватых можно видеть живущими в пустынях и гробницах; а где погребены кости мучеников, оттуда они бегут, как от какого-нибудь огня и невыносимого мучения, возвещая громким голосом бичующую их внутреннюю силу”.
“Итак, убеждаю всех вас, находится ли кто в унынии, или в болезнях, или в скорбях, или в каком-нибудь другом житейском несчастии, или в глубине грехов, пусть с верою приходит сюда, и он избавится от всего этого, и возвратится с великою радостью, получив облегчение совести от одного созерцания”.
4. О духовной пользе от размышления о подвигах мучеников
“Подлинно, кроме вышесказанного, еще и другую большую пользу можно получать от этого места. Когда мы, прошедши мимо прочих гробниц, приходим к ракам мучеников, то наш ум делается возвышеннее, душа деятельнее, усердие сильнее, вера жарче.
Так, когда мы обдумаем труды, подвиги, награды, воздаяния и венцы этих святых, то находим еще другое большее побуждение к смиренномудрию. И хотя бы кто совершил великия дела, он станет считать себя несделавшим ничего великаго, сравнивая свою добродетель с их подвигами. И тот, кто не сделал ничего великаго и добраго, не будет отчаиваться в своим спасении, получив от них мужества побуждение заниматься приобретением добродетели и подумав в себе самом, что может быть случиться и ему когда-нибудь, если удостоит Божие человеколюбие, сделать такие же прыжки, вдруг взойти на небо и сподобиться того величайшего дерзновения, так как нет, нет ничего светлее души, которая удостоилась потерпеть за Христа что-либо кажущееся для нас страшным и невыносимым. Как крещаемые – водою, так претерпевающие мученичество омываются собственной кровью. И здесь Дух витает с великим обилием, и бывает изглаждение грехов и дивное некое и чудное очищение души”.
5. Небесная слава мучеников
“если же хочешь слышать и о наградах будущих, то никакое слово не сможет представить их, “потому что око не виде, говорится, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любяшим Его” (1Кор.2,9), а никто из людей не возлюбил Его так, как мученики. Постараемся, хотя неясно, изобразить вам блаженство, которое примет там мучеников… Здешния жестокия и невыносимыя страдания мученики терпят в течении краткого времени, а по отшествии отсюда они восходят на небеса, причем ангелы предшествуют им и архангелы сопровождают их, потому что не стыдятся подобных себе рабов и решились все сделать для них, как и те решились потерпеть все для Христа, своего Владыки. По восшествии на небо, встречают их святые силы. Если тогда, когда приходят в город чужие ратоборцы, стекается весь народ отовсюду и, окружив их, рассматривает стройность их членов – то гораздо больше тогда, когда восходят на небеса подвижники благочестия, ангелы встречают и все вышния силы стекаются отовсюду – видеть их раны и, как некоторых героев, возвратившихся с войны и сражения с великими трофеями и после многих побед, радостно принимают всех их и приветствуют, потом ведут их с великим торжеством к Царю Небесному, к тому престолу, исполненному великой славы, где херувимы и серафимы. Прибыв туда и поклонившись Седящему на престоле, мученики удостаиваются от Владыки гораздо большего благословения, нежели от подобных себе рабов (ангелов), потому что Он принимает их не как рабов (хотя и это величайшая честь, равной которой нельзя найти), но как друзей Своих: вы, говорит Он, друзи Мои есте (Иоанн. 15, 14); и весьма справедливо, потому что сам Он сказал еще: больше сея любви никтоже имать, да кто положить душу свою за други своя (Иоанн. 15, 13). Так что они показали величайшую любовь, то Он дружески и принимает их, и наслаждается они тамошнею славою, соединяются с ликами ангельскими, участвуют в таинственных песнопениях…”
6. Как должно почитать память мучеников
“Кто хочет хвалить мучеников, пусть подражает мученикам, кто хочет превозносить похвалами подвижников благочестия, пусть подражает трудам их, - это принесет мученикам удовольствие не меньше собственных их доблестей…
А как можно, скажешь, подражать теперь мученикам? Теперь не время гонения. Знаю это и я; не время гонения, но время мученичества; не время таких подвигов, но время, но время венцов; не преследуют люди, но преследуют бесы; не гонит мучитель, но гонит диавол, который тяжелее всех мучителей; ты не видишь пред собою угольев, но видишь разженный пламень похоти. Они попирали уголья, а ты попирай огонь естества; они боролись со зверями, а ты обуздай гнев, этого дикого и неукротимого зверя; они устояли против невыносимых мук, а ты преодолевай непристойные и порочные помыслы, изобилующие в твоем сердце, - так подражай мученикам”.
