Долгосрочная продажа коммерческой недвижимости в Ломоносовском районе.

 

Пол Экман

Психология лжи

 

Серия «Мастера психологии»

 

 

Под научной редакцией доктора психологических наук, проф. В. В. Знакова Перевели с английского Н. Исупова, Н. Мальгина, Н. Миронов, О. Терехова

Опираясь на обширный бытовой, исторический и экспериментальный материал, автор анализирует феномен лжи с Точки Зрения современной психологической науки. Читатель узна­ет о том, какие особенности человеческого поведения, мимики, речи выдают неискренность говорящего, свидетельствуют о преднамеренной Лжи, указывают на его стремление сокрыть истину. Эта книга — ценное учебное пособие для изучающих психологию невербального по­ведения, социальную психологию, менеджмент. Кроме того, это прекрасное практическое руководство для всех, кто не хочет становиться жертвой обмана и психологических манипуля­ций в профессиональной и личной жизни.

© 1992,1985 by Paul Ekman

 

Предисловие к русскому изданию

 

Книга, которую Вы держите сейчас в руках, уважаемый читатель, весьма своеобразна по своей тематике. В ней впервые на строгой научной основе рассматривается поведение человека в ситуациях, когда он стремится обмануть другого человека. Подобных работ до сих пор не издавалось в нашей стране.

Автор этой книги — известный американский психолог Пол Экман, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Он приобрел всемирную известность своими исследованиями невербального поведения, уделяя при этом особое внимание проблемам распознавания эмоциональных состояний человека. Изложе­ние полученных им данных можно найти в любом современном американском учебнике по социальной психологии. Заметим кстати, что имя автора этой книги известно в нашей стране не только профессиональным психологам, но и массовому читателю. Не так давно у нас был опубликован перевод небольшой, но очень емкой книги П. Экмана «Почему дети лгут?» (М.: Педагогика — Пресс, 1990) В ней анализировались мотивы, побуждающие ребенка ко лжи, и давались соответствующие советы родителям. Несомненно, что не только родители, но также педагоги и психологи нашли немало полезного для себя в этой книге/Во всяком случае, она моментально исчезла с книжных прилавков.

Пол Экман несколько раз бывал у нас — и в СССР, и в России, читал месячный курс лекций в Ленинградском университете в 1979 году. Мне довелось тогда присутствовать на одном из его выступлений на факультете психологии. В то время американские психологи были у нас очень редкими гостями. Но не только по этой причине наша самая большая аудитория была переполнена и многие студенты стояли в проходе. (Подавляющее большинство из них вообще впервые видели американского профессора-психолога.) Вызывало острый интерес и казалось необычным содержание его лекции. Экман говорил о возможности выделения наблюдаемых признаков лжи и их распознавания в ситуациях непосредственного общения. В отечественной психологии подобных исследований не проводилось (в соответствии с господствовавшей у нас марксистской идеологией советский человек был не скло­нен ко лжи). Лекция Экмана длилась около часа и почти столько же времени заняли его ответы на вопросы — настолько захватывающей показалась всем проблематика, изучаемая американским профессором. С увлечением рассказывающий о своих исследованиях Пол Экман предстал перед нами как деятельный, полный жизненной энергии человек, всемерно стремящийся к общению и с коллегами, и со студентами.

На сегодняшний день Пол Экман является крупнейшим специалистом по вопросам распознавания лжи, и содержание предлагаемой Вашему вниманию книги служит тому убедительным подтверждением. Главное ее достоинство  — исключительно обстоятельный, можно сказать даже, скрупулезный анализ проблемы выявления признаков лжи в ситуациях межличностного общения. Экман, как истинный ученый, высказывая уверенность в больших возможностях науки, в то же время никоим образом не преувеличивает достижений психологии на сегодняшний день. «И проведенное мною исследование, — пишет он, — позволяет надеяться на возможность получения объективных признаков обмана» (с. 17). Прежде чем обратиться к детальному рассмотрению этих признаков, Экман констатирует: «Ложь настолько естественна, что ее без обиняков можно отнести почти ко всем сферам человеческой деятельности» (с. 18). Согласимся с этим, несмотря на упреки со стороны моралистов.

Представьте себе мир, в котором бы все люди резали правду-матку, невзирая на лица и вообще были бы предельно откровенны друг с другом. Так, при встрече один приятель говорил другому: «Сегодня ты очень плохо выглядишь», поступающий на работу человек заявлял бы с порога о своей нелюбви к дисциплине, врач советовал бы пациенту не тратиться на лекарства, поскольку у него неизлечимая смертельная болезнь, следователь раскрывал бы свои версии подозреваемому в преступлении, а дипломат делился бы с иностранными коллегами всеми планами своего правительства. Вряд ли такой мир мог бы вообще существовать. С детства мы опутаны множеством условностей, сопровождающих наше общение с другими людьми. Каждый человек понимает это, и вряд ли кто из нас считает для себя обязанным говорить всегда «правду, одну только правду и ничего кроме правды». Есть правда, которая причиняет боль, и есть ложь во спасение. Не вызывают же у нас удивление строки А. С. Пушкина:

 

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман.

 

Все это хорошо понимает и Экман, который не считает, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен. В данной книге он обращается к таким обмана , которые желательно или даже необходимо своевременно распознавать на основе анализа определенных поведенческих признаков, сопутствующих лжи.

Как и положено в научном труде, Экман начинает с определения используемых понятий, утверждая, что обман — это всегда действие умышленное, и если человек лжет ненамеренно, хотя и говорит неправду, то его нельзя назвать лжецом. Автор книги расширительным образом подходит к содержанию понятия «ложь», включая в его состав не только искажение истины (сообщение ложной информации), но и умолчание о чем-либо существенном в данной ситуации (сокрытие правды).

Детализируя свой анализ, Экман выделяет еще несколько особых разновидностей лжи, на которые также следует обращать большое внимание при попытках установления истины.

Представьте себе следующую ситуацию. Муж, придя домой, застает жену за разговором по телефону, замечает, что она смущена его неожиданным появлением и быстро кладет телефонную трубку. «С кем ты сейчас говорила?» — спрашивает он. «Что за женское любопытство? — слышит муж в ответ с насмешливой интонацией. — Говорила с любовником!» Муж, чувствуя себя сконфуженным, умолкает или пытается пошутить в ответ, не принимая слов жены всерьез. У него не возникает и тени подозрений, хотя жена на самом деле разговаривала со своим любовником.

Как квалифицировать в этой ситуации ответ жены? Формально она говорил» чистую правду. С другой стороны, у нее не было никакого желания, чтобы муж поверил этим словам. Экман относит подобное поведение жены к одной из разновидностей лжи, а именно «сообщение правды в виде обмана», хотя это и выглядит парадоксально.

Рассматривая различные разновидности лжи, автор книги убежден в том, что любой из обманов может быть обнаружен при условии соответствующего поведенческого анализа. Изложение главных положений такого анализа составляет основное содержание данного труда Экмана. Детально перечисляются встречающиеся в поведении признаки, которые могут свидетельствовать об обмане. Автор не забывает и о мерах предосторожности, которые необходимо принять, чтобы снизить вероятность ошибок при истолковании этих признаков.

Целую главу посвящает Экман детектору лжи — устройству, которое окружено ореолом загадочности для нашего читателя. Из отрывочных сообщений отечественной прессы мы знаем, что детектор лжи сравнительно широко используется в США при приеме на работу (в том числе, в полицию), для выявления правонарушений среди сотрудников фирм, с целью проверки лояльности служащих правительственных организаций, при расследовании преступлений, в разведке и контрразведке Нашему читателю интересно будет узнать о возможностях детектора лжи от специалиста, который продолжительное время занимается изучением данного вопроса. Поэтому анализ аргументов за и против детектора лжи имеет строго научный фундамент.

Значительное место в книге Экмана занимают материалы о технике распознавания лжи. Эта техника, по его мнению, «позволит человеку, подозревающему обман, оценить, насколько основательны или безосновательны его подозрения» (с. 170). В дополнение к описанию последних результатов собственных исследований автор приводит в приложении обширный список вопросов, на которые должен получить для себя ответ человек, занимающийся выявлением лжи (или установлением истины). Данный вопросник, в сочетании с материалами таблиц, также представленных в приложении, позволяет использовать научные знания с целью выявления лжи. Конечно, не следует рассматривать указанные схемы как волшебную палочку, с помощью которой можно легко раскрыть тот или иной обман. Выявление лжи — не только наука, но и искусство, А это искусство дается только практикой, как отмечает автор книги. Улучшить свои способности в выявлении лжи может каждый, считает Экман, кто не пожалеет времени на внимательное наблюдение за наличием признаков лжи, описанных в его книге.

В заключение отметим, что эта работа предназначена прежде всего для профессионалов, — как исследователей, так и практиков, занимающихся проблемами анализа межличностного общения, восприятия и понимания людьми друг друга. С большой пользой для себя прочитают эту книгу Экмана студенты, аспиранты, начинающие психологи, поскольку она не только очень информативна, но и показывает значимость психологической науки для решения проблем, с которыми повседневно встречаются люди.

А. Л. Свенцицкий, профессор, заведующий кафедрой социальной психологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Март 1999. Санкт-Петербург

 

Памяти Эрвина Гоффмана, удивительного друга и соратника

Моей жене Мэри Энн Мейсон, верной наперснице и терпеливому критику

 

 

Если что-то выглядит именно так, как и должно выглядеть по нашему представлению, то за этим, скорее всего, кроется обман; там же, где обман кажется совершенно явным, скорее всего, никакого обмана нет

Эрвин Гоффман Стратегическое взаимодействие

 

Нам более пристала не столько мораль, сколько необходимость выжить. На любом уровне, от самого отчаянного стремления спрятаться до поэти­ческого восторга, лингвистическая способность скрывать, обманывать, напускать туману, выдумывать незаменима для сохранения равновесия человеческого сознания и развития человека в обществе...
Георг Штайнер. После Вавилонского столпотворения

 

Если бы ложь, подобно истине, была одноликою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противопо­ложное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов
Монтень Опыты (Глава IX «О лжецах»)

 

Благодарности

Я благодарен отделению клинических исследований Национального институте психического здоровья за поддержку моих изысканий в области невербально­го общения с 1963 по 1981 год. Фонд научных исследований Национального инсти­тута психического здоровья оказывал поддержку как в развитии моей исследова­тельской программы на протяжении последних 20 лет, так и в создании этой книги (МН 06092). Также хочу поблагодарить Фонд Гарри Ф. Гугенхейма и Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. Мак-Артуров за поддержку исследований, описанных в главах 4 и 5. И еще выражаю свою благодарность Уоллесу В. Фризену, с которым проработал бок о бок более 20 лет и который имеет равное со мной право на все открытия, опи­санные в этих главах; многие из идей, развитых в этой книге, впервые возникли во время наших с ним бесед.

Большое спасибо и Сильвану С. Томкинсу, другу, коллеге и учителю за То, что он вдохновил меня написать эту книгу, а также за его комментарии и предложения по прочтении рукописи. Много полезного я почерпнул и из критических замечаний моих друзей, которые читали рукопись, каждый со своей точки зрения: врача Ро­берта Блау, адвоката Стэнли Каспара, писателя Джо Карсона, отставного агента ФБР Росса Муллэни, политического деятеля Роберта Пикуса, психолога Роберта Орнштайна и консультанта по менеджменту Билла Уильямса. Особую благодар­ность выражаю моей жене Мэри Энн Мэйсон, моей первой, самой терпеливой читательнице, за конструктивную критику.

Хотелось бы особо отметить вклад Эрвина Гоффмана, с которым мы обсуждали многие из идей этой книги. Он рассматривал проблемы лжи под совершенно другим углом, но его очень радовала непротиворечивость наших взглядов, несмотря на крайнюю противоположность подходов. Мне принесли бы большую пользу его ком­ментарии, но он умер настолько неожиданно, что я даже не успел выслать ему руко­пись В результате этого несчастья все мы лишились замечаний, о которых теперь можно лишь догадываться.

Я крайне обязан книге Роберта Джервиса «Логика образов в международных отношениях» (Jervis R. The Logic of Images in International Relations. Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1970) как за идеи, касающиеся обманов в международной политике, так и за то, что она привлекла мое внимание к работам Александра Гроса. Эта цитата проанализирована в статье Гроса: On the Intelligence Aspects of Personal Diplomacy// Orbis, 7 (1964).

 

ВВЕДЕНИЕ

 

1-го сентября 1938 года. Готовится один из самых позорных и смертоносных обманов. В первый раз встречаются Адольф Гитлер, рейхсканцлер Германии, и Невилл Чемберлен, премьер-министр Великобритании. Весь мир замер в ожидании — быть может, в последней надежде избежать еще одной мировой войны. (Всего шесть месяцев прошло с тех пор, как гитлеровские войска вошли в Австрию, присоединив ее к Германии. Англия и Франция при этом ограничились лишь выражением своего протеста.) А 12 сентября, за три дня до встречи с Чемберленом, Гитлер требует присоединения к Германии части Чехословакии и провоцирует беспорядки в этой стране. Гитлер уже провел тайную мобилизацию германской армии для нападения на Чехословакию, но привести ее в полную боевую готовность можно было только к концу сентября.

Если бы Гитлеру удалось задержать мобилизацию чехословацкой армии хотя бы на несколько недель, он имел бы преимущество неожиданности нападения. Чтобы выиграть время, Гитлер скрывает свои военные планы от Чемберлена, дав ему слово, что мир может быть сохранен, если чехи согласятся с его требованиями. Чемберлен одурачен; он пытается убедить чехов не проводить мобилизацию, пока есть надежда договориться с Гитлером. После этой встречи Чемберлен пишет своей сестре: «Несмотря на замеченные мною жесткость и жестокость его лица, у меня сложилось впечатление, что это человек, на которого можно положиться, если он дал слово».

Отстаивая свою точку зрения перед сомневающимися в правдивости Гитлера, Чемберлен пятью днями позже в своей парламентской речи поясняет, ссылаясь на личную встречу с Гитлером, что последний «говорит именно то, что думает»2.

Пятнадцать лет назад, начав изучать феномен лжи, я даже не предполагал, что мои исследования будут касаться обманов такого рода. Я думал, они будут полезны лишь в работе с душевнобольными. Начались же мои исследования в этой ббласти после одного случая. Как-то раз на учебных занятиях с терапевтами я поделился своими соображениями о том, что, если жесты в каждой культуре имеют свое значение, мимика всегда универсальна. Мне был задан вопрос: можно ли по невербальному поведению пациента изобличить его во лжи?3

Обычно в этом нет необходимости, но она возникает, когда пациенты, попавшие в стационар из-за попытки самоубийства, начинают утверждать, что им стало намного лучше. Каждый доктор рискует в этом случае быть обманутым, и пациент при выходе из больницы может совершить очередную суицидную попытку. За такими простыми практическими задачами стоит один из основных вопросов человеческого общения: может ли человек полностью контролировать свои реакции, особенно в состоянии сильного потрясения, или его невербальное поведение все равно выдаст то, что скрыто за словами?                                                                         

Я исследовал видеозаписи бесед с пациентами психиатрической клиники в поисках примеров проявления лжи в их поведении. Эти записи были сделаны с другой целью — с целью выделения мимики и жестов, которые могли бы помочь при определении тяжести и типа психического расстройства. Теперь же, когда я сосредоточился на обманах, мне показалось, что во многих из них видны признаки обмана. Однако не так-то просто было доказать это. Только один случай не вызывал никаких сомнений — благодаря тому, что произошло после беседы.

Мэри — домохозяйка, ей 42 года. Из трех попыток самоубийства последняя оказалась весьма серьезной; по чистой случайности ее обнаружили до того, как она успела умереть от передозировки снотворного. Ее история ничем особым не отличается от множества историй других женщин, переживающих кризис среднего возраста. Дети выросли и больше не нуждались в ней. 1Муж казался погруженным в свою работу. Мэри чувствовала себя никому не нужной. На момент поступления в клинику она страдала от бессонницы, не могла больше заниматься домашней рабо­той и большую часть времени плакала. В первые три недели ей назначили медика­ментозное лечение и групповую психотерапию. После этого, казалось, она стала выглядеть лучше: оживилась, не заговаривала больше о самоубийстве. В одной из отснятых нами бесед Мэри говорила доктору, что чувствует себя намного лучше, и просила отпустить ее на выходные домой.


2 Речь в Палате Общин 28 сентября 1938 г. — Chamberlain N. In Search of Peace. New York: Putnam and Sons, 1939, p. 210. Цит. по А. Гросу.

3Эта работа освещалась в серии статей конца 60-х годов, а также в книге, изданной мной под заглавием «Дарвин и мимика» (Darwin and Facial Expression. New York: Academic Pros», 1973).


Однако, когда ее уже собирались отпустить, неожиданно призналась, что солгала с целью выйти из больницы, так как все еще отчаянно хотела покончить с собой. После трех месяцев пребывания в клинике состояние Мэри действительно улучшилось, хотя годом позже был еще один рецидив. Однако в стационарном лечении она больше не нуждалась и, по-видимому, в последующие годы чувствовала себя хорошо.

Видеозапись разговора с Мэри обманула большинство молодых и даже многих опытных психиатров и психологов, которым я ее показывал4.

Мы изучали фильм сотни часов, прокручивая его снова и снова, осматривая каждый жест и выражение лица на замедленной скорости для того, чтобы выявить все возможные признаки обмана. И вот в коротенькой паузе, возникшей перед ответом на вопрос врача о ее дальнейших планах, мы заметили на лице пациентки проблеск отчаяния, настолько мимолетный, что пропустили его, когда смотрели пленку первые несколько раз. У нас возникла мысль, что скрываемые чувства могут проявляться в таких вот кратких микровыражениях, и мы стали их искать и нашли много других микровыражений, обычно мгновенно прикрываемых улыбкой. Нам также удалось выявить микрожесты. Рассказывая врачу о том, как хорошо она справляется со своими проблемами, Мэри порой слегка пожимала плечом, это был всего лишь фрагмент жеста, его часть: она слегка приподнимала одну руку, немного разворачивая ее. Или ее руки были спокойны, но на мгновение приподнималось одно плечо.

Нам казалось, что мы нашли и другие невербальные признаки обмана, но мы не были полностью уверены, что они не являются плодом нашего воображения. Ведь даже совершенно невинное поведение кажется подозрительным, если вы заведомо знаете, что человек лжет. Только с помощью объективных наблюдений, на которые никак не влияет знание о том, лжет человек или нет, можно удостовериться в правильности наших выводов. Безусловно, для желающего обнаружить ложь, для верификатора 5 было бы проще, если бы поведение, выдающее ложь у одного человека, позволяло выявить ее и у любого другого; однако признаки обмана могут оказаться индивидуальными для каждого человека. Необходимо было исследовать множество людей для того, чтобы убедиться, что найденные нами признаки обмана не являются специфической принадлежностью лишь тех людей, с которыми мы работали. Мы построили эксперимент по типу обмана, использованного Мэри, в котором испытуемым строжайше предписывалось скрывать свои интенсивные отрицательные эмо-


4 Эта тема рассматривается в моей первой статье, посвященной проблеме обмана: «Невер­бальная утечка информации и признаки обмана» (Ekman P., Friesen W. V. Nonverbal Lea­kage and Clues to Deception. Psychiatry, 32 1969, p. 88 05).

5 В оригинальном тексте употреблено словосочетание «lie catcher» (букв, ловец лжи). По­скольку Пол Экман обозначает этим словосочетанием не только всех тех, кто заинтересован в изобличении любых видов лжи (от профессиональных полицейских и операторов детекто­ров лжи до обманутых супругов и просто граждан, сталкивающихся с ложью в повседнев­ной жизни), но и людей, занимающихся научными исследованиями феномена лжи, мы сочли целесообразным ввести нейтральный термин «верификатор», позволяющий учесть макси­мальное количество возможных коннотаций этого понятия. (Прим. ред.)


ции в те моменты, когда они непосредственно лгут. Им показывали очень неприятный фильм, в котором были сцены хирургических операций с обилием крови, и испытуемые не должны были обнаруживать свои истинные чувства, более того — должны были убедить собеседника, не знающего содержания фильма, что наслаждаются великолепными картинами природы. (Наши выводы описаны в главах 3 и 4.)

Не прошло и года — мы еще были на начальной стадии наших экспериментов, — как меня разыскали люди, заинтересованные в выявлении иных видов лжи, и в последующие годы, по мере опубликования в научных журналах наших статей о поведенческих признаках обмана в ситуации «врач—больной», область исследования расширилась. Можно ли мои находки и методы использовать при изобличении людей, подозреваемых в шпионаже? Нельзя ли обучить офицеров охраны вычислять террориста, собирающегося совершить убийство, по его походке и жестам? Можем ли мы предоставить ФБР методики, позволяющие научить полицейских безошибочно отличать лжецов от правдивых? И меня уже не удивляли просьбы помочь дипломатам во время переговоров избежать обмана со стороны их зарубежных коллег или определить по фотографии Патриции Херст, сделанной во время ограбления банка, была она добровольной или невольной участницей ограбления .

За последние пять лет этот интерес стал уже интернациональным. Ко мне подходили с вопросами представители дружественных держав, а когда я читал лекции в СССР7, со мной даже беседовали официальные лица, представлявшие некий «электротехнический институт».

Мне не доставлял удовольствия этот ажиотаж, так как я опасался нечистоплотного или слишком рьяного и некритического использования моих открытий. Мне казалось, что мои исследования невербальных признаков обмана не должны иметь ничего общего ни с криминалистикой, ни с политикой, ни с дипломатией. Впрочем, это было всего лишь ощущением, не имеющим никаких разумных объяснений. Для того чтобы обосновать его, мне нужно было выяснить, почему люди всегда совершают ошибки, говоря неправду. Ведь не всякая ложь неудачна. Иногда обман бывает выполнен безупречно. И все же, хотя такие явные признаки обмана, как застывшее выражение лица, непроизвольный жест, мимолетные изменения в голосе, не неизбежны, несмотря на их совершенную необязательность, я уверен, что объективные признаки обмана существуют. И чаще всего1 обманщики изобличают себя именно своим поведением. Но, по моему глубокому убеждению, знать, когда ложь будет успешной, а когда нет, как обнаружить признаки обмана, а в каких случаях и  стоит и пытаться этого сделать, — значит очень хорошо понимать различий в видах лжи, в типах лжецов и в подходах верификаторов.


6 Патриция Херст был похищена в 1974 году из своего дома радикальной террористической группировкой «Симбионистская Освободительная Армия». Находясь под влиянием терро­ристов, она приняла участие в ограблении банка. На суде была признана виновной, но после двух лет, проведенных в тюрьме, освобождена по настоянию президента Джимми Картера. (Прим. ред.}

7 Лекции читались в Москве и Ленинграде в 1979 г. (Прим. ред.)


Например, и в случае Гитлера с Чемберленом, и в случае Мэри с врачом на карту была поставлена сама жизнь. Оба для прикрытия своих планов на будущее использовали в качестве основы имитацию чувств, которых не испытывали. Но различие между ними огромно. Гитлер, по моему представлению, является превосходным примером прирожденного актера. К тому же, помимо данного ему природой таланта, Гитлер, по сравнению с Мэри, обладал гораздо большим практическим опытом в области надувательства.

Преимущество Гитлера было еще и в том, что он лгал тому, кто хотел быть обманутым. Чемберлен был добровольной жертвой, очень желавшей поверить, что Гитлер не будет нападать на Чехословакию в случае удовлетворения его требований о пересмотре границ. Иначе Чемберлен вынужден был бы признать, что его политика примирения провалилась, и это ослабило бы позиции его страны. Примерно на таком же случае заострила свое внимание политолог Роберта Вольштеттер, анализируя мошенничество в гонке вооружений. Обсуждая нарушение Германией Англо-Германского морского соглашения 1936 года, она отметила: «...и обманывающий, и обманываемый... делали ставку на возможное заблуждение противника. Обе стороны нуждались в сохранении иллюзии, что соглашение невозможно нарушить. Опасения Великобритании относительно гонки вооружений успешно использовались Гитлером и привели к Англо-Германскому морскому пакту, в котором Великобритания (без обсуждения с Францией и Италией) пересмотрела Версальский договор. Эти опасения помешали Лондону предусмотреть возможность нарушения нового соглашения»8.

Во многих случаях жертва не замечает просчетов лжеца, предпочитая трактовать неясности поведения в выгодном для себя свете, тайно попустительствуя лжи, желая избежать неприятной ситуации разоблачения обмана. Игнорируя совершенно очевидные признаки того, что у жены есть любовник, обманутый муж, по крайней мере, может избежать унизительной клички «рогоносец» и перспективы возможного развода. Даже если муж узнал о неверности жены, он может потворствовать ее лжи, избегая возможности удостовериться в супружеской измене и поставить все точки над i. Пока все не высказано, у него остается надежда, неважно, насколько она мала, что он ошибся в своих подозрениях и жена вовсе не изменяла ему.

Безусловно, не каждая жертва столь охотно дает себя обмануть. Временами нет никакой необходимости игнорировать ложь или потворствовать обману. Некоторым людям выгоднее разоблачить обман, они от этого даже выигрывают. И следователь, и банковский служащий, отвечающий за выдачу кредитов, только потеряют, если будут обмануты; оба хорошо выполняют свою работу только в том случае, если умеют отличать правду от лжи. Впрочем, зачастую человек, обманываясь (или разоблачая обман), как приобретает, так и теряет что-либо. Хотя, конечно же, все-


  Wohlstetter R. Slow Pearl Harbors and the Pleasures of Deception //Intelligence Policy and National Security. Ed. R. L. Pfaltzgraff, Uri Raanan and W. Milberg. Hamden, Conn.: Archon Books. 1981, pp. 23-34.


гда что-либо перевешивает. Врач, лечивший Мэри, немногим рисковал, поверив ей. Допустим, Мэри избавилась от депрессии — он может поздравить себя с выбором эффективной терапии. В случае же ее лжи врач терял гораздо меньше, чем приобретал в случае правдивости пациентки. В отличие от Чемберлена, он не рисковал всей своей карьерой; у него не было необходимости отчитываться перед общественностью и добиваться, несмотря ни на что, согласия со своим решением. А если бы Чемберлен раскрыл обман, это могли счесть политической ошибкой; делать это в 1938 году было уже слишком поздно — если на слово Гитлера нельзя положиться, если нет возможности предотвратить его внезапное нападение, то карьеру Чемберлена можно считать законченной: война, которую он надеется предотвратить, начнется.

Помимо того что Чемберлену было выгодно верить Гитлеру, обман удался еще и потому, что Гитлер не испытывал особо сильных эмоций. Ведь чаще всего обмануть не удается именно потому, что признаки скрываемых эмоций все-таки прорываются наружу. И чем более сильные и разнообразные эмоции приходится скрывать обманывающему человеку, тем более вероятности, что ложь будет обнаружен»  Гитлер, конечно же, не испытывал чувства вины — эмоции, имеющей двойную проблему для лгущего, — с одной стороны, сквозь обман могут просочиться признаки этого чувства, а с другой — угрызения совести, вызванные чувством вины, могут побудить лгущего сделать такие ошибки, которые приведут к его разоблачению. Но Гитлер, обманывая представителя государства, одержавшего оскорбительную военную победу над Германией9, не чувствовал за собой никакой вины. В отличие от Мэри, Гитлер не разделял социальных ценностей своей жертвы. Он не уважал Чемберлена и не восхищался им. Мэри же, напротив, должна была скрывать сильные эмоции для того, чтобы ее ложь удалась. Ей надо было подавлять отчаяние и тоску, толкающие ее к совершению самоубийства. И у Мэри было достаточно причин, чтобы испытывать чувство вины по поводу ее лжи врачам: она любила их, верила им и знала, что они действительно хотят ей помочь.

В связи со всем этим обычно намного легче заметить признаки обмана в поведении суицидальных пациентов или неверных супругов, чем в поведении дипломатов или двойных агентов. Но не всякий дипломат, преступник или агент спецслужб -   превосходный обманщик. Они иногда совершают ошибки. И проведенное мною исследование позволяет надеяться на возможность получения объективных признаков обмана. Суть моей работы, адресованной всем, кто заинтересован в разоблачении лжи, особенно в области криминалистики или политики, не в том, чтобы научить разоблачать ложь даже при отсутствии явных поведенческих признаков, а в том, чтобы помочь быть более осторожными, то есть более ясно отдавать себе отчет в своих сильных и слабых сторонах.

Хотя уже существуют некоторые данные о поведенческих признаках обмана, они еще твердо не установлены. Результаты же моих исследований лжи и того, в


9 Имеется в виду поражение Германии и ее союзников в Первой мировой войне, приведшее в результате успешных совместных военных действий Великобритании, Франции к США к полной капитуляции Германии в ноябре 1918 года. (Прим. ред.)


каких случаях обман не удается, ничуть не противоречат данным экспериментов других исследователей, а также историческим и художественным описаниям. Правда, прошло еще недостаточно времени для того, чтобы понять, выдержат ли все эти теорий испытание критикой и последующими экспериментами. Однако я решил не ждать, пока все ответы будут найдены, и написать эту книгу, так как жизнь не стоит на месте, и там, где цена ошибки высока, существует настоятельная необходимость в знании надежных признаков обмана. Некие «специалисты», вообще незнакомые со всеми pro et contra данной теории, уже предлагают свои услуги по определению лжи при отборе присяжных и при приеме на работу. Некоторые полицейские и профессиональные операторы детектора лжи уже наработали свои методы обнаружения обмана. У работников таможенной службы существует специальный курс по определению невербальных признаков контрабанды. Мне даже говорили, что моя работа используется в этом тренинге, но в ответ на неоднократные просьбы посмотреть материалы я слышал только бесконечное: «Как-нибудь мы это непременно устроим», в то время как около половины всех тех методических пособий, которые я видел, просто неверны. Также невозможно узнать, какие методики используют агенты разведывательных служб, поскольку вообще любая их деятельность находится под строжайшим секретом. И мне известно, что они интересовались моими работами лишь потому, что шесть лет назад меня приглашали в Министерство обороны и интересовались более подробной информацией о моих исследованиях, о их возможностях и недостатках. Впоследствии до меня дошли слухи, что они продолжают работать с моими материалами; я даже узнал имена некоторых людей, которые могли быть с этим связаны, но мои письма к ним либо оставались без ответа, либо эти ответы были крайне невразумительны. Однако меня очень беспокоит то, что и общество, и обычно столь придирчивая научная критика даже не сомневаются в квалификации этих «специалистов». Надеюсь, эта книга сделает более понятными как для этих так называемых специалистов, так и для всех тех, кто заинтересован в их работе, достоинства и недостатки любых методик, направленных на раскрытие обмана.

Эта книга адресована не только тем, у кого на карту поставлена сама жизнь. Я пришел к выводу, что исследование лжи может помочь понять многое в человеческих взаимоотношениях вообще. Областей, в которых ложь или, по крайней мере, возможность лжи не используется, очень немного. Родители обманывают своих детей, чтобы скрыть от них вещи, к которым дети, по их мнению, еще не готовы. Так же точно и дети, подрастая, скрывают от своих родителей то, что считают недоступным родительскому пониманию. Лгут друг другу приятели (даже ваш лучший друг не говорит вам всего), преподаватели и студенты, врачи и больные, мужья и жены, свидетели и присяжные, адвокаты и их клиенты, продавцы и покупатели.

Ложь настолько естественна, что ее без обиняков можно отнести почти ко всем сферам человеческой деятельности. Некоторые могут содрогнуться от такого утверждения, поскольку считают ложь достойной всяческого осуждения. Я не разделяю этого мнения. Положение, что ни в каких человеческих отношениях не должно быть лжи, слишком примитивно. Также не утверждаю я и того, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен. В советах обозревателя Энн Ландерс своим читателям говорится, что правдой порой пользуются, как дубиной, причиняя жестокую боль. Ложь тоже может быть жестокой, но не всегда. Иногда ложь бывает человеколюбивой, порой даже вне зависимости от намерений лгущего. А некоторые общественные взаимоотношения доставляют удовольствие именно благодаря своей мифологичности. Однако никакому лжецу не следует ссылаться на то, что жертва сама желает быть обманутой. И никакой верификатор не должен предполагать, что у него есть право раскрывать любой обман. Обман бывает безвредным, а порой даже гуманным. Иногда раскрытие обмана может оскорбить жертву или третье лицо. Однако говорить обо всем этом более подробно следует лишь после обсуждения множества других вопросов. Начнем же с определения лжи, описания двух основных форм лжи/и двух видов признаков обмана.

 

  

Глава 1

Ложь. Утечка информации и некоторые другие признаки обмана

 

Через восемь лет, после того как Ричард Никсон оставил пост президента, он отрицал, что порой откровенно лгал, но признавал, что, как и другие политики, кое-что скрывал. Это необходимо для того, чтобы завоевать и удерживать свой пост, говорил он. «Вы не можете сказать все, что вы думаете о том или ином человеке, потому что он может вам однажды понадобиться... вы не можете высказывать свое мнение о мировых лидерах, потому что, возможно, вам придется иметь с ними дело в будущем»1.

Никсон не одинок в своем стремлении не называть замалчивание правды ложью, особенно когда такое замалчивание может быть оправдано2.

В Оксфордском словаре английского языка говорится: «В современном употреблении слова "ложь"  обычно имеется оттенок ярко выраженного морального осуждения, и в вежливой беседе его стараются избегать, часто заменяя такими синонимами, как "обман" и "неправда", имеющими относительно нейтральное звучание»3.


1 San Francisco Chronicle, October 28, 1982, p. 12.

2 Установки могут меняться. Джоди Пауэлл, пресс-секретарь бывшего президента Картера, пытался оправдывать даже явную ложь: «С самого первого дня, едва только самый первый журналист задал свой самый первый вопрос государственному чиновнику, начались дебаты о том, имеет ли правительство право на ложь. Имеет. А в определенных обстоятельствах не только имеет такое право, но и безусловно обязано лгать. За четыре года моего пребывания в Белом доме я сталкивался с такой необходимостью дважды». Далее он описывает случай, в котором прибег ко лжи, чтобы смягчить «великую боль и замешательство множества совершенно невинных людей». Другая ложь, в которой он признался, заключалась в отрицании факта подготовки вооруженного освобождения американских заложников в Иране. (Powell J. The Other Side of the Story. New York: William Morrow & Co., Inc., 1984.)

3The Compact Edition of the Oxford English Dictionary. New York: Oxford University Press, 1971, p. 1616).


Легко назвать неискреннего человека лжецом, если он вам отвратителен, но трудно использовать это слово по отношению к человеку, который, несмотря на свою явную лживость, нравится вам или вызывает у вас восхищение. Еще задолго до Уотергейта4. Никсон по отношению к своим оппонентам-демократам так образно определил смысл слова «лжец»: «Купите ли вы подержанный автомобиль у такого человека?», в то время как собственное умение Никсона скрывать правду и явно лгать определялось его республиканскими поклонниками как доказательство политической смекалки.

Все это, однако, не имеет отношения к моему определению лжи или обмана. (Я использую эти слова как синонимы.) Многие люди (например, те, кто лжет ненамеренно), хотя и говорят неправду, не являются лжецами. Женщина с параноидальной манией, утверждающая, что она Мария Магдалина, не обманщица, хотя ее утверждение и является ложным. Неудачный совет клиенту о капиталовложении не является ложью, если консультант сам не знает правды. Некоторые люди, чья наружность производит обманчивое впечатление, не обязательно являются лжецами. Богомол, становясь похожим на травинку, лжет не более, чем человек, высокий лоб которого наводит на мысль, что он умнее, чем есть на самом деле5.

Ложь может не иметь оправдания, а может и иметь его. Лжец может и не лжет. Обман — действие умышленное; лжец всегда обманывает намеренно. И он может иметь оправдание только в своих глазах, а может также и во мнении общества. Лжец может быть хорошим — и плохим человеком, приятным — и неприятным. Но


4 Так называлось происходившее в США расследование, связанное с противозаконными дей­ствиями «Комитета Республиканской партии по переизбранию президента» в период изби­рательной кампании 1972 года (имеется в виду попытка установить подслушивающее уст­ройство в штаб-квартире Демократической партии в отеле «Уотергейт» в Вашингтоне), во время которого были вскрыты многочисленные нарушения законности (подкуп, угрозы, лжесвидетельство и т. д.) со стороны должностных лиц Белого дома. Президент Р. Никсон под угрозой обвинения в причастности к Уотергейтскому делу и привлечения его к ответ­ственности в порядке импичмента в августе 1974 года вышел в отставку. (Прим. ред.)

5 Интересно обратить внимание на происхождение подобных стереотипов. Высокий лоб, ве­роятно, наводит на мысль о большом объеме мозга (что совершенно необязательно). Мне­ние о жестокости человека с тонкими губами основано на метком наблюдении, что губы в моменты гнева сужаются. Ошибка состоит в приложении признака временного эмоциональ­ного состояния к определению постоянной черты характера. Такое умозаключение подразу­мевает, что губы у людей становятся тонкими из-за непрестанной привычки гневаться, и не принимает в расчет того, что тонкие губы могут быть просто наследственным признаком. Также и убеждение, что люди с пухлыми губами являются чувственными, ошибочно строится на верном наблюдении, что губы во время сексуального возбуждения набухают, наливаясь кровью. Все это приводит к неверным заключениям, когда просто-напросто забывают о воз­можности существования наследственных признаков (см. Secord P. F. Facial Features and Inference Processes in Interpersonal Perception / / Personal perception and Interpersonal Be­havior. Ed. Taguiri R. and Petrullo L. Stanford: Stanford University Press, 1958; см. также Ek-man P. Facial Signs: Facts, Fantasies and Possibilities / / Sight, Sound and Sense. Ed. Sebeok T. A. Bloomington: Indiana University Press, 1978).


человек всегда выбирает сам — солгать или сказать правду. И вполне различает ложь и правду6.

Патологические обманщики, которые знают, что лгут, но не могут контролировать свое поведение, не являются предметом моего рассмотрения. Также не говорю я и о людях, которые сами не знают, что лгут, и которых называют жертвами самообмана 7.

Иногда лжец может сам верить собственной лжи. В таком случае он не будет считаться лжецом, и его обман, по причинам, которые я объясню в следующей главе, раскрыть значительно труднее. Случай из жизни Муссолини показывает, как вредно порой верить в свою же собственную ложь: «. ..в 1938 году состав дивизий итальянской  армии был сокращен с трех полков до двух, что понравилось Муссолини, поскольку дало ему возможность заявить, что в его армии шестьдесят дивизий, хотя в действительности (по количеству личного состава) их было всего сорок. Эти изменения стали причиной колоссальной дезорганизации армии как раз перед самым началом войны. К тому же он, забыв о своем новаторстве, несколькими годами позже трагически просчитался в оценке реальной силы своих войск. По-видимому, вводя в заблуждение других людей, себя самого все-таки не стоит обманывать»8.

При определении лжи мы должны принять во внимание не только самого лжеца, но и жертву обмана. Она не просит, чтобы ее ввели в заблуждение, и лжец не делает какого-либо предварительного уведомления о своем намерении совершить обман. Было бы, например, странно называть лжецами актеров. Публика заранее согласна принимать их маски за истинные лица — именно поэтому она и ходит в театр. Актеры, в отличие от жуликов, играют свои роли открыто и с общественного одобрения. Также и клиент не будет следовать советам брокера, который говорит, что снабжает хотя и убедительной, но недостоверной информацией. Если бы Мэри, пациентка психиатрической клиники, предупредила доктора, что будет выказывать чувства, которых на самом деле не испытывает, лжи не было бы, как ее не было бы и в том случае, если бы Гитлер предупредил Чемберлена, чтобы тот не больно-то доверял его обещаниям.

Я определяю ложь, или обман, как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о


6 Споры о том, могут или не могут лгать животные, все еще Продолжаются. Об этом см Рге-mack D. and Premack A. J. The Mind of an Ape. New York: W. W. Norton and Co., 1983. Также: Premack D. and Premack A. J. Communication as Evidence of Thinking / / Animal Mind— Human Mind. Ed. Griffin D. R. New York: Springer-Verlag, 1982.

7 Я сейчас не рассматриваю патологических лжецов и людей, являющихся жертвами самообмана, поскольку определить их очень трудно; никакое сообщение лжеца не может быть использовано в качестве доказательства; лжец может признаться в чем угодно с целью смягчить наказание.

8 Я благодарен Майклу А. Ханделу за то, что в своей весьма острой и полемической статье «Обман и разведка» (Intelligence and Deception // Journal of Strategic Studies 5, March 1982, pp. 122 54) он приводит эту цитату. Цит. по: Mack Smith D. Mussolinis Roman Em­pire, p. 197.


своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды 9.

Существуют две основные формы лжи: умолчание и искажение 10.

При умолчании лжец скрывает истинную информацию, но не сообщает ложной. При искажении же лжец предпринимает некие дополнительные действия — он не только скрывает правду, но и предоставляет взамен ложную информацию, выдавая ее за истинную. Зачастую только сочетание умолчания и искажения приводит к обману, но в некоторых случаях лжец может достичь успеха и просто не говоря всей правды.

Не всякий считает умолчание ложью. Многие люди принимают за ложь только откровенное искажение действительности.

Например, в случаях, когда врач не сообщает пациенту о том, что его болезнь смертельна, или муж не говорит жене, что проводит обеденные часы в мотеле с ее лучшей подругой, или полицейский не ставит подозреваемого в известность о том, что его беседы с адвокатом прослушиваются, никакой ложной информации не дается. Однако все они подпадают под мое определение лжи. Здесь «обманываемые» не просят ввести их в заблуждение и «умалчивающие» действуют тайно, без предварительного уведомления о своем намерении скрыть некие факты. Информация утаивается умышленно, с намерением, а не случайно. Но бывают и исключения — умолчание нельзя назвать ложью, если существует определенная предварительная договоренность на этот счет. Например, в случае, если муж и жена согласны на свободный брак, то есть на возможность не открывать свои измены до тех пор, пока об этом не спрашивается прямо, умолчание о свиданиях в мотеле не будет ложью. Или если пациент заранее просит вруна не сообщать плохих новостей о своем здоровье, умолчание также не будет ложью. Однако по закону подозреваемый имеет право на конфиденциальную беседу с адвокатом, и умолчание о нарушении этого права в любом случае является ложью.

Гоффман на этот счет говорил, что если «существуют неоспоримые доказательства лжи, а обманщик, зная об этом, все равно продолжает лгать», то это уже не просто ложь, а наглая ложь. Гоффман не ограничивался только этим определением лжи, его интересовали и другие возможные искажения действительности, в которых различие между правдой и ложью не является столь явным: «...едва ли есть какие-либо ежедневные нормальные дела или взаимоотношения, участники которых не утаивают каких-либо слов или действий ради создания благоприятного впечатления» (обе цитаты взяты из книги: The Presentation of Self in Everyday Life. New York: Anchor Books, 1959, p. 59, 64).


10 Это различие принимается большей частью исследователей лжи. Более подробно о дискуссии на тему практичности применения этого различия при анализе военных обманов см. Handel «Intellegence»; Whaley В. «Toward a General Theory of Deception / / Journal of Strate­gic Studies 5, March 1982, p. 179 92.

Сесилия Бок оставляет термин «ложь» для того, что я называю искажением, а термин «тайна» — для, соответственно, умолчания. Она считает, что такое различие имеет важное моральное значение, и утверждает, что у «лжи существует явная негативная презумпция, в то время как у тайны она может отсутствовать». (Bok S. Secrets. New York: Pantheon, 1982, P- XV.)


Зачастую, если есть возможность выбора формы лжи, обманывающие предпочитают умолчание. Это более выгодно. Да и смолчать обычно легче, чем явно обмануть, так как для этого ничего не надо делать, в то время как при искажении без хорошо разработанной «легенды» всегда есть шанс оказаться уличенным. Авраам Линкольн говорил, что у него недостаточно хорошая память, чтобы лгать. Если врач обманывает больного с целью скрыть смертельный исход болезни последнего, он должен очень хорошо запомнить все, что на этот счет сказал ему, дабы несколькими днями позже не впасть в противоречия.

Умолчание предпочитают еще и потому, что оно менее предосудительно, чем искажение. Оно пассивно, а не активно. К тому же хотя и то и другое может в равной мере повредить жертве обмана, чувство вины, испытываемое лжецом в случае умолчания, гораздо меньше 12.

Лжец может успокаивать себя мыслью, что жертва знает об обмане и просто не хочет смотреть правде э глаза. Он может думать, например, так: «Моя жена должна знать, что я ей изменяю, потому что она никогда не спрашивает меня о том, где я пропадаю вечерами. Я ведь не обманываю ее, а просто проявляю осторожность из доброты к ней. Я предпочитаю не унижать ее и не вынуждаю знать о моих изменах».

Кроме того, умолчание всегда легче оправдать в случае раскрытия правды. Об­манщик может сказать, что сам ничего не знал, или забыл, или намеревался от­крыться позже и т. д. Когда человек, дав присягу, начинает свои показания словами «если мне не изменяет память...» — он тем самым обеспечивает себе лазейку для оправдания: вдруг позже обнаружится, что он чего-то не рассказал. В этом случае нет необходимости постоянно помнить придуманное, умышленно удерживаясь на грани между искажением и сокрытием истины (что происходит, когда лжец больше не может просто не говорить; вопрос задан — вызов брошен). Сославшись на за­бывчивость, можно и вообще избежать необходимости помнить выдуманную исто­рию; достаточно лишь помнить о своей плохой памяти. И если правда вдруг выплы­вет наружу, лжец всегда сможет заявить, что и не собирался никого обманывать, самого подвела память.

События, связанные с Уотергейтским делом, из-за которого президент Никсон лишился своего поста, превосходно иллюстрируют использование стратегии «за­бывчивости». Сначала, по мере все большего усиления доказательств причаст­ности к этому делу, были вынуждены выйти в отставку помощники президента Г. Р. Халдеман и Дж. Эрлихман. Давление на Никсона продолжало расти, и место Халдемана занял Александр Хэйг. «Не прошло и месяца с тех пор, как Хэйг вернул­ся в Белый дом, а уже 4 июня 1973 года они с Никсоном обсуждали возможный ответ на серьезные обвинения, выдвинутые в адрес президента Джоном Дином,

12 Впрочем, Ева Свитсер (Eve Sweetser) высказывает интересное замечание о том, что жерт­ва может чувствовать себя более оскорбленной умолчанием, чем прямым обманом: «Они чувствуют, что от них ускользнули через некую лазейку и лишили возможности сослаться на обман» (Sweetser E. The Definition of a Lie // Cultural Models in Language and Thought. Ed. Quinn N and Holland D. (in press)).

24

 1», w

Ложь. Утечка информации и некоторые другие признаки обмана

бывшим советником Белого дома. В магнитофонной записи их беседы, ставшей из­вестной благодаря расследованию в порядке импичмента, Хэйг предложил Никсо­ну сослаться на невозможность вспомнить все детали и таким образом выкрутиться из ситуации»13.

Однако сослаться на «забывчивость» можно далеко не всегда. Врач, у которого спрашивают о результатах анализов, не может ссылаться на то, что не помнит их, так же как и полицейский, когда обвиняемый интересуется, нет ли в комнате под­слушивающей аппаратуры. На забывчивость можно ссылаться только в незначи­тельных делах или по поводу событий, произошедших достаточно давно. В случае же, например, экстраординарных событий, о которых люди обычно помнят всю жизнь, не может быть и речи ни о каких оправданиях забывчивостью.

Но лжец теряет возможность ограничиться только умолчанием в том случае, если жертва обмана бросает ему вызов. Например, если жена спрашивает у мужа. почему никак не может найти его во время обеда, он вынужден, дабы сохранить в тайне свою интрижку, что-нибудь солгать. Конечно же, даже самый обычный воп­рос: «Как прошел день?» уже подразумевает просьбу о сообщении каких-либо, сведений. Однако муж может упомянуть другие дела и продолжать умалчивать о сви­дании до тех пор, пока прямо поставленный вопрос не заставит его выбрать между правдой и ложью.

В некоторых случаях приходится лгать с самого начала, поскольку одного мол­чания недостаточно. Мэри, пациентка психиатрической клиники, не только должна была скрывать свое отчаяние и план самоубийства, но и симулировать хорошее са­мочувствие, а также желание провести выходные в кругу семьи. При приеме на ра­боту простого умолчания также недостаточно, если есть необходимость ввести ад­министрацию в заблуждение относительно своего предыдущего опыта работы по предлагаемой специальности. Кроме необходимости скрыть неопытность,. неббХо-димо еще и сфабриковать подходящий послужной список. Для того чтобы избежать скучной вечеринки, не обидев при этом хозяев, нежелательно ссылаться на то, что вам больше нравится вечер, проведенный дома у телевизора, лучше изобрести ка­кой-нибудь благовидный предлог вроде срочного и важного делового свидания, про­блемы с няней, которая не может остаться с детьми, или чего-нибудь в этом духе.

Необходимость прибегнуть к прямому искажению действительности может возникнуть и в том случае, если лжеца явно уличают в том, что он что-то недогова­ривает. Такой обман особенно необходим при сокрытии эмоций. И если мимолет­ное чувство скрыть легко, то с эмоциями, нахлынувшими внезапно, особенно если они достаточно сильны, дело обстоит гораздо сложнее. Кроме того, ужас скрыть сложнее, чем беспокойство, а гнев — сложнее, чем досаду. Чем сильнее чувство, тем больше вероятность, что какие-то его признаки могут проявиться, несмотря на все попытки скрыть это. Одним из способов сокрытия переживаемых чувств явля­ется имитация эмоций, не испытываемых на самом деле. И порой такая имитация действительно помогает скрыть истинные чувства.

13 Rosenbaum D. E. New York Times, December 17, 1980.

25

Глава 1

Сцена из романа Джона Апдайка «Давай поженимся» является превосходной иллюстрацией этого и многих других, описанных мною явлений. Муж случайно услышал разговор Руфи с любовником. По сюжету романа до этого эпизода Руфи удавалось скрывать свою измену, не говоря неправды, но теперь, в ответ на прямой вопрос мужа, она вынуждена солгать; целью ее лжи является необходимость ута­ить от мужа свою измену. Кроме того, на этом примере хорошо видно, как есте­ственно вплетаются в обман эмоции и как они увеличивают трудность сокрытия правды.

«Джерри [муж Руфи  напугал ее, услышав часть их телефонного разговора с Диком [ее любовником . Она думала, что он подметает задний двор. А он неожидан­но появился из кухни и спросил:

— Это кто звонил? Ее охватила паника.

— Да так, ерунда. Одна женщина из воскресной школы спрашивала, собираем­ся ли мы записывать Джоанну и Чарли» м.

Паника сама по себе не является доказательством лжи, но если бы Джерри ее заметил, то мог бы заподозрить Руфь; если бы ей нечего было скрывать, она не пани­ковала бы. В то же время человек, который ни в чем не виновен, оказавшись на допросе, может испугаться, поэтому следователи часто не обращают внимания на такие реакции. Руфь оказалась в сложном положении; ей пришлось лгать неожи­данно, без подготовки. Попав в затруднительное положение, она, испугавшись ра­зоблачения, впала в панику, которую трудно было скрыть, что повышало шансы Джерри поймать ее на слове. Единственное, что она могла теперь сделать, — со­знаться в своих чувствах, поскольку ей все равно не удалось скрыть их, но солгать в том, что явилось истинной причиной чувств. Она могла признаться, что испуга­лась, но испугалась того, что Джерри ей не поверит, а не того, что ей есть что скры­вать. Это не сработало бы, если бы ранее не было аналогичных инцидентов; а по­скольку Джерри уже неоднократно выражал сомнение в правдивости Руфи (что опровергалось последующими событиями), то одно лишь упоминание о его пре­жних неудачных обвинениях могло отвести его подозрения и сейчас.

Вероятно, Руфь не смогла бы ввести в заблуждение мужа, если бы попыталась придать своему лицу холодное и бесстрастное выражение картежника. Ведь если вы хотите скрыть, что у вас дрожат руки, лучше скрестить их или сжать в кулаки, но только не оставлять лежащими у всех на виду; и точно так же очень трудно сохра­нить лицо спокойным в то время, как губы сами поджимаются, а веки и брови вздра­гивают от испуга. Чтобы скрыть эти непроизвольные движения, лучше просто на­чать скрипеть зубами, покусывать губы, насупливать брови или метать гневные взгляды.

Лучший способ скрыть сильные эмоции — это маска. Но если прикрыть лицо или его часть рукой или отвернуться от собеседника, это, скорее всего, не избавит

14 Updike J. Marry Me. New York: Fawcett Crest, 1976, p. 40. Здесь и далее перевод Т. Кудряв­цевой. (Прим. ред.)

26

Ложь. Утечка информации и некоторые другие признаки обмана

от необходимости лгать. Самая лучшая маска — фальшивая эмоция. Она не только вводит в заблуждение, но и отлично маскирует истинные чувства. Человеку, обуре­ваемому эмоциями, неимоверно трудно сохранить лицо безмятежным, а руки не  подвижными. Когда эмоции берут верх, труднее всего выглядеть бесчувственным, спокойным или безучастным. Лучше избрать тактику, которая позволяет прекра­тить или скрыть непроизвольные действия, вызванные переживаемыми чувствами.

Мгновение спустя Джерри говорит Руфи, что не верит ей. После таких слов её паника могла бы стать настолько сильной, что скрыть ее было бы просто невозмож­но Чтобы замаскировать ее, она могла бы попытаться изобразить гнев, изумление, удивление; могла рассердиться на Джерри за то, что он не верит ей и сует нос не В свои дела; могла изумиться его недоверию или удивиться, что он подслушивает ее телефонные разговоры.

Но не всякая ситуация позволяет лжецу подменять одну эмоцию другой. В не­которых случаях требуется решить более сложную задачу — вообще скрыть эмоции. Эзер Вайцман, бывший министр обороны Израиля, описывал такую непростую ситуацию. После драматического визита Анвара Садата в Иерусалим военные Деле­гации Египта и Израиля сделали попытку вступить в переговоры. Мохаммед эль» Джамаси, глава египетской делегации, во время заседания сообщил Вайцману, чтб ему известно о том, что Израиль строит новые поселения в Синае. Вайцман пони­мал, что это может сорвать переговоры, поскольку вопрос о том, может ли Израиль сохранить уже имеющиеся поселения, все еще оставался предметом обсуждения.

«Я был оскорблен, хотя и не мог дать выхода своему гневу. Пока мы здесь об­суждали гарантии безопасности, потихоньку подталкивая вагон мира вперед, мой коллеги в Иерусалиме, вместо того чтобы побеспокоиться о законности уже суще­ствующих поселений, закладывают еще одно, и как раз в тот момент, когда в перего­ворах наметился прогресс»5.

Вайцман не мог показать, что рассержен на иерусалимских коллег, несмотря на то что они действовали, не посоветовавшись с ним. Он обязан был скрыть чувства, которые испытывал, не используя другие эмоции в качестве маски. Ему нельзя было выглядеть счастливым, испуганным, огорченным, удивленным или возмущен­ным Он мог лишь выглядеть внимательным, но бесстрастным, не показывая, что информация, сообщенная Джамаси, может иметь какие-либо последствия. К сожа­лению, в его книге нет никакого намека на то, преуспел ли он в этом.

Во время игры в покер также нельзя подменять одну эмоцию другой. Игрок, по­лучивший на руки великолепные карты и возбужденный перспективой сорвать большой банк, должен скрывать любые признаки своего волнения от Apytox игро­ков Маскировка подлинного переживания какой-либо другой эмоцией опасна. Если он попытается прикинуться разочарованным или раздраженным, партнеры подумают, что он вытянул плохие карты, и будут ожидать, что он скинет их, а не останется в игре; поэтому у него должно быть бесстрастное, ничего  не-выражающее лицо. Но если ему нужно скрыть свое разочарование или недовольстве плохой

15 Weizman E The Battle for Peace. New York: Bantam Books, 1981, p. 182.

27

 t "Л Jt . ijk i U  i

Глава 1

взяткой, он может использовать маску, блефуя и пытаясь заставить партнеров ски­нуться. Изобразив радость или возбуждение, игрок может скрыть свое разочарова­ние и создать впечатление, что у него на руках хорошая карта. Ему могут поверить, особенно если сочтут новичком; предполагается, что опытные игроки в покер в со­вершенстве владеют талантом сокрытия любых эмоций, касающихся игры 16.

(Между прочим, обман при игре в покер — умолчание или блеф — не подпадает под мое определение лжи. Никто не ждет от игрока в покер, что он откроет карты. Сами правила игры предполагают, что игроки будут пытаться ввести друг друга в заблуждение.)

В качестве маски может быть использована любая эмоция. Чаще всего для это­го применяется улыбка, являющаяся противоположностью всех отрицательных эмоций: страха, гнева, огорчения, возмущения и тому подобного. Улыбку предпочи­тают еще и потому, что благодаря счастливому выражению лица и обмануть гораз­до проще. Разочарованный сотрудник улыбается, дабы босс не подумал, будто он обижен на то, что его обошли повышением. Жестокий приятель, высказывая свои критические замечания с улыбкой на лице, может выглядеть доброжелателем.

Другая причина, почему улыбка столь часто используется в качестве маски, заключается в том, что она является частью традиционного Приветствия. При встрече, как правило, стараются не говорить о неудачах и неприятностях. Напро­тив, предполагается, что на вопрос: «Как дела?», человек, несмотря на действитель­ное состояние дел, с вежливой улыбкой ответит: «Спасибо, хорошо. А у вас?» Воз­можно, истинные чувства не обнаруживаются не потому, что улыбка является пре­красной маскировкой, а потому, что при вежливом обмене приветствиями люди на самом деле весьма редко интересуются тем, как человек себя чувствует в действи­тельности. Это всего лишь простая любезность, желание быть приятным. На такие улыбки редко обращают внимание. Люди привыкли не обращать внимания на ложь при вежливом обмене приветствиями. Впрочем, это еще вопрос, является ли такое поведение ложью, поскольку сами правила вежливости подразумевают, что под­линные эмоции выказывать не следует.

Еще одной причиной популярности улыбки является то, что это наиболее есте­ственно возникающее выражение лица. Даже младенцы могут улыбаться. Это одно из простейших выражений, используемых ребенком специально для того, чтобы вы­разить удовольствие от общения с другими людьми. А так называемая социальная , улыбка порой и вообще почти не сходит с лица. Однако и здесь возможны оплошно­сти: слишком быстрая или, наоборот, излишне затянувшаяся улыбка. Кроме того, улыбка может возникнуть преждевременно или опоздать. Но в любом случае «еде-, лать» улыбку достаточно легко, гораздо легче, чем любое другое выражение лица.

16 В своем исследовании игроков в покер Дэвид Гайяно описывает другой прием, используе­мый профессионалами: «...истинные игроки постоянно болтают на протяжении всей игры, заставляя противников беспокоиться и нервничать... Правда подается как ложь, а ложь вы­дается за правду. Из сочетания воодушевленной болтовни с размашистыми жестами возни­кает целый спектакль... Об одном из таких игроков говорили, что он играет так, будто испол­няет танец живота» (Науапо D. Poker Lies and Tells / / Human Behavior, March 1979, p. 20).

28

Ложь. Утечка информации и некоторые другие признаки обмана

А вот намеренное изображение отрицательных эмоций для большинства людей дается с трудом. Благодаря исследованию удалось установить (см. главу 4), что большинство людей не может преднамеренно вызывать сокращение определенных мышц лица для достоверной имитации горя или страха. Немного легче изобразить гнев и отвращение, но и в этом случае чаще всего заметна фальшь. Таким образом,  если для успешной лжи предпочтительнее изображать отрицательные эмоции, а не улыбку, могут возникнуть трудности. Но встречаются и исключения: например, Гитлер, будучи великолепным актером, легко и убедительно имитировал отрица­тельные эмоции. На встрече с послом Великобритании Гитлер выглядел абсолютно разъяренным, давая понять, что уже не в состоянии обсуждать что-либо еще. Но немецкий чиновник, присутствовавший при этой сцене, писал: «Однако как только за послом захлопнулась дверь, Гитлер хлопнул себя по бедрам, засмеялся и сказал: "Чемберлен не переживет этого; сегодня же вечером его кабинет рухнет"»7-.   h ,

Кроме двух основных форм лжи: умолчания и искажения, существует множе­ство разновидностей лжи. Я уже говорил об одной из них при обсуждении случая, взятого из романа Джона Апдайка «Давай поженимся», в котором Руфи удалось бы скрыть обман, несмотря на охватившую ее панику. Вместо того чтобы пытаться прятать свой испуг, что было довольно-таки трудно сделать, Руфь могла бы при­знаться в своих чувствах, но придумать для них другую причину. Она могла бы за­явить, что абсолютно невиновна и испугалась только того, что ей не поверят. Если бы психиатр спросил Мэри, почему она выглядит слегка взволнованной, она также могла бы признаться в том, что~действительно волнуется, но скрыть истинную, при­чину своего волнения, сказав, например: «Я очень хочу домой, к семье». Будучи правдивой в своей эмоции, она лгала бы только о вызвавшей ее причине.

Есть еще одна разновидность обмана — говорить правду таким образом, чтобы в это нельзя было поверить. Это можно определить как сообщение правды в виде обмана. Когда Джерри спросил Руфь, с кем она говорила по телефону, она могла бы ответить таким образом: «О, я говорила с любовником, он звонит мне каждый час. Поскольку мы с ним занимаемся любовью по три раза в день, нам необходимо быть -в постоянном контакте, чтобы условливаться о встречах». Такое преувеличение правды грозило бы окончательно сделать Джерри посмешищем в случае дальней­ших выяснений. Насмешливая интонация или выражение лица при этом также мо­гут способствовать обману.

Другой пример подачи правды в виде обмана показан в фильме, снятом по книге Роберта Дэйли «Принц Города. Правдивая история о полицейском, который слиш­ком много знал». Как видно из подзаголовка, это подлинное происшествие, а  W фантазия. Его герой — Роберт Лейси — полицейский, ставший тайным осведоми­телем федерального прокурора с целью добыть свидетельства преступной связи между полицией, адвокатами, залогопоручителями с одной стороны и дельцами наркобизнеса и мафией — с другой. Большинство улик он получил при помощи маг-

17 Bullock A Hitler. New York: Harper & Row, 1964, rev. ed., p. 528. Цит. по: Jervis R. The Logic of Images in International Relations. Princeton, N J : Princeton University Press, 1970.

29

- . 

Глава 1

нитофона, спрятанного под одеждой. Но вот его заподозрили в том, что он тайный осведомитель. И если бы у него обнаружили диктофон, ему вряд ли удалось бы спа­стись. Я приведу здесь фрагмент разговора Лейси с Де Стефано, одним из преступ­ников:

« — Давай сегодня не будем садиться рядом с музыкальным автоматом, а то у меня в прошлый раз запись получилась хреновая.

— Это не смешно, — сказал Де Стефано.

Лейси начал хвастать, что он действительно работает на правительство, как и снующая сейчас по залу барменша, у которой радиопередатчик засунут в...

Все вокруг засмеялись, только смех Де Стефано был суховат»8.

Лейси выставил Де Стефано посмешищем, нахально сказав ему правду: он дей­ствительно не мог сделать качественной записирядом с музыкальным автоматом и действительно работал на правительство. Открыто признаваясь в этом, да еще и приплетя сюда официантку с якобы спрятанным под юбкой или в бюстгальтере мик­рофоном, Лейси добился того, что дальнейшие подозрения Де Стефано делали по­следнего полным идиотом.

Также близка к подаче правды в виде обмана полуправда. В этом случае правда говорится не полностью, не договаривается. Недосказанность или уход от разгово­ра на волнующую тему позволяют обмануть, в общем-то, не прибегая ни к какой особой лжи. Вскоре после упомянутой мной сцены из романа Апдайка «Давай по­женимся» Джерри, уже лежа с Руфью в постели и прижимаясь к ней, спросил, кого она лЮбит.

« — Я люблю тебя, — сказала она, — и всех голубей на этом дереве, и всех собак в городе, кроме тех, что роются в наших мусорных бачках, и всех котов, кроме того, от которого забеременела наша Лулу. И еще люблю спасателей на пляже и полисменов в городе — кроме того, который отругал меня за то, что я не там развер­нула машину, и я люблю некоторых из наших ужасных друзей, особенно когда вы­пью...

— А как ты относишься к Дику Матиасу? (Дик — любовник Руфи.

— Мне он безразличен» ".

Еще одна возможность солгать, не говоря неправды, — это сбивающая с толку увертка (dodge). Вот какой забавный прием предложил один газетный обозрева­тель для разрешения старой, навязшей в зубах проблемы — что сказать приятелю, который просит вас оценить свой последний опус, который вам на самом деле со­всем не нравится. Представьте себе: вы на открытии выставки вашего друга. Его работы вам показались ужасными, однако, прежде чем вы успели улизнуть, друг подбежал к вам и поинтересовался вашим мнением. «Джерри, — говорите вы (предположим, художника зовут Джерри), пристально глядя ему в глаза и как бы обессилев от избытка эмоций, — Джерри, Джерри, Джерри». Заключите его в объя­тия, посмотрите ему в глаза. Десять из десяти, что Джерри в конце концов вырвется

"DaleyR. The Prince of the City. New York. Berkley Books, 1981, p 101. 19 Updike. Marry Me, p. 90.

30

„, "i ii

Ложь. Утечка информации и некоторые другие признаки обмана

из ваших объятий и, скромно пробормотав что-нибудь, убежит... Возможны вариан­ты. Попробуйте возвышенную интонацию утонченного искусствоведа, призываю­щего невидимых свидетелей: «Джерри. Джер-ри. Ну что тут можно сказать?..» Или более обманчивым низким тоном: «Джерри, у меня нет слов...» Или что-нибудь иро­ничное: «Джерри... Все вокруг только и говорят об этом...» м

Преимущество этой уловки перед полуправдой и подачей правды в виде обмана в том, что лжецу здесь вообще не нужно говорить никакой неправды. Однако я счи­таю это ложью, так как налицо преднамеренная попытка ввести в заблуждение без предварительного уведомления.

Любой из этих обманов может быть обнаружен благодаря.некоторым моментам в поведении лжеца. Есть два вида признаков обмана — ошибка может раскрыть правду, а может только навести на мысль, что вам лгут, однако правда при этом «сак и останется нераскрытой. Когда лжец нечаянно выдает себя, я называю это утечкой информации. Когда же лжеца выдает его поведение, но правда при этом не обнару­живается, я называю это информацией о наличии обмана. Если бы лечащий врач заметил, что Мэри сжимает руки, говоря о своем хорошем самочувствии, у него была бы причина заподозрить ее во лжи. Но он не мог знать, что именно чувствует пациентка; Мэри могла злиться на больницу, испытывать отвращение к самой себе или страх перед будущим. Ее истинные чувства можно было бы обнаружить благода­ря выражению лица, интонации, оговоркам или определенным жестам.

Информация о наличии обмана дает ответ только на вопрос, лжет человек или нет, но не открывает истины. Истина же может быть открыта лишь благодаря утечт ке информации. Впрочем, часто вопрос, лжет человек или нет, более важен, чем вопрос о том, что именно он скрывает, а для этого вполне достаточно информации о наличии обмана и в утечке информации нет особой нужды. Правду, в случае необ­ходимости, можно узнать и как-нибудь иначе. Если работодатель при приеме на ра­боту заметит, что кандидат говорит неправду, этого может быть вполне достаточно для отказа, и ему не так уж важно знать, что именно скрывает от него претендент.

Но не всегда этого достаточно. Иногда бывает необходимо точно Ънять. что именно скрывают. Обнаружения того факта, что сотрудник, которому доверяли, растратил казенные деньги, может быть недостаточно. Информация о наличии об­мана может навести на мысль, что сотрудник лжет; это, в свою очередь, может по­зволить задать ему прямой вопрос и добиться признания. Однако, даже если инци­дент исчерпан, сотрудник уволен и дознание закончено, руководитель может про­должать доискиваться полной правды; его может заинтересовать вопрос, как именно сотрудник совершил хищение и что сделал с присвоенными деньгами. Если бы Чемберлен заметил какие-нибудь признаки обмана, он мог бы понять, что Гит­лер лжет; однако в той ситуации полезно было бы еще и узнать действительные планы Гитлера.

Иногда утечка информации обеспечивает только часть той правды, которую жертва обмана хотела бы узнать; она выдает больше, чем просто информацию о на-

20 Carrol J Everyday Hypocrisy—A User Guide. San Francisco Chronicle, April 11,1983, p. 17

31

Глава!     ~                                                               Щ

1

личии обмана, но не раскрывает утаиваемое полностью. Вернемся ,к эпизоду из ро- I мана «Давай поженимся». Джерри неожиданно услышал телефонный разговор 1 Руфи с любовником. Когда Джерри спросил ее об этом, Руфь могла чем-нибудь вы  1 дать свою панику, например у нее могли задрожать губы. Это могло указать на то, 1 что она лжет. Однако эта информация о наличии обмана не помогла Джерри обна- я ружить ни того, что скрывалось за ложью, ни того, с кем она разговаривала. Однако 1 кое-что он все-таки уловил:                                                                                          1

«— ...Все дело в твоей интонации.                                                                        

— Вот как? А какая же у меня была интонация? — Ей захотелось хихикнуть.     Он смотрел куда-то в пространство, словно решал некую проблему. Он выгля- 1

дел усталым, юным и тощим. Волосы у него ыли слишком коротко подстрижены.   

— Не такая, как всегда, — сказал он. — Более теплая. Это был голос женщины. 1

— Но ведь я и есть женщина.                                                                                 I

— Когда ты говоришь со мной, — сказал он, — голос у тебя совсем девчоночий»21. I Таким голосом не говорят с учителями воскресной школы, зато он вполне умес- J

тен для разговора с любовником. Тон ее голоса явно свидетельствовал о супруже- .1 ской измене, но не позволял узнать ничего более. Ни того, сколько времени уже 1 продолжаются эти отношения, ни того, кто является счастливым соперником. Од- 1 нако тон ее голоса выдал гораздо больше, чем можно узнать только благодаря ин­формации о наличии обмана, всего лишь наводящей на мысль о лжи.

Я определил ложь как действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды. Су­ществуют две основные формы лжи. умолчание (сокрытие правды) и искажение (сообщение ложной информации). Есть еще разновидности лжи, такие как: сокры­тие истинной причины эмоции; сообщение правды в виде обмана; полуправда и сби­вающая с толку увертка. И наконец, существуя&два вида признаков обмана: утечка информации (лж«р выдает себя нечаянно) и информация о наличии обмана (пове­дение лжеца выдает лишь то, что он говорит неправду).

Утечка информации и информация о наличии обмана являются ошибками. Но ошибки случаются не всегда; иногда лжец ведет себя безупречно. В следующей гла­ве мы поговорим о том, почему лжецы все же порой ошибаются и обман не удается.

21 Updike Marry Me, p 90

Глава 2

почему ложь иногда не удается

Зто происходит по многим причинам. Жертва обмана может случайно на­ткнуться на улики, обнаружив спрятанные документы или предательское пятно от губной помады на носовом платке Обманщика может кто-нибудь выдать. Завистливый коллега, покинутый супруг, платный информатор — все они способ­ствуют раскрытию обмана. Однако нас интересуют только ошибки, происходящие непосредственно в процессе обмана, ошибки, совершаемые лжецом вопреки его желанию; нас интересует ложь, выдаваемая поведением обманщика. Признаки об­мана могут проявляться в мимике, телодвижениях, голосовых модуляциях, глота­тельных движениях, в слишком глубоком или же, наоборот, поверхностном дыха­нии, в длинных паузах между словами, в оговорках, микровыражениях лица, неточ­ной жестикуляции. Почему лжецы допускают такие промахи в поведении? Вещь порой этого не происходит. И тогда лжец выглядит безупречно; ничто не выдает ere» обмана. Но почему все-таки это происходит не всегда? В первую очередь, по двум причинам: одна из них касается разума, другая — чувств»

Неудачная линия поведения

Лжец не всегда знает наперед, что и где придется солгать. У него также не все­гда есть время для того, чтобы выработать линию поведения, отрепетировать И эа-учить ее. Руфь, в процитированном эпизоде из романа Апдайка «Давай поженим­ся», не ожидала, что муж нечаянно услышит ее телефонный разговор с лйбовни-ком. Выдуманная на ходу отговорка о звонке из воскресной школы выдавала ее, поскольку не совсем соответствовала тому, что услышал муж.

Но и в случае достаточно успешного обмана, когда линия поведения хорошо продумана, лжец может оказаться не настолько умен,.чтобы предусмотреть все воз­можные вопросы и приготовить ответы на них. А порой, когда обстоятельства меня-

2 ЗШС.М0

33

 Ш ШО/ш.,

Глава 2

ются непредвиденным образом, недостаточно даже исключительной ловкости, и эффективная ранее линия поведения становится бесполезной. Во время расследо­вания присяжными Уотергейтского дела федеральный судья Джон Дж. Сайрика, объясняя свою реакцию на показания Фреда Базхарта, советника президента Ник­сона, описал такой случай: «Первая же проблема, с которой столкнулся Фред Баз-харт, пытаясь объяснить пробелы в магнитофонных записях, заключалась в том, чтобы сделать свою версию как можно более правдоподобной. Сначала он сказал, что запись встречи президента с Дином от 15 апреля отсутствует из-за неисправно­сти таймера... Но затем изменил свое первоначальное объяснение. [Базхарт узнал о существовании свидетельств того, что в действительности таймеры работали.  Он заявил, что встреча с Дином 15 апреля... не была записана из-за недостатка места на двух имеющихся в распоряжении пленках, так как день был очень насыщен».

Но бывает, что лжец меняет линию поведения даже и без всякого давления об­стоятельств, а просто из-за собственного беспокойства, и затем не может быстро и последовательно отвечать на возникающие вопросы.

Любой из этих промахов (неумение предвидеть необходимость лжи, подгото­вить нужную линию поведения и адекватно реагировать на меняющиеся обстоя­тельства, придерживаться первоначально принятой линии поведения) дает легко узнаваемые признаки обмана. То, что говорит человек, противоречитлибо само себе, либо уже известным или выплывающим позже фактам. Но даже такие явные признаки обмана не всегда настолько просты и надежны, как это может показаться на первый взгляд. Наоборот, порой слишком гладкая линия поведения может быть признаком мошенника, хорошо отрепетировавшего свою роль, и некоторые жулики специально совершают незначительные ошибки для того, чтобы обман выглядел достовернее. Репортер криминальной хроники Джеймс Фелан приводит очарова­тельный пример такого трюка.

Миллиардера Хьюса, игравшего важную роль в кинобизнесе, владельца авиа­компании и самого большого игорного дома в Лас-Вегасе, никто не видел годами, что весьма подогревало интерес публики. Хьюс не показывался на людях так долго, что некоторые уже сомневались в его действительном существовании. Каково же было всеобщее удивление, когда некий Клиффорд Ирвинг заявил, что такой затвор­ник вдруг разрешил ему написать свою биографию. Издательство Me Graw-Hill за­платило Ирвингу 750 тыс. долларов только за возможность публикации этой био­графии, а журнал «Лайф» — 250 тыс. за возможность публикации трех отрывков из нее. И это оказалось блефом! Клиффорд Ирвинг был «великим мошенником, одним из лучших. Например, когда мы беседовали с ним, пытаясь его расколоть, он не сде­лал ни одной ошибки и, рассказывал свою историю каждый раз одинаково. Были лишь незначительные противоречия, но когда мы ловили его на этом, он легко при­знавал их. У жулика средней, руки всегда имеется в распоряжении какая-нибудь превосходно сочиненная история, которую он может рассказывать сколько угодно и никогда не собьется. Честный же человек обычно делает небольшие ошибки, осо-

1 Sirica J. J. To Set the Record Stright. New York: New American Library, 1980, p. 142.

34

   Аи А

Почему ложь иногда не удается

бенно в таких длинных и сложных историях, как у Клиффа. И Клифф был достаточ­но умен для того, чтобы знать это, — он прекрасно сыграл роль честного человек». Когда мы пытались поймать его на чем-нибудь, что могло уличить его во лжи, он спокойно говорил: «Да. Небось теперь обо мне невесть что подумают. Ну да ничего не поделаешь, что было, то было». Он выглядел абсолютно искренним, порой не бо­ясь говорить даже в ущерб себе, а на самом деле просто врал как сивый мерин»2.

Против такой хитрости средства нет, и многим жуликам обман удается. Но большинство лжецов искусны не настолько.

Отсутствие подготовки или неумение придерживаться первоначально избран­ной линии поведения, как правило, дают признаки обмана, заключающиеся we в том, что говорит обманщик, а в том, как он это делает. Необходимость обдумывать каждое слово (взвешивать возможности и осторожно выбирать выражения) обна­руживает себя в паузах или в более тонких признаках, таких, например, как напря- жение век и бровей, а также в изменениях жестикуляции (более подробно эти опй  сано в главах 3 и 4). Тщательность подбора слов не всегда является признаком об­мана, хотя порой это и так. Например, когда Джерри спросил Руфь,  ; ШШ она говорила по телефону, ее осторожность в подборе слов свидетельствовала о ЛЖИ.

Ложь и чувства

Невозможность заранее продумать и отрепетировать линию поведения только одна из причин, по которым совершаются Ошибки, дающие признаки обмана. Гораз­до больше ошибок происходит из-за эмоций, которые трудно подделать или скрыть. Не всякая ложь сопровождается эмоциями, но если это происходит, то представля­ет для лжеца особые трудности. Попытка скрыть нахлынувшие эмоции M X0ief Обна­ружить себя в словах, но случаи подобных оговорок довольно редки. ОбЫчШН  taK уж и сложно ничего не говорить о своих чувствах, но скрыть выражение ЛЙЦа, сдер­жать участившееся дыхание или избавиться от внезапно возникшего комка в горле не так-то просто.

Это происходит непроизвольно, буквально в какие-то доли секунды, не оставляй ни выбора, ни времени на обдумывание. В романе «Давай поженимся», когда Джер­ри обвинил Руфь во лжи, ей не составило особого труда удержать готовые сорваться с губ слова: «Да, это правда!» Но ею овладела паника оттогб, что ее измена открыта, и эта паника выразилась в определенных видимых и слышимых признаках. Пан»Кй началась помимо ее воли, и остановить ее она не могйа. Ее состояние вышло и!ЙМЙ контроля. Такова, я полагаю, и вообще прирбда эмоционального переживания.

Люди испытывают эмоции не по собственному произволу. Напротив, эмоции захватывают людей; и страх, и гнев возникают помимо Йх воли. Но люди не только не выбирают свои эмоции, они еще и не могут по собственному произволу управлять их внешними проявлениями. Руфь не могла прости взять и прекратить панику. У нее не

! Phelan J. Scandals, Scamps and Scoundrels. New York: Random House, 1982, p. 22.

35

   ft».j. j» i,.4 ы  -..

было кнопки, на Которую можно было нажать и остановить эмоциональную реак­цию. Порой вообще нет возможности контролировать свои действия, особенно если нахлынувшие эмоции очень сильны. Часто этим даже объясняют многие дурные по­ступки, хотя это и не всегда простительно: «Я не хотел кричать (бить по столу, ос­корбить, ударить вас), но я был не в себе. Я ничего не мог с собой поделать».

Когда эмоция нарастает постепенно, начинаясь с малого (скорее досада, чем ярость), изменения в поведении невелики и скрыть их относительно легко, особен­но если человек отдает себе отчет в своих чуэствах. Однако для большинства людей это не так. Если эмоция возникает не вдруг и не является особо сильной, она может оказаться заметной скорее для других, чем для переживающего ее человека, по крайней мере до тех пор, пока не станет более интенсивной. Но сильные эмоции труднее контролировать. Кроме того, чтобы скрыть интонацию, мимику или специ­фические телодаижения, возникающие при эмоциональном возбуждении, требует­ся определенная борьба с самим собой, в результате чего даже в случае удачного сокрытия испытываемых в действительности чувств могут оказаться заметными направленные на это усилия, что и явится в свою очередь признаком обмана.

Скрывать эмоции нелегко, но не менее трудно и фальсифицировать их, даже в том случае, когда это делается не по необходимости прикрыть ложной эмоцией на­стоящую. Для этого требуется несколько больше, чем просто заявить: я сержусь или я боюсь. Если обманщик хочет, чтобы ему поверили, он должен и выглядеть соответствующим образом, а его голос и в самом деле звучать испуганно или серди­то. Подобрать же необходимые для успешной фальсификации эмоций жесты или интонации голоса не так-то просто. К тому же очень немногие люди могут управ­лять своей мимикой (см. главу 4). А для успешной фальсификации горя, страха или гнева необходимо очень хорошее владение мимикой.

Фальсифицировать эмоции еще труднее, когда это делается с целью скрыть дей­ствительно переживаемое чувство. Выглядеть сердитым и так достаточно трудно, но если в это время человек испытывает страх, его может просто разорвать от эмо­ций. Страх толкает человека к одним внешним проявлениям, а попытка казаться сердитым — к другим. Брови, например, от страха невольно взлетают вверх. Для того же, чтобы фальсифицировать гнев, человеку нужно их опустить. Часто призна­ки такбй внутренней борьбы между испытываемыми и фальшивыми эмоциями и выдают обман.

А как насчет лжи, которая не возбуждает чувств, — лжи о поступках, планах, мыслях, намерениях, фактах или фантазиях? Можно ли обнаружить с помощью поведения такую ложь?

,         Чувства и ложь

Не для всякого обмана необходимо скрывать или фальсифицировать эмоции. Растратчик скрывает факт кражи денег. Плагиатор скрывает, что присвоил чужую работу, и претендует на собственное авторство. Какой-нибудь мужчина скрывает

36

Почему ложь иногда не удается

свои годы, закрашивая седые волосы и скидывая себе в разговорах лет семь. Впро­чем, эмоции возможны и здесь. Мужчина может стесняться своего желания казать-. ся моложе, и, чтобы преуспеть в обмане, ему придется скрывать еще и смущение. Плагиатор может чувствовать презрение к тому, кого вводит в заблуждение, и дол­жен будет скрывать не только источник своей работы и отсутствие способностей, на которые претендует, но еще и свое презрение. Растратчик может почувствовать удивление, когда в том, что совершил он, обвинят кого-нибудь другого, и ему при­дется скрывать свое удивление или, по крайней мере, его причину.

Таким образом, обману редко не сопутствуют какие-либо эмоции, и лжецы да­леко не всегда стараются их скрывать. Скрывать же возникающие при обмане эмо­ции, дабы ложь не была обнаружена, необходимо. Спутниками лжи могут оказаться совершенно различные эмоции, но чаще всего переплетаются с обманом три из них — боязнь оказаться разоблаченным, чувство вины по поводу собственной лжи и то чувство восторга, которое порой испытывает обманщик в случае удачи, — они И заслуживают наиболее пристального внимания.

Страх разоблачения

Страх разоблачения в слабой форме не опасен, наоборот, не позволяя рассла­биться, он может даже помочь лжецу избежать ошибок. Поведенческие признаки обмана, заметные опытному наблюдателю, начинают проявляться уже при среднем уровне страха. Но сильный страх разоблачения свидетельствует лишь о том, что человек чего-то очень боится. Если у лжеца есть возможность убедиться, что бо­язнь разоблачения будет очень велика, он может решить,, что рисковать не «jxoht, и, возможно, не станет лгать. Если же он уже солгал, верная оценка своего эмоцио­нального состояния поможет ему уменьшить или вообще скрыть свой стр#% Одна­ко информация о возможном наличии у лжеца боязни разоблачения может фй№ хорошим подспорьем для верификатора. Он будет гораздо бдительнее в ©Ttioajeldfti именно признаков страха, если знает, что подозреваемый очень боится бькньфййг манным.

То, в какой мере боязнь разоблачения может отразиться на чувствах лжейа, за­висит от множества факторов. И первым из них, который обязательно следует при­нимать во внимание, является представление лжеца об умении обманываемого че­ловека распознавать ложь. Если тот, с кем он имеет дело, известен как противни  слабый, мягкий и доверчивый, боязнь разоблачения обычно не велика. С другой стороны, если приходится иметь дело с человеком, имеющим репутацию опытного верификатора, боязнь разоблачения может быть очень сильной. Родители часто убеждают своих детей, что запросто обнаружат любой их обман: «Мне достаточно только посмотреть в твои глаза, и я сразу же пойму, лжешь ты или нет». Ребенок, сказавший неправду, может испугаться настолько, что тут же будет пойман; либо его выдаст страх, либо он сам признается во лжи, решив, что шансов на успех у него все равно нет.

37

Глава g

В пьесе Теренса Раттигана3 «Мальчик Уинслоу» и в фильме 1950 года, снятом по ней, отец использует этот прием весьма успешно. Его сын Ронни был отчислен из военно-морской школы по обвинению в краже денег:

«Артур (отец). В этом письме говорится, что ты украл почтовый перевод. (Ронни собирается что-то сказать, но Артур останавливает его.) Подожди, ни слова, пока не выслушаешь, что я тебе скажу. Ответишь мне только после того, как выслушаешь меня. Я не буду сердиться на тебя, Ронни, в том случае, если ты скажешь мне правду. Но если ты мне солжешь, я все равно узнаю это, потому что ложь между мной и тобой невозможна. Я узнаю правду, Ронни. Подумай об этом, прежде чем решишься отвечать. (Он замолчал.) Ты украл этот перевод?

Ронни   (в нерешительности). Нет, отец, я не делал этого.

(Артур делает шаг по направлению к нему.)

Артур   (пристально глядя ему в глаза). Ты украл этот перевод?

Ронни. Нет, отец, я не крал. (Артур продолжает смотреть ему в глаза ещр секунду, затем облегченно вздыхает.)»л.

Артур поверил Ронни, и далее в пьесе рассказывается об огромных усилиях отца и всей семьи, сделавших все, чтобы отстоять Ронни.

Родители не всегда могут использовать стратегию Артура для того, чтобы до­биться правды. У ребенка, который раньше много раз успешно обманывал своего отца, нет причины думать, что это вдруг может не получиться. К тому же далеко не все родители могут действительно простить проступок своего ребенка даже в слу­чае чистосердечного признания, поэтому ребенок, исходя из своего предыдущего опыта общения с родителями, может им просто не поверить, если они вдруг предло­жат ему прощение в обмен на признание. Ребенок должен доверять отцу, и, несом­ненно, отец должен быть достоин доверия. Отец, который прежде не верил своему сыну, постоянно подозревал его в чем-нибудь, может пробудить страх и в невинов­ном ребенке. Здесь мы сталкиваемся с одной из главных проблем, возникающих при попытках изобличения лжи, — невозможностью отличить боязнь незаслуженного обвинения от боязни разоблачения. Проявления стреха и в том и в другом случае выглядят одинаково.

Эта проблема характерна не только для отношений между родителями и деть­ми. Понять, с чем именно мы имеем дело — с боязнью незаслуженного обвинения или с боязнью разоблачения, очень непросто в любой ситуации. Причем трудности эти лишь возрастают в случае, если распознать обман пытается человек недоверчи­вый, на все взирающий с подозрением; для него с каждым разом отличить боязнь

3Теренс Раттиган, известный английский драматург, родился в 1911 году, получил образова­ние в Оксфордском университете. Дебютировал как драматург в 1934 году комедией «Пер­вый эпизод», завоевав на ближайшие десятилетия многие театры Англии и США. В 50-х го­дах его пьесы ставились и в Советском Союзе, например драма «Огни на старте» продержа­лась на МХАТовской сцене не один сезон. Многие его пьесы были экранизированы; две из них А. Асквитом — «Мальчик Уинслоу» и «Версия Браунинга». (Прим. ред.) 4 Rattigan Т. The Winslow Boy. New York: Dramatists Play Service Inc. Acting Edition, 1973, p. 29.

38

Почему ложь иногда не удается

незаслуженного обвинения от боязни разоблачения будет все труднее и труднее. Правда, в результате длительной практики успешных обманов боязнь разоблаче­ния уменьшается. Муж, меняющий десятую любовницу, особо не беспокоится о том, что его уличат. У него за плечами большой опыт, позволяющий прекрасно пре­дусмотреть, что и как нужно скрыть. Но самое главное, он уверен, что в случае чего всегда сможет аыкрутиться; а самоуверенность тоже снижает боязнь разоблаче­ния. И тогда уже лжец может совершать ошибки просто из-за беспечности, то есть некоторая боязнь разоблачения даже полезна для лжеца.

Принцип работы детектора лжи основан на том же стереотипе, и, следователь­но, детектор так же уязвим, как и человек, поскольку обнаруживает не сам обман, а только эмоциональное возбуждение. Его провода присоединены к подозреваемому лишь для того, чтобы указывать на физиологические изменения. Повышение же давления или усиление потоотделения сами по себе не являются признаками Обма­на. То, что руки становятся влажными и сердце начинает биться сильнее, свиде­тельствует лишь о возникновении некой эмоции — и только. Однако перед тестиро­ванием на детекторе многие операторы пытаются убедить подозреваемого, исполь­зуя так называемую «стимуляцию», что аппарат никогда не терпит неудачу В разоблачении лжецов.

Для этого чаще всего подозреваемому предлагают убедиться, что машина в с© -стоянии определить карту, которую тот выбрал из колоды. После того как испытуе­мый выберет карту и возвратит ее в колоду, оператор начинает показывать ему кар­ту за картой и просит каждый раз говорить «нет», даже если тот видит карту, кото  рую выбрал. Некоторые из операторов при этом не ошибаются никогда, но лишь потому, что, не доверяя показаниям детектора, используют крапленые карты. В оп­равдание своего обмана они приводят два следующих соображения. Если подозре­ваемый невиновен, необходимо убедить его в том, что машина не ошибается, инйче боязнь незаслуженного обвинения может погубить его при испытании. Еслйгже он виновен, необходимо заставить его бояться разоблачения, иначе машина oKtAttett  просто бесполезной. Впрочем, большинство операторов не занимаютсятакого КЬдИ обманами и вполне полагаются на показания детектора; они верят, что показйнй  детектора действительно помогут им узнать, какая карта извлекалась подозре­ваемым 5.-

Да, подозреваемый должен поверить в способность верификатора разоблачить ложь (как это и было в «Мальчике Уинслоу»). И тогда признаки страха будут МИР хим свидетельством лишь в том случае, если вопросы недостаточно есть могут вызвать страх и у того, «то говорит правду. Впрочем, проверки на торе лжи не удаются не только потому, что некоторые испытуемые боятся женного обвинения или испытывают волнение по какйм-лкбо другим причинам во время тестирования, но также и потому, что некоторые преступники просто не ве-

5 Эта история рассказана в книге Дэвида Ликкена «Тремор в крови: польза и вред детектора лжи» (Lykken D. A Tremor in the Blood: Uses and Abuses of the Lie Detector. New York: McGraw Hill, 1981).