7. Из писаний старца Силуана
“Нет большего счастья, как любить Бога всем умом и сердцем, всей душой, как заповедал Господь, и ближнего, как самого себя…”
“И кто больше любит Бога не земле, тот в большей славе будет в Царствии. Кто больше любит, то сильнее стремиться у Богу, тот ближе будет к Нему. Каждый будет прославлен в меру любви своей. И я узнал, что любовь бывает разная по силе своей.
Кто боится Бога, чтобы его чем нибудь не оскорбить, - это первая любовь. Кто имеет ум чистый от помыслов – это вторая любовь, большая первой. Кто ощутимо имеет благодать в душе своей – это третья любовь, еще большая.
Четвертая, совершенная любовь к Богу, - это когда кто имеет благодать Святого Духа и в душе, и в теле. У того освящается тело и будут мощи. Так бывает у великих святых мучеником, у пророков, у преподобных”.
“Когда бывает большая благодать, то душа желает страданий. Так у мучеников была большая благодать, и тело их радовалось вместе с душой, когда их мучили за возлюбленного Господа. Кто испытал эту благодать, тот знает об этом, а нам надо терпеть болезни. Болезнь и бедность смиряют человека до конца”.
“Они (мученики) имеют великое
дерзновение не только при жизни, но и
по смерти, и гораздо более по смерти
потому что ныне носят язвы
Христовы, а показывая эти язвы, они
могут о всем умолить Царя”
Иоанн Златоуст
“Батюшки Петра не стало. Это известие так поразило меня, что я не мог удержать слезы. Я не мог понять, почему и зачем, и кому было нужно это… выйдя на улицу, пошел к архиерейскому дому. И матушки монахини мне все рассказали, все, что произошло. Было больно и горько понять, что о.Петра уже нет с нами.
Позже я узнал, что никакого судебного разбирательства не было. Все было сделано, как всегда делалось в нашей несчастной, многострадальной стране, где правды уже давно нет, где позволено все, даже убивать священников, и это было страшно сознавать. Но есть истинный Судия всем и всему, Который будет судить нелицемерно и воздаст каждому по делам его. И этого суда не избежать никому…
И еще, теперь мы все очень хорошо знаем, что батюшка наш, о.Пётр, умер за веру свою, за святое Православие, как настоящий христианин и пастырь Христов, умер исповеднически и мученически за Христа…”(Виктор Семенович).
“После смерти моего маленького сына не было у меня более тяжкой утраты, чем потеря отца Петра. Как лучик света был он среди нас – такой юный и мудрый, строгий к себе, но такой добрый к другим. Его любили все. А для моих детей он был всем на свете, они очень любят его. Витю (старшего) он готовил в священники, учил с ним молитвы, много беседовал… Танюшка (ей 6 лет) ходила за ним по пятам… А самого маленького, Данилушку (ему 3 года), батюшка любил как своего сыночка. Данилка сейчас сидит играет-играет, а потом придет и у всех спрашивает все время; “Где мой батюшка Пётр?” – и ждет его… Не знаю, где взять силы, чтобы пережить эту утрату. Я счастлива тем, что знала его, я благодарна за это Господу. Мы бесконечно любили и любим его всегда. Он стал нам родным, дорогим и мы никогда его не забудем.
Прихожане всегда говорили: как наш батюшка служит – у него сияние над головой. Я ему как-то сказала: “Батюшка, а прихожане говорят, что Вы как служите, над Вами сияние…” А он улыбнулся и отвечает: “C рожками, наверное…” Совсем не возносил себя… Он так мало служил, а был как мудрый старец. Как к нему тянулись люди! Он всех принимал в любое время, многих защитил и спас от трудностей” (Светлана, г.Токмак).
И сразу же после его смерти Господь не замедлил явить знамения Своей милости к мученику, свидетельствующее о том, что о.Пётр обрел у Бога дерзновение. И не смотря на краткое время, которое прошло со времени кончины мученика, случаев его небесной помощи и ходатайства весьма много. Мы же позволим себе привести только те, о которых мы знаем с достоверностью, как говорят, из первых уст.
* * *
Несмотря на многочисленные чудеса при погребении о.Петра, которые явно говорили всем о его блаженной участи в вечности, горе родителей было велико; обвиняя себя в смерти сына они в своей скорби доходили порой до отчаяния. И всемилостивый Господь сподобил их особых откровений, в которых явил посмертную славу мученика.
Перед сороковым днем отец мученика Михаил, терзаясь печалью, после многих безсонных ночей уснул. И вот во сне видит себя стоящим пред иконой “Тайная вечеря”, что у них дома. Вдруг икона ожила, и все лики на ней пришли в движение. И тут кто-то ему, показывая между апостолов, говорит: “Вот где ваш Пётр”, - и он действительно между апостолами находит и своего сына. Увидев сына возле Господа между апостолами, Михаил во сне начал плакать и от слез проснулся.
На сороковой день панихиду и поминки отправляли в с. Лопушное. Не родине Надежды, так как в Заложцах нету православной церкви. Когда родители, Михаил и Надежда, в автобусе возвращались с родными в Заложцы, у них временно как бы закрылся слух для внешних звуков, и они услышали неземное по красоте пение. Всю дорогу они удивлялись как это может быть – слышат пение, а видят, что никто не поет, у всех закрыты рты. Только потом духовники Почаевской Лавры им раскрыли смысл этого явления: сами Ангелы отпевали 40-й день преставления мученика.
И все же мать и после этого продолжала день и ночь оплакивать своего сына. Как-то она от многих горьких дум и слез забылась, но не спала. И вдруг явственно услышала чей-то голос: “Не плачьте, ваш Пётр жив!”
* * *
После своей смерти о.Пётр весьма многим являлся во сне, наставляя, иногда обличая тайные страсти, некоторым рассказывал о своих предсмертных мучениях, открывал свою небесную славу.
Недалеко от Заложец есть село Мильно, где живет раб Божий Павел. Он никогда не видел о.Петра, но от своей жены узнал о его мученической смерти. Может быть он помыслил про себя: “Если есть Бог, то почему Он допускает, чтобы убивали его священников?” и вот во сне он увидел о.Петра всего в сиянии небесной славы. И мученик сказал ему: “Я должен был умереть, потому что очень увеличились грехи людей. Знайте, что я умер за грехи людей”. От сего видения – Павла во сне объял трепет, и он проснулся, взволнованный, глубоко потрясенный от слов мученика.
* * *
Недалеко от Боярских живет раба Божья Мария, которая хорошо знала Петра, еще с детства, и уже тогда видела в нем неземного человека. Она имела особое откровение о загробной участи мученика. Когда во сне ей явился о.Пётр, то он стоял полметра над землей, за спиной у него были крылья, а от него самого исходило сияние. Спереди блистающей ризы на поясе висела сумка. Мария спросила у него, что в этой сумке. “Это духовная пища”, - ответил мученик. И при этих словах она проснулась.
В этом откровении явил Господь то преимущественное дарование, которого сподобился о.Пётр: раздавать нуждающимся духовную пищу, просветлять их Словом Истины, которое есть жизнь человеков. “За то, что я ради Христа претерпел страдания и смерть, меня Господь венчал большой славой на небесах”, - явственно сказал мученик в сонном видении одному из своих духовных чад.
* * *
Весьма многие прихожане о.Петра. его духовные чада, некоторые батюшки, которые служили с ним, видели мученика не только во сне, но и наяву. Он показывался им как бы на мгновение во время богослужения – то молящимся за престолом, то идущим с кадилом по храму.
“Сердце скорбит по нем. И стоя на молитвах в Церкви Господней, я часто его вижу выходящим из алтаря и содрогаюсь – души наши неотделимы от него… Слава Богу, что в наше лютое время еще есть истинные молитвенники о душах наших…” (Прихожанка Любовь).
Послушника Игоря благословили читать записки. И вот когда вышел священник с Чашей, он увидел, как о.Пётр молится, преклоненный пред Святыми Дарами. И стал рыдать от потрясения: “Я недостоин этого видеть. Батюшка ведь с нами!”
“Он был в ярко-зеленом облачении, необычайно красив – лицо неземное” (Послушник Игорь).
В родительскую субботу послушник Дмитрий вдруг разрыдался: “Он здесь! Он здесь! Я видел его!...” И таких случаев удивительных явлений батюшки много. О чем говорят они? Как их объяснить?