39

........"

I ?  V "

2

рят в магическую силу машины. Они знают, что могут обмануть ее; а зная это, и делают это без труда6.

Другая параллель с «Мальчиком Уинслоу» состоит в попытках оператора де­тектора лжи добиться признания во что бы то ни стало. Как отец заявлял о своей i особой способности к разоблачению лжи, стремясь заставить сына признаться, если тот виноват, так и некоторые операторы пытаются вытянуть признание, убеж­дая своих подозреваемых в том, что машину не проведешь. Когда подозреваемый не сознается, некоторые операторы детектора лжи оказывают на него давление, заяв- ляя, что, судя по показаниям машины, ои говорит неправду. Всегда есть надежда, что в связи с нарастанием опасности разоблачения виновный все-таки в конце кон­цов признается. Невиновный же снесет ложные обвинения или, возможно, начнет доказывать свою невиновность. К сожалению, в такой ситуации некоторые неви­новные могут сделать ложное признание лишь для того, чтобы избавиться от психо­логического давления.

У оператора детектора лжи обычно нет права родителя прощать преступление в случае признания в нем. Следователь же, допрашивая подозреваемого, имеет воз­можность хотя бы намекнуть на то, что добровольное признание может смягчить наказание. Хотя обычно следователь и не в состоянии предложить полное проще­ние, в надежде выжать признание он может предложить прощение психологиче­ское, то есть не стыдить или не угрожать справедливым возмездием. Следователь может сочувственно объяснить, что прекрасно понимает преступника и что, воз­можно, сам поступил бы так же на его месте. Или же предложить подозреваемому спасительное объяснение мотивов преступления. В качестве примера можно при­вести отрывок из магнитофонной записи, сделанной на допросе человека, подозре­ваемого в убийстве и впоследствии оказавшегося невиновным. Следователь гово­рит подозреваемому:

«Да, так часто бывает; то окружение, то болезнь, то еще что-нибудь так и толка­ет тебя сделать что-нибудь этакое... Иногда и сам толком не понимаешь, что проис­ходит. Совершишь что-нибудь под влиянием страсти или гнева или из-за какого-нибудь заскока. А потом самому противно даже вспоминать об этом; и хотелось бы поправить, да не знаешь как»7.

До сих пор мы обсуждали влияние репутации верификатора на возникновение боязни разоблачения у лжеца и страха незаслуженного обвинения у говорящего правду. Другой фактор, влияющий на боязнь разоблачения, — личность самого лжеца. Некоторым людям ложь дается очень тяжело, в то время как другие лгут прямо-таки с пугающей легкостью. Причем гораздо больше известно о людях, кото­рые лгут легко, чем о тех, кто на это не способен. Однако мне удалось получить

"Некоторые специалисты по детектору лжи считают, что вера подозреваемого в точность результатов, полученных с помощью машины, не имеет значения Эти и другие выводы о тестировании с помощью детектора лжи, а также об использовании при этом поведенческих признаков обмана, мы обсудим в главе 6. 7 Phelan, Scandals, p. 110

40

WWW

Почему ложь иногда не удается

некоторую информацию и о таких людях в ходе исследований на предмет утаивания отрицательных эмоций.

В 1970 году я начал серию экспериментов в надежде подтвердить признаки об­мана, обнаруженные мной при тщательном анализе фильма с записью беседы паци­ентки психиатрической клиники Мэри с ее лечащим арачом (см. введение). Напом­ню, Мэри скрыла от доктора сэое отчаяние, желая добиться разрешения уйти на выходные домой и там, освободившись от надзора, совершить новую попытку само­убийства. Я проверял сходные случаи лжи у других людей, пытаясь убедиться, про­являются ли в их поведении те же признаки обмана, которые были обнаружены у Мэри. Надежды найти достаточное количество клинических примеров было мало. Хотя часто и можно заподозрить, что пациент лжет, точно установить это удастся довольно редко, разве что он сам в этом признается (как это и было в случае с Мэри). Поэтому единственное, что мне оставалось, — создать на основе случая с Мэри экспериментальную ситуацию, в которой я имел бы возможность увидеть ошибки, возникающие в моменты лжи.

Для того чтобы оказаться в ситуации, в которой была Мэри, участники экспери­мента должны были испытывать очень сильные отрицательные эмоции и быть очень заинтересованными в том, чтобы скрыть их. Я показывал испытуемым филь­мы с отвратительными медицинскими сценами, призывая их скрывать какие-либо признаки своих переживаний во время Просмотра. Однако первый мой экспери­мент провалился — никто даже не попытался достичь успеха. Я не мог себе и пред­ставить поначалу, как трудна заставить людей лгать в лабораторных условиях. Люди смущаются, зная, что ученые смотрят на их дурное поведение. А отсутствие особой заинтересованности приводит к тому, что ложь в экспериментальных усло­виях получается менее убедительной, чем в реальной жизни. Тогда в качестве ис­пытуемых я выбрал студенток медицинского колледжа, потому что для них был зна­чим успех и велика степень риска именно в таком виде лжи. Будущие медсестры должны уметь скрывать любые отрицательные эмоции, возникающие при шнй  »-рургических или других неприятных сцен. И им была предложена возможность!»  практиковаться в навыках, необходимых для последующей работы. Другой njHWM   ной выбора медсестер в качестве испытуемых было стремление избежать этич«йШАг  проблемы, возникающей при демонстрации сцен с обилием крови неподготовлеИШШ людям. Таким образом, студентки медицинского колледжа оказались идеально ЯОД  ходящими для работы с такого рода материалами. Инструкции, которые я им дал, были следующими: «Представьте себе, что вы работаете в пункте оказания Нео­тложной помощи и к вам бросается мать с сильно искалеченным ребенком  Вы не имеете права показывать ваши чувства, даже если знаете, что ребенок испытывает ужасную боль и у него мало шансов выжить. Вы должны сдерживать свои собствен­ные чувства и успокаивать мать до прихода врача. Или же представьте, что вы буде­те делать, когда вам придется мыть судно пациента, который не в состоянии контро­лировать действия своего кишечника. Он и без того смущен и стыдится того, что оказался в положении грудного младенца. Вы, возможно, испытываете отвраще­ние, но вы должны скрывать это чувство. И эксперимент предлагает вам шанс про-

41

Глава 2

верить вашу способность контролировать выражение ваших чувств, а также — попрактиковаться в этом. Вначале вы посмотрите приятный фильм, показывающий красочные сцены из жизни океана. Во время просмотра вы должны искренне описы­вать ваши чувства собеседнику, не имеющему возможности видеть, какой именно фильм вы смотрите. Затем вы увидите несколько самых наихудших сцен, какие только могли бы себе представить за годы работы в медицинском учреждении. Но при просмотре этих сцен вы должны скрывать ваши реальные переживания, чтобы собеседник подумал, что вы смотрите еще один приятный фильм; вы можете, напри­мер, сказать, что вам показывают прелестные цветы из Парка Золотых-Ворот в Сан-Франциско. Прошу приложить максимум усилий».

Мы отобрали самые тяжелые фильмы, какие только смогли найти. На предвари­тельной стадии мы обнаружили, что многих крайне расстроил фильм о больных с тяжелыми ожогами, особенно после того как они узнавали, что зта ужасная боль не может быть облегчена никакими медикаментами. Другие были расстроены сценой ампутации, отчасти из-за обилия крови, а отчасти из-за мысли о чувствах человека после того, как он проснется и осознает, что у него нет конечности. Мы смонтиро­вали оба фильма таким образом, будто жертве ожога делают ампутацию. Используя эти ужасные фильмы, мы обнаружили, как хорошо люди могут скрывать очень и очень сильные отрицательные эмоции, особенно когда, они хотят или должны сде­лать это.

Так как конкурс в медицинский колледж нашего университета очень высок, эти молодые студентки уже преодолели сложную систему тестирования, имели отлич­ные отметки и превосходные характеристики. Однако, несмотря на это, все они за­метно отличались друг от друга умением скрывать свои чувства. Некоторые делали это просто великолепно, в то время как другим не удавалось скрыть ничего. Побесе­довав с этими девушками после эксперимента, я выяснил, что неспособность лгать во время просмотра отвратительных фильмов никак с экспериментом самим по себе не связана. Некоторые студентки и вообще не умели скрывать своих чувств. Такие люди есть, и они особенно уязвимы для боязни разоблачения. Им кажется, что любой человек, только посмотрев на них, сможет сразу же сказать, лгут они или нет. Что в конце концов и происходит на самом деле. Затем я проверил всех студенток, предложив им множество всевозможных тестов, и, к моему удивлению, обнаружил, что не умеющие лгать ничем не отличаются (на основании этих тестов) от прочих своих подруг из экспериментальной группы. Во всем остальном, кроме этой маленькой странности, они выглядели точно так же, как и другие. И их род­ственники и друзья, прекрасно зная эту слабость, снисходительно относились к их чрезмерной правдивости.

Мне также хотелось узнать побольше и о противоположном им типе людей — о тех, кто лжет легко и всегда успешно. Прирожденные лжецы знают о своих спо­собностях, так же как ите, кто с ними хорошо знаком. Они лгут с детства, надувая своих родителей, учителей и друзей, когда захочется. Они не испытывают боязни разоблачения вообще. Скорее наоборот — они уверены в своем умении обманы­вать. Такая самонадеянность и отсутствие боязни разоблачения являются призна-

42

Почему ложь иногда не удается

ками психопатической личности. Впрочем, это всего лишь одна характеристика, которую прирожденные лжецы разделяют с психопатами. В отличие от последних, у прирожденных лжецов отсутствует недальновидность; они способны учиться на собственном опыте. У них нет и других психопатических характеристик, таких как: «поверхностное обаяние (super ficial charm)... отсутствие раскаяния или стыда; ан­тисоциальное поведение без очевидных угрызений совести; патологический эго­центризм и неспособность к любви»8.

(Позже, когда буду описывать угрызения совести, я объясню подробнее, как выдают обман раскаяние и стыд.)

В моем эксперименте Прирожденные лжецы по оценкам разнообразных теетов ничем не отличались от своих подруг. В тестах не было и следа присутствия чер  психопатической личности. А в их характере не было ничего антисоциального. Так­же, в отличие от психопатов, они не использовали свое умение лгать во вред дру­гим9,                                                                                                                         in

Прирожденные лжецы, умеющие чрезвычайно ловко обманывать, вполне осо  знанно применяют свой талант, работая актерами, продавцами, адвокатами, парла­ментерами, шпионами и дипломатами.                                                                 

Особый интерес к характеристикам людей, способных лгать наиболее успешно, проявили курсанты военных училищ: «Такой человек должен иметь гибкий ум ком­бинатора, ум, который работает, разлагая идеи, понятия или "слова" на компонент ты и затем комбинируя их по своему усмотрению. (Игра в «Эрудит» является пре­красным образчиком такого типа мышления.) ...Наиболее известные обманщики... были индивидуалистами, стремящимися во что бы то ни стало добиться успеха; та­кие люди, как правило, не годятся для коллективной работы... и предпочитает ра  ботать в одиночку. Они часто убеждены в превосходстве собственного мнении. Тэ»-ких людей иногда, благодаря их эксцентричности и замкнутости, првдшмают аа представителей богемы. Однако их искусство совершенно другого рода. Экн Неви­димому, только общий знаменатель для таких великих практиков обмана,.«Ч чилль, Гитлер, Даян и Т. Э. Лоуренс»10.

8 Hare R. D. Psychopathy: Theory and research. New York: John Wiley, 1970, p. &.   (  .,  , , 

9 Преступники-психопаты надувают даже специалистов. «Роберт Реслсер, наблюдатель С#  юза бихевиористов при ФБР... опросив 36 убийц-рецидивистов... сказал: "Большинстйо"#  них на первый взгляд кажутся нормальными"... У Энн Рул, сменившей работу в Полиции на изучение психологии и написавшей пять книг об убийцах-рецидивистах... в иЬмвйт  4й Ш1  ства с Тедом Банди, с которым она затем много лет бок о бок работала в полМЯИИ, ИвожидЛН1 но мелькнула мысль об убийцах. [Впоследствии Банди был осужден за убийства, «нижнем» которых совершил именно в то время, когда работал с Рул.  Тогда они быстро стали-друзья»-ми. [Рул вспоминает : "Тед умел говорить так, что никогд%не удавадось понять, обманывает он или нет... Антисоциальная личность всегда кажется искренней, а ее манера поведения-превосходной. Я думала, прекрасно знаю, как отличить преступника от нормального челове­ка, однако Тед не дал мне ни одного повода для подозрений"» (Edward Iwata. The Baffling i Normalcy of Sehal Murders / / San Francisco Chronicle, May 5, 1984 ).

10 Handel M. I. Intelligence and Deception, Journal of Strategic Studies, 5, 1982, p. 136. Лоу­ренс, Томас Эдуард (1888 935) — английский разведчик в арабских странах. (Прим. ред.)

43

Глава 2

Такие- «великие практики» должны обладать двумя совершенно различными способностями: способностью планировать стратегию обмана и способностью вво­дить оппонента в заблуждение при личных встречах. Гитлер, по-видимому, обладал и тем и другим даром в равной степени, хотя обычно какой-либо из них развит силь­нее. К большому сожалению, такие преуспевающие лжецы изучены слишком мало; совсем нет работ, посвященных вопросу взаимозависимости личности обманщика и области его деятельности. Я подозреваю, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным, то есть те, кто успешно лжет в военной области, сможет не менее успешно делать это, если понадобится, и в большом бизнесе.

Существует искушение приклеить любому политическому противнику, извест­ному своим умением лгать, ярлык антисоциальной психопатической личности. Но, хотя у меня пока еще и нет никаких доводов против этого, я к подобной практике отношусь с подозрением. Как Никсон может быть героем или негодяем, в зависимо­сти от его успехов и неудач, так и иные лидеры могут показаться психопатами или проницательными политиками, в зависимости от того, как будет оценена их дея­тельность в будущем. К тому же, мне кажется, настоящим психопатам весьма редко удается пробиться на позиции национального лидерства сквозь бюрократические структуры.

Я указал две детерминанты боязни разоблачения: с одной стороны, личность лжеца, а с другой — репутация и характер верификатора. Но в не меньшей мере важ­на здесь и ставка. Есть одно простое правило: чем выше ставка, тем сильнее боязнь разоблачения. Однако, применяя это простое правило, можно легко запутаться, по­скольку далеко не всегда просто понять — что именно поставлено на карту.

Иногда это легко. Например, у студенток-медсестер была сильная заинтересо­ванность в успехе, особенно в начале своей учебы, и, соответственно, ставка была высокой. Следовательно, у будущих медсестер должна была присутствовать и силь­ная боязнь разоблачения, которая могла так или иначе проявиться и выдать их. А если бы это не имело отношения к их карьере, боязнь разоблачения была бы сла­бее. Например, если бы они смотрели ск»кет о воровстве в магазинах, большинство из них, скорее всего, гораздо меньше старались бы скрывать свои чувства. И наобо­рот, ставка могла возрасти еще больше, если бы нам удалось убедить их, что прова­лившиеся в эксперименте будут отчислены из колледжа ".

Продавец, вводящий в заблуждение покупателя, заинтересован прежде всего в самой продаже; это увлека.ет даже сильнее, чем процент от выручки. Но чем больше вознаграждение, тем выше ставка, а значит, и тем сильнее должна быть боязнь ра­зоблачения. Впрочем, иногда для обманщика более важным является даже не само вознаграждение. Продавец может просто подпасть под влияние коллег и, одурачив упрямого покупателя (даже если заработанные при этом комиссионные ничтожно малы), испытать огромное наслаждение от их восхищения его ловкостью. Таким об-

1 Впоследствии выяснилось, что те, у кого были лучшие результаты в нашем эксперименте, кто успешнее контролировал свои эмоции, оказались и лучшими студентками на протяже­нии последующих трех лет обучения.

44

Почему ложь иногда не удается

разом, ставки могут быть очень высокими даже при заработке в один цент, особенно если обманывающий хочет проучить соперника, который, например, увел у него под­ружку. Для некоторых людей выигрыш — это все. Не имеет значения его размер  « будь это несколько центов или сотни долларов — для них ставка высока в любом ее-ревновании. А иногда на карту могут быть поставлены вещи совершенно неожидан­ные. Например, какой-нибудь ловелас только от самого по себе факта обмана жени может получить наслаждение гораздо более сильное, чем от ласк любовницы.      

Боязнь разоблачения возрастает, когда ставка включает в себя не только воз  награждение, но еще и возможность уйти от наказания. Когда человек впервые ре­шается на обман, ставкой обычно является то или иное вознаграждение. Лжец ду­мает больше всего о том, что ему, возможно, удастся приобрести. Растратчик, впер » вые присвоивший деньги, будет думать только о «вине, женщинах и песнях». Ново1!1 проходит некоторое время, и источник «доходов» иссякает; недостача обнаружена, а несчастный аферист под подозрением. Теперь он вынужден обманывать, чтобыне оказаться за решеткой. Впрочем, необходимость избегать наказания может возник­нуть и с самого начала, особенно если жертва обмана проявляет подозрительность или же сам обманщик не очень в себе уверен.                                                    

Обман, в свою очередь, предполагает два вида наказания: собственно за лоЖь, если она обнаружится, и за проступок, вынудивший к обману. И если лжецу угро­жают оба вида наказания, боязнь разоблачения будет сильнее. Иногда наказание за ложь бывает намного строже, чем за сам проступок. Отец «Мальчика Уинслоу» дал понять сыну, что за ложь накажет его гораздо сильнее. И если верификатор сможет убедить подозреваемого в том, что наказание за ложь будет гораздо строже; чем наказание за само преступление, это может предотвратить обман.

Родители должны знать, что строгость их наказания — это один из важнейших факторов, определяющих, будут их дети признаваться или нет. ПрекрасныйщШЮ  этому мы можем найти в романе Мэйсона Лока Уэмза «Жизнь и неэа6ылмШ!ОТ№ ступки Джорджа Вашингтона». В одном из эпизодов отец говорит юному ДявЙ11(1)В «Многие родители сами вынуждают своих детей к этому гнусному делу {лжи! же . токими побоями за любой мельчайший проступок; а это значит, что в сямлующиА раз маленькое, охваченное ужасом .существо непременно сорвется в npenafcx%&tfeui Только для того, чтобы избежать палки. Что же касается тебя, Джордж, ты зи»еш т я всегда говорил и сейчас повторю, что всякий раз, когда случайно тЫ сделаешь что-нибудь не так, что, в общем-то, бывает довольно часто, особенно пока ты только бедный маленький мальчик без опыта и знаний, не надо ничего придумывать, что­бы скрыть свой проступок; надо просто быть маленьким мужчиной, смело прийти ко мне и во всем сознаться — и тогда, вместо того чтобы Наказать тебя, Джордж; я буду только еще больше уважать и любить тебя за это, мой дорогой». И описывае­мый далее эпизод с вишневым деревом показывает, ™ Джордж поверил отцу.

То, что, обманывая, можно потерять гораздо больше, чем в случае чистосердеч­ного признания, справедливо не только в отношениях между родителями и детьми. Например, муж может предупредить свою жену о том, что, хотя этой причинит ему боль, он простит ей измену, если только она не будет лгать. Для него утрата дове-

45

Глава 2

рия гораздо страшнее, чем утрата иллюзий по поводу ее верности. Хотя на самом деле это не всегда так, и его жена может думать об этом иначе. Признание в измене может быть истолковано и как жестокость; провинившийся супруг может считать, что гораздо деликатнее не выносить на свет свои неосмотрительные поступки. Му­жья и жены в этом часто не согласны друг с другом, ведь чувства имеют невероят­ное влияние на течение совместной жизни. Взаимоотношения после измены могут разительно отличаться от тех, что были, пока случившееся еще не выплыло наружу.

Однако даже если провинившийся прекрасно знает, что за ложь будет наказан гораздо сильнее, чем в случае признания, ложь может оставаться очень соблазни­тельной, поскольку признание приносит немедленные и определенные потери, в то время как ложь предлагает возможность избежать каких-либо потерь вообще. И перспектива избежания немедленного наказания может оказаться настолько привлекательной, что лжец недооценит возможных последствий. Осознание того, что признание вины было бы лучшей политикой, обычно приходит слишком поздно, когда обман длится так долго и обрастает такими подробностями, что признание вряд ли уже может способствовать ощутимому уменьшению наказания.

Но не всякое признание предпочтительней обмана. Существуют поступки, ко­торые сами по себе настолько ужасны, что признание в них ничуть не облегчает наказания. Такое бывает, например, когда скрывают растление детей, инцест, убийство, предательство или терроризм. Если какого-нибудь раскаявшегося лове­ласа еще и можно извинить, то тем, кто признается в перечисленных выше преступ­лениях, прощения нет (хотя чистосердечное признание, вызванное искренним рас­каянием и может несколько уменьшить наказание). И в случае раскрытия таких преступлений вряд ли кто-то будет осуждать преступника за то, что тот не открыл­ся сам. Причем оказаться в ситуации, когда обман предпочтительней признания, могут не только заведомо отвратительные и жестокие люди. Еврей, скрывающий свою национальность в стране, оккупированной нацистами, или шпион во время войны ничего не приобретают от своего признания и ничего не теряют, обманывая. Однако, даже когда нет никакого шанса уменьшить наказание, лжец может при­знаться хотя бы для того, чтобы не утяжелять свой обман все новой и новой ложью, или для того, чтобы избавиться от сильной боязни разоблачения, или же — чтобы избавиться от угрызений совести.

Другой аспект влияния ставки на боязнь разоблачения заключается в том, что приобретает и что теряет обманываемый, а не лжец. Обычно все приобретения лжеца происходят за счет жертвы. Растратчик приобретает то, что теряет работо­датель. Однако приобретаемое и теряемое равноценны далеко не всегда. Комисси­онные продавца за счет продажи некачественного товара могут быть намного мень­ше, чем потери, понесенные при этом доверчивым покупателем. Кроме того, доли участия лжеца и жертвы обмана могут отличаться не только количественно, но и качественно. Волокита обретает лишь очередное приключение, в то время как рого­носец теряет самоуважение. И уровень боязни разоблачения очень зависит от тако­го различия в ставках лжеца и жертвы. Что, в свою очередь, зависит еще и от того, осознает ли это различие сам лжец.

46                                                     

Почему ложь иногда не удается

Лжец, как правило, не в состоянии верно оценить ставку своей жертвы. интересован лишь в том, чтобы ему поверили, и для достижения этой цели поройне гнушается ничем. К тому же обманщику удобнее думать, что жертве обман необхо  дим настолько же или даже больше, чем ему. Ведь не всякая ложь вредна. Бывает и ложь из человеколюбия.                                                                                           .

°" «Бледный, хрупкий одиннадцатилетний мальчик, израненный, но живой» быЛГ вытащен вчера из-под обломков небольшого самолета, который разбился в воскре-  сенье в горах Йосемайтского национального парка. Мальчик провел на месте кру­шения на высоте 11 000 футов несколько суток; он лежал, закутанный в спальный мешок на заднем сиденье заваленных снегом обломков среди бушующей пурги  при минусовой температуре. "Как мои мама и папа? — был первый вопрос ошеломлен­ного пятиклассника. — С ними все в порядке?" Спасатели не сказали мальчику  что его отчим и мать — все еще пристегнутые к своим сиденьям в разбитой вдребеэги кабине, едва ли не в нескольких сантиметрах от него самого — мертвы»2.     # д i.

Не многие будут отрицать, что здесь имела место человеколюбивая ложь, tkk называемая ложь во спасение, не предполагающая никакой выгоды для спасателей. Однако благородство обмана вовсе не означает, что лжец не будет испытывать сильной боязни разоблачения. Если ставка высока, возможно наличие очень силь­ной боязни разоблачения, и тут уже не важно, кто от этого выигрывает больше. Беспокоясь, выдержит ли мальчик такое потрясение, спасатели должны были поза­ботиться и о том, чтобы их обман выглядел как можно правдоподобнее.

На основании всего вышесказанного, можно сделать вывод, что боязнь разобла­чения наиболее высока в случаях, если:

у жертвы репутация человека, которого сложно обмануть;

жертва начинает что-то подозревать;

у лжеца мало опыта в практике обмана;

лжец предрасположен к боязни разоблачения;                                    ,

ставки очень высоки;                                                                              

на карту поставлены и награда и наказание; или, если имеет mWto тоЛ ё.

что-то одно из них, ставкой является избежание наказания;

наказание за саму ложь или за поступок настолько велико, что признаваться

нет смысла;

жертве ложь совершенно невыгодна.

Муки совести

 :

Муки совести имеют непосредственное отношение лишь к чувствам обманщи­ка, а не к юридическому определению виновности или невиновности. Кроме того, их также необходимо отличать от чувства вины по поводу содержания л си. Пред-

12 San Francisco Chronicle, January 9, 1982, p.l

47

Глава 2

положим, Ронни в «Мальчике Уинслоу» действительно украл почтовый перевод. Он бы чувствовал себя виноватым за свою кражу, осуждая себя за то, что сделал. А если бы Ронни скрыл свою кражу от отца, он чувствовал бы еще и вину за то, что солгал, то есть страдал бы от угрызений совести. И нет никакой необходимости, чувствуя себя виноватым по поводу содержания лжи, испытывать при этом и угры­зения совести. Предположим, Ронни обокрал мальчика, который обманом победил его в школьном соревновании. В этом случае он, скорее всего, не чувствовал бы никакой вины за свою кражу у такого подлого однокашника; это могло представ­ляться ему заслуженной местью. Но он мог при этом чувствовать вину за то, что обманул учителя или отца. Мэри, пациентка психиатрической клиники, не чувство­вала себя виноватой относительно своих суицидальных планов, но чувствовала себя виноватой в том, что обманула доктора.

Как и боязнь разоблачения, угрызения совести могут быть различной интенсив­ности. Они могут быть весьма слабыми или же, наоборот, настолько сильными, что обман не удастся, потому что чувство вины спровоцирует утечку информации или даст какие-либо другие признаки обмана. Чрезмерное чувство вины приводит к му­чительным переживаниям, подрывающим у страдальца наиболее фундаментальное чувство, чувство собственного достоинства. Одно лишь желание избавиться от та­ких жестоких чувств может подтолкнуть к признанию вне зависимости от последу­ющего наказания. Порой даже наказание может быть именно тем, что человеку ка­жется необходимым для освобождения от мучительного чувства вины.

Принимая решение солгать впервые, люди часто и не предполагают, как сильно будут страдать потом от угрызений совести. Они могут не предугадать, как повлия­ет на них чувство благодарности жертвы за кажущуюся помощь. Или не предвидеть своих чувств при виде обвинения в их проступке кого-либо другого. Обычно подоб­ные сцены и вызывают угрызения совести, хотя для некоторых это всего лишь при­права, делающая похлебку лжи по-настоящему вкусной. Мы обсудим эту реакцию, определенную мной как восторг надувательства, ниже. Другая причина, по кото­рой лжецы недооценивают значение угрызений совести, заключается в том, что недостаточность однократного обмана становится очевидной только по проше­ствии некоторого времени, когда вдруг становится явным, что теперь ложь должна повторяться снова и снова, обрастать все новыми и новыми подробностями, хотя бы для того чтобы не раскрылся первоначальный обман.

Также тесно смыкается с виной и чувство стыда, но есть для него и одно ключе­вое качественное отличие. Для угрызений совести не нужна публика, в этом случае человек сам себе судья. Не так обстоит дело со стыдом. Для чувства стыда требует­ся неодобрение или осмеяние со стороны других. Если нет никого, кто знал бы о злодеянии, то не будет и стыда. А угрызения совести все равно могут возникнуть. Конечно же, могут присутствовать и оба эти чувства. Но различие между стыдом и угрызениями совести очень важно, поскольку эти две эмоции могут разорвать чело­века. Желание облегчить вину побуждает к признанию, а желание избежать унизи­тельного чувства стыда препятствует этому.

48

Почему ложь иногда не удается

Предположим, Ронни украл деньги и почувствовал себя крайне виноватым за то, что сделал это, и к тому же его стала мучить совесть из-за того, что он скрыл свое преступление. У Ронни могла появиться потребность в признании, желание избавиться от мучений совести. И только стыд перед отцом мог остановить его. Что­бы избежать этого, отец, как вы помните, обещал в случае признания не наказывать его. Чем меньше боялся Ронни наказания, тем меньше становилась и его боязнь разоблачения, но отцу необходимо было уменьшить у Ронни еще и чувство стыда. И он попробовал сделать это, пообещав простить мальчика. Но он мог бы еще более уменьшить возможность появления стыда, увеличив тем самым вероятность при­знания, если бы использовал нечто подобное тому, что я описывал несколькими страницами выше, приводя в пример следователя, пытавшегося во время допроса выжать из подозреваемого признание в убийстве. Отец мог бы сказать Ронни: «Я вполне в состоянии понять даже воровство. Возможно, я и сам поступил бы так же на твоем месте; все это понятно, соблазн настолько велик. Кроме того, каждый совершает ошибки в своей жизни и порой далеко не сразу понимает, что был tie прав. А сам себе помочь не всегда можешь». Хотя, конечно же, добропорядочный английский отец не в состоянии открыто признать такое и, в отличие от следовате­ля, не захочет лгать, для того чтобы добиться признания.

Некоторые люди в случае лжи особенно подвержены чувству стыда И угрызени­ям совести. И в первую очередь те, кто с детства привык считать ложь одним из наиболее ужасных грехов. Те же, кого воспитывали, не осуждая саму по Себе ложь, а просто внушая чувство вины за все, впоследствии только и ищут возможности усилить это свое чувство вины и бесстыдно выставляют его на всеобщее обозрение. К сожалению, личности, склонные к такого рода ощущениям.исследованы слишком мало. Однако не многим больше известно и об их прямой противоположности"— о людях, вообще не чувствующих вины за ложь.

Обозреватель Джек Андерсон в газетной статье, выражающей недоверие Мелу Вейнбергу, главному свидетелю обвинения ФБР в Эбскамском деле, представил его как лжеца, у которого нет ни стыда ни совести. Андерсон описал реакцию Вейн-берга на обнаружение его супружеской измены, скрываемой последним в течение четырнадцати лет: «Когда Мел неожиданно услышал об этом, он только тмОДШЮг чами в ответ на требование Мэри объясниться. "Итак, я разоблачен, — сказал ои. —  Я же всегда говорил тебе, что я величайший в мире лжец". Затем уютно устроился в своем любимом кресле, заказал немного китайской еды и попросил Мэри сделать ему маникюр» 13.

Отсутствие чувства вины или стыда считается признаком психопатии лишь в том случае, если распространяется на все или почти все области жизни. но, на основании одного только газетного отчета такой диагноз не поставит Существуют также разногласия между специалистами и в том, следствием Чего яв­ляется отсутствие вины или стыда — следствием воспитания или каких-либо фак­торов биологического порядка. Однако все придерживаются единого мнения в том,

13 San Francisco Chronicle, January 21,1982, p. 1.

49

i"JH« "

Глава 2

что если что-либо и способно выдать психопата, то только не чувство вины и не боязнь разоблачения.

Кроме того, особых угрызений совести не будет и в том случае, если обманщик не разделяет социальных ценностей своей жертвы. Люди чувствуют себя менее ви­новатыми перед тем, кто, по их мнению, живет не так, как следовало бы. Ловелас, скрывая свои измены от фригидной жены, может вовсе не чувствовать за собой никакой вины. А революционер или террорист редко испытывает угрызения совес­ти, обманывая представителей государства. Также и шпион не будет мучиться сове­стью из-за того, что вводит в заблуждение свою жертву. Один бывший агент ЦРУ остроумно заметил: «Если очистить шпионаж от шелухи трескучих фраз, то полу­чится, что работа разведчика заключается в предательстве доверившихся ему людей» м.

Когда я консультировал представителей службы безопасности, которые ловят людей, занимающихся убийством государственных чиновников высокого уровня, я не мог ориентировать их на то, что уличать лжецов помогают угрызения совести. Наемные убийцы могут бояться быть пойманными, если они не профессионалы, од­нако, вряд ли когда-либо будут испытывать чувство вины по поводу своего дела. Профессиональные преступники не чувствуют за собой никакой вины, обманывая противника. На этом основана их работа, и это объясняет, почему дипломаты или разведчики не чувствуют вины из-за того, что вводят в заблуждение тех, кто не раз­деляет их социальных ценностей. В таких случаях лжец считает, что совершает хо­роший, полезный с его точки зрения поступок.

В большинстве этих примеров ложь является социально дозволенной — каж­дый из этих людей действует в рамках определенных социальных норм, которые узаконивают их обман. В таких случаях практически не возникает никакого чув­ства вины, поскольку жертва обмана исповедует другие ценности. Но порой бывает дозволенным обман и тех, чьи ценности совпадают с ценностями обманщика. Врачи могут не испытывать угрызений совести по поводу того, что обманывают пациен­тов, если уверены, что это делается для пользы последних. Предложение пациенту плацебо (таблеток из простого сахара, внешне уподобленных настоящим лекар­ствам) — старый, освященный веками медицинский обман. Если подобный трюк принесет пациенту облегчение или, наконец, удовлетворит его желание принимать «именно эти» таблетки, которые, будучи примененными в действительности, могут и навредить, то такая ложь, по мнению многих врачей, оправдана. В клятве Гиппок­рата ничего не говорится о честности перед пациентом, просто предполагается, что врач должен делать лишь то, что может помочь больному 5.

14 Hood W. Mole. New York- W. W Norton & Co., 1982, p 11.

16 От 30 до 40 % пациентов получают облегчение от плацебо, тем не менее некоторые меди­цинские работники и философы считают, что использование плацебо подрывает доверие, необходимое во взаимоотношениях врача и больного, и подготавливает почву для более опасных обманов (см : Gruson L Use of Placebos Being Argued on Ethical Grounds // New York Times, February 13, 1983, p. 19)

50

Почему ложь иногда не удается

Священник, скрывающий от полиции признание, сделанное преступником во время исповеди, даже в случае явной лжи на прямой вопрос полицейского, не, Дол  жен испытывать никаких угрызений совести. Его обет дозволяет ему такой о ОД, Он не извлекает из этого обмана никакой выгоды для себя, это выгодно лишь пре­ступнику; преступление может остаться нераскрытым. Студентки медицинского колледжа, скрывая свои истинные чувства, не испытывали никаких угрызений ер-вести. Обман был дозволен благодаря тому объяснению, что медсестра должна уметь скрывать свои чувства во время работы ради облегчения страданий пациента.

Но зачастую лжецы могут не осознавать или же не признавать, что обман, кото  рый на первый взгляд представляется ложью во спасение, выгоден им самим- Н?и пример, один старший вице-президент национальной страховой компании считает, что правда может оказаться жестокой в том случае, если страдает самолюбие дру­гого человека: «Порой не так-то просто заявить какому-нибудь парню прямо в лицо: не выйдет из тебя никакого председателя» 16.                                              , ....

Не лучше ли в таком случае пощадить его чувства? А заодно и свои? ВедММ» самом деле не «так-то просто» сказать такое этому «парню» прямо в лицо, по/тему что можно натолкнуться на его возможный протест, особенно если тот посчитает, что это лишь личное мнение. В этом случае ложь щадит обоих. Но некоторые могут сказать, что этому парню ложь вредна, так как лишает его ценной информации, хотя и неприятной, но необходимой для того, чтобы улучшить свои деловые каче­ства или же переориентироваться и поискать какую-нибудь другую работу. Точно так же можно согласиться и с тем мнением, что врач, дающий плацебо, хотя и Я&ДКЬ ется альтруистом, тоже извлекает выгоду из лжи. Он избавляется от возможного разочарования пациента в том, что нет лекарств от его болезни, или от гиева, если пациент узнает, что доктор дает плацебо, вероятно, считая пациента просто ипо­хондриком, а не больным. Кроме того, это еще вопрос, действительно ли ложь явля­ется полезной для пациента или же она все-таки вредна ему.                      -      ,

Тем не менее есть бесспорные примеры лжецов-альтруистов: священник, скры­вающий исповедь преступника, спасатели, не сказавшие раненому мальчику, что его родители погибли под обломками самолета. В этих случаях лжец не извлекает для себя никакой выгоды. А если лжец не видит в своей лжи никакой выгоды для себя, он, скорее всего, не будет испытывать и угрызений совести.

Когда ложь дозволена, даже эгоистичный обман может не вызывать угрызений совести. Игроков в покер не мучает совесть за то, что они блефуют. Это верно И относительно торгов, где бы они ни проходили — на восточном базаре, т Уолл-Стрит или в ближайшем офисе агентства недвижимости. В одной статье, посвящент ной лжи, говорится: «Возможно, самой популярной формулой лжи является фраза: это мое окончательное предложение. Такой язык не только допускается в мире бизнеса, он ожидается... Во время публичных торгов никто не предполагает, что все карты будут выложены на стол с самого начала»17.

16 Horowitz В. When Should An Executive Lie? // Industry Week, November 16,1981, p. 81.

17 Ibid, p. 83.

51

ГлаваД

Домовладелец, который запрашивает за свой дом дороже, чем тот стоит в дей­ствительности, не будет чувствовать за собой никакой вины, если получит требуе­мую цену. Его ложь дозволена. Потому что участники ожидают друг от друга имен­но дезинформации, а не правды; в торгах и в покере нет лжи. Сама природа этих ситуаций предполагает, что ни один из участников не будет правдивым. Показыва­ют свои карты и называют минимальную цену только глупцы.

Угрызения совести наиболее вероятны в тех случаях, когда ложь не дозволе­на. И сильнее всего совесть мучает лжеца в тех случаях, когда была достигнута предварительная договоренность не лгать друг другу — жертва доверяется лжецу, не предполагая, что ее водят э!а нос. В таких оппортунистических обманах угры­зения совести усиливаются, если жертва страдает по крайней мере настолько же, насколько выигрывает лжец. Подросток, скрывающий от родителей, что курит ма­рихуану, может не чувствовать за собой какой-либо вины, если видит в своих ро­дителях только глупцов, бубнящих о вреде наркотиков, в то время как ему пре­красно известно из собственного опыта, что они не правы. Если он к тому же счи­тает их лицемерами потому, что они пьют сильные алкогольные напитки, а ему не позволяют использовать даже легкие наркотики, то шансов на то, что его будет сильно мучить совесть, еще меньше. Однако хотя подросток и не согласен со свои­ми родителями по поводу марихуаны, если он действительно привязан к ним и беспокоится о них, то в случае разоблачения лжи он может почувствовать стыд. Поскольку для возникновения стыда требуется все же наличие некоторого уваже­ния к тем, кто не одобряет; в противном случае такое неодобрение вызывает лишь гнев или презрение, а не стыд.                                                       -

Лжецы гораздо меньше испытывают угрызений совести, когда объекты их обма­на безличны или незнакомы. Покупатель, скрывая от контролера на выходе, что заплатил за свою покупку меньше, чем та стоит, чувствует себя менее виноватым, если видит этого контролера впервые. Если же этот контролер является собствен­ником магазина или членом его семьи (имеется в виду маленький семейный мага­зинчик), то, обманывая его, покупатель будет чувствовать себя более виноватым, чем если бы это происходило в каком-нибудь из супермаркетов. Когда жертва обма­на анонимна, гораздо легче потворствовать всякого рода фантазиям, уменьшаю­щим собственную вину, например представлять, что ей это совсем не повредит и, возможно, никто даже ничего и не обнаружит; или еще того лучше — что она сама этого заслужила или сама хочет быть обманутой 18.

Взаимозависимость угрызений совести и боязни разоблачения далеко не одно­значна. Боязнь разоблачения бывает весьма сильной и при очень слабых угрызениях совести. Когда обман санкционирован, угрызения совести, как правило,невелики, однако санкционированность обмана обычно повышает ставки и, соответственно, боязнь разоблачения. В нашем эксперименте с медсестрами санкционированность лжи имела для них большое значение, и они испытывали сильную боязнь разобла-

18 Эта идея выдвинута Робертом Уолком и Артуром Хенли в их книге «Право на ложь» (Walk R. L, Henley A. The Right to Lie. New York- Peter H. Wyden, Inc., 1970).

52

I1/ , u

Почему ложь иногда не удается

чения при слабых угрызениях совести. Предприниматель, который обманывает сво­его работника, скрывая от него подозрения с целью однажды схватить его за руку, скорее всего, также будет испытывать сильную боязнь разоблачения и весьма сла­бые угрызения совести.

С другой стороны, те же самые факторы, которые усиливают угрызения совес­ти, могут уменьшать боязнь разоблачения. Лжец может чувствовать себя винова­тым, вводя в заблуждение доверчивую жертву, но у него не будет особых оснований бояться, что его разоблачат, поскольку сама жертва даже не допускает мысли об этом. Конечно, можно и страдать от мучений совести и одновременно очень боять­ся быть пойманным или же почти не чувствовать ни того ни другого — все это зави­сит от конкретной ситуации, а также от личности лжеца и верификатора.

Некоторые люди буквально купаются в угрызениях совести. Порой они даже специально лгут для того, чтобы таким образом помучиться. Большинство же, на­оборот, находят эти ощущения настолько неприятными, что рады любрй возможно­сти избавиться от них. Существует множество путей для оправдания обмана. Его можно посчитать местью за несправедливость. Или же можно вполне искренне ду­мать, что тот, кого обманываешь, подлец и негодяй и не заслуживает честности. «Босс был.настолько скуп, что ни разу не наградил меня за все то, что я для него сделал, поэтому я и прихватил кое-что из его кармана». Кроме того, если жертва обмана оказалась слишком доверчивой, лжец может посчитать, что она сама во всем виновата.

Два других оправдания, ослабляющие угрызения совести, были упомянуты ра­нее. Одно из них — благородная цель или так называемая производственная необ­ходимость, — вспомним Никсона, объяснявшего свою ложь необходимостью со­хранить пост. Другое — своеобразное желание оградить жертву обмана от непри­ятностей. Иногда лжец может зайти настолько далеко, что станет заявлять, будто жертва даже и сама хочет быть обманутой. Если обманываемый, несмотря На зна­ние истинного положения вещей, содействует явной лжи, притворяется, что ниче­го не подозревает, то и нет никакой лжи и лжец свободен от какой-либо ответ­ственности. Таким образом, искреннее согласие жертвы с обманом, несмотря «а явно выдающее обман несоответствие фактов и поведение лжеца, помогает-лще-цу. Потому что тот, кто не хочет быть обманутым, обязательно в таком случае HWk нибудь заподозрит и попытается раскрыть обман.

Интересный пример возможного согласия жертвы с обманом содержится В при­веденной выше (см. главу 1) истории о Роберте Лейси. Эту историю л позаимство­вал из книги Роберта Дэйли «Принц Города. Правдивая история о полицейском, который слишком много знал», по которой был снят фильм. Автор претендует на правдивое описание того, как Лейси помог федеральному прокурору добыть доказа­тельства коррупции среди полицейских и адвокатов. Когда Лейси завербовывался на эту работу, его спросили, совершал ли он какие-либо преступления. Он признал­ся в трех. Те же, кого он позже разоблачил, уверяли, что Лейси совершил гораздо большее количество преступлений; а так как он лгал о собственном преступном прошлом, то ему, дескать, не следует доверять и в показаниях против них. Но эти

53

 .MIL

Глава 2

голословные заявления ничем не подтверждались, и многие люди были осуждены на основании показаний Лейси. Алан Дершовиц, адвокат, защищавший одного из осужденных на основании показаний Лейси, описал свой разговор с ним после суда — последний признался ему, что и в самом деле совершил гораздо большее количе­ство преступлений.

«Я [Дершовиц  сказал ему [Лейси , что трудно поверить, будто Шоу [федераль­ный прокурор  не знал о других преступлениях Лейси до суда над Роснером [подза­щитным Дершовица . "Конечно же, он и не сомневался в том, что я совершил гораз­до больше преступлений, — сказал Лейси. — Он знал это. Майк (Шоу) не дурак".

— Но в таком случае как же он мог сидеть здесь и спокойно смотреть на то, как ты, будучи свидетелем, лжешь!? — спросил я.

— Но он же не был абсолютно уверен в том, что я лгу, — ответил Лейси. — Он, конечно, подозревал это и, вероятно, верил в это; но я попросил его не давить на меня, и он послушался. Я сказал ему: "три преступления", — Лейси показал мне три пальца и широко улыбнулся, — и он принял это. Обвинители каждый день по­купают лжесвидетелей, Алан. Ты же знаешь» 9.

Вскоре Дершовиц узнал, что и это признание Лейси также оказалось ложью. Судебный исполнитель, присутствовавший при первой встрече Лейси с федераль­ным прокурором, сказал Дершовицу, что Лейси сразу же признался более чем в трех преступлениях. Но федеральный прокурор поддержал Лейси в его замалчива­нии полной правды, чтобы сохранить доверие к нему как к свидетелю — присяжные могут поверить полицейскому, совершившему три преступления, но полицейско­му, совершившему их множество, — никогда. Таким образом, Лейби лгал Дершови­цу и тогда, когда говорил, что прокурор был только добровольной жертвой, тем са­мым скрывая, что они просто-напросто сговорились. Кроме того, осторожный Лей­си тайно сделал и сохранил магнитофонную запись своего признания прокурору, благодаря чему мог быть уверен, что прокурор будет всегда оставаться к нему ло­яльным, защищая «го от каких-либо судебных преследований.

Сейчас для нас не имеет значения, что является правдой, а что ложью во всей этой истории, но сам разговор Лейси с Аланом Дершовицом является блестящим примером того, как добровольная жертва, которой обман выгоден, может облегчить лжецу возможность добиться своего. Однако обманутые могут объединяться с об­манщиками и по более достойным причинам. Часто человек добровольно становит­ся жертвой обмана из вежливости. Так, хозяйка провожает слишком рано уходяще­го гостя, не расспрашивая его особо о причинах ухода. Для соблюдения приличий и уважения к чувствам хозяйки достаточно какой-нибудь более или менее правдопо­добной отговорки. В таких случаях жертва не только добровольно поддается обма  ну, она даже приветствует подобный обман. И я не включаю в свое определение лжи искажение правды из вежливости или ради соблюдения этикета.

Отношения любовников — другой пример такого рода обмана, в. котором обе стороны, объединившись, поддерживают ложь друг друга. Шекспир писал:

1 Dershowitz A. The Best Defense. New York: Random House, 1982, p. 370.

54

Почему ложь иногда не удается

Когда клянешься мне, что вся ты сплошь Служить достойна правды образцом, Я верю, хоть и вижу, как ты лжешь, Вообразив меня слепым юнцом.

Польщенный тем, что я еще могу Казаться юным правде вопреки, Я сам себе в своем тщеславье лгу, И оба мы от правды далеки.

Не скажешь ты, что солгала мне вновь, И мне признать свой возраст смысла нет. Доверьем мнимым держится любовь, А старость, полюбив, стыдится лет.

Я лгу тебе, ты лжешь невольно мне, И, кажется, довольны мы вполне! ю

Конечно же, не все любовные обманы столь добросердечны и не все жертвы этих обманов хотят быть обманутыми. О заинтересованности же в обмане самой жертвы ни в коем случае нельзя судить по свидетельству обманщика; для него в любом случае предпочтительно декларировать добровольность жертвы, поскольку это уменьшает чувство вины. Ведь если жертва заподозрила хотя бы что-нибудь, она уже наполовину сорвалась с крючка.

Невольные жертвы, дабы избежать расплаты за раскрытие обмана, еда временем могут стать и добровольными. Представьте себе положение правителмтрвнного чиновника, вдруг заподозрившего, что любовница, которой он тек А©В ряд И столько рассказывал о своей работе, шпионка. Сотрудник, занимающийся подбо­ром персонала, может порой стать добровольной жертвой ищущего работу мошен­ника и скорее взять его в штат, чем признаться в своем ошибочном кДОШ Роберта Вольштеттер описывает множество примеров того, как на ры становились/ добровольными жертвами обмана со стороны свои случай с Чемберленом не исключение. «Во всех этих примерах затянувшихся на долгие годы обманов,, в игнорировании все возрастающих и явно противоречащих друг другу свидетельств, очень важную роль играют заботливо лелеемая надежда на добросовестность потенциального противника и на те общие интересы, которые якобы имеются у обеих сторон.... Противнику остается лишь слегка подталкиваем жертву, в то время как последняя склонна в свою очередь еще и отмахиваЧгьОЮТ тех действий, которые могут быть расценены как простое занудство»2.

20 Shakespeare, Sonnet 138 (перевод С. Я. Маршака. Прим. ред.)

21  Wohlstetter R. Slow Pear! Harbours and the Pleasures of Deception // Intelligence Vottcy and National Security. Ed. Pfaltzgraff R. L, Uri Raanan & Milberg W. Hamden. Conn.: Archon Press, 1981.

55

 liiJ  V      J         .Aii»lUii.    L lUv&kWH . 

Глава 2

Резюмируя все вышеизложенное, можно сказать, что угрызения совести усили­ваются в тех случаях, когда:

    жертву обманывают против ее воли;

    обман очень эгоистичен; жертва не извлекает никакой выгоды из обмана, а теряет столько же или даже больше, чем лжец приобретает;

    обман не дозволен, и ситуация предполагает честность;

    лжец давно не практиковался в обмане;

    лжец и жертва придерживаются одних и тех же социальных ценностей;

    лжец лично знаком с жертвой;

    жертву трудно обвинить в негативных качествах или излишней доверчивости;

    у жертвы есть причина предполагать обман или, наоборот, лжец сам не хотел бы быть обманщиком.

Восторг надувательства

До сих пор мы обсуждали из всех возникающих у лжеца чувств только отрица­тельные: боязнь разоблачения и угрызения совести. Но ложь может вызывать так­же и положительные эмоции. Ложь может считаться достижением, что уже само по себе всегда приятно. Лжец может испытывать радостное возбуждение либо от вы­зова, либо непосредственно в процессе обмана, когда успех еще не совсем ясен. В случае же успеха может возникнуть удовольствие от облегчения, гордость за до­стигнутое или чувство самодовольного презрения к жертве. Восторг надуватель­ства имеет отношение как ко всем сразу, так и к каждому из этих чувств в отдельно­сти, и если лжец не особо старается спрятать их, они тоже могут выдать обман. Невинным примером восторга надувательства является случай, когда какой-нибудь ребенок дурачит доверчивого приятеля. Обманщик должен скрывать свой восторг, даже если его розыгрыш в большей степени адресован тем, кто с не меньшим вос­торгом наблюдает, как дурачат наивного простачка.

Восторг надувательства также может быть различной интенсивности. Он мо­жет полностью отсутствовать; быть незначительным по сравнению с боязнью ра­зоблачения; или же настолько сильным, что выразится в определенных поведенче­ских признаках Люди могут признаваться в обмане, желая поделиться своим вос­торгом с другими. Известно, что преступники рассказывают о своих преступлениях друзьям, незнакомым и даже полицейским, ожидая признания и высокой оценки своих способностей, благодаря которым они так ловко обманывают других людей.

Но ложь, так же как и альпинизм или игра в шахматы, может доставить удоволь­ствие только в том случае, если имеется некоторый риск. В бытность мою студен­том колледжа Чикагского университета, в начале пятидесятых годов, была мода воровать книги из университетского книжного магазина. Это являлось настоящим обрядом посвящения для новичков; обычно кража ограничивалась лишь нескольки­ми книжками и выполнялась едва ли не публично. Угрызения совести при этом

56

Почему ложь иногда не удается

были весьма ничтожны. Студенты считали, что университетский книжный магазин не должен быть коммерческим предприятием, а поскольку тот продолжал рабо.Т ть ради прибыли, то и заслуживал такого отношения. Близлежащие частные книжные магазины никто не трогал. Боязнь разоблачения была также невелика, поскольку никаких мер предосторожности в магазине не предпринималось. За все время мое­го обучения был пойман только один человек, и выдал его именно невероятный вос­торг надувательства. Его, Бернарда, обыкновенная кража не устраивала. Он реЪил повысить ставку, чтобы продемонстрировать свое презрение к магазину и заслу­жить восхищение приятелей. Он стал воровать большие художественные альбомы, которые очень тяжело спрятать. После того как это приелось, он пошел еще дальше и стал брать сразу по три или четыре альбома. Однако и этого оказалось мало. Он начал дразнить продавцов. Проказник останавливался рядом с кассиром, держа свою добычу под мышкой и не предпринимая никаких усилий, чтобы скрыть ее. Он провоцировал служащих на вопросы. Восторг надувательства побуждал еГо иску­шать судьбу все больше и больше. И наконец явные поведенческие признаки вос­торга надувательства выдали его. Он был пойман. В его спальне обнаружили почти пятьсот украденных книг. Впоследствии, занимаясь весьма респектабельным биз­несом, Бернард стал миллионером.

Восторг надувательства может возрастать и по другим причинам. Например, ему весьма добавляет остроты необходимость обмануть того, кто имеет репутацию человека, которого трудно обмануть. Весьма способствует восторгу надуватель­ства также и присутствие людей, предвкушающих триумф обманщика. Впрочем, проницательной и понимающей публике лучше при этом не присутствовать, по­скольку ее присутствие, ее наслаждение от представления может вызвать у лжеца такой восторг, что скрыть его будет очень трудно — вся затея просто-напросто про­валится. Опытный игрок в покер держит под контролем любое проявление своих чувств, в том числе и восторга надувательства. Если у него на руках сильная карта, он должен своим поведением убедить всех, что его карты не очень хороши, чтобы остальные игроки подняли ставки и остались в игре. Даже когда какие-нибудь не­прошенные зрители прекрасно видят, что он делает, он должен сдерживать любые проявления своего восторга. А для этого лучше не встречаться с этими невольными свидетелями глазами.

Некоторые люди более склонны к восторгу надувательства, чем другие. И, хотя на эту тему еще никаких исследований не проводилось, замечено, что к восторгу надувательства больше всего склонны любители похвастаться.

Обманывая, человек может испытывать восторг надувательства, угрызения со­вести, боязнь разоблачения — одновременно или по очереди Возьмем покер. Ког­да, блефуя, игрок претендует на то, чтобы все скинули карты, у него может возник­нуть боязнь разоблачения, особенно если ставки очень высоки. Если же он видит, что партнеры один за другим сдаются, у него может возникнуть также и восторг надувательства. Но, поскольку обман дозволен, у него избудет никаких угрызений совести, если, конечно, он при этом не жульничает. Растратчик же может почув­ствовать все три эмоции сразу: восторг по поводу того, как он надул сотрудников и

57

,,        fc

Глава 2

хозяина; боязнь из-за того, что его могут в любой момент поймать; и, возможно, угрызения совести из-за того, что нарушил закон и не оправдал оказанного ему до­верия.

Подводя черту, можно сказать следующее: восторг надувательства возрастает, когда:

    жертва ведет себя вызывающе, имея репутацию человека, которого трудно обмануть;

    сама ложь является вызовом;

    есть понимающие зрители и ценители мастерства лжеца.

Угрызения совести, боязнь разоблачения, восторг надувательства могут про­явиться в мимике, голосе или Пластике, даже когда лжец старается скрыть их. Если же их все же удается скрыть, то внутренняя борьба, необходимая для того чтобы скрыть их, может также дать поведенческие признаки обмана. В следующих двух главах мы рассмотрим способы определения обмана по словам, голосу, телодвиже­ниям и мимике.

 

 

Глава 3

обнаружение обмдна по словам, голосу и пластике

А откуда вам знать, что я солгал?

— Ложь, дорогой мой мальчик, видна сразу,

потому что бывает двух видов,

Бывает с короткими ногами, а бывает с длинным, носом. Твоя, похоже, относится к длинноносым.

«Пиноккио»,

Люди лгали бы меньше, если бы думали, что существуют верные признаки об­мана. Но признаков обмана как таковых не существует — нет ни одного жеста, выражения лица или непроизвольного сокращения мышц, которые един­ственно и сами по себе означали бы, что человек лжет. Существуют только призна­ки, по которым можно заключить, что слова плохо продуманы или испытываемые эмоции не соответствуют словам. Эти признаки обеспечивают утечку информации. Человек, пытающийся выявить ложь, должен знать, каким образом эмоции влияют на речь, голос, тело и лицо, как могут проявляться чувства, которые лжец пытается скрыть, и что именно выдает фальшивость наблюдаемых эмоций. А также необхо­димо знать, что может выдать неподготовленность линии поведения.

Обнаружить ложь не так-то просто. Одна из проблем — это обвал информации. Слишком много информации приходится рассматривать сразу. Слишком много ее источников — слова, паузы, звучание голоса, выражение лица, движения головы, жесты, поза, дыхание, испарина, румянец или бледность и так далее. И все эти ис­точники могут передавать информацию попеременно или с наложением, в равной мере претендуя на внимание верификатора. Впрочем, верификатору и не нужно уделять равно пристального внимания всему, что он слышит и видит. Не на всякий источник информации можно положиться в одинаковой степени. Некоторые из них выдают больше, чем другие. Как это ни странно, большинство людей обращают внимание на наименее достоверные источники — слова и лица — и таким образом легко ошибаются.

Лжецы обычно отслеживают, контролируют и скрывают не все аспекты своего поведения. Скорее всего, они и не смогли бы этого сделать даже при всем своем желании. Маловероятно, чтобы кто-то мог контролировать все, что может выдать его, — от кончиков пальцев до макушки. Поэтому лжецы скрывают и фальсифици­руют только то, за чем, по их мнению, другие будут наблюдать наиболее вниматель­но. Лжецы склонны особенно тщательно подбирать слова. Взрослея, человек узна-

59

JU   о1

Глава 3

ет, что большинство людей прислушиваются именно к словам. Очевидно, словам уделяется такое внимание еще и потому, что это наиболее разнообразный и бога­тый способ общения. Словами можно передать многие сообщения гораздо быстрее, чем мимикой, голосом или телом. Когда лжецы хотят что-то скрыть, они тщательно обдумывают свои слова не только потому, что им известно, какое внимание окружа­ющие уделяют этому источнику информации, но и потому, что за слова скорее при­дется отвечать, чем за тон, выражение лица или телодвижения. Сердитое выраже­ние лица или грубый тон всегда можно отрицать. Обвиняющего легко поставить в положение, в котором он будет вынужден защищаться: «У меня совершенно нор­мальный голос. Тебе послышалось». Гораздо труднее отрицать гневные слова. Ска­занные слова легко повторить, и от них трудно полностью отречься.

Другая причина, по которой за словами так тщательно следят и так часто пыта­ются их скорректировать, состоит в том, что словами обмануть легче всего. Речь можно заранее сформулировать наилучшим образом и даже записать. Тщательно подготовить все выражения лица, жесты и интонацию может только профессио­нальный актер. А выучить наизусть и отрепетировать слова может любой человек. Кроме того, у говорящего есть постоянная обратная связь: он слышит себя и, таким образом, всегда в состоянии подобрать наиболее подходящую манеру изложения. Наблюдать же за выражениями своего лица, пластикой и интонациями гораздо сложнее.

Не меньшее внимание, чем словам, уделяют лицу, постоянно слыша от собесед­ника реплики типа: «А что это у тебя с лицом?», «Ты бы хоть улыбнулся», «Что ты на меня так смотришь?». Такое внимание лицу уделяется отчасти потому, что оно вы­ражает и символизирует человеческое «Я». Именно благодаря лицу мы отличаем одного человека от другого. Лица — это своего рода иконы, изображения которых вешают на стены, помещают на письменные столы и носят в бумажниках и сумоч­ках .

Согласно результатам недавних исследований, существует специальная об­ласть мозга, предназначенная для распознавания лиц2.

Есть множество других причин, по которым люди уделяют лицам столько вни­мания. Лицо в первую очередь отражает эмоции. Вместе с голосом оно может ин­формировать слушателя о тех чувствах, которые вызывают у говорящего его соб­ственные слова, но не всегда эта информация будет точной, потому что лица могут и лгать. Если шум мешает слышать говорящего, слушатель, следящий за его губа­ми, может догадаться, что он говорит. Наблюдение за мимикой собеседника также дает возможность видеть реакции, необходимые для продолжения беседы. И преж­де всего говорящие хотят знать, слушают ли их. Предполагается, что человек, гля-

1Я описал восемнадцать различных видов информации, передаваемой лицом, в статье «Ми­мические признаки: факты, фантазии и возможности» (Facial Signs: Facts, Fantasies and Pos­sibilities // Sight, Sound and Sense. Ed. Sebeok T. A. Bloomington: Indiana University Press, 1978). Одним из них является «знак уникальности собственной личности». 2 См. Sergent J., Bindra D. Differential Hemispheric Processing of Faces: Methodological Con­siderations and Reinterpretation // Psychological Bulletin 89 (1981), p. 554.

60

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

дящий в глаза собеседнику, его слушает, но это не самый надежный признак. Заску­чавший, но вежливый слушатель может смотреть говорящему в лицо, мысленно витая в облаках. Слушатели также могут кивать или поддакивать, но, в общем-то, и тут можно смошенничать3.

В результате внимания, столь щедро уделяемого словам и лицу, на пластику и голос почти не остается. Впрочем, потери информации при этом невелики, ведь обычно тело сообщает гораздо меньше, чем лицо, а голос — гораздо меньше, чем слова. Жесты, правда, могут нести достаточно богатую информацию (как, напри­мер, в языке глухонемых), но северные европейцы и американцы североевропейского происхождения не часто используют их, разве что им запретят разговаривать  .         

Голос, как и лицо, может демонстрировать степень чьей-то эмоциональности, но пока еще не известно, дает и голос столько же информации о характере испыты­ваемых эмоций, сколько и мимика.

Лжец обычно следит за своими словами и мимикой и пытается их контролиро­вать — ему известно, что окружающие обращают гораздо больше внимания на это, чем на голос и тело. К тому же слова контролировать легче, чем лицо. И исказить истину с помощью слов легче, чем с помощью мимики, потому что, как упоминалось ранее, речь можно отрепетировать. Скрыть истину тоже легче с помощью слой. Люди стараются подвергать цензуре все, что может выдать их, а за словами просле­дить легче, чем за лицом. Знать, что говоришь, легко; знать же, что выражает твое лицо, куда труднее. Ясность обратной связи, когда человек слышит свои слова не­посредственно в момент их произнесения, можно сопоставить разве что с зерка­лом. Хотя напряжения и движения лицевых мышц и сопровождаются некоторыми ощущениями, мои исследования показали, что большинство людей почти не ис­пользуют информацию, поступающую от этих ощущений. Редко кто может опреде­лить, руководствуясь только ощущениями, выражение своего лица, за исключени­ем разве что экстремальных ситуаций5.

Существует и еще одна, более важная причина того, что по мимике легче заме­тить обман, чем по словам. Лицо непосредственно связано с областями мозга, отве­чающими за эмоции, а слова — нет. Когда что-то вызывает эмоцию, мы!щцы лица срабатывают непроизвольно. Люди могут научиться воздействовать на эти выраже­ния и более или менее успешно скрывать их. Но для этого необходимы усилия и

3 Большинство говорящих зависят от реакций собеседника и, при их отсутствии, быстро на­чинают спрашивать: «Ты слушаешь?» Мало кто настолько замкнут на себе, что роворит вне зависимости от того, слушают его или нет.

4 Например, рабочие с лесопилки, которым необходимо как-то общаться, несмотря на шум, используют отлаженную систему жестов. Точно так же поступают пилоты и наземный пер сонал аэропорта.

5 Нейрофизиологи не знают точно, как именно человек получает информацию об изменени­ях выражения своего лица и каким образом регистрируются эти изменения в мышцах и в коже. Психологи же не могут лрийти к согласию относительно того, насколько хорошо люди ощущают процесс появления выражения на своем лице. Мои исследования позволяют ду­мать, что человек плохо осознает, что выражает его лицо, и в большинстве случаев вообще мало обращает внимания на собственное выражение лица.

61

  2м.. iAibi t,

постоянная тренировка. Первоначальное выражение лица, появляющееся в мо­мент возникновения эмоции, не выбирается специально. Однако выражение лица! может быть намеренным и непроизвольным, лгущим и правдивым — часто одновре­менно. Вот почему так сложна и пленительна человеческая мимика, вот почему она так часто вводит нас в заблуждение. В следующей главе я более подробно рассмот­рю нейрофизиологическую основу различий между намеренными и непроизволь­ными выражениями лица.

Людям, подозревающим собеседника во лжи, следовало бы обращать больше внимания на голос и тело. Голос, как и лицо, связан с областями мозга, отвечающи­ми за эмоции. Очень трудно скрыть некоторые изменения в голосе, вызванные воз­никновением эмоции. Лжецу необходимо знать, как звучит его речь, а обратная связь относительно звучания голоса, вероятно, действует хуже, чем относительнб смысла слов. Люди бывают удивлены, впервые услышав себя в магнитофонной за­писи, потому что слышат собственный голос частично через кость, а с изменением проводящей среды изменяется и звучание голоса.

Тело также является хорошим источником утечки информации И прочих при­знаков обмана. В отличие от лица или голоса, большинство телодвижений непо­средственно не связано с областями мозга, отвечающими за эмоции. Контролиро­вать телодвижения не так уж трудно. Человек может чувствовать, а зачастую и ви­деть свое тело. Скрыть телодвижения гораздо легче, чем вызванные какими-либо эмоциями выражения лица или изменения в голосе. Но большинство людей этого не делают. Они привыкли думать, что в этом нет никакой необходимости. Мало кого удавалось уличить на основании пластики. И поскольку телу уделяют так мало внимания, оно дает постоянную утечку информации. Мы слишком заняты тем, что смотрим на лица и вслушиваемся в слова.

Хотя всем известно, что словами можно лгать, мои исследования показывают, что люди обычно воспринимает других, исходя из слов, и часто попадают впросак. Я не хочу сказать, что слова следует полностью игнорировать. Многие совершают вербальные ошибки, которые, являясь признаками обмана, обеспечивают утечку информации. И даже если на словах все гладко, ложь зачастую можно обнаружить благодаря несоответствию между тем, что говорится, и тем, о чем свидетельствуют голос, тело и лицо Но большинство признаков обмана, которые можно заметить по голосу, лицу или телу, игнорируется или неправильно интерпретируется. Я обнару­жил это в результате ряда экспериментов, в ходе которых просил людей дать оцен­ку поведению других по видеозаписи.

Некоторые из смотревших фильм обращали внимание только на лицо, другие — только на тело, кое-кто слушал речь, которая была пропущена через специальный фильтр, делавший слова невнятными, но оставлявший в неприкосновенности инто-нировки, другая же группа слышала только звук. Все видели или слышали одних и тех же людей — студенток-медсестер, описанных в предыдущей главе, часть кото­рых говорила правду, а часть лгала относительно чувств, возникших у них во время просмотра фильма. Вспомните, что студентки, говорящие правду, смотрели прият­ный фильм и имели указания честно описывать свои чувства. Лгавшие же смотрели фильм, содержавший неприятные медицинские сцены с обилием крови; их задачей

62

Обнаружение обмана По словам, голосу и пластике

было убедить собеседника, что они тоже смотрят приятный фильм. Человек, брав­ший у студенток интервью, не знал, какой именно фильм смотрели студентки, и они очень старались ввести его в заблуждение, потому что ставки были высокими. Они верили, что наш эксперимент проводится с целью проверки их способности контро­лировать свои эмоциональные реакции в критических ситуациях или в операционной.

Исследуя, легко ли определить, правду или неправду говорят студентки, мы не только хотели выявить оптимальный источник информации о лжи (лицо, тело, го­лос или слова), но еще и то, кто лучше выявляет обман — те. кого предупредили об этом, или те, кто не подозревает обмана. Мы разделили людей, которые должны были просмотреть или прослушать видеозапись, на две группы. У одной группы мы возбудили подозрения, рассказав им кое-что о тех, кого они должны были оцени­вать, у другой же группы мы старались не возбуждать относительно студенток ни­каких подозрений. Им мы ни слова не сказали об эксперименте и даже не намекали на возможность обмана. Мы просто сказали им, что они увидят или услышат людей, рассказывающих о фильме. А чтобы у них никаких подозрений не возникло, мы по­ставили перед ними задачу оценить поведение девушек на предмет дружелюбия, экстравагантности, способности убедительно говорить, умения держаться, уравно­вешенности и так далее и, среди всего прочего, честности, поставленной в длинном списке качеств далеко не на первом месте.

Несмотря на то что некоторые студентки оказались никуда не годными лжеца­ми и все с легкостью замечали это, большинству из девушек удалось ввести в заб­луждение ничего не подозревающих «судей». Наихудшие результаты показали сле­дившие только за лицом или слышавшие только звукозапись: именно лгавшие сту­дентки показались им более честными. Но и результаты людей, подозревавших обман, были не намного лучше. Этим «судьям» подробно рассказали об инструкци­ях, полученных студентками, и предупредили, что одни из девушек, которых им предстоит оценивать, лгут, а другие говорят правду. Их просили ответить только на один вопрос — лжет студентка в данный момент или говорит правду. Очень мало кто при этом показал результаты выше случайных. Лучше всего справились те, кто следил только за телом, но даже они дали правильную оценку лишь в 65 % случаев, в то время как простое угадывание дает 50 %6.

Небольшое количество испытуемых показали очень хороший результант — 85 %. Некоторые из них оказались очень опытными психотерапевтами, известными    . своей высокой квалификацией. Остальные же были просто чрезвычайно внима­тельными людьми других профессий7.

6 Часть этой работы была представлена мной, Фризеном, ОСалливаном и Шерером в статье «Относительная значимость лица, тела и речи и их влияние на суждения о личности» (Ekman P.. Friesen W. V., OSullivan M. & Scherer К. Relative Importance of Face, Body and Spreech in Judgments of Personality and Affect / / Journal of Personality and Social Psycho­logy, 38,1980, p. 270-277.

7 Многие психологи пытались определить, что же делает человека способным грамотно су­дить о людях. Ощутимых результатов, однако, не было. Обзор таких исследований см.: OSullivan М . «Measuring the Ability to Recognize Facial Expressions of Emotion / / Emotion in the Human Face Ed. P. Ekman. New York- Cambridge University Press, 1982.

63

Глава 3

Однако подобные результаты вовсе не обязательны. Распознавать признаки не­которых видов обмана можно вполне научиться. Люди, которым вкратце пересказа­ли содержание этой и следующей глав, действовали намного успешнее, определяя, лгут или нет студентки, не хуже опытных психотерапевтов. Кроме того, у верифика­тора гораздо больше шансов выявить обман, если обманывающий эмоционально I возбужден, не имеет большого опыта лжи, не прирожденный лжец и не психопат. Основными задачами верификатора являются следующие: замечать ложь, не при­нимать правду за ложь и, самое главное, отчетливо понимать, когда ни то ни другое определить невозможно.

Слова

Как это ни удивительно, многих лжецов выдают неосторожные высказывания. Не то чтобы они были не в состоянии выразить свою мысль как-то иначе или пыта­лись, но не сумели, нет, они просто не сочли нужным тщательно подобрать слова. Глава фирмы, занимающейся подбором руководящих работников, рассказал о чело­веке, дважды в течение одного года обращавшемся к ним в агентство поддвумя раз-  ными именами. Когда этого человека спросили, каким именем его называть, он «сначала называвший себя Лесли ДЭйнтером, а потом — Лестером Дэйнтером, врал без запинки, объясняя, что сменил имя, потому что Лесли слишком похоже на женское, а фамилию — для простоты произношения. Но его выдали отзывы пре­жних работодателей. Он представил три восторженных рекомендательных письма; и во всех трех было по-разному написано его имя»8.

Даже осторожного лжеца может подвести то, что Зигмунд Фрейд определил как языковую оговорку. В «Психопатологии обыденной жизни» Фрейд продемонст­рировал, что промахи, совершаемые в повседневной жизни, например оговорки, ошибочные именования и ошибки, совершаемые при чтении и письме, не случайны и свидетельствуют о внутренних психологических конфликтах. Оговорка, говорил он, становится своеобразным «орудием... которым выражаешь то, чего не хотелось сказать, которым выдаешь самого себя»9.

Фрейда не особенно занимал обман, но один из приведенных им примеров опи­сывает оговорку, которая выдавала именно ложь. Он описывает случай с доктором Бриллом, одним из самых первых и хорошо известных последователей Фрейда.

«Как-то вечером я пошел прогуляться с доктором Фринком, и мы обсудили кое-какие дела Нью-Йоркского Психоаналитического общества. Мы встретили колле­гу, доктора Р., которого я не видел много лет и о чьей личной жизни ничего не знал. Мы были очень рады снова встретиться и пригласили его с собой в кафе, где провели два часа за оживленной беседой. Он, казалось, знал некоторые подробности моей

8 Horowitz В. When Should An Executive Lie? // Industry Week, November 16,1981, p. 83.

9 Фрейд 3. «Психопатология обыденной жизни», пер. под ред. М. Г. Ярошевского. (Прим. ред.)

64

Обнаружение обмана по слойам, голосу и пластике

жизни, потому что после обычных приветствий спросил о моем маленьком ребенке -и рассказал мне, что слышал обо мне время от времени от общего друга и что моя работа интересует его с тех пор, как он прочел о ней в медицинской прессе. На мой   вопрос, женат ли он, доктор ответил отрицательно и добавил: "Зачем такому чело­веку, как я, жениться?"

Когда мы выходили из кафе, он внезапно повернулся ко мне и сказал: "Я хотел бы знать, как бы вы поступили в следующем случае. Я знаю одну няньку, которая привлекалась в качестве соответчицы по делу о разводе. Жена подала на мужа в суд и назвала ее соответчицей, и ом получил развод". Я перебил его, заметив: "Вы хоте­ли сказать, она получила развод". Он немедленно поправился: "Ну да, разумеется, она получила развод" и продолжал рассказ о том, что бракоразводный процесс и скандал так сильно подействовали На бедную няньку, что та начала пить, стала очень нервной и так далее; а в конце концов попросил совета, как ее лечить.

Как только я исправил его ошибку, я попросил объяснить ее, но получил только обычные удивленные ответы: каждый ведь может оговориться, это произошло слу­чайно, за этим ничего не стоит и так далее. Я ответил, что для каждой оговорки дол­жна быть причина и что, не скажи он мне до этого, что не женат, я мог бы подумать, что он рассказывает о себе; потому что в этом случае оговорка может объясняться именно его желанием получить развод, чтобы (согласно нашему брачному законода­тельству) не платить алименты и иметь возможность снова жениться в штате Нью-Йорк. Он упорно отрицал справедливость моей догадки, но его отрицания сопровож­дались преувеличенной эмоциональной реакцией, демонстрировавшей явные при­знаки возбуждения, которое он пытался прикрыть смехом, только усилившим мои подозрения. На призыв сказать правду в интересах науки он ответил: "Если вы не собираетесь обвинить меня во лжи, то должны мне поверить, что я никогда не был женат, и, следовательно, ваша психоаналитическая интерпретация неверна". И до­бавил, что человек, обращающий внимание на всякие мелочи, положительно опа­сен. Затем вдруг вспомнил , что у него назначена встреча, и оставил нас.

Однако мы с доктором Фринком остались при убеждении, что моя интерпрета­ция его оговорки правильна, и я решил подтвердить или опровергнуть, ее, проведя дальнейшее расследование. Несколько дней спустя я навестил соседа, старого дру­га доктора Р., который смог подтвердить мою догадку во всех деталях. Бракоразвод­ный процесс произошел несколько недель назад, и нянька привлекалась в качестве соответчицы»10.

10 Фрейд приводит множество более интересных и коротких примеров языковых оговорок, но они не так убедительны, как выбранная здесь мной, поскольку требуют перевода с немець кого. Доктор же Брилл был американцем, и Фрейд привел этот пример по-английски. (Ffeud S. The psychopathology of everyday life (1901) // The Complete Psychological Works, vol. 6, New York: W. W. Norton, 1976, p 86.)

Фрейд говорил, что «подавление говорящим своего намерения сказать что-либо яв­ляется необходимым условием для того, чтобы произошла оговорка (курсив оригина­ла)». (Freud S. Parapraxes (1916). // The Complete Psychological Works, vol. 15. New York: W. W. Norton, 1976, p. 66.)

3 Зак.840                                                           65

Глава 3

Подавление может быть намеренным, если говорящий лжет сознательно, но Фрейда больше интересовали случаи, когда говорящий не сознает подавления. Ого­ворившись, он может понять, что было подавлено, но может и не обратить на это никакого внимания.

Верификатор должен быть осторожен, так как далеко не каждая оговорка сви­детельствует об обмане. Выдает оговорка ложь или нет, обычно можно определить по контексту. Верификатор должен также стараться избегать другой распростра­ненной ошибки и считать каждого, кто не делает оговорок, правдивым. Многие лгут, совсем не оговариваясь при этом. Фрейд не объясняет, почему оговорки дале­ко не всегда сопутствуют лжи. Кроме того, есть соблазн считать, что оговорки про­исходят тогда, когда лжец подсознательно желает быть пойманным, вероятно, чув­ствуя себя виноватым за свою ложь. Доктор Р., конечно же, чувствовал за собой вину, обманывая своего почтенного коллегу. Но пока еще не было никаких исследо­ваний (и даже почти не высказывалось предположений), которые объясняли бы, почему какая-то ложь выдается оговорками, а какая-то — нет.

Тирады — вот третий способ, которым выдают себя лжецы. Тирада отличается от оговорки. Здесь промахом являются не одно-два слова, а обычно целая фраза. Информация не проскальзывает, а льется потоком. Эмоция «несет» лжеца, и он даже далеко не сразу осознает последствия своих откровений. Оставаясь хладно­кровным, лжец не допустил бы такой утечки информации. Именно напор захлесты­вающей эмоции — бешенства, ужаса, страха или огорчения — заставляет лжеца выдавать себя.

Том Брокау, ведущий программы «Today Show» на телевидении, описал четвер­тый способ обнаружения обмана по внешним признакам. «Большинство признаков, на которые я обращаю внимание, не физические, а вербальные. Я не ищу в лице человека признаков того, что он лжет. Меня интересуют уклончивые ответы или изощренные увертки» ".

Отдельные исследования психологии лжи подтверждают подозрения Брокау; согласно им, некоторые люди, когда лгут, не дают прямых ответов, уклончивы или  сообщают больше информации, чем требуется. Другие исследования показали пря­мо противоположное: большинство людей слишком хитры, чтобы быть уклончивы­ми и избегать прямых ответов 2.

11 Weisman J. The Truth will Out. TV Guide, September 3,1977, p. 13.

12 Трудно судить, как следует расценивать такого рода противоречия в литературе, посвя­щенной изучению психологии лжи, поскольку этим экспериментам нельзя особенно дове­рять. Почти все студенты, участвовавшие в них, лгали о всякой ерунде, поскольку от этой лжи ничего не зависело. По большинству экспериментов видно, что вопрос о том, какой именно тип лжи будет изучаться, продуман плохо. Обычно для изучения выбирали ситуа­ции, легко моделируемые в лабораторных условиях. Например, студентов просили выска- J зать противоположное их собственному мнению отношение к смертной казни или абортам и отстаивать эту точку зрения. Или студентов спрашивали, нравится или не нравится им че­ловек, фотографию которого им показывают, и просили обосновать противоположное отно­шение. Типичным для этих экспериментов было то, что в них не учитывалось отношение

66

А-Л

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

Таких лжецов Том Брокау может и не заметить. А еще большим здесь являете1»! риск неправильной оценки правдивого человека, речь которого оказалась уклончй  вой или полной уверток. Некоторые люди всегда говорят таким образом. В их слу­чае это не является признаком лжи, это просто их обычная манера говорить. Труд­ность заключается в том, что любые проявления, в большинстве случаев явно ука­зывающие на обман, для некоторых людей могут оказаться лишь частью их обычного поведения. Возможность неправильной оценки таких людей я буду назы­вать капканом Брокау. Верификатор всегда может попасть в этот капкан, особен  но если незнаком с подозреваемым и не знает его типичного поведения. Способы избежания капкана Брокау будут рассмотрены в главе 5.

До сих пор не обнаружено никаких других источников утечки информации и признаков обмана, проявляющихся в человеческой речи. Подозреваю, что боле  и не найти. Как я уже говорил выше, скрыть что-то или исказить истину при пймошн слов проще всего, хотя при этом и случаются ошибки, в основном из-за беспечности — оговорки, тирады, а также уклончивые ответы или увертки.                        л   ,

Голос

Голос для характеристики человеческой речи даже более важен, чем слова. Здесь наиболее распространенными признаками обмана являются паузы. Паузы могут быть слишком продолжительными или слишком частыми. Заминки перед словами, особенно если это происходит при ответе на вопрос, всегда наводят на подозрения. Подозрительны и короткие паузы в процессе самой речи, если они встречаются слишком часто. Признаками обмана также могут быть и речевые ошибки: междометия, Например «гм», «ну» и «э-э»; повторы, например «я, я, Я имею в виду, что я...»; лишние слоги, например «мне очень по-понравилось».

Эти голосовые признаки обмана — речевые ошибки и паузы — могут происхо­дить по двум родственным причинам. Лжец не продумал линию поведения заранее. Если он не ожидал, что придется лгать, или был к этому готов, но не предвидел какого-то определенного вопроса, он может колебаться или делать речевые ошиб­ки. Но это может происходить и тогда, когда лжец подготовился хорошо. Сидьйвв боязнь разоблачения может заставить и подготовившегося лжеца запинаться и даже забывать уже продуманную линию поведения. Боязнь разоблачения усугуб­ляет ошибки и у плохо подготовившегося лжеца. Когда он слышит, как неправдопо-

лгущего к жертве (к человеку, выслушивающему ложь) и возможное влияние этого отноше­ния на старательность и энтузиазм лгущего. К тому же лжец и жертва, как правило, йе были знакомы и не имели оснований полагать, что когда-нибудь встретятся еще. А иногда и более того, лгущий пытался ввести в заблуждение машину. Недавний, но недостаточнокри-тичный обзор этих экспериментов см.: Zuckerman M., DePaulo В. М., Rosenthal R.. Verbal and Nonverbal Communication of Deception / / Advances in Experimental Social Psychology, vol. U New York: Academic Press, 1981.

67

 ! i  a. .   ..; № Ш &  Лд   t A,

Глава 3

добно звучит его ложь, он начинает ще больше бояться быть пойманным, в резуль­тате чего возрастает количество пауз и речевых ошибок.

Тон голоса также может выдавать обман. В то время как большинство людей считают, что тон голоса отражает испытываемые в данный момент эмоции, науч­ные исследования до сих пор еще не доказали этого. Известно много способов раз­личать приятные и неприятные голоса, но пока не известно, будет ли голос звучать по-разному при разных отрицательных эмоциях: при гневе, страхе, огорчении, от­вращении или презрении. Я думаю, со временем такие различия будут обнаружены. Пока же опишу то, что уже известно и может оказаться полезным.

Более всего изученным признаком проявления эмоций в голосе является повы­шение тона. То, что у расстроенных людей высота голоса возрастает, показали по­чти 70 % экспериментов. Этоособенносправедливо, вероятно, в тех случаях, когда люди испытывают гнев или страх. Есть некоторые свидетельства того, что при гру­сти или печали высота голоса падает, но это еще не доказано. Ученым пока не изве­стно, меняется ли высота голоса при волнении, огорчении, отвращении или презре­нии. Многообещающими выглядят другие, хотя и не так хорошо изученные призна­ки эмоций: более громкая и более быстрая речь при гневе или страхе или более тихая и более медленная речь при печали. Вероятно, прорыв в этой области про­изойдет, когда займутся изучением таких аспектов голосовых характеристик, как тон, изменения, связанные с дыханием, и энергетический спектр в разных частот­ных диапозонах 3.

Эмоциональные изменения голоса скрыть нелегко. Если лгут главным образом о непосредственно испытываемых в момент произнесения лжи эмоциях, шансы, что произойдет утечка информации, достаточно велики. Если целью лжи является сокрытие страха или гнева, голос будет выше и громче, а речь, возможно, быстрее. Прямо противоположные изменения голоса могут выдать чувство печали, которое пытается скрыть обманщик.

При внезапном возникновении эмоций звук голоса может также выдавать ложь, не направленную на сокрытие эмоционального состояния. Боязнь разоблачения непременно отразится на голосе. Такие же изменения в голосе могут вызвать угры­зения совести и печаль, но это пока только догадка. Пока не ясно, может ли быть определен по голосу и измерен восторг надувательства. Вообще мне представляет­ся, что любой вид волнения накладывает характерный отпечаток на звучание голо­са, но это еще не установлено научно.

Наш эксперимент со студентками-медсестрами впервые документально зафик­сировал изменение высоты голоса лгущего человека и.

13 Появление множества новых технологий измерения высоты тона обещает настоящий про­рыв в этой области в ближайшие несколько лет. Подробней об этом см. Scherer К. Methods of Research on Vocal Communication: Paradigms and Parameters // Handbook of Methods in Nonverbal Behavior Research. New York: Cambridge University Press, 1982.

14 Эти результаты см.: Ekman P., Friesen W. V., Scherer K. Body Movement and Voice Pitch in Deceptive Interactions // Semiotica, 16,1976, p. 23-27. Впоследствии они были переизданы Шерером и другими исследователями.

68

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

Мы обнаружили, что при обмане высота голоса возрастала. Возможно, это про­исходило потому, что студентки чувствовали страх. Они испытывали его по двум причинам. Мы сделали все возможное, чтобы создать впечатление, что от успеха зависит очень многое. Это было нужно для того, чтобы усилить боязнь разоблаче­ния. К тому же зрелище неприятных медицинских сцен вызвало у некоторых медсе­стер эмпатический страх. Мы могли бы и не обнаружить этого, если бы страх был слабее. Предположим, исследования проводили бы среди людей, на чью карьеру они не могли повлиять, для которых это было бы только экспериментом. Мотива­ция была бы слабой, и испытываемого страха могло оказаться недостаточно для из  менения высоты голоса. Или, предположим, мы показали бы студенткам филвм об умирающем ребенке, что вызвало бы скорее печаль, а не страх. Хотя страх быть уличенным во лжи увеличил бы высоту их голоса, эта реакция была бы сведена на нет чувством печали, которое снижает тон.

Повышение тона голоса не является индикатором лжи; это признак страха Или гнева и, возможно, возбуждения. В нашем эксперименте наличие этих эмоций, об­наруженное благодаря голосу, помогло уличить во лжи студентку, утверждавшую, что фильм о цветах вызывает у нее восхитительное чувство душевного покоя. Одна  ко не следует всякое проявление эмоций в голосе интерпретировать как свидетель­ство обмана. Правдивый человек, боясь, что ему не поверят, может из-за этого по­вышать голос так же, как и лжец, боящийся быть уличенным. Проблема заключает ся в том, что не только лжецы, но и абсолютно невиновные люди испытывают порой эмоциональное возбуждение. Заблуждение подобного рода, возникающее при ин­терпретации верификатором потенциальных признаков обмана, я буду называть ошибкой Отелло. В главе 5 я рассмотрю эту ошибку в деталях и укажу, как можно ее избежать. К несчастью, избежать ее нелегко. Кроме того, при интерпретации, изменений голоса подстерегает верификатора и капкан Брокау (индивидуальные различия в эмоциональном поведении), упоминавшийся ранее в отношении ггауз и речевых ошибок.

Как голосовые признаки эмоций, например высота голоса, не всегда-отмечайт ложь, так и отсутствие их не всегда доказывает правдивость. Достоверность пока  заний Джона Дина во время транслируемого по национальному телевидению  Уотергейтского процесса частично зависела от того, как будет интерпретировано отсутствие эмоций в его голосе, остававшемся замечательно ровным. Джой Дйн, советник президента Никсона, давал показания через двенадцать месяцев после непосредственных событий, связанных с Уотергейтом. Месяцем раньше Никсон признал, что его помощники пытались замять Уотергейтскую историю, но отрицал, что ему самому было об этом известно.

По словам федерального судьи Джона Сайрики: «Мелкие сошки лихо влипли, В основном благодаря показаниям друг друга. Оставалось установить лишь вину или невиновность людей наверху. И показания Дина как раз должны были дать ответ на этот вопрос. Дин признался (в показаниях, данных Сенату), что не раз говорил Никсону о миллионе долларов, необходимом, чтобы заткнуть рты обвиняемым (по Уотергейтскому делу), и Никсон не отрицал возможности выплаты этих денег. Ни

69

щчч/

Глава З

шока, ни возмущения, ни малейшей попытки скрыть что-либо. Это было самым сен-4 сационным ходом Дина. Он заявил, что Никсон лично одобрил попытку подкупа, обвиняемых»5.

На следующий день Белый дом оспорил заявления Дина. В своих мемуарах, вышедших пять лет спустя, Никсон писал: «С моей точки зрения, показания Джона; Дина по Уотергейтскому делу были искусной смесью правды и лжи, возможного  добросовестного заблуждения и явно сознательных искажений истины. Пытаясь преуменьшить собственную роль в этом деле, он приписывал свое личное стремле-   ние замять эту историю другим»16.

В свое время нападки на Дина были гораздо грубее. В прессу просочилась вер­сия (по слухам, из Белого дома) о том, что Дин якобы лгал в своих нападках на пре­зидента, опасаясь посягательств гомосексуалистов в случае помещения в тюрьму.

Дин утверждал одно, Никсон — другое, и мало кто знал наверняка, на чьей сто­роне правда. Судья Сайрика, описывая свои сомнения, говорил: «Должен сказать, что я скептически относился к утверждениям Дина. Он явно сам был ключевой фигурой в попытке замять дело... Он много терял... Мне тогда казалось, что Дин, вполне возможно, не столько стремится сказать правду, сколько выгородить себя за счет президента».

Далее Сайрика описывает, какое впечатление произвел на него голос Дина: «В течение многих дней после того, как он прочел свое заявление, члены комитета забрасывали его провокационными вопросами. Но он твердо стоял на своем. Он вов­се не выглядел расстроенным. Его ровный, бесстрастный голос внушал доверие»18.

Кому-нибудь другому может показаться, что человек, говорящий ровным голо­сом, себя контролирует, а это, в свою очередь, предполагает, что ему есть что скры­вать. Чтобы не ошибиться в интерпретации бесстрастности тона, нужно знать, ха­рактерна ли для Дина такая манера говорить вообще.