Когда миссия, снаряженная Иоанном Златоустом к язычникам для проповеди христианства не имела успеха, тогда святитель послал миссионерам на помощь мощи мучеников. И вот то, что не могли сделать живые, сделали мертвые – варвары с радостью начали во множестве принимать христианство. Почему? Потому что пострадавшие за Христа мученики – мертвыми только кажутся, отдавая дань человеческой природе и чтобы не смущать живущих. Они не умерли, но победили смерть и живут во Христе Иисусе. Поэтому и приводят в бегство целые полки демонов, оказывают реальную и действенную помощь всем, кто прибегает к ним с верой и молитвой. Они действительно с нами, потому что во Христе Иисусе смерти нет. Эту истину еще раз явил Господь через Своего мученика иерея Петра.
В годовщину смерти духовные чада батюшка (12 человек) приехали в Заложцы, чтобы помолиться на его могилке. Остановились в доме родителей . когда утром выхолили на кладбище, все небо заволокло тучами, моросил дождик и стоял туман. И вот как только они начали молиться – вдруг тучи над могилкой расступились и замерли. Показалось солнце и начало играть как на Пасху, а кругом него образовалось сияние, блистающее цветами радуги. Все, кто был возле мученика во время сего небесного знамения, попадали на колени и плакали. Это удивительное играние солнца продолжалось пять минут. Потом солнце как бы поклонилось могилке мученика и застыло. Тучи, остановленные неведомой рукой, снова двинулись, и через мгновение все небо снова стало серым, снова начал моросить дождик.
Когда некоторые из видевших сие были потом у схиархимандрита Зосимы и рассказывали ему об этом явлении, то Старец вначале, приняв строгий вид, слегка их пожурил: “А вы как смели в небо смотреть?.. Это о.Пётр мог смотреть в небо, а вам, грешным, в землю смотреть надо…” Но потом улыбнулся и уже утешая произнес: “Теперь видите, кем был о.Пётр, если даже вам, грешным, Господь такое показал?..”
* * *
Есть очень много случаев помощи мученика в самых различных жизненных обстоятельствах. Не имея возможности достоверно собрать все свидетельства, приведем только некоторые.
Юноша Андрей, хорошо знавший Петра, имел страх перед темнотой. Родители поэтому старались не отпускать его вечером из дому одного. Но как-то в школе был вечер, где он задержался допоздна. Взволнованные родители ожидали его возвращения. И к их удивлению они увидели своего сына радостным и безпечальным. На их вопрос – не боялся ли он, Андрей ответил: “Вначале боялся и шаг ступить. Но когда я вспомнил иерея Петра, то внезапно мой путь осиял свет и сопровождал меня до самого дома, так что мне совсем не было страшно, а даже радостно”.
“Я всегда молюсь к о.Петру, он помагает” (Андрей).
Как при жизни отец Пётр имел особую благодать помогать неблагополучным семьям, страждущим от демона пьянства, так и после своей смерти проявляет особое попечительство о тех несчастных, кто изнемогает под несением тяжелого семейного креста.
В одной семье муж Владимир очень выпивал. И ночью, когда просыпался, начинал ругаться и крушить все в доме и бить жену. Отчаявшись вразумить мужа, Ольга поставила у себя дома фотографию о.Петра. Владимир пришел домой пьяный и улегся спать. Ночью, как всегда, проснулся. Испуганная жена ожидала, что будет дальше. Но как только он открыл рот, чтобы браниться, то вдруг не смог произнести ни слова. Тогда выбежал на улицу и всю ночь складывал во дворе кирпичи.
“Батюшка и по своей смерти помогает. Меня сбила машина, травма была, к счастью, не тяжелой, но все же болела (сотрясение мозга). И вот однажды вижу сон, то ли видение – не знаю – я лежала почти не вставая, все время в дреме: будто приоткрывается дверь отец Пётр хочет войти, а я ну никак не могу встать с дивана, навстречу батюшке, и дверь закрывается. Я ему: “Батюшка, помогите, я не могу встать.” Дверь снова открывается и вижу: правая рука батюшки берет мою правую, как при приветствии друг друга – ладонь в ладонь (а рука его теплая, мягкая, - живая рука), и… вмиг – я стою на ногах. Мне легко, хорошо, и вскоре как-то незаметно мое здоровье улучшилось…
Не только при жизни люди тянулись за о.Петром, но и сейчас, когда его не стало. В серванте у меня на подставке стоит фото батюшки Петра. И вот однажды пришла ко мне знакомая, мало верующая, некрещеная и увидела это фото – какая была удивительная реакция! Она изумилась: “Что это за священник?! Где он служит? Сведи меня к нему”. Объяснила ей, что батюшки нет, убит. И спросила, чем поразил так ее батюшка. Она: “Какие у него глаза! Они в душу смотрят. Он – моя совесть”, - и попросила подарить ей это фото. Так что батюшка и по сей день спасает души людей” (Неонилла).
Что можно еще сказал, когда сам Господь соблаговолил прославить Своего мученика столькими чудесами?!
* * *
После первого издания жизнеописания новомученика Петра прошло всего лишь четыре года, а людской поток к могилке мученика из ручейка превратился в полноводную реку, которая все возрастает день ото дня. Идут люди к отцу Петру как к живому, идут со своими нуждами и скорбями – и нет возможности описать все случаи благодатной помощи о.Петра. Остановимся только на тех, о которых мы можем говорить несомненно, где факт чудесной помощи безспорен.
Так у р. Б. Ольги из Тернополя на руке появилась как бы большая шишка, которая очень болела и не давала покоя (было подозрение на опухоль). Она вначале испугалась, но после посещения могилки она получила полное исцеление.
Р. Б. Ирину должны были уже ложить в больницу, поскольку целый год она страдала от женской болезни. Перед тем, как лечь в больницу, она съездила на могилку мученика, и в тот же день получила полное исцеление от продолжительного недуга.
Вновь и вновь являет мученик свою быструю помощь в семейных нуждах и бедах. Мария и Александр после бракосочетания 5 лет не имели детей (не погрешим, если скажем, что безплодие – один из самых тяжелых семейных крестов). У кого только не лечилась супруга, сколько денег истратили, сколько слез пролили, так что и надежду иметь ребенка. Но вот молодая семья узнала о новомученике Петре, и, не откладывая на потом, Мария приехала на его могилку и со слезами просила мученика исцелить ее от безплодия. В скором времени она забеременела. Можно ли передать радость супругов?! Но тут новая скорбь – начала очень сильно болеть нога, так что во время приступов нельзя было ни стоять ни даже сидеть. На Покрову Мария со своей матерью, Галиной Степановной, приехала в Заложцы, к о.Петру. едва живой, превозмогая невыносимую боль, дошла она до могилки, снова плакала и молилась: скоро роды, а здесь ставят диагноз, опасный для жизни роженицы – тромбоз. После молитвы на сердце полегчало, обрела спокойствие. Умиротворенные с матерью дошли до хаты Боярских, чтобы помолиться в комнатушке-келии о.Петра. и тут только заметили, что Мария идет свободно, не волоча за собой больную ногу; нога совсем не болит, и нет даже признаков мучительной болезни.
Новомученик Пётр имеет от Господа благодать врачевать не только физические и душевные недуги, но и духовные, то есть одержимость и беснование (что является одним из самых редких и в тоже время, возможно, самых ярких проявлений силы Духа Святого). Есть даже свидетельства, что духовно болящие получали полное исцеление уже после первого посещения могилки и комнатки-келии мученика, хотя чаще – после нескольких приездов…
К Николаю болезнь пришла неожиданно: ночью, когда уже лег спать, почувствовал, как некое облако обволокло его, и вдруг – словно камень сдавил грудь, стало трудно дышать. Всю ночь, боролся с этой тяжестью. А на утро майку от пота можно было выкручивать, будто не лежал, а вагоны грузил. И этот кошмар длился несколько ночей подряд. Исхудал до неузнаваемости, на роботе терял сознание, а дома без всякой причины набегала волна неудержимой ярости и гнева – подменили человека. Когда жена Николая, Наталя, осознала духовную сущность болезни, она решила везти его на могилку о.Петра. взяли билеты до Заложцев, и тут начались приключения. Силой, применяя и хитрости, и угрозы, заставила мужа сесть в автобус. Вдруг на весь автобус от Николая так запахло махоркой, что пассажиры стали не них коситься – хоть сквозь землю от стыда провались (а Николай ведь не курящий). На каждой остановке автобуса Николай норовил сойти, и Наталия едва ли не силой удерживала его. Наконец, уже а Заложцах, около дома Боярских, пробовал сбежать, не осознавая и не контролируя себя… Когда Николая ввели в келию о.Петра и одели на него скуфию мученика, ним начало бросать по комнате, а дом наполнился страшным ревом. Потом, пришедши в себя, почувствовал в горле комок и тошноту. Выбежал из хаты на огород и два часа подряд все рвал и рвал. Сам удивлялся: откуда столько, ведь несколько дней подряд не мог нормально есть, а с вечера вообще во рту ничего не имел. Нечто подобное, хотя в гораздо более легкой форме, повторилось на могилке (уже без криков), после чего Николай получил полное исцеление. “Мы благодарны Господу, что привел нас к о.Петру и его молитвами спас нашу семью, потому что жить дальше так становилось невыносимо”, - свидетельствуют о факте исцеления своего мужа Наталия.