Бесстрастный голос не обязательно свидетельствует и о правдивости; некото­рые люди никогда не проявляют своих эмоций, по крайней мере, в голосе. И даже эмоциональные люди в определенных случаях могут лгать, не проявляя эмоций. Судья Сайрика попался в капкан Брокау. Вспомните, что телеведущий Том Брокау интерпретировал уклончивость как признак лжи, а я объяснил, что он может оши­баться, поскольку некоторые люди всегда уклончивы. А вот судья Сайрика, похоже, сделал прямо противоположную ошибку, заключая о правдивости на основании от­сутствия признаков обмана, не понимая, что некоторые люди никогда их не демон­стрируют.

Причиной обеих ошибок является то, что эмоциональная выразительность у разных людей различна. Верификатор подвержен таким ошибкам, если не знает, каково обычное эмоциональное поведение подозреваемого. Капкана Брокау не су­ществовало бы, если бы не было вообще никаких поведенческих признаков обмана.

15 Sirica J J. To Set the Record Straight. New York: W. W Norton, 1979, pp. 99 00.

16 Nixon R. The Memoirs of Richard Nixon. Vol. 2. New York. Warner Books, 1979. p. 440.

17 Sirica J J. To Set the Record Straight., pp 99 00

18 Ibid

70

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

Тогда верификатору было бы не от чего отталкиваться. Также не существовало бы капкана Брокау, если бы то, что лжи сопутствуют поведенческие признаки, было абсолютно верно для всех, а не только для большинства людей. Ни один признак обмана не является универсальным, но порознь и в сочетаниях в большинстве случаев они могут помочь верификатору. Супруга Джона Дина, его друзья и сотруд­ники должны были знать, проявляются эмоции в его голосе, как это происходит у большинства людей, или он обладает необычной способностью контролировать свой голос. Судья же Сайрика, прежде незнакомый с Дином, не смог избежать кап­кана Брокау.

Бесстрастные показания Дина преподают еще один урок. Верификатор всегда должен учитывать, что подозреваемый может оказаться необычайно одаренным актером, способным так менять свое поведение, что невозможно понять, лжет он или говорит правду. Джон Дин сам признавался, что был одаренным актером. Он, казалось, заранее знал, как Сайрика и другие будут интерпретировать его поведе­ние. По его словам, при планировании своего поведения во время дачи показаний у него возникали следующие мысли: «Тут легко переиграть или показаться слиш­ком болтливым... Я решил, что буду читать ровно, без эмоций, как можно более хо­лодным тоном и так же отвечать на вопросы... Люди склонны думать, что говорящие правду всегда спокойны»19.

По словам Дина, когда после окончания показаний начался перекрестный доп­рос, он ощутил сильное эмоциональное возбуждение. «Я задыхался, чувствуя себя одиноким и бессильным перед властью президента. Я сделал глубокий вдох, чтобы показалось, будто я размышляю; на самом же деле я просто боролся с собой... Тебе нельзя показывать эмоции", — сказал я себе. Пресса сразу же накинется на это: это не по-мужски, это могут расценить как признак слабости» м.

Тот факт, что выступление Дина было продумано заранее и что Ш столь талан­тливо контролировал свое поведение, еще не уличает его во лжи; он говорит лишь о том, что его поведение следовало интерпретировать с большей оСТврОжНОСТЫф. Собственно говоря, как выяснилось впоследствии, показания Дина по большей ча­сти были правдивыми, а вот Никсон (не обладавший таким актерским дароваИвИЙ лгал.

Последнее, что следует рассмотреть, прежде че°й двигаться дальше, — зЩ утверждение, что существуют машины, которые могут с точностью определять лоШь по голосу. К ним относятся: Психологический оцениватель стресса (Р$Е), Анализа­тор голоса Марк II, Анализатор стресса по голосу, Анализатор психологического стресса (PSA), Устройство для контроля стресса по голосу. Производители эти  устройств утверждают, что их техника способна определять ложь по голосу, в том числе и по телефону. Разумеется, как это, впрочем, видно и из их названий, они выявляют не ложь, а стресс. В голосе не может быть признаков обмана как таковых, а возможны только признаки отрицательных эмоций. Производители этих доволь-

19Dean J Blind Ambition. New York: Simon & Schuster, 1976. p. 304. "Ibid., pp. 309-310.

71

Глава 3

но дорогих приспособлений не напрасно предупреждали пользователя о возможно-. сти пропустить лжецов, не испытывающих отрицательных эмоций, и неправильно истолковать поведение правдивых людей, которые чем-то расстроены. Ученые, спе­циализирующиеся на изучении голоса, и специалисты по другим методикам опреде­ления лжи обнаружили, что эти машины правильно определяют ложь лишь в поло  вине случаев (простое угадывание) и даже не особенно хорошо определяют, что! объект расстроен, хотя это и более легкое задание21.

Однако это, похоже, никак не отражается на объемах продаж. Возможность i обнаруживать ложь наверняка, да еще и неназойливо, слишком привлекательна.

Пластика

Еще во время эксперимента, проведенного больше 25 лет назад, когда я был сту­дентом, я узнал, что телодвижения тоже выдают информацию о скрываемых чув­ствах. Тогда было мало научных данных о том, являются ли телодвижения точным отражением эмоций или характера человека. Некоторые психотерапевты так счи­тали, но их утверждения отметали бихевиористы, господствовавшие в то время в академической психологии, как ничем не подтвержденные анекдоты. Множество исследований, проводившихся в период с 1914 по 1954 г., не смогли подтвердить предположение, что невербальное поведение дает точную информацию об эмоциях и характере личности.,Академическая психология в какой-то степени гордилась тем, что научные эксперименты разоблачили как миф обывательские представле­ния о том, что по лицу или телу можно определить эмоции или получить информа­цию о характере личности. Тех немногих социологов или врачей, которые продол­жали писать о телодвижениях, ставили в один ряд с людьми, интересующимися экстрасенсорным восприятием или графологией, то есть с людьми наивными, слабо­умными или шарлатанами.

Я не мог поверить, что это так. Во время сеансов групповой психотерапии я видел, что могу с полной уверенностью сказать, руководствуясь только телодви­жениями, кто чем расстроен.Тогда со всем оптимизмом молодости я решил заста­вить академическую психологию изменить свое мнение о невербальном поведе­нии. Я придумал эксперимент, должный продемонстрировать, что стресс изменяет пластику. Источником стресса был наш старший преподаватель, который согла­сился, придерживаясь придуманного мной плана, провести опрос среди моих со­курсников по теме, волновавшей тогда всех нас. Преподаватель расспрашивал на­чинающих психологов о том, что они собираются делать, закончив обучение, и все происходящее снималось скрытой камерой. На предпочитавших научную работу

21 Более полный обзор различных техник обнаружения лжи по голосу см.: Lykken D. Т. A Tremor in the Blood. New York: McGraw Hill, 1981, chap. 13; Hoilien H. The Case against Stress Evaluators and Voice Lie Detection. Unpub. mimeigraph. University of Florida, Gaines­ville.

72

,... ill;.-.

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

он набрасывался за то, что они пытаются укрыться в лаборатории от своей обя­занности помогать нуждающимся в них больным людям. Тех же, кто собирался заняться психотерапией, он критиковал, обвиняя в стремлении «делать деньги  и уклонении от своей обязанности искать средства от душевных болезней, занима­ясь научной работой. Он также спрашивал, не лечился ли студент когда-нибудь у психотерапевта. Сказавших «да» спрашивал, как они собираются помогать дру­гим, если сами больны. На тех же, кто никогда не обращался за помощью к психо­терапевтам, нападал, утверждая, что нельзя консультировать других, если сам ни­когда не консультировался. Выйти победителем из этой ситуации не должен был ни один студент. Чтобы усугубить положение, я попросил преподавателя преры­вать студентов, не давать им возможности отвечать до конца ни на одно из его яз­вительных замечаний.

Студенты вызвались принять участие в этом тяжелом эксперименте, чтобы по­мочь мне, своему однокурснику. Они знали, что этот эксперимент провидится в на­учных целях и подразумевает стрессовую ситуацию, но от этого им было не легче. И дело тут не только в эксперименте. Преподаватель, действовавший столь необос­нованно, имел над ними огромную власть. Для них, заканчивающих учебнбе заведе­ние, его оценки были жизненно важными, а энтузиазм его рекомендаций мог повли­ять на то, какую работу удастся им получить. В течение нескольких минут студенты вели себя совершенно беспомощно. Не имея возможности ни уйти, ни защищаться, кипя от бессильного гнева., они были вынуждены молчать или неразборчиво мям­лить что-то в ответ. Я попросил преподавателя не продолжать экзекуцию более пяти минут, после чего объяснить, что oh делал и зачем, и похвалить каждого сту­дента за то, что тот так хорошо перенес стресс.

Я наблюдал за экспериментом сквозь зеркальное окно и направлял камеру так, чтобы вести непрерывную съемку именно телодвижений. Я просто глазам своим не поверил, увидев реакцию на первый же вопрос. После третьей нападки преподава­теля одна-студентка показала ему палец (см. рис. 1)! Она удерживала руку в этом положении почти целую минуту. Однако при этом не выглядела взбешенной, и пре­подаватель вел себя так, будто ничего не видел. Когда разговор закончился, Я вор­вался внутрь. Оба они заявили, что это мои выдумки. Девушка признаЛаст», Ш/Ь была рассержена, но отрицала, что хотя бы как-то выразила это. Преподаватель тоже считал, что мне это, наверное, показалось, потому что, сказал он, неприсУМИЬ ного жеста он не заметить не мог. После проявления пленки я получил доказа¥ 1ЙЙ ства. Эта оговорка в жесте (выставленный палец) являлась свидетельством не неЫ сознанного чувства. Она зНала, что в бешенстве, бессознательным же было только выражение этого чувства. Она не осознавала, что показывает ему палец. Чувства, которые она намеренно пыталась скрыть, сами пробились наружуТ

Пятнадцать лет спустя я наблюдал тот же тип невербальной утечки информа­ции, выразившийся другой оговоркой в жесте, в эксперименте со студентками, пы­тавшимися скрыть свою реакцию на натуралистичные медицинские фильмы. В этот   раз промах проявился не в выставлении пальца, а в пожатии плеч. Одна за другой студентки выдавали свою ложь легким пожатием плеч, когда ведущий спрашивал

73

ii  .  tii Л    jk-    & Мй

Глава 3

Рис. 1

их: «Хотите посмотреть дальше?» или: «Вы бы показали этот фильм маленькому ребенку?»

Пожатие плечами и выставление пальца представляют собой примеры дей­ствий, которые с целью отличия их от всех остальных известных жестов называют эмблемами. Эмблемы имеют очень конкретное значение, известное каждому, при­надлежащему к определенной культурной группе. Всякий знает, что выставленный средний палец означает «имел я тебя» или «себе засунь» и что пожатие плечами означает «не знаю», «ничего не могу поделать» или «какая разница?». Большинство прочих жестов не имеют такого конкретного значения, и смысл их неясен. Многие жесты мало что значат без сопроводительных слов. Эмблемы же, в отличие от про­сто жестов, можно использовать вместо слов или там, где слова использовать нельзя. В Соединенных Штатах сегодня повсеместно используется около шестиде­сяти эмблем. (Свой эмблематический словарь существует для каждой страны, а за­частую и для региональных групп внутри страны.) Примерами других хорошо изве­стных эмблем являются: кивок головой — «да» и горизонтальное движение головой — ♦нет», движения рукой — «иди сюда» и «привет/пока», палец на палец — «сты-

74

J   ! Ji

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

дись», приставление руки к уху — просьба говорить погромче, поднятие большого пальца — «остановись» и т. д.22

Эмблемы всегда показывают намеренно. Человек, показывающий эмблему, точно знает, что делает. Он принял осознанное решение передать некое сообще­ние. Бывают, правда, и исключения. Так же как случаются оговорки в речи, бывают промахи и в телодвижениях — это и есть эмблемы, выдающие информацию, кото­рую человек пытается скрыть. Определить, что эмблема является промахом, а не делается намеренно, можно по двум моментам. Один из них — действие выполня­ется не полностью, а лишь фрагментарно. Пожать плечами можно, подняв оба пле7 ча или повернув руки ладонями вверх, это можно сделать мимикой — поднятием бровей с одновременным опусканием  век и приданием рту подковообразной формы — или сочетанием всех этих действий, иногда еще и с наклоном головы вбок. Когда эмблема является ненамеренной утечкой информации, обычно показывается толь­ко один элемент, да и тот не полностью. Можно поднять только одно плечо, и К тому же не очень высоко, или выпятить нижнюю губу; или лишь чуть-чуть повернуть руки ладонями вверх. Эмблема с выставленным пальцем включает в себя не только особым образом сложенные пальцы, но и выброс самой руки вперед и верх, причем часто несколько раз. Когда эмблема с выставленным пальцем демонстрировалась не намеренно, а лишь выдавала подавляемую студенткой ярость, движение прояв­лялось не полностью, работали только пальцы.

Вторым признаком того, что эмблема является скорее «оговоркой», нежели на­меренным действием, является то, что она выполняется не в привычной позиции. Большинство эмблем демонстрируется прямо перед собой, между талией и облас­тью шеи. Эмблему, демонстрируемую в привычной позиции, не заметить невозмож­но. При «оговорках» же эмблему никогда не выполняют в привычной позиции. Когда студентка показывала преподавателю непристойный жест, палец не выставлялся вперед, а лежал на колене, вне привычной позиции. В эксперименте со студентка­ми-медсестрами пожатия плеч, выдающие их ощущение беспомощности И неспо­собность скрыть свои чувства, выглядели как небольшой поворот кистей рук, «ста  ющихся при этом на коленях. Если бы эмблема выполнялась вся целиком, а не фр«У ментарно, лжец понял бы, что происходит, и исправил бы ее. Разумеется, эти1 моменты (фрагментарность и выполнение вне привычной позиции) мешают заме  тить эмблему и другим. Эти предательские эмблемы могутздемонстрировать Я ено- ва и снова, но обычно ни сам лжец, ни его жертва не замечают их.

Но нет никаких гарантий, что лжец сделает эмблематическую оговорку. Таких стопроцентно верных признаков обмана просто не существует. Пока про&едено щ« достаточно исследований для оценки частоты эмблематических оговорок, соверша­емых лгущими людьми. Общаясь с враждебно настроенным преподавателем, аде

22 Описание нашей работы с эмблемами и ее результаты (касающиеся американцев) см.: Joh­nson Н. G., Ekman P., Friesen W. V. Communicative Body Movements, American Emblems / / Semiotica, 15,1975, p. 335-353. Об эмблемах в других культурах см.: Ekman P. Movements with Precise Meanings / / Journal of Communication, 26,1976, p. 14-26.

75

.1.    -   i ,.., К

   !        Щ 1     Ч

Глава 3

продемонстрировали двое из пяти студентов Из студенток-медсестер, когда им пришлось лгать, сделали это более половины. Я не знаю, почему эта форма утечки! информации у одних проявляется, а у других нет23.

Хотя и не каждый лжец демонстрирует эмблематические оговорки, но, когд они случаются, это вполне надежный признак. Эмблематическим оговоркам можно доверять. Они являются подлинными признаками невольно вырвавшейся информа ции. При их интерпретации опасность попасть в капкан Брокау меньше, чем при интерпретации большинства признаков обмана, меньше и риск совершения ошив ки Отелло. Некоторые люди всегда говорят уклончиво, но мало кто регулярно ее вершает эмблематические оговорки. Речевые ошибки могут говорить о стрессе, стресс не обязательно связан с ложью. Эмблемы же имеют очень конкретные чения (в этом они подобны словам), поэтому эмблематические оговорки обычнв легче интерпретировать. Если у человека проскальзывает сообщение типа «имел : тебя», или «я в бешенстве», или «я не нарочно», или «вон там» — любое из которых I можно изобразить посредством эмблемы, — особых проблем с интерпретацией нет. 

Какая эмблема будет непроизвольно показана в процессе лжи, какое при этом просочится сообщение, зависит от того, что именно хотят скрыть. Студенты, уча-. ствовавшие в моем эксперименте с враждебно настроенным преподавателем, скры­вали гнев и возмущение, поэтому эмблематическими оговорками здесь были выс­тавленный палец и кулак. В эксперименте с учебным фильмом студентки медицин­ского колледжа не испытывали гнева, но многие чувствовали, что недостаточно хорошо скрывают свои эмоции. Беспомощное пожатие плеч являло собой эмблема­тическую оговорку. Ни одного взрослого человека не надо учить словарю эмблем. Всем известны эмблемы, показываемые представителями их собственной культу­ры Однако далеко не все знают, что эмблемы могут выполняться невольно. Если верификаторы не будут начеку, они пропустят эмблематические оговорки, малоза­метные из-за того, что выполняются вне привычной позиции и фрагментарны.

Иллюстрация — это еще-один тип телодвижений, который может быть при­знаком обмана. Иллюстрации часто путают с эмблемами, однако важно уметь их различать, потому что в процессе лжи они подвержены противоположным измене­ниям, если количество эмблематических оговорок увеличивается, количество ил­люстраций обычно уменьшается.

Этот тип телодвижений назван так потому, что иллюстрирует речь. Способов иллюстраций много: можно делать особое ударение на слове или фразе, подобно тому как ставят знак ударения или подчеркивают что-либо на письме; можно прослежи­вать в воздухе ход мысли рукой, как бы дирижируя своей речью; можно рисовать ру­ками в воздухе или изображать действия, повторяющие или усиливающие сказан­ное. Именно руки обычно иллюстрируют речь, хотя движения бровей и век часто тоже являются иллюстрациями, так же как и все тело или верхняя часть торса.

23 К сожалению, ни один из исследователей обмана не подтвердил пока еще наше открытие в отношении эмблематических оговорок Однако, дважды в течение двадцатипятилетнего пе­риода обнаружив скрываемую информацию благодаря эмблематическим оговоркам, я на­строен оптимистически и думаю, что вскоре это сделают и другие

76

Обнаружение обмана по словам, голосуй пластике

Отношение общества к степени приличия иллюстраций менялось в течение последних нескольких веков. Были времена, когда использование иллюстраций от­личало высшие классы, но были и времена, когда их использование считалось при­знаком неотесанности. Иллюстрации, необходимые для успешных публичных выс­туплений, обычно описывали в книгах по ораторскому искусству.

Самое первое исследование иллюстраций было предпринято не для обнаруже­ния признаков обмана, а как вызов некоторым заявлениям нацистских социологов. Результаты этого исследования могут помочь верификатору избежать ошибок, при­чиной которых является непризнание в иллюстрациях национальных различий. В тридцатые годы появилось много статей, заявляющих, что иллюстрации — вещь врожденная и что «низшие расы», такие как евреи или цыгане, делают много широ­ких, размашистых иллюстраций, в отличие от «высших», менее жестикуляционно экспансивных арийцев. Никто не упоминал ярчайших иллюстраций, демонстрируе­мых итальянскими союзниками Германии! Давид Эфрон 2  аргентинский еврей. учившийся в Колумбийском университете у антрополога Франца Боаса, научал ил­люстрации людей, живущих на восточной окраине Нью-Йорка. Он обнаружив, что иллюстрации иммигрантов из Сицилии выражались в рисовании картин или изоб­ражении действий, в то время как еврейские иммигранты из Литвы использовали иллюстрации, делающие речевые ударения или прослеживающие ход мысли. Одна­ко их потомки, рожденные в Соединенных Штатах и посещавшие смешанные шко­лы, не отличались друг от друга по использованию иллюстраций. Дети сицилийцев использовали те же иллюстрации, что и дети литовских евреев.

Эфрон продемонстрировал, что характер используемых человеком нллюстрас ций является не врожденным, а приобретенным. Люди различных культур нетоль-ко используют разные типы иллюстраций, но еще и с различной степенью интен­сивности; одни из них иллюстрируют крайне мало, а другие очень много. Даже в пределах одной и той же культуры отдельные люди различаются по количеству ти­пичных для них иллюстраций25.

Так что ложь выдает не только количество или тип иллюстраций. Призщйй М обмана служит и уменьшение количества иллюстраций по сравнению с рбь$н»юй манерой говорящего. Нужны более подробные объяснения того, в каких именно случаях люди прибегают к иллюстрациям, чтобы избежать неправильного толкова­ния снижения количества иллюстраций.

Для начала подумаем, зачем люди вообще прибегают к иллюстрациям.   их используют, пытаясь объяснить то, что трудно выразить словами. Мы обнаружи­ли, что люди гораздо охотней прибегают к иллюстрациям, давая определение слову

24 Книга Эфрона «Жест и окружение» (Gesture and Environment), опубликованная в 19411., была вновь издана под названием «Жест, раса и культура» (Efron D, Gesture, Race and Cul­ture The Hague. Mouton Press, 1972).

25 Иммигрантские семьи — выходцы из культур, где обильно используются иллюстрации, — зачастую учат своих детей «не говорить руками». Детей предупреждают, что из-за этого они будут выглядеть как приезжие. Сдерживая же себя, они вернее будут напоминать урожен­цев севера Европы, более старую породу американцев.

77

up»

Глава 3

«зигзаг» или объясняя, как пройти до почты, чем давая определение слову «стул»  или объясняя свой выбор профессии. Иллюстрации также используют, когда чело­век не может подобрать нужное слово. Создается впечатление, что щелканье паль­цами или попытки выхватить что-то из воздуха как бы помогают человеку найти нужное слово, будто оно витает над собеседниками и его можно поймать движени­ем руки. Такие поиски слов, по крайней мере, сообщают другому человеку, что идет поиск и что собеседник не отказывается от своей очереди говорить. Иллюстрации, возможно, также играют роль самоподсказки, помогая людям связать слова в более или менее осмысленную речь. Люди склонны иллюстрировать больше, чем обычно, когда они в бешенстве, в ужасе, очень возбуждены, расстроены, взволнованы или полны энтузиазма.

Теперь рассмотрим причины, по которым люди иллюстрируют меньше обычно­го, и станет ясно, когда именно такое уменьшение может быть признаком обмана. Первая причина — это отсутствие эмоций, которые человек вкладывает в слова. Люди иллюстрируют меньше, чем обычно, когда тема их никак не затрагивает, ког­да им скучно, неинтересно или в минуты глубокой грусти. Людей, изображающих заботу или энтузиазм, может выдать то, что они не сопровождают свою речь воз­росшим количеством иллюстраций.

Иллюстраций становится меньше и когда человек говорит нерешительно. Если кто-то тщательно взвешивает каждое слово, предварительно обдумывая сказанное, он не будет много иллюстрировать. При первом или втором выступлении, независи­мо от того, выступаете ли вы с лекцией или рекламируете товар, иллюстраций бу­дет гораздо меньше, чем впоследствии, когда не нужно будет тратить много сил на поиски слов. Число иллюстраций снижается всегда, когда говорят с осторожно­стью. Это может и не иметь никакого отношения к обману. Человек может говорить осторожно, когда ставки в игре достаточно высоки: когда он пытается произвести первое впечатление на начальника; отвечает на вопрос, за который можно полу­чить приз; впервые обращается к человеку, которым до этого страстно восхищался на расстоянии и т. д. Противоречивость чувств также приводит к тому, что люди подбирают слова с осторожностью. Предложение гораздо более выгодной работы может казаться робкому человеку страшно соблазнительным, но его будет пугать риск, связанный с переходом на новое место. Не в силах принять решение, он не будет знать, что ответить.

Если лжецкак следует не проработал линию поведения заранее, ему также при­дется быть осторожным и тщательно обдумывать каждое слово, прежде чем произ­нести его. Лжецы с небольшим опытом, плохо отрепетировавшие свою ложь, не сумевшие предугадать, что и когда у них спросят, обязательно продемонстрируют уменьшение количества иллюстраций. Но даже если лжец хорошо проработал и отрепетировал свою речь, количество иллюстраций у него может сократиться под влиянием эмоций. Некоторые эмоции, особенно страх, могут мешать связности речи. Необходимость подавлять сильную эмоцию, как правило, отвлекает от про­цесса создания словесных конструкций. Мало справиться с сильной эмоцией, надо

78

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

еще и скрыть ее; даже лжец, хорошо подготовивший свою роль, вероятно, будет испытывать сложности в такой ситуации, и иллюстраций будет меньше.

Студентки-медсестры в нашем эксперименте, пытавшиеся скрыть реакции, ко­торые вызвал у них фильм об ампутациях и ожогах, иллюстрировали меньше, чем те, которые смотрели фильм о цветах и честно описывали свои чувства. Это умень­шение количества иллюстраций происходило по крайней мере по двум причинам: во-первых, у студенток не было опыта лжи такого рода, и они не имели времени подготовиться, а во-вторых, у них возникли сильные эмоции: боязнь разоблачения и отвращение, вызванное кровавым фильмом- Многие другие исследователи также обнаружили, что у человека лгущего иллюстрации менее очевидны, чем у человека, говорящего правду. Но в их исследованиях эмоции практически не работали, Я «лжецы» были плохо подготовлены.

Вводя понятие иллюстрации, я подчеркивал, как важно отличать ее от эмбле­мы, потому что в случае лжи их проявления меняются по-разному: количество эмб­лематических оговорок увеличивается, а количество иллюстраций снижается. Ре­шающее различие между эмблемами и иллюстрациями состоит в точности движе­ний и значений. Для эмблем и то и другое в высшей степени необходимо; годится далеко не всякое движение; только определенное движение передает значение s достаточной точностью. Взять хотя бы эмблему ОК, в которой большой палец со­единен с указательным. Ее можно показать только одним способом. Если пристав вить большой палец к среднему или к мизинцу, смысл будет не вполне ясен. Значе­ние жеста тоже очень конкретно: ОК — «хорошо», «порядок»26.

В иллюстрациях же более расплывчатых самих по себе, напротив, могут не  пользоваться самые разнообразные движения. Иллюстрации не имеют особого зна­чения, если их рассматривать отдельно от слов. Если не слышно слов, по одним только иллюстрациям мало что удастся понять из беседы. Другое дело, когда чело­век показывает эмблему. Еще одно различие между эмблемами и иллюстрациями заключается в том, что хотя и те и другие демонстрируются во время ДОгорвОД эмблемы могут заменять слова в тех ситуациях, когда люди молчат или не могут говорить. Иллюстрации, согласно определению, встречаются только в-процессе речи, они не замещают речь и не используются молчащими людьми.

Интерпретировать Иллюстрации нужнб более осторожно, чем эмблематичес­кие оговорки. Как уже было сказано, и ошибка Отелло, и капкан Брокау работают В случае иллюстраций и не работают в случае эмблематических оговорок. Если вери­фикатор отмечает снижение количества иллюстраций, он должен проверить м# другие возможные причины тщательности подбора слов (помимо лжи). В эмблема­тических оговорках двусмысленности меньше; значение, которое они передают  обычно достаточно отчетливо, и верификатору легче их интерпретировать. Кроме того, верификатору не нужно быть знакомым с подозреваемым, чтобы интерпрети­ровать эмблематическую оговорку. Такое действие, даже отдельно взятое, имеет

26 Эта эмблема имеет совершенно другое, непристойное значение в некоторых южно-евро­пейских странах. Эмблемы не универсальны. Их значение различно для разных культур.

79

HI   I          PI

Глава 3

определенный смысл само по себе. В случае же иллюстраций невозможно судить о   каких-либо изменениях, не имея данных для сравнения, поскольку разные люди j проявляют их по-разному. Интерпретация иллюстраций, как и большинства других  признаков обмана, требует предварительного знакомства. При первых встречах за  метить обман очень сложно. И одну из немногих возможностей сделать это дают- эмблематические оговорки.

Причина, По которой здесь объясняется следующий тип телодвижений, мани-, пуляции, состоит в необходимости предостеречь верификатора о риске их интер- 1 претации как признаков обмана Мы обнаружили, что люди, пытающиеся выявить  ложь, часто ошибочно принимают правдивого человека за лжеца, потому что тот ? демонстрирует много манипуляций. Манипуляции могут означать, что человек рас­строен, однако это не всегда так. Хотя люди и думают, что возросшее количество  манипуляций является надежным признаком обмана, это не соответствует истине.

К манипуляциям относятся все те движения, которыми отряхивают, массиру­ют, потирают, дерэкат, щиплют, ковыряют, чешут другую часть тела или совершают какие-либо иные действия с ней Продолжительность манипуляций может разли­чаться от нескольких мгновений до многих минут Некоторые из кратких манипуля­ций внешне имеют определенную цель поправляют волосы, прочищают ухо, поче­сывают какую-то часть тела. Другие манипуляции, в особенности продолжающие­ся долго, с виду абсолютно бесцельны: это закручивание и раскручивание волос, потирание пальцев, постукивание ногой Обычно манипулируют рукой, а реципи­ентами бывают волосы, уши, нос или промежность Но рука тоже может оказаться реципиентом, как и любая другая часть тела. Манипуляции могут ограничиваться лицом (их можно выполнять, упираясь языком в щеку, слегка покусывая губы) или движениями одной ноги относительно другой. Частью акта манипуляции могут стать какие-то предметы: спичка, Карандаш, скрепка или сигарета

Несмотря на то что приличия предписывают не делать этого публично, многие люди продолжают манипулировать на л.юдях, не замечая собственных действий. И дело здесь не в том, что люди не сознают их Стоит кому-либо увидеть, что кто-то наблюдает за одним из его движений, он сразу же остановится, сделает его менее заметным или попытается как-то замаскировать, прикрыть мимолетный жест дру­гим, более широким Но даже скрывая манипуляции с помощью таких замыслова­тых приемов, люди действуют не вполне сознательно Манипуляции находятся на краю сознания Никакие старания не могут помочь большинству людей отказаться от них надолго. Люди привыкли к манипуляциям

Человек гораздо приличнее ведет себя в качестве наблюдателя, чем в качестве исполнителя. Он дает возможность закончить манипуляцию, даже когда его собе­седник начинает манипулировать прямо посреди разговора. Кто-то смотрит в сторо­ну, пока выполняется манипуляция, и поворачивается обратно, только когда та за­кончена Если манипуляция выражается одним из тех, казалось бы, бесцельных действий, вроде продолжающегося до бесконечности кручения волос, тогда, конеч­но же, не смотрят все время в сторону, а просто не разглядывают это движение в упор Такое вежливое невнимание к манипуляциям является слишком хорошо за-

80

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

ученной привычкой, которой следуют не думая; правила приличия нарушает тот, кто наблюдает акт манипуляции, а не тот, кто его выполняет Наблюдающий как бы подглядывает. Когда два автомобиля тормозят у светофора, приличия нарушает тот водитель, который позволяет себе заглянуть в другой автомобиль, а не тот, который в этот момент энергично прочищает ухо.

Исследователи этого явления, не исключая и меня, задавались вопросом о при­чинах предпочтения тех -или иных манипуляций. Почему кто-то предпочитает че­саться, а не ковырять что-нибудь, пощипывать, а не потирать? И чем можно объяс­нить то, что один предпочитает чесать руку, другой — ухо, а третий — нос? Отчао ти такие предпочтения можно объяснить идиосинкразией. У каждого есть свои особо любимые манипуляции, свойственные именно ему. Один будет крутить коль­цо, другой — ковырять прыщи, третий — закручивать ус. Никто не пытался устано­вить, почему люди предпочитают ту или иную манипуляцию или почему некоторые не имеют особых идиосинкразических манипуляций. Есть информация, дозволяю­щая предположить, что некоторые манипуляции свидетельствуют о дискомфорте. Привычка ковырять,обнаружена у психиатрических больных, скрывающих свой гнев. Больные, испытывающие стыд, обычно прикрывают глаза. Однако э.ти экспе­риментальные данные получены на основе привычного представления, что Диском­форт увеличивает количество манипуляций27.

Обычно считается, что, когда люди чувствуют себя не в своей тарелке или не­рвничают, они ерзают и совершают беспокойные движения, и это довольно хорошо обосновано наукой. Манипуляции почесывания, сдавливания, ковыряния, прочи­щения отверстий и отряхивания становятся более интенсивными по мере увеличе­ния дискомфорта любого вида. Я же думаю, что люди демонстрируют много манипу­ляций в расслабленном состоянии, раскрепостившись и перестав сдерживаться. В компании друзей обычно меньше беспокоишься о приличиях. Есть люди, и вооб­ще более других склонные делать те вещи, от которых большинстве-хотя бы отчасти сдерживается, например рыгать. Если все вышесказанное справедливо, то манипу­ляции являются признаками дискомфорта только в официальных ситуациях и в не очень знакомых компаниях.

Таким образом, манипуляции не являются надежным признаком обмана, пото­му что могут означать диаметрально противоположные состояния — дискомфорт и расслабленность. Кроме того, лжецы знают, что манипуляции нужно подавлять, и периодически большинство из них в этом преуспевают. Никаких специальных зна­ний по этому вопросу лжецы не имеют, просто то, что манипуляции являются при­знаками дискомфорта и нервозности, стало частью общеизвестного фольклора Беспокойное поведение считается верным признаком обмана, поэтому обычно ду­мают, что обманщик непременно будет ерзать. Когда мы спрашивали людей, как они узнают лжецов, первое место по частоте ответов занял такой, лжецы ерзают и прячут глаза. Признаки, известные всем, включающие действия, которые легко

27 Более подробное освещение дискуссии о манипуляциях см Ekman Р , Friesen W V Non­verbal Behavior and Psychopathology / / The Psychology of Depression, Contemporary Theory and Research Ed Friedman R J andKatzM N Washington, D С   Winston, 1974

81

.IT

Глава 3

подавить, будут не слишком надежны в случаях, когда ставки высоки, а лжец не хочет быть пойманным.

Студентки-медсестры демонстрировали не больше манипуляций, когда лгали, чем когда говорили правду. Хотя другими исследованиями и было обнаружено уве­личение числа манипуляций при обмане, я думаю, что такие противоречивые ре зультаты объясняются разницей в ставках. Когда ставки высоки, манипуляции мо­гут прерываться, потому что на человека воздействуют противоположные силы.! Высокие ставки заставляют лжеца прослеживать и контролировать столь доступ    ные и широко известные признаки обмана, как манипуляции; но те же высокие   ставки, вызвав боязнь разоблачения и увеличив испытываемый от этого диском- форт, могут увеличить число манипуляций в поведении. Человек может замечать i участившиеся манипуляции, подавлять их до полного исчезновения или на время, через некоторое время опять замечать (когда они вновь появятся) и снова подав­лять. Так как ставки в нашем опыте были высоки, студентки изо всех сил старались подавить свои манипуляции. В исследованиях, обнаруживших учащение манипу­ляций в процессе лжи, ставки были невелики. Необычность ситуации — не каждый день просят солгать в экспериментальных целях — могла вызвать у участников эк­сперимента дискомфорт, достаточный для увеличения интенсивности манипуля­ций. Но результатом успеха или неудачи этого обмана не могли быть ни значитель­ные приобретения, ни значительные потери, поэтому у лжецов не было особой при­чины тратить силы на прослеживание и подавление манипуляций. Даже если мое объяснение противоречивости полученных результатов неправильно (таким ин­терпретациям постфактум, пока они не подтверждены дальнейшими исследования­ми, нельзя полностью доверять), сама противоречивость результатов исследований является достаточной причиной для осторожной интерпретации манипуляций.

Изучая способность людей выявлять ложь, мы обнаружили, что тех, кто демон­стрирует много манипуляций, считают лжецами. Не имеет значения, правду Гово­рит на самом деле человек или лжет; если манипуляций много, ему навешивают ярлык лжеца. Очень важно сознавать вероятность совершения такой ошибки. Да­вайте рассмотрим многочисленные причины, по которым манипуляции не являют­ся надежным признаком обмана.                            

1. Люди очень сильно различаются по количеству и типу свойственных им манипуляций. Этой проблемы (капкан Брокау) можно избежать, если вери­фикатор уже в какой-то степени знаком с подозреваемым и может сравни­вать поведение, свойственное последнему обычно, с его поведением в дан­ный момент.

2.  Ошибка Отелло также влияет на интерпретацию манипуляций, по­скольку манипуляции становятся интенсивнее, когда люди чувствуют себя неловко. Эта проблема может возникать и в связи с другими признака­ми обмана, но для манипуляций она особенно остра, поскольку они являются признаками не только дискомфорта, но иногда, особенно в дружеской компа­нии, и комфорта.

82

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

3. Все думают, что большое количество манипуляций выдает обман, по­этому лжец с сильной мотивацией будет пытаться подавить их. В отли­чие от выражения лица, которое люди тоже пытаются контролировать, мани­пуляции подавить довольно просто. Если ставки высоки, лжецу удается пода­вить манипуляции, хотя бы на время.                ,

Позы (еще один аспект, в котором можно рассматривать тело) изучали многие исследователи, но утечки информации или признаков обмана благодаря им было обнаружено мало. Люди знают, как в какой обстановке следует сидеть или стоять. Поза, подходящая для официальной беседы, отличается от позы при разговоре t приятелем. Обманывая кого-то, человек, по-видимому, хорошо контролирует сйою позу и успешно ею управляет, поскольку ни я, ни другие исследователи лжи не об­наружили различий в позах людей лгущих и говорящих правду .

Конечно, мы не измеряли те характеристики позы, которые являются перемен­ными. Возможно, существует тенденция наклоняться вперед, испытывая интерес или гнев, и отклоняться назад при страхе или отвращении. Лжец с сильной мотива­цией, однако, должен быть способен подавить все признаки этих эмоций, выдавае­мые позой, кроме самых тонких.

Признаки, обусловленные вегетативной нервной системой

До сих пор я обсуждал действия, выполняемые опорно-двигательным аппара­том. Вегетативная нервная система (ВНС) также производит в организме опреде­ленные изменения, заметные в случае возникновения эмоций: изменения Частоты и глубины дыхания, частоты сглатывания, интенсивности потоотделения (Йбуслов  ленные ВНС изменения, отражающиеся на лице, такие как краска, заливающая лицо, бледность и расширение зрачков, обсуждаются в следующей гЛаве). Эти Из­менения, сопровождающие возникновение эмоций, происходят непроизвольно, Их очень трудно подавить, и по этой причине они являются вполне надежными Призма» ками обмана.

Детектор лжи замеряет эти изменения в вегетативной нервной системе, не­многие из них видны и без использования специальной аппаратуры. Если лжец »С; пытывает страх, гнев, возбуждение, огорчение, вицу или стыд, это часто сопровоя  дается учащением дыхания, вздыманием грудной клетки, частым сглатыванием р пахом пота или выступающей испариной. Десятилетиями психологи спорили о том, существует ли для каждой конкретной эмоции характерный набор изменений ВЙС. Большинство психологов думают, что это не так; они считают, что любые эмоции

28 В одном из исследований лжи обнаружено расхожее мнение, что те, кто часто меняет позу, лгут. Однако фактически доказано, что поза не связана с правдивостью или лживос­тью человека. См.: Kraut R. Е., Рое D. Behavioral Roots of Person Perception: The Deception Judgement of Custom Inspectors and Laymen / / Journal of Personality and Social Psycho­logy 39 (1980), pp. 784-798.

83

  )i .K«/      J-

  ""

Глава 3

вызывают учащенное дыхание, усиленное потоотделение и глотательные движе­ния. Изменения ВНС зависят от силы эмоции, а не от ее характера. Эта точка эре  ния противоречит опыту большинства людей. Люди испытывают разные физиче  ские ощущения в состоянии, например, испуга и в состоянии гнева. По мнению мно-: гих психологов, это происходит потому, что в разных состояниях они по-разному 1 интерпретируют одни и те же ощущения. Но это не является доказательством того, j что сама деятельность ВНС действительно отличается в случаях страха и гнева29.

Моя самая последняя исследовательская работа, начатая незадолго до оконча  ния этой книги, оспаривает такую точку зрения. Если я прав и изменения ВНС не ! всегда одинаковы, а, напротив, специфичны для каждой эмоции, это может оказать-ся очень важным при обнаружении лжи. Благодаря этому верификатор может обна­ружить даже без детектора, руководствуясь лишь зрением и слухом, не только то, испытывает ли подозреваемый эмоции, но и какие именно эмоции он испытывает — страх или гнев, отвращение или грусть. Хотя, как будет изложено в следующей гла­ве, подобную информацию дает и мимика, многие движения лицевых мышц люди в состоянии подавить. Деятельность же ВНС контролировать гораздо труднее.

Мы пока опубликовали только одну работу30, и многие крупные психологи не согласны с тем, что нам удалось обнаружить. Полученные мной данные считаются противоречивыми и недостаточно доказанными; тем не менее они обоснованны и, уверен, со временем будут приняты научным сообществом.

Пытаясь обнаружить убедительные свидетельства различной деятельности ВНС при различных эмоциях, я видел две проблемы и думал, что могу решить обе. Одна проблема состояла в сложности получения чистых образцов эмоций. Чтобы сопоставить изменения ВНС, обусловленные страхом, с соответствующими изме­нениями, обусловленными гневом, ученый должен знать наверняка, когда именно , объект его исследований испытывает каждую из этих эмоций. Поскольку измере­ние изменений ВНС требует сложного оборудования, объект должен воспроизвес­ти образны амаций в лаборатории. И здесь проблема заключается в том, как вы­звать шшимиииые эмоции в стерильных, неестественных условиях. Кроме того, как можно явиутать или рассердить человека, не сделав того и другого одновремен­но? Этот последний вопрос весьма важен — если человека напугать и рассердить одновременно, получится то, что мы называем смесью эмоций. Если эмоции не бу­дут испытывашая По отдельности (то есть образцы не будут чистыми), окажется невозможным зафиксировать различия деятельности ВНС для каждой эмоции. И даже в случае их различия, когда образец гнева содержит некоторое количество страха или образец страха — некоторое количество гнева, в результате покажется, что изменения ВНС одни и те же. Избежать смеси эмоций не просто, как в лабора­тории, так и в жизни; смешанные эмоции встречаются гораздо чаще чистых.

29 Современным представителем этой точки зрения является Джордж Мандлер (см. Mandler G Mind and Body, Psychology of Emotion and Stress. New York: W W. Norton & Co., 1984).

30 Ekman P., Levenson R. W. & Friesen W. F. Autonomic Nervous System Activity Distinguis­hes between Emotions // Science, 1983, vol. 221.

84

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

Самым популярным техническим приемом для сбора образцов эмоций является следующий: объект просят вспомнить или вообразить что-нибудь страшное. Пред­положим, объект воображает, что на него нападает грабитель. Ученый должен быть уверен, что, помимо того, что объект напуган, он не испытывает гнева по отноше­нию к грабителю или к самому себе за свой страх или за то, что попал в такую дурац­кую ситуацию. Другие методики имеют тот же самый недостаток, так как с их помо­щью получение смесей вместо чистых эмоций столь же вероятно. Предположим, ученый показывает объекту страшный фильм, может быть, сцену из фильма ужа­сов, например из «Психо» Альфреда Хичкока, где Тони Перкинс внезапно бросает­ся с ножом на принимающую душ Дженет Ли. Объект может рассердиться на экс­периментатора за то, что тот его пугает, рассердиться на себя за-свой страх, рассер­диться на Тони Перкинса за то, что тот напал на Дженет Ли, почувствовать отвращение при виде Крови, огорчиться, глядя на страдания Дженет Ли, удивиться происходящему действию и так далее. Не так-то просто придумать способ получе­ния образцов чистых эмоций. Большинство ученых, занимавшихся исследованием ВИС, просто принимали за аксиому (я думаю, напрасно), что объекты эксперимен­тов выполняют требуемые действия в нужное время и «предоставляют» им образцы чистых эмоций. Они не предпринимали никаких шагов, чтобы гарантировать отбор действительно чистых эмоций или хотя бы удостовериться в их чистоте. -

Вторая проблема заключалась в необходимости отбора образцов эмоций в лабо- ратории, то есть в использовании различного рода приспособлений. Большинство людей стесняются того, что произойдет с ними в лаборатории. В ходе эксперимента это чувство усиливается. Для измерения деятельности ВНС к различным частям тела прикрепляют провода. Только для того чтобы следить за дыханием, частотой сердечных сокращений, температурой кожи и потоотделением, нужно прикрепить множество проводов. Большинство людей при этом испытывают смущение: ведь когда они подключены к прибору, ученые в мельчайших подробностях наблюдают происходящее внутри организма, а камеры часто еще и записывают любые Видимые изменения. Смущение — это эмоция, и если она вызывает какую-то деятельность ВНС, эти изменения ВНС будут накладываться на каждый образец эмоции, кото­рый пытается получить ученый. Он может думать, что объект в один момент Bcaet минает что-то страшное, а в Другой — заново переживает некогда испытанный гнев, а на самом деле на фоне обоих этих воспоминании объект испытывает еще и смущение. Никто из этих исследователей не предпринимал шагов для уменьшыяЦк1 смущения и не выполнял никаких проверок, чтобы убедиться, что смущение не гар . тит чистоту полученных ими образцов.                                                             ,.

Мы с коллегами исключили фактор смущения, выбрав в качестве объектов Ис­следования профессиональных актеров3l. Актеры привыкли к тому, что их разгля­дывают, и наблюдение за каждым их движением не вызывает у них отрицательных эмоций. Им даже понравилась мысль, что к ним подключат провода и будут следить

31 Ekman P., Levenson R. W., Friesen W. F. Autonomic Nervous System Activity Distinguishes between Emotions // Science, 1983, vol. 221, pp. 1208 210.

85

Щ (."I

/ "

Глава 3

за изменениями внутри их организма. Кстати, изучение актеров помогло решить и проблему получения образцов чистых эмоций. Актеры, годами тренировавшиеся в применении системы Станиславского, научились искусно вспоминать и пережи-  вать испытанные ранее эмоции. Они практикуют эту технику для .того, чтобы ис­пользовать воспоминания о чувствах в создании различных образов. Подключив кА актерам аппаратуру и направив на их лица видеокамеры, мы просили их вспомнить-и пережить с максимальной интенсивностью наиболее сильное в их жизни чувство t гнева, затем страха, грусти, удивления, счастья и дтвращения. Эта методика ис-  пользовалась ранее другими учеными, но мы считали, что наши шансы на успехi выше, потому что, в отличие от них, имели дело не просто с людьми, а с тренирован-; ными профессионалами. Более того, мы не считали само собой разумеющимся, что, объекты эксперимента будут делать именно то, что мы говорим; и удостоверялись,, что получаем не смеси эмоций, а чистые образцы. По ходу эксперимента мы перио­дически просили актеров оценить, насколько сильно они чувствовали требуемую эмоцию и ощущали ли при этом какие-либо другие эмоции. Все образцы, сопровож­давшиеся посторонними эмоциями, толькр приближавшимися по силе к требуе­мой, отбрасывались.

Использование в эксперименте актеров также облегчило нам возможность по-   пробовать вторую методику получения образцов чистых эмоций, ранее никогда не использовавшуюся. Мы обнаружили этот новый способ вызывать эмоции случай­но, несколько лет назад, когда занимались другими исследованиями. Мы изучали то, какая мышца за какое выражение лица отвечает. Мы с коллегами систематиче­ски воспроизводили тысячи мимических выражений, снимая их на пленку и затем анализируя изменения внешнего вида, вызываемые каждым сочетанием движений мышц К нашему удивлению, когда мы выполняли движения мышц, связанные с эмоциями, «Ыгвнезапно ощущали в своем теле изменения, обусловленные деятель  ностью ВНС У нас не было причин ожидать, что намеренные движения лицевых мускулов могут вызывать непроизвольные изменения в ВНС, но это случалось сно­ва и снова. Правда, мы так и не знаем, различалась ли деятельность ВНС для каждо­го конкретного набора движений. Мы говорили актерам, какими именно лицевыми   мышцами двигать, Дав для каждой из шести эмоций свою инструкцию. Актеры не, смущались ни при воспроизведении выражения лица по заказу, ни оттого, что на них в это время смотрят; они делали это умело и с легкостью выполнили больший  ство наших просьб. Тем не менее мы снова не принимали полностью на веру то, что они воспроизведут именно нужные нам эмоции. Мы сделали видеозапись их лиц и пользовались полученными результатами только в том случае, если в момент изме-рений набор необходимых лицевых движений был воспроизведен полностью.

В результате этих экспериментов были получены внушительные данные в пользу того, что деятельность ВНС не является одинаковой для всех эмоций Изме­нения скорости сердечных сокращений, температуры кожи и потоотделения (мы измеряли только это) различны при разных эмоциях. Например, когда движения мышц на лицах актеров соответствовали мимике гнева или страха (не забывайте, что их просили не изобразить эти эмоции, а лишь совершить определенные дей-

86

 

Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике

ствия мышцами лица), их сердца в обоих случаях бились чаще, но температура кожи изменялась по-разному. Кожа становилась горячей от гнева и холодела от страха. Недавно мы повторили этот эксперимент с другими испытуемыми и получи­ли такие же результаты.

Если при проведении подобных экспериментов в собственных лабораториях такие же результаты получат и другие ученые, это даст возможность принципиаль­но изменить действие детектора лжи. Вместо того чтобы просто пытаться выяс-нить, испытывает ли объект какую-либо эмоцию вообще, оператор детектора смог жет сказать, измерив несколько данных деятельности ВНС, какую именно эмоцию он испытывает. Верификатор же даже невооруженным глазом сможет заметить из­менения в характере дыхания или потоотделения, что может помочь обнаружить наличие конкретных эмоций. Количество ошибок в обнаружении лжи, ведущих к тому, что верят не правдивому человеку, а лжецу, можно было бы сократить, если бы деятельность ВНС, подавить которую очень трудно, позволяла с точностью оп­ределять чувства подозреваемого. Нам пока не известно, можно ли различать эмо­ции только по видимым и слышимым признакам деятельности ВНС, но теперь по­явились причины это выяснить Каким образом могут признаки конкретных эмоций (независимо от того, были они замечены по лицу, телу, голосу, словам или измене­ниям в деятельности ВНС) помочь определить, правду говорит человек или лжет? Какова опасность совершения ошибки в этом случае и как ее избежать, является темой главы 5.

В главе 1 мы говорили, что существуют два основных вида лжи: сокрытие ин­формации и искажение ее До сих пор в этой главе рассматривалось то, как слова, голос или тело выдают скрываемые чувства. Искажение же информации происхо­дит тогда, когда лжец не испытывает никаких эмоций, но демонстрирует их, или когда требуется замаскировать испытываемые чувства Например, человек может принять печальный вид. узнав, что бизнес его шурина потерпел крах. В случае, если ему абсолютно наплевать на своего шурина, фальшивая печаль просто поможет со­блюсти приличия, если же он втайне радуется несчастью последнего, выражение печали поможет скрыть его истинные чувства. Могут ли слова, голос или тело одно­значно разоблачать фальшь таких выражений, показывая, что на самом деле чело» век не испытывает демонстрируемые эмоции, — никому не известно. Промашщц изображении фальшивых эмоций исследовались гораздо меньше, чем утеч№И$г формации при сокрытии эмоций. Я могу вам предложить только свои наблюдения, теории и догадки.

Несмотря на то что слова непосредственно предназначены для передачи инфор­мации, описать эмоции словами трудно любому, как правдивому, так и лжецу. Толь­ко поэт может передать нюансы человеческих переживаний. Причем описать ре­альные чувства ничуть не легче, чем выдуманные. Ни тому ни другому описанию обычно не свойственны ни красноречие, ни изысканность, ни убедительность. Только вербальное описание, при отсутствии голоса, пластики и мимики, не может передать подлинного смысла эмоций. Подозреваю, что большинство людей умеет достаточно хорошо обманывать окружающих, придавая своему голосу интонации,

87

Miyip mijn      , 1 «Ч  mi

Глава 3

характерные для гнева, страха, горя, счастья, отвращения или удивления. Хотя скрыть характерные для этих эмоций изменения звука голоса очень трудно, изобра­зить их намного легче. Но дурачить людей проще всего при помощи голоса.

Некоторые изменения, вызываемые вегетативной нервной системой, имитиро­вать несложно. Учащенное дыхание или сглатывание трудно скрыть, но не нужно особого искусства, чтобы имитировать их: просто дышать быстрее или сглатывать чаще. Правда, потоотделение труднее как скрыть, так и изобразить. Я думаю, одна­ко, не многие лжецы используют учащенное дыхание и сглатывание, чтобы создать впечатление переживаемой негативной эмоции.

Несмотря на то что обманщик может увеличить количество манипуляций, пы­таясь продемонстрировать, что он «не в своей тарелке», большинство людей, по всей вероятности, не вспомнит вовремя об этой возможности. Эти действия, кото­рые так легко выполнить, могут своим отсутствием выдать лживость убедительных во всех остальных отношениях уверений.

Иллюстрации можно выполнять намеренно (хотя и с малой вероятностью успе­ха) для создания впечатления заинтересованности и энтузиазма, не испытываемых по отношению к предмету разговора на самом деле. Как пишут в газетах, бывшие прези­денты Никсон и Форд работали над своей речью с преподавателем, который рекомендо­вал им увеличивать число иллюстраций. Когда я видел их по телевизору, у меня посто­янно возникала мысль, что именно в результате этих занятий они стали выглядеть так неестественно. Очень трудно правильно совместить иллюстрации со словами, когда делаешь это намеренно; они имеют тенденцию опережать слова, или запаздывать, или передерживаться. Это все равно что, например, катаясь на лыжах, пытаться об­думывать каждое движение — начинаешь выглядеть просто неуклюжим

Я описал встречающиеся в поведении признаки, которые могут свидетельство­вать о наличии скрываемой информации, указывать, что человек плохо продумал линию поведения, или свидетельствовать об эмоциях, которые данной линии пове­дения не соответствуют.

Оговорки языковые и эмблематические, а также тирады могут выдать любую скрытую информацию: эмоции, совершенные поступки, планы, намерения, фанта­зии, идеи и т. д.

Уклончивая речь, паузы, речевые ошибки и снижение количества иллюстраций могут означать, что говорящий высказывается очень осторожно, поскольку не про-, думал линию поведения заранее. Эти признаки могут сопутствовать любым отрица­тельным эмоциям. Снижение количества иллюстраций может происходить также от скуки.

Повышение тона, громкости и темпа речи сопровождают страх, гнев и, возмож­но, возбуждение. Противоположным образом изменяют голос печаль и, быть мо­жет, чувство вины.

Изменения в дыхании и потоотделении, учащенное сглатывание вследствие сильной сухости во рту являются признаками сильных эмоций, и, вероятно, в буду­щем по характеру таких изменений удастся устанавливать, каких именно.

Глава 4

мимические признаки обмана

Лицо является весьма ценным источником информации для верификатора, ибо оно может и лгать, и говорить правду, и делать то и другое одновременно. Обычно лицо несет сразу два сообщения — то, что лжец хочет сказать, и то, что он хотел бы скрыть. Одни выражения лица поддерживают ложь, давая нам неверную информацию, другие же — выдают правду, потому что выглядят фальшиво, и истин­ные чувства просачиваются сквозь все попытки скрыть их. В какой-то момент лицо, будучи лживым, может выглядеть вполне убедительно, однако уже через мгйбв -ние на нем могут проявиться потаенные мысли. А бывает и так, что и искренние и показные эмоции передаются различными частями лица в одно и то же время-. Я думаю, большинство людей не может сразу же раскусить лжеца лишь потому, что не умеет отличать искренние выражения лица от ложных.

Истинные чувства отражаются на нашем лице потому, что мимнншмюжвт быть непроизвольной, неподвластной нашим мыслям и намерениям. Но ляфяшкят И лгать, так как мы в состоянии контролировать свою мимику, не позшйгйя людям увидеть правду и вынуждая их принять ложь. Лицо ведет двойную жизнь, сочетая выражения, которые мы намеренно принимаем, с теми, которые порой появляюп» спонтанно, без нашего ведома. Наряду с непроизвольными и намеренными вир«р1.-ниями существуют еще и некогда заученные нами и теперь появляющиеся aBTOMf» тически, желаем мы того или нет, а порой — даже и вопреки этому и, как правило, без нашего осознавания. Примером тому являются выражения лица, вошедшие В привычку и ставшие «ритуальными»; они довольно часто появляются на нашем лице, особеннокогда мы, например, не можем выразить свой гнев в адрес высокопо­ставленной особы. Однако сейчас нас будут интересовать лишь намеренные, конт­ролируемые, фальшивые выражения, используемые людьми при попытке ввести в заблуждение, и непроизэольные, спонтанные, эмоциональные, которые порой вы  дают истинные чувства лжеца вопреки всем его стараниям скрыть их.

89

 vi,#rt-

 

 

Глава 4

Исследования людей с различными повреждениями головного мозга убедитель« но показывают, что за произвольные и непроизвольные выражения лица ответ ! ственны различные участки мозга. Пациенты, страдающие от повреждений одни! участков, включающих так называемую пирамидальную систему , не могут улыб  нуться, если их об этом попросить, но улыбаются в ответ на шутку или от радост  Обратная картина наблюдается у пациентов, которые страдают от поражения дру гого участка мозга, не включающего пирамидальную систему ."Они могут улыбатьс  намеренно, однако развлекаясь и даже веселясь остаются с каменным лицом. Паци  енты с поражениями пирамидальной системы, неспособные произвольно менял выражения лица, не смогли бы скрыть обман, потому что не могут препятствоват проявлению на своем лице истинных эмоций и изображать неискренние чувства,! Напротив, пациенты с поражениями мозга, не затрагивающими пирамидальной си  стемы, неспособные выражать истинные чувства, могли бы стать отличными лже­цами, так как им не нужно заботиться о сокрытии своих истинных эмоций2.

Непроизвольное выражение эмоций на лице является результатом эволюции.! Многие выражения человеческого лица подобны тем, что можно видеть и у прима  тов. Некоторые эмоциональные выражения — по крайней мере, говорящие о счас- тье, страхе, гневе, отвращении, грусти, горе, а возможно, и о ряде других эмоций   универсальны, одинаковы для всех людей, независимо от возраста, пола, расовых и f культурных различий3.

Эти выражения дают нам богатую информацию о чувствах человека, выдавая ма-,( лейшие движения его души. Лицо может передать такие оттенки эмоциональных пе-, реживаний, какие выразить в словах под силу только поэту. Оно может сказать нам: 

    какие эмоции испытывает человек (гнев, страх, грусть, отвращение, горе, ра- дость, удовлетворение, возбуждение, удивление, презрение) — каждой из этих эмоций соответствует свое определенное выражение лица;

    о наложении эмоций — часто человек испытывает сразу две эмоции, и обе частично отражаются на его лице;

    о силе испытываемых эмоций — все эмоции имеют различные степени про   явления — от легкого раздражения до ярости, от опасения до ужаса и та далее.

1 Основной путь коры головного мозга, передающий импульсы движений. (Прим. ред.)

2 Описание такого рода повреждений взято нами из клинической литературы. См. например: Tschiassny К. Eight Syndromes of Facial Paralysis and Their Significance in Locating the Lesion / /   Annals of Otology, Rhinology and Laryngology 62 (1953), pp. 677-691. Описание же того, как различные пациенты преуспевают или, наоборот, испытывают трудности при обмане, — моя собственная экстраполяция.

3  Обзор всех научных свидетельств содержится в моей книге «Дарвин и мимика: обзор исследований за последние сто лет» (Ekman P. Darwin and Facial Expression. A Century of Research in Rewiew. New York: Academic Press, 1973). Обсуждение этой же темы с приложе­нием фотографий, сделанных в Новой Гвинее, см.: Ekman P. Face of Man Expression of Uni­versal Emotions in a New Guinea Village New York- Garland STMP Press, 1980).

90

. ч

Мимические признаки обмана

Однако, как я уже говорил, лицо — это не просто непроизвольная эмоциональ­но-сигнальная система. Уже в первые годы жизни дети учатся контролировать вы­ражение своего лица, скрывая истинные чувства и изображая эмоции, которых не испытывают. Родители учат этому детей и собственным примером, и откровенными поучениями типа: «Не смотри на меня так сердито», «Улыбайся, когда тетя дает тебе конфетку», «Что это ты так мрачно выглядишь?». Взрослея, люди настолько привыкают к этим правилам лица, что такие выражения входят в привычку, кото­рую трудно искоренить. Через какое-то время эти правила начинают действовать автоматически, и мы уже не контролируем и не осознаем их проявлений. Но даже если люди и осознают эти правила, перестать следовать им не всегда возможно, to всяком случае это всегда непросто; ведь если какая-то привычка закрепилась и дей­ствует автоматически, не требуя осознания, избавиться от нее нелегко. И сложнее всего, на мой взгляд, побороть именно те привычки, которые основаны на правилах лица.

То, что такие выражения являются именно правилами лица и что этот язык we универсален, легче всего понять путешествующему, поскольку в разных культурах эти правила различны. Я обнаружил, что японцы смотрят сентиментальные филь­мы с тем же выражением лица, что и американцы, но только при условии, что. их никто не видит. Если в комнате появляется другой человек, особенно какой-ни­будь начальник, японцы начинают значительно больше, чем американцы, следовать своим правилам лица, прикрывая негативные эмоции вежливой улыбкой  .

Помимо автоматических, привычных выражений лица, у людей могут быть и вполне осознанные, которые они принимают, подавляя проявление своих истинных эмоций и имитируя другие, на самом деле не испытываемые. Большинство людей прекрасно используют те или иные мимические способы обмана. Практически «аж-дый может припомнить случай, когда чье-либо выражение лица совершенно сбило его с толку, однако почти всем знакомо и обратное, когда по лицу человека тф$Щш0 но видно, что он лжет. В жизни каждой супружеской пары бывают минуты, когда один читает на лице другого чувство (обычно страх или гнев), которое его партнер не только не осознает, но и отрицает. Большинство людей полагает себя способвй   ми заметить фальшь в лице другого, однако наши исследования говорят о том; что на самом деле это не так.                                                                                

В предыдущей главе я описал эксперимент, в котором мы обнаружили, что ис­пытуемые далеко не всегда могли определить, когда студентки лгали, а когда гово­рили правду. Результаты тех, кто следил только за лицами девушек, оказались даже1 хуже случайных: они называли более честными как раз тех из них, которые лгали. Испытуемые принимали имитацию за чистую монету и игнорировали те черты лица, которые выдавали истинные чувства. Когда человек лжет, его самая красно­речивая мимика, на которую прежде всего обращаешь внимание, как раз и оказыва­ется подделкой, а более тонкие проявления неискренности и мимолётные признаки скрываемых эмоций остаются, как правило, незамеченными.

4 Ekman, Face of Man, pp. 133 36,

91

Глава 4

                                                            —--------

Большинство исследователей и не пытались определять проявления лжи по лицу человека, сосредоточившись вместо этого на более легко поддающихся оцен­ке факторах, таких как иллюстрации или речевые оговорки. Те немногие, кто все же пытался оценить мимические выражения, брали в расчет только улыбку, но даже и ее они рассматривали слишком упрощенно. Они пришли к выводу, что и обманы­вая, и говоря правду люди улыбаются одинаково часто. Но они не принимали в рас­чет характера улыбки, а ведь люди улыбаются не всегда одинаково. Наша техника оценки выражений лиц позволила выделить более 50 видов улыбки. Мы заметили, что, когда студентки лгали, они улыбались иначе, чем когда говорили правду. Под­робнее о наших наблюдениях я расскажу в конце этой главы.

Именно благодаря такому многообразию различных выражений лица исследо­ватели, интересовавшиеся невербальным общением и психологией лжи, и не пыта­лись оценивать мимические выражения. До последнего времени и не было единого объективного способа оценивать это. Мы решили разработать такой метод, так как поняли благодаря нашему эксперименту со студентками, что определение мими­ческих признаков обмана требует более тщательного подхода. На разработку необ­ходимой для этого техники мы потратили почти десять лет5.

Существуют тысячи различных выражений лица, и все они отличаются друг от друга. Многие из них никак не связаны с эмоциями и относятся к так называемым знакам речи, которые, так же как и иллюстрации, соответствуют удалению и пунк­туации (например, выражения лица, отражающие вопросительный или восклица­тельный знак). Но есть еще и мимические эмблемы: подмигивание, удивленное вздергивание бровей, презрительное прищуривание глаз, рот «подковой», скепти­ческая гримаса, отвисшая челюсть и т. д. Есть еще и мимические манипуляции — покусывание и облизывание губ, причмокивание, надувание щек. Кроме того, есть и просто эмоциональные выражения лица, как искренние, так и притворные.

Причем одной эмоции соответствует не одно выражение лица, а десятки, а по­рой даже и сотни.

Каждая эмоция имеет определенный и очень специфический ряд выражений. В этом нет ничего удивительного, ведь каждой эмоции соответствует не одна ситуа­ция, а целый ряд. Давайте рассмотрим выражения гнева. Гнев различается по:

    своей интенсивности (от легкого раздражения до ярости);

    степени контролируемости (от взрыва до затаенной злобы);

    темпу развития (от внезапной вспышки до медленного кипения);

    темпу угасания (от внезапного до затяжного);

    накалу (от кипящего до хладнокровного);

5 Наша работа «Кодирующая система мимических движений» (Ekman P., Friesen W. V The Facial Action Coding System. Palo Alto: Consulting Psychologists Press, 1978) содержит в себе полностью готовый материал — включая иллюстрирующие фотографии и пленки, а также компьютерные программы, — на основании которого читатель может научиться оп­ределять и описывать любое выражение лица.

92

Мимические признаки обмана

  степени искренности (от неподдельного до наигранного — как у родителей, бранящих своего непослушного, но любимого ребенка).

А если к этому добавить еще и примеси к гневу других эмоций: злорадства» вины, праведности, презрения, — то составляющих этого ряда будет еще больше.

Никто не знает, существуют ли различные выражения лица на каждый из видов гнева. Я подозреваю, что существуют, да еще и не по одному для каждого вида. Мы уже имеем свидетельства того, что выражений лица на каждую эмоцию больше, чем соответствующих им слов. Лицо передает такие нюансы и оттенки эмоций, ко» торые невозможно выразить в речи. Наша работа по изучению всего набора мими­ческих выражений и определению количества выражений на каждую эмоцию — определению того, какие являются синонимами, а какие выражают различные, но сходные внутренние состояния, — началась только в 1978 году. Некоторые из опи» сываемых мной результатов этой работы основаны на систематическом использо­вании нашей техники оценки выражений лиц, а некоторые — на многочасовых На­блюдениях. Причем все эти результаты являются лишь предварительными, так как еще ни один исследователь не пытался повторить наши эксперименты по выявле­нию различий между произвольной и непроизвольной мимикой.

Давайте начнем с наиболее сложного источника утечки информации — с мик? ровыражений. Эти проявления дают полную картину скрываемых эмоций, но на  столько мимолетную, что ее обычно не успевают заметить. Микровыражения про­являются не более чем на четверть секунды. Мы обнаружили их во время нашего первого исследования признаков обмана, почти 20 лет назад, когда просматривали запись разговора с Мэри, пациенткой психиатрической клиники (см. введение), которая скрывала свой замысел покончить с собой. В фильме, снятом через не  сколько недель после поступления Мэри в клинику, она рассказывала врачу, что больше не чувствует подавленности и просит отпустить ее на выходные домой. По­зднее она призналась, что лгала и хотела еще раз попытаться покончить с собой, избавившись от присмотра персонала. Она также призналась, что все еще чувству­ет себя отчаянно несчастной.                                                                                  (,

Мэри неоднократно слегка пожимала плечами (эмблематическая оговорка) И очень мало прибегала к иллюстрациям. Используя замедленный повтор пленки, мы обнаружили также и микровыражение — глубокую печаль, быстро прикрываемую улыбкой. Микровыражение охватывает все лицо, но очень ненадолго, занимая лишь ничтожную часть обычной длительности, и его трудно заметить. Рис. 2 пока  зывает выражение печали.

Это выражение легко опознать, потому что оно «сфотографировано». Но если оно промелькнет за одну двадцать пятую долю секунды и сменится другим, как это и происходит в жизни, его легко можно пропустить. Вскоре после того, как мы откры­ли эти микровыражения, другие исследователи заявили о своих открытиях в этой области, определив их как результат подавления бессознательных эмоций6.

6 См   Haggard E. A., Isaaks К. S. Micromomentary Facial Expressions / / Methods of Researsh in Psychotherapy New York: Appleton Century Crofts, 1966

93

A-.

Глава 4

Рис. 2

Однако то, что чувства Мэри не были бессознательными, очевидно: она болез  ненно осознавала ту печаль, которая и проявилась в ее микродвижении.

Мы показывали разным людям отрывки записи беседы с Мэри, содержащие эти! микровыражения, и просили их определить, что она чувствует. Неподготовленные  наблюдатели, упуская эти микровыражения из виду, ошибались и считали, что у j нее все в порядке Только когда мы прокрутили пленку на замедленной скорости,. они обратили внимание на эти ее печальные выражения. Опытные психологи, одна- ко, смогли уловить эти микровыражения и при просмотре с обычной скоростью.

Для большинства людей достаточно и одного часа, чтобы научиться замечать эти мимолетные выражения. Мы настроили диаскоп таким образом, чтобы можно было экспонировать слайд очень короткое время. Сначала, когда мы показывали лицо только одну пятидесятую долю секунды, наблюдатели заявляли, что ничего не видят и не могут увидеть, однако очень быстро научились этому.

Это вдруг стало получаться настолько легко, что они даже думали, будто мы увеличили выдержку Теперь, просмотрев несколько сотен лиц, все могли опознать эмоцию, даже несмотря на кратковременность экспозиции. Каждый может обу­читься этому и без проектора. Для этого достаточно бросить на изображение мимо­летный взгляд и попытаться угадать, какая эмоция запечатлена на картинке, затем внимательно посмотреть на нее и проверить правильность своей оценки. После это  го перейти к другой картинке и таким образом пересмотреть их сотни8.

Однако с микровыражениями дело обстоит не так просто еще и потому, что, несмотря на полноту их информации о скрытых эмоциях, они проявляются доволь­но редко. В эксперименте со студентками мы обнаружили всего несколько микро-

7 В целях сохранения конфиденциальности я не использую фотографии людей, с которыми мы работали Приводимые мною изображения сделаны по фотографиям и точно передают все детали, кроме черт лица, которые изменены.

8 Наша книга «Разоблачение лица» (Ekman Р , Fnesen W. V Unmasking the Face. Palo Alto. Consulting Psychologists Press, 1984) поможет с помощью анализа иллюстраций научиться разоблачать лицо

94

hi.

Мимические признаки обмана

выражений. Гораздо более часто встречались смазанные выражения; человек ус­певает осознать появление этого выражения на лице и пытается убрать его, порой прикрывая другим выражением. Улыбка является наиболее распространенным спо­собом прикрытия таких проявлений. Иногда выражение смазывается так быстро, что трудно определить, какая именно эмоция была скрыта. Но даже если невозмож­но точно определить эмоцию, сам факт смазывания является явным признаком того, что человек что-то скрывает. Смазанное выражение длится дольше, чем микровыражение, но, в отличие от последнего, не является цельным и завершен­ным. Хотя микровыражение и более сжато во времени, перед нами мимолетная, но полная картина эмоции. Смазанное же выражение не представляет полной карти­ны эмоции, но оно длится дольше и сам факт прерывания более заметен.

При анализе и микро- и смазанных выражений возникают две проблемы, кото­рые затрудняют истолкование большинства признаков обмана. Вспомним описан­ный в предыдущей главе капкан Брокау, заключающийся в игнорировании верифи­катором индивидуальных особенностей человека. Не каждый человек, скрываю­щий свои эмоции, выказывает микро- или смазанные выражения, поэтому и их отсутствие еще не является свидетельством честности. Умение держать лицо у раз­ных людей развито в различной степени; некоторым, кого я называю прирожденны­ми лжецами, это удается превосходно. Вторая проблема, названная мною ошибкой Отелло, вызвана неспособностью понять, что даже честные люди начинают слиш­ком волноваться, когда чувствуют, что их подозревают во лжи. Этой ошибки можно избежать, если помнить, что наличие микро- и смазанных выражений само по себе еще не говорит об обмане. Практически любые эмоции, проскальзывающие в таких выражениях, могут быть искренними переживаниями честного человека, которые ему просто не хотелось бы показывать. Ни в чем не повинный человек может опа­саться недоверия к себе, чувствовать себя виноватым, негодовать против неспра­ведливого обвинения, радоваться при мысли, что ему удастся доказать свою по ря-дочность, или удивляться предъявленному обвинению. Если же он попытается скрыть эти чувства, то на его лице могут появиться микро- или смазанные выраже­ния. Проблемы, связанные с интерпретацией микро- и смазанных выражений)  Й  обсудим в следующей главе.

Не все лицевые мышцы одинаково легко поддаются контролю. Движения неко­торых являются более верными признаками эмоции, чем другие. Эта верность озна­чает, что данные мышцы «не могут лгать», то есть находятся вне контроля человек . Поэтому лжецу нелегко скрыть те чувства, которые воздействуют на эти мышмр!1  их движения трудно прервать или подавить.

Чтобы выяснить, какими мышцами лица сложнее всего управлять, мы просили людей приводить в движение различные лицевые мышцы, а также изображать раз­личные эмоции9.

9 Фризен и я разработали тест на мимическое движение, на основании которого исследуется то, как именно человек двигает каждым лицевым мускулом, выражая эмоции. См. также: Ekman Р , Roper G., Hager J. С. Deliberate Facial Movement / / Child Development, 51,1980, pp. 886-891.

95

Глава 4

Некоторыми мышцами почти никому не удавалось управлять по-собственной воле. Например, только 10 % наших испытуемых могли произвольно опускать вниз уголки рта, не двигая при этом подбородком. Однако эти трудно поддающиеся кон­тролю мышцы двигались сами собой, когда люди действительно испытывали эмо­ции, вызывающие их движение. Например, у тех, кто не мог опустить уголки рта по просьбе, это происходило само собой в состоянии грусти, печали или горя. Мы даже выяснили, что можно научиться управлять этими неконтролируемыми мыш­цами, но для этого требуется очень много времени. Движения этих мышц являются верными признаками потому, что человек не может управлять ими по команде и использовать их для имитации тех или иных чувств. Я рассуждал так: если человек не может заставить эти мышцы изображать неистинные чувства, то ему должно быть трудно и «остановить» или смазать их движения при выражении подлинных эмоций. Если вы не можете имитировать выражение лица с их помощью, то вам трудно и скрыть движения тех частей лица, которыми они управляют 0.

Но есть и другие способы скрывать свои истинные чувства, не имея возможно­сти подавить их. Можно прикрыть их улыбкой, хотя это и не устраняет признаков эмоций в движениях лба и век. Можно напрячь другие мышцы, вызывающие обрат- ное движение, чтобы в результате выражение лица не изменилось. Например, до­вольную улыбку можно потушить, если сжать губы и приподнять подбородок. Од­нако движение противодействующих мышц само по себе может выдать обман, так как одновременное движение и тех и других мышц придает лицу неестественное, натянутое выражение. Лучшим способом скрыть свои чувства является полное ус­транение движения мышц лица. Но это трудно сделать, особенно когда эмоция зат­рагивает те мышцы, которые дают верные признаки эмоций.

Эти мышцы сосредоточены большей частью на лбу. На рис. За показаны верные признаки печали, горя, расстройства, а также, вероятно, вины (такое же выраже­ние представлено к на рис. 2, но на рис. За легче сосредоточить внимание на лбу, так как остальная часть лица затемнена).

Обратите внимание, что внутренние уголки бровей приподняты. Обычно это также делает треугольными верхние веки и вызывает морщины в центре лба. Не более 15 % наших испытуемых могли намеренно вызвать такое выражение лица. Это значит, что данное Выражение, как правило, не бывает фальшивым и появится,: если человек действительно испытывает расстройство или грусть (возможно, с при­месью вины), несмотря на все попытки скрыть эти чувства. На этом и других рисун» ках показаны эмоции, выраженные максимально сильно, чтобы представить ясную картину выражения лица, не имея возможности показать его в движении. Если че­ловек испытывает только легкую грусть, морщины на его лбу будут такими же, как на рис. За, но менее заметными. Если вы уже знаете общий характер выражения той или иной эмоции, вы сможете распознать и слабые ее проявления в реальных условиях, когда увидите лицо в движении, а не статичным.

10 Я обсуждал срои предположения с профессиональными нейропсихологами, которые со­гласились, что мои рассуждения логичны и, вероятно, правильны Однако они еще не прове­рены и поэтому пока остаются лишь гипотезой.

96

I)   ,, j, AuiU    .

Мимические признаки обмана

Рис. За

Рис. 36

Рис. Зв

Рис. Зг

На рис. Зб показаны верные признаки боязни, беспокойства, страха или уяи Обратите внимание на брови, которые приподняты и сдвинуты. Такую сов ность движений очень трудно выполнить преднамеренно, это удалось менее чем 10 % наших испытуемых. На рис. Зб также можно увидеть приподнятое верхнее И напряженное нижнее веки, что является характерным признаком страха. Однако этих движений век может не оказаться, если человек пытается скрыть свой страх, так как они достаточно легко поддаются контролю. Но положение бровей, скорее! всего, будет таким же.

Рис. Зв показывает положение бровей и век, характерное для гнева, а рис. Зг — для удивления. При других эмоциях такие характерные движения бровей и век от­сутствуют. Причем движения век и бровей на рис. Зв и Зг не являются верными признаками (их способен имитировать каждый), поэтому их часто изображают на лице, желая показать фальшивые эмоции, или убирают, чтобы скрыть истинные. Мы приводим их здесь, чтобы вы смогли получить полную картину движения век и

4   Зи 840

97

., иШ»wi ..»,,,    лШМш -  .

ffP

Глава 4

Рис. 4

бровей и яснее увидеть их отличие от выражения верных признаков эмоций, изоб­раженных на рис. За и Зб.

Вообще, поднятие или опускание бровей (рис. Зв и Зг) является наиболее час­тым мимическим выражением. Движения бровей особенно часто используют во время разговора, желая подчеркнуть или усилить речевую интонацию. Поднятие бровей обычно выполняет роль вопросительного или восклицательного знака либо   символизирует недоверие и скептицизм. Дарвин называл мышцу, сводящую брови вместе и опускающую их вниз, «мышцей затруднения» Он был прав, полагая, что ; ее движение сопровождает всевозможные затруднения, начиная от поднятия тяже- стей и заканчивая выполнением сложных арифметических действий. Кроме того,   это характерно еще и для сосредоточения или замешательства.

Верные признаки эмоции дают также и мышцы рта. Сжатие губ является убеди  тельным признаком гнева; слизистая оболочка становится менее заметной, но при } этом человек вовсе не обязательно закусывает или сжимает губы. Такое движение большинство людей воспроизводят с трудом, и я заметил, что обычно оно бывает у  только начинающих сердиться, порой даже еще до того, как они сами себе отдадут  отчет в этом. На рис. 4 показано, как это выглядит. Однако это едва заметное дви! жение губ легко скрыть за деланной улыбкой.

Ошибка Отелло или непонимание того факта, что даже честный человек, когд его подозревают во лжи, начинает проявлять те же реакции, что и настоящий ой манщик, может затруднить для нас толкование верных признаков эмоций. Нев# новный подозреваемый может проявлять верные признаки страха (рис. Зб), боясь, ложного обвинения и испугавшись, что, увидев признаки страха, его заподозрят во; лжи, он попытается скрыть испуг — и проявление этого чувства останется только в движении бровей, трудно поддающихся контролю. При этом настоящий лжец, боя- , щийся разоблачения, будет выглядеть точно так же. В главе 5 мы объясним, как верификатор может разрешить эту ситуацию.

Капкан Брокау — то есть непонимание индивидуальных различий, благодаря которым настоящий лжец может «е проявлять признаков обмана, тогда как чест-

98

 «Asui c

Мимический признаки обмана

ный человек вполне может их выказывать — также важно учитывать при интерпре­тации верных мимических признаков эмоций. Некоторые люди (особенно психопат ты или прирожденные лжецы) обладают поразительной способностью сдерживать проявления своих истинных чувств. По отношению к этим людям нельзя доверять даже верным признакам эмоций. Такими экстраординарными способностями обла­дают многие харизматические лидеры. Говорят, что Папа Иоанн Павел II тсьма красноречиво демонстрировал их во время своего визита в Польшу в 1983 гаду1 .,т

Всего несколько лет назад забастовка докеров в Гданьске вселила в нас надежд ду, что коммунистические лидеры Польши пойдут на уступки и в этой стране будет достигнута определенная политическая свобода. Многие опасались, что лидер профсоюза «Солидарность» Лех Валенса зайдет слишком далеко и СССР введет свои войска в Польшу, как это уже было в Венгрии, Чехословакии и Восточной Гер­мании. Советские войска уже несколько месяцев проводили на границе с Польшей «военные учения». В конце концов либеральное руководство ушло в отставку, и его место, заручившись поддержкой Москвы, заняла польская военщина. Генерал Ярузельский приостановил деятельность профсоюзов, ограничил полномочии ЛеХ4 Валенсы и ввел военное положение. И визит в Польшу Папы, поляка по происхож­дению, после полутора лет военного режима, мог иметь серьезные последствия. Что сделает Папа — поддержит Валенсу и тем самым поощрит забастовку и спрово­цирует новое  восстание? Или же благословит действия генерала Ярузельского? Журналист Уильям Сафир так прокомментировал встречу Папы и генерала: «...Свя­щеннослужитель и политическая марионетка обменялись улыбками и рукопожати­ями Папа знал, как добиваться нужного эффекта своим появлением перед кацв-рой, и всегда тщательно продумывал выражение лица во время таких событий Смысл поданного им знака был очевиден: церковь и государство пришли к тайному соглашению, и эту сцену высочайшего благословения, данного им ставленнику Москвы Ярузельскому, целыми днями крутили по польскому телевидению» "Lj ,?

Не каждый политический деятель способен так искусно управлять бЩ ЩШШ ем лица. Бывший президент Египта, Анвар Садат, писал о своих юношеский JIOWP ках научиться контролировать мышцы лица: «...Моим хобби была политика. В те годы в Италии правил Муссолини. Я видел его фотографии и читал о том, адК он умел менять, выражение лица перед публикой, принимая то твердый, та aflj t$ t№ t ный вид, так что люди, глядя на него, читали мощь и силу в каждой черте erb U ls Меня это завораживало. Я стоял дома перед зеркалом и пытался имитировать wile  тность его лица, однако мои результаты были неутешительными. У меня лишь Xfт  вали мышцы лица, и было больно — вот и все»3.

11 Отношение общества ко лжи является настолько негативным, что когда я использую сло­во «лжец» по отношению к известным и уважаемым людям, это может показаться неспра­ведливым. Однако, как я уже объяснял в главе 1, я не вкладываю в это слово пренебрежи­тельного оттенка и, как это будет видно из последней главы, убежден, что ложь порой быва­ет морально оправдана

12 См колонку Уильяма Сафира в газете «San Francisco Examiner», June 28,1983.

13 Anwar Sadat — in his own words // San Francisco Examiner, October 11,1981.

99

 :,.  , J

, m,

Глава 4

Хотя Садат так и не научился управлять своей мимикой, успех его тайного сго- вора с Сирией и внезапного нападения на Израиль в 1973 году говорит о том, что ot тем не менее хорошо владел искусством обмана. В этом нет противоречия — обман! не требует обязательного владения мимикой, пластикой и голосом, Это важно толь  ко при личной встрече, когда обманщик и жертва сходятся лицом к лицу, как при! встрече Гитлера с Чемберленом. Говорят, что Садат никогда и не пытался скрывать! свои истинные чувства при личных встречах с противниками. Эзер Вайцман, изра« ильский министр обороны, который вел переговоры с Садатом после войны 1973 года, писал о египетском лидере: «Он не был человеком, держащим свои чувства  при себе, последние моментально отражались как на его лице, так и в голосе, и в жестах»4.

Есть и другой, менее распространенный случай, когда индивидуальные разли­чия мешают нам правильно прочесть верные мимические признаки эмоций. Он свя­зан со знаками речи, о которых я говорил чуть выше. Некоторые из этих знаков! речи подобны иллюстрациям, подчеркивающим определенные слова. Большинство! людей при этом либо поднимают, либо опускают брови (как это изображено на рисл Зв и Зг). Очень немногие акцентируют свою речь с помощью бровей, работающих в основном при ощущениях грусти или страха (рис. За и Зб). У тех же, кто это делает  постоянно, такие признаки не являются верными; примером такого человека может I служить актер и режиссер Вуди Аллен. Он постоянно использует в своей речи вы- ражения лица, характерные для грусти. Если большинство людей, делая удаление! на слове, поднимают или1 опускают брови, Вуди Аллен вместо этого подтягивает внутренние края бровей вверх. Отчасти именно это и придает его лицу такой задум­чивый или сентиментальный вид. Те, кто, как Вуди Аллен, постоянно сопровождает! свою речь мимикой грусти, легко могут и имитировать эту эмоцию. Они могут не только сделать грустное лицо, но при необходимости и скрыть свою грусть. Им дос- тупно управление теми мышцами лица, которые подвластны немногим. И если по- дозреваемый часто использует в разговоре какое-либо выражение лица, верификат тор может быть уверен, что основанные на них признаки нельзя считать верными.

Третья проблема, стоящая на пути расшифровки верных мимических и други признаков обмана, — актерская техника, позволяющая посредством мимики ими-" тировать любые чувства. Актерская техника (известная также как система Станис­лавского) учит актера запоминать собственные эмоциональные переживания,       } бы впоследствии правдоподобно воспроизводить их на сцене. В конце предыдущее, главы я упоминал об использовании нами этой техники для изучения вегетативной ? нервной системы. Когда актер пользуется этой техникой, выражение его лица явля­ется не имитацией, а результатом повторного проживания эмоции, то есть, как предполагает наше исследование, оживлением эмоции и на физиологическом уров­не. Если наши испытуемые не могли сделать выражения лица, как на рис. За и Зб, я просил их воспользоваться техникой Станиславского, объясняя им, как можно по­чувствовать, например, грусть или страх. И при этом у них часто и в самом деле

14 Weizman E. Tne Battle for Peace. New York: Bantam, 1981, p. 165.

100

 TV

Мимические признаки обмана

появлялось то выражение лица, которое поначалу они йе могли имитировать. Лжец тоже может воспользоваться техникой Станиславского, и тогда не будет никаких признаков того, что его эмоции лживы, потому что в каком-то смысле они будут подлинными. На лице лжеца появляются верные признаки фальши только тогда. когда он имитирует фальшивые чувства; система, же Станиславского позволяет размыть грань между истинными и ложными эмоциями. Более того, лжец, убедив­ший себя в искренности своих эмоций, сам начинает верить в них. Такого лжеца уже невозможно распознать. Разоблачить можно только того, кто лжет и при этом знает, "что лжет.                                                                                                  v

До сих пор я говорил о трех путях утечки информации: микровыражения, сма­занные выражения и так называемые верные признаки эмоций, возникающие в ре  зультате работы трудно управляемых мышц лица. Большинство людей считают, что есть еще и четвертый источник — глаза. Глаза даже называют зеркалом души, по­лагая, что в них видны самые потаенные наши чувства. Однако антрополог Марга­рет Мид приводит слова одного советского профессора, несогласного с этим Мнени­ем: «До революции мы тоже говорили, что глаза — зеркало души, но глаза могут врать, и еще как! Ими можно выразить такую безраздельную преданность, которой на самом деле нет и в помине. Можно выразить и невозмутимость, и удивление...  5. Разрешить спор о правдивости глаз можно лишь по отдельности рассмотрев все пять возможных с их помощью способов передачи информации. Причем обман ви­дают только три из них.                                                                             .

Первый способ — внешние изменения, возникающие благодаря работе распо  ложенных вокруг глаз мышц. Эти мышцы изменяют форму век, влияют ни размеры видимой части белка и радужной оболочки, а также на общее впечатление,ОТ глйа. Некоторые из этих изменений можно видеть на рис. За, 36, Зв и Зг, но, как МЫ уже говорили, эти мышцы не дают верных признаков обмана. Эти движения можно ОНАг давить или имитировать относительно легко, и в результате вы не увидит  MWIMMfe кроме нескольких микро- или смазанных выражений.

Вторым источником информации, которую дают нам глаза, является направле­ние взгляда. Когда человек отводит взгляд, это свидетельствует о наличии опреде­ленных чувств: движение вниз означает грусть, в сторону — отвращец$ц ЩЩ Щр сторону — вину или стыд. Однако даже чувствующий свою вину обмзчЩ$ф,М т¥ рается не отводить глаза в сторону, так как знает, что люди могут заметить уюф, заподозрить обман. Советский профессор, которого цитировала Маргарет Мил»   ) метил, как легко контролировать направление взгляда. И поразительно, чтаобмаЦ» щики, научившиеся не отводить глаза в сторону, до сих пор все еще вводят людей 8 заблуждение. «Патриция Гарднер заявила вчера на суде, что в Джованни Вильотто — человеке, сменившем уже сотню жен, — ее привлек именно "честный взгляд", на­правленный прямо в глаза (из следствия по делу о многоженстве)»6.

15 Mead M. Soviet Attitudes toward Authority. New York: McGraw-Hill, 1951, pp.65-66. Цит. rib: Goffman E. Strategic Interaction. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1969, p. 21.

16 San Francisco Chronicle, January 11, 1982.

101

Глава 4

Третий, четвертый и пятый источники информации являются более обнадежи  вающими в отношении признаков обмана. Моргать глазами можно намеренно, hoJ это также и непроизвольная реакция, которая учащается при эмоциональном бужденин. К тому же при этом расширяются зрачки, и эта реакция, в отличие oi предыдущей, не поддается сознательному контролю. Расширением зрачков управ  ляет вегетативная нервная система, которая также отвечает за слюноотделение»! дыхание и потоотделение, о чем говорилось в главе 3, а также за некоторые мим» ческие движения, которые будут описаны ниже.

Хотя частое моргание и расширенные зрачки и свидетельствуют об эмоцио   нальном возбуждении, мы не можем сказать, какая именно эмоция при этом прояв  ляется    - за этим может стоять восторг, гнев или страх. Поэтому моргание и рас  ширение зрачков становятся уликами для верификатора только в случае, если сам  факт повышенной эмоциональности говорит о том, что мы имеем дело с лжецом, а. не с честным человеком, боящимся несправедливого обвинения.

Пятый и последний источник информации — это слезы; они также являются i результатом действия высшей нервной системы (ВНС). Однако слезы свидетель-; ствуют далеко не обо всех эмоциях, а только о некоторых из них. Они связаны, какл: правило, с горем, грустью, облегчением, а иногда — со счастьем и с безудержным t смехом. Они могут выдать печаль или горе, когда все остальные признаки этих эмо  ций подавлены (хотя, на мой взгляд, для этого достаточно и бровей), поскольку, если у человека появляются слезы, опознать скрываемое чувство становится со» всем просто; ведь слезы радости невозможны без смеха или улыбки.

ВНС вызывает и другие внешние изменения в лице: румянец, бледность, испа­рина. Их, так же как и все прочие мимические и телесные изменения, производи­мые ВНС, скрыть достаточно трудно. Пока точно не установлено, является испари­на, подобно морганию и расширению зрачков, признаком общего эмоционального возбуждения или же она характерна только для одной-двух конкретных эмоций. О румянце и бледности известно и Того меньше.

Румянец считается признаком смущения, а также чувства стыда и, возможно, вины. Говорят, что он чаще встречается у женщин, чем у мужчин, хотя причины  этого неизвестны. Румянец может свидетельствовать либо о том, что лжец смущен и пристыжен своим поведением, либо о том, что он пытается скрыть сам факт свое­го смущения. Лицо краснеет также и от гнева, и никто не может сказать, чем этот1 румянец отличается от краски стыда. Есть предположение, что обе реакции вызва­ны расширением периферических кровеносных сосудов кожи лица, однако багро­вая краска гнева может отличаться от румянца смущения степенью, местоположе -нием и длительностью. Я предполагаю, что лицо краснеет только во время неконт­ролируемой ярости или когда человек еще сдерживает свой гнев, но уже находится на грани взрыва. Если это так, то должны быть и другие признаки гнева на лице и в, голосе, а потому можно определить это состояние даже без учета покраснения кожи. При контролируемом гневе лицо может и побледнеть, как от страха. Лицо может побледнеть и тогда, когда все остальные признаки страха или гнева подавле­ны. Поразительно, что практически не проводилось исследований, анализирующих

102

Jtf Ш.

lix.

,! ,(  к L iJ

Мимические признаки обмана

связь слез, румянца и бледности с проявлением или сдерживанием различных эмо­ций.

Мы рассмотрели, как можно определить по лицу признаки скрытых эмоций. Теперь давайте перейдем к тем признакам, которые свидетельствуют о фальсифи­кации эмоций. Один случай — то, что верные признаки эмоции могут обмануть нас, если человек обладает талантом Вуди Аллена или пользуется техникой Станислав­ского, — мы уже рассмотрели. Но есть и еще три вида признаков, по которым мож-но судить о фальшивости выражения лица: асимметрия, длительность и несвоевре­менность выражения лица.                                                                               i

При асимметричном выражении одна и та же эмоция проявляется на какой-то половине лица сильнее, чем на другой. Его не следует путать с односторонним выражением, при котором двигается только одна половина лица. Такие односторон­ние выражения, как правило, не вызваны эмоциями (за исключением презрения, сопровождаемого вздергиванием губы или напряжением угла рта). Они обычно ис­пользуются в эмблемах, таких как подмигивание или скептическое поднятие брови. Асимметричные выражения не так заметны, как односторонние, зато встречаются гораздо чаще и значительно интереснее.                    v

Ученые, изучающие работу мозга, выяснили, что, поскольку правое полушарие отвечает за эмоциональную сферу, одна сторона лица может быть более «эмоцио­нальной». А так как правое полушарие управляет большинством мышц левой старо» ны лица, а левое — правой, ученые предположили, что эмоции должны сильнее проявляться на левой стороне. Пытаясь найти противоречия в их экспериментах, я случайно обнаружил, каким образом асимметрия лица может стать признаком об­мана. Если одна сторона лица искривляется сильнее, чем другая, это является вд»р , ным признаком фальшивой эмоции.                                                                    ,; v«

Этим открытием я обязан тому, что группа ученых, заявивших о более сильней," проявлении эмоций на левой стороне лица, пользовалась фотографиями, одолжеИ ными у меня. Поэтому я стал проверять их результаты более внимательно, чем сде­лал бы это в ином случае, и смог выяснить многое из того, что они не замети-ПИ   основании информации, которую знал только я, так как сам фотографировал ящщ людей.                                                                                                                    1»

Харольд Закайм и его коллеги разрезали фотографии пополам и составляла лица из двух только левых или только правых половинок, делая зеркальные копии! частей лица и соединяя их вместе. Все, кому они показывали эти фотографии; ЩW знали, что лица, состоящие из левых половин, более эмоциональны, ч м те, кото  рые состоят из правых 7.

Но, как я заметил, было одно исключение — лица со счастливым выражением люди оценивали одинаково. Закайм не сделал из этого никаких выводов. Так как фотографии лиц делал я сам, я знал, что фотографии счастлиэых лиц были «ДИНИ ственными, запечатлевшими истинные эмоции. В остальных случаях я просил фв»

17 Sackiem H., Gur R. С, Saucy M. С. Emotions Are Expressed More Intensely on the Left Side of the Face / / Science, 202 (1978), p. 434.

103

 Mill

тографируемых намеренно двигать определенными мышцами лица. Фотографии-же счастливых лиц я делал без предупреждения, в тот момент, когда люди действии! тельно веселились.

Сопоставив эти выводы с исследованиями повреждений мозга и наблюдениями за выражением лиц, о которых я уже говорил в данной главе, я пришел к совершен  но другой интерпретации экспериментов по лицевой асимметрии. Исследованил показывали, что в произвольных и непроизвольных выражениях лица участвук различные нейронные цепи, одни из которых могут быть нарушены, а другие — нет в зависимости от того, какой участок мозга поврежден. Так как произвольные и н« произвольные движения независимы друг от друга, то если одни из них асимметЦ ричны, другие не обязательно тоже должны быть асимметричными. Последний шаг моих рассуждений был основан на общеизвестном факте, что полушария головног мозга управляют только намеренными мимическими движениями, непроизвольный же управляются более низшими и примитивными отделами мозга. Поэтому разлит чия между правым и левым полушариями должны затрагивать только намеренные мимические движения.

В соответствии с моими рассуждениями, Закайм обнаружил как раз обратно  тому, что хотел доказать. Факты говорят не о том, что эмоциональность одной сто- j роны лица сильнее, чем другой, а о том, что асимметрия имеет место только тогда,: когда выражение лица является намеренным, фальшивым или сделанным по зака­зу. Если выражение лица непроизвольно, естественно — как это и было на фотогра­фиях счастливых лиц, — асимметрия практически отсутствует и свидетельствует лишь о том, что выражение лица является фальшивым 8, Мы проверили мои пред­положения в ряде экспериментов, сравнивая произвольные и естественные выра­жения лиц.

Вокруг этси»»опроса завязался горячий научный спор, и недавно было достиг­нуто частичное соглашение, правда, касающееся только положительных эмоций. Сейчас большинство исследователей согласны с нашими выводами о том, что в слу­чае фальшивых эмоций мышцы, вызывающие улыбку, на одной стороне лица сокра­щаются сильнее. Когда мы просили людей намеренно улыбаться или изображать веселье, наблюдалась асимметрия; и точно такая же асимметричная улыбка имела место во время просмотра нашего экспериментального фильма. Обычно выражение эмоции проявляется несколько сильнее на левой стороне лица, если человек — правша. В естественных улыбках мы наблюдали асимметрию гораздо реже и не за­метили никаких признаков более сильного их выражения на левой стороне лица 9.

Мы также обнаружили асимметрию и в движениях, связанных с негативными эмоциями, когда их проявления были намеренными, а не спонтанными. Иногда вы­ражение было сильнее на левой стороне лица, иногда — на правой, а в ряде случаев асимметрия отсутствовала. Помимо улыбки, опускание бровей, часто выражающее гнев, при намеренном изображении этой эмоции сильнее появляется такЖе на ле-

18 См.: Ekman P., Asymmetry in Facial Expressions.                                       ,

19 Ekman P., Hager J. C, Friesen W. V. The Symmetry of Emotional and Deliberate Facial Acti-

ons // Psychopathology, 18/2 (1981), pp. 101 06.

104

 fj . .tl.irlM-.tf-.

вой стороне лица. Сморщенный от отвращения нос, поджатие и растягивание губ в стороны, свидетельствующее о страхе, обычно, в случае намеренного изображе­ния, более заметны на правой стороне лица. Эти данные только недавно опублико­ваны, так что неизвестно, убедят ли они сторонников Закайма, предложившего иную гипотезу объяснения асимметрии выражений лица к.

Поначалу я думал, что все это вряд ли может помочь людям разоблачать ложь. Асимметрия проявляется настолько неприметно, что практически невозможно оп­ределить ее без помощи точных измерений. Но я ошибался. Когда мы просили лю­дей определить, является выражение лица симметричным или нет, процент гимм вильных ответов был значительно выше случайного, даже без замедленного показа и повторных просмотров2.                                                                                       

Однако нашим испытуемым было легко в том смысле, что мы предупреждали их, на что именно следует обратить внимание.чМы не уверены, что люди будут т«К же наблюдательны, когда им придется одновременно следить за телодвижения» } , голосом, да еще и отвечать человеку, с которым они разговаривают. Но выяснить это с помощью экспериментов очень сложно.           (                                             s -

Если у человека во время разговора замечается множество асимметричных; вы  ражений лица, то, скорее всего, его эмоции неискренни, хотя это совсем не означа­ет, что асимметрия всегда является доказательством неискренности. Некоторый выражения, хотя таковых и очень мало, являются асимметричными сами по о«б . Точно так же отсутствие асимметрии еще не доказывает подлинности эмоций; mw можно, вы ее просто не заметили, а кроме того не каждое намеренное, неискреннее выражение является асимметричным, это верно только для большинства из НИХ. Верификатор никогда не должен полагаться только на один признак обмана,  их обязательно должно быть несколько. Выражения лица должны сопровожаррИг ся соответствующими интонациями, словами или жестами. Даже если рассм0№ вать только лицо, не стоит судить по отдельным проявлениям, если они не no»#pi ются или, еще лучше, не подтверждаются другими выражениями. Мы уже говорили о трех источниках скрываемых эмоций: мимические движения, глаза и проявления деятельности ВНС. Асимметрия является одним из трех признаков другого рода И имеет отношение не к тем чувствам, которые пытаются скрыть, а к тем,- «киЦИ  пытаются изобразить, не испытывая их. Вторым из этих трех признаков Я ИИ ГИ1 длительность (тайминг).

Длительность есть общая протяженность мимического выражения вовремени, от момента его появления (время появления) до полного исчезновения (время Йе» чезновения). Все три показателя могут свидетельствовать о лжи. Выражения, ля  щиеся более десяти секунд, несомненно, а около пяти секунд — с большой ДИрМр1 вероятности, являются фальшивыми. Большинство искренних выражений сМ«1И1»

20 Hager J. С, Ekman P. Different Asymmetries of Facial Muscular Actions / / Psychopatho-logy, in press.

21 Я весьма благодарен Рональду ван Гелдеру за его помощь в этой работе, результаты кото­рой еще не опубликованы.

j

105

 

Глава 4

ются значительно быстрее. За исключением наивысшего накала страстей, такш как экстаз, буйная ярость или глубокая депрессия, подлинные чувства большей чг стью кратковременны, и их проявление длится не более нескольких секунд. Пр  чем даже в экстремальных состояниях внешние проявления чувств редко удерж  ваются дольше и осуществляются скорее как ряд последовательных кратковремек ных выражений. Долго удерживаемое выражение лица является, скорее всего,! эмблемой или насмешкой.

В отношении времени появления и времени исчезновения эмоции (исключение составляет эмоция удивления) у нас нет готовых рецептов интерпретации. Что ж касается удивления, то, если оно неподдельно, его начало, длительность и исчезнс вение занимают не более секунды. Если же оно длится дольше, то является на?) смешливым (человек изображает его), эмблемой удивления (человек изображает кого-то, кто был удивлен) или просто подделкой (человек только делает вид, чт удивлен). Удивление всегда мимолетно и длится лишь до тех пор, пока человек осознал того, что случилось. Хотя большинство людей и знают, как имитировать удивление, мало у кого это получается правдоподобно. Приводимая ниже выдерж­ка из выпуска новостей показывает, насколько ценным может оказаться подлинное  удивление: «Уэйн Милтон, несправедливо обвиненный в вооруженном ограблении  был освобожден из-под стражи после того, как прокурор заметил его реакцию на  обвинительный приговор. При дальнейшем расследовании удалось найти новые! факты, доказавшие невиновностьМилтона. Том Смит (прокурор) сказал: я был уве» рен, что здесь что-то не так, увидев, как удивился Уэйн, когда присяжные обвинили  его в присвоении 200 долларов газовой компании»22.

Что же касается всех остальных эмоциональных выражений, то для них обычно  достаточно и доли секунды, и лишь иногда некоторые из них могут длиться до не» скольких секунд. Их появление и исчезновение могут быть как резкими, так и по- степенными — это зависит от окружающих условий. Допустим, подчиненный изоб  ражает смех, уже в четвертый раз слушая скучный анекдот своего назойливого   шефа, лишенного не только памяти, но и чувства юмора. Как быстро будет появ»( ляться улыбка на лице несчастного работника, зависит от того, насколько быстро шеф подойдет к развязке — она будет нарастать постепенно или возникнет внезап-t I но. Сколько времени будет исчезать эта улыбка, зависит от характера шутки, off того, прилично ли ее смаковать и обсуждать. Каждый может выжать из себя улыб»1 ку, изображая веселье, однако правдоподобно увязать ее появление и исчезнове-   ние с тонкостями контекста лжец, скорее всего, не сможет.

Несвоевременность выражения лица по отношению к речи, интонациям и те­лодвижениям является третьим признаком неискренности эмоций. Допустим, че­ловек изображает гнев и говорит: «Я сыт по горло твоим поведением». Если гневное выражение появляется позже слов, то, скорее всего, гнев является поддельным, по­скольку подлинное выражение появилось бы либо в самом начале фразы, либо даже чуть раньше ее. Еще меньший разрыв допустим между мимикой и телодвижениями.

п San Francisco Chronicle, June 14,1982

106

 f.J ,.

 » не

Мимические признаки обмана

Допустим, при слове «сыт» человек стучит кулаком по столу. Если гневное выраже­ние появляется у него на лице после удара, то он, скорее всего, лжет. Выражения лица, не синхронизированные с телодвижениями, как правило, являются признака» ми обмана.

Наш разговор о мимических признаках обмана был бы незаконченным, если бы мы не рассмотрели одно из важнейших выражений лица — улыбку. Улыбка отлича  ется от всех других выражений — она выражает радость с помощью только, одной мышцы, тогда как на выражение других эмоций требуется от трех до пяти. Благод% ря своей простоте улыбка опознается легче других эмоций. Мы обнаружили  цщ улыбку можно различить на расстоянии 300 футов — большем, чем для других вы­ражений лица, и за более короткое время23. На улыбку трудно не ответить ут Щк, люди улыбаются в ответ, даже если смотрят на фотографию. Как правило, людям приятно смотреть на улыбающегося человека, что хорошо известно тем, мается рекламой.                            -                                                                   

Тем не менее большинство людей недооценивают улыбку; она совсем не проста, хотя люди и не осознают этого. Существуют десятки видов улыбок, разли­чающихся как внешне, так и по своему содержанию. Улыбкой сопровождаются многие положительные эмоции: радость, физическое и эстетическое удовольствие, удовлетворение, веселье и Т. д. Но люди могут улыбаться и когда им нелегка. И & той фальшивой улыбкой, которой человек обычно пытается убедить другимврц му хорошо, чаще всего прикрывая при этом негативные эмоции. Недавно мы обнару­жили, что поддельная улыбка вполне может ввести в заблуждение. Мы просили испытуемых посмотреть на фотографии улыбок, снятых в нашем эксперименте со студентками, и определить — является ли улыбка искренней (появившейся ЮЩ& мя просмотра приятного фильма) или неестественной (появившейся при прйсищрри, фильма с обилием крови). Результаты оказались не выше случайных. И проблема здесь, по-моему, не в неумении опознать ложную улыбку, а в простом непонрмйИШ4 того факта, что улыбки бывают разными. Ложную улыбку трудно отличит»».вфШг.} кренней без предварительного рассмотрения основных видов улыбок. Ниже вмДОйМ  дете описание восемнадцати различных видов только искренних улыбо%»            «

Общим для всех разновидностей улыбок элементом является изменение вира» жения лица, вызываемое главными скуловыми (zygomaticus musculus) мышцами. Эти мышцы идут от скул через всю нижнюю часть лица и заканчиваются в укйая рта. При сокращении скуловые мышцы поднимают уголки губ по направлению К скулам. Сильное их сокращение растягивает губы, приподнимает щеки, образуя мешочки под глазами и так называемые паучьи лапки в уголках глаз. (У некоторых при этом также немного опускается кончик носа, а у отдельных людей — еадб И натягивается кожа около ушей.) Сочетание действия скуловых мышц с действием других и образует различные виды улыбок. Но некоторые их разновидности вызы­ваются действием только других мышц, без участия скуловых.

23 См Ekman P., Hager J. С. Long Distance Transmission of Facial Affect Signals / / Ethology and Sociobiology 1 (1979), pp 77-82.

107

Глава 4

Естественную, непринужденную и радостную улыбку дают только скуловые мышцы. В выражении искренней улыбки другие мышцы нижней части лица не уча­ствуют, в верхней же части единственным заметным изменением может быть на­пряжение мышц вокруг глаз. Эти мышцы, производящие большинство изменений верхней части лица: поднятие щек (мешочки под глазами, паучьи лапки), могут со­кращаться и под воздействием скуловых мышц. На рис. 5а показана искренняя улыбка. Такая улыбка длится тем дольше и проявляется тем заметнее, чем сильнее переживаемые положительные эмоции24. Я считаю, что все положительные эмоци­ональные переживания (счастье близкого человека, радость облегчения, веселье, удовлетворенность, удовольствие, доставляемое тактильными, слуховыми и зри­тельными впечатлениями) проявляются в искренней улыбке и различаются лишь своей интенсивностью и длительностью.

Испуганная улыбка (рис. 56) не имеет с положительными эмоциями ничего об­щего, хотя ее иногда и путают с улыбкой радости. Ее вызывают мыщцы смеха (risorius musculus), растягивающие уголки губ по направлению к ушам, так что рот принимает форму прямоугольника. Хотя само слово risorius в переводе с латыни и означает «смеющийся», на самом деле такая улыбка, как правило, появляется от страха, а не от смеха. Причиной путаницы является, скорее всего, то, что, когда мышцы смеха горизонтально растягивают губы, их уголки слегка уходят вверх, на  поминая очень широкую искреннюю улыбку. Однако в случае страха такое измене­ние формы рта (как с поднятием уголков губ, так и без) сопровождается также дви­жением бровей и глаз, показанным на рис. Зб.

В словосочетании «улыбка презрения  слово «улыбка» также является не со­всем уместным, ибо это выражение лица тоже никак не связано с положительными эмоциями, хотя его часто и склонны истолковывать именно так. Выражение презре­ния (вариант которого дается на рис. 5в) включает сокращение мышц в уголках губ, вызывающее выпячивание уголков губ, часто с «ямочками», и небольшой их изгиб вверх25.

В этом случае причиной путаницы является такое же поднятие уголков рта, как и при искренней улыбке. Другой общий элемент — это ямочки, также появляющи­еся иногда и при искренней улыбке. Основное же отличие презрительной улыбки от искренней состоит в напряжении уголков рта, свойственном только презритель­ной улыбке.

При сдержанной улыбке человек на самом деле переживает сильные положи­тельные эмоции, но пытается не проявлять своей радости в полную силу. Целью является приглушение (но не подавление) положительных эмоций, удержание сво­их эмоциональных проявлений, а возможно, и переживаний, в определенных рам­ках. Губы при этом могут быть сжаты, нижняя выпячена, углы рта напряжены или

24 Ekman P., Friesen W. V., Ancoli S. Facial Signs of Emotional Experience //Journal of Perso­nality and Social Psychology, 39, 1980, p. Й 25 134.

25 Презрение может проявляться и в одностороннем варианте, когда напряжен и слегка при­поднят только один уголок рта.

108

Мимические признаки обмана

Рис. 5а

Искренняя улыбка

Рис. 5в

Презрительная улыбка

Рис. 5д Жалкая улыбка

109

Рис. 56

Испуганная улыбка

Рис. бг

Сдержанная улыбка

Глава 4

опущены — любое сочетание этих признаков может сопровождать также и про  стую улыбку. На рис. 5г показана сдержанная улыбка, в которой все три сдерживав ющих фактора сочетаются с простой естественной улыбкой.

Жалкая улыбка выдает негативные переживания человека. Она не являете  попыткой скрыть эмоцию и отображает действительное состояние человека. кая улыбка говорит также о том, что человек, по крайней мере в данный момеш склонен смириться со своей жалкой участью. Мы наблюдали такие улыбки на ли цах людей, которые сидели в нашей лаборатории и смотрели фильмы с обилием кр ви, но при этом не подозревали о том, что их снимают. Обычно эта реакция наступа ла достаточно скоро, едва лишь они понимали, какой именно фильм их посадили смотреть. Мы видели эти улыбки и у пациентов, находящихся в состоянии депрес сии, что являлось прекрасным комментарием к их незавидной доле. Такие улыбки часто асимметричны и накладываются на откровенно негативные выражения лш,1 не прикрывая, а подчеркивая их, или же следуют сразу после таких негативных вь ражений. Жалкая улыбка, свидетельствующая о попытках контролировать прояв ления страха, гнева, огорчения, нередко может напоминать сдержанную улыбку Губы сжаты, нижняя выпячена, уголки рта напряжены или опущены — все это мс жет служить и средством для сдерживания нахлынувших чувств. Основное чие жалкой (см. рис. 5д) улыбки от сдержанной — это отсутствие всех признаков напряжения мышц вокруг  глаз. Действие этих мышц или появление паучьих лапой при сдержанной улыбке является признаком положительных эмоций, а их  отсут»! ствие — признаком эмоций отрицательных. Жалкая улыбка может также сочетать  ся с движениями бровей и лба, что свидетельствует о признании человеком своих негативных эмоций.

Бывает так, что в одном выражении лица проявляется сразу две или более эмо­ций, испытываемых одновременно, причем возможны совершенно различные соче­тания. Но сейчас мы рассмотрим только сочетания, связанные с положительными! эмоциями. Например, если человек испытывает удовольствие от собственного гне­ва, на его гневно-довольном лице сужение губ, а иногда и поднятие верхней губы   будут сочетаться с искренней улыбкой, выражение же верхней части лица будет соответствовать рис. Зв. (Это выражение называют также жестокой или садист  ской улыбкой.) На презрительно-довольном лице искренняя улыбка сочетается! с напряжением одного или обоих уголков рта. Печаль и страх могут тоже достав­лять удовольствие, например у авторов в процессе создания ужасных или «вышиба­ющих слезу» фильмов и книг.

При грустно-довольной улыбке уголки рта могут быть немного опущены, или же искренняя улыбка может сочетаться с выражением верхней части лица, пока­занным на рис. За. Для испуганнодоеольного выражения характерно сочетание верхней части лица, соответствующее рис. 36, с искренней улыбкой и горизонталь­ной растянутостью губ. Иногда приятные переживания носят характер безмятеж­ной удовлетворенности, но порой радость несет с собой и возбуждение, вызывая восторженные чувства. При возбужденно-довольном выражении лица в дополне­ние к искренней улыбке приподнимаются верхние веки. Киноактер Харпо Маркс

ПО

.«Д..,

Мимические признаки обмана

часто демонстрирует такую восторженную улыбку, исполненную радости, а когда дурачится, изображает и гневно-довольную улыбку. При удивленно-довольном выражении лица искренняя улыбка дополняется вздернутыми бровями, приподня­той верхней губой и опущенной нижней челюстью.

Два других вида сочетают искреннюю улыбку с характерным выражением глаз. флиртующая улыбка искренна, хотя при этом соблазнитель и отводит глаза в сто­рону от объекта своего интереса, чтобы затем вновь бросить на него лукавый, взгляд, который опять же мгновенно отводится, едва лишь будет замечен. Необыч­ность впечатления от знаменитой Моны Лизы отчасти и заключается в том, что Леонардо ловит свою натуру именно в момент этого игривого движения; повернув голову в одну сторону, она смотрит в другую — на предмет своего интереса. В жиз­ни это выражение лица Мимолетно — взгляд украдкой длится не более мгновения. При смущенной улыбке взгляд обычно направлен вниз или в сторону, что объясня­ется стремлением избежать встречи с глазами собеседника. Иногда при этом в До­полнение к искренней улыбке на мгновение приподнимается подбородная ямка (участок между нижней губой и подбородком). В другом варианте смущение выра­жается сочетанием сдержанной улыбки с опущенным или отведенным в сторону взглядом.                                                                                                              /

Улыбка Чаплина необычна тем, что в ней участвуют мышцы, которые для боль­шинства людей не поддаются контролю. Отличительной чертой улыбки Чаплина было дугообразное поднятие губ, гораздо более сильное, чем при искренней улыбке (см. рис. 5е). Это сверхулыбка или улыбка над улыбкой.

Следующие четыре вида улыбок выглядят одинаково, но выполняют совершен­но разные социальные функции. Каждая из них намеренна и чаще всего асиммет­рична.

Оценивающая улыбка смягчает резкий неприятный оттенок критического выражения лица и часто вынуждает улыбнуться в ответ. Такая улыбка, как прави­ло, возникает внезапно, при этим уголки рта обычно напряжены, а нижняя губа ча-

Рис. бе

Улыбка Чаплина

111

Глава 4                           

сто на мгновение слегка вздергивается. Оценивающая улыбка часто подчеркивает  ся легким кивком головы немного в сторону, в результате чего создается впечатле  ние, будто человек смотрит немного свысока.

Угодливая улыбка подчеркивает, что человек готов без возражений проглотит» предназначенную ему горькую пилюлю. Никто, естественно, не принимает это вь ражение за улыбку радости; такая улыбка показывает, что человек Готов согласит ся с нежелательным для него оборотом дела. Она похожа на оценивающую улыбку но не имеет соответствующего движения головой. Вместо этого обычно на мгно  ние поднимаются брови, что часто сопровождается вздохом или пожатием плеч.

Примирительная улыбка регулирует отношения между двумя или более со седниками. Эта вежливая, дружелюбная улыбка служит для учтивого выражений согласия, понимания. Такая улыбка, слабая и асимметричная, обычно не сопровои дается участием окружающих глаза мышц

Ответная улыбка является частным случаем примирительной улыбки — сл  шатель дает говорящему понять, что прекрасно понял его и нет нужды повторяться или высказывать свою мысль другими словами. Это выражение лица эквивалентно междометиям «хм» или «да-да», обычно сопровождаемым кивком головы. Говоря щий знает, что эта улыбка свидетельствует не о чувствах слушающего, а являете  лишь знаком, предлагающим ему продолжать.

Любая из этих четырех видов улыбок — оценивающая, угодливая, примир  тельная или ответная — иногда может заменяться просто искренней улыбкой?! А для тех, кто получает удовольствие от вышеперечисленных действий, эти улыбк1 $ всегда являются естественными, а соответственно, и искренними.     Рассмотрим теперь притворные улыбки. Они служат для того, чтобы убедит! ! кого-нибудь в положительных, на самом деле не испытываемых чувствах. ПрИ. этом человек может не чувствовать практически ничего или даже испытывать не­гативные эмоции, которые и будет пытаться прикрыть притворной улыбкой. В ot j личие от жалкой улыбки, которая прямо заявляет об отсутствии радости, притвори   ная улыбка призвана ввести в заблуждение и создать впечатление, что улыбающи& ся испытывает приятные чувства. Только такая улыбка и является по-настоящему притворной.

Существует ряд признаков, отличающих притворную, претендующую казаться искренней, улыбку от действительно искренней.

    Притворная улыбка более асимметрична, чем искренняя.

    Искренняя улыбка не сопровождается движением мышц, расположенных вокруг глаз.

При слабо- или средневыраженной притворной улыбке щеки не приподняты, отсутствуют мешочки под глазами, паучьи лапки и легкое опускание бровей, харак­терные для искренней улыбки. Сравните примеры на рис. 6 и 5а. При Широкой улыб­ке движение мышц лица (в особенности главных зигоматических мышц) приподнима­ет щеки, собирает кожу под глазами и образует морщинки вокруг глаз. Но брови при этом не опускаются. Если вы, глядя в зеркало, будете делать свою улыбку все шире

112

Мимические признаки обмана

Рис. 6

Притворная улыбка

Рис. 5а

Искренняя улыбка

и шире, вы заметите, как по мере ее увеличения поднимаются щеки и образуются морщинки вокруг глаз, однако брови не опустятся, пока вы не задействуете мышцы, расположенные вокруг глаз. И хотя это отсутствие движения бровей заметно слабо, оно является решающим признаком, отличающим широкую фальшивую улыбку от настоящей.

    Притворная улыбка исчезает, как правило, несвоевременно. Она может исчез­нуть резко или же рассыпаться на серию фрагментов и, прежде чем исчезнуть, окончательно, вновь на мгновение застыть на лице.

    Прикрывающая улыбка распространяется только на нижнюю часть лица и нижние веки. Несмотря на такую улыбку, в верхней части лица могут по­явиться верные признаки таких эмоций, как страх или печаль. Но и на ниж­ней части лица притворная улыбка может перекрывать проявления сдержи­ваемых эмоций не полностью, вместо этого порой происходит смешение эле­ментов обеих эмоций, и на лице остаются некоторые следы смешанных чувств.

Для проверки этих гипотез мы первым делом решили исследовать улыбки студен -ток медицинского колледжа, участвовавших в нашем эксперименте. Если мои предпо  ложения относительно улыбок верны, то улыбки студенток, заснятые во время про­смотра приятного фильма, должны быть искренними. И напротив, заснятые во время просмотра крайне неприятного фильма, — неискренними. Мы обращали внимание только на два признака притворных улыбок — отсутствие сокращения мышц вокруг глаз и наличие признаков отвращения (наморщенный нос) или презрения (напряже­ние уголков рта). Результаты с лихвой оправдали все наши ожидания: в первом случае было больше искренних улыбок, чем притворных, и отсутствовали признаки отвра­щения или неприязни, во втором же — все улыбки были, как правило, притворными. Я был поражен не только тем, насколько верными оказались эти признаки обмана, но

113

 J.ih

Глава 4

еще и тем, что, оценивая поведение других, люди обычно не придают им значения  Когда мы показывали видеозаписи этих выражений и просили людей определить, где студентки лгут, а где нет, результаты, как правило, ничем не отличались от простог угадывания. В чем же дело? Или мы обращаем внимание на нечто, слишком неулови  мое для обычного взора? Или люди просто не знают, на что нужно обращать внима-; ние? В нашем следующем опыте мы решили выяснить это и, обучив людей смотреть задействованы окологлазные мышцы или нет, посмотреть, насколько более точнс смогут они определять ложь.

Лицо дает многочисленные признаки обмана, такие как микровыражения, сма-f занные выражения, верные признаки эмоций, моргание, расширение зрачков, еле зы, румянец и бледность, асимметрия, излишняя длительность и несвоевремеЫ ность, а также фальшивые улыбки. Некоторые из этих Признаков выдают скрывае мые чувства, другие — свидетельствуют о самом факте утаивания чего-либо, треть же — просто говорят о том, что выражение лица является фальшивым.

Мимические признаки обмана, как и признаки обмана, проявляемые в словах  голосе и телодвижениях, различаются по характеру сообщаемой ими информации;) Некоторые признаки позволяют с точностью сказать, какие чувства человек ист тывает на самом деле, несмотря на все его попытки скрыть их. Другие признак» позволяют лишь определить, являются ли скрываемые эмоции положительны., или отрицательными, без указания на конкретные эмоции. Есть признаки еще   лее размытые, позволяющие сказать лишь то, что лжец на самом деле испытывает какие-то другие эмоции, но положительные или отрицательные — неизвестной Впрочем, иногда достаточно и этого. Видя следы каких-либо скрываемых эмоций! уже можно предположить, что человек лжет, за исключением, по-видимому, случаев, когда обманщик вообще не испытывает никаких эмоций. В некоторых сл  чаях ложь невозможно раскрыть без точного знания о том, что именно Человек ис пытывает на самом деле. Это зависит от характера лжи, выбранной линии поведе ния, ситуации и наличия каких-либо других объяснений того, почему человек пыта ется скрыть свои чувства.

Для раскрытия лжи важно помнить, что одни ее признаки дают нам точную, другие — лишь самую общую информацию. В приложении, табл. 1 и 2, приведень все признаки, обсуждавшиеся в этой и предыдущих главах, а в табл. 3 перечисляют  ся признаки фальшивых эмоций.

Глава 5

основные ошибки и меры предосторожности

Обычно лжецам прекрасно удается обмануть большую часть людей.у едва достигнув восьми или девяти лет (а некоторые родители полагают, $го и шести!), могут вполне успешно обманывать старших. А ошибки в выявлений ЯЩН предполагают не только то, что человек верит обманщику, но, что гораздо хуже, и то, что он не верит говорящему правду. И такие ошибки могут нанести искреннему ребенку тяжелую травму, несмотря на все последующие попытки исправить поло­жение. Неверие правде приносит также немало бед и взрослЬму человеку. Можно потерять друга, работу, а то и жизнь. Бывает, что человек, проведший в тюрьме многие годы, вдруг оказывается невиновным — но, слава Богу, подобные случаи все-таки происходят достаточно редко. Словом, поскольку не существует возмож­ности полностью избежать ошибок в обнаружении обмана, необходимо принимать все меры предосторожности, чтобы снизить насколько возможно количество этих ошибок.

И первая из таких мер заключается в том, чтобы толковать поведенчЩшф признаки как можно более точно. Информация, приведенная мной в двух пред  ! дущих главах — о том, как лицо, тело, голос и речь могут выдать обман, - ~ ед& никоим образом не гарантирует от вынесения неверных суждений, а лишь помогает выявить и исправить их. Верификаторам больше не надо опираться лишь на своё чутье или интуицию; имея полновесные знания об основе своих суждений, оНр fSy

1 Наше и другие исследования обнаружили, что существуют люди, которые более или менее уверенно судят о том, лжет их собеседник или нет. Но есть и такие (и их большинство), которые полагают, что решают вопрос о лжи правильно, хотя на самом деле это далеко не так Лишь очень немногие выявляют обман действительно безошибочно. Я пока еще не знаю, одарены эти люди от природы или приобрели свои навыки благодаря конкретным об­стоятельствам; мои исследования еще не касались тех, кто прекрасно разоблачает ложь. И все же у меня есть некоторые основания предполагать, что эта способность обретается от­нюдь не профессиональными упражнениями в области психического здоровья.

115

 Ui,.L«Vi,d i , i „ ..iniMto., j»! .илл-ЛА ли, ..

""""

Глава 5

дут пробовать, исправлять, отказываться и задумываться над конкретными призн! ками более уверенно и спокойно. Ведь в случае существования каких-то неясно тей значительно возрастает возможность ложного обвинения.

Вторая мера состоит в стремлении как можно яснее понимать природу ошй бок, случающихся в процессе обнаружения лжи. Существуют два рода таких oi бок, прямо противоположных друг другу и по причинам, и по последствиям. Сов шая ошибку неверия правде, верификатор ошибочно принимает говорящего nf ду за лжеца, а при ошибке веры лжи он ошибочно полагает, что лжец говор правду2.

И верификатор уязвим для обеих этих ошибок, увы, вне зависимости от toJI работает он с детектором лжи или с поведенческими признаками обмана. Вепс ним еще раз отрывок, уже цитированный мной в главе 1, из романа Апдайка «Дан поженимся», когда Джерри подслушивает телефонный разговор своей жены Pyxj с ее любовником. Заметив, что ее голос звучит более женственно, чем в разговор с ним, Джерри спрашивает, кто это. Руфь тут же сочиняет ответ о том, что звою женщина из воскресной школы, интересовавшаяся, будут ли они возить туда дет Если бы Джерри поверил этой истории, то явно совершил бы ошибку веры лжи.! предположим обратное: Руфь — верная жена и действительно разговаривала с же щиной из воскресной школы, а Джерри — ее ревнивый и недоверчивый муж. И ее бы Джерри решил, что его жена лжет, в то время как она говорила правду, он сове шил бы ошибку неверия правде.

В ходе Второй мировой войны Гитлер совершил ошибку веры лжи, а Стали! наоборот, — ошибку неверия правде.-По различным причинам (имитация концеь; рации войск, слухи, ложная информация о военных планах, переданная немег.. разведчикам и т. д.) союзники убедили рейх в том, что их вторжение в Европу, i крытие так называемого второго фронта произойдет не на побережье Нормандии,  в Кале. Целых шесть недель после начала операции немцы упорствовали в евс ошибке и держали в Кале большое количество войск, вместо того чтобы помочь   ей терпящей поражение армии в Нормандии, ибо упорно продолжали верить, 41 тамошний десант есть всего лишь диверсионная прелюдия к нападению в Кале! 1 была явная ошибка веры лжи; немцы поверили в то, что узнали истинный план с  юзников, в то время как он был только хорошо сфабрикованным обманом. Ло  была принята за правду.

2 В рассмотрении ошибок, случающихся во время различных исследований, часто применя ют термины позитивная ошибка и негативная ошибка, что я, соответственно, называвд неверием правде и верой в ложь. Я специально не использую упомянутые термины, поскольг! ку они могут внести определенную путаницу при рассмотрении лжи — например, эпитет ! «позитивная» кажется неподходящим в отношении человека, признанного лжецом. Кроме того,,}, мне кажется, что трудно постоянно помнить, к чему относится позитивная ошибка, а к чему — негативная. Есть и еще одна терминология, которая предлагает называть ошибку неверия правде ложной тревогой, а ошибку вере лжи — пропуском. Безусловно, все это привлека­ет своей краткостью, но не является таким же точным, как термины, предлагаемые мной.

116

Основные ошибки и меры предосторожности

Противоположной же ошибкой явился отказ Сталина поверить в многочислен­ные предупреждения о том, что Германия собирается напасть на Советский Союз; причем даже несмотря на то что сведения эти исходили непосредственно от его агентов в Германии. Это было ошибкой неверия правде — Сталин не верил, что Гитлер его обманет. Различие этих двух ошибок крайне важно, ибо заставляет ве­рификатора сосредоточиться на двух этих столь похожих внешне опасностях. Из­бежать полностью обеих ошибок невозможно; выбор состоит только в том, чтобы предпочесть наименее опасную из них в данный момент. Верификатор должен оце­нить для себя, когда предпочтительней оказаться обманутым, а когда -   выдвинуть ложное обвинение. Что можно потерять и что получить, заподозрив невиновного или поверив лжецу, — все это зависит и от самой лжи, и от лжеца, и от верификато­ра. Обычно более тяжелыми бывают последствия только одной из этих ошибок, но иногда они обе одинаково ужасны.

Не существует никакого общего правила насчет того, какого рода ошибок избе­жать проще. Иногда шансы и в том и в другом случаях приблизительно равны, Иног­да предпочтительней та или другая из них. И оПять-таки это зависит от характера лжи, лжеца и верификатора. Те вопросы, которые верификатор должен рассмот­реть, дабы решить, чем рискнуть, описаны в конце следующей главы после обсуж­дения детектора лжи и сравнения результатов его применения с результатами ис­пользования поведенческих признаков. Теперь же я опишу, насколько каждый из поведенческих признаков уязвим для двух этих ошибок и какие меры предосторож­ности следует принимать, дабы избежать их совершения.

Во-первых, следует обратить особое внимание на индивидуальные разлцчиА (капкан Брокау — игнорирование индивидуальных различий человеческого пове­дения). Ни один признак обмана, будь то лицо, тело, голос или слова, не является доказательством обмана, как не является им и изменение активности ВНС, фикси­руемое детектором лжи. Ошибки веры лжи здесь происходят оттого, что некоторые люди вообще не допускают просчетов, когда лгут. Это не только психопаты, но и прирожденные лжецы, а также люди, использующие систему Станиславской, И те, кто сам искренно верит в свою ложь. И верификатор всегда должен помнить, что отсутствие признаков обмана еще не есть доказательство правдивости.

Но и наличие таких признаков тоже может вводить в заблуждение, вынуждая i совершению другой ошибки, ошибки неверия правде (правдивого человека обвиня  ют во лжи). Признаками обмана может ловко пользоваться мошенник, создавал у" своей жертвы ошибочное убеждение в том, что попался на своей лжи. Этот прием постоянно используют игроки в покер (на их жаргоне он называется «лоШШрМШ  налом»). «Например, игрок может долго и осторожно кашлять, когда блеф . его противник, считая себя проницательным, сразу же увяжет это покашливание с си­туацией блефа. И 6 решающий момент игры, когда ставки будут взвинчены до пре­дела, обманщик снова может начать покашливать — на этограз уже не блефуя — и таким образом неожиданно вырвать победу у противника»3.

3 Hayano D. M. Communicative Competence among Poker Players / / Journal of Communi­cation, 30, 1980, p. 117.

117

Глава 5

В этом примере игрок в покер использует ошибку неверия правде, извлекая вь году из того, что его считают обманщиком. Однако гораздо чаще человек, неверн  идентифицированный как лжец, страдает, а не радуется. И некоторых людей счита ют лжецами вовсе не за лукавство, а за их причудливую манеру поведения и своеоС разие речи. То, что для прочих может быть явным признаком обмана, для них такс вым не является. И с этим ничего не поделаешь; надо помнить, что некоторые люди

    говорят путано и многословно;

    говорят с длинными или короткими паузами;

    совершают много речевых ошибок;

    используют в речи мало иллюстраций;

    часто выказывают признаки страха, страдания и гнева вне зависимости того, испытывают они эти чувства на самом деле или нет;

    имеют склонность к асимметричным выражениям лица.

Поведение людей бесконечно разнообразно, и эти различия порождают н только ошибки неверия правде, но и ошибки веры лжи. Назвать говорящего прав но постоянно путающегося и многословного человека лжецом — значит совершит ошибку неверия правде; назвать лгущего ловкого болтуна правдивым — значь впасть в ошибку веры лжи. Даже если речь последнего при обмане может оказатьс несколько запутанной, он все равно способен избежать обнаружения, ибо речь ег будет все-таки значительно более гладкой, чем у большинства людей.

Чтобы уменьшить вероятность ошибок, связанных с капканом Брокау, нужн стремиться выносить суждения, основываясь только на изменениях в поведи нии подозреваемого. Верификатор обязательно должен сравнить обычное повел ние подозреваемого и его поведение после того, как подозрение в его адрес высказ  но открыто. Люди часто обманываются при первом знакомстве именно потому, Ч1 не имеют возможности сравнить и таким образом заметить изменения в поведен» другого. Абсолютные суждения (например: он совершает так много манипуляций значит, скрывает нечто неприятное) и вообще, как правило, оказываются неверно ми. Суждения же относительные (типа: он совершает больше манипуляций, ч« обычно, значит, ему почему-то неудобно) представляют из себя единственную i можность уменьшить количество ошибок неверия правде, происходящих из-за : дивидуальных различий в человеческом поведении. Этой практике следуют и опы1 ные игроки в покер, помня о своеобразных «сигналах» (признаках обмана) свои постоянных партнеров  .

Если же верификатору нужно вынести суждение по первой встрече, то она дол-t жна длиться достаточно долго для того, чтобы он имел возможность понаблюдать и  за обычным поведением подозреваемого. Для этого можно, например, попробовать,,!! сначала сосредоточиться на спокойных темах. Правда, бывает, что такая беседа невозможна, и для подозреваемого, который возмущается или боится, все окруЖе-

4 Ibid., р. 115.

118

Основные ошибки и меры предосторожности

ние уже является стрессом. В этом случае всякий верификатор должен отчетливо сознавать, что может попасть в капкан Брокау.                                            (

Первые встречи особенно уязвимы для создания неверных суждений еще и по­тому, что существуют различия в том, как люди на них реагируют. Некоторые ста­раются вести себя соответственно обстановке, помня хорошо выученные правила приличия, и потому демонстрируют совершенно нетипичное поведение. У других первая встреча вызывает тревогу, и их поведение тоже нетипично, хотя и по другим причинам. Словом, если это возможно, верификатор должен основывать свои суж  дения на ряде встреч, чтобы как можно более тщательно проверить все аргументы, необходимые для окончательного вывода. Порой даже кажется, что обнаружить,, ложь проще, когда люди не просто знакомы, но близки; увы, это не всегда так. Лю­бовники, члены семьи, друзья или близкие приятели могут обладать предубеж­дениями или просто закрывать на что-то глаза, а это, безусловно, мешает точному толкованию поведенческих признаков обмана.                                                       . 

Капкан Брокау не так опасен при толковании четырех следующих источников утечки информации: речевых и эмблематических оговорок, эмоциональных тиради микровыражений. Для их оценки в сравнении нет необходимости, ибо они имеют смысл сами по себе. Вспомните пример из Фрейда, когда доктор Р. описывал Якобы чей-то развод: «Я знаю одну няньку, которая привлекалась в качестве соответчики по делу о разводе. Жена подала на мужа в суд и назвала ее соответчицей, и он полу­чил развод». Конечно же, надо было знать законы о разводе того времени, чтобы по оговорке доктора Р. понять, что мужем в, этой истории был он сам (единственный основанием для развода был адюльтер, подавать на развод могла только обманутая сторона, и только обманутая сторона получала в случае развода постоянное И впол­не приличное содержание). Но даже и без знания этого оговорка «он» вместо «она» понятна и значительна сама по себе: доктор хотел, чтобы развод получил муж» а не жена. Оговорки — это не паузы, которые можно привлекать в качестве признаков только тогда, когда изменяется их количество; оговорки принимаются во внимание всегда, вне зависимости от частоты повторяемости.

То же относится к микровыражениям, эмблематическим оговоркам и тирадам   -через них происходит утечка информации. Вспомните пример из моего экепери  мента со студентами, когда девушка показала наседавшему на нее профессору па­лец (эмблематическая оговорка). Это не иллюстрации, которые можно оценить только сравнивая частоту их употребления в экстремальной и обычной ситуаци­ях. Значение выставленного пальца в Америке и так всем известно. И поскс это эмблематическая оговорка (то есть только часть того эмблематического- Щ жения, которое демонстрируется обычно), то показанный палец можно было c ло толковать как обнаружение тех чувств, которые студентка хотела скрыть. Тщ же обстоит дело и с микровыражениями Мэри, пациентки психиатрической кли­ники, скрывавшей свои планы о самоубийстве; их можно было толковать без вся­ких предварительных наблюдений за ее поведением. Тот факт, что грусть выража­лась частично, а не в полном объеме, показывал, что Мэри пыталась скрыть ее. Но хотя информация, получаемая благодаря оговоркам, тирадам и микровыражениям,

119

Глава 5

и имеет смысл сама по себе, для полноты картины нужен, конечно же, и речев   контекст.

Эти четыре источника утечки информации не похожи на другие признаки об  на в одном отношении: здесь, чтобы избежать ошибок неверия правде, у верифий тора нет необходимости в сравнении. Верификатору незачем и при первой ветре беспокоиться о неверном истолковании оговорок, микровыражений или тир только потому, что его собеседник может оказаться человеком, который вооби демонстрирует их часто. Даже наоборот — верификатору, можно сказать, повез если подозреваемый оказался тем человеком, который склонен к оговоркам, тир дам или микровыражениям. Однако, если в этом случае и нет необходимости предварительном знакомстве для избежания ошибок неверия правде, меры предо торожности для снижения вероятности ошибок веры лжи остаются прежними. Те более что и отсутствие этих или любых иных признаков обмана не может быть   нозначно истолковано как свидетельство того, что человек говорит правду. Be далеко не каждый лжец допускает оговорки, микровыражения или тирады.

Итак, мы рассмотрели пока только один источник ошибок в обнаружении лжи -результат невнимательного отношения к индивидуальным различиям в поведеэд подозреваемого, то есть капкан Брокау. Другим не менее серьезным источнике беспокойства, ведущим к совершению ошибок неверия правде, является ошиб  Отелло. Она случается тогда, когда верификатор не верит правдивому, испытыб щему стресс человеку. Любая из эмоций, касающихся лжи (см. главу 2) и привод щих к утечке информации, может испытываться и по другим причинам в те моме ты, когда честного человека подозревают во лжи. Правдивые люди часто боятС что им не поверят, и страх, испытываемый ими из-за этого, очень легко спутать боязнью разоблачения лжеца. Иные люди так сильно чувствуют себя виноваты» совершенно по другим поводам, что это ощущение может всплыть в любой моме» особенно если их заподозрили в обмане или в совершении чего-либо незаконноГ И признаки такой вины легко спутать с угрызениями совести, порой возникающие у лжеца. Кроме того, правдивые люди могут испытывать по отношению к тем, кто i обвиняет, сильное презрение или возбуждение, или даже наслаждение в предел шении того, что все обвинения скоро окажутся ложными, — а эти эмоции лег принять за восторг надувательства. Также запросто могут испытывать как оби щики, так и честные люди, находящиеся под подозрением, и все остальные чувств несмотря на то что источники всех этих чувств будут совершенно различными; ли бой лжец и любой говорящий правду может испытывать удивление, гнев, разочар вание, страдание или отвращение как по отношению к предъявленному обвинения так и к самому верификатору.

Я назвал это ошибкой Отелло, ибо сцена из трагедии Шекспира являет собойШ пожалуй, самый блестящий и самый известный ее пример. Мавр только что обви  нил жену в измене с Кассио и потребовал полного признания; в противном случай   пригрозил смертью за чудовищное предательство. Дездемона просит привести Кае-сио, чтобы тот мог засвидетельствовать ее невиновность, на что муж сообщает ей, что тот уже убит им. Тогда она понимает всю безысходность своего положения: до­казать невиновность невозможно, Отелло все равно убьет ее.

120

X.

Основные ошибки и меры предосторожности

Дездемона:        Беда!

Он ложно оклеветан, я погибла. О т е л л о:                 Распутница, как смеешь ты при мне

Рыдать о нем? Дездемона:        Сошли меня в изгнанье,

Но жить оставь! О т е л л о:                 Обманщица, умри!5

Отелло считает, что страх и страдание Дездемоны являются реакцией на извес­тие осмерти любовника, и это только подтверждает его уверенность. Отелло не понимает того, что, будучи невиновной, жена тоже может выказывать эти же са­мые эмоции: страдание и отчаяние, из-за одного лишь его неверия, из-за невозмож  ности оправдаться и быть испуганной перед неминуемой смертью. Дездемона мо­жет плакать о своей жизни, о своем горе, о том, что Отелло больше не верит ей, а Не о потерянном любовнике.

Ошибка Отелло является отличным примером и того, как предвзятые мнения могут создавать у верификатора предубежденные суждения. Отелло убежден в не­верности жены еще до того, как приходит в спальню, и потому игнорирует любые иные объяснения ее поведения, не считает, что они могут доказывать и совершенно обратное. Он ищет только подтверждения своих подозрений, даже и не пытаясь на самом деле проверить, действительно ли Дездемона виновна. Отелло конечно же являет собой крайний пример, однако предвзятые мнения очень часто приводя К неправильным выводам, вынуждая верификатора пренебрегать соображениями, возможностями или фактами, не соответствующими его уже сложившейся Точке зрения. Отелло мучается из-за лжи любимой жены, но это отнюдь не заставляет fere пойти в другом направлении и попытаться оправдать ее. Он толкует поведение Дев-демоны только в отношении подтверждения подозрений, как бы ни были они На са­мом деле болезненны.

Такие предвзятые мнения, искажающие суждения и ведущие к совершению ошибок неверия правде, могут происходить по многим причинам. Убежденность Отелло в неверности жены была работой Яго, его смертельного врага, стремшщего-ся ради собственной выгоды к падению мавра и потому создающего и питающего самые черные его мысли. Но ведь Яго мог бы и не преуспеть в своих намерениях, если бы Отелло не был столь ревнив. А ревнивым людям иногда не требуется даже Яго — их ревность загорается сама по себе и толкаетна любые действия, только бы подтвердить самые худшие опасения и уличить в обмане весь мир. Из недоверчивых людей получаются ужасные верификаторы, поголовно подверженные ошибкам не­верия правде. Легковерные же люди, как правило, впадают в противоположную крайность и постоянно совершают ошибки веры лжи, порой даже не подозревая, что их обманывают.

5 Шекспир В. Отелло, акт 5, сцена 2. (Перевод Б. Пастернака. — Прим. ред.)

121

Глава 5

Но когда ставки высоки, когда ложь подозреваемого может стоить очень дорог тогда к неверным выводам часто приходят даже и далеко не ревнивые люди. КогД верификатор рассержен или боится унижения, которое ждет его в случае, если oii равдаются самые худшие его подозрения, он может игнорировать все, что могло i разуверить его, и стремится как раз к тому, что только увеличит его страдания, скорее сосласится принять унижение сейчас, чем впоследствии, когда вдруг обна ружится, что он все-таки был не прав. Лучше пострадать сейчас, чем продлить пЫ1 ку неведения. Беспочвенно ревнующий муж гораздо сильнее боится поверить лж!  чем не поверить правде. Но выбор здесь делается не рационально; верификатор са становится жертвой того, что я называю вспышкой ослепления. Эмоции выходи из-под контроля и требуют все новой и новой пищи; не слабея со временем, как; происходит в обычных случаях, а, наоборот, усиливаясь. В ход идет все, что пита  эти ужасные чувства и увеличивает их разрушительную силу. Находящегося в т! ком эмоциональном аду человека трудно чем-либо переубедить — он сам уже желает ничего другого и всеми своими действиями лишь усиливает свои пережив ния, каковы бы они ни были, превращая страх в ужас, гнев в ярость, неприязнь j отвращение, а страдание — в горе. Эта вспышка поглощает все, что попадается i ее пути: предметы, мысли, любимых и самое себя, — и никто обычно толком не зн ет, из-за чего она возникла и когда закончится. Известно только то, что существу люди, подверженные таким вспышкам ослепления в большей степени, чем други И такие люди, безусловно, являются чудовищными судьями, во всем видящи  только то, что приносит лишь все большие и большие страдания.

Но в целом совершение ошибок неверия правде (то есть вера в несуществуи щий обман) происходит не из-за вспышек ослепления. ревности или какого-нибуп Яго. В большинстве случаев люди склонны подозревать обман потому, что обл является наиболее впечатляющим и удобным объяснением загадочного и ставящё го в тупик мира. Вот что пишет человек, 28 лет проработавший в ЦРУ: «Люди вс ще предпочитают все объяснять обманом, поскольку такое объяснение вполне [ ционально. Когда другие объяснения недоступны (причем часто лишь из-за тог что мы просто чего-то не знаем или сами уже нагородили кучу ошибок), обман пр ставляется самым удобным и простым из них. Удобным потому, что офицеры ра ведки вообще очень уязвимы в вопросах правды и лжи и обнаружение обмана час! принимают за показатель тщательного логического анализа... Простым же потом) что на практике почти любой факт можно истолковать как свидетельство обмана  Ведь все мы прекрасно знаем, что, если уж кто-то заподозрил обман, разуверить ег в этом практически невозможно»6.

И эти наблюдения верны не только по отношению к работе полиции или разведу ки. Стоит только кому-либо посчитать, что его ребенок, отец, друг или партнер вы ,; шел из доверия, ошибки неверия правде становятся практически неизбежными}  обман подозревается везде и всюду, ибо человек пытается объяснить необъясни-

6 Heyer R. J. Cognitive Factors in Deception and Counterdeception / / Strategic Military De­ception. Ed Daniel D. C. & HerbigK. L New York: Pergamon Press, 1982, p 59

122

Основные ошибки и меры предосторожности

мое. Потому что, раз возникнув, предвзятое мнение начинает методично отсекать всю информацию, которая могла бы опровергнуть его.

Верификатор должен стремиться ясно отдавать себе отчет в возможно  ста собственного предвзятого отношения к подозреваемому. И не важно, ка­ким именно образом эти предвзятые мнения появляются: благодаря характеру ОД ловека, вспышке ослепления, усталости, потребности избавиться от неуверенное  ти, прошлому опыту, сведениям и соображениям других; если они осознаны л поняты, у верификатора еще есть шанс победить их и избавиться от односторонне го толкования фактов. В крайнем случае верификатор способен хотя бы понять  что является жертвой своих же предубеждений, и не выносить поспешных суждений и подозреваемом.                                                                                                          

Верификатор никогда не должен забывать о возможности того, что эмоция, является не признаком обмана, а лишь реакцией на подозрение в нем. Верифи­катор должен обосновать, какие эмоции скорей всего будет испытывать подозрева»1 емый не только тогда, когда лжет, но, что более важно, когда говорит правду. При этом не следует забывать и того, что далеко не всякий лжец обязательно будет ис­пытывать во время обмана какие-либо чувства, как и правдивый не всегда будет эмоционально возбужден из-за незаслуженного обвинения. В главе 2 мы рассмот­рели, как установить, что именно испытывает подозреваемый: боязнь разоблаче-. ния, угрызения совести или восторг надувательства. Теперь давайте рассмотрим, как верификатор может определить эмоции, которые испытывает человек прав  дивый.

Здесь сразу же следует сказать, что верификатор может оценить эти чувства только на основе знания личности самого подозреваемого. В начале этой главы я говорил о том, насколько важно для снижения числа ошибок, основанных на пер­вом впечатлении, предварительное знакомство и знание того, как может меняться поведение человека в зависимости от обстоятельств. Теперь нам требуется север  шенно другой род знания. Верификатору нужно знать эмоциональные характерис­тики подозреваемого для того, чтобы не считать признаками обмана проявления подлинных эмоций подозреваемого. Далеко не все, когда их вдруг заподозрят во лжи или противоправных действиях, склонны испытывать страх, вину, гнев и так далее. Это во многом зависит от личности подозреваемого.                                     .

Человек, уверенный в собственной непогрешимости, будучи обвиненным ва лжи, может возмутиться, но не испытает при этом ни страха, ни вины. ПуглЩЁНЦЛ неуверенный в себе и привыкший к неудачам, может испугаться, ноне почувствует ни вины, ни возмущения. А о тех, кто ощущает себя и так постоянно виноватым во всем, мы уже говорили немного выше; такие люди редко испытывают страх, гнев, удивление, страдание или возбуждение/Словом, верификатор не должен считать эмоции верным признаком обмана, даже если подозреваемый демонстрирует именно те эмоции, которые обычно выказывает лжец. Разные люди одни и те же вещи переживают по-разному.

Во многом зависит это и от того, в каких отношениях подозреваемый находится с верификатором. Отец из «Мальчика Уинслоу» знал, что Ронни считает его спра-

123

Глава 5

ведливы». Он никогда незаслуженно не обвинял его и не наказывал. И благод таким отношениям отцу не нужно было сомневаться относительно признаков а ха. У мальчика не было причин бояться, что ему не поверят; единственное, чего мог бояться, это разоблачения. У людей, которых часто незаслуженно обвинял которым постоянно не верят, когда они говорят правду, устанавливаются с друг очень двусмысленные отношения, в результате чего и признаки страха становя двусмысленными. Жена, которую постоянно обвиняют в изменах и подвергают  это словесному или физическому оскорблению, будет бояться вне зависимое! того, говорит она правду или нет. Ее муж, помимо всего прочего, утратил возмо ность верного использования признаков страха. Верификатор также не должен сч тать эмоцию верным признаком обмана, если его отношения с подозреваема могут заставить последнего выказывать ее; даже говоря правду.

При первой встрече, несмотря на отсутствие прошлого опыта, человека можно заподозрить во лжи. Например, один приятель может подумать, что друг скрывает факт своей женитьбы, или ищущий работу может посчитать, что рабе датель обманывает его, уверяя, что для принятия решения.ему нужно побеседова еще с несколькими кандидатами; преступник может подозревать следователя том, что тот намерен вынудить сознаться его сообщника и тем самым поверну доказательства против него самого. Покупатель может заподозрить агента по движимости в том, что тот пытается завысить цену, когда говорит, что хозяин да  не будет рассматривать предложение с такой низкой ценой. Без предварительнс общения с подозреваемым верификатор всегда будет лишен основы и потому поли сомнений, ибо ни информация о личности подозреваемого, ни информация о манере поведения не помогут верификатору точно квалифицировать Характер пр являемых в данный момент эмоций. Обеспечить надежную основу для оценки: эмоций может только знание того, что подозреваемый ожидает от верификатора

Однако подобные ожидания четко сформулированы далеко не у каждого под зреваемого; и далеко не каждый, у кого они есть, их проявит. Предположим, подозревают человека, имеющего доступ к секретной информации. Лодозревак поскольку его видели вместе с теми, кого считают советскими агентами. У него i когда не было никаких контактов с агентами ФБР — и потому нет и никаких ожи ний в их отношении. Если он верит, что ФБР никогда не совершает ошибок и всегл поступает честно, то нет оснований сомневаться в признаках страха и можно сме интерпретировать их как боязнь разоблачения. Но если он считает, что ФБР —  s ведение весьма идиотское, созданное лишь для фабрикования гнусных улик, тогд признаках страха стоит все-таки очень и очень усомниться. Человек может лрост напросто очень бояться того, что ему не поверят. Верификатор не должен считая эмоцию верным признаком обмана, если ожидания могут вынудить подозреваЦ емого демонстрировать ее, даже говоря правду.                                                   I

До сих пор я говорил только об ошибках, возникающих благодаря чувствам лю­дей, незаслуженно обвиненных во лжи. Но бывает и так, что их эмоциональные ре­акции, наоборот, проясняют ситуацию, помогая отличить их от лжецов. Путаница начинается тогда, когда и говорящий правду, и обманщик могут эмоционально оди-

124

Основные ошибки и меры предосторожности

наково реагировать на подозрение; ясность же — когда их реакции наверняка дол­жны быть различными, и правдивый, оказавшись под подозрением, будет испыты­вать одни чувства, лжец — совершенно другие.

Например, «Мальчик Уинслоу». Его отец располагал обширной информацией (он знал характер своего сына и имел большой опыт общения с ним), что давало ему возможность очень точно оценить, как именно должен чувствовать себ,я его сын, говоря правду, и как — обманывая. Он знал, что Ронни не психопат и не прирожден­ный лжец, не страдает от чувства неизбывной вины и разделяет отцовские ценно­сти. А значит, в случае лжи должен страдать от сильных угрызений совести. Напом­ню, ложь заключалась бы в отрицании кражи. Отец знал и то, что его сын в случае совершения преступления испытывал бы колоссальное чувство вины вне зависимо­сти от того, лгал бы он при этом или нет. Итак, если Ронни на самом деле совершил кражу и утаил это, его могли выдать два очень сильных чувства: вина за свою ложь% и вина за преступление. А если бы Ронни, отрицая кражу, говорил правду, то ника­кой вины не испытывал бы.

Кроме того, отец знал, что сын ему полностью доверяет; их прошлые отношения не давали Ронни повода усомниться в искренности отца. Таким образом, Ронни мог   не бояться, что ему не поверят. Чтобы усилить боязнь разоблачения, отец, как На­стоящий оператор детектора лжи, постарался убедить сына в силе собственных возможностей: «...если ты мне солжешь, я все равно узнаю это, потому что ложь между MHoji и тобой невозможна. Я узнаю правду, Ронни. Подумай об этом, прежде чем решишься отвечать». И Ронни, основываясь, вероятно, на прошлом своем опы­те, поверил в сказанное отцом, в результате чего мог очень бояться оказаться пой­манным на лжи. И, наконец, отец предложил ему в случае признания прощение; «Я не буду сердиться на тебя, Ронни, в том случае, если ты скажешь мне правду . Этим утверждением отец поднял ставку очень высоко; если бы Ронни солгал» он стал бы объектом отцовского гнева и к тому же был бы сильно пристыжен, если бы действительно ук ал и запирался в этом. Отец мог бы сказать еще и о том, что пре­красно понимает, как легко поддаться подобному соблазну, и объяснить, что глав­ное — не скрывать сделанное, а честно во всем признаться.

Предположив, какие эмоции должен испытывать Ронни в случае лжи (espax н вину) и имея большой предшествующий опыт общения с мальчиком, позволяющие увидеть всякое несоответствие обычному поведению сына, отцу вое же следовало сделать еще один шаг, дабы уменьшить возможность ошибки в толковании поведе­ния своего сына. Надо было добиться полной уверенности в том, что, говоря правду, Ронни не будет испытывать ни одной из тех эмоций, которые походят на страх ИИ$Й вину. Ведь мальчик мог рассердиться на учителя за ложное обвинение в краже, и тогда следовало бы усомниться в признаках страха, возникающих при упомина­нии о школе; к тому же мальчик мог чувствовать настоящее горе из-за тбго, что попал в такую переделку, и эта горечь могла отразиться на всем его поведении. И тогда отец мог, приняв эти проявления за чувства страха или вины, истолковать эти признаки как свидетельства лжи, хотя гнев и горе могли одинаково проявлять­ся и в том случае, если бы Ронни говорил правду.

125

i SlL»J/ JV   At

Глава 5

Но даже когда обстоятельства очерчены столь четко (известно, какие эмоций должен выказывать подозреваемый в случае обмана и в случае правды), истолкова ние поведенческих признаков обмана может таить в себе немало опасностей. В пс ведении, как правило, проявляется не одна, а много эмоций, и если одна из ни указывает на то, что подозреваемый лжет, а другая что говорит правду,   них надо усомниться. Табл 1 и 2 приложения предлагают ключ, позволяющий определять, какие именно эмоции стоят за различными поведенческими призна ками

Предположим, отец заметил, что Ронни покрывается испариной и судорож  сглатывает слюну Эти признаки ничего ему не дали бы, поскольку они одинаков свидетельствуют как о положительных, так и об отрицательных эмоциях. В случа лжи они свидетельствовали бы о чувствах вины или страха, а в случае правды о гневе или горе. Если бы мальчик демонстрировал много манипуляций, в них тож оказалось бы мало проку, поскольку количество манипуляций возрастает при лк бой эмоции. Но даже признаки исключительно отрицательных эмоций, наприме понижение голоса, тоже надо было поставить под сомнейие Тон мог понизиться из за чувства вины, и этб являлось бы признаком обмана; но это же самое могло читься и из-за печали или страдания — а Ронни мог очень страдать вне зависимое! от того, лгал он или говорил правду. Признаком обмана можно считать только то п  ведение, которое выказывает страх или вину, а не гнев, печаль или страдание. Пов дение же, выдающее гнев или страдание, а не страх или вину, должно истолков  ваться как признак честности Изучение табл. 1 и 2 показывает, что вне зависимо ти от того, лгал Ронни или нет, он мог выказывать следующие признаки обмаь речевые и эмблематические оговорки, микровыражения и движения верных лии вых мышц. Только это дает информацию, на основе которой можно с достато нс точностью отличить страх или вину от гнева или страдания И если бы Ронни заст( вили пройти испытание на детекторе, вряд ли из этого что-нибудь получилось Д4 тектор только отмечает степень возбуждения и не раскрывает характера эмоци! Ронни, как виновный, так и невиновный, все равно был бы эмоционально возбужде Изучив работу детектора, я установил, что его точность едва ли превышает резул  тат случайного угадывания, хотя ошибки неверия правде присутствовали лишь в i большом количестве исследований. Но все это мы обсудим в следующей главе.

Оценить, какие эмоции будет испытывать говорящий правду и как они буи отличаться от эмоций лгущего, весьма непросто, что я и попытался показать на пр» мере «Мальчика Уинслоу». Это требует наличия хорошей информации о подозре емом, которой, как правило, на практике не хватает. Но даже при наличии исчерпь вающей информации уличить лжеца удается далеко не всегда. Может оказатьс   что и обманывая, и говоря правду подозреваемый испытывает одну и ту же эмоцию! ,! как это было в примере с Дездемоной Но даже когда предполагаются разные      ции, оценке может помешать двусмысленность поведенческих признаков. К тому же никто никогда не будет выражать эмоции настолько отчетливо, что по ним сразу же можно будет отличить лгущего Человека от правдивого. Во всех приведенных мной примерах явно не хватало знания, необходимого для оценки эмоций подозре-

126

и К

Основные ошибки и меры предосторожности

ваемого; одна и та же эмоция испытывалась и в случае обмана, и при отсутствии такового; или же эмоции были разными, зато поведенческие признаки двусмыслеНт ными, и верификатор не мог их использовать7.                                                      , ,,

И только полное понимание всех этих трудностей может помочь верификатору избегать ошибок неверия правде и видеть свою уязвимость для ошибок веры лжч, Разумеется, иногда даже простой анализ того, какие эмоции будет испытывать, лжец, а какие человек, говорящий правду, может помочь вычислить лжеца. В мере с «Мальчиком Уинслоу» такой анализ выделил признаки, однозначно щиеся признаками честности (или обмана), чем упростил задачу и помог идти в нужном направлении.                                                                                            ,,

Все эти возможные ошибки и меры предосторожности касались пока лишь тех ситуаций, когда обвинение уже предъявлено подозреваемому. В жизни же бывает и так, что гозорящие правду люди и не подозревают о том, насколько тщательно ЩЩ чается каждое их слово, каждый жест и каждое выражение лица. А бывает и наобо  рот. правдивым людям кажется, что их подозревают, тогда как на самом деле нечего подобного нет. Лжецы тоже не всегда знают, подозревает жертва об их обмане 1$ви нет. Порой самое утонченное извинение, призванное предотвратить всякую люзг-можность подозрения, может вызвать совершенно обратный эффект. Жертвы,» за­подозрившие обман, сами могут начать лгать, скрывая это подозрение и усыпляя собеседника ложными реакциями. Или бдительность обманщика усыпляют по дру­гим причинам. Например, в контрразведке, когда шпион уже раскрыт, разоблачет ние всячески скрывается для того, чтобы иметь возможность дезинформации про­тивника. А кто-то скрывает разоблачение лишь для того, чтобы насладиться пере­меной ролей и посмотреть, как обманщик продолжает плести свою паутину и Не подозревая о том, что уже сам стал жертвой.

Ситуация, когда человек не знает о том, что его подозревают, имеет для верифи­катора как выгодные, так и невыгодные стороны. Не зная о подозрении, лжец может не скрывать своих трюков, не извиняться, не репетировать линию поведения, не предугадывать вопросов — словом, не принимать никаких мер предосторожности. По прошествии времени, когда жертва будет, по его мнению, полностью запутана во лжи, он может даже расслабиться настолько, что одна только самонадеянность выдаст его с головой. Впрочем, это несколько омрачается тем, что лжец, самонадвл янный до беспечности, скорее всего, не будет испытывать боязни разоблачения» так что ошибки беспечности верификатор покупает ценой ошибок, сделанных иа за боязни разоблачения. Но верификатор теряет в этом случае не только поведенчес  кие признаки обмана, происходящие из-за боязни, — пропадает дезорганизующий эффект страха, который мог бы спутать первоначальные планы обманщика. И ц##» можно, самой тяжелой потерей для верификатора является в этом случае та буря эмоций, которая порой возникает от боязни попасться, а без нее вряд ли и вообще возможно спровоцировать лжеца на признание.

Напомню, что существуют и другие признаки обмана, которые не являются следствием эмоций, — это речевые и эмблематические оговорки и тирады.

127

 Длии 4 А. .и. Аи  ч         imaj)  AfJbij .         At ti

Глава 5

Росс Маллэни, специалист в области подготовки следователей, отстаивает называемую стратегию троянского коня, которая заключается в том, что-полщ ский притворяется полностью доверяющим подозреваемому, давая ему тем са» возможность разговориться и запутаться в собственных же хитросплетениях. В J ком случае, как утверждает Маллэни, даже при снижении боязни разоблачи подозреваемый склонен совершать заметные ошибки: «Полицейский способст развитию обмана, раскручивая уже полученные подробности и подталкивая зреваемого вперед. Говоря откровенно, он тоже обманывает... Но повредить. такая ложь не может. Если полицейский ошибся в своих подозрениях с самог чала и подозреваемый вовсе не лжет, то такая техника расследования не прив ни к какой несправедливости. Бояться ее следует только лгущему»8.

Эта стратегия является прямой реминисценцией совета Шопенгауэра: «I зревая, что кто-нибудь лжет, притворимся, будто мы верим ему; тогда он станс ся наглым, лжет еще больше, и маска спадает»9.                               

В то время как утверждение, что вера обманщика в отсутствие подозрений i жает боязнь разоблачения, вполне обосновано, трудно сказать, насколько эта вера влияет на другие связанные с ложью чувства. Некоторые лжецы могут ис! тывать усиление угрызений совести за свой обман, особенно когда имеют , доверчивой жертвой, другие же могут вовсе не испытывать их, объясняя это что, пока жертва находится в неведении, она и не мучится, а значит, ей и не при няют никакого вреда. Такие обманщики могут верить в то, что их ложь мотивирс на в первую очередь добротой, объясняя ее лишь жалостью к чувствительнс жертвы. Восторг надувательства тоже может то усиливаться, то уменьшаться, дувательство ничего не подозревающей жертвы может стать особенно сладастн  сопутствуя чувству презрения; а надувательство жертвы аподозрившей обл гораздо острей из-за присутствия в нем вызова.

Таким образом, невозможно предсказать, когда лжец станет совершать бс ше промахов: когда его жертва спокойна или когда она что-то Подозревает. Коне но, всегда есть шанс, что подозрения беспочвенны и подозреваемый честен, проще ли определить, говорит подозреваемый правду или лжет, если он не знает! существовании подозрения? Если он не знает этого, он и не боится того, что   не поверят; нет у него и гнева или страдания из-за того, что его подозревают справедливо, и даже для снедаемого чувством вины не представится возможное! вести себя так, будто он сделал что-то плохое. Но все это хорошо лишь постоль поскольку, ибо признаки любой из этих эмоций могут быть с легкостью истол  ваны как признаки обмана, в„то время как на самом деле будут изобличать лий вполне честного человека, незаслуженно заподозренного во лжи. Увы, это прис ретение покупается ценой уже упоминавшейся потери; ведь некоторые чувств относительно лжи, которые и создают признаки обмана (в частности, боязнь

 й

8 Mullaney R The Third Way—The Interroview. Unpubl. mimeograph, 1979.

9 А Шопенгауэр. Афоризмы житейской мудрости (глава «О нашем поведении относительно других») Перевод под общей ред. А. А. Гусейнова и А. П. Скрипйика. (Прим. ред.)

128

lU. -Ы   1

Основные ошибки и меры предосторожности

зоблачения), будут явно слабей в том случае, если не знающий о подозрении дей­ствительно лжец. Если человек не знает о существовании подозрения в его адрес, верификатор обычно совершает меньше ошибок неверия правде, поскольку при­знаки эмоций в этом случае, скорей всего, являются признаками обмана; однако здесь возрастает возможность ошибок веры лжи, потому что чувства обманываю­щего обычно недостаточно сильны, чтобы выдать обманщика. Когда же о подозре­нии известно, все происходит наоборот: больше ошибок неверия правде и меньше — веры лжи.

Положение верификатора в ситуации, когда подозреваемый не знает о тяготею-, щем над ним подозрении, осложняется и еще двумя проблемами. Первая: у верифи­катора может не быть выбора; далеко не каждая ситуация позволяет жертве скрыть свои подозрения. Но даже когда это возможно, далеко не каждый станет их скры­вать и не каждый начнет обманывать, дабы поймать обманщика. Кроме того, далеко не каждый верификатор обладает талантом лжи в такой мере, чтобц успешно п«Щ« держивать обман.                                                                                                    

Вторая проблема гораздо тяжелее. Пытаясь скрыть свои подозрения, верифика­тор рискует не преуспеть в этом — да так, что и сам того не заметит. Рассчитывать же на правдивость своего оппонента в этом случае было бы безумием! Некоторые лжецы могут хладнокровно продолжать свое дело, заметив, что жертва что-то запо­дозрила, а поняв, что жертва хочет скрыть свои подозрения, даже начать лгать еще охотней. Лжец может прикинуться оскорбленным праведником из-за того, что жер­тва не только не высказывает прямо своих подозрений, но еще и таким недостой­ным образом лишает его последней возможности самому признаться во всем. Прав­да, такая игра весьма редко выглядит убедительно, но на какое-то время может все же напугать жертву.

Однако не все обманщики настолько наглые, некоторые просто не покажут вида, что о чем-то догадались, чтобы выиграть время и замести следы или пригото  вить достойное отступление. К несчастью, скрыть подобную догадку способен не только лжец; правдивые люди тоже могут утаить обнаруженное ими подозрение в свой адрес. И делают они это по множеству разнообразных причин. Одни — для того чтобы избежать сцен, другие — чтобы выиграть время и собрать доказатель­ства в свою защиту, третьи — чтобы предпринять некие ходы, которые заставят подозревающих решить дело в их пользу и т. д.

Одно из самых сильных преимуществ знания о существующих в твой адрес п.»-дозрениях — возможность избежать топкого болота неуверенности. Причем даж  если жертва знает, что ей не удалось скрыть от верификатора свою догадку, вое равно правдивый человек, равно как и лжец, могут попытаться скрыть любые свои чувства относительно этого понимания.

Поскольку подозрение стало известно, лжец может захотеть скрыть боязнь ра  зоблачения, а говорящий правду — страх перед тем, что ему не поверят, гнев или страдание, возникшие вследствие этого подозрения, не подумав о том, что эти чув­ства могут быть неверно истолкованы. Увы, если бы только лжецы пытались скры­вать свои чувства, насколько проще было бы обнаруживать обман! Хотя и в этом

5  3» 840

129

Ми.1

" »

Глава 5

случае нашлись бы ловкачи, которые научились бы, наоборот, выказывать нужи чувства...

Другое преимущество незнания жертвы о подозрении заключается в возмох сти применения в этом случае так называемого теста на знания виновного. Ликкен, психолог-физиолог, критикующий использование детектора лжи, ув ден, что этот тест может значительно улучшить точность результатов. Тест на j ния виновного производится следующим образом: следователь спрашивает пс зреваемого не о том, совершил ли он какое-либо конкретное преступление, а о   что может знать только действительно виновный. Предположим, кого-то подоэ вают в убийстве (у подозреваемого есть причина совершить преступление, его) дели неподалеку от места преступления и так далее). В этом случае можно по таться восстановить картину, которая в подлинном виде известна только следов лю и только действительно виновному. Например, у подозреваемого могут спрос  «В каком положении находился убитый — лицом вниз, лицом вверх или на бои После каждой части вопроса подозреваемый должен сказать «нет» или «я не зна Тот, кто действительно совершил убийство, знает, что убитый лежал, наприм лицом вверх. В своих лабораторных исследованиях Ликкен обнаружил, что у чс века, обладающего знанием виновного, при упоминании истинного положения, тут же происходят изменения в ВНС, фиксируемые детектором; в то время как. виновный на все вопросы реагирует одинаково. И, несмотря на любые попытки i новного скрыть факт своего знания, в случае применения этой техники детек? обязательно обнаруживает обман 0.

Преимущество этого теста заключается в том, что при его применении все i обычные реакции невиновного человека никак не относятся к тому, в чем именно f заподозрили. Даже если он опасается, что ему не поверят, или разгневан, или ст дает из-за того, что попал в столь тяжелую ситуацию, все равно возможность тс что невиновный сильней всего эмоционально отреагирует на «лицом вверх», пр тически равна случайности. А таких вопросов задается немало. Короче говоря, на знания виновного устраняет самую большую опасность, существующую при) пытках обнаружения лжи, — ошибку неверия правде, происходящую из-за того,« чувства заподозренного во лжи, но говорящего правду человека, путают с чувст ми лжеца.

К несчастью, эта многообещающая техника обнаружения лжи еще не ста предметом обширных научных исследований, и ее точность до сих пор под сом, ибо несколько проведенных на эту тему исследований не подтвердили той. солютной точности, которую предполагал Ликкен в своей первоначальной работ1 Недавнее заключение БТО ", касающееся использования детектора лжи, отме ет, что «тест на знания виновного показывает более низкий уровень процентнс

10 Для более подробного ознакомления с работой теста на знания виновного при примен нии детектора лжи в уголовных расследованиях см.: Lykken D. A Tremor in the Blood. Ne  York: McGraw Hill, 1981.

" БТО — Бюро Технологической Оценки (англ. OTA — Office of Technology Assessment).1. Подробнее о деятельности БТО см. следующую главу.

130

Основные ошибки и мгеры предосторожности

отношения выявленных виновных, чем другие, обычно применяемые детекторные техники». Было выявлено, что при его применении относительно высока доля оши­бок веры лжи, зато низок уровень ошибок неверия правде12.

Кроме того, тест на знания виновного имеет весьма ограниченное применение где-либо, кроме уголовных расследований. Слишком уж часто человек, предполага­ющий, что стал жертвой обмана, не обладает той информацией, которая есть у лже­ца, а без этого проведение теста бессмысленно. В романе Апдайка «Давай поженим­ся» Руфь знает, что у нее роман, и знает с кем. У Джерри, ее мужа, есть только подозрения, и поскольку он не владеет информацией, доступной только виновному, то и не может применить тест на знания виновного. Чтобы применять его, верифи­катору необходимо точно знать, что произошло, и сомневаться только в том, кто это сделал.

Также если верификатор лишь предполагает, как все произошло, тест этот не может применяться для того, чтобы выяснить действительную картину происше­ствия. Он требует абсолютной уверенности со стороны верификатора во всем, что касается происшествия, кроме исполнителя. Если же неизвестно ни то, что именно сделал виновный, ни то, что он при этом чувствовал, — если верификатору неизве­стны все обстоятельства дела, применять тест на знания виновного нельзя.

Меры предосторожности, необходимые при истолковании поведенческих признаков обмана

Оценка поведенческих признаков обмана таит в себе немало опасностей. В спис­ке, приводимом ниже, я подытожил все меры предосторожности, которые необхо­димо принять, дабы снизить возможность совершения ошибок при их истолкова­нии. Верификатору нужно постоянно оценивать вероятность того, насколько жест или выражение может говорить о лжи или правде: полная уверенность возможна очень редко. Подозреваемый обычно сознается только в том случае, когда противо­речивые эмоции явно читаются на его лице (макровыражения) или часть скрывае­мой информации прорывается в тираде.

1.   Попытайтесь точно уяснить себе основу любых ваших догадок (или интуи-, ции) о том, лжет человек или нет. Осознав то, как вы истолковываете now денческие признаки обмана, вы научитесь обнаруживать собственные ошиб­ки и понимать, есть у вас возможность вынести правильное суждение или нет.

2.   Помните, что при обнаружении обмана существуют две опасности: неверие правде (когда говорящего правду принимают за лжеца) и вера лжи (когда

12 Scientific Validity of Polygraph Testing. A Research Review and Evaluation / / A Technical Memorandum. Washington D. C: U. S. Congress, Office of Technology Assessment, OTA-TM-H 5, November 1983.

131

Глава 5

лжеца считают говорящим правду). Полностью избежать этих ошибок нево можно, поэтому тщательно рассмотрите все последствия любой из ошибок.

3.   Отсутствие признаков обмана еще не является доказательством правды; i которые лжецы вообще не допускают никаких промахов. Но и наличие п{ знаков обмана еще не свидетельствует о лжи; некоторые люди чувству себя не в своей тарелке или виноватыми, даже когда говорят чистую праЕ Но можно снизить опасность капкана Брокау, возникающую из-за индиви альных различий в поведении, если строить свои суждения на основе изл нений в поведении подозреваемого.

4.   Внимательно поразмыслите, нет ли у вас каких-нибудь предубеждений в   ношении подозреваемого, и если таковые имеются, то как они могут по» шать вынесению правильного суждения. Не пытайтесь судить о том, л  человек или нет, если охвачены ревностью или подверглись вспышке осл? ления. Избегайте соблазна заподозрить ложь только потому, что у вас н никаких других приемлемых объяснений этих же событий или поступков.

5.   Никогда не забывайте о возможности того, что признак эмоции — это не пр знак обмана, а лишь показатель того, как человек реагирует на подозрение I лжи; ни в коем случае не привыкайте считать, что эмоции есть верный пр знак обмана, особенно если вы не очень хорошо осведомлены о характе подозреваемого, о его ожиданиях и незнакомы с ним.

6.   Имейте в виду, что многие признаки обмана строятся не на одной, а на скольких эмоциях, и всегда стоит хорошенько подумать, прежде чем вы  сить суждение, особенно если одна из этих эмоций говорит о том, что под зреваемый лжет, а другая — что говорит правду.

7.   Поразмышляйте и о том, знает ли человек о подозрениях в свой адрес нет, и не забывайте, что потери и приобретения будут неизбежны в обо! случаях.

8.   Если вы располагаете информацией, которая может быть доступна только дей ствительно виновному, попытайтесь применить тест на знания виновного.

9.   Никогда не делайте окончательного вывода о том, лжет человек или не только на основании собственной интерпретации поведенческих признан обмана. Они должны служить лишь предупреждением о том, что необходим более подробная информация и более глубокое расследование. Поведенче кие признаки, как и показания детектора лжи, никогда не могут быть абсв лютными доказательствами сами по себе.

10.  Используйте контрольные вопросы из табл. 4 приложения, чтобы оценит ложь, лжеца и самого себя как верификатора, а также вероятность в. ния правильного суждения или совершения ошибки.

Попытки обнаружить ложь с помощью детектора тоже таят в себе много опас­ностей. И хотя сейчас я рассматривал поведенческие признаки обмана, а не детек­тор, и, соответственно, широкий спектр ситуаций, когда люди могут лгать или ока-

132

Основные ошибки и меры предосторожности

заться заподозренными во лжи, а не узкие границы испытаний на детекторе, в сле­дующей главе я займусь именно им. Ведь детектор используется во множестве от­ветственных ситуаций: в контрразведке, в уголовных расследованиях, а в после­днее время все больше и больше в бизнесе; и хочется верить, что мой анализ лжи, воспроизведенный в этой и предыдущих главах, сможет помочь лучше разобраться в сильных и слабых сторонах детектора. Кроме того, рассмотрение проблем, свя­занных с работой детектора, поможет верификатору лучше понять опасности, воз­никающие при работе с поведенческими признаками. И наконец, мы рассмотрим самый интересный и практический вопрос: что дает более точные результаты — детектор лжи или поведенческие признаки?

I

 (  ". j» iifrw4pir!piiipp:""~ ч

Глава 6

детектор лжи в качестве верификатора

Большой вклад в наши исследования внес один офицер полиции из штата 1 форния. Он казался истинным воплощением полицейского: знал все коде  и, имея большой профессиональный опыт, идеально подходил для этой работ В беседе, состоявшейся перед испытанием его на детекторе лжи, не признавал! собой никаких правонарушений; и только после того, как благодаря детектору y  лось уличить его во лжи, признался, что за период своей службы совершил бс 12 преступлений. Используя служебную машину, он вывозил краденое, подки вал невиновным людям наркотики, чтобы иметь возможность арестовать их, и сколько раз имел половые контакты в служебной машине с девочками не стар!, шестнадцати лет. (Отчет сержанта У. С. Мика, дознавателя, оператора детекто лжи, Салайнас, Калифорния, Министерство юстиции (из исследований пример ния детектора лжи в полицейских департаментах)).

Или другой случай. Фэй был арестован в Толедо в 1978 году по обвинение убийстве с целью ограбления своего знакомого, успевшего перед смертью заявит, что грабитель был «очень похож на Жужжалку» (Фэя). В течение двух меся1. пока шло расследование, Фэй не находился под стражей. Но в конце концов бь доказано, что именно он является убийцей. Прокурор предложил снять обвинен  если Фэй успешно пройдет испытание на детекторе лжи; но потребовал, чтобы   признал допустимость показаний детектора на суде в обратном случае. Фэй согл сился, провалил первое испытание, затем второе, с другим оператором, был суди$ за убийство при отягчающих обстоятельствах и приговорен к пожизненному закл  чению. А через два года были пойманы настоящие убийцы. Они признались, Фэй бь полностью оправдан и немедленно освобожден. (Случай взят из статьи психолога Дэ-  вида Ликкена, где испытание на детекторе названо «псевдонаучной техникой»2.)

1 Arther R. О. How Many Robbers, Burglars, Sex Criminals Is Your Department Hiring This

Year  // Journal of Polygraph Studies, 6 (May—June 1972), Unpaged.

 Lykken D. T. Polygraphic Interrogation // Nature, Februare 23, 1984, pp. 681-684.

134

Детектор лжи в качестве верификатора

Благодаря множеству подобных примеров pro и contra складывается весьма противоречивое отношение к детектору лжи. Научных же свидетельств его точнос­ти, к сожалению, очень мало. Из более чем 4000 статей и книг, посвященных этому вопросу, на действительно научные исследования опирается менее 400, и лишь не более 40 из них соответствуют минимальным научным стандартам3.

Спор о детекторе лжи, до сих пор еще не разрешенный научными исследовани­ями, так и продолжает оставаться горячим и острым. Наиболее ярыми его сторон­никами являются лица, наблюдающие за соблюдением законности, разведыватель­ные службы, люди, чья деятельность связана с растратами и мелкими хищениями, а также ученые, занимающиеся его исследованиями. Критика же исходит от граж­данских правозащитников, некоторых юристов, адвокатов и остальных ученых, за­нимающихся изучением этих вопросов 4.

Я вовсе не собираюсь окончательно разрешить здесь этот спор, а хочу только прояснить аргументы обеих сторон. Не собираюсь также и предлагать никаких ре­комендаций к разрешению или запрещению детектора, а лишь займусь рассмотре­нием природы аргументов, чтобы в меру своих сил помочь всем тем, кто должен выносить суждения по этим вопросам, и показать всю ограниченность научных сви­детельств на эту тему. Но свои рассуждения я адресую не только правительствен­ным чиновникам, полицейским, судьям или прокурорам — сегодня детектором лжи интересуется каждый. Кроме того, не вредно поговорить и о том, когда именно сле­дует его применять и как лучше всего поступать с результатами испытаний, произ­веденных на нем. Ибо решать такие щепетильные вопросы — кто лжет, а кто гово­рит правду — без привлечения хорошо информированных специалистов было бы совсем неумно. К тому же у каждого могут быть еще и свои, глубоко личные причи­ны побольше узнать об этом техническом достижении. Сегодня чересчур во многих областях деятельности, даже порой и не требующих особого образования или ойы1 та и далеко не правительственного уровня, существует тенденция испытывать на детекторе людей, которых никто никогда и не подозревал ни в каких преступлени­ях; тем не менее им предлагают пройти испытание на детекторе для того, чтобы решить, стоит ли взять их на работу, достойны ли они повышения и т. д.