Раба божья Вероника из Черновиц получила полное исцеление от духовного недуга после вторичного посещения могилки ново мученика Петра. “Заболела я внезапно: сперва нога, потом дошло до почки и хребта. Мне казалось, что у меня все гниет. Про Почаев мы слышали, но ни разу не бывали. А тогда решили чтобы-то не стало съездить. Побыли там несколько дней, сходили на вычитку. У мощей преп. Иова, в пещерке, стало легче, и решили еще съездить на источник праведной Анны. Выехали на дорогу, и вдруг какая-то монашка так просит нас остановиться. В машине свободного места не было, но я все же упросила мужа остановить машину. Узнала она, куда мы собрались, и говорит: “а я вас поведу к такому источнику, что никогда не забудете. Слышали вы про мученика Петра?” А нам-то и стыдно стало – впервые от нее слышим. Потеснились, сделали матушке место и повернули машину в сторону Тернополя. По дороге матушка все нам рассказала, осталось только найти родителей. Долго мы крутились по селу, никто толком не хотел объяснить, где они живут (оказалось, что они одни в том селе православной веры). Наконец где-то через два-три часа одна женщина помогла найти нам дом. Мы так обрадовались, как будто нашли несказанное сокровище. Встретили нас очень радушно. А когда зашли в комнату о.Петра, то я так закричала, что, наверное, даже соседи услышали. (Как вспоминает матушка Надежда, Вероника и ее сестра Мария, тоже болящая, начали кричать: “Ой, горим! Горим!”. Когда к их головам приложили скуфию мученика, они успокоились и присели. “Ничего, Господь исцелит”, - как бы утешала матушка перепуганных гостей. И тут резким басом нечистый дух через болящую ответил: “Кого исцелять? Все любят танцы, музыку, свадьбы. На тысячу один спасется”).
Потом побыли на кладбище, посидели у могилки, помолились, зажгли свечи, попрощались… Приехали мы домой, на Буковину, с таким настроением, как будто у нас крылья выросли, как будто кто-то вернулся с того света. Во всех наших нуждах чувствовали большую поддержку мученика Петра. Даже дочь (18 лет) говорит: “А мне о.Пётр во свеем помогает”.
Через некоторое время решили мы с мужем снова съездить в Почаев и обязательно к мученику Петру. Как только мы начали собираться, все перевернулось вверх ногами: нечистая сила ни за что не пускает нас съездить к иерею Петру. Это было невыносимо: сколько усилий приложили и сколько слез пролили, пока не выехали из дому – даже думали, что не доедем. Но Матерь Божия все устроила… снова мы в Почаеве, на обратном пути поехали к новомученику Петру. Только мы приблизились к кладбищу, как я стала кричать, так что мужу было тяжело вести машину. “Ни за что тебя не пущу к нему”, - кричал нечистый. Добрались до могилы с криками, с плачем, с угрозами; помолились, зажгли свечи, и стало нам очень легко. Пошли к родителям, приняли они нас, как и в первый раз, со слезами и теплом. Мы сразу просимся в комнаты о.Петра. как вошла, так упала, одни стоны и слезы. Матушка смотрит: что сказать на знает, и батюшка зашел. А я кричу: “Бей его! ” Муж понял, просит у батюшки шапочку о.Петра, начал меня ней как бы ударять… Встала без ничьей помощи и как-то забыла я про свою ногу, почку…
Домой приехали благополучно… Прошло уже больше полгода, как я забыла о своей болезни. Мы очень благодарны Господу и о.Петру, что помолился за меня грешную и исцелил меня” (Вероника, из письма родителям).