Многие из моих идей, рассмотренных в начальных главах этой книги откоси-  тельно поведенческих признаков обмана, приложимы и к обнаружению лжи с Помо  щью детектора. И здесь также лжецы могут выдать себя из-за боязни разоблачения, из-за угрызений совести или благодаря восторгу надувательства. Верификаторы же могут совершить ошибку Отелло или попасть в капкан Брокау, то есть забыть об индивидуальных различиях в эмоциональном поведении людей. Операторы детек­тора также могут совершить и ошибку веры лжи и ошибку неверия правде. В вери­фикации большая часть опасностей и предосторожностей одинакова, вне зависимо­сти от того, определяется ложь посредством детектора или по поведенческим при-

3 Сообщено Л. Саксом в устной беседе

4 На самом деле лишь очень небольшая группа ученых занималась действительно научными исследованиями, посвященными вопросам обнаружения обмана с помощью детектора лжи.

135

wb.ui.Ui

„(i,, МЛН          i      (

Глава 6

знакам. Но здесь есть и новые, более сложные понятия, которые лучше всего сраз же определить. Это:

    соотношение точности и полезности, то есть знание того, какую поль можно извлечь из показаний детектора в случае сомнительности результатов

    необходимость истины, то есть точного знания лжи и правды в момент испь таний;

    базовая норма лжи, то есть необходимость для оценки точности работы, тектора достаточного количества лжецов, ибо даже очень тщательно от« бранные результаты могут вызывать сомнения, если лжецов среди, подозр ваемых слишком мало;

    устрашение неизбежностью, то есть создание у испытуемого убеждений что благодаря детектору ложь непременно будет обнаружена, даже несмотр на возможные погрешности процедуры.

Кто использует детектор в своей работе

Использование детектора для выявления всевозможных форм обмана распрос! ранено весьма широко и имеет тенденцию увеличиваться. Трудно определить ное количество таких испытаний, проводимых в Соединенных Штатах; во всякс случае, не менее миллиона в год5.

Чаще всего (около 300 000) их проводят частные работодатели. Эти испытанн проводят как часть предварительного собеседования при приеме на работу, для i явления всевозможных правонарушений среди сотрудников внутри фирм и для с 5 ставления рекомендаций на повышение. Предварительное собеседование с п нением детектора «очень распространено среди членов Национальной ассоциа! аптекарей и Национальной ассоциации бытового обслуживания...», а также ере работников бакалеи6.

И несмотря на то что в 18 штатах его применение запрещено, работодатели на ходят всевозможные обходные пути для этого. «Работодатель может обвинить pa ботника в краже, но если тот найдет способ доказать свою невиновность, то уволе не будет»7.

В 30 штатах использование детектора официально разрешено, и наиболее част его используют банки и организации розничной торговли. Так, например, более па

5 Большая часть информации о применении детектора лжи заимствована мной из работы{ «Научная ценность тестирования на детекторе лжи: обзор и оценка исследований. Техни- ческая памятка» (Scientific Validity of Polygraf Testing, A Research Rewiew and Evaluation. A Technical Memorandum. Washington D. C.: U. S. Congress, Office of Technology Assess­ment, OTA-TM-H 5, November 1983). Фактически те же данные см.: Saxe L, Dougherty D., Cross T. The Validity of Polygraf Testing // American Psychologist, January 1984.

6 Raskin D. S. The Truth about Lie Detectors // The Wharton Magazine, Fall 1980, p. 29.

7 Office of Technology Assessment (OTA) report, p. 31.

136

Детектор лжи в качестве верификатора

ловины из 4700 закусочных Мак-Дональде применяют испытание на детекторе при приеме на работу8.

На втором месте по использованию детектора находятся правоохранительные службы, занимающиеся расследованием уголовных преступлений. Причем испыта­ниям порой подвергаются не только подозреваемые, но и жертвы, и свидетели, о«ь бенно если есть сомнения в их показаниях. Министерство юстиции, ФБР и полиция применяют детектор только после того, как следствию удастся сузить круг подозре­ваемых до нескольких человек, а во многих штатах и вообще запрещено обнародо­вать результаты таких испытаний в суде. Однако двадцать два штата приннм О  эти результаты в качестве доказательств, если это было оговорено заранее и согла­совано с обвинением и защитой. Адвокаты, как правило, используют такое согла­шение в обмен на обещание прокурора закрыть дело, если детектор покажет, .что подозреваемый говорит правду. Так было в случае с Жужжалкой Фэем, описанном в начале главы. Но обычно, если у прокурора есть веские основания, достаточные для того чтобы убедить присяжных-в виновности подозреваемого, он на такую сдел­ку не идет.

В Нью-Мексико и Массачусетсе результаты испытаний могут бы-гь оглашены вне зависимости от позиции сторон. Апелляционные федеральные суды результаты испытаний обычно не признают, если это не было оговорено заранее. И ни один государственный апелляционный суд не отменит решения районного суда на осно­вании того, что тот отказался от признания подобных результатов. Как утверждает Ричард К. Уиллард, второй помощник Генерального прокурора США: «Верховный суд, в отличие от федерального, в своих решениях никогда не принимает в расчет результаты испытаний на детекторе лжи»9.

Третье место занимают федеральные правительства. В 1982 году по сообщение различных федеральных агентств на детекторе лжи было проведено 22 597 испыта­ний. За исключением испытаний, проводимых Агентством национальной безопас­ности (АНБ) и Центральным разведывательным управлением (ЦРУ), большая часть из них относится к уголовным расследованиям. АНБ и ЦРУ, как правило, при­меняют детектор лжи в разведке и контрразведке. Сюда входят испытания людей, имеющих допуск к секретной работе, но подозреваемых в деятельности, угрожаю­щей поддержанию секретности, а также работников, стремящихся получить такой допуск, и людей, подозреваемых в шпионаже. По сообщениям АНБ, в 198? году было проведено 9672 Испытания, главным образом при приеме на работу. ЦРУ Нвч дает отчета об использовании детектора, но известно, что оно применяет егЧ) прак­тически в тех же случаях, что и АНБ.

В 1982 году Министерство обороны предложило несколько пересмотреть взгляд на применение детектора лжи, что могло означать более широкое его ис­пользование в дальнейшем как для проверки работников, стремящихся получить

8 Kleinmuntz В., Szucko J. J. On the Fallibility of Lie Detection / / Law and Society Review 17, 1982, p. 91.

9 Statement of R. Willard. October 19, 1983, mimeograph.

137

Глава 6

допуск к секретной работе, так и для постоянных проверок работников, такой до пуск уже имеющих. Это означало бы, что для работников и претендентов отка пройти испытания на детекторе будет иметь «самые нехорошие последствия». 1983 году президент Рейган предложил еще больше расширить применение подов ных испытаний. Всем исполнительным министерствам было рекомендовано «тр бовать от работников прохождения испытаний на детекторе лжи в ходе расследовг. ний о недозволенном разглашении закрытой информации...» Как и в предложен» Министерства обороны, отказ пройти подобное испытание влек бы за собой... адм  нистративные санкции и снятие допуска к секретным материалам... Новая прави тельственная политика также разрешала бы широкое применение детектора лжи I испытаниях работников (равно как и кандидатов на места), имеющих допуск к сец ретности. Новая политика давала бы право руководству агентств проводить подов ные испытания периодически или постоянно для произвольно избранных работш ков из числа имеющих высший допуск секретности и в случае отказа лишать такого допуска»0.

Конгресс ответил на такое предложение Министерства обороны законом об от срочке применения детектора лжи до апреля 1984 года и потребовал от Бюро техно логической оценки (БТО) подготовить заключение о научных доказательствах точ ности результатов проводимых на детекторе лжи испытаний.

Это заключение было опубликовано в ноябре 1983 года, и сейчас, когда я         эту главу, Белый дом пересмотрел свое предложение о расширении сферы примЙ нения детектора; на следующей неделе конгресс начинает слушания по этому делу,

Заключение БТО является беспримерным документом, дающим глубокий под робный обзор и критический анализ доказательств научной обоснованности испЦ таний на детекторе лжи ".                                                    -

Сделать подобное заключение было нелегко, ибо вопрос слишком ответственей и страсти вокруг законности применения детектора даже среди научного сообще ства бушуют весьма сильно. Тем более было ценно, что консультативный совет   наблюдавший за его написанием, состоял из ведущих ученых, принадлежащих, противоположным партиям научного мира. Причем большинство из них и вообщ  сомневались, что смогут найти общий язык, но они нашли его и сделали заключе ние и объективным, и правдивым. И даже несмотря на наличие некоторых увертой что конечно же слегка разочаровывает, надо признать, что, в общем, заключение сделано очень добросовестно.

10 OTA report, p. 29.                                                                                                                     $

" В написании этой главы я очень многое почерпнул именно из заключения БТО. И потому  весьма благодарен его авторам, просмотревшим мою рукопись и сделавшим множество цепь  ных замечаний: Леонарду Саксу (ассистенту профессора психологии Бостонского универ­ситета), Денизе Догерти (аналитику из БТО), Дэвиду Ликкену (Миннесотский универси­тет) и Дэвиду Рэскину (Университет Юта). Дениза Догерти, кроме того, терпеливо отвечала на мои многочисленные вопросы, пока я искал трудный путь среди противоречивых аргу­ментов комиссии и возникающих в связи с этим сложных вопросов.

138

Ik к   I  

Детектор лжи в качестве верификатора

Некоторые профессиональные операторы, не относящиеся к научному миру, полагают, что заключение БТО трактует работу детектора лжи слишком негатив-, но. Так, например, считают специалисты из Министерства обороны. В 1983 году появился отчет Агентства национальной безопасности «Точность и полезность ис  пытаний на детекторе лжи», созданный главами отделов, занимающихся проведе­нием таких испытаний при армии, флоте, военно-воздушных силах и в самом АНБ .

Их отчет, приготовленный всего за 30 дней и не принявший во внимание совес тов научного сообщества, явил собой полную защиту детектора лжи. АНБ и БТЛЭ сошлись лишь в одном (хотя БТО и делает это более осторожно), что испытания не детекторе наиболее эффективны при расследовании отдельных уголовных преетув» лений. По поводу убедительности этого утверждения и конфликта между БТО И АНБ в отношении использования детектора в проверке допусков к секретности И К работе в контрразведке мы поговорим немного позже.                                              

В заключении БТО, к сожалению, нет единого простого вывода, который можно было бы принять в качестве закона. Как и следовало ожидать, точность детектора лжи (так же, как и иных техник по обнаружению обмана) зависит от прирдды лэ да  самого лжеца и верификатора (хотя БТО и не пользуется подобными терминами). Кроме того, она зависит и от конкретной техники постановки, вопросов, и от умений оператора определить круг этих вопросов, и от того, как отлажена аппаратура.

Как работает детектор лжи

Словарь Вебстера определяет этот аппарат так: «Инструмент для синхронной записи следов различных импульсов; в более широком смысле — детектор лжи». На движущемся листе бумаги записываются импульсы. Под «импульсами» понима­ют изменения деятельности вегетативной нервной системы (ВНС), хотя этот меха­низм записи может отражать изменения и любой другой деятельности. В главе 3 я уже объяснял, что изменения в деятельности вегетативной нервной системы (изме­нения пульса, артериального давления, температуры кожи, потоотделения и т. д.) являются лишь показателями эмоционального возбуждения. Упоминал я и о том, что некоторые из этих изменений, такие как учащение дыхания, потоотделение, бледность и румянец, можно заметить и без детектора. Детектор лишь более тш.а-тельно регистрирует их, отражая даже самые незначительные изменения, которые невозможно заметить невооруженным глазом, а также фиксируя и все другие про; явления деятельности ВНС, такие как, например, пульс, который внешне заметить невозможно. Это достигается путем усиления сигналов, получаемых от датчиков, прикрепленных к различным частям тела. Обычно к испытуемому прикрепляют че­тыре датчика: двумя пневматическими ремнями обвязывают грудь и живот для фик­сации изменений глубины и скорости дыхания; аппарат для измерения давления

12 Garwood M., Ansley N. The Accuracy and Utility of polygraph testing. Department of defense, 1983, unpaged.

139

Глава 6

оборачивают вокруг предплечья для более точной фиксации деятельности сердца. } четвертый датчик, отмечающий изменения в потоотделении, прикрепляют мета лическими электродами к пальцам.

Словарь Вебстера прав относительно того, что этот аппарат иногда называн детектором лжи, но само по себе это неверно. Ложь как таковую детектор не обна руживает. Все было бы гораздо проще, если бы существовал некий уникальны! признак, всегда и везде свидетельствующий о лжи и никогда ни о чем другом. Щ такового нет. И хотя отношение к детектору лжи очень противоречиво, все тем : менее сходятся в одном: ложь как таковую он не обнаруживает. Единственное, чт он делает, — измеряет интенсивность проявлений возбуждения ВНС, то есть физи ологические изменения, происходящие от эмоционального волнения человека 3.

То же самое происходит и с поведенческими признаками обмана. Вспомните как немного раньше я объяснял, что изменения в мимике, жестах и голосе еще н  являются признаками лжи как таковой. Это всего лишь сигналы эмоциональног возбуждения или свидетельства работы мышления. И заключить из этого, что чел ; век лжет, можно только на основании либо того, что его эмоции не соответствуй его линии поведения, либо того, что он пытается их скрыть. И в этом плане детекто обеспечивает нас менее точной информацией о том, какие именно эмоции заде? ствованы, чем о поведенческих признаках. Микровыражения могут обнаружит! гнев, испуг, вину и так далее, а детектор лишь покажет, что у человека появились какие-то эмоции, но какие — не определит.

Для того чтобы обнаружить ложь, оператор детектора сравнивает показателе деятельности ВНС, полученные в& время нейтральных вопросов (например, «( годня вторник?» или «Вы когда-нибудь что-нибудь крали?») и во время вопросов «решающих» («Вы украли 750 долларов?»). Подозреваемого признают виновны» если детектор при релевантных вопросах показывает усиление деятельности Вг по сравнению с нейтральными.                                                                

Испытания на детекторе, как и опора на поведенческие признаки, весьма уязви мы для того, что я называю ошибкой Отелло. Вспомните, как Отелло не сумел ПО нять, что страх Дездемоны был не страхом пойманной изменницы, а страхом неви  ной жертвы, не видящей никакого способа доказать собственную невиновность, i виновные люди могут испытывать очень сильное эмоциональное возбуждение узнав, что их подозревают во лжи. Тем более если их подозревают в совершении n fi ступления, расспрашивают о деятельности, которая ставит под удар допуск к   ретности, столь необходимый для их работы, или обвиняют в утечке закрытой ин­формации. А для некоторых людей порой достаточно и одного только требования! пройти испытание на детекторе. Возбуждение может стать особенно сильным, ее подозреваемый имеет основания думать, что оператор детектора и полиция уже сго -

13 И хотя большинство говоривших о причинах неточности показаний детектора лжи подчер­кивали роль эмоционального возбуждения, и Рэскин, и Ликкен убеждены, что немаловаж­ное значение в усилении деятельности ВНС при испытании на детекторе имеет и сам про­цесс, поскольку определенные виды самого процесса обмена информацией, такие как сосре­доточение, поиски ответов, озадаченность, также могут изменять деятельность ВНС

140

Детектор лжи в качестве верификатора

ворились против него. К тому же страх не единственная эмоция, которую может ис­пытывать лжец: как я уже говорил в главе 2, он может чувствовать еще и вину, и восторг надувательства. А любая из этих эмоций вызывает усиление деятельности ВНС и отмечается детектором. И также любую эмоцию может испытывать не только лжец, но и человек абсолютно невиновный. Кроме Того, какие именно эмоции будет испытывать подозреваемый, зависит, как я объяснял в главе 5, и от его личности, и от существующих отношений между ним и верификатором, и от ожиданий обоих.

Техника контрольных вопросов

Все, использующие детектор лжи, и все, резко критикующие его использова­ние, тем не менее сходятся в том, что необходимо каким-то образом предотвращать ошибки Отелло. И по вопросу о том, насколько снижает риск их появления процй  дура задавания вопросов, ведется сейчас горячая полемика. При испытаниях обыч­но применяется четыре варианта постановки вопросов, а с учетом подварнантов даже и больше. Сейчас мы рассмотрим только два. Первым из них, как правило, применяемым при расследовании уголовных дел, является техника контрольных вопросов. Подозреваемому задают не только релевантные преступлению вопросы (такие как «Вы украли 750 долларов?»), но и вопросы контрольные. И большая часть несогласия относительно этой техники происходит из-за существования раа-ных точек зрения на то, что именно контролируют эти вопросы и насколько они в этом преуспевают.

Процитирую объяснения на этот счет психолога Дэвида Рэскина, поскольку он является ведущим ученым, поддерживающим использование техники контрольных вопросов в уголовных расследованиях: «Оператор может сказать подозреваемому следующее: "Поскольку дело идет о краже, я вынужден задать вам несколько «яф-щих вопросов, касающихся вашей порядочности и вашего отношения к воровётву, Я вынужден сделать это, чтобы установить, какой вы человек и могли ли вы быть тем, кто похитил деньги и теперь всех обманывает. Итак, я спрашиваю вас: пока вам не исполнилось 18, вы когда-нибудь что-нибудь крали? Как вы на это ответите?  Манера, в какой ставится этот вопрос, и поведение самого оператора специально продуманы так, чтобы подозреваемый тут же начал возмущаться, оправдыввЯйЛй говорить "нет". Эта процедура проводится для того, чтобы невиновный больше со­средоточился на контрольных, а не на релевантных вопросах. В то время как вШов1-ный все равно будет больше сконцентрирован на релевантных вопросах, поскольку именно они представляют для него наиболее серьезную и непосредственную4 угро  зу. Невиновный же, зная, что на релевантные вопросы он отвечает честно, начина­ет больше сосредоточиваться на сомнениях относительно своей правдивости в воп­росах контрольных»14.

14 Raskin D. С. The Scientific Basis of Polygraph Techniques and Their Uses in the Judicial Pro cess / / Reconstructing the Past: The Role of Psychologists in Criminal Trials. Stockholm: Nor stedt and Soners, 1982, p. 325.

141

   # ) 

Глава 6

Дэвид Ликкен — психолог и большой поклонник теста на знания виновног описанного мной в конце предыдущей главы, — наоборот, является принципиал« ным противником техники контрольных вопросов. (Рэскин же, кстати, критику тест на знания виновного.) В недавно вышедшей книге об использовании детекте лжи он пишет: «Для того чтобы эта техника работала, надо заставить каждого ис туемого поверить, что результаты практически непогрешимы и что излишний ко» роль над своими ответами только поставит его под угрозу разоблачения (в то врей как правда заключается как раз в обратном). И было бы ошибкой полагать, что. бой оператор детектора сумеет убедить любого подозреваемого в двух столь лбИ ных суждениях»5.

И Ликкен прав, утверждая, что оба этих суждения, в которые должен поверив подозреваемый, ложны. Ни один человек, ни с той ни с другой стороны, не верп что детектор непогрешим; в это не верят даже самые горячие его защитники. Дете тор совершает ошибки. Ликкен прав также и в том, что подозреваемый не долж! знать этого 6.

Если невиновный испытуемый знает, что детектор не безгрешен, он может. чать бояться неверного истолкования своих ответов из-за несовершенства техь ки. И, напуганный таким образом (в результате своего неверия), подозреваем  может одинаково реагировать и на контрольные и на релевантные вопросы; а ее он будет одинаково эмоционально возбужден при ответе на любой вопрос, оператЬ детектора не сможет сделать вывода о его виновности или невиновности. Хул того, невиновный подозреваемый, уверенный в небезошибочности машины, може выказать больше страха при ответе на релевантные вопросы — и тем самым быт признан виновным п.

Второе утверждение — что сильный контроль только навредит — тоже ложне и все операторы знают это. Наоборот, правдой является как раз противоположной если подозреваемый больше волнуется при ответах на контрольные вопрос  («Пока вам не исполнилось 18, вы когда-нибудь что-нибудь крали?»), чем на рел« вантный («Вы украли 750 долларов?»), то он вне опасности и будет признан нелгав  шим и, соответственно, невиновным в совершении преступления. И только вор,. не невиновный, будет скорее возбужден именно релевантным преступлению вопро­сом о 750 долларах.

15 Lykken D. Т. A Tremor in the Blood. New York: McGraw-Hill, 1981, p. 118.

16 Хотя логика Ликкена по этому вопросу и кажется столь правдоподобной и последователь­ной, Рэскин указывает на то, что его доказательства все-таки не очень надежны. При сравне-, нии двух исследований, в одном из которых испытуемый верил в непогрешимость детектора,, а в другом — нет, заметной разницы в результатах обнаружить не удалось. Однако адекват­ность исследований Рэскина также сомнительна. Впрочем, этот вопрос требует более де­тального исследования

17 Рэскин утверждает, что опытный оператор всегда сможет скрыть от испытуемого, какой именно вопрос будет наиболее важным для его судьбы: контрольный или релевантный. Од­нако мне, как и всем тем, кто критикует технику контрольных вопросов, это представляется маловероятным, особенно для очень эмоциональных испытуемых

142

Детектор лжи в качестве верификатора

Для того чтобы испытание на детекторе стало успешным, контрольный вопрос должен быть эмоционально возбуждающим для невиновного — по крайней мере, настолько же, если не больше, насколько релевантный вопрос для преступника. Надежда заключается в том, чтобы заставить невиновного сосредоточиться на кон­трольном вопросе гораздо более, чем на релевантном, и завершить дело таким обра­зом, чтобы он поверил, что именно ответ на контрольный вопрос имеет гораздо бо­лее важное значение и влияет на весь исход испытания. Конечно же оператор де­тектора, как правило, полагает, что почти каждый до своего совершеннолетия присваивал что-либо чужое. И обычно люди достаточно легко признаются в таких проступках. Однако во время испытания на детекторе невиновный обычно не дела­ет этого, поскольку оператор приводит его к мысли, что признание в подобном про; ступке покажет, что он именно тот человек, который мог украсть и эти 750 долла­ров. Оператор хочет, чтобы невиновный лгал при ответе на контрольный вопрос, отрицая мелкие кражи, совершенные в молодости. Оператор ожидает, что невинов­ный будет эмоционально расстроен такой ложью и это отразится на графике, выда­ваемом детектором. Когда же невиновному зададут релевантный преступлению вопрос «Вы украли 750 долларов?», он правдиво ответит «Нет». Поскольку он не лжет, он не будет и эмоционально расстроен, по крайней мере так, как был расстро­ен, когда лгал на контрольный вопрос, и никакого усиления деятельности ВНС де­тектор не покажет. Вор тоже скажет: «Нет», когда его спросят о 750 долларах; Одна­ко он будет более возбужден от своей лжи при ответе на релевантный вопрос, чем при ответе на контрольный. Короче говоря, вся логика заключается в том, что у невиновного подозреваемого запись покажет большее эмоциональное возбужде­ние при ответах на контрольные вопросы, чем на релевантные. И только у виновно­го эмоциональное возбуждение будет больше при вопросе о 750 долларах.

Техника контрольных вопросов исключает ошибку Отелло только в том слу­чае, если невиновный, именно так, как это было только что описано, будет более возбужден контрольными вопросами, чем релевантными. В противном случае бы­вают ошибки, и говорящему правду не верят. Давайте рассмотрим, как может про­изойти такая ошибка. Что может заставить невиновного быть более эмоционально возбужденным при ответе на релевантный, а не на контрольный вопрос? "

Для этого необходимо, по всей видимости, чтобы, с одной стороны, подозревае­мый понял, что оба эти вопроса различны, несмотря на все попытки оператора, скрыть это, и с другой стороны, что вопрос о 750 долларах есть вопрос о более не­давнем и конкретном событии. В результате невиновный может вычислить, что ре­левантный вопрос является для него более угрожающим; то есть может повлечь за собой наказание, в то время как контрольный вопрос имеет отношение к такому прошлому, которое уже никакому наказанию не подлежит 19.

18 На практике задается множество и релевантных и контрольных вопросов, однако это не меняет суть моего анализа.

19 Защитники техники контрольных вопросов могли бы возразить на это примерно следую­щее. Опытный оператор детектора лжи может заставить подозреваемого так прочувство­вать свои прошлые грехи, так убедить его в том, что какая-нибудь мелкая давняя (см. след. стр.)

143

if ИЛ. 14

!ЩГ"""

Глава 6

Однако оператор не должен сразу же успокаиваться и прекращать испытан! даже в том случае, если невиновный подозреваемый не выказывает большего ционального возбуждения при ответах на конкретные, угрожающие, релевантна преступлению вопросы. Давайте рассмотрим несколько оснований, по которым. которые невиновные подозреваемые могут сделать обратное тому, что от ждут, и быть осуждены как виновные.

1.  Полиция может ошибаться. Не каждый, кто мог совершить данное ков ретное преступление, проходит испытание на детекторе. Невиновный которого просят пройти такое тестирование, знает, что полиция, заподоз , его, уже совершила серьезную ошибку, которая может повредить его репу ции. К тому же он уже давал показания о том, почему не совершал, не сов« шил и не мог совершить никакого преступления. Ему явно не поверили, дал несмотря на то, что должны были поверить. В этом случае он может рассма  ривать испытание на детекторе как прекрасную возможность подтвердил свою невиновность, но в то же время и бояться, что те, кто уже однажды ( вершил ошибку, заподозрив его, могут совершить и еще более серьезна ошибки. Если методы полиции имеют такие изъяны, что позволяют подозр вать его, то и детектор лжи также может оказаться не непогрешимым.

2.  Полиция вне порядочности. Человек может просто не верить персона правоохранительных органов, полагая, что их главной задачей является дозревать всех. Если к тому же подозреваемый является представителем: кой-либо группы или же субкультуры, относящейся к полиции с презренж) или недоверием, то он, скорее всего, будет бояться оператора детектора лх и ожидать неверного истолкования ответов с его стороны.

3. Техника небезошибочна. Некоторые, в общем-то, верят, что полиция впол разумно поступает, допрашивая их о преступлении, которого они не шали. Однако такие люди могут не доверять самом/детектору лжи. Это i жет быть основано на неверии в технику вообще или на тех статьях и телец редачах, которые критикуют работу детектора.

4.  Подозреваемый испуган, виновен или просто озлоблен. Некоторые, ocol бенно испуганные или виновные, и отвечают на конкретные, угрожающи  вопросы испуганно. Точно так же ведут себя и обозленные люди, особен! если они склонны злиться на власти вообще. А детектор равно регистриру любую из этих эмоций.

5. Подозреваемый, даже не будучи виновным, эмоционально реагирует события, связанные с преступлением. Более сильно, чем на контрольный  эмоционально реагируют на релевантный вопрос не обязательно только викЛ новные. Предположим, невиновный человек, подозреваемый в убийстве сво­его коллеги, завидовал его более быстрому продвижению по службе. И те-

ошибка может оказаться решающей в нынешних обстоятельствах, что тот непременно пове­рит в опасность оказаться пойманным на лжи в этом вопросе и отнесется к нему с гораздо большей боязнью, чем к релевантному.

,144

Детектор лжи в качестве верификатора

перь, когда его соперник мертв, подозреваемый может чувствовать угрызе­ния совести, некоторое удовольствие от того, что выиграл соперничество, 4 вину за ощущение этого удовольствия и т. д. Или, предположим, невиновный был очень расстроен, неожиданно наткнувшись на окровавленное, искале­ченное тело своего сослуживца. Когда его спрашивают об убийстве, память воскрешает ему эту сцену и эти чувства, а он — мачо ю и боится открыто сказать об этом. Подозреваемый может не отдавать себе отчета в этих чув­ствах. А детектор покажет, что он лжет (и это действительно так), но за этим скрывается лишь неоформленное чувство (или демонстрация), а не винов­ность в убийстве. В следующей главе мы обсудим случай, когда именно неви­новный подозреваемый не выдержал испытания на детекторе и был осужден как убийца.

Сторонники использования техники контрольных вопросов в расследовании уголовных преступлений знают некоторые из этих источников ошибок, однако счи­тают, что таковые случаются редко. Противники же доказывают, что большой про­цент невиновных подозреваемых (наиболее ретивые критики доводят его до 50 %) выказывают более сильную эмоциональную реакцию на релевантный вопрос, Чем на контрольный. Когда это происходит, можно считать, что допущена ошибка Отел-ло — не поверили честному человеку.

Тест на знания виновного

Этот описанный в предыдущей главе тест снижает возможность приведенных мной только что ошибок. Однако, чтобы использовать эту технику, верификатор должен обладать такой информацией о преступлении, которая имеется только у подлинно виновного. Предположим, то, сколько было похищено денег и в каких именно купюрах, знают только работодатель, вор и оператор детектора. В таком случае при тестировании подозреваемого спросят: «Если вы украли деньги из кас­сы, то вам известно, сколько было взято. Сколько: 150? 350? 550? 750? 950?» И: «Украденные деньги были в банкнотах одинакового достоинства. Если вЫ взяли деньги, то вам известно, какие именно это были банкноты: 5 долларов? 10? 20? 50? 100?»

«У невиновного есть один шанс из пяти для более эмоциональной реакции на правильный ответ из первого ряда, и один шанс из двадцати пяти для более эмоцио­нальной реакции в случае предъявления ему двух вопросов, и один шанс из десяти миллионов — в случае десяти подобных вопросов»21.

«Важное психологическое различие между виновным и невиновным подозрева­емыми заключается в том, чтв первый присутствовал на месте Преступления и зна-

20 Macho (ucn.) — мужчина, который старается казаться более мужественным, чем есть на самом деле. (Прим. ред.)

21 Сообщено Д. Ликкеном в личной беседе.

145

Глава 6

ет, что там произошло; в его сознании хранятся образы, недоступные невиновн му... И благодаря этому знанию виновный узнает предметы и события, связанные преступлением, а также тех, кто в этом участвовал... Подобное опознание прово рует и возбуждает его»22.

Единственным ограничением этого теста является то, что его не всегда мо использовать даже в уголовных расследованиях. Информация о преступлении б! вает широко известной благодаря публикациям, и невиновный порой знает все, с занное с преступлением, не хуже, чем виновный. Даже если газеты не раскры информацию, то полиция сама частенько делает это в процессе допроса. Кроз того, некоторые преступления сами по себе не позволяют использовать эту тех; ку. Например, было бы трудно оценить искренность человека, который, призн шись в преступлении, ложно утверждает, что совершил его в целях самооборо! Кроме того, порой невиновный мог и сам присутствовать при совершении престу! ления и знать все не хуже полиции.

Рэскин, сторонник техники контрольных вопросов, утверждает, что тест знания виновного дает больший процент ошибок веры лжи: «...Считается, что п ступник должен знать те детали преступления, которые скрыты в задаваемых е вопросах. И если он не обратил внимания на эти детали, если у него не было в можности их заметить или он был невменяем в момент преступления, то этот тесТ нему неприменим»23.

Тест на знания виновного также нельзя использовать, если подозреваемый я ляется одним из тех людей, которые не выказывают реакций ВНС, доступных и мерениям детектора. Как я уже говорил в предыдущей главе, по отношению поведенческим признакам обмана существует огромное количество индивидуал! ных различий в эмоциональном поведении. Не существует признаков эмоци  нального возбуждения, которые присущи всем и которые все выказывают один, ково. При этом не важно, что именно рассматривается — мимика, жесты, гол потоотделение, — некоторые люди совершенно никак не выражают своих эмоци: Раньше я уже подчеркивал, что отсутствие любого рода оговорок еще не доказ: вает правдивости подозреваемого, и точно так же отсутствие изменений в де тельности ВНС, измеряемых детектором, еще не доказывает, что человек не во; бужден.

Тест, рассчитанный на знания виновного, по отношению к людям, не выказы ющим сильные изменения ВНС, может считаться бесполезным. Правда, Ликке: говорит, что такое случается крайне редко. Однако надо заметить и то, что проводи  лось слишком мало исследований с целью изучения, насколько часто происходит подобное среди людей, подозреваемых в шпионаже, преступлениях и т. п. Люди, не проявляющие яркой деятельности ВНС, не показывают убедительных результатов и при использовании техники контрольных вопросов, поскольку им все равно, как отвечать и на контрольные и на релевантные вопросы.

22 Lykken D. A Tremor in the Blood, p. 251.

23 Raskin. Scientific Basis, p. 341.

146

 У/

Детектор лжи в качестве верификатора

Помимо этого, при использовании техники контрольных вопросов и теста на знания виновного большую роль могут играть медикаменты, подавляющие деятель­ность ВНС и вообще делающие результаты испытаний неубедительными. Это, а также вопрос о том, могут ли успешно пройти оба этих испытания психопаты, я рассмотрю позже, когда буду подводить итоги всех за и против.

Заключение БТО, содержащее критический взгляд на детектор лжи, доказало, что обе упомянутые техники действительно уязвимы. Тест на знания виновного обычно допускает больше ошибок веры лжи, а тест с применением контрольных вопросов — ошибок неверия правде. Однако даже это заключение оспаривается некоторыми операторами детекторов и исследователями. И неясность здесь про-/ должает удерживаться отчасти из-за очень малого количества исследовании24, а отчасти из-за невозможности однозначной оценки точности работы Детектора. Ошибки же обнаруживаются постоянно. Основная проблема здесь заключается в установлении истины — в нахождении некоего, не зависящего от детектора спосо­ба определения того, лжет человек или нет. И если исследователь не знает, кто из испытуемых лжет, а кто говорит правду, то нет и способа оценить точность работы детектора.

Оценка точности результатов детектора

Исследовательские подходы к изучению точности работы детектора различают  ся степенью их уверенности в истине. Полевые исследования занимаются реальны­ми, имевшими место происшествиями; в исследованиях по аналогии рассматрива­ются искусственно созданные ситуации. Оба эти типа исследований словно в зер­кале отражают достоинства и недостатки друг друга. В первых исследованиях подозреваемые действительно переживают за исход испытаний и таким образом выказывают сильные эмоции. Другое достоинство этих исследований заключается в том, что в них испытывают подлинных участников событий, а не первокурсников-волонтеров.

Слабость полевых исследований заключается в незнании истины, знание кото­рой как раз и является основным достоинством исследований по аналогии, в кото­рых исследователь сам назначает тех, кто будет лгать, а кто будет говорить правду. А слабость последних исследований состоит в том, что у «подозреваемых» ставки невысоки, а потому соответствующие эмоции редко проявляются. Кроме тогй,  №  пытуемые здесь обычносовсем не походят на тех, кто обычно проходит испытаний на детекторе лжи.

24 В то время как о детекторе лжи написаны уже тысячи статей, наши исследования этого вопроса опираются лишь на некоторые из них. БТО проработало более 3200 статей, из кото­рых более или менее научными можно признать лишь 10 %. Но даже из этих 10 % далеко не все соответствовали минимальным научным стандартам. По мнению БТО, только 30 иссле­дований работы детектора оказались по-настоящему честными.

147

Глава 6

Полевые исследования

Давайте сначала рассмотрим, почему в этих исследованиях так трудно уста  вить истину. Испытания на детекторе лжи обычно проводятся с людьми, реаль подозреваемыми в совершении преступления, и являются частью следствия. И i степенно становится известно, признались они или нет, виновны или невинон или дело будет просто закрыто. Казалось бы, имея такую информацию, легче и ycj новить истину, однако это не так. Вот выдержка из заключения БТО.

«Дела обычно прекращаются не вследствие установления невиновности, а   рее вследствие недостаточности улик. И даже если присяжные оправдывают пол димого, то все равно невозможно в полной мере определить, убеждены они в невиновности или им просто не хватило доказательств признать его виновным.  ществует множество заявлений подсудимых, фактически являющихся призна! ми в совершении менее серьезных преступлений; но, как замечает Рэскин, вряд! возможно интерпретировать подобные заявления как попытку скрыть более се езное преступление, по которому было предъявлено обвинение. В результате использовании показаний детектора в практике уголовного судопроизводства никает множество ошибок (неверия правде) — в случае осуждения и (веры лжи)? в случае прекращения дела»2 .

И, несмотря на то что кажется, будто эти проблемы разрешимы простым соа вом комиссии, состоящей из квалифицированных специалистов, и вынесением o(j снованного решения о вине или невиновности, на самом деле здесь имеются фундаментальные трудности. Специалисты не всегда приходят к соглашению,  если даже это и происходит, то и у них все равно, как правило, нет полной увер ности в собственной правоте. Даже «чистосердечное» признание обвиняемого ! всегда снимает проблему; иногда признаются совершенно невиновные люди., ствительных же, полностью подтвержденных признаний настолько мало, что на 1 основании никаких серьезных выводов сделать практически невозможно. И почт! все полевые исследования страдают от того, что обычно не производится ника  оценки типичности избранных для исследования случаев.

Исследования по аналогии

Не лучше обстоит дело и с исследованиями по аналогии, но там проблема . ключается в другом. Там существует полная уверенность в истине, ибо исследовйЯ тель сам назначает, кому быть «преступником», а кому невиновным. Однако може ли условное преступление так же взволновать человека, как преступление настоя« щее? Исследователи, ставящие подобные опыты, пытаются заинтересовать участМ ников какой-либо наградой в случае, если те не будут уличены детектором. Иногда происходит и обратное: испытуемым угрожают наказанием в случае обнаружения

25 OTA report, p. 50

148

Детектор лжи в качестве верификатора

лжи, но этические основы такого рода наказаний крайне недостойны, а кроме того, испытуемый начинает сомневаться в действительной ценности проводимого таким образом эксперимента. Практически все, использующие технику контрольных воп­росов, прибегают в исследованиях по аналогии к варианту условного преступле­ния, описанного Рэскиным.

«Половина испытуемых получает извещение о том, что в связи с кражей коль­ца, произошедшей в соседнем офисе, им предлагается пройти испытание на детек­торе, дабы убедиться, что они не участвовали в этой краже. Кроме того, им сообща­ют, что, если их показания будут признаны детектором лжи правдивыми, они полу­чат материальное вознаграждение. Другой половине в это же время рассказывают о том, как и какое преступление они якобы совершили... (Выманили секретаршу to офиса, зашли туда в ее отсутствие, обшарили стол, нашли кольцо и ушли.) Их П£К -сят никому не раскрывать факта участия в эксперименте и иметь наготове алиби. Также их просят не раскрывать подробностей преступления перед оператором де­тектора, ибо если он узнает об их виновности, они не получат обещанного вознаг­раждения (10 долларов)»26.

Люди стараются изобразить из себя настоящих преступников, и потому неиз­бежно встает Вопрос о возникающих при таком обмане эмоциях. Поскольку детек­тор отмечает эмоциональное возбуждение, то совершение условного преступления поможет оценить точность детектора только тогда, когда в человеке бушуют те же эмоции, что и при совершении преступления настоящего, В главе 2 говорится, что в момент произнесения лжи у человека могут проявиться три эмоции, и для каждой из них я дал пояснения по поводу их интенсивности. Давайте рассмотрим, будут ли эмоции, вызываемые условным преступлением, совершенным ради проверки точности детектора лжи, похожи на эмоции, возникающие при реальном преступ­лении.

Боязнь разоблачения. Сильней всего определяет степень страха перед раскры­тием обмана то, что в данный момент поставлено на карту. В главе 2 я выдвинул предположение, что чем больше награда за успех и чем серьезней наказание за не­удачу, тем сильней ощущается и страх оказаться разоблаченным. И из этой пары обстоятельств, пожалуй, более основательно действует серьезность наказания. Она будет влиять и на человека, говорящего правду из-за опасения, как; бы его сло­ва не истолковали неверно, и на лгущего — из-за боязни разоблачения. Оба постра­дают из-за одного и того же чувства. Но при совершении условного преступлвйя! награда невелика, а наказание, как правило, и вовсе отсутствует — поэтчм/гу $в лжец, ни говорящий правду не испытывают боязни разоблачения. Возможно, учас­тники испытаний и беспокоятся немного о получении вознаграждения, но эта эмо­ция практически ничто по сравнению со страхом как лгущего, так и невиновного при расследовании настоящих преступлений.

Угрызения совести. Чувство вины безусловно усиливается, когда на карту по­ставлено много, но при совершении условного преступления оно снижено тем, что

26 Raskin, Scientific Basis, p. 330.

149

                                   Глава 6

ложь разрешена, требуема и даже необходима для проведения конкретной работы. Кроме того, участникам обычно говорят, что они должны солгать ради науки. И в результате участники эксперимента не испытывают вины за свой обман.

Восторг надувательства. Возбуждение от вызова, от возможности перехит­рить кого-то лжец испытывает особенно сильно, если обладает репутацией непрев­зойденного обманщика. Надуть детектор, несомненно, очень заманчиво, и эта эмо­ция обычно бывает весьма сильной, если, конечно, отсутствуют иные — страх и/или вина, — которые могут распылить ее27.

Кроме того, правдивому человеку обычно и вообще несвойствен восторг наду­вательства.

Из вышеприведенного анализа видно, что условные преступления могут адек­ватно продуцировать только Одну из трех эмоций, ожидаемых при исследовании настоящего преступления, — восторг надувательства. Более того, эмоцию эту ис­пытывают, как правило, только лжецы. Таким образом, поскольку в случае исследо­вания по аналогии сильное эмоциональное возбуждение будет испытывать только лжец, разоблачение окажется весьма легким; во всяком случае, намного более лег­ким, чем при расследовании настоящих преступлений, когда человек, говорящий правду, более склонен испытывать те же эмоции, что и лжец. Поэтому использова­ние условных преступлений способствует завышению оценки точности работы де­тектора.

.Гибридные исследования

Существует и еще один вид исследований, благодаря которым пытаются избе­жать слабости полевых исследований и исследований по аналогии путем комбина­ции преимуществ и тех и других. В таких гибридных исследованиях эксперимен­татор создает ситуацию, в которой возможно совершение настоящего преступле­ния. В такой ситуации, как и в исследованиях по аналогии, сомнений в истине нет, а на карту поставлено и для лгущего и для невиновного так же много, как и при полевых исследованиях. Именно это было положено в основу гибридного ис­следования, проведенного Нетцером Дайе, членом Союза научных расследований израильской полиции в Иерусалиме. Ложь была «подлинной, действительной, а не симулированной... испытуемые верили, что следователь не знает, кто именно совершил преступление; они (были) сосредоточены на результатах проводимых

27 Еще до ознакомления с моим анализом испытаний на детекторе Рэскин уверял меня, что вернее всего лгущего выдает не восторг надувательства и не боязнь разоблачения, а возбуж­дение, возникающее от желания бросить вызов. Это, конечно же, не совсем соответствует моей точке зрения, зато усиливает мои аргументы в пользу того, что эмоции, сопутствую­щие условным преступлениям, не могут быть достойным аналогом эмоций, сопутствующих преступлениям настоящим — в последнем случае на карту у виновных и невиновных по­ставлено слишком много.

150

Детектор лжи в качестве верификатора

испытаний; ... а оператор детектора не знал соотношения виновных и невиновных в данном опыте»28.

Испытывали израильских полицейских (всего 21 человек), уже прошедших таест «представленный им как квалификационный. Испытуемых попросили просмотреть свои ответы на тесты, что обеспечивало возможность жульничества, то есть пере-, смотра первоначальных ответов. Бумага, однако, была заранее обработана так„« о любые исправления легко обнаруживались. Семь из 21 участника эксперимента действительно изменили первоначальные ответы. Затем всем им заявили, что они подозреваются в жульничестве, и предложили пройти испытание на детекторе. Ка­рьера полицейских теперь зависела от результатов этого испытания»29.

Надо было учитывать и то, что полицейские могут отказаться от испытаний на детекторе (в уголовных расследованиях такие испытания проводятся только с со­гласия подозреваемых, и требование подобного согласия недопустимо). В результа­те трое из семи обманщиков признались, один и еще двое невиновных отказались пройти испытание на детекторе, а одного уличить не удалось30.                          ,   „

В конечном итоге проходили испытания на детекторе только 15 полицейскихиз 21: три обманщика и двенадцать несжульничавших. В ходе испытания применялась техника контрольных вопросов, на которой и попались оба обманщика; но были ошибочно уличены во лжи еще и двое говоривших правду.

Однако никаких серьезных выводов из этого исследования сделать все-таки нельзя, ибо в нем было слишком мало участников. Впрочем, подобные гибридные исследования могут оказаться очень полезными, несмотря на возникающие при этом этические проблемы — людей вынуждают лгать и жульничать. Но израиль­ские исследователи полагали свой опыт вполне законным, поскольку не сомнева­лись в важности правильной оценки работы детектора. «Испытания на детекторе лжи ежегодно проходят тысячи людей... и на основании таких испытаний выносят­ся важнейшие решения. А относительно точности работы этого орудия следствия до сих пор еще существуют сомнения...»31.

Возможно, подобные исследования действительно лучше всего проводить пока только с полицейскими, поскольку сама их работа уже предполагает некоторый риск, а кроме того, они и вообще имеют гораздо большее отношение к этой технике, нежели кто-либо другой. Все достоинство таких гибридных исследований заключа­ется в их подлинности. Некоторые полицейские действительно жульничают на ис . пытаниях. «Засекреченные внутренние расследования высокопоставленных чинов

28 Ginton A., Daie N.. Elaad E., Ben-Shakar G. A Method for Evaluating the Use of the Polygraph in a Real-Life Situation // Journal of Applied Psychology, 67,1982, p, 132.

29 OTA report, p. 132.

30 Это показывает и еще одну сторону применения детектора лжи — иногда достаточно од­ной только угрозы подобного испытания, чтобы заставить виновного признаться в содеян­ном. С другой стороны, простой отказ пройти испытания еще не доказывает вины подозрева­емого.

31 Ginton et al., Method for Evaluating, p. 136

151

гщ

 f Щ    , 

Глава 6

ников ФБР показали, что несколько сотен служащих жульничали при испытани на получение желаемых должностей»32.

Гибридный эксперимент, проведенный в Израиле, не был игрой, как не желанием преуспеть в одурачивании исследователей. Страх перед разоблачен» был силен, и, поскольку на карту была поставлена карьера, некоторые даже ис тывали угрызения совести за свой обман.

Выводы

Минимальным научным стандартам соответствовали 10 полевых исследоЯ ний, 14 исследований по аналогии, использовавших технику контрольных воп сов, и 6 исследований по аналогии, использовавших тест на знания виновного м.

Ниже приведены выводы, сделанные на основании этих исследований отнс тельно точности работы детектора лжи, из которых вытекает, что детектор чаи ловит обманщиков, чем пропускает, хотя при этом и совершает ошибки. Какие a ошибки и насколько их много, зависит от того, какие исследования проводят (пс вые или по аналогии), какие техники применяют и каковы особенности каждо проводимого опыта. А вот что можно сказать в целом.

1. Точность показаний при полевых исследованиях значительно выше, чем щ исследованиях по аналогии, поскольку при полевых исследованиях быть вовлечено гораздо больше факторов. К тому же при полевых исследоВ  ниях эмоциональное возбуждение гораздо сильнее и подозреваемые мене обучены. Но зато меньше уверенности относительно истины, а часто и от  сительно типичности избранных для изучения случаев.

2. В исследованиях по аналогии очень высока степень ошибок неверия прав за исключением случаев применения теста на знания виновного. Поэто»

32 Anderson J. San Francisco Chronicle, May 21, 1984.

33 Информацию о соответствии исследований научным стандартам я позаимствовал в оси ном из заключения БТО. Ликкен говорил мне, что верит тем полевым исследованиям,   которые ссылается БТО, но в целом считает оценку таких исследований завышенной. Kpoi того, при подведении итогов БТО не учло никаких результатов использования тестов на зц ния виновного. Я же привожу их для того, чтобы читатель мог сравнить результаты исполй зования обеих техник. Для этого я использовал все результаты исследований БТО за искл)( чением эксперимента Тимма, в котором вовсе не было невиновных подозреваемых. Исполь  зовал я и данные первого теста исследования Баллуна и Холмса, а также данные EDR иЭ исследования Брэдли и Янисса. (Timm H.W. Analyzing Deception from Respiration Patterns //i Journal of Political Science and Administration 10,1982, p. 47-51; Balloun K. D., Holmes D. S. Effects of Repeated Examinations on the Ability to Detect Guilt with a Polygraphic Examination: A Labaratory Experiment with a Real Crime // Journal of Applied Psychology, 64, 1979, p. 316-322; Bradley M. Т., Janisse M. P. Accuracy Demonstrations, Threat and the Detection of Deception, Cardiovascular, Electroderma! and Pupillary Measures // Psychophysiology, 18, 1981, p. 307-314.

152

Детектор лжи в качестве верификатора

Рис. 7. Точность детектора лжи

График дает средние показатели, не всегда точно отражающие уровень результатов иссле­дования. Уровни же таковы: лжецов верно идентифицируют в 71-99 % случаев при полевых исследованиях; при исследованиях по аналогии с применением техники конт­рольных вопросов — 35 00 %; при исследованиях по аналогии с применением теста на знания виновного — 61-95 %. Говорящих правду верно идентифицируют: при полевых исследованиях — 13-94 %; при исследованиях по аналогии с применением техники конт­рольных вопросов — 32-91 %; при исследованиях по аналогии с применением теста на знания виновного — 80 00 %. Говорящих правду ошибочно идентифицируют: при пбле-вых исследованиях — 0-75 %; при исследованиях по аналогии с применением техники контрольных вопросов — 2-51 %; при исследованиях по аналогии с применением теста на знания виновного — 0 2 %. Лжецов ошибочно идентифицируют: при полевых иссле­дованиях — 0-29 %; при исследованиях по аналогии с применением,техники контроль­ных вопросов — 0-29 %; при исследованиях по аналогии с применением теста на знания виновного — 5-39 %.

153

Глайа 6

существует настоятельная потребность более обширных, особенно полевь, и гибридных, исследований с применением этого теста. 3. При использовании теста на знания виновного особенно велики ошибки веры j

Несмотря на то что Рэскин считает оценку точности работы детектора заниже ной, а Ликкен — завышенной, с вышеприведенными тремя выводами согласны об Разногласия остаются только относительно степени точности результатов испыт ний на детекторе. А легче ли избежать разоблачения на детекторе психопату? От  сительно техники контрольных вопросов свидетельства весьма противоречив Ликкен же полагает, что психопата легче поймать на обмане, используя тест на зй ния виновного. Он основывается на том, что, хотя психопаты и не выказывают бон ни разоблачения или восторга надувательства (как я это называю), уже само знанч правильной реакции на вопросы приводит к изменениям в деятельности ВНС. чем, до сих пор еще не было проведено ни одного исследования, оценивающего то, i работает тест на знания виновного в отношении психопатов. Здесь требуются обши ные исследования, изучающие не только психопатов, но и здоровых людей, демоне рирующих весьма слабую эмоциональную реакцию при испытании на детекторе.

А насколько успешны те контрмеры, которые так осторожно применяют л : цы, пытаясь избежать разоблачения? И снова приходится отвечать, что для это! необходимы еще более и более обширные исследования. Я полагаю справедливь допустить возможность того, что некоторое количество лжецов преуспеет в свои попытках избежать разоблачения, применяя свои контрмеры или пользуясь софи тическими приемами.1 А поскольку никто не знает, хорошо ли натренирован шпио то, во всяком случае, было бы неразумным предполагать, что он не натренировд вообще. Ходят же слухи о том, что в восточных странах существуют даже специа/ ные школы, в которых агентов учат, как выходить победителями в схватках с дете»( тором лжи. Подтверждается это и недавним признанием агента КГБ, который, роятно, недостаточно хорошо учился в такой школе.

Итоговый параграф заключения БТО утверждает, что исследования детектор обеспечивают «некоторые свидетельства ценности тестирования на детекторе : дополнения к традиционным методам расследования отдельных уголовных пр ступлений...»34. Но я думаю, что можно немного отойти от этого осторожного выв? да и сохранить некое подобие консенсуса между основными протагонистами.

Больший вес должен придаваться тем результатам испытаний, которь предполагают, что подозреваемый говорит правду, а не тем, которые предпе лагают обман с его стороны. Если доказательства сомнительны, следовател! лучше снять обвинения в адрес подозреваемого, показавшего на детекторе правд(И вость. Рэскин и его соавторы считают, что такая установка оправдана только npHj использовании техники контрольных вопросов, поскольку именно она дает неболь- шое количество ошибок веры лжи. Ликкен же полагает, что техника контрольных вопросов не должна применяться вообще и в уголовных расследованиях смысл име­ет лишь тест на знания виновного.

1 OTA report, р. 102

154

Детектор Лжи в качестве верификатора

Когда результаты испытания на детекторе предполагают ложь, то это вовсе не должно рассматриваться как «достаточное основание для обвине­ния... обман, подтвержденный испытаниями на детекторе, должен считать­ся лишь основанием для продолжения ведения следствия...»35. Ликкен согласен с этой цитатой из Рэскина, но опять-таки только в приложении к тесту на знания виновного, а не к технике контрольных вопросов.

В главе 7 я объясню то, что я называю верификацией (lie checking)? а в прило­жении (табл. 4) дам 38 вопросов, которые можно задать относительно любой лжи, дабы определить возможность ее обнаружения как на детекторе, так и по поведен­ческим признакам. Одной из моих иллюстраций к этому контролю над ложью явля­ется подробно описанный случай с человеком, которого заподозрили в убийстве по результатам испытаний на детекторе. Этот пример дает еще одну возможность пе­ресмотреть вопрос о том, как можно использовать детектор в ходе уголовных рас­следований. А теперь давайте Посмотрим, как еще используется детектор лжи и что еще вызывает столь противоречивые мнения.

Испытание на детекторе при приеме на работу

И заключение БТО, и Рэскин, и Ликкен единодушно и категорически протесту­ют противприменения детектора лжи для предварительного испытания при приеме на работу. С другой стороны, это излюбленная метода множества работодателей, профессиональных операторов детектора лжи и даже многих государственных чи­новников, особенно работающих в разведывательных управлениях. И несмотря на то что детектор чаще всего используется именно при приеме на работу, научные исследования о том, насколько точно он выявляет ложь кандидатов, до сих пор не проводили. Понять это нетрудно, ибо определить истину при исследовании на Мес­те не так-то легко. Одним из способов такого определения могло бы стать изучение ситуации, когда принимают всех кандидатов вне зависимости от результатов испы­таний, а затем устанавливают за ними рабочий надзор. Другим же способом могло явиться детальнейшее исследование прошлой трудовой деятельности кандидатов с целью определить, что и как они солгали при самопредставлении. Но такие иссле- дования стоили бы очень и очень дорого. Пока же на эту тему были проведены всего два исследования по аналогии, и одно из них показало высокую точность результа­тов испытаний на детекторе, другое — низкую м. Кроме того, между этими двумя

35 Доклад Д. Рэскина в Сенате США 19 сентября 1978, р. 14.

36 Суждение об этих двух исследованиях я взял из заключения БТО (ОТ A report, pp. 75-76). Те, кто использует детектор при приеме на работу, считают эти исследования важными и достойными всяческого доверия. Но я, даже не вступая в спор с этой точкой зрения, полагаю разумным заявить, что научная база для выводов о точности результатов испытаний на де­текторе при приеме на работу практически отсутствует — и по этому противоречивому и ответственному вопросу должны быть проведены не два, а значительно больше исследо­ваний.

155

Глава 6

исследованиями слишком много несоответствий и слишком много неоднозначног в каждом из них, чтобы на их основании делать какие-либо серьезные выводы.

Судить же о точности результатов испытания на детекторе при приеме на раб ту, основываясь на исследованиях подобных испытаний в уголовной практике (с»; предыдущую подглавку), нельзя. Здесь испытания проходят совсем другие лку. другими являются и сами испытующие, и применяемые ими техники. Для того чт1 бы получить работу, кандидаты обязаны пройти тест, в то время как уголовные. дозреваемые имеют возможность выбора, проходить этот тест или нет, причем. отказ никак против них не свидетельствует. Рэскин говорит, что предварительна тестирование на детекторе лжи «является принудительным и, вероятно, вызывай чувство возмущения, которое может сильно повлиять на точность результатов» г

То, что в обоих случаях поставлено на карту, также весьма различно. Наказ ние за разоблачение обмана в предварительном тестировании при приеме на работ гораздо меньше, чем в делах уголовных. А поскольку ставки ниже, то и боязнь j зоблачения лжецы здесь испытывают в гораздо меньшей степени, и поймать труднее. Правда, честные и очень желающие получить работу люди могут бояться что их оценят неправильно, но именно из-за этого страха их и могут неправильн оценить.

Контраргумент, выставляемый в таких случаях защитниками использован  детектора лжи при приеме на работу, заключается в том, что эта техника делаеп свое дело. Множество кандидатов после такого испытания получают допуски к т& ким вещам, о которых и не подозревали до испытания. И это аргумент практиче ский. И не имеет значения, насколько точно детектор выявляет лжецов, если в  зультате все равно выявляются те, кого не надо принимать на работу. А значи1  детектор полезен. Правда, Ликкен возражает, замечая, что сама эта практичное! может оказаться необоснованной м.                          

Количество сделанных в ущерб самим себе признаний может превышать реаль, ное состояние дел; некоторые из этих признаний могут оказаться фальшивым  сделанными под давлением. К тому же те, кто сделал признание, не дающее во можности быть принятым, могли сделать это и не от испуга перед детектором. точных исследований в этой области нет возможности узнать ни того, сколько л» дей, провалившихся на таких испытаниях, являются в действительности честным» ни того, сколько прошедших это испытание обворовывают затем своих работодате лей.

Гордон Барланд, психолог, подготовленный Рэскиным, приводит совершение другие выводы в пользу применения детектора. Он изучил 400 кандидатов на рабо-.  ту, таких как водители грузовиков, кассиры, кладовщики и т. п., посланных работо­дателями в частные фирмы для прохождения испытаний на детекторе. Половина из 155 кандидатов, определенных как обманщики, признались в этом сразу же после объявления результатов испытаний. В то же время Барланд обнаружил, что рабо-

37 Доклад Рэскина, р. 17

MLykkenD A Tremor in the Blood, chap 15

156

Детектор лжи в качестве верификатора

тодатели, даже не дожидаясь результатов, 58 % из этих лжецов уже приняли на работу. «Множество работодателей пользуются испытаниями на детекторе не для того, чтобы решить, брать или не брать человека на работу, а скорее для того, какую определить ему должность. Например, если кандидат будет признан алкоголиком, то его возьмут докером, а не шофером»39.

Барланд верно указывает на то, что наибольший интерес представляют те 78 че­ловек, которые, будучи определены как лжецы, не признали этого, ибо они могли просто оказаться жертвами ошибок неверия правде. Он говорит, что 66 % из них все же были приняты на работу, однако мы не имеем возможности узнать, взяли их именно на ту работу, на которую они хотели устроиться, или же результаты испы­таний все же помешали им в этом. Большая часть из непринятых и отрицавших свою ложь, скорее всего, была отбракована на предварительном собеседовании, происходившем еще до испытания на детекторе. «Только очень небольшая часть (менее 10 %) кандидатов, определенных как обманщики, но не признавших это, были забракованы потенциальными работодателями именно на основании испыта­ний на детекторе»40.

Как относиться к этим менее 10% и сколько вреда причинено ими, зависит от базовой нормы лжи. Базовая норма является статистическим- показателем дей­ствительности; например, базовая норма виновных среди подозреваемых в уголов­ных преступлениях и проходящих испытание на детекторе весьма высока и достига­ет порой 50 %, (Как правило, детекторные испытания проходят далеко де все, а только небольшая группа подозреваемых.) Исследования же Барланда позволяют выявить, что базовая норма лжи среди кандидатов на работу составляет около 20 %. Примерно одного из пяти кандидатов, лгущих при испытаниях, не берут на работу.

Если даже признать, что детектор более точен, чем это представляется на Саг мом деле, базовая норма в 20 % делает результат слишком малоутешительным. Рэскин, возражая против применения предварительного испытания на детекторе при приеме на работу, принимает результативность детектора за 90 %: «Исходя из этих соображений, предварительные испытания на детекторе лжи при приеме на работу имели бы следующие результаты (из расчета на 1000 кандидатов): из 200 обманывающих 180 были бы верно определены как обманщики, 20 же неверно опре­делены как говорящие правду; из 800 говорящих правду 720 были бы правильно оп­ределены как говорящие правду, а 80 неправильно определены как обманщики. Щ 260 человек, определенных как обманщики. 80 на самом деле были бы правдивыми. Таким образом, из признанных обманщиками оказался бы 31 % правдивых людей. Это очень высокая норма ошибок неверия правде, ведущая к отказу от использова­ния детектора в качестве основы для принятия решений. Таких результатов не было бы в уголовных расследованиях, поскольку базовая норма лжи там составляет

39 Barland G.H A Survey of the Effects of the Polygraph in Screening Utah Job Applicants: Preliminary Results // Polygraph, 6, December 1977, p 321.

40 Ibid.

157

Глава 6

50 % и более, и такая точность техники не привела бы к такому высокому уров ошибок»41.

Здесь возможны следующие контраргументы: оценка базовой нормы лжи ср ди кандидатов на работу в 20% может оказаться заниженной. Этот резульЦ! основывается только на одном исследовании, проведенном в штате Юта. Вполне i можно, что в штатах с меньшим количеством мормонов процент лжецов будет вьц, Однако даже если он достигнет 50 %, противники предварительного испытания I гут сказать, что без доказательств действительной точности детектора нельзя. лать никаких выводов; а эта точность, скорее всего, значительно меньше 90 %.

Точность детекторных испытаний вообще не имеет значения в реальь та. Само испытание или хотя бы только угроза его вынуждает людей давать ин( мацию, которую при других обстоятельствах они никогда не открыли бы. Отй опять же сводится к необходимости изучения точности испытаний на детекто поскольку без знания этого нет возможности узнать, сколько из непризнавшихс устроившихся на работу людей доставит впоследствии немало проблем своим ра тодателям.

Относительная йольза детектора заключается в том, чтобы на нем периодич ки проходили испытания те люди, которых уже приняли на работу. И эту пользу! отрицает ни один из критиков предварительного применения детектора.

Испытания на детекторе кандидатов на работу в полиции

Это еще одно из широко распространенных применений детектора. Все толь что приведенные аргументы для использования детектора в предварительных исг таниях приложимы и к этому случаю. Но я обсуждаю вопрос о приеме на работу полицию отдельно, поскольку в этой области есть некоторые обстоятельства, cali природа Которых позволяет привести еще один аргумент за.

Название статьи Ричарда Артера, профессионального оператора детектс лжи, передает суть этого нового аргумента: «Сколько грабителей, разбойников! насильников ваше министерство приняло на работу в этом году??? (Надеюсь, более 10% !)»42

Выводы Артера базируются на исследований отчетов 32 различных правоохр нительных организаций. (Артер не сообщает, какой процент составляет эта циф5 относительно тех организаций, от которых он хотел получить информацию.) сообщает, что в 1970 году в правоохранительных организациях, откликнувшихсц»! на его исследования, были проведены 6524 предварительных детекторных испытаем ния при приеме на работу. «От 2119 кандидатов была получена порочащая их  формация! Это дисквалификация в 32 % ! А самое главное заключается/в том, чтоу подавляющее большинство из этих 6524 испытаний было проведено уже после

41 Доклад Раскина, р. 21.

42 Arther, How Many, unpaged.

458

I

Детектор лжи в качестве верификатора

того, как кандидаты прошли предварительное собеседование». Артер подкрепляет свой аргумент приведением бесчисленных примеров того, как важно применение детектора лжи для испытаний при приеме на работу в полицию. Так, например, Норман Лакей, оператор детектора лжи управления полиции города Кливленда, штат Огайо, сообщает: «Человеку, находившемуся на десятом месте в списке кан­дидатов, было предложено пройти испытание на детекторе лжи. И он признался, что участвовал в нераскрытом вооруженном ограблении»43.

Несмотря на подобные впечатляющие истории и поражающие воображение выкладки, свидетельствующие о том, как много кандидатов при приеме на работу в полицию оказывается лжецами, не следует забывать, что до сих пор все еще нет никакого научного обоснования точности результатов использования детектора в предварительных испытаниях при приеме на работу в полицию. Это может пока­заться неверным, но только потому, что точность слишком часто подменяют полез­ностью. Данные Артера имеют лишь практическое значение. Давайте теперь рас­смотрим то, что он нам не сказал.

Сколько из кандидатов, определенных как лгущие, не признали своей лжи и не признались в каких-либо правонарушениях? Что стало с ними? Это также практические данные, однако большая часть приверженцев детектора лжи обходят этот вопрос.

Сколько из определенных лгущими, но отрицавших это, на самом деле гово­рили правду и скольких из них можно было принять на работу? Чтобы ответить на этот вопрос, то есть определить, сколько произошло ошибок неверия правде, необходимо провести специальные исследования по оценке результатов.

Сколько из тех, кто был определен как нелгущий, не лгали в действитель­ности? Сколько воров, разбойников, насильников и т. п. одурачили операторов? Чтобы ответить на этот вопрос, то есть определить, сколько произошло ошибок веры лжи, также необходимы специальные исследования по оценке результатов.

И я удивлен, что на этот счет нет никаких достоверных свидетельств. Подобны  исследования, конечно же, очень сложное и дорогостоящее мероприятие, однако без них никакие практические выводы не могут считаться удовлетворительными вполне. Ставки слишком высоки для того, чтобы пренебрегать ошибками веры, лжи, не говоря уже об ошибках неверия правде.

Однако использовать детектор при приеме на работу в полицию можно и не до-жидаясь-результатов новых исследований, поскольку это все же позволяет выявить достаточный, процент нежелательных работников, даже при наличии большого КО» личества ошибок. И если некоторые люди, способные действительно оказаться хо­рошими полицейскими, не были взяты на работу (то есть оказались жертвами оши­бок неверия правде), то это не является слишком высокой ценой.

Это суждение относится только к социально-политической сфере. Оно выно­сится с полным осознанием того, что еще не существует научного обоснования точ­ности работы детектора при приеме на работу в полицию. Но я надеюсь, что те, кто

43 Ibid.

159

Глава 6

высказывается в пользу применения детектора, все же почувствуют себя обязанн! ми увидеть необходимость проведения подобных исследований для определер того, как часто происходят ошибки, в результате которых работодатели отказы! ют людям, достойным быть принятыми.

Испытания на детекторе при выявлении шпионов

«Некий сержант, обладавший доступом к секретным шифрам, нанимался гражданскую должность (с разведывательной деятельностью). В ходе его испыт ний на детекторе была отмечена постоянная реакция на релевантные вопросы, дальнейшей беседе он признался в различных небольших проступках и проти  правных действиях. Однако неизменная специфическая реакция при ответах на  левантные вопросы весьма заинтересовала оператора детектора, и через нескольй недель сержанта попросили пройти испытание еще раз. Ситуация повторилась. Е$ лишили допуска к секретным документам, и началось следствие. Еще через некот рое время его нашли мертвым в своей машине. Впоследствии было установлен что он занимался шпионской деятельностью в пользу Советского Сою за»   .

Таких примеров обнаружения шпионов на детекторе при приеме на работу в   чете Агентства национальной безопасности о применении детектора лжи привод ся немало. Надо полагать, что такой тест не удавалось пройти не только шпионам, i еще и некоторым честным и порядочным людям. Однако никакой информации о сколько шпионов обнаружено вообще и сколько из них при последующем тёстир вании на детекторе, АНБ не сообщает. Тем не менее сообщает о том, сколько век было не принято на работу из-за различного рода признаний, таких как употр ление наркотиков, подрывная деятельность, уголовное прошлое и т. д. Речь идет   испытаниях 2902 кандидатов на работу с допуском к секретной информации.      из них были определены как говорящие правду; впоследствии же выяснилось, что 171 этих 2902 человек утаили порочащую их информацию. Таким образом, известь часть ошибок веры лжи составила менее 1 % (17 из 2902). Признавшие свою ви составили 21 % из проваливших испытания. Проступков же, в которых призналИс 24 % из проваливших испытания, было недостаточно для отказа в приеме на работ и 8 % провалившихся на испытаниях вообще никаких признаний не сделали.

Эти 8 % и могут считаться показателем ошибки неверия правде. (АНБ не yrti! минает о них в своем отчете, однако на основании приводимых в этом отчете да» ных этот процент вполне можно вычислить.) Правда, АНВ подчеркивает, что дете  тор лжи не является окончательным судьей; он лишь помогает определить, коГ принять на работу, а кого нет. С теми, кто не выдержал испытания на детекторе  проводятся собеседования, в которых предпринимаются попытки понять причины, способствовавшие их неудаче. Гордон Барланд говорил мне, что агентство не берет людей, если не удается найти объяснений для провала на испытаниях.

44 Garwood and Ansley. Accuracy and Utility, unpaged.

160

Детектор лжи в качестве верификатора

И вновь нам нужно помнить, что это свидетельствует лишь о полезности, а не о точности. Без данных же о точности невозможно ответить на следующие вопросы!

Сколько преуспевающих лжецов находится в данное время на работе в АНБ? В самом агентстве убеждены, что их не более 1 %, однако никаких исследований» чтобы подтвердить это, не проводилось. Конечно же можно считать, что детект4 Р не пропускает ни одного лжеца, однако нельзя быть уверенным в этом. В отчёт  БТО отмечается, что «те люди, которых Федеральное правительство более всего хотело бы выявить, являются и наиболее тренированными в способах избежаний подобного выявления»45.                             .                                                             ;/

Без специальных исследований, направленных на изучение точности работы детектора, нельзя быть полностью уверенным в знании количества возможн,щ ошибок веры лжи. Подобное исследование, безусловно, провести очень непросто, однако не невозможно. Гибридные исследования, такие как уже упоминавшийся мной эксперимент израильской полиции, провести вполне можно.

Могут ли обмануть детектор контрмеры? Под контрмерами я подразумеваю физическую деятельность, такую как прикусывание языка, использование медока» ментов, применение гипноза и управление биологическими реакциями. Проводи­лись исследования, подтверждающие, что подобные контрмеры в некоторой степе-ни работают. Однако учитывая, какой ущерб может понести национальная безопас­ность в случае, если хотя бы один шпион не будет обнаружен (то есть произойдет ошибка веры лжи), безусловно следует признать необходимыми более широкие ис­следования. Объектом этих исследований должны быть некие условные1 агенты, в полной мере владеющие всем арсеналом технических и научных средств, позволя­ющих обманывать детектор лжи, то есть обладающие способностями и возможмос-тями настоящих шпионов. Доктор Джон Бири III, некогда работавший помощником секретаря в организации по защите здоровья граждан, «предупреждал сотрудников Пентагона, что, полагаясь на детектор лжи, они не защищают национальную безо­пасность, а скорее наоборот, подвергают ее опасности. Я уже говорил, что,у Сове­тов есть прекрасные школы, в которых они учат своих агентов обманывать детек­тор. Поскольку многие из менеджеров Министерства обороны полагаются на не­погрешимость работы детектора, у них возникает ложное ощущение безопасности,, ибо такая надежда на детектор весьма упрощает проникновение в Пентагон совет­ской моли»46. Учитывая все вышесказанное, нельзя не удивляться тому, насколадй» мало АНБ проводит экспериментов на предмет выявления контрмер.

Сколько из этих 8 %, определенных в качестве лгущих, но отрицавших это (jno моим подсчетам, 245 человек), были действительно лжецами и сколько из .них на самом деле говорили правду? Вновь ответ можно дать только после специальных исследований по оценке точности полученных результатов.

В соответствии с заключениями БТО и АНБ произведено всего одно исследова­ние на этот предмет — исследование по аналогии с использованием студентов, в

45 OTA report, р. 100.

46 Rapoprt D. To Tell the Truth // The Washingtinian, February 1984, p. 80.

6 3ut.M0                                                     161

Глава 6

котором, однако, во-первых, было сомнение относительно критерия истины, а во вторых, задаваемые вопросы не имели ничего общего с национальной безопасно  тью. И вновь остается только удивляться, почему в деле такой важности проводит; ся так мало соответствующих исследований. Даже если оставить в стороне ошиби неверия правде, все же нужно было бы, особенно при таких высоких ставках, в пол ной мере сосредоточиться на ошибках веры лжи.

Вне всяких сомнений, даже не имея данных о точности получаемых результЦ тов, использование детектора лжи является большим подспорьем в отборе людей добивающихся работы с доступом к секретной информации, утечка которой к ton же угрожает национальной безопасности. Помощник Генерального прокурора нерал Ричард К. Уиллард кратко выразил это в следующих словах: «Даже если при менение детектора может выбраковать тех кандидатов, которые в действительно сти достойны работы, все же гораздо важнее избежать приема на работу тех, кт  может представлять собой угрозу для национальной безопасности»47.

Ликкен, возражая против применения детектора, комментировал недавнее ре шение Великобритании использовать подобные испытания в работе организаций связанных с секретной информацией, таким образом: «Не считая урона, наносимс го карьере и репутации невинных людей, результатом такого решения, похоже, 6j дет еще и потеря правительством некоторых из наиболее добросовестных гражда  ских чиновников. А поскольку существует тенденция избегать более дорогих (и 6q лее эффективных) способов обеспечения безопасности, поскольку детектор л  внедряется повсеместно, это решение Британии только откроет двери для боле легкого проникновения в секретные службы иностранных агентов, прекрасно об} ченных обманывать детектор лжи»48.

Использование детектора для проверки сотрудников

Если вполне понятно стремление избежать приема на работу нежелательнь людей, особенно в таких областях, как разведывательные управления, торговля др гоценностями, супермаркеты и так далее, то, казалось бы, не менее понятной дол на быть и необходимость проводить испытания уже принятых сотрудников, да удостовериться, что никакие нежелательные лица туда не проникли. И это действИ тельно делается во многих сферах трудовой деятельности. Но, к сожалению, здесь отсутствуют данные, насколько точны результаты подобных испытаний. Воги можно, базовая норма лжи здесь ниже, поскольку множество недостойных уже заС раковано предварительным тестированием, и у нежелательных лиц гораздо меньше! возможностей спрятаться среди остальных работников Но чем ниже базовая норч ма лжи, тем больше можно совершить ошибок. Если мы снова обратимся к предыду-i щему примеру, в котором речь шла о тысяче проверяемых и 90 % точности детекто-v

47 Willard. ibid , p 36.

48 Lykken Polygraphic Interrogation

162

, " f    Ч

Детектор лжи в качестве верификатора

Действительно говорящие правду

Определенные как лжецы         Определенные как говорящие правду

Рис. 8. Результаты испытаний на детекторе лжи Из 1000 испытуемых 20 % (200) оказались лжецами

ра, и условимся, что базовая норма лжи будет составлять не 20 %, а всего 5 %, то получится вот что: 45 лжецов будут определены совершенно верно, но 95 человек, говорящих правду, тоже будут признаны лжецами; конечно же 855 правдивых бу­дут признаны правдивыми, но 5 лжецов все равно проскочат, все равно будут овдю-бочно определены как говорящие правду.

Рисунки 8 и 9 наглядно иллюстрируют результаты такой низкой базовой нормы лжи. Чтобы заострить внимание читателя на том, как низкий уровень базовой Нор­мы лжи влияет на количество людей, ошибочно признанных лжецами, я принял утверждение о 90 % точности результатов детектора49.                                     f

Если базовая норма лжи составляет 20 %, то на каждого честного человек» придется по два обманщика. Если же норма составляет 5 %, то, наоборбт, на ка) до-го пойманного обманщика два человека будут неправильно определены как говоря­щие правду.                                                                                                           t

Аргумент против использования детектора, основанный на том, что саышщЩр ходимость пройти испытание и возмущение по этому поводу уже затрудняю? полу­чение точных результатов, вполне приложим и к этой ситуации. Получая Пригла­шение пройти испытание на детекторе, уже работающие люди могут испытывать возмущение даже гораздо более сильное, чем кандидаты.

49 Поскольку никаких адекватных исследований на эту тему не существует, невозможно и определить, какова будет точность результатов в каждом случае; однако то, что она и нг самом деле достигнет 90 %, весьма маловероятно

163

Глава 6

Действительно говорящие правду

Рис. 9. Результаты испытаний на детекторе лжи Из 1000 испытуемых 5 % (50) оказались лжецами

Все это в полной мере относится и к полицейским, и к работникам таких органи­заций, как АНБ В полиции для испытания уже работающих сотрудников детектор применяемся крайне редко, хотя иногда к нему и прибегают, вспоминая о множе­стве всевозможных соблазнов, кроющихся в самом характере работы, или наталки­ваясь на фяучаи коррупции. АНБ тоже иногда использует детектор; если работник I испытаний не выдерживает и в дальнейшем не может объяснить своей неудачи, то в отношении его возбуждается расследование. Когда я поинтересовался, что же происходит в случае, когда вопрос не разрешается (то есть когда человек постоянно  не выдерживает испытания, но ничего противоправного обнаружить за ним не уда­ется), в ответ услышал следующее: такого не бывает никогда. Полиция на то и поли­ция, чтобы докапываться до истины, и решение никогда не принимается формаль­но. Правда, поймать человека, работающего уже многие годы, основываясь не на реальных правонарушениях, а только на его неудачах в прохождении испытаний на детекторе, в действительности очень трудно. Если работник невиновен, то гнев, вызванный тем, что его заподозрили во лжи, может подвигнуть его на разглашение секретной информации, которой он владеет. А ведь если каждый раз на вопрос «Разглашали ли вы какую-либо секретную информацию агентам какой-либо иност-

164

Детектор лжи в качестве верификатора

ранной разведки в минувшем году?» детектор будет фиксировать определенное эмоциональное возбуждение при отрицательном ответе, не возбудить расслеДОва  ние весьма сложно.

Обнаружение утечки информации и теория устрашения

Одним из предполагаемых новых видов применения детектора лжи является идентификация (без участия Министерства юстиции) тех людей в правнтельстЛС которые повинны в самовольном разглашении закрытой информации. До настоящей го времени все подобные расследования рассматривались как уголовные. Но если бы предложение администрации Рейгана в 1983 году было принято, то самовольное разглашение информации рассматривалось бы лишь как дело «административное» уже с тех пор. И глава любой правительственной организации, заподозривший сво­его работника в утечке информации, мог бы попросить его пройти испытание на детекторе. Однако неясно, касалось бы это всех, имеющих доступ к просочившейся информации (в этом случае базовая норма лжи была бы очень низкой и, соответ­ственно, уровень ошибок весьма высок), или только тех, кого признало подозревае­мыми предварительное расследование.

Заключение БТО указывает на то, что никаких исследований в области приме­нения детектора в случаях обнаружения утечки информации, не проводилось Вооб­ще. Правда, у ФБР есть данные о 26 случаях успешного применении детектора на протяжении четырех последних лет, успешного в том смысле, что большинство ра­ботников, не выдержавших испытания на детекторе, после этого сделали важные признания50.

Но использование детектора в ФБР сильно отличается от предусмотренного новыми установлениями. ФБР не проверяет всех, кто мог разгласить секретную информацию (такая процедура на профессиональном жаргоне называете  бред­нем), а исследует только небольшую группу подозреваемых, установленную ф варительным расследованием, так что базовая норма лжи здесь высока и й ность ошибок мала. Правила ФБР запрещают использование испытаний на дете1»» торе «в технике "бредня" в отношении большого количества работников или в качестве подмены логического расследования этой видимостью принятых мер»81. Новые правила 1983 года разрешали бы и бредень.

При административном испытании на детекторе его содержание, сами испытуемые несомненно отличаются от тех, кто проходит испытания при рве-следовании уголовных преступлений. И возмущенив здесь может быть очень силь­ным, поскольку в случае отказа от тестирования работник может потерять допуск к секретным документам. Однако в АНБ говорят по этому поводу, что его работники признают подобные испытания справедливыми. Может быть, этой правда, но толь-

50 OTA report, p 109 10.

51 OTA report, p. 99

165

.., Л 

1,4"»

Глава 6

ко в том случае, если опрос на этот предмет проводился анонимно, ибо в противно» случае несогласные с применением детектора могли просто не признаться в этом .! И мне с трудом верится в то, что правительственные чиновники других организа ций считают справедливым применение детектора при обнаружении утечки инфор мации, особенно если целью подобных испытаний является сокрытие фактов, касаи щихся не национальной безопасности, а скорее самой администрации.

Помощник Генерального прокурора Уиллард, сам проходивший испытание детекторе перед конгрессом (правда, по совершенно другому поводу), так обоснс вывает его применение: «Дополнительная выгода использования детектора л  заключается в его устрашающем эффекте по отношению к тем, кто совершает до жностные проступки, практически не поддающиеся обнаружению другими метол ми. Знание, что тебя в любой момент могут попросить пройти испытание на дете  торе, порой может удержать от совершения подобных проступков»52.

Однако работает этот постулат не так уж и хорошо, как кажется. Когда подозр ваемые не являются работниками разведывательных органов, испытание на детей торе, проводимое из-за обнаружения утечки информации, может дать весьма бол1 шое количество ошибок, ибо устрашение не действует. Детектор же работает тс ко тогда, когда большинство испытуемых верят в него. Словом, использован  детектора в целях обнаружения незаконного разглашения информации может. наково испугать и рассердить как невиновного, так и виновного.

Я думаю, можно доказать, что, вне зависимости от того, приносит испытани какой-либо результат или нет, эффект устрашения для определенного типа люде все равно всегда присутствует, а потому наказывать провалившихся нежелате но, ибо в противном случае возникает этическая дилемма наказания несправедлив обвиненных во лжи честных людей. Однако если последствия признания челове  лжецом с помощью детектора будут столь незначительными, если будет извести что провалившихся не ждет никакое наказание, то испытания на нем, похо  и вовсе потеряют смысл, и сам эффект устрашения окажется под большим сом» нием.

Детектор лжи и поведенческие признаки обмана

Операторы детектора никогда не делают своих выводов о лжи испытуемого; i новываясь только на показаниях прибора. Им известны не только результаты пре варительного расследования, но и та информация, которую получили они сая в интервью с подозреваемым перед прохождением испытания (во время рассказа   процедуре и возможных вопросах). Кроме того, операторы считывают информацию  с мимики, голоса, жестов и манеры говорить и в ходе предварительного интервью, при самом испытании, и в интервью после его окончания. О том, должен ли опера  Ш тор детектора для своего заключения о подозреваемом в добавление к результатам

52 Отчет Уилларда, р. 17

166

. X ы.

Детектор лжи в качестве верификатора

испытания рассматривать также и поведенческие признаки, мнения разделились. Просмотренные мной материалы о тех, кто принимает к сведению и поведенческие признаки обмана, к сожалению, прискорбно ничтожны и не основываются ни ив каких последних опубликованных выводах. Большая часть идей, содержащихся в этих работах относительно интерпретации поведенческих признаков, просто не­верна.

Пока только четыре исследования сравнивают результаты, основанные на По  ч казаниях детектора и поведенческих признаках, с теми, которые получены н&оснО» ве только показаний приборов. Два из них предполагают, что точность поведенчес­ких признаков равна точности показаний детектора, а одно — что точность д#9в№№ ра выше, хотя и не намного. И все три исследования страдают одними и теми же изъянами: неопределенностью истины, слишком малым количеством подозревав- мых и слишком малым количеством операторов, выносящих решение ю.             - 

Эти изъяны исправлены в четвертом исследовании, в исследовании Рэскина и Кирчера, до сих пор еще не опубликованном м.

Они пришли к выводу, что суждения, сделанные на основе поведенчески  при  знаков, ничуть не лучше случайных, в то время как суждения, сделанные на основе показаний детектора без контактов с подозреваемым, все же имеют лучший резуль­тат, чем при случайном угадывании.

Люди очень часто пропускают поведенческие признаки обмана, неверно интер­претируют их или просто заблуждаются в их отношении. Вспомните мой отчет (в начале главы 3 о нашем исследовании, когда люди не смогли сказать по видеозапи­си, лгут или нет описывающие свои эмоции студентки. И все же мы знаем, что такие признаки, хотя и неопознанные, существовали. Когда девушки лгали, скрывая нега­тивные эмоции, испытываемые ими при просмотре фильма о хирургии, тон их голоса становился выше, они демонстрировали определенные жесты, иллюстрируя «Шв речь, и совершали эмблематические оговорки (пожатие плечами). Мы только что окончили подробное описание мимических признаков, но все еще не можем опубли­ковать результаты, несмотря на то что они обещают быть самыми интересными в   1 ношении идентификации лжи. И наиболее выразительным мимическим приэИакок является тот, который выдает почти неуловимые движения лицевых мышц, выражА-ющие отвращение или презрение во вполне счастливых на вид улыбках.

И нам хотелось бы определить, что именно происходит: люди действительно просто не знают, на что надо смотреть, или это и невозможно увидеть. В следу   щем году мы займемся именно этим; наберем группу людей, скажем им, на что ОНИ должны обращать внимание, а затем покажем видеозаписи. Если их суждения бу-

53 Ginton et al., Method for Evaluating. Также см.: Podlesny J. A., Raskin D. С Effectiveness of Techniques and Physiological Measures in the Detection of Deception // Psychophysiology, 15, 1978, pp. 344-359; Horvath F. S. Verbal and Nonverbal Clues to Truth and Deception Du­ring Polygraph Examinations // Journal of Police Science and AdministraMftn. 1, 1973,, pp. 138 52.

54  Raskin D. C, Kircher J. С Accuracy of Diagnosing Truth and Deception from Behavioral Observation and Polygraph Recordings, in preparation.

16?

Щ Щ И» Чрт

 ЧГЩ

Глава 6

дут неверными, мы узнаем, что точность в обнаружении этих поведенческих при   знаков обмана все же требует более медленного и неоднократного просмотра, а такч же более точных способов оценки.

Что же касается исследования Рэскина и Кирчера, было бы очень интерес» сравнить точность суждений, основанных на показаниях детектора с учетом пов денческих признаков, с суждениями тренированных, опытных, не наивных Набл» дателей. Я полагаю, что в некоторой степени такие комбинированные сужден  увеличили бы безошибочность обнаружения лжи. Ведь поведенческие признв могут дать информацию о том, какая именно эмоция испытывается, а разве дет тор способен определить страх, гнев, удивление, утомление или возбуждение?

Такую специфическую информацию, конечно, можно извлечь и из показа  детектора. Напомню наши выводы (описанные в конце главы 3) о том, что ка  эмоции соответствуют различные изменения ВНС. Однако никто еще не попытале применить этот подход в интерпретации показаний детектора. Информация конкретных эмоциях (полученная одновременно из поведенческих признаков и   казаний аппаратуры) могла бы помочь уменьшить как ошибки неверия правде, так» ошибки веры лжи. Еще одним важным вопросом, подлежащим ныне рассмотрении является вопрос о том, насколько хорошо раскрываются комбинацией обнаружен ных поведенческих признаков и показаний детектора предпринятые подозрева мым контрмеры.

Детектор можно применять только в отношении готового к сотрудничеству, се гласного подозреваемого, а поведенческие признаки считываются и без всяког разрешения и предупреждения о том, что лжец находится под подозрением. К то» же в то время как применение детектора можно объявить незаконным, сделать же самое с наблюдением за поведенческими признаками невозможно. И даже ей испытания на детекторе никогда не признают законным средством выявления гос дарственных служащих, повинных в утечке секретной информации, верификатор все равно могут заниматься изучением поведенческих признаков всех подозр ваемых.

Во многих областях, где часто подозревается обман, таких как дипломатия, с) ружеские отношения или торговля, применение детектора лжи просто невозмол но. И дело здесь не в том, что поскольку в этих отношениях правда не предполага  ся, то, и нет возможности устроить строгий и последовательный допрос, как на! следствии. Даже там, где правду предполагают, как например в отношениях мея О ду супругами, друзьями, родителями и детьми, такие прямые вопросы вообще могу ! поставить под угрозу дальнейшие отношения. Так что даже родитель, имеющий наЦо своим ребенком больше власти, чем любой верификатор над подозреваемым, вряд ли согласится платить такую цену за свое расследование. Нежелание признавать J то, что ребенок по большей части все-таки старается говорить правду, постоянной подозревание его, даже при полной зависимости ребенка от родителей, может В конце концов привести к полному разрыву с ним.

Некоторые люди считают, что лучше (или более морально) и вовсе не пытаться выявлять ложь, а всегда верить на слово и, воспринимая жизнь как ценность саму

168

Детектор лжи в качестве вер    ______

по себе, даже и не стремиться уменьшить возможность быть обманутым. Лучше оказаться обманутым, чем незаслуженно осудить кого-либо. Иногда это действи­тельно самый правильный ход. Но это во многом зависит от того, что поставлено на карту, кто находится под подозрением, какова вероятность быть обманутым и кем является сам верификатор. Было бы, например, интересно Сравнить, что потерял бы Джерри из романа Апдайка «Давай поженимся», поверив в правдивость своей жены Руфи в случае ее лжи, с тем, что он потерял бы или приобрел, поверив ей в случае ее честности. В некоторых семьях урон, нанесенный ложным обвинением, может стать гораздо тяжелее урона в случае действительного обмана. Все зависит от конкретной ситуации. У некоторых вообще нет выбора; а некоторые бывают слишком боязливыми для тбго, чтобы рискнуть поверить лжи; они предпочтут не­верно обвинить кого-либо в обмане, чем оказаться обманутыми.

Единственное соображение, которое надо всегда иметь в виду, пытаясь выбрать то или иное решение, заключается в следующем: никогда не делайте окончатель­ного вывода о том, лжет подозреваемый или нет, основываясь только на пока­заниях детектора или только на поведенческих признаках. В главе 5 я объяс­нил возможные опасности неверного толкования поведенческих признаков и Те меры предосторожности, которые можно предпринять, чтобы их уменьшить. ВэТой же главе я попытался прояснить опасности истолкования показаний детектора как единственного доказательства лжи. Верификатор всегда должен оценивать верО ятность того, что жесты, выражения лица или показания детектора могут гово­рить как о лжи, так и о правде, и очень редко обеспечивают абсолютную уверен­ность. В этих редких случаях, когда эмоция, выраженная мимикой или потоком слов, явно противоречит всем остальным показаниям, подозреваемого необходимо «ткнуть в это носом» — и, как правило, он немедленно признается. Но чаще всего поведенческие признаки обмана (как и испытание на детекторе) являются только основанием для решения, вести расследование дальше или нет.

Верификатор должен также всегда помнить, что лжец может и вовсе не оши­баться. Некоторые обманывают с такой легкостью, что невозможно заметить ника­ких поведенческих признаков, а некоторые — настолько тяжело, что ошибок в по­ведении — а значит, и признаков обмана — множество. В следующей главе мы и рассмотрим случаи, когда ложь распознать трудно, а когда легко.

Глава 7

техника обнаружения лжи

щ

Щ

Множество обманов сходит лжецам с рук лишь оттого, что никто не берет I себя труд ловить их. Но когда на карту поставлено слишком много (когд жертва обмана опасается тяжелых последствий своей наивности или когда сам i манщик благодаря своей лжи надеется получить большую выгоду), появляетс смысл проделать эту нелегкую работу. Обнаружение лжи — дело непростое и быстрое. Чтобы увидеть, допускает ли оппонент ошибки, и оценить, каковы ой какие могут или должны проявиться еще и как обнаружить их по определенны  поведенческим признакам, приходится задавать немало вопросов. И вопросы 91 должны иметь отношение как к природе лжи самой по себе, так и к личным особе  ностям каждого конкретного лжеца и конкретного верификатора. Ни один человек не может быть абсолютно уверен ни в том, выдаст себя лжец или нет, ни в то» оправдается или нет говорящий правду. Обнаружение лжи представляет собой вс го лишь догадку, основанную на информации. Но эта догадка все же значительна снижает возможность совершения ошибок веры лжи и неверия правде. И наконец она дает почувствовать и верификатору, и лжецу всю трудность предсказаний пешности или безуспешности процесса разоблачения.

Техника обнаружения лжи позволит человеку, подозревающему обман, оцёп нить, насколько основательны или безосновательны его подозрения. Порой все, что-,?? ему удается узнать, состоит в том, что узнать он ничего не может, как это было   случае с Отелло. А порой он может выявить все ошибки и узнать, на что лучш обратить внимание, что именно слушать и на что смотреть. Эта техника может ока- заться полезной и для самого лжеца; указать ему, что на этот раз обстоятельства против него, и не дать ему пуститься во все тяжкие, удержать от дальнейшей лжи. Или же наоборот — лжец может воодушевиться той легкостью, с какой он уворачи­вается от ловушек, и сосредоточить все свое внимание на том, как избежать их в дальнейшем. Но в следующей главе я объясню, почему содержание этой книги все-таки более полезно верификаторам, а не лжецам.

170

.it

Техника обнаружения

Чтобы обнаружить ложь, необходимо ответить на 38 вопросов. Большая их часть уже упоминалась в предыдущих главах, теперь же я просто сведу их в единый опросный лист и добавлю еще некоторые из тех, какие до сих пор не было смысла рассматривать. На основании этой анкеты я проведу анализ разнообразных видов лжи, чтобы показать, почему одни люди лгут легко, а другие — с большими трудно­стями. (Анкета помещена в табл. 4 приложения.)

Человек, лгущий легко, совершает мало ошибок; таким образом, верификатору трудно его обнаружить, в то время как лгущего с трудом, обнаружить легко. При легкости исполнения лжи человеку не требуется ни скрывать, ни фальсифициро­вать свои эмоции, у него достаточно возможностей лгать о конкретных вещах и бо­гатый опыт в таком деле; кроме того, у жертвы (то есть потенциального верифика­тора) обычно даже не возникает подозрения. Газетная статья под названием «Как охотники за головами выслеживают свои жертвы в корпоративных джунглях»1 описывает множество именно таких, с легкостью совершаемых обманов.                

Эти охотники сманивают работников из одной компании в другую, как правило, конкурирующую. А поскольку ни одна компания не хочет лишаться способных ра­ботников, охотники за головами действуют отнюдь не в лоб. Сара Джон , напри­мер, охотник за головами из некой нью-йоркской фирмы, рассказывала, что получа­ла всю необходимую ей информацию, задавая для начала простой, якобы касающий­ся совершенно общих и отвлеченных исследований, вопрос: «Мы изучаем влияние образования на карьеру. Могу я задать вам пару вопросов? Мне не нужно знать вашего имени, меня интересуют только статистические данные, касающиеся ваше­го образования и трудовой деятельности». И затем выспрашиваю у кандидата все, что мне нужно: и сколько денег он получает, и каково его семейное положение, и возраст, и сколько у него детей... Так охотники за головами вынуждают человека давать о себе всю необходимую им информацию — и прямо не сходя с места, что и требуется»2. Другой охотник описывает свою работу следующим образом: «Когда люди порой спрашивают меня, чем я занимаюсь, я отвечаю, что лгу, жульничаю и ворую, тем и живу»3.                                                                                                  ,

Примером же трудной лжи может являться ложь пациентки психиатрической клиники Мэри, о которой я рассказывал во введении.

Врач. Ну, Мэри, как вы себя сегодня чувствуете?

Мэри. Отлично, доктор. Мне бы хотелось провести выходные... эээ... дома, с семьей, вы же знаете. Ведь прошло... эээ... уже пять недель, как я тут, в бЙЙ

В р а ч. И никакого чувства подавленности, Мэри? Никаких мыслей о ity убийстве? Вы точно от них избавились?

Мэри. Мне, правда, так неудобно за всю эту историю. И теперь... fettefyb И точно об этом не думаю. Мне просто хочется домой, к мужу.                           ,

И Мэри, и Сара преуспели в своей лжи. Не поймали ни ту ни другую, несмотр  на то, что поймать Мэри было очень нетрудно. Все преимущества были на сторон

1 Rothenberg R. Bagging the Big Shot // San Francisco Chronicle, January 3,1983, pp. 12 5

4bid

3 Ibid                                                                             I

171

)       „t-i    (L    n, tf  fl,

Глава!

тг

Сары, Мэри же лгала трудно, была менее опытным обманщиком, а врач, наоборот,! обладал всеми преимуществами верификатора. Но давайте, не касаясь особенно  ! стей лжецов и верификаторов, сначала рассмотрим, какова бывает ложь сама по себе.

Мэри вынуждена была лгать о чувствах, Сара же — нет. Мэри скрывала стра ние, мотивировавшее ее планы о самоубийстве; такие чувства вообще скрыть труд но, а кроме того, усилия, направленные на сокрытие, могут исказить и изображав мые положительные эмоции. Мэри пришлось лгать не только о своих чувствах,; и, в отличие от Сары, сильно переживать свою ложь и скрывать еще и эту эмои Обман Сары, как часть ее работы, полностью санкционирован, и потому ей не щ ходится чувствовать себя за него виноватой. Несанкционированная же ложь Maf порождала чувство вины, поскольку обычно предполагается, что пациент доля быть честен с лечащим врачом, пытающимся ему помочь, а Мэри к тому же еще   симпатизировала своему доктору. Ей было стыдно и за свою ложь, и за вынашивав мые планы. Самые большие трудности при обмане возникают из-за тех ций, которые человек ощущает в момент лжи; чем сильнее эмоции, котор необходимо скрывать, и чем их больше, тем трудней лгать. Вот почему поми» страдания Мэри чувствовала еще и стыд, и вину И теперь, когда мы перейдем рассмотрения лжи к анализу лжецов, мы увидим, что Мэри испытывала еще и не+1 кую четвертую эмоцию, которую тоже была вынуждена скрывать.

Мэри гораздо менее опытна и искушена во лжи по сравнению с Сарой; до си#1 пор она и не пыталась скрывать ни своих страданий, ни мысли о самоубийстве, И кроме того, никогда не лгала психиатрам Из-за отсутствия опыта она боялась, что,; ее поймают, и, таким образом, к грузу скрываемых чувств добавлялся еще и этот  страх, который тоже, без сомнения, выдавал ее. Сама специфика заболевания дела­ла Мэри особенно уязвимой именно для страха, вины и стыда, больше того — она,1; судя по всему, оказалась неспособной хорошо скрывать эти чувства.

Мэри не предвидела всех вопросов врача и вынуждена была идти у него на пово­ду С Сарой же дело обстоит прямо противоположным образом; она обладала боль­шим опытом именно в этом роде обмана, была уверена в своих способностях и име-ла хорошо отработанную твердую линию поведения. Кроме того, за Сарой было пре  имущество активной позиции, умения играть роль так убедительно, что порой она и сама не сомневалась в своей абсолютной правдивости.

Однако у врача, выступающего в качестве верификатора, были еще три преиму­щества. Он не в первый раз встречался с пациенткой, и предыдущее знание специ­фических особенностей ее поведения давало ему хороший шанс избежать капкана Брокау. Затем, он, как и большинство психиатров, прекрасно умел обнаруживать скрываемые эмоции И наконец, он был осторожен, ждал обмана, хорошо зная, что суицидальные больные даже после нескольких недель пребывания в клинике могут скрывать свои планы вырваться на свободу и повторить попытку.

Ошибки Мэри были отчетливо видны в речи, голосе, движениях тела и выраже­ниях лица. Она не умелый лжец, не бойкий говорун, и потому признаки обмана про­являлись и в подборе слов, и в самом голосе: речевые оговорки, непоследователь-

172

Техника обнаружения i

ность, многословие и паузы. Кроме того, сильные негативные эмоции, испытывае­мые ею, дали еще один признак — повышение тона. Признаки четырех эмоций (страдания, страха, вины и стыда) проявлялись в эмблемах (пожатие плеч), мани­пуляциях, приостановленных иллюстрациях и микровыражениях. Они были видны и в соответствующих движениях лицевых мышц, несмотря на все попытки Мэри контролировать свою мимику. А поскольку врач знал Мэри уже давно, он должен был гораздо тщательнее интерпретировать ее движения и манипуляции, в-то время как на самом деле он и вообще не обнаружил никаких признаков обмана с ее сторо­ны. Однако уверен, если бы он знал все только что изложенные мной позиции, он обнаружил бы обман своей пациентки без труда.

Сара находится в почти идеальном положении для лгущего: eft не надо скрывать свои эмоции, у нее опыт в обманах именно такого рода, у нее есть время отрепети­ровать свою роль, есть (благодаря минувшим успехам) уверенность» она обладает природным даром, отточенным практикой, ложь ей разрешена, ее жертва ничего не подозревает, видит ее в первый раз и, кроме того, не особенно искушена в оценке людей. Разумеется, в случае с Сарой, в отличие от Мэри, у меня не было возможно­сти для обнаружения признаков обмана просмотреть видеопленку или запись, и приходится основываться только на газетной статье. Поэтому можно предполо  жить, что в ее случае ни я и никто другой не смогли бы заметить никаких признаков обмана. Сара лгала легко, и оснований совершать промахи у нее не было.

Но ни у Сары, ни у Мэри не было того преимущества, которое заключается в своеобразном пособничестве жертвы, в желании жертвы (по каким-либо собствен­ным причинам) быть обманутой. А вот у Руфи (из романа Апдайка «Давай поженим-ся») такое преимущество было. Она лгала трудно, совершая множество промахов, но ее жертва сама не хотела замечать их. Напомню, что Джерри, муж Руфи „у ел Ы шал ее телефонный разговор с любовником и, заметив в голосе жены некий иФЭДй 1 ные нотки, поинтересовался, с кем это она говорила. Пойманная врасплох, Руф1 начала лепетать что-то о женщине из воскресной школы, чему он вряд ли поверил однако от дальнейших расспросов все же отказался. Подразумевается, что Джерр( не сумел обнаружить обман жены именно потому, что имел некие основания не рас крывать ее измены — у него самого была любовница, и как впоследствии выясни лось, жена любовника Руфи!

Давайте теперь сравним ложь Руфи, трудную, но так и не раскрытую, с просто, ложью, тоже остающейся нераскрытой, но совершенно подругой причине. ЭтоДрИ мер из недавнего анализа техники обмана, применяемого жуликами-виртуозами .

«В этой "зеркальной игре"... жулик прикидывается, что даже не подозревает»( чем может думать его йертва, разоружая ее неожиданным открытым выскДзф ЦДО ем ее мыслей, казалось бы, совершенно во вред собственным же намерения) . Щ Джон Хамрак, один из самых изобретательных жуликов такого рода начала нашег века, одетый как техник, входит в контору члена городской управы в Сити-холл,, Венгрии. Хамрак заявляет, что пришел за часами, которые нужно починить. Олдё  мэн, вероятно из-за большой ценности часов, отдавать их не хочет. А Хамрак, В  # то того чтобы настаивать на своем, начинает расхваливать часы, обращая вниман

173

Глава 7

чиновника на их колоссальную стоимость и как бы вскользь замечая, что именно поэтому-то и явился за часами самолично. Такие виртуозы добиваются своего, об­ращая внимание жертвы на самые тонкие стороны ситуации и таким образом как бы удостоверяя подлинность своей роли кажущимся нарушением своей выгоды»4.

И первыми вопросами, которые нам необходимо в связи с этим рассмотреть, яв­ляются следующие: есть в таких ситуациях какие-либо признаки обмана или их нет вовсе, а также испытывает такой лжец какие-либо эмоции в момент обмана или нет. Как я уже объяснил в главе 2 и проиллюстрировал в анализе лжи Мэри, основные  трудности при обмане возникают из-за переживания эмоций в сам момент лжи. Правда, дело конечно же не только в эмоциях, однако начать рассмотрение лучше всего все-таки именно с них.

Сокрытие эмоций может быть принципиальной целью лгущего (так было в слу­чае с Мэри). Но даже если это не так, даже если лгут не о чувствах, чувства при лжи все равно неизбежно присутствуют. В случае с Руфью весьма многое говорило за то, что она чувствовала угрызения совести и боязнь разоблачения. Она явно боя­лась последствий раскрытия своего обмана: она не только не смогла бы продолжать роман, но была бы еще и наказана. Джерри мог бросить ее, узнай он об измене, и в случае развода факт ее адюльтера привел бы к ухудшению ее материального поло­жения. (Роман Апдайка был написан еще до отмены разводов на основании вины.) Детей тоже могли у нее забрать. Но даже и при сохранении брака семейная жизнь Руфи все равно значительно ухудшилась бы.

Конечно, не каждого обнаруженного лжеца наказывают; при неудаче не понес­ли бы наказания ни Сара, ни Мэри. Тем не менее Хамрак испытывал боязнь разоб­лачения в гораздо меньшей степени, чем Руфь. Он опытен в такого рода делах и знает ценность того, что заставляет его лгать. А Руфь, хотя и преуспела в своем обмане, плохо знает, как вести себя в таких ситуациях. Не уверена она и в своих способностях обманщицы.

Единственным источником боязни разоблачения является для Руфи наказание, которому она неминуемо будет подвергнута. Боится она наказания и за саму ложь. Если Джерри узнает, что она его обманывает, его недоверие к ней станет источни­ком беспокойства и помимо ее измены. Порой рогоносцев страшит да ке не столько сама неверность, сколько потеря доверия — этого они не в силах простить. Кроме того, еще раз заметим, что не каждого лгущего наказывают за сам факт лжи; это про­исходит только в том случае, когда обманщик и жертва намереваются быть вместе и в дальнейшем, чему неверие действительно является реальной угрозой. Если ложь будет раскрыта, Сара как охотник за головами потеряет лишь возможность полу­чить какую-то конкретную информацию; Хамрака накажут не за перевоплощение в техника, а за кражу (или попытку кражи) часов. Даже Мэри накажут не собственно за ложь; обнаружение ее обмана только заставит врача вести себя с ней более ос­мотрительно. А вера в то, что человек будет правдив всегда, не предполагается (и не может быть востребована) никакими длительными отношениями, даже браком.

4 Hankiss A Games Con Men Play The Semiosis of Deceptive Interaction // Journal of Com­munication, 3, 1980, pp. 104 12.

174

Техника обнаружения лжи

Боязнь быть разоблаченной в случае с Руфью усиливается еще и тем, что она знает о подозрениях мужа. Жертва Хамрака, олдермэн, тоже подозревает всякого, кто хочет взять ценные часы. И вся прелесть «зеркальной игры» заключается в том, что прямое обращение к тайным опасениям жертвы значительно снижает ее подо­зрения. Жертва полагает, что действительный вор никогда не будет настолько дер­зким, чтобы высказать вслух именно то, что и заставляет ее быть более осторож­ной. Логика порой вынуждает верификатора не верить самым явным признакам об­мана, ибо очень непросто поверить в то, что обманщик совершает такие явные промахи. В своем исследовании так называемой военной хитрости Дональд Дэниэл и Катрин Хербиг заметили, что «чем значительнее промах, тем труднее принять его за свидетельство обмана, поскольку это кажется слишком большим подарком для того, чтобы быть настоящим (и действительно военные во многих случаях явной утечки информации предпочитают не верить ей)... и слишком бесстыдным для того, чтобы быть чем-либо иным, кроме подвоха»5.

Руфь, как и Мэри, придерживается тех же самых социальных ценностей, что и жертва ее обмана, и поэтому может испытывать чувство вины за свою ложь. Но Руфь испытывает это чувство в гораздо меньшей степени, чем Мэри, поскольку по­нимает, что сокрытие измены не является преступлением. Даже осуждающие адюльтер люди порой считают, что неверному супругу лучше не признаваться ъ своей неверности. В случае с Хамраком дело еще более ясное. Как и охотник зг головами Сара, он не чувствует за собой никакой вины: ложь — это то, что поэволя ет ему существовать. Возможно, Хамрак просто прирожденный лжец или психо пат, что также снижает возможность возникновения у него угрызений совести. El4 ложь, как и ложь Сары, можно назвать санкционированной.

Ложь Руфи и Хамрака позволяет отметить еще два момента. Руфь не в состоя нии предвидеть, когда именно ей потребуется солгать, и потому не вырабатывает i не репетирует своей линии поведения. Это увеличивает ее боязнь разоблачения поскольку она знает, что не имеет возможности прикрыть себя заранее приготов ленными ответами. В случае же уличения Хамрака (что, правда, редкослучявдц   профессиональными обманщиками), у него в запасе всегда есть талант импрови«р ции, который отсутствует у Руфи. Но у нее есть другое большое преимущество п« ред Хамраком, уже мной упомянутое, — ее жертва сама хочет быть обманутой, н желая разоблачать обманщицу из соображений собственной же выгоды. Йиогд такие жертвы и сами не сознают, что содействуют обману. Апдайк так и   невыясненным, осознавал Джерри свое невольное содействие обману или i думала об этом Руфь. Добровольные жертвы облегчают задачу лжецов, ло, двояким образом. Если обманщик знает, что жертва как бы не замечает егооШ» бок, он меньше боится разоблачения. А если он еще и убежден, что делает имени то, чего от него ждут, то практически не чувствует за собой и никакой вины.

Итак, мы проанализировали четыре различных примера лжи и поняли, почему случаях Мэри и Руфи можно и должно было заметить признаки обмана и почему »1

5 Daniel D С , Herbig К. L Propositions on Military Deception / / Strategic Military Dece tion New York- Pergamon Press, 1982, p. 17.

175

Глава 7

было невозможно в случаях Сары и Хамрака. Теперь давайте рассмотрим еще один пример, в котором лжецом был признан человек, говоривший правду, и посмотри» как техника обнаружения обмана может помочь предотвратить подобные ошибки.

Джеральд Андерсон был обвинен в изнасиловании и убийстве Нэнси Джонсон жены своего соседа. Муж Нэнси вернулся домой с работы среди ночи, обнаг. ее мертвой и побежал к соседям Андерсонам, где и рассказал, что жена убита, a ci пропал. Затем он попросил мистера Андерсона вызвать полицию.

Множество мелких случайностей заставили полицию заподозрить в происи шем именно Андерсона. (На следующий день после убийства он не пошел на рав ту, напился в местном баре, много говорил об убитой, а когда его приволокли дом Й разрыдался и сказал жене: «Я не хотел этого делать, а сделал». Впоследствии утверждал, что имел в виду свое опьянение, а не убийство, но ему не поверили?! Когда полиция спросила его о происхождении пятна на обивке его машины, он за вил, что оно так там и было с момента ее покупки. А в дальнейшем во время еле ствия признался, что солгал о пятне, поскольку ему было стыдно, так как пят появилось тогда, когда он как-то раз ударил жену и у нее из носа пошла кровь, дователь не раз говорил Андерсону, постоянно ссылаясь на этот случай, что он   ловек, склонный к насилию, и мог совершить убийство, да к тому же и лжец, ш) скольку отрицает это. Дальше Андерсон признался ив том, что, будучи двенадцат летним, участвовал в попытке совращения, которая, правда, не принесла девочка никакого вреда и впоследствии никогда не повторялась. Затем выяснилось и то, что! ему в это время было не двенадцать, а уже пятнадцать. И это, как настаивал следе  j ватель, являлось сильнейшим доказательством его лживости, а также наличия сек . суальных проблем — и, значит, уличало в изнасиловании и убийстве соседки Нэнси !

К делу привлекли Джо Таунсенда, профессионального оператора детектора лжи» j которого следователи считали непогрешимым в деле разоблачения уголовников.

Сначала Таунсенд провел тест, состоящий из двух длинных серий вопросов,: получил несколько сбивающих с толку и противоречивых результатов. При вопрс се об убийстве ответ Андерсона вызывал тот импульс, который обычно свидетель  ствует об обмане при отрицании вины. Но когда вопрос касался вида орудия убий  ства и способа его совершения, детектор не фиксировал никаких импульсов. Коро­че говоря, Андерсон выказывал вину, когда речь шла об убийстве, и невиновность, когда дело касалось оружия, которым была чудовищнр истыкана и располосована Нэнси. На вопросы же о том, где он взял нож, какой это был нож и где он от него избавился, Андерсон постоянно твердил одно и то же — «не знаю», и никаких им­пульсов не было... Три раза прогнал Таунсенд подозреваемого относительно орудия убийства — результаты оставались без изменений. По окончании испытания Джо Таунсенд заявил Андерсону, что тот испытания не прошел6. Мнение оператора де-

6 Я благодарен за этот пример Джону Филану (см. главу 6 его книги «Повесы, негодяи и скандалы» — Scandals, Scamps and Scoundrels. New York: Random House, 1982, p. 17). Я привожу здесь только часть истории, те же, кто заинтересовался обнаружением лжи сре­ди людей, подозреваемых в совершении уголовных преступлений, могут прочитать эту гла­ву до конца и узнать о других капканах, подстерегающих следователей на этом пути

176

Техника обнаружения лжи

тектора устраивало следователей, убежденных в том, что у них в руках истинный преступник. Они тотально допрашивали Андерсона еще шесть дней (по видеозапи­сям видно, как его сломали и заставили в конце концов признаться в преступлении, которого бедняга не совершал). Однако почти до самого конца он утверждал, что невиновен, что не мог изнасиловать и убить Нэнси хотя бы потому, что у него нет об этом даже никаких воспоминаний. В ответ следователи заявили, что на убийц, как правило, находит затмение, и тот факт, что он ничего такого не помнит, еще никак не доказывает того, что он действительно не убивал и не насиловал. Андерсон сло­мался после того, как ему сказали, что в убийстве соседки его обвиняет собствен­ная жена (последняя категорически отрицала это впоследствии). Однако несколь­ко дней спустя Андерсон отказался от своего признания, а через семь Месяцев; пос­ле еще одного изнасилования и убийства, был пойман настоящий убийц» Нэнси Джонсон, сам признавшийся в этом в ходе следствия.

Исходя из моего анализа, я предполагаю, что эмоциональная реакция Андерсо­на на вопросы об убийстве в ходе испытаний на детекторе, была вызвана фактора­ми, имеющими меньше всего отношения ко лжи. Вспомним, что детектор на самом деле выявляет не ложь, а только эмоциональное возбуждение. И здесь следовало обязательно выяснить, мог Андерсон испытывать эмоциональное возбуждение только в том случае, если действительно убил соседку, или у него Для подобного возбуждения могли иметься и другие причины. И если да, результаты испытания должны были быть признаны неточными. -

Но на карту обычно поставлено так много, и наказание столь серьезно, что большинство7 подозреваемых, виновных в совершении подобного преступлений все-таки действительно боятся; но при этом боятся и некоторые невиновные. Orie-раторы детектора пытаются снизить боязнь незаслуженного обвинения у нйвйийоВ ных испытуемых (а равно и усилить боязнь разоблачения у виновных), говори Им о непогрешимости техники. Одна из причин, по которой Андерсон боялся, что еМу, Ш поверят, заключалась в самом характере следствия, проводимого еще до притшИ ния детектора. Специалисты   различают допросы, проводимые с целью получАйОйь информации, и следственные действия, носящие обвинительный характер и произ­водимые с целью получения признания у предполагаемого виновного. И следовате­ли, как это и произошло в случае с Андерсоном, зачастую используют силу своегй убеждения относительно вины подозреваемого для того, чтобы вынудить последи -го отказаться от утверждений о своей невиновности. Мало того что это затрудняет признание действительно виновных, это еще и запугивает невиновных,

7 Я говорю «большинство» подозреваемых, поскольку далеко не всякий убийца боится, разоб­лачения. Ни профессионалы, ни психопаты разоблачения не боятся.

8 Сведениями об уголовных расследованиях я обязан Росситеру Муллани, бывшему в пери­од с 1948 по 1971 год агентом ФБР, а затем, до 1981 года, работавшему координатором про­грамм по расследованию Региональной полицейской академии центрального и северного Техаса. Почитайте его статью «То, что надо!» (Wanted! Performance Standards for Interro­gation and Interview // The Police Chief, June 1977, pp. 77-80).

177

Птиц?

щих, что следователи относятся к ним предвзято. Испытание на детекторе бь предложено Андерсону после 24 часов такого безостановочного запугивания.

Эмоциональное возбуждение Андерсона, отмеченное детектором, могло про ходить не только из-за страха перед тем, что ему не поверят, но также из-за чувс стыда и вины. Будучи невиновен в убийстве, он тем не менее стыдился двух дру своих нехороших поступков. И следователи знали, что ему стыдно за то, что он уд рил жену и участвовал в попытке совращения девочки; больше того, знали они и о i что он испытывает вину за свои попытки скрыть это, — и упорно играли на этом, 41 бы убедить подозреваемого в его способности изнасиловать и убить. А это, в ев очередь, только усиливало у Андерсона чувства вины и стыда, к тому же еще и. больше связывающиеся с преступлением, в совершении которого его обвиняли.

Техника обнаружения лжи объясняет, почему любые признаки страха, ст или вины (которые могли проявляться у Андерсона в мимике, жестах, голосе,   деятельности ВИС, регистрируемой детектором) в качестве признаков обмана В! лядят несколько двусмысленно. Эмоции могли отражать в равной степени как нее новность, так и виновность подозреваемого. Было и еще одно неизвестное следов телям обстоятельство, которое помешало им верно оценить эмоциональные pea ции Андерсона. После того как Андерсон был уже освобожден, Джеймс Фу, журналист, чья статья и помогла освобождению невиновного, поинтересовалс что же «помешало» ему пройти испытание на детекторе. И Андерсон открыл один источник своего эмоционального возбуждения относительно преступления,.) котором его обвиняли: в ночь убийства, придя в дом Нэнси вместе с полицией,   несколько раз посмотрел на обнаженное тело убитой, чувствуя при этом, что сон шает нечто ужасное и что этого никак делать не следовало бы. В его сознании : отложилось как преступление конечно же меньшее, чем убийство, но все же выэ вающее вину и стыд. Он лгал, скрывая это свое постыдное поведение от следствия что не преминул заметить оператор детектора — действительно Андерсон чувстВ вал себя виноватым за ложь. Следователи по делу Андерсона совершили класс ческую ошибку Отелло. Как и несчастный мавр, они верно определили, что под зреваемый эмоционально возбужден, но неверно идентифицировали причину эл возбуждения, а кроме того, не поняли, что все эти столь верно замеченные ими чу ства человек может испытывать и вне зависимости от того, виновен он или нет. 1 и страдания Дездемоны явились следствием отнюдь не потери ею любовника, так! стыд, вина и страх Андерсона относились вовсе не к убийству соседки, а совсем   иным проступкам. И, как Отелло, следователи стали жертвами собственного пред# беждения против подозреваемого; они тоже не могли вынести своей неуверенное! относительно того, лжет подозреваемый или нет. Однако у следователей была и  формация об орудии преступления, которой мог обладить только действительный убийца и никто более. И тот факт, что Андерсон никак не реагировал на вопросы. ноже, должен был заставить оператора детектора сделать вывод о невиновности:  подозреваемого — однако, вместо того чтобы последовательно провести тест н  s знания виновного, Таунсенд зачем-то трижды повторил испытание в своей обычной манере.

178

Техника обнаружения лжи

Хамрак, жулик, и Андерсон, обвиняемый в убийстве, являют собой два типа ошибок, как чума поражающих все попытки обнаружить лжецов в уголовных рас­следованиях. Если предположить, что Хамрака стали бы проверять на детекторе, он, скорей всего, показал бы полное эмоциональное спокойствие и был бы признан невиновным. Техника обнаружения лжи и проясняет, почему именно опытные про­фессионалы, природные обманщики или психопаты так редко совершают промахи. Хамрак — яркий пример человека, чьей лжи, как правило, верят; Андерсон же представляет собой явление прямо противоположное. Он, невиновный, был при­знан виновным — налицо ошибка неверия правде.

Целью моего анализа двух этих случаев является вовсе не призыв к запреще­нию применения детектора лжи и расшифровки поведенческих признаков при рас­следовании уголовных дел. Наоборот, если это поможет даже хотя бы в одном про­центе случаев, применять и то и другое надо. В конце концов, любое наше впечатлен ние о других людях так или иначе создается на основании их поведения, но поведение это говорит не только об их правдивости или лживости, а гораздо о боль­шем. Поведение — это основной источник информации о дружелюбности, привле­кательности и обаятельности, уме, общительности, понятливости И тай далее. Обычно подобные впечатления создаются неосознанно, человек и не задумывается о том, что рассматривает и анализирует поведенческие признаки. В главе 5 я объяс­нял, почему вероятность ошибок становится меньше, когда суждения стараются выносить более тщательно и взвешенно. Если отчетливо сознавать источник впе­чатлений, если знать правила интерпретации поведения, возможность вынесения правильного суждения заметно возрастает. К тому же такое суждение и более дос­тупно оценке окружающих, коллег и даже того человека, о котором оно вынесено, его легче исправить и легче уточнить. Большинство же полицейских приучено не обращать особого внимания на поведенческие признаки обмана, а я предполагаю, что детективы, как правило, и вовсе не знают точного основания своих интуитив­ных выводов о том, виновен подозреваемый или нет. В то время как операторов де­текторов все-таки учат обращать внимание на невербальные признаки обмана, информация о поведенческих признаках у них практически отсутствует; кроме того, не уделяется должного внимания и тому, как и когда подобные признак» leemjsp быть бесполезны и даже опасны.

Отменить анализ поведенческих признаков обмана в уголовных расследовани­ях невозможно; я просто не представляю, как функционировало бы в этом случае наше правосудие. Ведь в особо тяжелых случаях, когда невиновному грозит Тюрьма или казнь, а настоящий убийца останется на свободе, избежав наказания, для pifi1 крытия правды хороши любые санкционированные законом средства. И потому я говорю лишь о том, чтобы сделать процесс интерпретации подобных признаков бо­лее осторожным и более осмотрительным, а тем самым и более точным. Я уже гово­рил о возможности ошибок и о том, как верификатор, применяя вопросы моей анке­ты (см. табл. 4 приложения), сможет оценить шансы обнаружения лжи и правды. И я верю в то, что тренировка в обнаружении признаков обмана, изучение опасностей и мер предосторожности, то есть оттачивание техники обнаружения лжи, сделают

179

N

Глава 7    

полицейских более внимательными и снизят риск ошибок неверия правде и тзер лжи. Но, для того чтобы подтвердить мою правоту, требуются полевые исследов ния и анализ поведения следователей и подозреваемых. Такая работа уже начата/  ее результаты вот-вот проявятся, но, увы, до окончательных выводов еще далеко

Между тем есть случаи, когда обман гораздо более опасен, чем при расследо нии уголовных дел, а его обнаружение еще труднее, — я имею в виду встречи нак ональных лидеров противостоящих друг другу стран в период международных. зисов. Здесь ставки выше, чем в самом ужасном и подлом уголовном деле. Од только несколько политологов писали о важности обнаружения обмана при лич встречах глав государств или высокопоставленных чиновников. Александр Г утверждает, что «дело угадывания истинных намерений и определения степени I кренности противоположной стороны является решающим при оценке любой пе тики» 0. Порой, если национальный лидер не хочет приобретать репутацию нокровного лжеца, государству это может обойтись очень дорого, говбрит Роб Джервис, «особенно когда удачный обман может изменить основное соотноше сил в мировой системе. Ведь если ложь может помочь стране занять главенств щую позицию в мире, то кто же решится осудить ее» ".

Генри Киссинджер, похоже, спорит с ним, подчеркивая, что ложь и мошенни». ство — политика неумная: «Только романтики думают, что переговоры можно i играть мошенничеством... нет, это для дипломата не путь мудрости, а скорееЧ беда. Если вам приходится иметь дело с одним и тем же человеком постоянной обман может сойти лишь раз, а затем будет служить лишь (постоянным) кам-преткновения» 12. Впрочем, дипломаты, похоже, относятся с такой серьезностьк проблеме лжи только по завершении своей карьеры, да и то не столь радикаль как Киссинджер. В любом случае, описание его собственных дипломатических yelj лий полно примеров того, как он сам участвовал в скрытых и полускрытых обман  и того, как гадал, не занимаются ли тем же самым его оппоненты.

Сталин сформулировал это наиболее жестко: «Слова дипломата не долж . иметь ничего общего с его делами — иначе какая ж это дипломатия?.. За хорош  словами прячутся дурные дела. Искренняя дипломатия столь же невозможна, i сухая вода или деревянное железо» 3.

Конечно, это крайнее утверждение. Иногда дипломаты говорят правду, и да ко не всегда их правдивость серьезно вредит национальным интересам страны. I да не существует сомнений в том, что служить национальным интересам мож«

9 Муллани начал проводить весьма обещающую серию исследований, направленных на обу, чёние следователей тому, как использовать признаки обмана. Одновременно с этим он стр милея еще и оценить практичность такого обучения. К сожалению, он вышел в отставку, та и не закончив этой работы.

10 Groth A. On the Intelligence Aspects of Personal Diplomacy / / Orbis, 7, 1964, p. 848.

" Jervis R. The Logic of Images in International relations. Princeton, N.J.: Princeton University Prress, 1970, pp. 67-78.

12 Kissinger H. Years of Upheaval. Boston: Little, Brown and Company, 1982, pp. 214, 485. 13Цит. по Jervis, Logic, pp. 69-70.

180

_...J.V

Техника обнаружения лжи

только одна-единственная политическая линия, и другие народы знают об этом, то вопрос о лжи и не поднимается, ибо любая другая линия была бы откровенно фаль­шивой. Но чаще всего дела обстоят совсем неоднозначно. Один народ верит в то, что помыслы другого можно выведать только секретными действиями, плутов­ством, ложными заявлениями, не считаясь с тем, что впоследствии его недостой­ные действия будут разоблачены. И в то же время обманывающая нация претендует на честность точно так же, как это делала бы действительно честная. Джервис за­мечает: «Вне зависимости от того, собираются русские плутовать (относительно запрещения ядерных испытаний) или нет, они всегда пытаются создать впечатле­ние полной честности. Ведь и честный человек и лжец всегда ответят утвердитель­но на вопрос, собираются ли они говорить правду» и.

И потому нет ничего удивительного в том, что каждое правительство всегда ищет возможности обнаружить ложь своих соперников. Международные обманы могут происходить во множестве разнообразных контекстов и служить множеству целей. Одним из таких контекстов, как я уже говорил, является встреча лидеров (или их высокопоставленных представителей) с целью разрешения международно­го кризиса. Здесь каждая сторона может начать блефовать, формально добиваться не того, чего желает на самом деле, и иметь тайные намерения. И каждая сторона периодически будет стараться удостовериться, что соперник верит в их утвержде­ния, фактически являющиеся лишь блефом, и продолжать уверять, что их условия окончательны и намерения ясны.

Навыки во лжи или в обнаружении лжи также очень важны для сокрытия или обнаружения неожиданных нападений. Политолог Майк Хэндел так описывает один недавний случай: «К 2 июня (1967) израильскому правительству стало ясно,-что война неизбежна. Проблема теперь заключалась в том, чтобы умудриться на­пасть внезапно, ибо обе стороны уже провели мобилизацию и находились в состоя­нии полной боевой готовности. Реализуя часть обмана, скрывавшего намерение Из­раиля вступить в войну, Даян (министр обороны Израиля) 2 июня сказал британ­скому журналисту, что для Израиля начинать войну, с одной стороны, уже слишком поздно, а с другой — слишком рано. То же самое он повторил и на пресс-конферен­ции 3 июня» 5. Наряду с этим Израиль проделал еще несколько трюков, чтобы оду­рачить своих противников, в результате чего умение Даяна лгать привело к утъщ их неожиданного нападения, состоявшегося 5 июня.                             ,             ч ,.

Другой целью обмана бывает и попытка ввести противника в заблуждение отно­сительно своей военной мощи. Анализ тайного наращивания вооружений в Герма­нии, происходившего в периоде 1919 по 1939 год, сделанный Бартоном6ейл#,да«т множество примеров того, как ловко это порой делается.                               ч-v 

«В августе 1938 года, когда под давлением Гитлера вот-вот должен был разра­зиться чехословацкий кризис, Герман Геринг (маршал немецкой авиации) пригла-

14 Ibid., pp. 67-68.

15 Handel M. I. Intelligence and Deception // Journal of Strategic Studies, 5, 1982, pp. 123 53.                                                                                                     N

18f

 л.

ЯИУ

Глава 7

сил руководителей французского военно-воздушного флота в инспекционный тур для осмотра Люфтваффе в.

Генерал Йозеф Вюйеман, начальник генерального штаба воздушного флота Франции, принял это приглашение... (немецкий генерал Герман Удет) взял его на борт своего личного самолета сопровождения... Ведя свою маломощную машину на предельно низкой скорости, он предвкушал то впечатление, которое произведет на гостя его тщательно продуманный план. Через несколько минут перед ними на пол­ной скорости с ревом и свистом пронесся "хейнкель 00 . Оба самолета приземли­лись одновременно, и немцы повели пораженного француза осматривать новинку... "Скажи-ка, Удет, — с наигранной беспечностью обратился к нему другой немецкий генерал, Мильх,  ~- как у нас обстоят дела с массовым выпуском этих машин?" Удет. как это и было оговорено заранее, ответил: "Вторая линия уже готова, а тре­тья вступит в строй в течение двух недель". Удрученный Вюйеман выпалил, что совершенно "потрясен"... В результате французская военно-воздушная делегация вернулась в Париж с пораженческим настроением, уверенная, что Люфтваффе не­победимы» 7.

Знаменитый «хейнкель», предельная скорость которого показалась намного большей на фоне едва плетущегося самолета сопровождения, был тогда только од­ной из трех построенных машин. И этот род обмана, направленный на создание впе­чатления о непобедимости немецкой авиации, «стал важнейшей частью дипломати­ческих переговоров Гитлера, закончившихся серией блестящих побед, во многом основанных на страхе перед Люфтваффе» 8.

И хотя международные обманы далеко не всегда требуют непосредственного личного контакта лжеца и его жертвы (они могут выражаться в маскировке, лож­ных заявлениях и т. д.), вышеприведенные примеры говорят о том, что иногда ложь говорится и прямо в лицо. Однако в такого рода отношениях невозможно примене­ние детектора или другого какого-либо способа, откровенно направленного на вы­яснение правдивости или лживости противной стороны. Поэтому в последние де­сять лет интерес в этой области повернулся в сторону того, возможно или невоз­можно и вообще использовать в таких случаях какие-либо научные методики vl обнаружения обмана. В предисловии я объяснял, что при встречах с чиновниками различных правительственных уровней мои предупреждения об опасностях не про-  извели на них особого впечатления, и потому одним из мотивов написания этой книги явилось желание еще раз сделать такое предупреждение, но уже более осто­рожно и более убедительно, а кроме того, представить необходимую информацию гораздо более широкому кругу чиновников. Здесь, как и в случае с уголовными об­манами, выбор непрост. Иногда поведенческие признаки обмана могут помочь оп­ределить, лжет национальный лидер или нет, а иногда и не могут. Проблема заклю­чается в том, чтобы научиться точно определять, когда ложь возможна, а когда нет,

16 Военно-воздушные силы гитлеровской Германии. (Прим. ред.)

17 Whaley В. Covert Rearmament in Germany, 1919 939: Deception and Mismanagement // Journal of Strategic Studies, 5, 1982, pp. 26-27.

18 Handel. Intelligence, p. 129.

182

Техника обнаружения лжи

и когда и как лидеры государств могут быть введены в заблуждение своим (или сво­их специалистов) толкованием признаков обмана.

Давайте вернемся к примеру, приведенному мной на первых страницах этой книги, — первой встрече Чемберлена и Гитлера в Берхтесгадене 15 сентября 1938 года, за пятнадцать дней до Мюнхенской конференции ".

Гитлер стремился убедить Чемберлена в том, что вовсе не намерен начать вой­ну против всей Европы, а хочет только решить проблему судетских немцев в Чехо­словакии. И если Британия согласится на этот план (в тех областях Чехословакии, где преобладали судетские немцы, предполагалось провести плебисцит и в случае положительного результата отдать эти области Германии), то Гитлер войну никоим образом не начнет. На самом деле Гитлер уже мобилизовал свою армию и 1 октября стянул ее к границам Чехословакии, вовсе не собираясь останавливаться на приоо-единении Судетской области. Вспомните уже цитированное мной письмо Чембер­лена к сестре после его первой встречи с Гитлером: «Несмотря на замеченные мною жесткость и жестокость его лица, у меня сложилось впечатление, что это человек, на которого можно положиться, если он дал слово»20. В ответ на критику со сторо­ны лидеров оппозиционной лейбористской партии Чемберлен писал, что Гитлер «экстраординарное создание» и «человек, который гораздо лучше своих слов»21.

Неделю спустя Чемберлен встретился с Гитлером во второй раз в Годсберге. На этот раз фюрер выдвинул новые требования: германские войска Немедленно окку­пируют области проживания судетских немцев, плебисцит будет проведен после, а не до оккупации, а занимаемая территория превысит оговоренную ранее. Вынуж­дая свой кабинет принять и эти требования, Чемберлен сказал: «Для того чтобы понять действия человека, необходимо сначала оценить его мотивы и увидеть, о чем он при этом думает... Господин Гитлер ограничен и сильно предубежден отно­сительно определенных вещей, но обманывать человека, которого уважает и с кото­рым ведет переговоры, не станет. А меня он определенно уважает. Кроме того, если господин Гитлер заявляет, что намерен сделать то-то и то-то, значит, именно это он и сделает» и. Процитировав этот отрывок, Телфорд Тейлор спрашивает: ,«Н«ужеди

 рр       р

Гитлер действительно обманывал британского премьера столь совершенно? Чемберлен сам обманывал своих коллег, чтобы вырвать у них согласие на требова­ния Германии?»23

Давайте предположим, как это и делает Тейлор, что Чемберлен действительно все-. таки верил Гитлеру, по крайней мере, после той первой встречи в Берхтесгадене w.

19 Я обязан этой информацией о Чемберлене и Гитлере книге Телфорда Тейлора «Мюнхен»: Taylor Т. Munich. New York: Vintage, 1980. А также благодарен мистеру Тейлору за то, что он проверил точность моего толкования его материалов.

20 Эта цитата была проанализирована Гросом в указанной книге.

21  Цит. по: Groth, Intellegence Aspects.                                                         

22 Taylor T. Munich. New York: Vintage, 1980, p. 752.

23 Ibid., p. 821.

24 В принципе почти все люди разделяют это предположение, за исключением Джозефа Кен­неди, который в своем отчете о встрече с Чемберленом утверждает, что (см. след. стр.)

183

It U

  J4

Глава 7

Очень высокие ставки в игре могли бы заставить Гитлера почувствовать неко  торую боязнь разоблачения, но, вероятно, этого не произошло. Он имел дело с доб-ад ровольной жертвой. Лидер нацистов прекрасно понимал: едва Чемберлен раскроет! обман, как сразу же увидит, что все его попытки решить вопрос удовлетворение» требований Гитлера несостоятельны. А ведь эта политика британского премьер была в то время отнюдь не постыдной, а наоборот, вызывала восхищение; все у нилось несколько недель спустя, когда неожиданное нападение Германии показа ло, что Чемберлен просто-напросто был одурачен. Теперь известно, что Гитле имел намерение захватить всю Европу силой. Но если бы Гитлеру можно было i рить, если бы он выполнил все условия соглашений, Чемберлен удостоился бы т ровых похвал за спасение Европы. Поэтому английский премьер очень хотел рить Гитлеру, и тот прекрасно знал это. Еще одним фактором, из-за которого Чел берлен потерял бдительность, явилось то, что Гитлер отлично знал, когда и чт« надо сказать, а потому мог хорошо подготовиться и отрепетировать свое поведение  Причин же чувствовать себя виноватым за свой обман, стыдиться его, у Гитлера Ы было, поскольку обманывать британцев он считал делом благородным, делом, кото рого требовала его роль и его восприятие истории в целом. Обманывая своих прс тивников, не чувствуют обычно ни вины, ни стыда и не столь презренные вожди?! как Адольф Гитлер. Многие политологи считают, что ложь предусмотрена самой международной дипломатией и ставится под сомнение лишь тогда, когда не служив национальным интересам. Единственная эмоция, которая могла выдать Гитлера  это, пожалуй, восторг надувательства. Есть сведения, что он получал удовольствий от своей способности обманывать англичан, а присутствие на переговорах други  немцев, способных хорошо понимать происходящее, могло лишь усилить его воз буждение и радость от одурачивания Чемберлена. Однако Гитлер был очень опыт ным лжецом и явно принял все меры к тому, чтобы никак не выказать и этих свои  чувств.

Кроме того, обнаружение обмана в этом случае крайне затруднялось еще и тем»1 что лжец и жертва относились к различным культурам и говорили на разных язь ках25.

Так что даже если бы Гитлер допускал промахи, а Чемберлен не был доброволь  ной жертвой, последнему все равно трудно было бы заметить совершаемые его ее беседником ошибки. Во-первых, переговоры шли через переводчиков, что дает лже--! цу сразу два преимущества. При совершении вербальных ошибок (оговорок, затя   нувшихся пауз или сбоев речи) переводчик прикрывает их, а процесс синхронного i перевода позволяет говорящему, пока переводится очередная фраза, лучше проду-"J

«у последнего осталось [от Гитлера  крайне неприятное впечатление... фюрер жесток, невЫ  носим, у него жесткий взгляд и... он может быть совершенно безжалостным, когда речь идет о его целях и методах» (Taylor, p. 752).                                                                                    

25 Грос тоже обращает внимание на эту проблему, хотя и не объясняет, как и почему эти различия работают: «...личные впечатления (лидеров друг от друга) неверны в той пропор­ции, в какой существует между ними пропасть в политическом, идеологическом, социаль­ном и культурном отношениях» (Groth, Intelligence Aspects, p. 848).

184

Техника обнаружения лжи

мать, как преподнести очередную порцию лжи. И даже если слушатель знает язык, на котором говорит его оппонент, этот язык все равно не является для него родным, и всегда существует возможность пропустить тонкие различия и намеки, которые могли бы послужить признаками обмана.

Затруднить интерпретацию голосовых, мимических и телесных признаков об-мана могут и различия в национальной и культурной традициях; правда, происхо­дит это в более тонкой и сложной форме. Каждая культура обладает собственными предпочтениями, которые до некоторой степени определяют темп, тон и громкость речи, а также движения рук и мимику, иллюстрирующие эту речь. Мимические и голосовые признаки эмоций, в свою очередь, управляются описанными мной в гла­ве 4 правилами лица, прочно связанными с национальной культурной традицией. Если верификатору неизвестны эти различия или он не принимает их во внимание, он становится более уязвим для ошибок неверия правде и веры лжи.

Чиновники .из разведывательного управления могут спросить меня в связи с этим, смог ли бы я проанализировать в то время встречи Гитлера и Чемберленалоч-но так же, как я это делаю сейчас. Ибо если это можно сделать только по проше­ствии стольких лет, то практической пользы такая техника обнаружения лжи дать не может. Внимательно изучив все имеющиеся материалы, рискну предположить, что большинство моих выводов были очевидны и тогда, по крайней мере, в 1938 году. Желая верить Гитлеру, Чемберлен поставил на карту слишком много, и ос­тальные (если уж не он сам!) должны были осознать, что, веря его словам о правди­вости Гитлера, про осторожность все-таки забывать не следует. Но, говорят, Чем­берлен считал себя самым способным из всех своих коллег и лишь снисходил к ним26, а потому мог и не принять во внимание ничьих предупреждений.

Желание же Гитлера обмануть Англию на момент встречи в Берхтесгадене тоже было всем хорошо известно. Чемберлену даже не обязательно было читать Mein Kampf или что-нибудь о ней слышать, чтобы знать, о чем там говорится. Кро­ме того, на тот момент уже существовало много примеров лжи немецкого канцлера, таких как тайное расторжение англо-германского военно-морского пакта или его фальшивые обещания касательно Австрии. До личной встречи с Гитлером Чембер­лен публично высказывал опасения о том, что тот лжет и насчет Чехословакии, скрывая за присоединением Судетской области план завоевания всей Европы f» Известно было и то, что Гитлер способен на ложь не только в дипломатических of  ношениях и на военных маневрах, но и при личном общении. Он мог мгновенно й% реходить от гнева к обаянию и с большим мастерством скрывал и искажал свои чув­ства и мысли.                  -                                                                                         !

Политологи и историки, специализирующиеся на англо-германских отношен»-ях 1938 года, смогут оценить, насколько я прав, предполагая, что и на то время по» добной информации било уже достаточно. Конечно, я не убежден, что тогда кто-либо мог с полной уверенностью утверждать о лжи Гитлера, но предсказать то, что,

26 Ibid., р. 552.

27 Ibid., p. 629.

185

Глава 7

если Гитлер пустится в обман, Чемберлен вряд ли станет его на этом ловить, можк было вполне. Из встречи канцлера и премьера можно вынести и еще некоторые ур ки, но их будет лучше рассмотреть после анализа другого примера Того, как лс государственного лидера не была обнаружена, даже несмотря на явные поведе ческие признаки обмана.

В ходе кубинского кризиса за два дня до встречи президента Кеннеди и сов ского министра иностранных дел Андрея Громыко28 во вторник 14 октября года Мак-Джордж Банди поставил президента в известность о том, что после ра дывательного полета U-2 у него имеются неоспоримые доказательства того, чтоЧ ветский Союз размещает на Кубе свои ядерные боеголовки. Поползли много», ленные слухи (в ноябре начиналась предвыборная кампания), и Хрущев (как; ждает политолог Грэхэм Алисой) «передал Кеннеди по прямому каналу связи, понимает его внутренние проблемы и усложнять их не намерен. И особо завер президента, что размещать ядерные боеголовки на Кубе никоим образом не на» рен»29. Кеннеди был «разъярен»30(по словам Артура Шлезингера), но, «несмс на то что был разгневан на Хрущева, пытавшегося так неуклюже его обманывав воспринял последние новости спокойно и скорее с удивлением» (Теодор Сор сон)31. По словам Роберта Кеннеди: «...в то утро, просмотрев материалы ЦРУ,: есть фотографии, сделанные с U-2... мы поняли, что все утверждения Хрущева   начала до конца ложь, одна гигантская фабрика лжи»32. Советники президента i чали срочно обсуждать возможные ответные действия. Президент решил, что должно быть никакого публичного разглашения того факта, что нам известно о  метении Союзом боеголовок на Кубе, до тех пор пока не будет готов точный ni ответных действий... Главное — безопасность, и потому президент дал понять,1 твердо намерен хотя бы раз в истории Вашингтона не допустить никакой утеч информации» (Роджер Хилсман, впоследствии чиновник госдепартамента)33.

Два дня спустя, 16 октября, в четверг, в то время как его советники все eii обсуждали ответные действия США, Кеннеди встретился с Громыко. «Громыко i ходился в Штатах уже больше недели, но никто из американских должностных j не знал, с какой именно целью... Он попросил аудиенции в Белом доме. Запрос эт почти совпал со временем появления полученных разведкой материалов. Засек ли русские наш самолет? Хотели ли они переговорить с Кеннеди, чтобы почувств

28 Я весьма обязан Грэхэму Алисону за проверку точности моего толкования встречи Кен ди и Громыко. Мой анализ был также проверен человеком, бывшим тогда в администра президента и близко общавшимся со всеми главными действующими лицами этого конфликт!

29 Allison G. Т. Essence of Decision: Explaining the Cuban Missile Crisis. Boston: Little,,

and Company, 1972, p. 193.                                                                                                   3

30 Schlesinger A. M. A Thousand Days: John F. Kennedy in the White House. New York: Fawcetj Premier Books, 1965, p. 734х

31  Sorensen Т. С Kennedy New York. Harper and Row, 1965, p. 673.

32 Kennedy R. E. Thirteen Days. A Memoir of the Cuban Missile Crisis. New York- W. W. Norton, 1971, p 5

33 Hilsman R. To Move a Nation. Garden City, N Y/ Doubleday & Co, 1967, p 98

186

Техника обнаружения лжи

 

вать его реакцию? Или просто намеревались использовать эту аудиенцию, чтобы проинформировать Вашингтон о том, что Хрущев уже открыто собирается пустить в ход боеголовки и нанести удар еще до того, как США подготовятся к ответным мерам?»34

Кеннеди «по мере приближения встречи волновался все больше, но, увидев Гро­мыко и Анатолия Добрынина (советского посла), заставил себя улыбнуться» (Со­ренсон)35. Все еще не готовый к конкретным действиям, президент решил, что сей­час главное — скрыть от Громыко факт существования материалов ЦРУ и не дать Советам никакого преимущества м.

Встреча началась в 17.00 и продолжалась до 19.15. С одной стороны, слушали и наблюдали госсекретарь Дин Раек, Ливеллин Томпсон (бывший, посол США в Со­ветском Союзе) и Мартин Гилдебранд (директор департамента по делам с Германи­ей), с другой — Добрынин, Владимир Семенов (заместитель министра иностран­ных дел СССР) и третий советский чиновник. Присутствовали также и переводчи­ки с обеих сторон. «Кеннеди сел в свое кресло-качалку, глядя на камин, Громыко — по правую от него руку, на бежевом диване. Вошли операторы, сделали снимки (см. рис 10) и удалились. Русский политик откинулся на полосатую подушку и начал говорить...»37.

Сначала немного поговорив о Берлине, Громыко наконец перешел к Кубе. Как уверяет Роберт Кеннеди: «Громыко заявил, что хочет обратиться к президенту Кен­неди и Соединенным Штатам от имени премьера Хрущева и Советского Союза по поводу снятия напряжения, существующего в последнее время в отношении Кубы. Президент сидел пораженный и даже отчасти восхищенный хладнокровием Громы­ко... и отвечал твердо, однако явно опасаясь провокации...» зв. Журналист Эли Абель сообщает: «Президент дал Громыко явную возможность отойти от прежних уверений Хрущева и Добрынина о том, что ракеты на Кубе представляют собойдсе-го лишь противовоздушную оборону... Но Громыко упорно повторял прошлые уве­рения, которые, как знал теперь президент, были чистой ложью. Кеннеди же Перед фактами его не поставил»39. «Президент сохранял полное спокойствие... и не выка­зывал ни малейшего признака напряжения или гнева» (Соренсон)40.

Покидая Белый дом, Громыко находился в состоянии «необычной веселости» (Абель)41. Репортеры пытались узнать у него, о чем шла речь на встрече. «Громыко

34 Detzer D. The Brink. New York: Bantam Books, 1966, p. 63.

35 Sorensen, Kennedy, p. 690.

36 На этот счет существуют противоречивые мнения. Соренсон говорит, что Кеннеди, мневался в необходимости обмануть Громыко, а Эли Абель (Abel E. The Missile Crisis. York: Bantam Books, 1966, p. 63) утверждает, что Кеннеди немедленно после встреч» спра­шивал Раска и Томпсона, не сделал ли он ошибки, не сказав Громыко всей правды.

37 Detzer, Brink, р. 142.

38 Kennedy R. F. Thirteen Days, p. 18.

39 Abel E. The Missile Crisis. New York: Bantam Books, 1966, p. 63.

40 Sorensen. Kennedy, p. 690.

41 Abel. Missile, p. 63.

187

 , I- MU

Глава 7

усмехнулся, пребывая явно в отличном настроении, и заявил, что беседа была "г лезной, очень полезной"» 42. Как пишет Роберт Кеннеди: «Я прибыл в Белый дй вскоре после того, как встреча закончилась и Громыко удалился. Президент, есЛ можно так выразиться, был весьма недоволен разговором с русскими»43. «Я умир от желания сунуть им в нос наши доказательства их обмана», — признался Кенне ди. Об этом сообщает политолог Дэвид Детцер44. Не выходя из кабинета, президе так прокомментировал встречу подошедшим Роберту Лаветту и Мак-Bat «...только что, десять минут назад в этой самой комнате Громыко с непроницаем  лицом произносил такую явную ложь, какой я давненько уже не слыхивал. На пр тяжении всей беседы у меня под рукой в среднем ящике стола лежали фотограф сделанные с самого близкого расстояния... и у меня был большой соблазн показ их советскому министру» .

Но давайте сначала рассмотрим поведение посла Добрынина. Возможно, этой встрече он был единственным, кто говорил правду. Роберт Кеннеди полагаем что русские лгали и/Добрынину, не считая его особо умелым обманщиком, и искренне отрицал факт размещения советских ракет на Кубе, как делал это и в пр дыдущих беседах с братом президента46.                                                               .

Ради подобных целей правительства частенько вводят в заблуждение своих i слов. Почти так же поступил и сам Джон Кеннеди с Эдлаем Стивенсоном, не пост вив того в известность о Заливе Свиней47, и, как указывает Алисой: «...точно так з не проинформировали о Перл-Харборе и японского посла в США; а немецкого i ела в Москве — о плане "Барбаросса"»48. В период между июнем 1962 года, ког Советы, вероятно, решили разместить свои ракеты на Кубе, и этой встречей в сер дине октября русские постоянно использовали Добрынина и Георгия Большако!

42 Detzer. Brink, p. 143.

43 Kennedy. Thirteen Days, p. 20.

44 Detzer. Brink, p. 143.

45 Ibid., p. 144.

46  Споры вокруг Добрынина все еще продолжаются. «Одним из вопросов, вот уже долг время не находящих ответа, является вопрос о Добрынине. Знал он истинное положенк дел, присоединяясь к уверениям своего министра, или не знал? "Он должен был знать! утверждает Джордж У. Болл, ставший впоследствии госсекретарем США. — Он был нужден лгать ради своей страны". "Президент и его брат были в некоторой степени обман ты Добрыниным, — говорит бывший верховный судья Артур Дж. Голдберг. — Утвержден), о неведении Добрынина звучат неубедительно". Остальные не так в этом уверены. Сов ник Кеннеди по национальной безопасности Мак-Джордж Банди уверяет, что Добрынин! сам ничего не знал, и с ним согласны многие американские специалисты, объясняющие, чт  при советской власти военная информация находилась в таком секрете, что даже посол M tf j быть осведомлен о характере своего вооружения на Кубе далеко не в полной мере» (Kalb M. G. The Dobrynin Factor // New Times Magazine, May 13, 1984, p. 63).

47 Pigs Bay — залив Карибского моря на юго-западе острова Куба (провинция Сьенфуэгос). Оригинальное название — Bahia de Cochinos (ucn.) — бухта Кочинос. Эпицентр Карибского кризиса (апрель 1961). (Прим. ред.)

48 Allison. Essence, p. 135.

188

 

Техника обнаружения джи

Рис. 10. Сидят (слева направо): Анатолий Добрынин,. Андрей Громыко, Джон Ф. Кеннеди

ответственного за общественную информацию советского посольства, для того что­бы периодически уверять членов администрации Кеннеди (Роберта Кеннеди, Чес­тера Боулса и Соуренсона) в том, что никаких ядерных ракет на Кубе размещено не будет. Большакову и Добрынину вовсе не обязательно было знать правду, и, скорее всего, они ее и не знали. Ни Хрущев, ни Громыко и никто иной, знавший прайду, до 14 октября с американцами не встречались. Правда, Хрущев в этот период прини­мал в Москве американского посла Фоя Колера, но и тогда он отрицал нахождение ракет на Кубе. Впервые русские забеспокоились о том, что их ложь мо крыта, только тогда, когда Хрущев, а через два дня и Громыко совершили тельные ошибки.

На встрече в Белом доме столкнулись два обмана — один со стороны Кеннеди, другой со стороны Громыко. Некоторым читателям может показаться странным употребление мной слова обман по отношению к Кеннеди, а не только к советскому министру. Большинству людей не нравятся такие слова относительно обожаемых кумиров, поскольку они (но не я) считают ложь злом. Но действия Кеннеди подпа­дают под мое определение лжи как сокрытия информации. Оба: и Кеннеди, и Громы­ко скрывали друг от друга то, что, по мнению и того и другого, являлось правдой, то есть размещение на Кубе ядерных боеголовок. И мой анализ дает возможность по­нять, почему именно Кеннеди выказал больше признаков обмана, чем Громыко.

 189

Глав ?

Поскольку и тот и другой лидеры приготовили линии своего поведения (у ка дого для этого были и время и возможности), то проблемы, как именно скрыва истину, не было. Безусловно, оба лидера испытывали боязнь разоблачения, ибо I карту было поставлено слишком многое; может быть, замеченное всеми волненй Кеннеди в тот момент, когда он приветствовал Громыко, и проявляло ту самую. язнь. Его ставка (а соответственно и боязнь) была больше, чем у русского мм стра. США все еще пребывали в нерешительности относительно своих дальней! планов. Не было даже окончательной Информации о том, сколько именно ракет j мещено и в какой стадии готовности они находятся. Советники президента сч ли, что ему нужно держать информацию разведки в тайне, поскольку, если бы. щев узнал об этом, то у русских появилась бы реальная возможность тактичесКс преимущества. Как говорит Мак-Джордж Банди, «различие именно в том и за  чалрсь (я почувствовал это уже тогда и чувствую по сей день), что русские пр монстрировали свою ложь всему миру и самым неуклюжим образом» 49. Сове надо было выиграть время для завершения строительства своих баз, однако, ее бы американцы узнали о них в тот момент, особой опасности дЛя них в этом было; всем было ясно и так, что американские разведывательные самолеты U-21 равно раньше или позже обнаружат эти базы, если еще не обнаружили.

Но даже если ставки были равны, Кеннеди все равно мог испытывать боязнь гораздо большей степени, ибо, возможно, не был так уверен в своих способное! ко лжи, как советский министр. Такой практики, как у Громыко, у него явно было. Кроме того, последний чувствовал себя более уверенно еще и потому, чт скорей всего, разделял точку зрения Хрущева, сформировавшуюся год назад во i мя саммита в Вене и выражавшуюся в том, что Кеннеди, мол, не очень крепок.

Помимо гораздо более сильной боязни разоблачения, у Кеннеди был тяжелее груз скрываемых эмоций. Как я уже цитировал выше, президент на протяжек всей встречи испытывал чувства удивления, восхищения и неприязни. Его мог  бы выдать утечка информации о любой из этих эмоций, поскольку в том конте» любая оплошность говорила бы о том, что истинное положение дел американи известно. С другой стороны, Громыко мог испытывать восторг надувательства, только подтверждается сообщениями о его непривычной веселости по уходе из 1 лого дома.

И все же рассчитывать на утечку информации и проявление признаков обма особо не могла ни та ни другая сторона, поскольку и с той и с другой стороны Д« ствовали люди весьма опытные и обладавшие определенными личными свойств ми, позволявшими им скрывать любые эмоции. И все же повторюсь: у Кеннеди эт эмоций было больше, он был менее умел и менее уверен в себе. Культурные и яз ковые различия могли прикрыть его промахи, однако советский посол вполне их заметить. Высокообразованный, много лет проживший в Америке, свободно i деющий языком и отлично изучивший особенности национального поведения, До, рынин имел еще и то преимущество перед президентом, что был скорее сторонник!

! Abel. Missile, p. 64.

190

Техника обнаружения лжи

наблюдателем, чем прямым участником беседы. Правда, в таком же положении на­ходился и посол Томпсон.

В то время как у меня есть много возможностей изучить описания этой встречи с американской стороны, информация со стороны Советов практически отсутству­ет, и потому нет возможности решить, знал Добрынин правду или не знал. Сообще­ние о том, что он выглядел ошарашенным и явно потрясенным, когда спустя четыре дня госсекретарь Раек поставил его в известность об обнаружении на Кубе совет­ских ядерных ракет и установлении американской морской блокады, может слу­жить доказательством того, что Добрынин действительно ничего не знал ю. Если собственное правительство не сообщило ему о размещении ракет, то такая реакция на заявление госсекретаря вполне естественна. Хотя, если он знал и о ракетах, и об их обнаружении американцами, он мог быть потрясен и просто ответными военны­ми мерами США. Большинство аналитиков сходятся на том, что русские не ожида­ли от Кеннеди столь решительных ответных действий.

Но моя задача не в том, чтобы выяснить, был ли раскрыт обман Кеннеди, а в том, чтобы объяснить, почему и как он мог быть раскрыт, несмотря на сложность этой задачи. Говорят, Кеннеди не смог обнаружить в речи Громыко никаких промахов, но ему и не было нужды их обнаруживать, поскольку доказательства уже лежали у него в столе. Вооруженный этим обстоятельством, он мог даже восхищаться уме­нием Громыко.

Анализируя эти два международных обмана, я утверждаю, чтб Гитлер, Кеннеди и Громыко были прирожденным лжецами, изобретательными и умными, отличны­ми собеседниками, умеющими убедить партнера. Более того, убежден, что любой политик, пришедший к власти частично благодаря умению участвовать ё Дебатах и произносить речи на публике, ловко отвечающий на вопросы пресс-конференций, создавший себе блистательный имидж на телевидении и радио, обладает талантом прирожденного лжеца. (Хотя Громыко и не достиг высшей власти, он выжил в  ta-мый трудный для Советского государства период и к 1963 году имел богатый опыт как в дипломатии, так и во внутриполитической борьбе.) Такие люди умеют убеж  дать, это часть их работы. Вне зависимости от того, лгут они или не лгут, способно­стью ко лжи они обладают в полной мере. Разумеется, существует множество пу­тей к завоеванию политической власти. И далеко не всякий прирожденный лжец обязательно становится главой государства. Не говорю я и о правителях, доб4й1-шйхся власти благодаря своей бюрократической ловкости, или по наследству, или благодаря хитрости, — все они отнюдь не обязательно прирожденные лжецы.

Умение говорить (способность скрывать и искажать смысл произносимых оцбв, сопровождая их соответствующими жестами и мимикой) не требуется до тех пор, пока лжецу не нужно напрямую общаться со своей жертвой. Ее можно обманут . в письме, в пресс-релизе5, посредством военных маневров или через посредников; впрочем, и все это вместе взятое не принесет успеха, если у лжеца нет стратегичес-

50 Allison. Essence, p. 134.

51  Специальные бюллетени для работников органов массовой информации; содержат мате­риалы для срочной публикации. (Прим. ред.)

  191

Глава 7

кого умения, если он не способен продумать заранее свои действия и действия ев жертвы. Я допускаю, что все политики должны быть проницательными мыслителя стратегами, но только немногие из них обладают тем умением говорить, которое по ляет им лгать прямо в лицо. А именно такие случаи мы и рассматриваем в этой кни

Лгать или хотеть лгать способен далеко не каждый. Но политические лиде все хотят лгать, по крайней мере, определенным представителям и при опреде ных обстоятельствах. Даже Джимми Картер, который клялся, что никогда не. американскому народу и который откровенно признавался в «Плейбое» в самых I хотливых своих фантазиях, лгал, скрывая свои планы насильственного оевс дения заложников в Иране. Аналитики, специализирующиеся на военных обман уже не раз пытались определить тех политиков, которые больше других склон или способны ко лжи. Есть мнение, что они большей частью происходят из культ где на обман смотрят сквозь пальцы и, но доказательства того, что такие культ действительно существуют, слишком слабы53.                                                 ,

Есть еще и предположение о том, что больше всего склонных ко лжи лиде обнаруживается в странах, где главы государств играют значительную роль в i ных вопросах (особенно это касается диктаторских режимов)54. Однако попью обнаружить такой тип лидеров-обманщиков на историческом материале успе  не увенчалась, но почему именно, я судить не могу, так как не имею доступа к) зультатам этих исследований55.

Не существует также никаких серьезных свидетельств и в пользу того, склонные ко лжи политические лидеры и действительно наиболее опытные и у  лые в этом деле люди из всех, даже более опытные, чем, скажем, бизнесмены. Ее бы это было так, то международные обманы стали бы и вообще едва ли возможны, верификаторам скорее пришлось бы переключиться на выявление исключений, т есть лидеров, не обладающих особыми способностями в области лжи.

52 Daniel, Herbig. Propositions, p. 13.

53 Считается, что наиболее скрытны и в то же время наиболее откровенны советские ли Советолог Вальтер Хан говорит, что их скрытность имеет долгую историю и является хар теристикой скорей русского, чем советского народа (The Mainsprings of Soviet Secrecy , Orbis, 1964, p. 719-747). Рональд Хингли утверждает, что русские обычно сразу же вын дывают всю информацию, касающуюся их личной жизни, и склонны эмоционально ваться в присутствии посторонних. Но это отнюдь не свидетельствует о том, что они ( (или менее) правдивы, чем другие народы. «Поскольку психология русских весьма рази образна, как и психология любых других народов, они могут быть сухи, суровы и закрыты точи так же, как и большинство англосаксов» (Hingley. The Russian Mind. New York, Scribnen 1977, p. 74). Свитсер убеждена, что культуры отличаются только по типам скрываемой i формации и нельзя признать одну нацию более лживой, чем другую (Sweetser E. The Defiri tion of a Lie // Cultural Models in Language and Thought, ed. Quinn N. and Holland D. press.) Поскольку оснований спорить с этим утверждением у меня нет, постольку и любор вывод здесь будет преждевременным; исследований национальных и культурных различий Ш отношении лжи и верификации проводилось еще слишком мало.

54 Golghamer H., цит. по: Daniel, Herbig. Propositions.

55 Whaley В., цит. по: Daniel, Herbig. Propositions.

192

Техника обнаружения лжи

Теперь давайте рассмотрим обратную сторону монеты: каковы способности глав государств в области обнаружения лжи? Способней они в этом, чем другие, или нет? Исследования говорят о том, что некоторые люди обладают ярко выражен­ными способностями к обнаружению лжи; но что это никак не соотносится с их способностями ко лжи к.

К сожалению, подобные исследования большей частью проводятся среди сту­дентов колледжей, и никто еще не занимался лидерами каких-либо организаций. Если тестирование таких людей покажет, что некоторые из них являются также и опытными верификаторами, то встанет вопрос, можно ли выявлять их, не прибегая к тестироэанию. И если можно выявлять их на осноШнии только той информация, которая в общем доступна и относительно политических лидеров, то любой лидер, столкнувшийся с ложью, всегда смог бы более-менее точно оценить, насколько его противник способен обнаруживать утечку информации и признаки обмана»

Со мной в этом отношении спорит Грос, известный политолог; он утверждает, что главы государств, как правило, являются слабыми верификаторами  гбраздо менее опытными, чем их помощники-дипломаты, и плохо способны оценивать ха­рактер и "правдивость противников. «Главам государств и министрам иностранных дел зачастую не хватает самого примитивного умения общаться, торговаться или выуживать информацию, которая требуется им хотя бы для компетентной оценки своих оппонентов» 57. С ним согласен и Джервис, замечающий, что главы госу  дарств порой могут переоценивать свои способности к обнаружению лжи, особен­но если «их путь к власти частично основывался на определенной способности оце­нивать других» 58. Но даже если лидер справедливо считает себя выдающимся вери­фикатором, то и он может потерпеть неудачу, столкнувшись с ложью человек» другой культуры и говорящего на другом языке.                                                    

Я полагаю, что Чемберлен действительно был добровольной жертвой из+эа свв-его желания во что бы то ни стало избежать войн.ы и потому, отчаянно желая пове­рить Гитлеру, переоценил свои возможности проникновения в подлинную суть не­мецкого лидера. Но все-таки Чемберлен был далеко не глупец; и он сознавал воз­можность лжи со стороны противника, но у него был слишком сильный мотив верить, ибо при отсутствии такой веры война становилась уже совершенно неиз­бежной. Грос считает, что такие ошибки руководителей стран и ошибочная вер  в собственные верификаторские способности — дело весьма распространенное. Г#  воря моими словами, такое происходит особенно тогда, когда ставки очень ВМ оА Именно в предвидении огромного ущерба глава государства особенно уязвим того, чтобы превратиться в добровольную жертву обмана.

Рассмотрим еще один пример такой добровольной жертвы. И чтобы усилит!» впечатление, из всех примеров, приводимых Гросом, я выбрал оппонента Чембер-

56 OSullivan M. Measuring the Ability to Recognize Facial Expressions of Emotion / / Emotion in the Human Face. Ed. P. Ekman. New York: Cambridge University Press, 1982.5 Groth. Intelligence Aspects, p. 847. 58 Jervis. Logic, p. 33.

7  Зыг.840

193

лена — Уинстона Черчилля. Последний вспоминает тот факт, что Сталин носил слово "Россия" ничуть не реже, чем "Советский Союз", и периодически п минал Бога»59, что и заставило Черчилля гадать, а не сохранил ли советский ли некоторых религиозных убеждений? ю

В другой раз, только что вернувшись с Ялтинской конференции в 1945 го Черчилль так защищал свою веру в Сталина: «Я чувствую, что слово их крепко. Я знаю другого правительства, которое держалось бы своих обещаний, даже в уще себе, кроме русского» 61. Один из биографов Черчилля сказал о нем: «...даже з все прошлое Сталина. Уинстдн был готов поверить в его намерения, а преим ство оставаться в сомнении вфдать русскому. Ему трудно было не поверить высок честности высших лиц государства, с которыми он имел дело» и. Но Сталин ностью на такое уважение не ответил. Милован Джилас цитирует слова Стали сказанные в 1944 году: «Может быть, вы думаете, что будучи союзниками Англии мы позабыли, кто есть кто? Англия только и думает, как бы надуть своих сою ков, а Черчилль, если вы сами его не видели, это такой тип, что стянет копей прямо из вашего кармана...» 63. Так что желание Черчилля разгромить Гитлера  необходимость в этом помощи Сталина, скорее всего, могли сделать английс  премьера добровольной жертвой сталинских махинаций.

Поначалу я намеревался дать меньшее количество примеров лжи государа ных деятелей, но затем изменил это намерение не потому, что политика есть наиС лее обещающая область обнаружения поведенческих признаков обмана, а потом что она наиболее опасна, ибо ошибки здесь стоят слишком дорого. Но пока мы мЦ жем сказать только следующее, что, как и в случае с уголовными подозреваемыми отменять стремление обнаруживать обман по поведенческим признакам в ере политиков нет никаких оснований. Да и остановить этот процесс невозможно, иб желание получать подобную информации на основании поведения неотъемлемо   самой природы человека. И, как я уже говорил в отношении уголовных расследов ний, все же будет безопасней, если участники политических переговоров и их с ветники станут делать свои выводы более осознанно, а не на основе одной лиц интуиции или своеобразного чутья.

Но даже если бы и была возможность отменить толкование поведенческих пр знаков обмана в международных встречах, то вряд ли это было бы желательно..

59 Churchill W. The Hinge of fate. Boston: Houghton Mifflin, 1950, pp. 481,493. "Такое же впечатление сложилось и у Джимми Картера в отношении Леонида Брежнева. Описывая их первую встречу, Картер вспоминает: «Мы долго никак не могли встретиться, I раз уж эта встреча наконец состоялась, надо было постараться добиться максимального yci I пеха. И Брежнев вдруг заявил мне: "Бог не простит нам, если мы его не добьемся!" и сам жйЛ "несколько смутился" от таких слов». Картер же, как и Черчилль, воспринял это упомина-  ние о Боге слишком всерьез. (Carter J. Keeping the Faith // New York, Bantam Books, 1982,? p. 248).

61 Broad L. The War that Churchill Waged. London: Hutchison and Company, 1960, p. 356.

62 Ibid., p. 358.

63 Djilas M. Conversations with Stalin. New York: Harcourt, Brace, Jovanovich, 1962, p. 73.

194

ifl jgfctf

Техника обнаружения лжи

тория показывает нам примеры совсем недавних чудовищных международных об­манов; и кто бы не хотел, чтобы его страна могла обезопасить себя от такой лжи? Проблема заключается только в том, чтобы делать это, не увеличивая риска оши­бок. А я очень боюсь, что даже чрезмерная уверенность Чемберлена и Черчилля в своих верификаторских способностях блекнет по сравнению с высокомерием ны­нешнего специалиста по изучению поведения, который желает сделать целью сво­ей жизни уличение зарубежных лидеров во лжи.

Я уже пытался взывать, пусть и косвенно, к тем .американским специалистам, которые занимаются поведенческими признаками обмана, дабы они осознали всю сложность своей задачи и настраивали своих клиендов наиболее скептический лад. Воззвание мое было косвенным лишь потому, что такие специалисты ((если они дей­ствительно существуют) работают в полной тайне м, как и те, кто проводит засекре­ченные исследования по уличению во лжи промышленных магнатов и глав госу­дарств. Остается только надеяться, что эти анонимные изыскания проводятся очень осторожно, а те. кто за них платит, весьма требовательны и критически отно­сятся к применению полученных результатов.

Надеюсь, что меня поймут верно: я не против того, чтобы такие исследования проводились, и даже полагаю, что они необходимы, и понимаю, почему любая стра­на вынуждена держать их в тайне. И хотя мне кажется, что попытки определить плохих и хороших верификаторов, равно как и сильных и слабых лжецов, среди людей, ставших вершителями судеб государств, практически бесполезны, их все же надо продолжать. Точно так же я полагаю, что исследование ситуаций, напоми­нающих встречи и переговоры во время кризисов, когда участники многоопытны И принадлежат к разным национальностям, а также изучение искусственных ситуа­ций с очень высокими ставками (не рутинные лабораторные опыты с добровольце  ми из колледжей!) тоже мало что дадут. Но продолжать эту работу все равнонадо, рассекречивая и широко публикуя результаты исследований.

Надеюсь, мне вполне удалось показать в этой главе, что успех или неудача об манш.ика никоим образом не зависят от области, в которой он подвизается. Далекс не вся супружеская ложь терпит крах и далеко не все бизнесмены, политик  и уго ловники в ней преуспевают. Неудача и успех зависят от особенностей самой л Ж» от лжеца и верификатора. Конечно, на международном уровне все гораздо сЛ»4 ней, чем между родителями и детьми, но каждые родители тем не менее знают, Kai трудно избежать ошибок в общении с собственным ребенком.                            г ,

В табл. 4 приложения содержится анкета, состоящая из 38 вопросов. ДЬ И половина из них (18) помогает определить, намерен ли лгущий скрыть или исказит!

64 Хотя никто и не собирается признаваться в том, что работает над этой проблемой, я все Ы  получил несколько писем от людей из Министерства обороны, а также несколько звонков и ЦРУ, а это свидетельствует о действительном существовании подобных специалистов в ко  трразведке и дипломатии. Но единственное исследование Министерства,обороны на  т тему, которое я видел, было совершенно бредовым и вообще не имело ничего общего с на} кой.

     195

эмоции, лжет ли он относительно чувств и какие именно чувства он при этой, испытывает.

Конечно же, использование этого опросника не всегда помогает обеспечить точную оценку. Можно получить ответы не на все вопросы или ответы могут оказаться путаными. Кто-то может посчитать это делом легким, а кто-то, наоборот,   тяжелым, но в любом случае полезно знать следующее: оценка может оказаться ; верной, даже если есть все для того, чтобы избежать ошибок; иногда лжецов могут выдать не их поведение, а третьи лица; иногда можно случайно не заметить и большие признаки обмана. Искусство обнаружения лжи интересует не только верификаторов, но и лжецов, однако кому это знание помогает больше — верификату или лжецу — мы обсудим в следующих главах.

 

Глава 8

обнаружение лжи и уличение лжецов

В 1990-е ГОДЫ

Я начал эту книгу с описания первой встречи Адольфа Гитлера, канцлера, на­цистской Германии, с премьер-министром Англии Нэвиллом Чемберленом, которая состоялась в 1938 году. Я выбрал именно это событие, поскольку оно яв­ляется примером одного из страшнейших обманов в истории и содержит важный урок того, почему ложь часто достигает успеха. Давайте вспомним, что к моменту встречи Гитлер уже отдал секретный приказ о нападении немецкой армии на Че­хословакию. Однако, чтобы полностью мобилизовать армию для нападения, необ­ходимо было еще несколько недель. Желая воспользоваться преимуществом вне­запности, Гитлер скрыл свое решение начать войну. Он сказал Чемберлену, что сохранит мир, если чехи рассмотрят его требование о пересмотре границ между двумя странами. Чемберлен поверил Гитлеру и постарался убедить чехословацкое правительство не мобилизовывать свою армию, поскольку еще имелись шансы со­хранить мир.

В каком-то смысле Чемберлен был добровольной жертвой, желавшей, чтобы ее ввели в заблуждение. В противном случае ему пришлось бы признать полный про­вал своей политики по отношению к Германии, в результате чего возникала угроза для безопасности его собственной страны. Урок, который можно извлечь ИЗ этой истории, заключается в том, что иногда жертва, сама того не желая, содействует обману. Бывает, в какой-то момент узнать правду гораздо неприятнее, чем пове­рить лжи, поэтому жертва воздерживается от критических суждений и пренебрега­ет противоречиями в информации.

Хотя я и считаю до сих пор, что этот важный урок относится ко многим другим случаям обмана и касается не только глав государств, однако теперь, через семь лет после первой публикации этой книги, боюсь, что читатели могут сделать непра­вильные выводы из рассказа о встрече между Гитлером и Чемберленом. Они могут

197

Главк 8

подумать, что если бы Чемберлен не хотел быть обманутым, то Гитлеру не удалось  ; бы ввести его в заблуждение. Исследования, проведенные нами с момента выхода в,  свет этой книги в 1985 году, указывают на то, что даже соперник Чемберлена Уинстон Черчилль, который предупреждал о коварстве Гитлера, вероятно, и сам н« смог бы уличить фюрера во лжи Если бы даже Чемберлен пригласил специалистов  по выявлению лжи из Скотланд-Ярда или из британской разведки, то и они, наве; ное, не справились бы с этой задачей.

В этой главе рассматриваются последние результаты наших исследований,. которые привели меня к новым «вводам. Я расскажу о том, кто может уличить лже и как это лучше делать.»Я добавлю также несколько новых советов о применен» наших экспериментальных результатов в реальных жизненных ситуациях. Эти ответы основаны на моем, полученном в течение последних пяти лет, преподавательском опыте работы с людьми, ежедневно имеющими дело с подозреваемыми во лжи Поскольку Гитлер был воплощением зла, из приведенного примера можно также заключить, что для национального лидера ложь вообще недопустима. Не такой вывод был бы слишком простым. В следующей главе исследуется вопрос том, когда ложь в общественной жизни может быть оправдана, и рассматривается ряд известных инцидентов из недавней политической истории Америки. Анализируя лживые заявления бывшего президента Линдона Джонсона о военных yспехах США во вьетнамской войне, а также решение NASA (Национальная администрация по аэронавтике .космическим исследованиям) о запуске космического  челнока «Челленджер», принятое, несмотря на серьезный риск его взрыва, я поднимаю вопрос о том, можно ли отнести эти случаи к категории самообмана. И если да, , то должны ли люди, которые лгали самим себе, все же нести ответственность ; свои действия?

Кто может уличить лжеца?

Когда я писал эту книгу, то думал, что изучаемые мною приемы, которыми люди пользуются, чтобы скрыть сильные эмоции, переживаемые в момент произнесений  лжи, почти не имеют отношения ко лжи дипломатов, политиков, уголовников или шпионов Я боялся, что профессиональные верификаторы — полицейские, агент Центрального разведывательного управления (ЦРУ), судьи, специалисты по психологии и психиатрии, работающие в правительстве, — могут излишне оптимистично оценивать свое умение отличать ложь от правды по поведенческим признакам." У меня было желание посоветовать тем, чья работа требует оценки правдивости или лживости, не доверять никому, кто утверждает, что умеет судить об обмане по поведенческим признакам, которые в системе уголовного права носят название об раза действия. Я хотел предупредить их не слишком полагаться на свою собствен­ную проницательность

Теперь же у меня есть неопровержимые доказательства того, что я был прав, предупреждая профессионалов осторожнее относиться к вынесению суждений

198

Обнаружение лжи и уличение лжецов в 1990-е годы

о лжи и правде. Но я обнаружил еще и то, что мои опасения несколько преувеличе­ны. К моему удивлению, оказалось, что некоторые специалисты прекрасно узнают ложь по поведенческим признакам. Я узнал, что это за люди и как они этому научи  Лись. И теперь у меня есть основания думать, что мои знания о лжи и эмоциях при­менимы и к определенным случаям обмана в области политики, уголовного права и разведки.

Возможно, я никогда не узнал бы об этом, если бы уже не написал эту книгу. Обычно профессор психологии, занимающийся экспериментальными исследовани­ями в лаборатории, не встречается с людьми, работавшими в системе уголовного права или в мире разведки и контрразведки. Эти профессиональные верификаторы узнали обо мне не по моим научным публикациям, которые выходят вот уж» три­дцать лет, а из газет, поместивших отчеты о моей работе в связи с выходом 8 свет книги. Вскоре меня пригласили руководить семинарами для городских, государ­ственных и федеральных судей, адвокатов, полицейских и операторов детекторов лжи ФБР, ЦРУ, Агентства национальной безопасности, Агентства по борьбе с нар  котиками, Секретной службы США и американской армии, флота и военно-воадуш-ных сил.

Для этих людей ложь не является теоретическим вопросом. Они относятся к своей работе и к моим советам с полной серьезностью. Они не похожи на студен­тов, которые верят профессору на слово только потому, что он выставляет им оцен­ки и является авторитетом, написавшим книгу. В этой аудитории мои научные рега­лии ставили меня скорее в невыгодное положение. Моим слушателям нужны были реальные жизненные примеры, которые они могли бы тут же использовать в своей работе. Я мог бы рассказать им, как трудно уличить лжеца, но им необходимо было принимать решения уже завтра, и ждать результатов дальнейших исследований они не могли. Они хотели получить любую помощь, какую я мог им оказать, за ис­ключением предупреждений быть более осторожными, но относились к моим сове­там весьма скептически.

Но, как ни странно, эти люди оказались гораздо более гибкими, чем представи­тели научного мира По сравнению с большинством членов университетских,уче­ных советов они проявляли значительно большую готовность к пересмотру прници  пов своей работы. Как-то за ленчем один судья спросил меня, не следует ли ему сделать перестановку в зале суда, чтобы видеть не затылок свидетеля, а его лице. Такая простая мысль никогда не приходила мне в голову. С тех пор, выступая перед судьями, я всегда вношу такое предложение, и многие судьи уже сделали в валах суда перестановки.

Некий агент секретной службы рассказывал мне, как трудно отличить правду от лжи, когда человек после своих угроз в адрес президента вдруг заявляет, что все это несерьезно и что его основной целью было лишь произвести впечатление на приятеля. Лицо этого агента буквально исказилось от ужаса, когда он вспомнил, как Сара-Джейн Моор, признанная не настоящей убийцей, а «чокнутой», 22 сен­тября 1975 года была ошибочно выпущена на свободу и всего через несколько часов выстрелила в президента Джеральда Форда. Я сказал агенту, что на своих семина-

199

Глава 8

pax могу предложить им только очень незначительные дополнительные сведения, которые повысят точность их работы, скорее всего, не более чем на 1 % «Грандиоз­но, — ответил он, — давайте».

Мы с моим коллегой Морином ОСалливаном2 всегда начинали семинары с неА } большого теста для оценки умения участников узнавать ложь по манере поведения Этот тест заключался в просмотре видеофильма об эксперименте, описанном  мной в главе 1, в котором участвуют 10 студенток-медсестер Каждая из них рассказывает о своих приятных чувствах, испытываемых при просмотре фильма о природе и грациозных животных Пять из десяти девушек говорят правду, остальные лгут. На самом деле они смотрели ужасный фильм неприятного медицинского содержания, но пытались скрыть свои истинные чувства и убедить аудиторию, что филь приятен.

Я даю этот тест по двум причинам. Во-первых, не хочется упускать возможное  ти выяснить, насколько точно эти люди, которые имеют дело с самой ужасной ложью, могут в действительности уличать лжецов. А во-вторых, уверен, подобный.» тест — хорошее начало для семинара. Для аудитории сразу становится более понятным, как трудно определить, когда люди лгут. Я соблазняю их словами «У вас есть уникальная возможность узнать правду о своей способности уличать лжецов. Вам постоянно приходится судить, но часто ли вам удается проверить, правильно», вы рассудили или нет? Теперь у вас есть такая возможность. Вы узнаете ответ всего ; через 15 минут». Сразу же После проведения теста я сообщаю правильные ответы.-  Потом прошу поднять руки тех, у кого 10 правильных ответов, 9, 8 и т. д. Затем подсчитываю результаты на доске, чтобы каждый слушатель мог сравнить свой уровень с общим показателем группы. И в результате, кроме всего прочего, хотя я и не» ставлю перед собой такой цели, после этой процедуры вся группа узнает результа­тивность каждого участника.

Большинство участников семинара не лучшим образом справляются с моим тестом Но подобный печальный урок вполне соответствует цели моей миссии, заклю­чающейся в том, чтобы сделать этих людей более осторожными в вынесении суждений о правде или лжи. На первых семинарах я боялся, что мои слушатели будут возражать против проведения теста, опасаясь продемонстрировать на публике свое   неумение уличать лжецов Я ожидал, что, обнаружив, насколько плохо они справ­ляются со своей задачей, они перейдут в наступление, поставят под сомнение кор­ректность моего теста и будут утверждать, что ложь, показанная в видеофильме, не имеет никакого отношения к той лжи, с которой приходится иметь дело им. Но та­кого не было ни разу Эти мужчины и женщины, работающие в правоохранитель­ных органах и разведке, хотели, чтобы коллеги убедились в их умении уличать лже­цов. Они проявляли гораздо больше смелости, чем мои ученые коллеги, когда я пре­доставлял последним такую же возможность — в присутствии своих студентов и коллег продемонстрировать свое умение уличать лжецов

2 ОСалливан из университета Сан-Франциско многие годы работал со мной над созданием и развитием этого теста, опираясь на исследования профессиональных верификаторов

200

Обнаружение лжи и уличение лжецов в 1990-е годы

Узнав о своих плачевных результатах, эти профессиональные верификаторы отказывались от метода «пальцем в небо», на который многие из них до сих пор по­лагались Они начинали гораздо осторожнее относиться к определению обмана по манере поведения. Кроме того, я обычно предостерегал их и относительно множе­ства стереотипов, которыми пользуются люди, когда пытаются отличить правду от лжи по поведенческим признакам — например, считается, что если человек во вре­мя разговора ерзает или смотрит в сторону, то он обязательно лжет.