Помощь от о.Петра получают не только православные, но даже иноверцы (но надо заметить, что о.Пётр категорически утверждал, что спасение возможно только в Православной Церкви. Так, когда Михаил еще ходил петь в сельскую унитарную церковь, то он как бы невзначай спросил сына, когда тот приехал навестить родителей: “Сынку, вот ты служишь в Православной Церкви, а я хожу в греко-католическую – ты не обижаешься?” О.Пётр вначале смутился, но потом ответил: “Ничего, тату, пока ходите. А там Господь Сам откроет Вам, где истинная Церковь, где спасение”, - что и случилось после мученической кончины иерея Петра).
Католичка Надежда (из Заложцев) страдала от высокого давления, так что даже теряла зрение, а без лекарств не могла прожить и дня. “Я смотрю, что люди идут и идут… Рассказывают, что исцеляет. Думаю, пойду и я… С тех пор, как я хожу на могилку, забыла я о своих лекарствах, опять стала хорошо видеть”.
Многие, приходя на могилку к о.Петру, берут от мученика земельку. И эта земелька также обладает целительной благодатной силой. Так у р.Б. Марии (из Тернополя) начала сильно болеть рука, так что она не могла даже ее поднять. Побывав на могилке о.Петра, она взяла земельку от мученика и начала ее прикладывать к больному месту (завернув ее в целофан). И через три дня все прошло.
Не только, конечно, за исцелением идут люди на могилку о.Петра, но и просто – чтобы получить духовную поддержку, укрепление. Игумен Евстратий, который проводит вычитки в Почаевской Лавре, вспоминает: “Когда я впервые пришел на могилку, то меня наполнил такой благодатный мир, умиление, что захотелось плакать. Такое же благодатное чувство испытывал я и комнатке о.Петра – не мог удержать слез. И хотя я лично не был знаком с о.Петром при его жизни, но мне он казался очень близким, родным по духу”.
“Мне он казался близким, родным”, - вот, наверное, то сокровенное чувство, которое испытывает каждый, приходящий с верой правой к могилке мученика. Ведь он отдал свою юную жизнь за нас, принес себя в жертву на алтарь Божественной Любви, и в трисолнечном сиянии этой Божественной Любви встречает теперь каждого, грядущего к нему.
Слава Богу
во святых Его, слава во утверждении силы Его!
* *
*
Помолись за нас мученик добрый Христов,
Да Господь нам терпенье подаст,
Чтобы мы как и ты возлюбили врагов,
Чтоб и нам за Христа быть готовым страдать.
Возлюбивший Христа паче всех земных благ,
За Христа каждый день для греха умирая,
Вместо сладости горечь себе выбирая
Ты был чуждым земле и своим в небесах,
Мира грешного суетный блеск презирая.
Сколько долгих ночей ты в молитве провел,
В злостраданиях плоть не жалея,
Сколь премного сердец ты для Бога обрел,
Научая искусству спасенья.
Юный возраст твой щедро Господь умудрил
И даров благодатных сподобил,
Как ты грешные, падшие души любил,
Распинаясь в молитвах за многих!
Помолись же за тех, кто тебя не узнал,
Как Христа в то далекое время,
И глаголам Христовым не внемля,
На смиренье твое черной злобой дышал,
Сея лжи и ненависти семя –
Помолись за врагов, как молился Стефан.
Помолись и за тех, кто тебе не помог,
В час, когда ты скорбел и был болен,
И в страданиях плотию весь изнемог,
Молча крест свой неся, всем доволен.
Помолись и за тех недостойных рабов,
Кто по милости Божьей великой,
Слышать, видеть, помочь тебе в жизни земной
Был поставлен Небесным Владыкой.
Кто потерю тебя как потерю Христа,
Носит в сердце с печалью доныне,
На молитвах своих призывая всегда
Дорогое, священное имя.
Испроси нам, Отец, покаяния слез,
Чтоб нечувствие душ сокрушили,
Чтоб зажгли светлой веры живой огонек,
И от скверны греховной омыли.
Слава Господу Богу, Творцу всех и всея!
В благодарность преклоним колени,
Что приходит к нам грешным являя Себя
В душах истинных пастырей верных.
Стихотворение духовного чада
о.Петра, посвященное светлой
памяти Батюшки.
Позвоните: карбюратор скутера,крышка вариатора скутер. . оптовые продажи полотенцесушители из нержавеющей стали