В качестве более конкретного совета я на примерах из жизни показывал им. как пользоваться опросником, описанным в главе 7. Более того, я постоянно указывал, как и в предыдущих главах этой книги, каким образом эмоции могут выдавать ложь и как обнаружить признаки таких эмоций. Я показывал им фотографии людей с раз­личными выражениями лица, причем очень быстро (в течение доли секунды), чтобы они научились легко считывать микровыражения. Я пользовался видеозаписями, запечатлевшими примеры разнообразной лжи, на которых они могут упражняться в своих недавно приобретенных навыках.                                          -     

В сентябре 1991 года наши открытия, касавшиеся деятельности профессио­нальных верификаторов, были опубликованы3

Оказалось, что лишь одна профессиональная группа показывает результаты, превышающие уровень случайных догадок, — это Секретная служба США. При­мерно половина ее агентов узнавали ложь с точностью около 70 %, а почти треть — с точностью 80 % и выше Хотя я и не могу с уверенностью утверждать, почему именно Секретная служба столь сильно превосходит остальные профессиональные группы, думаю, причина здесь в том, что многим агентам приходилось заниматься личной охраной — наблюдать за толпой, пытаясь по каким угодно признакам вы­числить того, кто может угрожать человеку, которого они охраняют. Такого" рода бдительность является хорошей подготовкой для того, чтобы замечать тончййшйб поведенческие признаки.

Многие люди немало удивляются, когда узнают, что все остальные профессио­нальные группы, имеющие дело с ложью (судьи, адвокаты, полицейские, операторы детекторов, работающие, в ЦРУ, ФБР или Агентстве национальной безопасности, военные специалисты и психиатры), демонстрируют результаты на уровне случай­ных Не менее удивителен и тот факт, что большинство из них не знают о своем неумении обнаруживать обман по манере поведения. Перед началом теста мы зада­вали им вопрос о том, как они оценивают свое умение, и их ответы обычно не имели ничего общего с истинными результатами. Однако и сразу же после проведенийs теста их ответ оставался неизменным.

Меня удивляло, когда хотя бы кто-то из этих профессиональных верификато­ров мог довольно точно узнавать обманщиц, поскольку показанная им ситуация и люди были им совершенно незнакомы Я придумал ситуацию, показанную в видео­фильме, для того чтобы смоделировать состояние пациентки психиатрической кли­ники, которая хочет лишить себя жизни, но скрывает свои планы, поскольку для их

3 Ekman P , OSulhavan M Who can Catch a Liar / /, American Psychologist, September 1991

201

Глава

выполнения ей необходимо освободиться от постоянного медицинского наблюл ния. Она должна скрывать свою тревогу и убедительно притворяться, что болы  не испытывает депрессии (см. введение). Испытываемые в данный момент силы» отрицательные эмоции прикрывались положительными эмоциями. С такими сит циями приходится часто сталкиваться только психиатрам и психологам, но и   как группа тоже показывали результаты на уровне случайных. Почему же Секр ная служба США так хорошо обнаруживает такой тип обмана?4

Тогда я еще не понимал этого, но после обдумывания наших открытий у i возникло предположение о том, когда именно можно уличить лжеца по поведек ким признакам. При наличии у подозреваемого сильных эмоций верификатору нужно иметь много информации ни о нем, ни о ситуации. Если человек кал испуганным, виноватым или возбужденным и его вид не соответствует тому, чт говорит, вероятность того, что этот человек лжет, весьма высока. Если речь пс зреваемого постоянно прерывается (паузы, «гм-м» и т. п.), а причин, по которым  мог бы не знать, что сказать, нет и такая манера речи нехарактерна для него, в этом случае, вероятно, он лжет. Если подозреваемый не испытыаает сильных! ций, то поведенческих признаков обмана будет гораздо меньше. Если лжецу не i ходится скрывать сильные эмоции, то для его успешного уличения специалисту I обходимо быть гораздо лучше осведомленным об особенностях ситуации и ствах самого лжеца.

Когда ставки высоки и ~")дозреваемый боится быть пойманным или испытые азартное желание обмануть специалиста (я называю это «восторгом надувате ства»), то есть шансы, что специалисту удастся узнать правду, даже не имея робных сведений о специфике ситуации или особенностях подозреваемого. Ол существует одно очень важное «но» — не все подозреваемые боятся быть пой» ными даже при очень высоких ставках. Опытные преступники, которым уже при дилось неоднократно успешно лгать, не боятся, как не боятся и донжуаны, ищ раз скрывавшие свои прошлые истории, и опытные дипломаты. А невиновные пс зреваемые, которые боятся, что им не поверят, даже говоря правду, выглядят будто лгут, особенно если на карту поставлено слишком многое (см. обсужде  ошибки Отелло, глава 5).

Если лжец уважает того, кого пытается обмануть, и разделяет его ценности,. скорее всего, он чувствует себя виноватым из-за этой лжи, и поведенческие приз ки выдадут его ложь или мотивируют признание. Но верификатор не должен по ваться искушению и думать о себе слишком хорошо, предполагая, что лжец ис тывает к нему уважение. Недоверчивая или слишком придирчивая мать доля знать за собой эти качества и не ждать, что дочь, обманывая ее, будет чувствов!

4 Возможно, нам удалось выявить лучших верификаторов, успешно работающих вне зави мости от того, знакома им ситуация или нет, а не просто тех, кто хорошо ориентирует только в своей области, и представители профессиональных групп, которых мы тестиров ли, лучше справились бы со своей задачей, если бы им надо было судить о лжи, характерно для тех ситуаций, с которыми им обычно приходится иметь дело. Но я так не считаю. Однако"! исключить подобную возможность можно только с помощью дальнейших исследований.

202

Обнаружение лжи и уличение лжецов в 1990-е годы

себя виноватой. Несправедливый начальник должен знать, что подчиненные счита­ют его несправедливым, поэтому ему не следует полагаться на то, что в случае об­мана чувство вины может выдать их.

Никогда не следует доверять чьим-либо суждениям, вынесенным при полном отсутствии информации о подозреваемом или ситуации. При выполнении моего те­ста у верификаторов не было никакой возможности познакомиться с людьми, о ко­торых им приходилось выносить суждения. Увидев человека только один раз и не имея о нем никаких других сведений, они должны были решить, кто лжет, а кто говорит правду. В таких обстоятельствах лишь очень немногие справлялись с задачей. Сделать это было возможно, но для большинства оказалось очень трудно. (Позднее я объясню, каким образом те, кто справился, смогли вынести верное суждение на основе столь скудной информации.) У нас есть еще один вариант этого теста,, где каждый человек показан дважды. Когда верификаторы имеют возможность срав­нить поведение человека в двух ситуациях, их суждения становятся точнее, хотя даже и в этом случае большинство людей показывают результаты, незначительно превышающие уровень случайных5.                                                      

Опросник, составленный для ситуации, когда на карту поставлено очень многое (глава 7), помогает при выявлении лжи оценить, какие признаки скорее всего будут присутствовать: явные, маскирующие или поведенческие. Он помогает опреде­лить, будут иметь место боязнь разоблачения, угрызения совести или восторг наду­вательства или нет. Специалист ни в коем случае не должен считать, что опреде­лить ложь по поведенческим признакам можно всегда. Он должен сопротивляться соблазну разрешить сомнения в правдивости подозреваемого, полагаясь лишь на свои способности.

Хотя Секретная служба оказалась единственной организацией, специалисты которой показали результаты выше случайных, в остальных профессиональных группах тоже нашлись отдельные представители с высокими результатами. Я про­должаю исследовать вопрос о том, почему лишь Немногие люди умеют точно опре­делять обман. Как они этому научились? Почему не все могут научиться выявлять ложь с такой же точностью? Можно научиться этому умению или это скорее та­лант, который человеку либо дан, либо нет? Эта странная мысль впервые пришла мне в голову, когда оказалось, что моя одиннадцатилетняя дочь выявляет ложь при­мерно с тем же успехом, что и лучшие предстаэители Секретной службы США. Она не читала моих книг и статей. Может быть, у моей дочери и нет никаких особых талантов; возможно, и вообще большинство детей узнают ложь лучше, чем это де­лают взрослые. Мы только.еще начинаем исследование этого вопроса.

И ключ к ответу на вопрос о том, почему некоторым людям удается точно опре­делять ложь, дали сами участники теста. Мы попросили их рассказать, какими по-

5 Эти открытия были представлены в работе Салливана, Экмана и Фризеиа «Эффективность сравнительного метода при обнаружении обмана» (OSullivan M., Ekman P., Friesen W. V. The Effect of Comparisons on Detecting Deceit // Journal of Nonverbal Behavior, 12, 1988, pp 203-215).

203

Глава 8

веденческими признаками они пользовались при вынесении суждений о правдиво ти или лживости. Сравнив ответы всех профессиональных групп, мы обнаружил! что те, кому удается точно определять ложь, пользуются информацией, котору дает выражение лица, голос и тело подозреваемого, в то время как те, кто не спра ляется с этой задачей, основывают свои суждения только на словах подозрева мых. Этот результат, несомненно, полностью соответствует тому, о чем я говор предыдущих главах этой книги, но никто из участников семинара не читал eel прохождения теста. Те, кому удается точно определять ложь, знали, что гора проще обмануть с помощью слов, чем скрыть выражение лица, голос или движе тела. Это не значит, что слова не имеют значения — очень часто лжеца вь противоречия в сказанном, и весьма возможно, что всесторонний сложный айа речи может помочь выявлению лжи6, — но не следует полностью концентрир внимание только на содержании сказанного. Нам еще надо выяснить, почему j ко не все верификаторы обращают внимание на соответствие между словами по зреваемого и, например, выражениями его лица и голоса.

Новые поведенческие признаки обмана

Дальнейшие исследования, проведенные в течение последних двух лет, я$ твердили и расширили результаты, касающиеся важности мимики и голоса: явлении обмана. Оценивая по видеозаписям выражения лиц студенток-медсесл момент произнесения ими лжи или правды, мы обнаружили различия между j типами улыбок. Когда студентки на самом деле получали удовольствие, на их лиЙ были улыбки более прочувствованные (см. рис. 5а в главе 4), а когда лгали, на их j цах были так называемые улыбки-маски (в дополнение к улыбающимся губам вк признаки грусти (рис. За), страха (рцс. Зб), гнева (рис. Зв и рис. 4) или отвращем

Существование различных типов улыбок подтвердилось также исследовав ми детей и взрослых, проводившимися в Америке и других странах при самых   личных обстоятельствах, не ограниченных ситуациями, связанными с ложью., обнаружили, что при искренних улыбках ощущения людей и процессы, происхо щие в их мозгу, отличаются от того, что происходит при всех прочих улыбках.,, шим признаком искренности улыбки, вызванной ощущением удовольствия, яв ется участие в ней ле только губ, но и мышц, расположенных вокруг глаз8.

6 Удо Ундойч из Германии разработал процедуру, названную утверждающим анализом,} достоинства которого многие из американских исследователей уже оценили, особенно i допросах детей.

7 Эти открытия опубликованы в нашей работе совместно с Салливаном, Фризеном и Шер ром «Лицо, тело и голос в обнаружении обмана» (OSullivan M., Ekman P., Friesen W. Scherer К. С. Face, Voice and Body in Detecting Deceit / / Journal of Nonverbal Behavior, ve 15, 1991, pp. 203-215.).

8 Ekman P., Davidson R. J., Friesen W. V. The Duchenne Smile: Emotional Expression and Bria Physiology II // Journal of Personality and Social Psychology, 58, 1990.

4 204

Обнаружение лжи и уличение лжецов в 1990-е годы

Однако морщинки а виде «паучьих лапок» у внешних уголков глаз не всегда ука­зывают на искренность улыбки, «Паучьи лапки» являются достоверным признаком искренности улыбки только в том случае, если человек испытывает не очень боль­шое удовольствие и улыбается слегка. При широкой улыбке губы сильно растягива­ются, что само по себе приводит к появлению «паучьих лапок», и тогда надо обра­щать внимание на брови. В случае искреннего удовольствия в улыбке участвуют мышцы глаз, и тогда брови чуть-чуть опускаются. Это тонкий признак, но, как мы выяснили, люди могут замечать его и без всякой специальной подготовки 9.

Мы также обнаружили, что во время лжи тембр голоса студенток становился выше. Предполагается, что тембр голоса человека, наслаждающегося приятной и спокойной сценой, не должен повышаться. Однако такое изменение тембра указы­вает на эмоциональное возбуждение и само по себе еще не является признаком об­мана. К тому же не у всех лгавших девушек голосовые и мимические признаки об­мана присутствовали одновременно. Тем не менее при использовании обоих источ­ников информации результаты определения лжи оказались лучше: «рекордный» уровень — 86 %. Но это означает, что все же было 14 % ошибочных суждений; даже основываясь на двух таких признаках, как мимика и голос, мы сочли, что гово­рившие правду лгут, а лгавшие говорят правду. Таким образом, хотя эти признаки и справедливы для большинства людей, нельзя сказать, что они применимы ко всем. Я не думаю, что когда-нибудь мы получим набор поведенческих признаков, которые будут одинаково справедливы для всех людей. Некоторые люди от природы склон­ны к актерству, и их трудно поймать на лжи, другие же настолько своеобразны, что признаки лжи, справедливые для других, к ним не относятся.

В новой, еще не законченной работе мыс доктором Марком Фрэнком обнаружи­ли первые подтверждения моей мысли о том, что некоторые люди от природы артис­тичны и являются отличными лжецами, а некоторые не умеют лгать и им не удается обмануть никого. Мы с доктором Фрэнком поставили эксперимент, в котором участ­ники могли лгать или говорить правду согласно двум сценариям. По первому сцена­рию они могли имитировать кражу, взяв из портфеля 50 долларов. Если им удава­лось убедить «следователя», что они не брали денег, то деньги можно было оставить себе. По второму сценарию они должны были высказать свое мнение по какому-ни­будь острому вопросу, например аборты или смертная казнь, причем они могли гово­рить правду или лгать. Фрэнк обнаружил, что те, кто успешно лгал в первой ситуа­ции, столь же успешно лгали и во второй, а те, кого было легко уличить в неискрен­ности высказанного мнения, так же легко попадались и в ситуации с кражей.10

Многие из приведенных в предыдущих главах рассуждений наводят на кажущу­юся очевидной мысль, что успех каждой конкретной лжи гораздо больше зависит

9

Эти открытия приведены в работе «Поведенческие индикаторы узнаваемости довольной улыбки» (Frank M., Ekman P., Friesen W. V. Behavioral markers of recognizability of the enjoy­ment smile. Paper under review).

10 Статья под заглавием «Влияние ситуации на возможность лжи» (The ability to lie across situations) появилась тогда же, когда Марк Франк опубликовал эти открытия.

205

4  !fC

от характера лжи, чем от способностей самого лжеца. Но, скорее всего, оба эти   тора играют определенную роль. Некоторые люди лгут настолько мастерски настолько неумело, что ситуация и специфика конкретной лжи не имеет значен все равно первым удастся обмануть, а вторые будут уличены во лжи. Однако ( шинство не относится к крайним категориям, и дли таких людей успех лжи зави   от того, кому они лгут, о чем лгут и что постаэлено на карту.

Можно ли уличить лжеца в зале суда?

В результате опыта обучения полицейских, судей и адвокатов в течение пой дних пяти лет я натолкнулся на одну забавную мысль, которую теперь исполь на своих семинарах: похоже, вся система уголовного права была придумана чело ком, явно желающим, чтобы выявить обман по манере поведения обвиняемог суде было никоим образом невозможно. Подозреваемому дается возможность i готовиться и прорепетировать свои ответы заранее, до того как судьи или прис ные будут оценивать их правдивость, а это повышает его уверенность в сеС уменьшает боязнь разоблачения. Один—ноль в пользу подозреваемого.

Допрос и перекрестный допрос проводятся спустя месяцы, а то и годы пс совершения преступления, когда эмоции, связанные с этим событием, уже побл нели. Два—ноль в пользу подозреваемого.

В ожидании начала суда, назначь мого тоже далеко не сразу, подозревав» успевает так много раз повторить свою лживую историю, что и сам может нако в нее поверить; и, давая показания, он, в некотором смысле, уже не будет лгй Три—ноль в пользу подозреваемого.                                                                     .,

Как правило, адвокат подготавливает своего подзащитного к перекрестие допросу, вплоть до репетиций, а заданные вопросы часто допускают однослои ответы «да» или «нет». Четыре— ноль в пользу подозреваемого.

Теперь представьте себе невиновного обвиняемого, который ужасно 6ont что на суде ему не поверят. Если ему не поверили полицейские, прокурор и су когда он до суда обращался с просьбой об освобождении, то почему должны   поверить присяжные? Признаки этого страха могут быть интерпретированы t но и приняты за страх действительного преступника, который боится, что уличен. Пять—ноль в пользу настоящего преступника.

В то время как у судей и присяжных мало возможностей положиться на по денческие признаки, этого нельзя сказать о человеке, который проводит пер  допрос подозреваемого. Как правило, это полицейский или иногда, в случаях, с  занных с детьми, — социальный работник. Самые большие шансы определить,; поведенческим признакам, что подозреваемый лжет, именно у них. Подозреваем  еще не успел прорепетировать свои ответы и, скорее всего, либо боится быть; ченным, либо испытывает чувство вины за совершенное. Несмотря на самые л) шие намерения полицейских и социальных работников, они часто не подготовлен  к тому, чтобы задавать непредвзятые и ненаводящие вопросы. Их не учили оцен

206

Обнаружение лжи и уличение лжецов________

вать поведенческие признаки правдивости и лжи, и они необъективны, поскольку их профессия обязывает их делать определенного рода предположения ".

Они считают, что почти все люди в чем-либо виновны и конечно же лгут, что, возможно, и верно для большинства из тех, кого они допрашивают. Когда я впервые предложил мой тест по определению лжи офицерам полиции, оказалось, что мно­гие из них сочли лжецами всех, кого увидели з фильме. «Никто никогда не говорит правду», — твердили они мне. Что же касается присяжных, то они, к счастью, име­ют дело с подозреваемыми в уголовных преступлениях не постоянно и потому не столь склонны предполагать, что подозреваемый обязательно виновен.

Сигнальные флажки в расследовании дела адмирала Пойндексгера

Поведенческие признаки, связанные с мимикой, движениями тела; голосом и манерой говорить, сами по себе еще не являются признаками обмана. Ойи могут быть признаками эмоций, которые не соответствуют содержанию сказанного. Или могут указывать на то, что подозреваемый перед тем, как что-нибудь ека&ать, обду­мывает свои слова. Эти признаки являются сигнальными флажками, указывающи­ми на область, которую надо исследовать. Они подсказывают верификатору, что происходит нечто, требующее выяснения, что надо задать дополнительные вопро­сы и тем самым проверить информацию и так далее. Давайте рассмотрим пример того, как могут работать такие сигнальные флажки.

В середине 1986 года США продали партию оружия Ирану, надеясь таким обра­зом освободить американских заложников в Ливане, захваченных группой Терро­ристов, действовавших под руководством Ирана или симпатизировавших этой стране. Администрация Рейгана заявила, что продажа оружия не является выку­пом за заложников, а входит в политику улучшения отношений с новым умеренным исламским руководством Ирана, которое пришло к власти после смерти аятоллы Хомейни. Но вскоре разразился крупный скандал, поскольку стало известно, что часть прибыли от продажи оружия Ирану при прямом нарушении закона, принято­го конгрессом (поправки Боланда), была тайно использована на покупку оружищ для контрас, проамериканской группировки никарагуанских повстанцев, которые выступали против нового просоветского сандинистского руководства этой цёнУ рально-американской страны. На пресс-конференции 1986 года президент Рональд Рейган и генеральный прокурор Эдвин Миз сами рассказали о переводе средств для контрас. И в то же время они утверждали, что ничего об этом не знали. Онизаяви  ли, что советник по национальной безопасности вице-адмирал Джон Пойндекстер подал в отставку, а его коллега подполковник флота Оливер Норт освобожден от своих обязанностей в Совете национальной безопасности. Газеты пестрели ново-

11 Профессор Джон Юилли из университета Британская Колумбия возглавлял программу обучения социальных работников беседам с детьми.

207

___[8

стями об этом скандале, а проведенные опросы показали, что большинство насе ния все же не поверило заявлению президента Рейгана о том, что он не знал о не конном переводе средств для контрас.

Через восемь месяцев подполковник Норт давал показания комиссии конг са, которая расследовала этот скандал. Норт сказал, что часто обсуждал это дб Уильямом Кейси, директором ЦРУ. Однако Кейси умер за три месяца до начала   шания дела. Норт сообщил комиссии, что Кейси предупреждал его, что он (Hd будет «мальчиком для битья» и, возможно, в этой роли придется выступить и 1 декстеру, поскольку им придется прикрывать президента Рейгана.

Затем комиссия конгресса выслушала показания Пойндекстера, который явил, что самолично одобрил план подполковника Норта перевести доходы от i дажи оружия контрас. Он утверждал, что воспользовался предоставленной властью, даже не1 сообщив президенту о своем решении, чтобы оградить Рейган «политически взрывоопасной проблемы», которая и в самом деле наделала стол« шума впоследствии. «Решение принял я», — заявил Пойндекстер самым об ным тоном 12.

Только один раз за все время допроса, а именно когда его спросили о леь с покойным директором ЦРУ Уильямом Кейси, Пойндекстер сказал, что не вспомнить, о чем они говорили за ленчем, а помнит только, что они ели сэндв  Сенатор Сэм Нанн настаивал на ответе, довольно резко съязвив по поводу валов в памяти Пойндекстера, и в течение последовавших за этим двух миь на лице Пойндекстера дважды .промелькнули микровыражения гнева, тембр голоса повысился, он четыре раза сглотнул, а в его речи было много пауз и торений. Этот момент показаний Пойндекстера иллюстрирует четыре ва  пункта.

1. Если изменения в поведении не ограничиваются какой-либо одной облас (либо выражение лица, либо голос, либо изменения в нервной системе, которые указывают непроизвольные глотательные движения), то это сер ный сигнал о том, что происходит нечто важное, на что необходимо обра особое внимание. Конечно же не следует игнорировать и признаки, отн щиеся только к одному типу поведения, особенно когда ничего другого) сто нет, но если признаки касаются различных аспектов, то они гораздо! дежнее и обычно свидетельствуют о более сильных эмоциях.

2.  Гораздо менее рискованно интерпретировать изменение поведения, чем  кую-либо черту, которая постоянно повторяется в поведении человека.. ндекстер не часто колебался, делал паузы в речи, глотательные движен» тому подобное. Следя за изменениями в поведении, верификатор постояи должен иметь в виду явление, которо&я называю «капкан Брокау» (см. гла 3). Сосредоточившись на изменениях, мы не будем введены в заблуждеН! своеобразием поведения подозреваемого.

12 Time Magazine, July 27, 1987, p. 10

208

Обнаружение лжи 1

Рис. 11. Бывший советник по национальной безопасности вице-адмирал Джон Пойндекстер

3. Если изменения в поведении появляются в связи с какой-либо определенной темой или вопросом, о и указывают на область, которую необходимо иссле­довать. Несмотря на то что конгрессмены придирчиво допрашивали Пойн-декстера по многим вопросам, Пойндекстер не выказывал подобных призна­ков до тех пор, пока сенатор Нанн не спросил его про ленч с директором Кей-си. Подозрительное поведение Пойндекстера прекратилось, когда Наин оставил вопрос о ленче и перешел к другой теме. При возникновениит!редп6-ложения, что группа поведенческих изменений появляется в связи с конщ ретной темой, специалист должен попытаться проверить, действительно ли изменения вызывает именно эта тема. Это можно сделать, оставив тему и перейдя, как Нанн, к другим вопросам, а затем неожиданно вернуться К этой теме вновь и проверить, появится набор поведенческих изменений на4 этот раз или нет.                                                                                                      

4. Верификатор должен попытаться придумать другие объяснения для измене­ний в поведении и учесть возможность, что они могут и не являться призна­ками обмана. Если Пойндекстер лгал, отвечая на вопросы о ленче, то,

но, был этим расстроен. Религиозность вице-адмирала известна; даже читала псалмь. в церкви. Скорее всего, ему было неприятно лгать, если он считал, что его ложь оправдана национальными интересами- Втш )Ш# возможно, что он также боялся быть уличенным во лжи. Впрочем, существ  ют и другие варианты, которые тоже следует рассмотреть.           i            J  

Пойндекстер давал показания в течение многих дней. Предположим, что во бре  мя перерыва на ленч он всегда совещается со своими адвокатами и ест сэндвичи,-приготовленные женой. Допустим, что сегодня, когда он спросил жену, приготови-

8 ЗшНО

209

ла ли она сэндвичи, она пришла в раздражение и сказала: «Джон, я не могу кал день делать тебе сэндвичи, неделю за неделей, у меня есть и другие дела!» А ее они с женой редко сердятся друг на друга. Нойндекстер мог расстроиться из-за. го. Позднее, когда Наин спросил его о ленче и он упомянул сэндвичи, не нашел выхода эмоции, возникщие от ссоры с женой, всколыхнулись, и мы видели прояв ния именно этих чувств, а не признаки вины, вызванной ложью по поводу каког аспекта дела Иран-контрас или боязни быть уличенным во лжи.

Я никогда не узнаю, насколько обоснована подобная линия рассуждений. Я тс ко хочу подчеркнуть, что специалист должен всегда пытаться рассмотреть альт нативные объяснения и собрать информацию, которая может помочь их исключи Пример с Пойндекстером указывает лишь на то, что ленч с Кейси — «горячая»   Мы не знаем, с чем этЪ связано, поэтому не должны приходить к поспешному j лючению, что Пойндекстер лжет, пока не исключены все.другие объяснения.

 

Актерски сш со ности Оливера Норта

Показания подполковника Оливера Норта иллюстрируют еще одну мысль, сказанную в этой книге. Норт является ярким примером тех, кого я называю «г рожденными актерами» 3.

Я не утверждаю, что Норт действительно лгал (хотя его и обвинили в том, он солгал во время своих предыдущих показаний в конгрессе), а хочу сказать лк то, что если он лгал, то определи   это по его поведению мы бы не смогли. ЕслйЧ ему пришлось лгать, то он лгал бы очень убедительно. Его выступление было i тину прекрасным спектаклем 14.

Проведенные в то время опросы общественного мнения показали, что шиг. слои населения Америки просто восхищены Нортом. Его привлекательность об няется многими причинами. Он мог казаться Давидом, сражающимся с Голиаф могущественного правительства в лице комиссии конгресса. Некоторым импони вала его военная форма. Кроме того, он выглядел «мальчиком для битья», неси ведливо наказанным вместо президента или директора ЦРУ. К тому же его мак держаться и стиль поведения привлекали и сами по себе Одной из характер особенностей прирожденных актеров является то, что на них приятно смотр людям нравятся их выступления Нет причин считать, что такие люди (хотя : шение солгать у них и сильнее, поскольку они знают, что им это легче сойдет с p

13 В предыдущих главах я использовал выражение «прирожденный лжец», и это предпола ло, что такие люди могут лгать гораздо чаще, чем другие. Но доказательств этому я не обц ружил Поэтому тех, кого я имею в виду, лучше описывает выражение «прирожденный ! полнитель», то есть человек, лгущий безошибочно

14 Поскольку я ни разу не встречался с Нортом и не имел возможности напрямую расспр сить его, то не могу быть абсолютно уверен в верности моего суждения Однако его выстусН ление по телевидению полностью подтверждает мое описание.

210

 . Ant м

Д U

  S   ..Aii

Обнаружение лжи и Сличение лжец

.годы

Рис. 12. Бывший подполковник Оливер Норт

лгут больше других, однако, когда они лгут, их обман выглядит весьма убедительно. Случай с Нортом поднимает еще и этический и политический вопросы о допустимо­сти лжи в устах государственного чиновника. И в следующей главе мы займемся обсуждением этого, рассмотрев другие исторические примеры.

Глава 9

ложь в общественной жизни

В  предыдущей главе я описывал результаты последних работ и еще не закон ных исследований, а также обращался к своему преподавательскому оп работы с профессиональными верификаторами. Эта же глава основывается научных доказательствах. Здесь я привожу собственные оценки, которые сфоу ровались в результате моих размышлений о природе лжи и попыток воспользое ся своими исследованиями для понимания мира, в котором я живу.

Чем Оливер Норт оправдывал свою ложь

Давая показания, подполковник Оливер Норт признал, что несколько лет на он солгал конгрессу о переводе иранских денежных фондов проамериканским; трас из Никарагуа. «Мне трудно было решиться на ложь, — сказал он. — Но н« ходимо было все взвесить и выбрать, что важнее: ложь или человеческие жизк Норт процитировал классическое оправдание лжи, о котором философы спор уже много веков. Что вы ответите человеку, который спрашивает вас, угрожая пМ толетом: «Где твой брат? Я убью его». Для большинства из нас такая ситуаций  будет дилеммой. Мы не расскажем, где находится брат. Мы солжем и укажем меС неправильно. Как сказал Оливер Норт, если на карту поставлена жизнь, то при дится лгать. Можно привести и более прозаический пример: указания, которые   дители дают детям, оставленным дома в запертой квартире. Если в квартиру пс чит незнакомец, дети не должны говорить, что они дома одни; они должны солга  заявить, что родители, например, спят.

В своей книге, опубликованной через четыре года после слушаний в конгрессе  Норт так описывал свое отношение к конгрессу и ощущение правоты своего делй$ «Для меня многие сенаторы, конгрессмены и даже чиновники были привилегии ванными людьми, которые бессовестно бросили никарагуанских повстанцев на

212

 hi! d-

Ложь в общественной жизни

произвол судьбы и оставили контрас незащищенными от сильного и хорошо во­оруженного врага. А теперь хотели унизить меня, потому что я сделал то, что долж­ны были сделать они  ... Я никогда не считал, что стою выше закона, и никогда не намеревался совершить что-либотгротивозаконное. Я всегда считал и считаю до сих пор, что поправки Боланда не запрещают Совету национальной безопасности под­держивать контрас. Даже в самых строгих поправках есть лазейки, и мы этим пользовались, пытаясь добиться того, чтобы сопротивление в Никарагуа не бста-лось без поддержки». В своей книге Норт признал, что, когда в 1986 году члены конгресса пытались выяснить, оказывал ли он контрас прямую помощь, он ввел их в заблуждение.

Ложь Норта, мотивированная спасением человеческих жизней, была неоправ­данной, во-первых, потому что правильность его решения неочевидна. По его утвер­ждению, поскольку одним из пунктов поправок Боланда был запрет конгресса ока­зывать и в дальнейшем «смертоносную» помощь повстанцам, контрас могли погиб­нуть. Однако далеко не все специалисты считали, что прекращение такой помощи означало гибель контрас. Это был политический вопрос, по которому демократы, и республиканцы сильно расходились во мнениях. И ответить на него с такой же Уве­ренностью, с какой мы отвечаем отпетому убийце, Нельзя.

Вторым возражением против заявления Норта о том, что цель его лжи — спасе­ние человеческих жизней, является неясность адресата лжи. Перед ним не было человека, выражавшего намерение совершить убийство. Если бы убийства и про­изошли, то их совершила бы никарагуанская армия, а не члены конгресса. Несмот­ря на заявления противников поправок Боланда о том, что последствиями эТих по­правок станут именно убийства, конгрессмены, голосовавшие за них, вовсе не ста­вили перед собой такой цели ни прямо, ни косвенно.

Достаточно умные и, вероятно, вполне высоконравственные люди никакие моГ-ли прийти к. единому мнению ни в вопросе о последствиях прекращения «смерто­носной» помощи, ни в том, действительно ли в поправках Боланда не осталось ни малейшей лазейки. Из-за своего ревностного стремления Норт не мог видеть, что в этой ситуации не существовало единственной истины, с которой согласились  бы все разумные люди; а если и видел, то закрывал глаза на это. Норт оказался весьма высокомерным в своем стремлении противопоставить себя большинству конгреС; сменов и в уверенности, что его ложь перед конгрессом имеет оправдания.

Моим третьим возражением Норту и его лжи во спасение является то, что, со  лгав, он нарушил данную им присягу, запрещавшую ложь перед конгрессом. Никто не обязан отвечать правдиво отпетому убийце Убийца намеревается своими дей­ствиями нарушить законы, которые должны соблюдать и мы, и он. Наши дети не обязаны быть правдивыми с постучавшим в дверь незнакомцем; впрочем, если бы этот незнакомец заявил, что попал в беду, ситуация оказалась бы неоднозначной. Тем не менее давать правдивые показания конгрессу должны все, и также все долж­ны быть привлекаемы к ответственности за ложь. К тому же у Норта, учитывая его

North О L Under fire. New York HarperCollins, 1991, p 66

213

Глава 9

профессию, были и другие причины говорить правду. Подполковник Норт как i вой офицер давал присягу соблюдать Конституцию. Солгав конгрессу, Норт на шил конституционный принцип разделения ответственности между двумя ветвя власти, а именно конституционное право конгресса контролировать бюджет и i верять работу исполнительных органов2. Ведь если бы Норт почувствовал, заставляют проводить политику, которая, по его мнению, безнравственна и под гает опасности других людей, у него была и другая возможность оказать conj ление. Он мог бы подать в отставку, а затем публично выступить против nonj Боланда.

Споры по поводу привлечения к ответственности за ложь перед конгрессом j должаются и по сей день, но уже относительно сотрудников ЦРУ. Недавно в щ обсуждался вопрос о том, существует ли для сотрудников ЦРУ свой специаль свод правил, поскольку из-за секретного характера их работы им часто позволя не быть правдивыми перед конгрессом. Поскольку Норт выполнял приказы. тора ЦРУ Кейси, его действия можно оправдать тем, что они соответствовали i мам, установленным для сотрудников этого управления. Директор ассоциации   ших сотрудников ЦРУ Дэвид Уиппл сказал: «На мой взгляд, это совсем непло когда удается сообщить конгрессу как можно меньше сведений. Мне кажется,   не следует обвинять кого-либо из этих парней»3. А Рэй Клайн, также бывший I трудник ЦРУ, сказал: «В ЦРУ всегда существовала традиция ограждать высших  ководителей от разоблачений»ч. Однако Стэнсфилд Тернер, который был дир ром ЦРУ при президенте Джимми Картере с 1977 по 1981 год, считает, что пр дент не должен давать ЦРУ разреп  ния лгать конгрессу, и все сотрудники должны знать, что если они солгут, за них никто не заступится5.

Тот факт, что за ложь конгрессу привлечены к ответственности Норт, Пой  стер, а недавно и сотрудники ЦРУ Алан Файерс и Клэр Джордж, лишь подтвёр» ет вышесказанное. Причем самым высокопоставленным сотрудником ЦРУ, при ченным к ответственности за ложь перед комиссией конгресса по делу Иран-и трас в 1987 году, был Клэр Джордж. Однако, поскольку всем известно, чтодиреи ЦРУ Кейси не следовал этим правилам и считал, что его сотрудники имеют nj на ложь, несправедливо наказывать людей, которые не только верили, что пост ют как должно, но и рассчитывали на поддержку.

Президент Ричард Никсон и Уотергейтский скандал

Пожалуй, из всех государственных деятелей чаще всего обвинения во лжи i вигались против бывшего президента Никсона. Он был первым президентом, кс

2 Дискуссия на эту тему была подробно освещена в статье Эдвина Йодера (Joder Е. М  А«-« Substitute for an Impeachment Proceeding // International Herald Tribune, July 23,1991JL

3 Turner S. Purge the CIA of KGB Types // New York Times, October 2.1991, p. 21.

4 Ibid.

5 Ibid.

214

Л

Ложь в общественной жизни

рый вынужден был подать в отставку; но это произошло не потому, что он лгал. И не потому что в июне 1972 года сотрудники Белого дома были задержаны при попытке взлома помещения штаба демократической партии, находившегося в Уотергейтё. Все дело было в том, что он покрывал это преступление и для этого ему приходи­лось лгать. Когда стали достоянием гласности магнитофонные записи разговоров в Белом доме, всем стали известны следующие слова Никсона: «Наплевать мне на все происходящее, главное, чтобы об этом никто не узнал. Ссылайтесь на Пятую поправку, на что угодно — лишь бы спасти ситуацию».

Дело удавалось успешно замалчивать в течение почти целого года, пока один из обвиненных в попытке взлома, Джеймс Маккорд, не заявил судье, что взлом был лишь частью более крупного заговора. Тогда стало известно, что Никсон записывал на магнитофон все разговоры в Овальном кабинете. Несмотря на все попытки Ник­сона скрыть самую компрометирующую информацию, имевшуюся на этих пленках, у Юридической комиссии Белого дома оказалось достаточно доказательств для применения статьи об импичменте. И едва лишь Верховный суд обязал Никсона передать пленки суду присяжных, президент 9 августа 1974 года подал в отставку.

С моей точки зрения, проблема заключается не в том, что Никсон солгал, по­скольку я считаю, что руководитель государства иногда вынужден лгать; дело в со­держании этой лжи, ее мотивации и в том, кому она была адресована. В этой ситуа­ции не было попыток ввести в заблуждение правительство другой страны —/Ник­сон лгал всему народу Америки. Такую ложь нельзя оправдать необходимостью достижения определенных внешнеполитических целей. Никсон скрыл, что ему из­вестно о преступлении, то есть о попытке украсть документы из офиса демократи­ческой партии в Уотергейтё. Его главной целью было во что бы то ни стало сохра­нить свой пост. Он боялся вызвать неодобрение избирателей в случае, если они узнают, что помощники Никсона с его ведома нарушили закон с целью обеспечить ему победу на предстоящих выборах. Первая статья импичмента обвиняла Никсоне в том, что он препятствовал правосудию; вторая — в том, что его администрация злоупотребляет властью и не способна обеспечить добросовестное исполнение »а-конов, а третья — в том, что он предумышленно пренебрегал требованиями Юриди­ческой комиссии представитьв суд магнитофонные записи и другие документы. Но не следует осуждать Никсона только за то, что он был лжецом, хотя его ликующие противники очень часто и выдвигали против него именно это обвинение. Главы го­сударств не могли бы делать свое дело, если бы им не разрешалось лгать ни при каких обстоятельствах.

Оправданная ложь президента Джимми Картера

Хорошим примером оправданной лжи государственного деятеля является слу­чай, который произошел во время правления Джимми Картера. Бывший губернатор штата Джорджия Джимми Картер был избран президентом в 197Q году, когда выиг­рал избирательную кампанию у Джеральда Форда, бывшего президентом после от-

215

 

ставки Никсона. В ходе избирательной кампании Картер обещал после трудны)) скандальных времен Уотергейта возродить в Белом доме нравственность. Его i пания была построена на том, что он смотрел в телекамеру и в самых простых вь жениях обещал, что никогда не будет лгать американскому народу. Тем не м« через три года ему пришлось солгать, и не один раз, чтобы скрыть свои планы. вождения американских заложников в Иране.

В начале президентского срока Картера в Иране произошла революция, и.1 ламские фундаменталисты свергли шаха. Шах всегда получал американскую, держку, поэтому, когда он отправился в ссылку, Картер разрешил ему приел США на лечение. Взбешенные этим иранские боевики захватили посольство   в Тегеране и взяли шестьдесят заложников. Все попытки разрешить кризис ложниками дипломатическими способами не давали Никаких результатов, и комментаторы программ новостей каждый вечер считали дни, а потом уже и м цы, в течение которых американцы оставались заложниками.                             i

Вскоре после захвата заложников Картер отдал секретный приказ военным i чать подготовку к спасательной операции. Эта подготовка проводилась в обета ке строгой секретности; более того, представители администрации неоднокра! делали лживые заявления, чтобы усыпить любые подозрения. В течение мне месяцев Пентагон, государственный департамент и Белый дом неоднократно; вляли, что операция по освобождению заложников технически невозмоя Восьмого января 1980 года президент Картер солгал и на пресс-конференции,; вив, что военная операция по освобождению заложников «почти наверняка за! чится провалом и почти наверняка пр  едет к смерти заложников , несмотря НИ что именно в это время группа «Дельта» отрабатывала спасательную onepai пустыне на юго-западе США.

Картер солгал американскому народу, поскольку знал, что иранцы слушают   выступления; он хотел, чтобы у охраняющих заложников иранских боевиков ее лось ложное, успокоительное ощущение безопасности. В то самое время, когда  рабатывалась спасательная операция, Картер велел своему пресс-секретарю, ди Пауэллу отрицать, что правительство планирует освобождение заложник В своих мемуарах Картер пишет: «Если бы у боевиков возникло хоть малейшее « дозрение, попытка спасти заложников была бы обречена на провал... Успех поли  тью зависел от неожиданности операции»6. Напоминаю, что Гитлер тоже лгал, бы получить преимущество внезапного нападения на противника. Но мы осу  Гитлера не за саму ложь, а за его цели и действия. Ложь главы государства, nf несенная для того, чтобы получить преимущество над врагом, сама по себе злом! является.

Ложь Картера была рассчитана в основном на иранцев, которые нарушили м« дународные законы, взяв в заложники сотрудников американского посольства, их невозможно было обмануть, не обманув американский народ и конгресс. И ло;ц в этом случае была направлена на поддержку американских военных. К тому же .

6 Carter J. Keeping Faith: Memoirs of a President. New York: BAntam Books, 1982, p. 511.

216

Ложь в общественной жизни

существовать она должна была совсем недолго. Хотя некоторые члены Конгресса и поднимали вопрос о том, имел ли право президент Картер действовать, не уведомив их об этом заранее, как того требует Резолюция о Вооруженных силах, Картер зая­вил, что освобождение заложников является акцией милосердия, а не военной опе­рацией. Действия Картера осудили потому, что спасательная операция провали­лась, а не потому, что он нарушил свое обещание не лгать.

Стэнсфилд Тернер, который был директором ЦРУ при Картере, в своих запис­ках о деле Иран-контрас пишет о необходимости того, чтобы сотрудники ЦРУ были честны перед конгрессом, и говорит о том, что стал бы делать он, если бы в конгрес­се его спросили о подготовке спасательной операции: «Пожалуй, я бы не знал, что ответить. Но скорее всего сказал бы что-нибудь типа: «Сейчас неразумна говорить о проблеме заложников, поскольку сказанное может быть или неверно истолкова­но, или помочь иранцам». Затем я бы проконсультировался с президентом и решил, следует ли мне вернуться в конгресс и прямо ответить на вопрос или нет 7. Однако мистер Тернер умалчивает о том, что бы он сделал, если бы президент Картер дал ему указания вернуться в конгресс и полностью отрицать существование каких-либо планов освобождения заложников.                   

Ложь Линдона Джонсона о войне во Вьетнаме

Гораздо опаснее была ситуация, когда президент Линдон Б. Джонсон скрывал от общества неблагоприятную информацию о ходе войны во Вьетнаме. Джонсон был преемником убитого в 1963 году президента Джона Ф. Кеннеди, но в 1964 году должны были состояться новые выборы. Во время предвыборной кампании его со­перник из республиканской партии, сенатор от штата Аризона Барри Голдуотер, заявил, что ради победы в войне готов применить атомное оружие. Джонсон занял противоположную позицию. «Мы не собираемся посылать американских парней за девять или десять тысяч миль от дома, чтобы они сделали то, что азиатские парни должны сделать для себя сами». Однако после победы на выборах, убедившись, что выиграть войну можно лишь пбслав во Вьетнам войска, Джонсон в течение нек скольких лет слал туда людей. В результате чего там побывало около поЛумиллйЕО-на американских парней и было сброшено бомб больше, чем во всей Второй миро  вой войне.

Джонсон считал, что сильные позиции на переговорах о приемлемом окончу нии войны обеспечены ему только в том случае, если северные вьетнамцы будут верить, что его поддерживает общественное мнение Америки. Поэтому Джонсон лично отбирал информацию, которую следует сообщать американскому народу о ходе войны. Военное командование, догадавшись, что Джонсон стремится предста­вить успехи США в-наиболее выгодном свете, а поражения Северного Вьетнама и Вьетконга в самых черных тонах, через некоторое время стало передавать с мест

7 Turner S. Purge, p. 21.

217

Глава 9

событий только положительную информацию8. Но этот фарс прекратился в январ 1968 года, когда во время праздника Тэт северные вьетнамцы и вьетконговцы пер шли в сокрушительное наступление, и американцы вместе со всем миром узнал» насколько Америка на самом деле далека от победы в этой войне. Это наступле  происходило как раз во время кампании по подготовке к выборам нового президе та Сенатор Роберт Кеннеди, который выставил против Джонсона свою кандида! ру от демократической партии, сказал, что это наступление «разбило маску официа ных иллюзий, под которой мы скрывали истинное положение вещей даже от себя». Через несколько месяцев Джонсон объявил, что снимает свою кандидатуру И) будет переизбираться на второй срок.

При демократической системе правления невозможно обмануть другую наи не обманув собственный народ, поэтому при длительном применении политики i мана она становится очень опасной Джонсон обманывал американский народ   день, не неделю и даже не месяцы, Создав иллюзию близости победы, Джонсон. шил электорат информации, необходимей для того чтобы сделать правильный i литический выбор. Демократия нежизнеспособна, если одна политическая пар может контролировать информацию, которая поступает к электорату и оказыва решающее влияние на результаты голосования. Как уже заметил сенатор Кенне я подозреваю, что в результате этого обмана Джонсон и по крайней мере некоторь из его советников уже сами едва летне поверили в собственную ложь. В такую, вушку могут попасть не только государственные чиновники. Я считаю, что ч чаще человек лжет, тем легче у него это получается. С каждым новым обманом   все реже посещают сомнения в допус-.  мости лжи. После многократной практ  лжец начинает обманывать настолько спокойно, что порой уже и не замечает, лжет И вспоминает об этом только тогда, когда его сведения подвергаются соми нию и проверке. Тем не менее, хотя Джонсону и хотелось верить в собствен»., лживые сообщения о ходе войны, и временами он, возможно, даже считал их ис1 ными, все же я сомневаюсь в том, что ему когда-либо удавалось полностью об» нуть самого себя.

Самообман и катастрофа космического челнока «Челленджер»

Когда мы говорим, что человек обманул сам себя, мы имеем в виду совсем др гую ситуацию. При самообмане человек не осознает, что лжет самому себе, и знает, чем мотивирован его обман Я считаю, что самообман происходит на само деле значительно реже, чем об этом заявляют те, кто хотят таким образом onpaf дать свои неправильные действия и тем самым избежать заслуженного наказаний При изучении действий, которые привели к катастрофе космического челнок

———-—.—,___-_ —_____,_______________                                                                                                                                Д

8 Вьетконг (сокращенное от «Вьетнам конг шан» — вьетнамский коммунист) — термин/ 1 употреблявшийся в зарубежной печати для обозначения политических и общественных де­ятелей ДРВ и южно-вьетнамских партизан (Прим ред )

218

Ложь в общественной жизни

«Челленджер», возникает вопрос о том, можно ли считать жертвами самообмана людей, которые приняли решение о запуске челнока, несмотря на серьезные пре­дупреждения о возможной опасности. Иначе как объяснить тот факт, что, прекрас­но зная о риске, люди все-таки разрешили запуск?

28 января 1986 года за запуском космического челнока наблюдали миллионы телезрителей. Этот запуск широко рекламировался еще и потому, что одним из чле­нов экипажа была школьная учительница Криста Маколиф. Среди телезрителей было много школьников и в том числе учеников г-жи Маколиф. Она должна была провести урок из открытого космоса. Но всего через семьдесят три секунды после старта корабль взорвался, и все семь человек, находившихся на борту, погибли.

Вечером накануне запуска группа инженеров фирмы «Morton ThiokoU, которая изготовила стартовые двигатели, официально рекомендовала отложить запуск, по­скольку, согласно1 прогнозу, на другой день ожидалась холодная погода и это могло привести к сильному снижению эластичности резиновых колец изоляции. В ре­зультате чего могли произойти утечка топлива и взрыв стартовых двигателей. Ин­женеры фирмы «ThiokoU звонили в Национальный комитет по аэронавтике и кос­мическим исследованиям (NASA) и единодушно наслаивали на том, чЧобы запуск, назначенный на следующее утро, был отложен.         

Дата запуска откладывалась уже три раза, несмотря на обещания NASA, что космический челнок будет летать по установленному графику. Менеджер NASA, Лоуренс Маллой, возражал инженерам фирмы «ThiokoU, утверждая, что нет доста­точных оснований думать, будто из-за холодной погоды кольца изоляции могут от­казать. В тот вечер Маллой разговаривал с менеджером фирмы «ThiokoU Бобом Лан-дом, который позднее давал показания президентской комиссии, назначенной для расследования катастрофы «Челленджера». Ланд сказал, что в тот вечер Маллой посоветовал ему мыслить «как менеджер», а не «как инженер». Ланд, очевидно, так и сделал и изменил свое мнение, пренебрегая возражениями своих же коллег. Мал­лой связался также с одним из вице-президентов фирмы «ThiokoU Джо Килминис-тером и попросил его подписать разрешение на запуск. Джо Килминистер подписал разрешение в 23:45 и послал в NASA по факсу соответствующие рекомендации. Тем не менее Аллан Макдональд, директор отдела двигателей фирмы «ThiokoU, от­казался подписывать официальное одобрение запуска. (Ему через два месяца при­шлось уйти из фирмы «Thiokol».)

Позднее президентская комиссия обнаружила, что четырем главным исполни­тельным руководителям NASA, которые отвечали за разрешение каждого запуска, так и не сообщили о том, что в тот вечер, когда принималось решение о запуске, между инженерами фирмы «Thiokol» и группой менеджеров NASA по двигателям возникли разногласия. Роберт Сик, менеджер по челноку в космическом центре Кеннеди; Джин Томас, управляющий по запускам челнока в центре Кеннеди; Ар­нольд Олдрич, менеджер по космическим системам сообщения в космическом центре Джонсона в Хьюстоне, и директор челнока Моор позднее заявили, что их не проинформировали о возражениях инженеров фирмы «ThiokoU против реше­ния о запуске.                                                                                                       

219

I VW"«

Глава 9

Рис. 13. Экипаж космического челнока «Челленджер»

Как же Маллой мог послать челнок в космос, зная, что тот может взорваться? Это объяснимо лишь в том случае, если, находясь под давлением, он стал жертво самообмана и действительно поверил в то, что инженеры слишком преувеличивают! риск Если Маллой действительно стал жертвой самообмана, то разве справедлив обвинять его за неверное решение? Допустим, ему кто-то солгал и сказал, что рис  и вообще не было В таком случае мы, конечно, не стали бы обвинять его за приняЗ тие неправильного решения  Есть ли тут разница по сравнению с самообманом;?! Я думаю, что нет, но только в том случае, если Маллой действительно обманулся Однако каким образом можно установить, было это самообманом или ловко обосно ванной ложью3

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте сравним то, что нам известно о Маллое,   с одним из примеров явного самообмана, который часто приводят специалисты» изучающие самообман9.

Человек, неизлечимо больной раком, поверив, что выздоровеет, сохраняет свою ложную веру, несмотря на многочисленные признаки быстро Прогрессирую-

См   Self-Deception An Adaptive Mechanism? Englewood Cliffs, N J   Prentice-Hall, 1988

220

Ложь в общественной жизни

щей неоперабельной злокачественной опухоли. Маллой тоже сохранял ложную веру, считая, что старт челнока не представляет опасности. (Я думаю, что вариант, согласно которому Маллой знал наверняка, что корабль взорвется, следует исклю­чить.) Раковый больной верит, что его вылечат, несмотря на веские доказательства, свидетельствующие об обратном. Раковый больной видит, что он становится все слабее, что боль усиливается, но он настаивает на том, что это лишь временные рецидивы болезни. Маллой также упорствовал в своем ложном убеждении, хотя факты и противоречили этому. Он знал мнение инженеров, но пренебрегал этим фактом, считая его преувеличением.

Однако все сказанное до сих пор еще не является ответом на вопрос, кем следу­ет считать ракового больного и Маллоя — преднамеренными лжецами или жертва­ми самообмана. Главным признаком самообмана является то, что его жертва не осознает мотивов, которые заставляют ее цепляться за свою ложную щеру10.

Раковый больной не осознает, что его самообман мотивируется его неспособно­стью справиться со страхом. Этот элемент — неосознанность мотивации самообма  на — у Маллоя отсутствовал. Посоветовав Ланду мыслить «как менеджер»; он тем самым продемонстрировал вполне ясное понимание того, что надо сделать, чтобы поверить в целесообразность запуска.                       

Лауреат Нобелевской премии физик Ричард Фейнман, бывший членом прези­дентской комиссии, расследовавшей катастрофу «Челленджера», так охарактери­зовал тип «менеджерского» мышления, которое оказало влияние на Маллоя: «Пос­ле завершения программы исследования Луны... необходимо было убедить конгресс в том, что существует проект, который может осуществить только NASA. Для этого было необходимо — во всяком случае тогда было явно необходимо — преувели­чить: преувеличить экономичность челнока, преувеличить частоту его полетов, преувеличить безопасность, преувеличить великие научные открытия, которые бу­дут сделаны» и. Журнал «Newsweek» писал: «В каком-то смысле NASA стал жерт­вой им же самим созданной шумихи, поведя дело так, будто космический полет та­кое же обычное дело, как поездка на автобусе».

Маллой был лишь одним из множества сотрудников NASA, поддерживавших эти преувеличения. Он, вероятно, боялся реакции конгресса на четвертую отмену полета челнока. Это сыграло бы роль антирекламы, противоречащей всем преу е  личениям NASA, и могло повлиять на будущие ассигнования. Во всяком случае, тбт факт, что еще один перенос даты старта испортит репутацию челнока, не вызывал никаких сомнений. Риск же, связанный с погодными условиями, был лишь возмож

I

10 Может показаться, что самообман просто другое определение явления, которое Фрейд называл подавлением Но между самообманом и подавлением существует минимум два от­личия При подавлении информация, скрываемая от самого себя, связана с глубокими по­требностями, находящимися в самой структуре личности, что не характерно для случаев самообмана Некоторые утверждают, что если человеку, который обманывает сам себя, со­общить правду, то самообман прекратится, в то время как при подавлении человек, узнав правду, не признает ее Обсуждение этой темы см Self-Deception "FeynmanR What Do You Саге What Other People ThinkNew York W W Norton, 1988.

221

Глава 9

ностью, а не несомненным фактом. Даже инженеры, которые возражали против, пуска, не были абсолютно уверены в том, что взрыв непременно произойдет. Нек торые из них потом рассказывали, что еще за несколько секунд до взрыва надея лись, что, возможно, все и обойдется.

Следует осудить Маллоя за то, что он неправильно оценил ситуацию, придав соображениям менеджмента больше значения, чем предупреждениям инженер Специалист по безопасности двигателей Хэнк Шуи, который по запросу NASA из чал историю катастрофы, сделал следующий вывод: «Это не дефект конструки Было принято ошибочное решение». Объяснять же или оправдывать неправильнь решения самообманом не следует. Надо также осудить Маллоя за то, что он не   общил начальству, обладающему полномочиями принимать окончательное реи ние о запуске, полной информации. Фейнман предлагает убедительное объяснен причин, побудивших Маллоя взять на себя ответственность: «Парни, стремящие заставить конгресс одобрить их проекты, не хотят и слышать таких разговор (о проблемах, риске и т. П.)/ Лучше ничего не слышать, тогда они могут быть бо «честными» — они не хотят оказаться перед необходимостью лгать конгрессу! этому их манера поведения очень скоро меняете»: все эти "шишки" и менедже среднего уровня начинают подавлять всю неугодную им информацию пример! так: "Не надо мне рассказывать о ваших проблемах с какой-то там изоляцией, инач я буду вынужден запретить полет и заняться устранением неполадок" или: "Не нет, надо лететь, лететь, лететь во что бы то ни стало" или: "Не Сворите мне этом; я не хочу этого слышать". При этом, быть может, они и не заставляют впря мую "молчать", но не поощряют сообщений, что фактически одно и то же» 12.

Решение Маллоя не информироЛть руководство об острых разногласиях поводу запуска челнока можно рассматривать как ложь посредством умолчании ! Вспомните мое определение лжи (глава 1): один человек намеренно вводит в блуждение другого человека без какого бы то ни было предварительного уведомле ния об этом. Не важно, как совершается обман — путем лживых утверждений ш путем умолчания о важных фактах. Это лишь технические различия, результат один.

Здесь уведомление является решающим пунктом. В отличие от человека, выда  ющего себя за другого, актер не является обманщиком именно потому, что зрит знают о его игре. Несколько более неоднозначна ситуация при игре в покер, скольку правила допускают некоторые виды обмана (например, блеф), а также пр! покупке недвижимости, когда не следует ожидать, что продавцы с самого начал! честно сообщат настоящую цену. Если Фейнман прав и высшее руководство NASJU не поощряло взаимодействия, фактически отказываясь от всякой информации снй  зу, то это можно считать фактически уведомлением. Маллой, а возможно, и други в NASA знали, что плохие новости или трудные решения не следует передавать мЩ верх. Если это так, то Маллоя не следует считать лжецом из-за того, что он не про­информировал высших руководителей, поскольку они разрешили такой обман. v

4bid.,p 214.

222

„V      t.U-.,.

Ложь в общественной жизни

Я считаю, что руководители в этом случае полностью разделяют ответственность с Маллоем. Высшее руководство отвечает не только за окончательное решение о за­пуске, но и за создание атмосферы взаимодействия. И именно оно способствовало возникновению обстоятельств, которые привели к ошибке и к тому, что Маллой предпочел принять решение, не поставив высшее руководство в известность.

Фейнман отмечает черты сходства между ситуацией в WAS А и тем, что ощуща­ли чиновники среднего уровня, участвовавшие в деле Иран-контрас (например, Пойндекстер по поводу сообщения президенту Рейгану о своих действиях). Если подчиненные считают, что лицу, обладающему высшей властью, не следует гово­рить о вещах неугодных (в результате чего у высшего чиновника всегда есть удоб­ная возможность отрицать свою причастность), это приводит к разрушению влас­ти. Бывший президент Гарри Трумэн справедливо отметил: «Здесь кончается ответ­ственность». Президент или высший исполнительный руководитель должен следить за ходом дел, оценивать ситуацию, принимать решения и нести за них от  ветственность. Другой способ руководства может принести временные Преимуще­ства, но он ставит под угрозу любую иерархическую организацию, способствуя пре­вышению власти и создавая атмосферу санкционированной лжи.       ,  

Судья Клэренс Томас и профессор Анита Хилл

Противоречивые показания кандидата в члены Верховного суда судьи Кларенса Томаса и профессора права Аниты Хилл, которые были даны осенью 1991 года, со  держат ряд весьма красноречивых свидетельств возможностей лжи. Их драматич­ная очная ставка, транслировавшаяся по телевидению, происходила всего за не­сколько дней до того, как Сенат должен был одобрить назначение Томаса членом Верховного суда. Профессор Хилл выступила перед Юридической комиссией Сена­та с заявлением о том, что с 1981 по 1983 год, когда она была ассистенткой Кларен­са Томаса сначала в отделе гражданских прав Министерства образования, а затем, когда он стал главой Комиссии по равным возможностям трудоустройства, она не раз подвергалась сексуальным посягательствам с его стороны. «Он рассказывал мне о половых актах, которые видел в порнографических фильмах, в  том числе о   таких вещах, как половая близость между женщинами и животными, а также о фильмах с групповым сексом или сценами насилия... Он рассказывал мне о пориот графических изданиях, где изображались индивидуумы с большими пенисами илн большими грудями, совершающие половые акты в различных позах. В нескольких случаях Томас весьма образно рассказывал мне и о своих собственных сексуальных подвигах... Он говорил также, что если я расскажу кому-нибудь о его поведении, то испорчу ему карьеру». Она давала показания совершенно спокойно, не допуская противоречий, и многим казалась весьма убедительной.

Затем, после окончания ее показаний, судья Томас полностью отрицал все ее обвинения: «Я не делал и не говорил ни одной из тех вещей, которые вменяет мне в вину Анита Хилл». Он сказал:ч«Я хотел бы начать с недвусмысленного, категори-

223

u , Xl

ИИ.1

   чи

Глава 9

Рис 14. Клэренс Томас

ческого отрицания всех выдвинутых против меня сегодня обвинений». В порыве праведного негодования, вызванного таким явным подрывом его репутации, Томас заявил, что является жертвой нападения, мотивированного расистскими сообра­жениями. Он продолжал: «Я не могу ч?осто с ходу отмести1 эти обвинения, так как они соответствуют самому худшему из бытующих в этой стране стереотипных представлений о чернокожем мужчине». Жалуясь на Сенат, который заставил его пройти через такую пытку, Томас сказал: «Я бы предпочел пулю убийцы, чем жизнь в таком аду». Он назвал слушание своего дела «изощренным линчеванием наглых чернокожих».

Журнал «Time» писал тогда на первой полосе: «Два заслуживающих доверия и ясно формулирующих свои мысли свидетеля перед лицом всей нации высказывают несовместимые взгляды на события, имевшие место почти десять лет назад». Обо­зреватель Нэнси Гиббс писала: «Даже выслушав все показания, нельзя быть полно­стью уверенным в том, что они сами знают, как было на самом деле. И кто из них лжец эпического масштаба?»

Я преследую более узкие цели и сосредоточусь только на поведении Хилл и То­маса во время дачи показаний, не касаясь ни выступления Томаса перед комиссией до возбуждения дела Анитой Хилл, ни истории жизни Томаса и Хилл, ни показаний других свидетелей. Рассматривая только их манеру поведения, я не обнаружил ни­какой особой специфической информации и отметил лишь не ускользнувший и от внимания прессы факт, что оба говорили и вели себя вполне убедительно. Но их противостояние содержит несколько уроков, касающихся лжи и манеры поведения при обмане вообще.

224

Ложь в общественной жизни

Рис. 15. Анита Хилл

Любому из них было нелегко целенаправленно лгать перед лицом всей нации. Для обоих ставка была очень высока. Представьте себе, чем бы это кончилось, если бы одного из них средства массовой информации и американский народ, справедли­во или ошибочно, сочли бы лжецом. Но этого не случилось; оба выглядели так, буд­то говорили, правду.

Допустим, что Хилл говорила правду, а Томас принял сознательное решение солгать. Если бы он обратился к главе 2 моей книги «Психология лжи», то нашел бы там совет: лучший способ скрыть страх быть пойманным на лжи — это замаскиро­вать его под другую эмоцию. Воспользовавшись примером из романа Джона Апдайка «Давай поженимся», я описал, как Руфь могла бы дурачить своего мужа, рассердив­шись на то, что он ей не верит, и заставляя его защищаться. Именно так и поступил Клэренс Томас. Он рассердился очень сильно, причем не на Аниту Хилу1, а на Ge  нат. Он получил дополнительное преимущество, завоевав симпатии всех, кто сер­дит на политиков, выступая в роли Давида, сражающегося с могучим Голиафом.  ,

Так же как Томас потерял бы симпатии аудитории, если бы он нападал на Х ЦЛ, сенаторы потеряли бы симпатии публики, если бы напали на Томаса — чернокоже­го, который говорит, что его линчуют за наглость. Если бы он собирался лгать, to ему имело бы смысл не присутствовать при показаниях Аниты Хилл, чтобы сенато  ры не могли напрямую задавать ему вопросы об этих показаниях.

Хотя подобная линия рассуждений и должна понравиться противникам Томаса, она еще не доказывает, что он лгал. Он с таким же успехом мог нападать на комис-  сию Сената и говоря правду. Если обманщицей была Хилл, то у Томаса было полное право прийти в ярость из-за того, что Сенат в присутствии публики выслушивает ее

225

чт

   

Глав»9                                                                      v

i россказни, придуманные его политическими противниками, не сумевшими легаль-   

но воспрепятствовать его назначению. Если обманщицей была Хилл, Томас мог j быть настолько расстроен и сердит, что просто не стал бы смотреть ее показания по 1 телевидению.                                                                                                                 п

Могла ли лгать Анита Хилл? Я думаю, что это маловероятно, поскольку если бы, , I она лгала, то должна была бояться, что ей не поверят, а признаков страха в ее пове- 1 дении не наблюдалось. Она давала показания со спокойной и уверенной сдержанное- I тью и почти без всяких признаков эмоций. Но отсутствие поэеденческих признаков I обмана еще не означает, что человек говорит правду. У Аниты Хилл было время, что-  бы подготовить и отрепетировать свою историю. Возможно, что она именно благода- Ц ря этому и добилась убедительности своего выступления, хотя это и маловероятно, Ж

Скорее всего, лжецом был Томас, а не Анита Хилл. Но существует и третья воз-,   можность, которую я считаю все же наиболее вероятной. Никто из них не говорил Щ правду, и в то же время никто не лгал. Предположим, что на самом деле произошло   нечто меньшее, чем говорила профессор Хилл, но большее, чем был готов допус-  тить судья Томас. Если ее преувеличение и его отрицание повторялись много раз, I то к тому времени, когда мы присутствовали при их показаниях, уже почти не оста- У валось шансов, что каждый из них помнит, что говорит не совсем правду.                  ;

Томас мог забыть, что делал, а даже если и помнил, то подверг воспоминания 1 жестокой цензуре. Тогда его гнев по поводу ее обвинений полностью оправдан. - С его точки зрения и согласно его воспоминаниям, он не лжет, он говорит правду. "I А если у Хилл была какая-либо причина обижаться на Томаса, реальная или вооб-»я ражаемая, например пренебрежительное отношение или оскорбление, то со вре-  менем реальное происшествие могло быть раздуто, преувеличено и разукрашено 1 всеми цветами радуги. Тогда она тоже . оворила ту правду, которую помнила и в J которую верила. Это похоже на самообман, но все же отличается от него тем, что. I в данном случае ложные убеждения формируются постепенно, с течением време-,  ни, путем повторений, при каждом из которых происходит доработка. Впрочем, /1 авторы, пишущие о самообмане, могут счесть это различие недостойным особого I внимания.                                                                                                                     :

В данном случае по манере поведения невозможно определить, какой из расска- У зов верен: кто из них лгал или кто говорил не всю правду? Тем не менее когда у 1 людей есть глубокие убеждения, касающиеся сексуальных посягательств, мораль 1 ного облика членов Верховного суда, сенаторов, мужчин и так далее, то им тяжело  перенести невозможность определить истину. Столкнувшись с такой неоднознач-  ..ой ситуацией, большинство людей разрешают проблему, вполне уверив себя в ?, том, что могут только по одной манере поведения определить, кто именно говорит v; правду. На деле же получается, что выигрывает человек, которому они больше сим-" ) патизировали с самого начала.                                                                                       

Это не означает, что поведенческие признаки обмана бесполезны, просто сле­дует знать, когда они могут принести пользу, а когда — нет, и как относиться к ситуации, когда мы не можем определить, лжет человек или говорит правду. Для обвинений в сексуальных посягательствах существует срок давности — девяносто

226

Ложь в общественной жизни

дней. Одна из самых обоснованных причин введения такого ограничения — это то, что чем ближе действительные события, тем легче заметить поведенческие призна­ки обмана. Если бы у нас была возможность посмотреть, как они давали показания через несколько недель после предполагаемых посягательств, то было бы гораздо больше шансов определить по их манере поведения, кто из них говорит правду. А возможно, и сами предъявленные обвинения были бы другими.

Страна лжи                                                

Несколько лет назад я думал, что Америка стала настоящей страной лжи: ложь президента Джонсона о вьетнамской войне, Уотергейтский скандал, Рейган етдело Иран-контрас, так и не выясненная история о таинственной роли сенатора Эдуарда Кеннеди в смерти его подруги в Чапаквиддике, плагиат сенатора Байдена й ложь быв­шего сенатора Гэри Харта во время кампании по выборам президент  в 1984 году; Ка­савшаяся его тайного романа. Но лгут не только политики; в последней время на пер­вый план выходит ложь в деловом мире — ложь на Уолл-Стрит и скандалы со сбере­жениями и займами, а также ложьв спорте—известный бейсболист Пит Роуз Скрывал, что играет в азартные игры, а чемпион Олимпийских игр атлет Бен Джонсон — что употребляет наркотики. Но вот в мае 1990 года я приехал читать лекции в Россию.

Прежде я посещал Россию в 1979 году в качестве «профессора Фулбрайта»Э и был поражен, насколько теперь люди стали здесь откровеннее. Они больше не боя­лись разговаривать с американцем и критиковать свое правительство. Мне часто говорили: «Вы приехали именно туда, куда вам надо. Это страна лжи! Семьдесят лет лжи!» Снова и снова русские рассказывали мне, что они всегда знали, квкмногФ лжет их правительство. Однако за Пять недель моего пребывания в России я успел увидеть, как они поражались, узнавая о новых случаях лжи, о которых раньше да$ке и не подозревали. Горьким примером является открытие правды о страданиях Жите­лей Ленинграда во время Второй мировой войны.

Вскоре после нападения фашистской Германии на Россию в 1941 году фашис­тские войска окружили Ленинград (сейчас Санкт-Петербург). Блокада длилась

!

13 «Программа академических обменов, названная в честь ее инициатора, сенатора Уильяма Фулбрайта, была создана Конгрессом США 1 августа 1946 Года с целью "улучшения рнайши понимания между народами Соединенных Штатов Америки й народами других стран, Hfeltifflh1 ствуя таким образом развитию дружественных и миролюбивых отношений между США и другими государствами". Следуя необходимости изменить традиционно-изоляционистскую политику США, программа Фулбрайт стала незаменимым источником средств,для образу вательных учреждений и ученых мира. В настоящее время программа работает на террито­рии более чем 140 стран мира. На территории бывшего СССР программа Фулбрайт работает с начала 70-х годов. За истекший период времени около 700 видных-ученых, талантливых специалистов, научных сотрудников и преподавателей вузов получили гранты программы на проведение лекционной и исследовательской Деятельности в университетах США». (№£ формация взята с сайта: http://www.prof.msu.ru/Fulbright/koi/index.html — Прим. ред.).

227

Глава 9

900 дней. По официальным данным, в Ленинграде умерло полтора миллиона чело­век, в основном от голода. Почти все взрослые люди, с которыми я встречался, рассказывали мне о членах своей семьи, погибших во время блокады. Но во время моего пребывания в России правительство объявило, что количество граждан ского населения, погибшего во время блокады, занижено. Девятого мая, когда вся страна в очередной раз отмечала День Победы над фашизмом, советское прави­тельство объявило, что потери в войне были столь велики из-за того, что не хвата­ло офицеров для командования войсками. Правительство заявило, что перед нача­лом войны советский вождь Сталин проводил чистку рядов и многие офицеры i были расстреляны.

Но происходят не только разоблачения старой лжи, ложь продолжается и сей­час. Через год после прихода к власти Михаила Горбачева произошла ядерная катат.?; строфа в Чернобыле. Над некоторыми районами Западной и Восточной Евроры рас-f пространилось облако радиации, но советское правительство сначала пыталось Bee.tJ скрыть. Скандинавские ученые определили, что уровень радиации в атмосфере силь­но повысился. И через три дня советские власти признали, что произошла большая авария, и сообщили о гибели тридцати двух человек. Горбачев впервые публично говорил на эту тему по прошествии нескольких недель и посвятил большую часть своего выступления критике реакции Запада на аварию. Правительство так и не признало, что население Чернобыля не было вовремя эвакуировано и многие забо-. лели лучевой болезнью. По современным оценкам русских ученых, от последствий чернобыльской катастрофы могут умереть 10 000 человек.

Я узнал об этом от украинского врача, с которым ехал в Киев в купе ночного поезда. Он сказал, что партийные работники эвакуировали свои семьи, в то время , как всем остальным было сказано, что нклакой опасности нет. Этот врач теперь ле­чил девочек от рака яичников, который в обычных условиях не развивается в столь раннем возрасте. В отделении больницы для детей, страдающих лучевой болезнью, он видел, как их тела светятся в темноте (правда, из-за плохого знания языка я не могу с полной уверенностью утверждать, говорил он это буквально или метафори­чески) Он сказал: «Горбачев лжет, как и они все. Он знает, что произошло, и знает, что мы знаем, что он лжет».

Я встречался с психологом, который получил задание провести опрос жителей окрестностей Чернобыля, чтобы оценить, как они справляются со стрессом сейчас, через три года после аварии. Он считал, что их тяжелое положение было бы неч; сколько легче, если бы не ощущение, что правительство бросило их на произвол i судьбы. Он официально рекомендовал Горбачеву выступить перед народом и ска»ч! зать: «Мы совершили ужасную ошибку, недооценив интенсивность радиации. Мы . должны были эвакуировать гораздо больше людей и гораздо быстрее, но нам негд# было разместить всех. Как только мы поняли свою ошибку, нам следовало сказать вам об этом, но мы и этого не сделали. Теперь мы хотим, чтобы вы узнали правду и знали, что страна сочувствует вам. Мы обеспечим вам необходимое медицинское обслуживание и надеемся, что у вас все будет хорошо». Но эта рекомендация оста­лась без ответа.

228

Ложь в общественной жизни

Гнев из-за лжи о Чернобыле еще не прошел. В начале декабря 1991 года, бо­лее чем через пять лет после аварии, украинский парламент потребовал, чтобы Михаил Горбачев и семнадцать других советских и украинских государственных чиновников были привлечены к судебной ответственности. Владимир Яворив-ский, председатель украинской Законодательной комиссии, расследовавшей ава­рию, сказал: «Все руководство, начиная с Горбачева и кончая шифровальщиками, расшифровывавшими секретные телеграммы, знали, каков истинный уровень ра­диационного загрязнения». Украинское руководство заявило, что президент Гор­бачев «лично способствовал сокрытию степени утечки радиации».

Десятилетиями советские люди обучались тому, что, для того чтобы чфч -ни-будь достичь, необходимо всячески уклоняться и обходить правила. Россия стала страной, в которой ложь и мошенничество превратились в, норму, в которой все зна­ли о коррумпированности системы и несправедливости законов — а для того чтобы выжить, надо было победить систему. Если все будут считать, что правила надр на­рушать или обходить, то социальные институты не смогут работать. Я не уверен, что простые перестановки в правительстве могут быстро привести к изменению подобной политики. Сейчас никто не верит ничему из того, что говорит нынешнее правительство о чем бы то ни было. Очень немногие из тех, с кем я встречался, верили Горбачеву, а это было за год до провалившейся в 1991 году попытки государ­ственного переворота.

Нация не может выжить, если никто не верит ни одному из своих лидеров. При такой ситуации население готово и даже хочет, чтобы к власти пришел любой силь­ный лидер с достаточно смелыми притязаниями и решительными действиями и вер­нул доверие народа.

У американцев есть такой короткий анекдот про политиков: «Когда политик лжет? — Когда шевелит губами!». Однако мой визит в Россию убедил меня в том, что, вопреки этому анекдоту, мы все еще ожидаем от наших лидеров достаточной честности, хотя и допускаем, что иногда они могут солгать. Законы действуют толь­ко тогда, когда большинство людей верит в их справедливость и только очейь малая часть населения считает, что законы позволено нарушать. В демократическом госу­дарстве правительство успешно работает только тогда, когда большинство людей верит, что им говорят в основном правду, и у них есть все основания ожидать чест­ности и справедливости.

Если доверие полностью потеряно, то никакие глубокие взаимоотношения не­возможны. Если вы обнаружите, что ваш друг предал вас и постоянно лгал вам в корыстных целях, то ваща дружба не сможет продолжаться. Брак тоже разрушает­ся, если один из супругов узнает, что другой обманывал его, причем не один, а мно­го раз. Я сомневаюсь в том, что любая форма правления может просуществовать сколько-нибудь длительное время без использования силы для подавления соб­ственного же народа, если народ считает, что его вожди всегда лгут.

Я надеюсь, что мы еще не дошли до такого положения. Ложь государственных деятелей все еще является событием, которое вызывает осуждение, а не восхище­ние. Ложь и коррупция являются частью нашей истории. Они не новы, но до сих пор

229

 аш. 44ыАМг»

Глава 9

все еще рассматриваются как отклонение от нормы. Мы все еще верим, что можем избавиться от мошенников.

Можно считать Уотергейт и дело Иран-контрас свидетельством того, что аме­риканская система управления государством несостоятельна, но можно рассматри­вать их и как доказательство обратного. Никсону пришлось уйти в отстазку. Когда председатель Верхоаного суда Уоррен Бергер приэодил сотрудникоэ администра­ции к присяге Джеральду Форду, сменившему Никсона, он сказал одному из при­сутствовавших при этом сенаторов: «Она (система) сработала, слава Богу, сработа-; ла»14. Норт, Пойндекстер, а теперь и другие привлечены к судебной ответственно© 1 ти за ложь перед конгрессом. Во аремя слушаний в конгрессе по делу Иран  контрас конгрессмен Ли Гамильтон пристыдил Оливера Норта, приведя цитату иё?11 Томаса Джефферсона: «Искусство управления есть искусство честности».

14 Time, August 19, 1974, p. 9.

эпилог

1 !

Написанная мною книга должна в основном помочь верификаторам, л не лже­цам. Ибо я уверен, гораздо проще улучшить способности человека к выявле­нию обмана, чем к совершению его. Этому и научиться гораздо проще. Для того чтобы освоить мою методику, не требуется особых талантов. Любой достаточно прилежный читатель может воспользоваться приведенным в конце книги дпросни-ком и оценить, совершит предполагаемый обманщик ошибку или нет. Однако, для того чтобы полностью овладеть искусством замечать признаки лжи, недостаточно лишь понимания моей методики; это искусство дается только практикой. Но улуч­шить свои способности может каждый, кто не пожалеет времени на внимательное наблюдение за наличием признаков, описанных мной в главах 3 и 4. Я и другие спе­циалисты обучали людей, как надо смотреть и слушать, и большинству это принес­ло пользу. Но даже и без такого формального обучения человек может самостоя­тельно натренироваться обнаруживать признаки лжи.

В то время как для верификаторов неплохо было бы открыть школу, для лжецов такая затея бессмысленна. Прирожденным лжецам не нужна никакая школа, а для большинства из нас в этом не было бы никакого прока. Прирожденные лжецы и так знают и используют большую часть того, о чем я написал, хотя иногда и не осозна­ют этого. Умение хорошо лгать — это особый талант, приобрести который нелегко. Для этого человек должен быть прирожденным артистом и обладать обаянием й умением очаровывать людей. Некоторые люди умеют, не задумываясь, управлять выражением своего лица и создавать именно то впечатление, которое хотят произ­вести. Таким людям не нужна никакая помощь.

Большинству же людей такая помощь нужна, но, не имея (природного артисти-, ческого дара, они никогда не научатся лгать очень хорошо. Мои объяснения по по­воду признаков обмана и способов, с помощью которых лжец может показаться убедительным, не особенно помогут таким людям. Даже могут навредить. Нельзя научиться лгать лучше, узнав, что следует и чего не следует делать. И я сильно со­мневаюсь, что упражнения в этом принесут кому-нибудь большую пользу. Смуща-

231

   )

,щ»Ы

Эпилог

ющийся лжец, продумавший каждое свое движение, похож на лыжника, который, съезжая по склону, думает о каждом своем движении.

Однако существуют два исключения, два урока лжи, которые могут помочь кому угодно. Лжецам следует тщательно и досконально продумывать и запоминать все детали своей лжи. Большинство лжецов обычно не в состоянии предвидеть все возможные вопросы и все неожиданности, с которыми могут столкнуться. И у лже­ца должны быть заготовлены и прорепетированы ответы на случай непредвиденных обстоятельств, причем с запасом. Для того чтобы с ходу сочинить убедительны  s ответ, который будет соответствовать всему, сказанному ранее, и тому, что потре $ буется сказать далее, необходимы такие умственные способности и выдержка стрессовой ситуации, которыми обладают очень немногие люди. Второй урок, кото  рый к данному моменту, вероятно, уже усвоен читателями, говорит о том, насколь  § ко трудно лгать, вообще не допуская ошибок. И в большинстве случаев ложь прохо-   дит незамеченной лишь потому, что те, на кого она рассчитана, не берут на себя труд ее обнаруживать. Ибо лгать без малейшего признака, указывающего на обман, очень трудно. Я никогда не пытался учить кого-либо лгать лучше. Мое мнение off том, что такие попытки не принесли бы большой пользы, основано на логическим рассуждениях, а не на фактических доказательствах. Но надеюсь, что я прав, по-if скольку мне хотелось бы, чтобы мои исследования помогали тем, кто выявляет  ложь, а не лжецам. Это не означает, что я считаю ложь безусловным злом. Многие 1 философы убедительно утверждают, что по крайней мере в некоторых случаях ложь морально оправдана, а правда иногда может быть жестокой и горькой .

И все-таки мои симпатии на стороне тех, кто уличает лжецов, а не лжет сам. / Возможно, это объясняется тем, что целью моей научной работы является поиск признаков, позволяющих понять природу человеческих эмоций. Меня интересует»? не столько сам обман, сколько истинные, ощущаемые человеком эмоции, которые скрываются за обманом. Мне доставляет удовлетворение найти отличия между ис  тинными и напускными выражениями лица, обнаружить признаки плохо скрытых;; эмоций, понять, что притворные проявления эмоций только напоминают истинные, но на самом деле от них отличаются. В такой постановке исследование обмана каса ( ется гораздо более широкого круга вопросов. Оно дает возможность стать свидетей j лем удивительной внутренней борьбы между сознательной и бессознательной сфе4 рами нашей жизни и узнать, насколько мы умеем управлять внешними проявлениями ми нашего внутреннего мира.                                                                                       [

Несмотря на то что мои симпатии на стороне верификаторов, а не лжецов, нимаю, что уличение во лжи не всегда является благом. Если вы разоблачите обман»,,!! когда ваш друг из вежливости скрывает, что ему скучно, вы его обидите. Муж, кото-  рый притворяется, что ему смешно, когда жена неумело рассказывает анекдот, или жена, прикидывающаяся, что ей интересна история о том, как ее муж починил ка

1 См.- Bok S. Lying: Moral Choice in Public and Private Life. New York: Pantheon, 1978; Bok S. Secrets. New York: Pantheon, 1982; Walk R. L, Henley A. The Right to Lie: A Psychological Guide to the Uses of Deceit in Everyday Life. New York: Peter H. Wyden, 1970.

232

j                                               Эпилог

кое-нибудь устройство, могут оскорбиться, если их заподозрят в притворстве. А в сл  чае военной хитрости с помощью обмана порой защищаются национальные интерес страны. Например, во время Второй мировой войны кто из жителей стран-союзни ков не захотел бы, чтобы Гитлер был введен в заблуждение и не знал, на каком поб« режье Франции — в Нормандии или в Кале — состоится высадка войск союзников

Хотя Гитлер очевидно имел полное право попытаться разоблачить ложь стран союзников, обнаружение лжи не всегда оправдано с моральной точки зрения. Быва ют случаи, когда следует ценить добрые намерения независимо от того, что челове думает или чувствует на самом деле. Иногда человек имеет право на то, чтобы ем поверили на слово. Обнаружение лжи — это нарушение права на Частную жизт права каждого держать некоторые чувства или мысли при себе. Несмотря на суда ствование ситуаций, когда такое нарушение оправдано — уголовные расследоэ  ния, покупка машины, обсуждение условий контракта и так далее, — есть и тавд области жизни, где предполагается, что у человека есть право скрывать свои лнчнЫ чувства и мысли и ожидать, что другие примут то, что он сочтет нужным сообщить

Охладить пыл неумолимого обличителя лжи должны не только соображенн альтруизма или уважения к праву на тайну частной жизни. Иногда человеку лучше если он заблуждается. Хозяину лучше, если он считает, что гость отлично праве, время; жена станет счастливее, если будет думать, что хорошо умеет рассказыват анекдоты. Ложная информация может быть не только приятнее правды, она може быть и полезнее. Притворное заявление плотника «Я отлично себя чувствую» в oi вет на вопрос начальника «Как у тебя сегодня дела?» может дать более важную и  формацию, чем дал бы его правдивый ответ «Я все еще не могу оправиться поел вчерашнего домашнего скандала». Его ложь правдиво говорит о его намерении хс рошо выполнять свою работу несмотря на личные огорчения. Тем не менее даже этих, казалось бы, очевидных случаях ложь может восприниматься по-разному Начальник мог бы лучше распределить работу, если бы знал, что плотник на са.мо. деле сильно расстроен. Жена научилась бы лучше рассказывать анекдоты или р« шила бы вообще их не рассказывать, если бы заметила притворство своего муже И все-таки, я думаю, стоит отметить, что иногда в результате разоблачения ЛЖ1 рушатся отношения, теряется доверие, появляется информация, которую скррэя ли не без основания. Верификатор должен по крайней мере осознавать, что выявлю ние признаков обмана — в некотором смысле наглость, поскольку это делается бе разрешения и без учета желаний другого человека.                                        . j

Когда я начинал свою работу по исследованию обмана, я не мог знать, ч рцмен но Мне удастся обнаружить. Сведения из различных источников противоречив друг другу. Фрейд утверждал: «Имеющий глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы еды шать, может убедиться, что ни один смертный не может сохранить/гайны. Если ег губы молчат, то он говорит кончиками своих пальцев; признаки лжи сочатся и каждой поры на его коже»2.

2 Freud S. Fragment of an analysis of a case of hysteria (1905) // Collected Papers, vol. 3. Ne  York: Basic Books, 1959, p. 94.

233

 

Эпилог

Тем не менее мне было известно много Примеров вполне успешной лжи, а мои первые исследования показали, что при обнаружении обмана люди показывают ре­зультаты не выше уровня случайной догадки. Психиатры и психологи были не луч­ше остальных. И я доволен результатами своих исследований. Как лжецы, мы не являемся ни безупречными, ни несовершенными; обнаружение лжи не является щ настолько простым, как это утверждал Фрейд, ни невозможным. Все это усложня  ет дело, а значит, и делает его более интересным. Несовершенство наших способно-   стей ко лжи является фундаментальным, а может быть, и жизненно необходимым,, качеством человеческой природы.

Представьте себе, на что стала бы похожа жизнь, если бы все в совершенстве ; владели искусством лгать или если бы никто не умел обманывать. Я думал об этом Щ основном по отношению ко лжи, касающейся эмоций, поскольку это самая трудная! ложь, и меня больше всего интересуют именно эмоции. Если бы мы никогда не мог-, ли узнать об истинных чувствах человека и знали бы, что не можем о них узнать, то жизнь стала бы беднее. Если бы люди были уверены в том, что любые проявления  эмоций являются только маской, надеваемой для того, чтобы доставить удовол  ствие, манипулировать или вводить в заблуждение, люди стали бы более отчуждея- ными друг от друга, а их привязанности — менее сильными. Представьте себе ; мгновение, в какое трудное положение попали бы родители месячного младенца,,, если бы он мог скрывать и фальсифицировать свои эмоции так же хорошо, как это! делают большинство взрослых. Каждый его крик мог бы быть ложной тревогой. Мы живем, считая, что существует некая глубинная эмоциональная правда, что боль  шинство людей не могут или не будут обманывать наело поводу того, что они ствуют. Если бы эмоциональное притворство давалось так же легко, как интеллект туальное, если бы выражения лица и мимику можно было маскировать и подделы- j вать с такой же простотой, как слова, наша эмоциональная жизнь стала бы беднее"»Щ сдержаннее, чем она есть сейчас.

А если бы мы вообще не могли лгать, если бы улыбка была надежным ком, который присутствует всегда, когда ощущается удовольствие, и отсутствует! всегда, когда удовольствия нет, то жизнь стала бы грубее и многие отношения был  бы поддерживать намного труднее. Не стало бы ни вежливости, ни попыток как-то  сгладить неприятную ситуацию или скрыть чувства, которые человеку не хотелось бы показывать. Не было бы возможности иметь свою тайну, грустить или эализы«1 вать раны, оставшись в одиночестве. Представьте себе, что ваш друг, коллега шиМ возлюбленный находится на уровне трехмесячного ребенка в смысле контроля над своими эмоциями, а во всех прочих отношениях — по интеллекту, умениям и так далее — имеет способности взрослого человека. Это тяжелое зрелище.                 

Нас нельзя видеть насквозь, как детей, но мы не обладаем и умением безупреч­но притворяться. Мы можем лгать или говорить правду, заметить обман или пропус­тить его, заблуждаться или узнавать истину. У нас есть выбор; такова наша природа.

  Wtt if

Jli

приложения

i   ч

В табл. 1 и 2 обобщена информация по всем признакам обмана, описанным в главах 3 и 4. Табл. 1 составлена на основе поведенческих признаков, а табл. 2 — на основе информации, на которую эти признаки указывают. Чтобы узнать, какую информацию можно извлечь из конкретного поведенческого признака, читателю следует обратиться к табл. 1, а чтобы узнать, какое именно поведение указывает на определенный тип информации, следует обратиться к табл. 2.

Напоминаю, что есть две основных формы лжи: умолчание и искажение. Табл. 1 и 2 касаются умолчания. В табл. 3 описаны поведенческие признаки иска­жения. В табл. 4 приводится полный список вопросов верификатора.

Прило

Таблица!

Соответствие типов умалчиваемой информации поведенческим проявлениям (классификация по поведенческим проявлениям)

 

Поведенческие проявления

Умалчиваемая информация

Речевые оговорки

Могут быть связаны с определенным типом эмо- i

 

ций; возможны как утечка информации, не связан-  

 

ной с эмоциями                                                      j Могут быть связаны с определенным типом эмо 

Тирады

 

ций; возможны как утечка информации, не связан- а

 

ной с эмоциями                                                     V

Уклончивая речь                                

Ответ не подготовлен или негативные эмоции (ско4

 

рее всего, страх)                                                        «j

Паузы и речевые ошибки

Ответ не подготовлен или негативные эмоции, с ко-.

 

рее всего, страх                                                      "

Повышение тона

Негативные эмоции; вероятно, гнев и /или страх    1

Понижение тона

Негативные эмоции; вероятно, печаль                     

Более громкая и быстрая речь

Вероятно, гнев, страх и/или возбуждение         } ,

Более медленная и тихая речь

Вероятно, печаль и /или скука                             О

Эмблемы

Могут быть связаны с определенным типом эмо»

 

ций; возможны как утечка информации, не связан

 

НОЙ С ЭМОЦИЯМИ                                                                           f

Снижение количества идлюстраций

Скука; ответ не подготовлен; или взвешивается j

 

каждое слово                                                         

Возрастание кол-ва манипуляций

Негативные эмоции                                             _  

Учащенное или замедленное дыхание

Неопределенная эмоция                 .                        

Потение

Неопределенная эмоция                                         

Учащенное сматывание

Неопределенная эмоция                                           ,"

Микровыражения

Любая из определенных эмоций

Смазанные выражения   ,

Определенная эмоция; или может указывать на то. ™

 

что какая-то эмоция подавлена, но какая — неи «

 

вестно                                                                    ч 1

Учащенное моргание

Неопределенная эмоция                                        щ

Расширение зрачков

Неопределенная эмоция                                         i  

Слезы

Печаль, расстройство, безудержный смех

Румянец

Смущение, стыд или гнев; может быть, вина

Бледность

Страх или гнев

236

Приложения

Таблица 2

Соответствие типов умалчиваемой информации поведенческим проявлениям (классификация по типам информации)

Умалчиваемая информация

Поведенческие проявления

Ответ не подготовлен"

Уклончивая речь, паузы, речевые ошибки, сниже-

 

ние количества иллюстраций

Неэмоциональная информация

Речевые оговорки, тирады, эмблемы

(факты, планы, фантазии)

 

Эмоции (радость, удивление,

Речевые оговорки, тирады, микровыражения, сма-

утомление)

занные выражения

Страх-

Уклончивая речь, паузы, речевые ошибки, повыше-

 

ние тона, более громкая и быстрая речь, бледность

Гнев

Повышение тона, более громкая и быстрая речь.

 

румянец, бледность

Печаль (возможно, вина и стыд)

Понижение тона, более медленная и тихая речь,

 

слезы, опущенный взгляд, румянец

Смущение

Румянец, взгляд вниз или в сторону

Возбуждение

Возрастание количества иллюстраций, повышение

 

тона, более громкая и быстрая речь

Скука

Снижение количества иллюстраций, более медлен-

 

ная и тихая речь

Негативная эмоция

Уклончивая речь, паузы, речевые ошибки, повыше

 

ние тона, понижение тона, возрастание количеств!

 

манипуляций

Возникновение эмоции, любой

Изменение дыхания, потение, сглатывание, смазан

 

ные выражения, учащенное моргание, расширение

г

зрачков

1 Количество сообщений, Передаваемых эмблемами, в отличие от речевых оговорок или ti рад, ограничено. В Америке существует около шестидесяти эмблем.

237

Приложения

Таблица 3

Признаки фальшивых эмоций

Фальшивая эмоция

...........   -.-   ..............                                          f Поведенческий признак                         i

Страх

---------------------------------------------------------------------------                          Отсутствие верных признаков в области лба           

Печаль

Отсутствие верного признаков в области лба           

Радость

Не участвуют мышцы глаз                                       

Энтузиазм или интерес к теме

Не возрастает количество иллюстраций, или их

разговора

появление несвоевременно                                  

Негативные эмоции

Отсутствие потовыделений, изменений в дыхании

 

или возрастания манипуляций                              

Любая эмоция

Асимметрия, слишком внезапное появление или

 

исчезновение, несвоевременное появление           

)    1

238

 1 Д. и

I

f f

f-

r

с

(O

Таблица 4

Полный список вопросов верификатора

f I

л

X

X

аа

 

 

Затрудняет выявление, если...

Облегчает выявление, если...

 

1. Вопросы, касающиеся лжи

 

1. Есть ли у лжеца возможность подго-

ДА: ответ уже был готов

НЕТ

товиться и предвидеть, когда именно

 

 

ему придется солгать?

 

 

2. Достаточно ли для лжи только одно-

ДА

НЕТ

го умолчания?

 

 

3. Чувствует ли лжец при обмане ка-

НЕТ

ДА (особенно если: 1) должны быть

кие-либо эмоции?

 

скрыты или искажены негативные эмо-

 

 

ции, такие как гнев, страх или рас-

 

 

стройство; 2) нельзя проявлять ника-

 

 

ких эмоций, и нет возможности при-

4. Будет ли лжец прощен, если созна-

НЕТ (вынуждает лгать более успешно)

крыть одну эмоцию другой) ДА (есть шансы добиться признания)

ется во лжи?

 

 

5. Высоки ли ставки, то есть велика ли

Шансы равны (высокие ставки могут способствовать повышению боязни разоб-

награда или сурово ли наказание?

лачения, но могут также и вынуждать лгать более успешно)

6. Будет ли наказание в случае уличе-

НЕТ (боязнь разоблачения понижает-

ДА (боязнь разоблачения повышается;

ния суровым?

ся; но может привести и к потере бди-

но может вызвать страх незаслужен-

 

тельности)

ного обвинения и привести к ошибке

7. Будет ли наказание суровым не

НЕТ

неверия правде) ДА (боязнь разоблачения повышается;

только за сам акт лжи, но еще и за то,

 

человек может и вообще отказаться от

ради чего была предпринята ложь?

 

лжи)

8. Является ли ложь человеколюби-

ДА (если лжец сам верит » это, то он

. НЕТ (угрызения совести усиливаются)

вой, не приносящей лжеду никакой вы­годы?

почти не дсантывает угрызений совес-. те) ДА

-

9. Доверяет ли жертва яжецу, не испы-

НЕТ                                       -

Продолжение табл. 4

Продолжение табл. 4

S

 

Затрудняет выявление, если..

Облегчает выявление, если...

 

10. Удавалось ли лжецу успешно обма-

ДА (понижает боязнь разоблачения; а

НЕТ

 

нывать жертву ранее?

если жертве обнаружение обмана мо-

 

 

 

жет принести какое-либо страдание,

 

 

 

она может стать добровольной)

 

 

11. Разделяют ли жертва и лжец об­щие ценности?

НЕТ (угрызения совести ослабляются)

ДА (угрызения совести усиливаются)

 

12. Санкционирована ли ложь? 13. Является ли жертва анонимной?

ДА (угрызения совести ослабляются) ДА (угрызения совести ослабляются)

НЕТ (угрызения совести усиливаются) НЕТ

 

14. Знакомы ли лжец и жертва лично?

НЕТ

ДА (верификатору легче избежать оши-

 

 

 

бок, возникающих за счет индивидуаль-

 

15. Вынужден ли верификатор скры-

ДА (верификатор может увлечься соб-

ных различий в поведении) НЕТ

 

вать свои подозрения от лжеца?

ственной   необходимостью  скрывать

 

 

 

подозрение и менее бдительно отнес-

 

 

 

тись к поведению лжеца)

 

 

16. Располагает ли верификатор инфор-

НЕТ

ДА (Можно попытаться использовать

 

мацией, доступной только виновному?

 

тест на знания виновного, если подо-

 

17. Присутствуют ли при обмане люди,

НЕТ

зреваемого можно допрашивать) ДА (могут усилиться восторг надува-

 

знающие об обмане или подозреваю­щие обман? 18. Имеют ли лжец и верификатор оди-

НЕТ (больше ошибок в интерпретации

тельства, боязнь разоблачения или уг­рызения совести) ДА (меньше ошибок в интерпретации

 

наковое   языковое,   национальное   и

признаков обмана)   .

признаков обмана)

 

культурное происхождение?

 

 

 

 

//. Вопросы, касающиеся лжеца

 

 

19. Опытен ли лжец?

ДА (особенно если он опытен именно в

НЕТ

 

 

таком роде лжи)

 

 

20. Изобретателен ли лжец, обладает

ДА

НЕТ

 

ли он умом и богатой фантазией?

ДА

НЕТ

 

21. Хорошая ли у лжеца память?

 

 

 

22. Умеет ли лжец хорошо и убеди-

ДА

НЕТ

 

тельно говорить?                       -

 

 

 

 

Затрудняет выявление, если...

Облегчает выявление, если...

23. Пользуется ли лжец для усиления

ДА (легче скрыть или исказить выра-

НЕТ

впечатления от речи «верными» мыш-

жение лица)

 

цами лица?

 

 

24. Является ли лжец актером, умею-

ДА

НЕТ

щим пользоваться системой Станис-

 

 

лавского?

 

 

25. Верит ли сам лжец в то, что говорит

ДА

НЕТ

правду?

 

 

26. Является ли лжец прирожденным

ДА

НЕТ

лжецом или психопатом?

 

 

27. Уязвим ли лжец для страха, вины

НЕТ

ДА

или восторга надувательства?

 

 

28. Стыдится ли лжец того, что он хо-

Шансы равны (хотя чувство стыда и препятствует признанию, признаки стыда

чет скрыть?

могут выдать ложь)

 

29. Может ли подозреваемый испыты-

ДА   (интерпретация   эмоциональных

НЕТ (признаки этих эмоций являются

вать страх, вину, стыд или восторг на-

признаков невозможна)

признаками обмана)

дувательства даже в случае собствен-

 

 

ной невиновности и полной честности?

 

 

-

//. Вопросы, касающиеся верификатора

 

30. Имеет ли верификатор репутацию

НЕТ (особенно если лжецу уже удава-

ДА (усиливает боязнь разоблачения;

человека, которого трудно обмануть?

лось обмануть его)

может также усиливать восторг наду-

 

                                                       

вательства)

31. Имеет ли верификатор репутацию

Шансы равны (такая репутация может

ослабить угрызения совести, а также

очень недоверчивого человека?

усилить боязнь разоблачения)

 

32. Имеет ли верификатор репутацию

НЕТ (лжец менее склонен испытывать

ДА (угрызения совести усиливаются)

справедливого человека?

угрызения совести)

 

33. Является ли верификатор челове-

ДА (он, скорее всего, не заметит при-

НЕТ

ком, стремящимся избегать проблем и

знаков обмана, и очень уязвим для

 

всегда думать о людах хорошо?

ошибок)             .

 

34. Имеет ли верификатор особые спо-

нет   "..

ДЛ  

собности к интерпретации поведения?

 

 

Окочнание табл 4

л

ш

I %

 о I

I п

X X

а

 

Затрудняет выявление, если

Облегчает выявление, если

35 Имеются ли у верификатора преду­беждения против лжеца7

36 Получит ли верификатор какую-ни­будь выгоду, если не обнаружит ложь

НЕТ

ДА (он будет сознательно или бессоз­нательно игнорировать  признаки об-

ДА (несмотря на всю свою   бдитель­ность, верификатор особенно склонен к совершению ошибок) НЕТ

37 Способен ли верификатор перенес­ти неопределенность в вопросе о том, обманывают его или нет? 38  Охвачен ли верификатор вспыш­кой ослепления?

Шансы равны (возможны как ошибки веры лжи, так и ошибки неверия правде)

HFT ДА (лжец будет уличен, но также об­винен во лжи будет и невиновный че­ловек)

 I! 14" t»f"l4iWl44fr«y

1   IU(J    (        1        I

послесловие

Западные и русские традиции в понимании лжи:

размышления российского психолога

над исследованиями ПолаЭкмана

В. В. Знаков

Психология понимания и распознавания лжи, много лет разрабатываемая н Западе, для российской науки является относительно новой и мало изучение областью исследований. Об этом свидетельствует как удивительно малое колич. ство публикаций, так и отсутствие каких-либо упоминаний о подобных проблемах фундаментальных трудах по истории и теории отечественной психологии (см., т пример, Психологическая наука.. , 1997)- Причины этого явления очевидны: д перестройки в предельно политизированном советском обществе не могли быт опубликованы результаты научных исследований, которые доказывали, что совеч ский человек может быть неправдивым, нечестным, лживым Поэтому в нашей нг уке до сих пор нет ответа даже на самый простой и очевидный вопрос, возникак щий у любого, кто обращается к подобной тематике. «Существует ли какое-то ра: личие между психологическим содержанием лжи, неправды и обмана, или эт просто синонимы» Между тем зарубежные ученые давно и плодотворно работаю в этой области

Значительная часть их исследований посвящена детектору лжи. различным те ориям его построения и эффективности его применения в различных областях, н« пример, при доказательстве обвинения в суде (Lykken, 1979) Большое внимани западные психологи уделяют также анализу вербальных и невербальных призна ков, на которые ориентируется человек, считающий, что партнер по общенн» лжет. Подобные исследования оказываются важны для отделов персонала различ ных предприятий: например, если при приеме на работу претендент слишком долг обдумывает ответы на простые вопросы, отвечает неопределенно, пропускает необ ходимые детали, избегает зрительного контакта, то проводящий собеседование со трудник может заподозрить, что тот лжет с целью произвести лучшее впечатлени (Kraut, 1978) Не меньшую важность имеют исследования по анализу вербальных i

1 Здесь и далее приводятся ссылки на литературу в конце послесловия

243

Послесловие

невербальных признаков обмана для таможенников, которые должны определять наличие или отсутствие у пассажира контрабандного груза (Kraut, Рое, 1980).

Значительный вклад в исследование психологии порождения, понимания и об­наружения лжи внес Пол Экман. Сегодня он является одним из ведущих в мире специалистов по этой проблеме, его работы (Ek,man, 1997; Ekman, Friesen, OSul-livan, 1988; Ekman, OSullivan, 1991; et al.) получили заслуженное признание пси­хологов многих стран, в том числе России. Прежде чем заняться изучением психо­логии лжи, Экман более двадцати лет посвятил психологии эмоций, в частности, тому, как можно определить эмоции человека по его мимике и жестам. Читатель уже, несомненно, убедился в том, что это оказало автору неоценимую услугу в раз­работке теории и практики выявления невербальных признаков лжи.

Сочетание богатого опыта с несомненным исследовательским талантом приве­ло к тому, что излагаемые как в этой, так и в других его публикациях психологиче­ские виды, причины, мотивы лжи в достаточно полной мере характеризуют как де­тей, так и взрослых. На это неоднократно указывает автор (см., например, Экман, 1993, 145), и с ним трудно не согласиться. Ясный, доступный рядовому читателю, стиль изложения может создать у человека, не знакомого собсуждаемой научной проблемой, впечатление поверхностности проделанной Экманом работы. Но такое впечатление будет в корне неверно: американский ученый ставит и решает фунда- ментальные вопросы, имеющие отношение к самой сути анализируемого феноме­на. К ним относятся вопросы о том, отличаются ли лжецы низким интеллектом; можно ли их считать социально плохо приспособленными; в каких случаях лжец не испытывает чувства вины; в каком возрасте дети начинают лгать; правда ли, что лжецы вырастают в малообеспеченных семьях, и т. п. На все эти вопросы, как и на множество других, автор дает развернутые, обстоятельные, но отнюдь не нравоучи­тельные ответы.

Таким образом, П. Экман провел, безусловно, глубокий и чрезвычайно интерес­ный психологический анализ лжи: ее мотивов, разновидностей, личностных и ситу­ативных детерминант, способствующих или, наоборот, препятствующих возникно­вению этого феномена в различной коммуникативной обстановке .

Вместе с тем вызывает удивление тот факт, что в отличие от других исследова­телей (Вок, 1979; Hopper, Bell, 1984; Shibles, 1988), Экман не отличает ложь от об­мана, а употребляет эти понятия как синонимы (об этом он пишет в книге ясно и недвусмысленно — см. с. 21). Нередко это приводит к противоречиям, затрудняю­щим понимание психологической сути анализируемых феноменов, например, не­различению лживости и нечестности, честности и правдивости; неправды, основан­ной на заблуждении, и ложного утверждения, высказанного с шутливым намерени­ем. П. Экман очень широко трактует понятие «ложь». В частности, по его мнению, жульничество является одним из видов лжи. В главе 1 Экман выделяет две основ­ные формы лжи: искажение (сообщение ложной информации) и умолчание (сокры­тие правды). Умолчание, например, он иллюстрирует следующим примером: «Класс­ный руководитель вручил моей дочери "извещение об увольнении" (формальное предупреждение о том, что она может быть исключена из школы, если проступок

244

,   ./.Jftt

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

повторится). Она должна сама рассказать мне об этом. Если она этого не делает — она лжет. Мне не нужно спрашивать ее каждый вечер: "Нет ли у тебя неприятно­стей в школе?" Она сама обязана об этом рассказать, а скрыть — значит преднаме­ренно ввести меня в заблуждение, не предупреждая об этом» (Ekman, 1997, р. 94),

Несмотря на преклонейие перед высоким уровнем профессионализма амери­канского коллеги, мне трудно согласиться с суждением о том, что жульничество и утаивание информации являются ложью. Ложь всегда осиована на вербальном иле невербальном намеренно неистинном, лживом утверждении, однако при жульни честве (например, списывании на экзамене) или умолчании (в частности, утаива нии от партнера сведений, важных для совместного бизнеса) субъект может ничегс не утверждать. Если согласиться с точкой зрения американского психолога, тс лживость оказывается противоположна не правдивости, а более обобщенному ка честву личности — честности. Однако честность основывается не только на прав дивости субъекта, но и на совокупности других правил поведения («кодексе чес ти»), которыми он руководствуется при совершении конкретных поступков. Пре дельно заостряя проблему, можно сказать, что если киллер получил заказ   добросовестно выполнил его, то по отношению к заказчику он поступил честно.

По моему мнению, анализ обсуждаемой проблемы может быть продуктивв! только в том случае, если ясно определены признаки, по которым можно судить   сходстве и различии неправды, лжи и обмана. В психологии выделяется три таки; признака: фактическая истинность/ложность утверждения; вера говорящего в ис тинность/ложность утверждения; наличие/отсутствие у говорящего намерен», ввести в заблуждение слушающего. В современной науке подобных взглядов при держиваются А. Ф. Стрихартц и Р. В. Бартон (Stichartz A. F., Burton R.V,, 1990) Л. Коулман и П. Кей (Coleman L, Kay P., 1981), а также другие исследователи Я присоединяюсь к их точке зрения, потому что считаю, что только на ее основ1 можно четко описать отличительные признаки неправды, обмана и лжи. Кратко из ложу свое понимание различий между названными феноменами.

Неправда в средствах массовой информации и ситуациях межличностного оС щения обычно проявляется в одной из трех разновидностей. Во-первых,, неправд может выступать как вербальный эквивалент заблуждения: человек, верит в ре альность существования чего-то, но ошибается — в результате он говорит непр-И ду, сам того не осознавая. Во-вторых, неправду можно обнаружить в различны формах иносказания (аллегории, иронии, шутке и т. п.), то есть в слова и выраж  ниях, которые обретают в определенном контексте смысл, противоположный и буквальному значению. Приведу пример из очень интересной и содержательно статьи У. Шиблса. Продавец автомобилей говорит покупателю: «Эта машина нг столько быстрая, что на нейтральной скорости может ехать со скоростью 200 мил в час». Это сказано в шутку в надежде на то, что собеседник понимает технич» скую невозможность столь быстрого передвижения на нейтральной скорости (Shil les, 1988, p. 102). Психологическую суть этих двух разновидностей неправды, о  щих для западной и русской культуры, я описал в недавно вышедшей книге (Зн;

245

  llll,la

Послесловие

ков, 1999), поэтому здесь подробнее остановлюсь на анализе третьей, типично российской.

В коммуникативных ситуациях она проявляется в уникальном явлении — вра­нье, по моему мнению, представленном в российском самосознании в значительно большей степени, чем у других народов. Вранье — это социальный и психологиче­ский феномен. Первым обратил на него внимание и описал Ф. М. Достоевский. В статье «Нечто о вранье» он писал: «С недавнего времени меня вдруг осенила мысль, что у нас в России, в классах интеллигентных, даже совсем и не может быть нелгу-щего человека. Это именно потому, что у нас могут лгать даже совершенно честные люди. Я убежден, что в других нациях, в огромном большинстве, лгут только одни негодяи; лгут из практической выгоды, то есть прямо с преступными целями. Ну а у нас могут лгать Совершенно даром самые почтенные люди и с самыми почтенными целями. У нас, в огромном большинстве, лгут из гостеприимства. Хочется произ--весть эстетическое впечатление в слушателе, доставить удовольствие, ну и лгут, даже, так сказать, жертвуя собою слушателю. Пусть припомнит кто угодно — не случалось ли ему раз двадцать прибавить, например, число верст, которое проска  кали в час времени везшие его тогда-то лошади, если только это нужно было для усиления радостного впечатления в слушателе. И не обрадовался ли действительно слушатель до того, что тотчас же стал уверять вас об одной знакомой ему тройке, которая на пари обогнала железную дорогу» {Достоевский, 1989, с. 85).

Насколько я могу судить по литературе и общению с иностранцами, вранье — типичное порождение русской культуры, отсутствующее в массовых проявлениях на Западе. Слово «врать» в русском языке «употребляется обычно в тех случаях, когда речь идет о чем-либо малосущественном, незначительном» (Горбачевич, 1996, с. 187). В словаре В. И. Даля слову «врать» соответствуют следующие зна­чения: «лгать, обманывать словами, облыжничать, говорить неправду, вопреки ис­тине; говорить вздор, небылицу, пустяки; пустословить, пустобаять, молоть язы­ком, суесловить; хвастать, сказывать небывальщину за правду» (Даль, 1997, т. 1, с 259).

Нетрудно заметить, что в большинстве приведенных синонимов вранья подчеркивается не столько гносеологический, познавательный аспект намеренного искажения истины, сколько онтологический, экзистенциальный, характеризую­щий конкретные ситуации межличностного общения. Обычно слово «вранье» ис­пользуется в тех случаях, когда нужно не оценить истинность высказываний чело­века, а понять и оправдать его. Вранье проявляется в конкретных ситуациях обще­ния людей и потому его причины обусловлены как социально-экономическими факторами, так и индивидуально-психологическими. Вранье представляет собой со­циокультурный феномен, типичный для российского самосознания и вместе с тем неразрывно связанный с психологическими особенностями личности врунов. С точ­ки зрения содержательного анализа понятий «вранье» ни в коем случае нельзя отождествлять с «ложью». Психологическая структура лжи, противоположная психологической структуре правды, основана на сочетании трех факторов: утверж­дение говорящего не соответствует фактам, он не верит в истинность произносимо-

246

. . 

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи ..

го и собирается обмануть партнера. Вранье принципиально отличается от лжи приведу его отличительные признаки.

Вранье — не информационный феномен, а коммуникативный: это один и способов установить хорошие отношения с партнером, доставить своей выдумко удовольствие себе и ему. Вранье — не столько средство преднамеренного искажс ния фактов, сколько способ установления контакта и сближения людей. Соц  альная допустимость вранья и даже его нормативная заданность отражена в рус ских пословицах: «Не любо, не слушай, а врать не мешай!»; «Врать не устать, был б кому слушать»; «Не хочешь слушать, как люди врут, — ври сам!» (Пословицы.. 1993, т. 1, с. 385). В русской культуре вранье имеет характер конвенциональног соглашения о принятии к сведению сообщения партнера (в тех случаях» когда npai да нежелательна для говорящего). Например, опоздавший в школу ученик расск; зывает учительнице, что причиной опоздания послужил цетер такой силы, что сбт вал людей с ног. В ответ учительница устало машет рукой и говорит: «Садись э парту».

Вранье не рассчитано на то, что ему поверят, в нем отсутствует naMept ние обмануть слушателя. Рассказывая небылицы, человек И не рассчитывает н то, что кто-то в них поверит. Иначе говоря, он не собирается обманывать партнер! Эту особенность русского вранья отмечают иностранцы, хорошо знающие России Р. Ф. Смит так выражает эту мысль: «Ожидает ли враль, что ему поверят? Конечн  нет. Не может быть большей ошибки, чем вывод о том, что эти творческие измыи ления предназначаются для того, чтобы их принимали всерьез» (Smith, 1989, р. 44

В отечественной языковой традиции подобные «Творческие измышления» Hi шли яркое воплощение в особом литературном жанре — «бухтинах». Приведу npi мер из талантливой и остроумной книги В. И. Белова: «На войне я до самой; Праг шел цел-невредим, на Праге вышла оплошка. Шарахнуло. Домой отпустили — ног разные, одна короче другой. На пять сантиметров. Иду со станции с клюшкой, пер  валиваюсь. Сел покурить. Мать честная! Гляжу — сват Андрей. Тоже вроде мен ступает на трех ногах. "Здорово, сват!" — "Здорово!" — "Тебя куда?" — "В леву  А тебя?" — "Сам видишь, заехало в правую". Сели, поразговаривали. Сиди не сид, а домой надо. Пошли. Оба хромые, ничего у нас не подается. У его левая нога кар че, у меня правая. "Сват, — говорю, — а ведь нам эдак домой к ночи не попасть. -"Не попасть". Идем дальше. Сват говорит: "Знаешь чего?" — "Чего?" 1— "А дав! ногами менять. Я тебе свою окороченную, ты мне свою длинную. Мы потйМу ти  идем, что ноги разные у обоих". Я подумал, подумал, махнул рукой: "ДавяйГ См нялись. Я ему свою ядреную, он мне свою хромую. У обоих хромоты как не бывал Костыли и клюшки полетели в канаву. И пошли мы как новенькие. "Ну, —" говорю,    и голова у тебя, сват! Еще хитрей стала, после войны-то. А у меня.  — говорю, -вроде и остатный умишко из головы выдуло. Ведь мог бы сменяться еще в поезд мало ли нашего брата, хромоногих-то"» (Белов, 1988, с. 62-63). Очевидно, что ц лью рассказчика является не дезинформирование, а развлечение слушателя.

Вранье не предполагает унижения слушателя и получения за его счет Ki кой-то личной выгоды. Бескорыстность и кажущаяся бессмысленность вран.

247

Послесловие

всегда приводили в изумление иностранцев. Очень показательный пример, опи­санный немецким профессором моральной философии, приводит А. А. Гусейнов: «Я заметил, — сказал тот в минуту откровенности, — что российские коллеги имеют совершенно странную привычку обманывать без нужды, без видимой пользы для себя. К примеру, наш общий друг Б., которого, как вы знаете, я высоко ценю и стараюсь опекать здесь, в Германии, где он проходит научную стажировку. Мы с ним договорились, что он напишет благодарственное письмо в фонд, кото­рый выделил для него стипендию. По прошествии некоторого времени я спраши-, ваю его, написал ли он письмо. Он мог вообще его не писать, формально он не был обязан делать этого. Мог написать позже. Да и спросил я о письме из вежливости, чтобы продемонстрировать свое участие в его делах. Словом, совершенно спокой­ная светская ситуация, допускавшая любой возможный ответ. Во всяком случае ответы типа "знаете ли, никак не соберусь", "нет, пока не написал, но я предпола­гаю в течение месяца написать", "а стоит ли вообще писать?" были бы вполне орга­ничны. Однако друг наш ответил просто "да". А чуть позднее я, впрочем, совершен­но случайно, установил, что это не так. Он сказал неправду. Почему он так по­ступил? Аналогичный опыт был у меня с двумя другими коллегами» (Гусейнов, 1996, с. 97).

Российский ученый называет это явление немотивированным обманом (с моей точки зрения, в строгом смысле слова это не обман, а вранье, но не будем приди  раться к словам) и отмечает, что он «вмонтирован» в нашу общественную коммуни­кацию. «Вопрос, поставленный проницательным коллегой, стал занимать меня  Наблюдая уже пристрастным взглядом за собой и окружающими, перебирая жиз­ненные впечатления, я установил поразительную точность сделанного немецким профессором наблюдения. Действительно, обман — и именно обман как бы на пус­том месте, без давления обстоятельств, без желания извлечь особую пользу, обман из-за любви к искусству, словом, просто обман — вошел в наши нравы, стал своего рода неписаной нормой. Почти естественным состоянием. Мне вспомнился случай с товарищем, который находился в Москве в командировке. Однажды он звонил домой жене из моей квартиры и на вопрос, откуда он говорит, ответил, что из гости­ницы. А другой раз, разговаривая с ней же, но уже из гостиницы, на тот же вопрос, откуда он говорит, ответил, что из моей квартиры. Эпизод этот анекдотичный, но по-своему показательный» (там же, с. 99).

Для психолога приведенные примеры чрезвычайно важны и занимательны, но не как социальные казусы, а как задача, которую предстоит решить: теоретико-экс­периментальные исследования должны доказать, что за видимой немотивированно­стью такого обмана скрываются вполне серьезные социальные отношения и эконо­мические условия жизни людей. Одна из главных социальных причин вранья за­ключается в извечной безотрадности русской жизни и неинтересности, скучности правды, вызывающей желание расцветить, приукрасить ее. И потому мотивы этого коммуникативного феномена, интуитивно понятные любому русскому, остаются неведомы большинству иностранцев, проводящих с нами торговые, политические и иные переговоры.

248

 -

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи..,

Классическое вранье характеризуется тем, что враль получает нескрыва емое удовольствие, наслаждение от самого процесса изложения небьииц (на слаждение от процесса вранья не имеет практически ничего общего с тем, что Эк ман во второй главе книги называет «восторгом надувательства» — удовольствие1 лжеца от того, что он дурачит наивного простака, гордостью за достигнутое ил. чувством самодовольного презрения к жертве). Вместе с тем во вранье всегда ест некоторый элемент самолюбования и самовозвеличивания: врущий человек хоче хотя бы на время стать объектом всеобщего внимания, почувствовать себя боле значительным, ценным в глазах окружающих. Главное, чего хочет враль, -— востор женного внимания публики. Жизнь отражается в искусстве, и потому в русско литературе в изобилии представлены вдохновенные вруны — один Хлестаков чег стоит! Другой показательный пример — серия очерков А. Ф. Писемского «Русски лгуны» (Писемский, 1956, т. 2, с. 501-566).

Подобными «талантами» российская земля, видимо, не оскудеет никогда. С  годня на российском политическом небосклоне к ним, бесспорно, относится В. В. Ж» риновский. Вот, например, что он успел сказать в течение только одного дня 11 cei тября 1998 г. Государственная Дума, во время обсуждения кандидатуры Председ! теля правительства РФ: «Весь мир сегодня за вас, это тоже настораживает. Вес мир против Ельцина и Черномырдина, но вдруг за сутки весь мир 3d Евгения Маке  мовича Примакова. И кто? Все наши враги. Все, кто разрушает страну семьдеся1 пятьдесят лет, последние десять лет: вот этот нам нужен, вот это хороший, вот о выведет, выедет». В тот же день, немноготюзднее, обращаясь к кандидату на пос Центрального банка РФ В. В. Геращенко: «Вы член Сингапурского клуба. Члено может быть человек, имеющий наличными (выделено интонацией. — В. 3.) ли1 ный капитал пятьдесят миллионов долларов». Ну кто поверит в то, что абсолкт весь мир без исключения «против Ельцина и Черномырдина» и что у человека, л  бого человека в любой стране, могут быть «пятьдесят миллионов долларов нали ными»? Я думаю, что Жириновский и не рассчитывает на то, что ему поверит. El цель иная: покрасоваться перед телекамерами, в очередной раз привлечь к се  внимание зрителей и посеять сомнения в умах депутатов.

Обращаясь к анализу психологических механизмов вранья, нельзя не отм тить, что нередко его нужно рассматривать как внешнее проявление эащш ных механизмов личности, направленных на устранение чувства тревоги, диско! форта, вызванного неудовлетворенностью субъекта своими взаимоотношениями окружающими. Стремление человека защитить свой внутренний мир от «несанкц онированного вторжения», нежелание обнажать душу перед окружающими из 6 язни насмешек или снисходительного отношения — достаточно серьезный пов  для вранья. Немало ярких иллюстраций можно найти в биографии  выдающего! французского писателя, написанной С. Цвейгом: «Стендаль не прочь приврать б всякого внешнего повода — только для того, чтобы вызвать к себе интерес и скры свое собственное я; словно искусный боец — удары шпаги, сыплет он град мист фикаций и измышлений, чтобы не дать любопытным приблизиться к себе» (Цве{ 1996, с. 390). Подобные литературные примеры и данные экспериментальной пс

249

 i !

Послесловие

хологии личности убеждают нас в том, что изучение защитных механизмов — раци­онализации, проекции, отрицания и др. — может существенно расширить не обы­денные, а научные представления о природе обсуждаемого феномена.

Таким образом, неправда в человеческом общении возникает тогда, когда один из собеседников высказывает утверждение, не соответствующее фактам; при этом он осознает или не осознает ложность того, что говорит, однако у него нет созна­тельной цели ввести в заблуждение партнера. Как свидетельствуют приведенные выше примеры, отличительным признаком неправды, характеризующим все три ее разновидности, является отсутствие у субъекта намерения исказить факты, в част­ности передать ложные сведения о другом человеке. Следовательно, для подтверж­дения или отрицания наличия неправды в высказывании субъекта о ком-либо нуж­но установить, что он действительно думает об этом человеке.

Обман многие исследователи считают более широкой категорией, чем неправ­да и ложь. В частности, такую точку зрения высказывает С. Бок. Ко лжи она отно­сит такие намеренно вводящие собеседника в заблуждение утверждения, которые делаются устно или письменно. Обмануть же можно посредством жеста, кода Мор­зе, различных символов (Вок, 1979) Аналогичные взгляды на проблему высказыва­ют Р Хоппер и Р. А. Белл, подчеркивающие, что обман нельзя сводить только к лож­ным вербальным утверждениям — он не может быть ограничен только словами. Эти исследователи полагают, что в действительности обман чаще основывается на приверженности определенной роли, чем на конкретном противоречащем фактам утверждении. Так, нерадивый студент играет роль усердного, чтобы на экзамене произвести впечатление на профессора. Следовательно, не все обманщики — лже­цы (Hopper, Bell, 1984).

Исследования упомянутых авторов, безусловно, конструктивны и интересны-Однако, по моему мнению, приводимые в них описания психологической сути лжи и обмана недостаточно определенны: из этих работ нельзя сделать однозначных выводов о специфике целей лгуна и обманщика, а также о количестве и качестве достоверных сведений, сообщаемых ими вводимому в заблуждение человеку.

На интенциональном уровне (намерений лгунов и обманщиков), а также на про­цессуальном (степени невольной вовлеченности в ложь и обман вводимого в за­блуждение человека) различение указанных психологических феноменов не со­ставляет особого труда. В более сложную ситуацию психологи попадают при срав­нительном анализе результатов лжи и обмана Сложность в значительной степени обусловлена языковыми проблемами: обычно мы называем человека обманутым тогда, когда он стал жертвой удавшегося обмана, но то же самое мы говорим и о том, кто поверил лжи. Можно сказать, что кто-то из наших знакомых был обманут в магазине (например, продавец умышленно дал ему меньше сдачи, чем положено), но семантически неточным было бы утверждение, что он был оболган. Лингвисти­чески правильное употребление слова «оболгать» предполагает отнесение ложного утверждения только к жертве лжи, которая предстает в негативном свете. Недаром в словаре русского языка С И Ожегова отмечается, что оболгать — «то же, что

250

 я 

В В Знаков Западные и русские традиции в понимании лжи

оклеветать». К примеру, оболгать честного работника (Ожегов, 1988, с. 348). И сказанного следует простой и неутешительный вывод: отчетливо понимая психол  гические различия результатов лжи и обмана, я, как и некоторые западные исслед  ватели, просто вынужден называть жертв и обмана, и лжи одинаково: «обмануть ми» людьми.

К числу тех областей человеческой деятельности, в которых обман приводит наиболее серьезным социальным и психологическим последствиям, относятся то  говля и бизнес Естественно, что как сами предприниматели, так и ученые уделяк пристальное внимание анализу так называемых «обманных рекламных объявл  ний» (deceptive advertisings). В частности, Т. Л. Карсон, Р. Е. Уокатч и Дж. Ко  полагают, что «рекламное объявление является обманывающим, если оно порожд, ет у значимого процента потребителей (т. е. тех, на кого оно направлено или, на 41 покупательское поведение оно, вероятно, повлияет) ложное убеждение о проду; те» (Carson et al, 1989, с. 386). Обманное рекламное объявление причиняет эре потребителю, принуждая его сделать то, чего он не сделал бы, не услышав  .увиде1 рекламу товара или услуг. Например, реклама может побудит» человека купич продукт, который слишком дорог для него. По мнению Карсона и его соавторов, св. бода субъекта принимать решения о покупках основана на точной и полной инфо мации, следовательно, обманывающая реклама лишает его этой свободы, наруша  права человека.                                                                                                      ,

В своей работе Карсон и его соавторы, предприняв интересную попытку най1 отличительные признаки лжи и обмана, сделали акцент на анализе двух моменте во-первых, использовании /неиспользовании субъектом речи, вербальных утверэ дений, и, во-вторых, эффективности /неэффективности реализации умысла» т, появлению или отсутствию у обманываемого Человека искаженного представлен! о действительности. Они пишут, что полезно отличить обман от лжи. «Ложь ее умышленно ложное утверждение, сделанное устно, письменно или лосредстве какого-то другого использования языка. Для обмана не нужно использовать ло) ное утверждение. Моя самоуверенная манера вести себя, когда я поднимаю став) при игре в покер, может обмануть вас, побуждая думать, что у меня хорошая рук но это не предполагает высказывания какого-либо утверждения (ни истинного, i ложного). Таким образом, не все случаи обмана включают ложь. Аналогично. всякая ложь включает в себя обман. Если лжи не верят, то лжец не преуспеет, о манывая кого-либо» (Carson et al., 1989, с. 388).

Карсон и его соавторы придают большое значение анализу эффективности во действия лжи и обмана на сознание потенциальной жертвы. По их мнению, Соде жание понятия «ложь» включает в себя только попытку ввести другого в заблужд ние, в то время как слово «обман» всегда обозначает успешность: достижение о манщиком желаемого эффекта. Несмотря на глубину и изящность приведент выше рассуждений, по-моему, они требуют уточнения.

Обман основан на сознательном стремлении одного из участников коммуни» ции создать у партнера ложное представление о предмете обсуждения, но обман вающий не искажает факты. Отличительный признак обмана — полное отсутств

251

Послесловие

в нем ложных сведений, прямых искажений истины. Существуют две основные раз­новидности обмана — обман с помощью полуправды и обман посредством правды.

Первый случай — это полуправда, сообщенная партнеру с расчетом на то, что он сделает из нее ошибочные, не соответствующие намерениям обманывающего выводы. Такое название мы даем этой разновидности обмана потому, что сообщая некоторые подлинные факты, обманщик умышленно утаивает другие, важные для понимания целого. Успешный обман обычно основывается на эффекте обманутого ожидания: учитывая полученную правдивую, но неполную информацию, человек, которого обманывают, прогнозирует развитие событий в наиболее вероятном на­правлении, а обманывающий совершает поступок, нарушающий его ожидания. Цель обмана в том и состоит, чтобы направить мышление собеседника по пути акту­ализации знакомых ситуаций. Обманутый всегда является невольным соучастни­ком обмана: он жертва собственных неадекватных представлений о действительно­сти и неполноты информации.

Приведу типичный пример: «Арабский историк Аль-Мадаини рассказывает о том, как халиф Осман Ибн-Аффан осаждал крепость под названием Тамисса. После долгих переговоров с осажденными был заключен договор о сдаче крепости. В нем помимо других пунктов было принято условие, гласящее, что "и одного человека мусульмане не убьют, когда войдут в крепость". Осажденныелонимали этот пункт как обещание сохранить их жизни. Халиф же считал иначе. После сдачи крепости Осман уничто­жил всех ее защитников, оставив в живых только одного человека, и утверждал впоследствии, что точно выполнил условия договора» (Щербатых, 1997, с. 40).

Это классический случай обмана в моем понимании. Если бы халиф сказал: «И только одного человека мусульмане не убьют, когда войдут в крепость, а всех ос­тальных убьют», — то он бы солгал, нарушив обещание. Но халиф сказал полуправ­ду, из которой осажденные сами сделали вывод, построенный на обобщении: если не убьют одного человека, то не убьют и остальных. Поскольку халиф знал, что со­бирается оставить в живых только одного человека, то он не лгал, а обманул их.

Успешный обман обычно основывается на эффекте обманутого ожидания. Суть этого эффекта заключается в том, что мы обычно прогнозируем развитие событий в наиболее вероятном направлении. А обманщик нарушает наши ожидания и посту­пает не так, как мы ожидали. Следовательно, обман — диалогический феномен, суть которого составляет не воздействие одного субъекта на другого, а взаимодей­ствие. Отсюда следует, что если нас обманули, то нередко мы в этом виноваты не меньше, чем тот, кто это сделал: вследствие непредусмотрительности, глупости или жадности мы сами пошли на поводу у обманщика. Как показывают судебные дела о мошенничестве, люди, иногда сознательно, иногда не осознавая этого «хотят быть обманутыми».

В обобщенном виде эту мысль еще в XVI веке выразил Папа Римский Павел IV: «Мир хочет быть обманутым, так пусть же обманывается» (Казаченок, Громыко, 1987, с. 129). Старая истина не стала менее актуальной в современном мире: рос­сийские авторы многочисленных журналистских расследований приходят к анало­гичным выводам. Например, к такому: «Если в обществе есть настоятельная по-

252

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

требность, чтобы его обманывали, надували, то обязательно возникает группа л. дей, которая на практике реализует это желание: будь то игра в карты, лотерея hj продажа акций, дивиденды от которых покупатель никогда не получит. Главное изъять у народа деньги и предоставить ему то, чего он жаждет, — быть обмануты) (Ястребов, 1994).

Характерным признаком обмана является сознательное намерение обманыва щего субъекта утаить от партнера сведения, необходимые для понимания причи но-следственных связей происшедшего. Для психолога ключевым пунктом &анал зе обмана является определение мотивов субъекта, установление причин, по koi рым он считает нужным умолчать о некоторых известных ему фактах. Исто формирования такой мотивации следует искать в ролевой позиции, а также э ь ральных принципах субъекта. Как показывает недавняя история нашей страны,   ман может основываться на убеждении, что о некоторых явлениях общественн жизни большинству людей лучше ничего не знать или знать частично. Именно   кому принципу следовали те руководители, которые буквально по крохам, под! тиском общественного мнения выдавали информацию для печати о чернобыльск катастрофе. Высказав полуправду, чиновники разного ранга возлагали на себя i ральную ответственность, которая оказалась им не по плечу: нарушив общепри. тые нормы морали, они смогли противопоставить им лишь абстрактные «выси интересы государства».

Вместе с тем неверно было/бы полагать, что любая полуправда является об. ном. Если человек честно признает, что он не может открыто высказать все,» знает о каком-либо случае, то он не обманывает окружающих, а просто говорит полную правду. Так может поступить начальник уголовного разыскана встреч журналистами. В межличностных отношениях «честная полуправда» может про ляться в такой черте характера, как скрытность. Например, из психологических следований известно, что люди, побывавшие в экстремальных условиях, в котор говорить правду было небезопасно, нередко испытывают затруднения в установ нии близких отношений с родными и окружающими. В частности, у ветеранов в  во Вьетнаме и Афганистане одной из главных причин подобных трудностей явля ся неосознанное нежелание раскрываться перед другим человеком (Знаков, 19£

Вторая разновидность обмана — обман с помощью правды, произносимой ким образом, чтобы в нее нельзя было поверить. В общении людей она реализуй либо тогда, когда обманывающий точно знает, что партнер не верит ему, ожидав" него лжи, либо тогда, когда, наоборот, обманщик считает, что именно правда пс жется собеседнику наиболее невероятной. Первый случай описан в трактате Е женного Августина «О лжи», второй приводит Экман в первой главе этой книг

Августин имеет в виду такую ситуацию, когда мы с самыми добрыми намере ями пытаемся предостеречь от ошибки или даже беды человека, который на  верит. Он приводит такой пример. Человек знает, что на дороге, проходящей че лес, находятся разбойники, которые грабят всех проезжающих. Он знает так что его знакомый, который спрашивает, безопасна ли дорога, считает его лжеь поэтому для того, чтобы спасти его от беды, он говорит ему, что дорога свобод!

253

.14 ..ft    nV i»J»j,,cV      MJI   ,

 ip,,l I

Послесловие

безопасна. После такого ответа знакомый избрал другой путь и благополучно доб­рался до своей цели (Augustinus, 1986. S. 5). Следовательно, сказав правду, субъект обманул собеседника. Из возрастной психологии и просто из жизни мы знаем, что так же иногда вынуждены поступать родители со своими детьми-подростками. Они поступают так тогда, когда не видят другого способа преодолеть дух противоречия, который типичен для подросткового возраста. Экман обсуждает эпизод из романа Джона Апдайка «Давай поженимся». В нем речь идет о том, что муж услышал, как жена разговаривает по телефону (с любовником), и спросил, с кем она говорит. «Когда Джерри спросил Руфь, с кем она говорила по телефону, она могла бы отве­тить таким образом: "О, я говорила с любовником, он звонит мне каждый час. По­скольку мы с ним занимаемся любовью по три раза на дню, нам необходимо быть в постоянном контакте, чтобы условливаться о встречах". Такое преувеличение прав­ды грозило бы окончательно сделать Джерри посмешищем в случае дальнейших выяс­нений. Насмешливая интонация или выражение лица при этом также могут способ­ствовать обману» (с. 29).

Итак, обманывая, человек намерен ввести партнера в заблуждение и для этого осознанно говорит полуправду и рассчитывает на эффект обманутого ожидания или правду — но таким образом, что в нее почти невозможно поверить).

Ложью обычно называют умышленную передачу сведений, не соответствую­щих действительности. Наиболее распространенно в европейской культуре опре­деление Блаженного Августина: ложь — это сказанное с желанием сказать ложь (Augustinus, 1986). Основное отличие лжи от обмана заключается в том, что она всегда основана на вербальном или невербальном намеренно неистинном, лживом утверждении. Суть лжи всегда сводится к тому, что человек верит или думает одно, а в общении сознательно выражает другое. Цель лгущего — передать ложное сообщение. С помощью вербальных или невербальных средств коммуникации он хочет дезинформировать партнера, ввести его в заблуждение относительно истин­ного положения дел в обсуждаемой области.

В научной литературе обсуждаются как личностные детерминанты порождения лжи в коммуникативных системах, так и ситуативные (field-deceptive context — Podlesny, Raskin, 1977). Психологические исследования показывают, что чаще лгут субъекты с малой устойчивостью к стрессу, повышенной тревожностью, невротич-ностью, а также склонные к совершению антисоциальных поступков (Fjordbak, 1985). Кроме того, у экстерналов наблюдается более выраженная тенденция лгать в различных ситуациях, чем у интерналов (Lefcourt, 1976). Академические и клини­ческие исследования не обнаружили связи между оценками по шкалам лжи лично­стных опросников и уровнем интеллекта и образования испытуемых. Интересно, что способность успешно лгать другим совершенно не связана с умением опреде­лять, когда лгут тебе (DePaulo, Rosenthal, 1979).

Наряду с личностными особенностями субъектов общения существенную роль в порождении и понимании лжи играют ситуативные факторы. Важным парамет­ром социальной обстановки является степень нормативной или ситуативной под-

254

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи ..

держки, которая предоставляется лжецу. Иногда мы просто вынуждены лгать: есл в один прекрасный день все психологи примут решение никогда не вводить в з блуждение испытуемых, то многие эксперименты станут невыполнимыми. Одна! при этом нам не уйти от проблемы моральной оправданности лжи. Эта пробле1ь возникает и в других областях человеческого бытия. Давно установлено, что ее такие ситуации, в которых ложь почти целиком обусловлена обстоятельствами, такие, в которых моральная ответственность обычно возлагается на солгавшег Очевидно, что если военнопленный лжет врагам, то его ложь более оправданн чем поступки тех, кто лжет священнику, доктору или близким друзьям {DePaul Rosenthal, 1979).

Конкретные обстоятельства, разумеется, могут быть и не настолько однозна ными, они могут способствовать возникновению серьезных нравственных пробле связанных с «ложью во спасение». Например: следует ли командиру терпящего бе ствие самолета сказать пассажирам правду или солгать им, что.«полет проход, нормально»? Вместе с тем ясно, что ситуативные факторы создают благоприятнь или неблагоприятный фон для порождения и понимания ложных сообщений.

Итак, отличие неправды от обмана определяется целями передающего сообш ние субъекта: отсутствием или, соответственно, наличием намерения Ввести сой седника в заблуждение. Главное, что роднит обман с ложью — это сознательна стремление человека исказить истину. В обманном сообщении нет прямых иска» ний истины, они появляются в сознании обманываемого человека как результ ошибочных выводов из правдивой информации. Добиться такого результата с пом щью многозначительных умолчаний и выразительной мимики — тайная цель ка. дого обманщика. Для определения неправды, лжи и обмана как психологическ. категорий, необходимо исследовать содержание этих феноменов одновремеш в трех взаимопересекающихся направлениях. Одно из них — анализ установок, с ношений, намерений передающего сообщение субъекта, другое — выявление ci пени соответствия сообщения действительности, третье — вера или неверие гое рящего в правдивость произносимого. При таком подходе неправду можно опрел лить как высказывание, основанное на заблуждении, неполном знании или шутлив  намерении; ложь как сознательное искажение известной субъекту истины, осуц ствляемое с целью введения в заблуждение собеседника, а обман как такую по/ правду или правду, которая, по мнению обманщика, спровоцирует обманываемо на ошибочные выводы из достоверных фактов.                         ч                .

После того как я, надеюсь, достаточно четко определил сходство и раалич трех обсуждаемых феноменов, хотелось бы подробнее остановиться на кроес«ку. турных различиях в понимании лжи.

Психологический анализ лжи как коммуникативного феномена обнаружива принципиальные различия в понимании содержания этого понятия в западной русской культуре.

Современный научный анализ проблемы лжи в западной культуре основыва  ся на традиции, восходящей к богословским трудам Блаженного Августина и noj

255

-t .

Послесловие

чившей завершенное выражение в моральной философии И. Канта. Согласно этой тра­диции ложь недопустима ни при каких обстоятельствах: с христианской точки зрения она является грехом, с гражданской — оскорблением человеческого достоинства.

На первый взгляд, П. Экман подвергает сомнению соответствие таких взглядов реалиям современной жизни, указывает на невозможность для человека следовать им всегда и во всем. Но — только на первый. Во «Введении» он пишет: «Ложь на­столько естественна, что ее без обиняков можно отнести почти ко всем сферам че­ловеческой деятельности. Некоторые могут содрогнуться от такого утверждения, поскольку считают ложь достойной всяческого осуждения. Я не разделяю этого мнения. Положение, что ни в каких человеческих отношениях не должно быть лжи, слишком примитивно. Также не утверждаю я и того, что всякий обман должен быть обязательно разоблачен» (с. 18 9). Завершая книгу, в «Эпилоге», он поясняет свою точку зрения: «Это не означает, что я считаю ложь безусловным злом. Многие фи­лософы убедительно утверждают, что по крайней мере в некоторых случаях ложь морально оправдана, а правда иногда может быть жестокой и горькой. И все-таки мои симпатии на стороне тех, кто уличает лжецов, а не лжет сам» (с. 232).

В последней фразе — ключ к пониманию морально-психологической позиции американского ученого. Никому не навязывая своей точки зрения, сам он предпо­читает никогда и ни при каких обстоятельствах не лгать. Об этом он недвусмыслен­но заявляет в другой книге: «Я научился каждый раз удерживаться от того малень­кого шага, с которого начинается большая ложь. Когда мне звонит какой-нибудь торговый агент, я не ссылаюсь на занятость, а прямо говорю, что не-в моих принци­пах делать покупки по телефону. Своим детям я также объясняю, как вести себя в  подобных ситуациях, давая им понять, что перед ними возникают похожие пробле­мы. Даже моя дочь Ева в свои 8 лет вполне понимает противоречивость таких ситу­аций и возникающее в них искушение солгать. К примеру, что ей следует сказать однокласснице, которую она не хочет приглашать на свой день рождения? Я пыта­юсь объяснить Еве, что этой девочке хоть и неприятно узнать правду, но, может быть, было бы еще более обидно узнать, что Ева ей солгала. Я пытаюсь внушить ей: нет ничего ужасного в том, чтобы сказать, что родители разрешили пригласить ог­раниченное число гостей и ей пришлось остановить выбор на самых близких своих друзьях» (Экман, 1993, с. 85).

Краеугольным камнем убеждения в недопустимости лжи служит представление о том, что ложь нарушает права обманываемого человека. Подобное представление отражается в определениях лжи — как в том, которого придерживается Экман. так и приводимых в толковых словарях английского и немецкого языка. Для западной историко-культурной традиции типичным является включение в словарные опреде­ления лжи или явного, или подразумеваемого указания на того человека, которому лгут. В русских дефинициях ложь, как правило, рассматривается только как нрав­ственное или аморальное деяние лгущего субъекта, искажающего истину.

Утверждение о принципиальности указанных различий я попытаюсь обосно­вать путем сравнительного анализа американских, английских, немецких и рус­ских толковых словарей.

256

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

Типичными для американских словарей являются такие значения понятия ложь: «1. Неистинное утверждение, сделанное с намерением обмануть; ложь, не­правда. 2. То, что создает или предназначено для того, чтобы произвести ложное впечатление» (Funk, Wagnalls, 1983, p. 456). Соответственно «лгать» обозначает: «1. Делать неверное заявление или заявления, особенно с намерением обмануть. 2. Производить ошибочное или вводящее в заблуждение впечатление» (там же). Аналогичные определения можно найти и в одном из самых авторитетных словарей американского варианта английского языка — словаре Уэбстера (New Websters Dictionary..., 1983, p. 864).

Обратимся теперь к английскому толковому словарю Кассела, в котором указы­вается, что лгать — значит «говорить или писать что-нибудь с сознательным наме­рением обманывать; произвести ложное впечатление, чтобы обмануть» (Cassel, 1969, р. 675). Практически такие же определения обсуждаемого действия и поня-            тия содержатся в других известных английских словарях (Longman, 1987, р. 604;

  I           The Penguin..., 1977, p. 429). Не составляют исключения и немецкие определения:

«Ложь — намеренно неверное высказывание. Высказывание, направленное на осознанный обман другого» (Wahrig, 1980, S. 2420). «Лгать-— говорить противопо­ложное правде, намеренно говорить неправду, чтобы обмануть другого» (Wahrig, 1980, S, 24 1; см. также Ulstein Lexicon der deutschen Sprache, 1969. S. 574).

Приведенные выше дефиниции не являются оторванными от жизни лингвисти­ческими абстракциями, они соответствуют представлениям о лжи, существующим в сознании многих людей. Например, Экман определяет указанный психологиче­ский феномен «как намеренное введение в заблуждение другого человека» (Экман. 1993, с. 55). Аналогичной точки зрения придерживается Ф. Л. Карсон с соавтора­ми: «Ложь есть умышленно ложное утверждение, которое предназначено для того, чтобы обмануть другого или предполагает вероятность обмана другого» (Carson et al., 1989, p. 388).

«Другой» не случайно представлен в большинстве западных определений лжи. В западной культуре ложь обычно рассматривается как одна из форм насилия иад обманываемым человеком, как нарушение прав личности (Вок, 1979, р. 18). Напри­мер, И. Кант отвергал любую ложь на том основании, что «ложь всегда вредна кому-нибудь, если не отдельному лицу, то человечеству вообще, ибо она делает негод­ным к употреблению самый источник права» (Кант, 1980, с. 293). А. Шопенгауэр, напротив, доказывал необходимость высказывания абсолютно не соответствую­щих истине утверждений в ситуациях неоправданного вмешательства во внутрен­ний мир личности (Шопенгауэр, 1992), Но что интересно: диаметрально противо­положные взгляды обоих немецких философов зародились на одной я той же мо­рально-правовой почве признания необходимости соблюдения прав человека.

Современные западные психологи опираются на философскую традицию, кото­рая наиболее ясно выражена в определении Хьюго Гротиуса: «Ложь в собственном смысле слова есть намеренная, связанная с желанием обмануть, неправда, отнима­ющая или ограничивающая у ближнего возможность суждения, на которую он со­гласно молчаливому соглашению имеет естественное право. Ложь предосудитель-

257

Послесловие                                                              

на, потому что несовместима с правами того, к кому она обращена» (Keseling, 1986. S. XLIII). Согласно этой традиции намеренно неистинное утверждение считается ложью в строгом смысле слова только в том случае, если оно вступает в конфликт с правом личности, к которой оно обращено, Например, шантажист не имеет права на информацию, которая ему нужна, чтобы вымогать деньги. Следовательно, сооб­щать преступнику ложные сведения — это не значит лгать. А. Шопенгауэр указы  вал, что право на ложь распространяется на любой лишенный законного основания  ; вопрос о личных и деловых обстоятельствах человека. Он считал ложь необходи  j мым орудием самообороны против любопытства, потому что его мотив может ока заться недоброжелательным и повредить личности (Шопенгауэр, 1992).

Таким образом, определения лжи, формулируемые западными мыслителями:, основываются на представлениях о нарушении прав того, кому лгут. Каждый челбь % век имеет право принимать решения, полагаясь на истинную, а не искаженную ло­жью информацию об окружающем мире. Например, не покупать товары, навязыва­емые ему «обманными объявлениями» (Carson et al., 1989). Представления о пра­вах человека не только глубоко укоренились  западной общественной морали, они  отражаются в индивидуальном сознании людей. Вследствие этого западное пони  мание лжи я называю морально-правовым.

Разумеется, я не настолько наивен, чтобы приписывать такое понимание лжй абсолютно всем нашим западным современникам. Если бы это было так, то ложь не была бы повсеместно распространенным явлением. В частности, поданным Амери­канского совета по образованию приблизительно две трети студентов колледжей и высших учебных заведений лгут и обманывают (Saxe, 1991). Я вижу свою задачу   в ином- выявить не общее для всех людей (это отлично сделал в своей книге Экман), а особенное, т. е. некоторые культурно обусловленные различия между россиян»» ми и представителями западного мира.

Начну с того, что толковые словари русского языка порождают у заинтересован    ного читателя образы, весьма отличные от тех, на которые наводит Чтение америкаи«а  ских, английских и немецких литературных источников. В словаре В. И. Даля нахо­дим такие определения: «Лгать — врать, говорить или писать ложь, неправду, про 1 тивное истине. Ложь — то, что солгано, слова, речи, противные истине» (Дадьц 1997, т. 2, с. 241). В словаре современного русского литературного языка: «Ложь -#   намеренное искажение истины; обман, неправда» (Словарь..., 1957, с. 331).

С точки зрения составителей русских словарей, смыслоразличительными i знаками, позволяющими констатировать наличие или отсутствие лжи в ситуаи общения, являются ее референтный и интенциональный аспекты: искажена ли ио ) тина и сделано это намеренно или нет. Коммуникативный аспект лжи, воздействий не соответствующего фактам утверждения на другого человека, хотя и подразуме­вается, но остается как бы на втором плане и не подвергается серьезному научному анализу. Вместе с тем такое понимание лжи имеет существенную для психологи­ческого анализа особенность: определения обсуждаемого феномена нередко содер­жат указания на морально предосудительный характер действий лгущего субъекта. Например: «Лжет, не краснея» (Ожегов, 1988, с. 257). Довольно распространен-

258

JAt.

Д. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи..

ным является рассмотрение лжи как синонима такого социально порицаемого по­ступка, как клевета (Словарь..., 1986, с. 166). Русский философ И. А. Ильин указы­вает на неразрывную связь лжи и предательства (Ильин, 1993).

Это не случайно, а скорее закономерно: для русской культурной традиции ха­рактерно рассмотрение лжи как морально предосудительного деяния субъекта. Со­лгав, человек берет грех на душу и за это расплачивается муками совести. Вот, к примеру, как определяет указанный феномен русский философ В. С. Соловьев: «Ложь— э отличие от заблуждения и ошибки — обозначает сознательное и потому нрав­ственно предосудительное противоречие истине  (Соловьев, 1896, с. 91 1)» Это ти­пично русское понимание лжи, включающее ее в область рассмотрения не теории познания, а нравственной философии. В. С. Соловьев, И. А. Ильин и другие русские мыслители осуждают солгавшего, потому что он отступает от своей божественной и человеческой сути, но в их определениях лжи тоже нет ни слова о том человеке, которому лжет субъект.

Ложь рассматривается прежде всего как категория нравственного сознания че­ловека, поэтому русское понимание лжи я называю субъективно-нравственным.

Одно из наиболее серьезных возражений против такого названия русского по­нимания обсуждаемого феномена заключается в следующем: словарные определе­ния и тем более опубликованные много лет назад размышления отечественных фи­лософов могут не соответствовать представлениям о социальной и психологиче­ской природе лжи, существующим в сознании современных россиян,

Для того чтобы подтвердить или опровергнуть это возражение, я провел эмпи­рическое исследование. В исследовании принимали участие 317 испытуемых в воз­расте от 18 до 62 лет (172 женщины и 145 мужчин) — студенты, офицеры, работни­ки центров занятости населения. Они анонимно отвечали на два вопроса:

1.  Скажите, пожалуйста, что такое с Вашей точки, зрения ложь, т   есть дайте краткое определение лжи.

2. В каких ситуациях Вы можете солгать?

Подавляющее большинство испытуемых, 265 человек (150 женщин и 115 муж­чин), привели определения, мало чем отличающиеся от словарных: «Ложь это несо­ответствие между мыслимым и произносимым»; «Преднамеренное высказывание человеком ложных суждений в тех или иных целях»; «Заведомое искажение исти­ны» и т.п. И только 52 испытуемых дали определения такого рода: «Ложьэто обман, введение в заблуждение собеседника по интересующему его вопросу»; «Заведомо осознанное искажение истины для оправдания своих поступков или введение в дат блуждение собеседника ради корыстной цели»; «Умышленное искажение реальной ситуации при пересказе другим людям».                                                             

Статистический анализ различий между результатами испытуемых двух выяв­ленных групп убедительно подтвердил гипотезу о том, что россияне при определе­нии лжи акцентируют внимание не на вреде, приносимом ложью другому человеку. Главное для них — объективная характеристика содержания данного психологи­ческого феномена и субъективная оценка качеств личностилжеца. 96 испытуемых, хотя их специально об этом не просили, включили в определения лжи отрицатель-

269

 я  Лм      Idrfii u/

Послесловие

ную моральную оценку лгущего субъекта. Например, женщина, 47 лет, пишет: «Ложь это намеренное искажение правды. Ложь — самое низменное качество чело-века». Мужчина, 56 лет, более краток: «Ложь — это подлость». Студентка, 19 лет: ,j «Ложь — это неискренность человека, связанная с нежеланием открыть истинные факты, злостью, завистью, с сокрытием своих недостатков». Офицер, 33 года: — это крайняя черта непорядочности».

Таким образом, эта часть исследования выявила удивительную устойчивост психологических особенностей понимания лжи, традиционных для русской кул» турной традиции: мнения наших современников почти буквально совпадают со и варными определениями и мнениями российских философов начала века.

Характерной особенностью анонимных ответов испытуемых на второй вопр является статистически значимое преобладание ситуаций, в которых субъект лжй ради блага другого человека, над ситуациями, в которых он поступает так для д  тижения собственных целей. Из 317 человек только 15 сказали, что никогда лгут. 101 испытуемый (30 женщин и 71 мужчина) сказал, что обычно лжет, ориен  тируясь на собственные интересы.

Испытуемые из этой группы, описывая свои поступки, приводят причины, котй» рые можно назвать общечеловеческими. Например, студент, 24 года, пишет: «Я мс солгать в ситуации осознанного манипулирования человеком, к которому не исг тываю ни малейшего уважения» (западные психологи связывают такое поведении, с макиавеллизмом, который приписывается лгущему субъекту (Geis, 1978). Студм ка, 18 лет: «Если мне человек солгал, я тоже могу ему солгать». Офицер, 30, «Ложь в целях самообмана или успокоения душевных переживаний, а также лох для повышения авторитета в глазах окружающих». Женщина, 44 года: «Мне пс му-то всегда стыдно лгать. Но если я вижу, что человек не совсем порядочен, иногд мне нравится доставить ему некоторые неудобства моей ложью».

Кроме того, ложь для достижения личных целей иногда порождается не тольн субъективными причинами, но и объективными социально-экономическими услс виями, в которых мы живем: «В наше время, когда приходится обращаться в какун то организацию, приходится говорить неправду. Иначе у тебя этот вопрос не реши! ся» (офицер, 27 лет). Кстати, на это обратил внимание и П. Экман, посещавши СССР в 1979 и 1990 г.: «За многие десятилетия советские люди усвоили, что , биться чего-либо они могут, лишь обходя установленные предписания. Хитрость i обман в этой стране стали нормой. Каждый знал, что законы несправедливы, сие ма порочна и выжить можно, лишь перехитрив систему» (Экман, 1993, с. 10).

Перейду теперь к анализу результатов большей группы испытуемых, состой"! щей из 201 человека. Данные ими ответы на второй вопрос не отличаются разнооМ разием, в основном их можно охарактеризовать как «ложь во спасение»: искажение  диагноза, сообщаемого неизлечимо больному; желание оградить близкого человека! от лишних неприятностей; неточное изложение родителям совсем не героических обстоятельств гибели их сына в армии и т. п. Тем не менее, как показали результа­ты статистического анализа, ответы именно этой группы испытуемых следует при­знать типичными для представителей русской культуры.

260

.,   .!

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

Исследование выявило и еще одну интересную закономерность. «Ложь во спа­сение» является для нас типичной, но существует и такой вид лжи, который играет .очень незначительную роль в сознании и поведении большинства россиян. Я имею в виду ложь, произносимую с целью сохранить в неприкосновенности свой внут­ренний мир, предотвратить вмешательство в личную жизнь. Как свидетельствует частое упоминание этого вида лжи Экманом (1993, с. 32,35,53,55 и др.), американ­цы, даже самые маленькие, относятся к такой лжи вполне серьезно и нередко ис­пользуют ее в межличностном общении.

Между тем из 317 анкет только в 22 я нашел описания ситуаций, в которых человек вынужден солгать, чтобы защитить свою честь и достоинство (например, некоторые женщины предпочитают таким образом избавляться от назойливых по­клонников). Подобная ложь используется не только в реальных случаях морально­го давления со стороны других людей, но и предполагаемого, т. е. тогда, когда субъекту кажется, что такая угроза существует. Девушка, студентка МГУ, пишет: ♦Я могу солгать, когда мне это удобно (даже не обязательно необходимо). Мне ка­жется, что таким образом я защищаю себя от людей, которые хотят управлять моим поведением. Это помогает мне избежать некоторых проблем, не прибегая к конф­ликту». Подобные ответы дали только 7% испытуемых, поэтому очевидно, что их нельзя считать типичными.

Выделяя русский тип понимания лжи и называя его субъективно-нравствен­ным, я совсем не имею в виду, что психология русских людей существенно, корен­ным образом отличается от психологии представителей других стран и народов. Развитость в нашей культуре общинных, коллективистских представлений в значи­тельной степени характеризует и психологию жителей других стран Восточной Европы и не только их. Очень вероятно, что на формирование морально-правового и субъективно-нравственного типов понимания лжи большое влияние оказывают социальные условия. Если это так, то у жителей стран так называемого бывшегс социалистического лагеря тоже должен проявляться скорее субъективно-нрав ственный, чем морально-правовой тип понимания лжи.

Для проверки этого предположения было проведено еще одно эмпирическое исследование.

В нем приняли участие 49 вьетнамцев (22 женщины и 27 мужчин) в возрасте oi 22 до 50 лет, временно проживающих в России. Они, также как и русские испытуе мые, анонимно отвечали на два вопроса, указанные выше. В проведении экспери ментов принимала участие студентка факультета психологии Московского универ ситета Чан Тхи Линь Тьи.                                                                                 

В определениях лжи, данных вьетнамцами, только у 6 испытуемых есть упоми нание о том человеке, которому лгут. Например: «Ложь это неправда, которая про износится для того, чтобы собеседник не узнал правду». Подавляющее больший ство испытуемых, 43 человека, определили ложь либо в гносеологическом пла» («Ложь это сознательное искажение истины»), либо представили ее как действие лгущего субъекта («Ложь появляется тогда, когда человек говорит не то, что дума

261

Послесловие

ет»). Статистический анализ позволяет утверждать, что обследованные Вьетнам- цы, как и русские, фокусируют внимание не на вреде, причиняемом ложью обманы-, ваемому человеку. При определении лжи главное для них — искажение истины   характеристика намерений, а иногда и личностных качеств лгущего субъектл/i 12 испытуемых выразили свое отрицательное отношение к акту лжи и личностф лжеца: «Ложь это неуважение другого и поиск выгоды для себя»; «Ложь — са худшее на свете»; «Человек лжет, чтобы скрывать свои слабости»; и даже: «Ложь это болезнь пассивных мужчин».

Анонимно отвечая на вопрос о том, в каких ситуациях они могут солгать, 5 пытуемых сказали, что никогда не лгут. 31 испытуемый описал ситуации, соотв ствующие «лжи во спасение»: когда правда вредит собеседнику, когда ложь мож  уберечь кого-нибудь от беды и т. д. Остальные 13 человек подчеркивали пользу для себя, например, использование лжи в торговле, в товарно-денежных отношени­ях с другими людьми. Несмотря на маленькую выборку испытуемых такие резуй  ? таты указывают на статистически значимые различия: у обследованных жителей Вьетнама также преобладает ориентация на «ложь во спасение». (При этом не сле£ дует забывать, что в описываемом эмпирическом исследовании речь идет не о пове  дении, а о понимании: испытуемые излагают свое представление о сущности лж«1? но в реальной жизни они могут вести себя иначе, т. е. лгать в зависимости йт обет  1 ятельств, не учитываемых в данном исследовании).

Что же касается лжи как способа сохранения в неприкосновенности своего1, внутреннего мира, то только 2 испытуемых сказали, что иногда лгут, чтобы скрыты от других свои мысли.

Результаты проведенного исследования показали, что в отношении к лжи f американцев, русских и вьетнамцев есть много общего. Они лгут из корыстных по  буждений, из-за желания избежать наказания, страха унижения, стремления повы­сить свой авторитет и т. д. Однако меня интересовало не столько общее, сколькА? особенное. Психологические особенности двух различных типов понимания лжи; названных морально-правовым и субъективно-нравственным, отчетливо проявились как при теоретическом, так и при экспериментальном анализе проблемы. В части  сти, исследование выявило такую разновидность морально-правового пониманй. анализируемого психологического феномена, как ложь, направленная против вМ  шательства во внутреннюю жизнь человека. Этот результат мне представляете . очень важным. Разное отношение американцев и русских к вмешательству в их личную жизнь имеет глубокие культурно-исторические корни.                               ",

Западная духовность в значительной степени основана на христианской рел# гии, главным образом протестантской и католической. Для западного человека4 важнейшей проблемой, связанной с антиномией коллективного и индивидуально-   го, является соотношение ценностей равенства и индивидуальной свободы. В час­тности, в США именно «длительная протестантская традиция, до сих пор сохраня­ющая главенствующее положение в религиозной жизни Америки» (Морозова, 1998, с. 270) способствовала утверждению в стране принципов индивидуализма. Своеобразным американским национальным кредо стала доктрина «доверия к

262

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

себе», разработанная Р. Эмерсоном. «В большинстве своем американцы настолько боятся давления на личность извне, что можно говорить о культуре нового Инди­видуализма, когда свобода от необходимости следования нормам сама преврати­лась в норму» (Золотухина, 1998, с. 367). Недаром одним из важнейших понятий, на которых основаны принципы индивидуализма является «privacy»; неприкосно­венность частной жизни, включающее юридические и морально-психологические нормы запрета на необоснованное вторжение в «личностное пространство» инди­видуума. Подобные нормы, уходящие корнями в средневековье, существуют и в ка­толической религии. Юридический дух католицизма, как точно подметил С. С. Аве-ринцев, требует ограждения, определенного дистанцирования одного личного бы­тия от другого. Он пишет: «Когда читаешь католические книги по моральной теологии, поражаешься, как подробно там оговариваются границы права ближне­го на свои личные секреты, не подлежащие разглашению под страхом греха, и тому подобные загородочки вокруг территории индивидуального бытия, — и на-сколько часто там употребляется одно важнейшее, привычное для нас отнюдь не в сакральных контекстах слово: "договор", по-латыни — "контракт"  (Аверцнцев, 1988.x:. 229).

В современной западной психологии морали эта проблема формулируется как обоснование права взрослого или ребенка уклониться от расспросов на личные темы, сославшись на нежелание приоткрывать завесу над своими секретами. Для примера приведу высказывание П. Экмана: «В рамках нашей плюралистической культуры всегда будут существовать различные точки зрения на любую сторону жизни детей. Проблема состоит в том, четко ли родители различают, что им необхо­димо знать, а с чем они могут смириться как с проявлением независимости ребенка. Если существует взаимное согласие о наличии каких-то личных сфер, то ребенок вправе уклониться от расспросов или ответить: "Это мое личное дело", подобно тому как родители запирают дверь своей спальни» (Экман, 1993, с. 177),       -

В противоположность западной корни русской духовности следует искать, в об­щинных формах устройства жизни людей, в рамках которых они психологически не раздельны, а, наоборот, тесно связаны друг с другом и более открыты в общении. Коллективистские представления о единении с другими людьми, социально одобря­емые образцы предельной искренности, открытости в общении вошли в нашу плоть и кровь, стали неотъемлемой частью русского национального самосознания (отчас­ти это справедливо и по отношению к вьетнамцам). Сегодня никого не удивляет,, что в нашей культуре не принято говорить собеседнику. «Я не буду отвечать на Ваш вопрос, потому что это мое личное дело». Даже если вопрос действительно касался внутреннего мира личности, такой ответ чаще всего воспринимается если не как грубрсть, то по крайней мере как невежливость. При этом мало кому приходит в голову, что подобные вопросы нарушают права человека. Вследствие этого обсле­дованные россияне так редко вспоминали и о том, что ложью можно оградить себя от назойливости и чрезмерного любопытства. Как показали результаты второго эмпирического исследования, можно сказать, что, по-видимому, так же понимают такую ложь вьетнамские испытуемые.

263

Wll  j  

После овие

В отличие от морально-правового понимания лжи, основанного на усвоении че- J ловеком моральных и правовых норм как обязательных, то есть таких, которыми не следует пренебрегать в ситуациях общения, субъективно-нравственное понимание i характеризует ориентацию субъекта прежде всего на свои нравственные представ­ления. Самым существенным из них является представление о справедливости — как можно и как нельзя поступать по отношению к другому человеку. Именно пред« ставление о справедливости лежит в основе принятия решения субъектом о то» солгать или сказать правду окружающим о неблаговидном поступке другого челй века. Особенно отчетливо субъективно-нравственное Понимание лжи русски!, проявилось в проведенных мной экспериментах, в которых 196 испытуемых отвеч ! ли на вопрос, можно ли солгать в суде ради спасения невиновного обвиняемог (Знаков. 1999).                                              "                                                         

123 испытуемых ответили на этот вопрос утвердительно, а 73 отрицательно. Статистический анализ показал, что есть основания для заключения о том, большинство опрошенных согласны дать ложные свидетельские показания. Те, i ответили «нет», анонимно оценили себя по опроснику самооценки правдивости i реже обманывающие и менее лживые, чем ответившие «да». Характерно, что не смотря на достоверные различия между средними по шкалам «Обманывающий» «Лживый», у испытуемых двух групп не обнаружено статистически значимых личий между самооценками правдивости. Следовательно, у 123 испытуемых соглаЦ сие дать ложные свидетельские показания не противоречит их пониманию правд  вости: они считают себя такими же правдивыми людьми, как и отказавшиеся лгать в суде. Просто они иначе понимают правдивость.                                             

73 человека, считающих ложные показания в суде недопустимыми, в основнаяц  обосновывают причины, в соответствии с которыми свидетель должен говоритИ правду, а несправедливость осуждения невиновного не попадает в фокус их вним! ния, не становится предметом обсуждения. 123 испытуемых, полагающих, что рад! спасения невиновного можно дать ложные показания, считают, что не следуеТ лгать правдивому человеку, но можно, а нередко и нужно обманывать представит  лей власти. Пытаясь обосновать допустимость применения лжи, испытуемые исХ ) дят из того, что «не всегда можно положиться на объективность и честность суда  что «если таково наше "правосудие", то почему бы не помочь бедняге» и так дале Например, один испытуемый так комментирует свой ответ: «Невиновный не до жен страдать, и если суд не вершит правосудия (хотя он для этого создан), думаю,1 бы отдал свой голос невиновному, дав ложные показания в его пользу. А иначе ек вообще не на кого надеяться». Для этих испытуемых не так важна непоколебимость! собственных нравственных убеждений, как помощь, оказанная несправедливо  $ виненному человеку. Они считают, что в этой ситуации можно поступиться некотьИ рыми моральными принципами ради того, чтобы в дальнейшем установилась спра- ведливость.

Таким образом, многие российские испытуемые считают, что не всякое умыш­ленное искажение фактов является ложью в моральном смысле этого слова: быва­ют ситуации, в которых можно намеренно говорить то, что не соответствует дей-

264

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

ствительности, и тем не менее искренне верить, что это не ложь. Они исходят из того, что если закон настолько несовершенен, что допускает возможность осужде­ния невиновного, то ложные показания в суде во имя спасения чести невиновного перестают быть ложью.

Любопытно, что субъективно-нравственное понимание лжи проявляется не только у законопослушных граждан, но и у преступников, осужденных за различ­ные преступления. Например, в экспериментах В. В. Волкова принимали участие 30 человек, осужденных за лжесвидетельство. На вопрос о мотивах лжесвидетель­ства, который задавался каждому из 30 реципиентов в отдельности, были получены следующие ответы: 1) Жалость, сочувствие, доброта, сострадание — Ц ответов. 2) Родственные и иные обстоятельства, товарищество — 6.3) Уговоры и просьбы со стороны близкого окружения обвиняемого — 4.4) Случайно, был введен в заблуж­дение —12. 5) Факт лжесвидетельства отрицает вовсе — 3. 6) Судефнр-сдедствен-ная ошибка — 2. 7) Затрудняюсь ответить — 2 ответа (Волков, 1979, с. 120 32), Как видим, в 21 случае объяснительные мотивы лжи и процент людей, указываю­щих в качестве основного мотива пользу для других (65-70%), примерно такие же, как и у обычных выборок испытуемых.

Однако неверно было бы сводить всю психологию лжи только к внутренним по­будительным причинам человека, потому что существенную роль играют и соци­альные условия жизни человека. Я думаю, что применительно к российским усло­виям есть все основания для утверждения, что благоприятной предпосылкой рас­пространения лжи в отношениях между россиянами является сложившаяся в нашей стране социокультурная ситуация. Вот, например, как описывает, ее россий­ский журналист Я. Кротов: «Скоро двадцать лет солженицынскому воззванию "Жить не по лжи". Российские диссиденты размножали его на бумаге и старались жить по нему. Благодаря этому сегодня российская интеллигенция может гордить­ся: призыв был услышан, на бой с ложью вышли сотни людей. Однако никто не гор­дится: очевидно, бой выиграла ложь» (Кротов, 1992). В последнее время в российс­ком обществе такая черта характера, как правдивость, все больше напоминает шаг­реневую кожу: ее моральная ценность убывает в глазах все большего числа людей. В одном из проведенных мной экспериментальных исследований 62 участника вой­ны в Афганистане заполняли опросник Басса—Дарки. Вопрос № 59 в нем формули­руется так: «Раньше я думал, что большинство людей говорит правду, но теперь я в это не верю». 50 «афганцев» ответили, что действительно потеряли реру в правди­вость большинства людей (Знаков, 1990). Эти данные подтверждают результаты опросов, неоднократно проводимых журналистами на улицах Москвы и других рос­сийских городов: значительная часть населения страны считает ложь неотъемле­мой частью нашего бытия. Соответственно люди воспринимают ложь как такой феномен межличностного, межгруппового и межнационального общения, на кото­рый нельзя закрывать глаза, но с которым практически невозможно бороться, ее нужно принимать как данность.

Изменилось время, изменился общественный строй в нашей стране — и сегод­ня россияне получили возможность общаться с западным миром. Вследствие этого

265

I i       ЧГИЧ!, . f   щ

NT"

ty ч»и .

Послесловие

повысился интерес к общечеловеческим ценностям, стала больше проявляться тен­денция к интеграции русской культуры с культурами других стран и народов. В этих условиях необходимо помнить о том, чтобы в огромном потоке общепсихологичес» ( ких исследований, проводимых по международным стандартам и направленных на изучение психологии человека, не забыть о национальной специфике нашего наро-, да. Одним из перспективных и интересных направлений работ в этом направлений  я считаю сравнительный психологический анализ морально-правового и субъек» тивно-нравственного понимания лжи. Однако было бы большой ошибкой переоце»! нивать значимость особенного в ущерб общему: изучению общепсихологическнш закономерностей порождения, понимания и изобличения лжи. Великолепными об 1" разцами Глубокого научного анализа таких закономерностей и вместе с тем просто ! го, понятного их описания являются исследования Пола Экмана. И я рад, что сегод- j ня российскому читателю предоставлена уникальная возможность ознакомиться,! пожалуй, с самой главной книгой крупного американского ученого.

В. В. Знако»

доктор психологических наук, профессорА главный научный сотрудник} Института психологии Российской Академии наук

Литература

Аверинцев С. С. Византия и Русь: два типа духовности. Статья вторая / / Новый мир. 1988. № 8. С. 227-239.                                                                                                       :

Белов В. И. Бухтины вологодские завиральные в шести темах. М., 1988.

Волков В. В. Применение метода дихотомической самооценки в криминально-психологи , ческом исследовании личности / / Личность преступника как объект психологическо­го исследования. М., 1979. С. 120 32.

Горбачевич К. С. Русский синонимический словарь. СПб., 1996.                                      i ,

Гусейнов А. А. Язык и совесть: Избранная социально-философская публицистика. М., 1996.

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х тт. СПб., 1997.

Достоевский Ф. М. Нечто о вранье / / Дневник писателя. М., 1989. С. 84-93.

Знаков В. В. Психологическое исследование стереотипов понимания личности участников войны в Афганистане / / Вопросы психологии. 1990. № 4. С. 108 16.

Знаков В. В. Психология понимания правды. СПб, 1999.

Золотухина М. В. Современные представления американцев о браке и семье / / Амери­канский характер. Очерки культуры США. Традиция в культуре. М., 1998. С. 333-376

Ильин И. А. О лжи и предательстве / / Аксиомы религиозного опыта М., 1993

Казаченок Т. Г, Громыко И. Н, Античные афоризмы: тематический сборник. Минск, 1987.

Кант И. О мнимом праве лгать из человеколюбия / / Трактаты и письма. М., 1980. С. 292-297.

Кротов Я. Жить не по лжи: круг третий / / Куранты. 1992. № 222. С. 6.

Морозова Т. Л. «Американская Мечта» (и размышления о России) // Американский ха­рактер. Очерки культуры США. Традиция в культуре. М., 1998 С 254-276.

266

В. В. Знаков. Западные и русские традиции в понимании лжи...

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1988.

Писемский А. Ф. Русские лгуны / / Соч. в 3-х тт. М., 1956. Т. 2. С. 501-566.

Пословицы русского народа: Сб. В. Даля в 3-х тт. М., 1993.

Психологическая наука в России XX столетия: проблемы теории и истории. М., 1997.

Словарь современного русского литературного языка в 17-ти тт. Т. 6. М.—Л., 1957

Соловьев В. С. Ложь / / Энциклопедический словарь / Изд. Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон Т.ХАШа.СПб., 1896.

Цвейг С. Стендаль / / Собр. соч. в 9-ти тт. М., 1996. Т. 6. С. 387-468.

Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность. М., 1992.

Щербатых Ю. Искусство обмана. СПб., 1997.

Экман П. Почему дети лгут? М., 1993.                                                                   ,

Ястребов С. Гражданин, не будьте «лохом»! Как дурят доверчивых и жадных / / Москов­ский комсомолец. 16 марта 1994 г.

Augustinus A. Die Luge und Gegen Luge. Wurzburg, 1986.

Bok S. Lying: Moral choice in public and private life. N. Y. 1979.

Carson Th. L.,Wokutch R. E., Cox J. E. An ethical analysis of deception in advertising / / Con­temporary moral controversies in business. N. Y., 1989. P. 384-394.

Cassels English Dictionary. London, 1969.

Coleman Д.., Kay P. Prototype semantics: The English word lie // Language, 1981, V. 57. p. 26—44.

DePaulo B. M.fiosenthal R. Telling lies / / Journal of Personality and Social Psychology. 1979. V.37.№10. P. 1713 722.

Ekman P. Deception, Lying and Demeanor // States of Mind: American and Post-Soviet Per­spectives on Contemporary Issues in Psychology. N. Y., Oxford, 1997. P. 93 05.

Ekman P., Friesen W. V., OSullivan M. Smiles when lying / / Journal of Personality and So­cial Psychology. 1988. V. 54. № 3. P. 414-420.

Ekman P., OSullivan M. Who Can Catch a Liar? / / American Psychologist. 1991. V. 46. № 9. P. 913-920.

Fjordbak T. Clinical correlates of high lie scale elevations among forensic patients / / Journal of Personality Assessment. 1985. V. 49. № 3. P. 252-255.

Funk & Wagnalls Standard Dictionary. N. Y., 1983.

Geis F. Machiavellianism // Dimensions of personality. N. Y., 1978. P. 305-364.

Hopper R., Bell R. A. Broadening the deception construct // Quarterly Journal of Speech, 1984. V. 70. № 3. P. 288-302.

Keseting P. Das Problem der Luge abendlandischen Mittelalter. Das Problem der Luge in der Neuzeit / / Augustinus A. Die Luge und Gegen Luge. Wurzburg. 1986. S. XXXIV-XXXVIIL

Kraut R. E. Verbal and nonverbal cues in the perception of lying / / Journal of personality and Social Psychology. 1978. V. 36. № 4. P. 380-391.

Kraut R. £., Рое D. Behavioral roots of person perception: The deception judgments of customs inspectors and laymen / / Journal of Personality and Social Psychology. 1980, V. 39. № 5 P. 784-798.

Lefcourt H. M. Locus of control: Current trends in theory and research. Hillsdale. 1976.

Longman Dictionary of Contemporary English. Harlow, Essex, England, 1987.

Lykken D. T. The detection of deception / / Psychological Bulletin. 1979. V. 86 № 1. P. 47-53.

New Websters Dictionary of the English Language. Delhi, 1983.

Podlesny J.A., Raskin D. С Physiological measures and the detection of deception / / Psycho­logical Bulletin. 1977. V. 84. № 4. P. 782-799.

267

 . hi

  .   

Послесловие

 L. Lying: Thoughts of an applied psychologist // American Psychologist. 1991. V 46

№4. P. 409-415. Shibles W. Revision of the Definition of Lying as an Untruth Told with Intend to Deceive //

Argumentation, 1988, № 2. P. 99 15. Smith R. F. Negotiating with the Soviet. Bloomington and Indianapolis: Indiana university

press. 1989. Strichartz A. F., Burton R. V. Lies and Truth: A Study of the Development of the Concept //)

Child Development, 1990, V. 61. № 1. P. 211 -220.

The Penguin English Dictionary. Harmonsworth, Middlesex, England, 1977. Ulstein Lexicon derdeutschen Sprache. Frankfurt—Berlin, 1969. Wahrig G. Dutsches Worterbuch. Munchen, 1980.

f

 

Содержание

Предисловие к русскому изданию................................................................б

Благодарности...............................................................................................11

Введение..................................................................................................„.....12

Глава 1. Ложь. Утечка информации и некоторые другие

признаки обмана..........................................................................................20

Глава 2. Почему ложь иногда не удается....................................................33

Неудачная линия поведения..............................................................................Г,...........33

Ложь и чувства...............................................................................................................35

Чувства и ложь...............................................................................................................36

Страх разоблачения........................................................................................................37

Муки «свести...............................,..................................................................................47

Восторг1 надувательства.....................................................................................,............56

Глава 3. Обнаружение обмана по словам, голосу и пластике...................59

Слова..............................................................................................................................64

Голос..............................................................................................................................67

Пластика.........................................................................................................................72

Признаки, обусловленные вегетативной нервной системой..........................................83

Глава 4. Мимические признаки обмана....................................................89

Глава 5. Основные ошибки и меры предосторожности............................115

Меры предосторожности, необходимые при истолковании

поведенческих признаков обмана.................................................................................131

Глава 6. Детектор лжи в качестве верификатора...................................134

Кто использует детектор в своей работе.....................................................................136

Как работает детектор лжи...........................................................................................139

Техника контрольных вопросов...................................................................................141

Тест на знания виновного.............................................................................................145

Оценка точности результатов детектора......................................................................147

Полевые исследования.................................................................................................148

Исследования по аналогии...........................................................................................148

Гибридные исследования..............................................................................................150

Выводы........................................................................................................................152

Испытание на детекторе при приеме на работу...........................................................155

Испытания на детекторе кандидатов на работу в полиции..........................................158

Испытания на детекторе при выявлении шпионов...................................................... 160

Использование детектора для проверки сотрудников...............................................162

Обнаружение утечки информации и теория устрашения............................................165

Детектор лжи и поведенческие признаки обмана........................................................166

Глава 7. Техника обнаружения лжи...........................................................170

Глава 8. Обнаружение лжи И уличение лжецов в 1990-е годы................197

Кто может уличить лжеца?...........................................................................................198

Новые поведенческие признаки обмана.......................................................................204

Можно ли уличить лжеца в зале суда?.........................................................................206

Сигнальные флажки в расследовании дела адмирала Пойндекстера..........................207

Актерские способности Оливера Норта.......................................................................210

Глава 9. Ложь в общественной жизни.......................................................212

Чем Оливер Норт оправдывал свою ложь....................................................................212

Президент Ричард Никсон и Уотергейтский скандал...................................................214

Оправданная ложь президента Джимми Картера........................................................215

Ложь Линдона Джонсона о войне во Вьетнаме............................................................217

Самообман и катастрофа космического челнока «Челленджер».................................218

Судья Клэренс Томас и профессор Анита Хилл...........................................................223

Страна лжи..................................................................................................................227

Эпилог..........................................................................................................231

Приложение......,.........................................................................................235

Послесловие. Западные и русские традиции в понимании лжи:

размышления российского психолога

над исследованиями Пола Экмана........................................................... 243