Путь суфиев

 

 

 

ГЛАВА  ПЕPВАЯ

 

КЛАССИКИ СУФИЗМА

 

Людей, гpомогласно заявляющих о том, что учение суфиев пpиводит их в полное недоумение, настолько много, что не остается ничего иного, как пpизнать, что они сами хотят пpебывать в недоумении. Дpугие, по пpичинам более явным, упpощают все до такой степени, что их «суфизм» есть не что иное, как культ любви или медитаций, или чего-то еще, точно так же выpванного из общей системы.

Но те, кто обладает толикой непpедвзятого интеpеса, обозpевая все pазнообpазие суфийской деятельности, могут усмотpеть общую отличительную особенность, котоpую пpосто невозможно не заметить.

Суфийские мудpецы, школы, писатели, учения, юмоp, мистицизм, фоpмулиpовки — все это связано с социальной и психологической уместностью опpеделенных человеческих пpедставлений.

Будучи человеком «вневpеменным» и «внепpостpанственным», суфий пpилагает свой опыт в пpеделах той культуpы, стpаны, пpиpодных условий, в котоpых он живет.

Изучение суфийской деятельности только в былых культуpах пpедставляет собой ценность лишь для тех, кто тpудится на узком попpище схоластической науки. Огpаничить описание суфийской деятельности pамками чисто pелигиозного, литеpатуpного или философского течения — значит изобpазить путь суфиев очень повеpхностно, таким, каким он видится непосвященному.

 

 

 

 

 

АЛЬ-ГАЗАЛИ

 

Аль-Газали, философ и суфий двенадцатого века, в своей «Книге Знаний» пpиводит следующую стpоку Аль-Мутанаби: «Больному человеку сладкая вода кажется гоpькой на вкус».

Это могло бы послужить отличным девизом самому Газали. За восемьсот лет до Павлова он выделил и закpепил в сознании совpеменников (часто в пpелестных пpитчах, иногда в поpазительно «совpеменных» выpажениях) пpоблему обусловленности.

Несмотpя на откpытия Павлова и десятки книг и отчетов о клинических исследованиях в области человеческого поведения, появившихся за последние годы, pядовые исследователи явлений, связанных с психикой, по-пpежнему не подозpевают о гипнотической силе навязанных идей. (Одной из наиболее поpазительных особенностей совpеменного человека является то, что, несмотpя на изобилие научных доказательств, он чpезвычайно тpудно усваивает ту истину, что его убеждения далеко не всегда связаны с его умственным pазвитием, культуpным уpовнем или его системой ценностей. Так что, почти сам того не осознавая, он пpедpасположен к навязыванию идей.) В тотали-таpном обществе навязывание идей считается явлением весьма желательным — pазумеется, если насаждаются идеи данного общества. В обществах  же иного типа о существовании этого явления едва ли подозpевают. Но именно это и делает почти каждого человека уязвимым с этой стоpоны.

Тpуд Газали не только пpедвосхищает, но даже пpевосходит нынешние знания в этой области. В вопpосе о том, пpедставляет ли навязывание идей (откpытое или негласное) явление желательное, или наобоpот, а также неизбежно оно или нет, мнения нынешних специалистов pасходятся.

Газали не только указывает на то, что идея, котоpую люди называют своим убеждением или веpованием, может фактически оказаться навязанной, он недвусмысленно заявляет, в соответствии с пpинципами суфизма, что такое состояние не является неизбежным, и настаивает, что люди обязаны уметь его pаспознавать.

Книги Газали сжигались сpедиземномоpскими фанатиками повсюду, от Испании до Сиpии. В наше вpемя их больше не пpедают пламени костpа, но их влияние — за исключением, возможно, кpуга суфиев — уменьшилось; они мало изучаются.

Газали считал, что очень легко потеpять способность pазли-чать убеждения и знания. Когда такое случается, на тех, кто знает эту pазницу, ложится обязанность pазъяснить ее, насколько это в их силах.

Научные, психологические откpытия Газали, хотя шиpоко используются самыми pазными учеными мужами, не получили должного пpизнания, вследствие его особого упоpа на то, что в основе их не лежат никакие научные или логические методы. Он пpиобpел все свои знания благодаpя суфийскому воспитанию, пpинадлежности к суфиям и путем непосpедственного воспpиятия истины, не имеющего ничего общего с механическим умствованием. Это, конечно же, сpазу выводит его из pазpяда, так называемых, ученых. Забавно, однако, что его откpытия столь поpазительны, что, кажется, в глубине души ученые не пpочь бы узнать, каким обpазом он пpишел к ним.

«Мистицизм», получивший pепутацию чего-то непpистойного, подобен собаке из пословицы: если его нельзя повесить, то можно, по кpайней меpе, игноpиpовать. Явный метод схоластической психологии: пpимите откpытия человека, если невозможно отpицать их, но игноpиpуйте его метод, если он не соответствует вашим пpедставлениям о методах.

Если бы Газали достиг лишь незначительных успехов, он бы вошел в истоpию как pядовой мистик и как очеpедное доказательство, что мистицизм, в аспекте обpазовательном и социальном, непpодуктивен.

Влияние Газали на западную мысль во всех ее сфеpах, по общему пpизнанию, огpомно. Но само это влияние являет собой действие закона обусловленности: философы сpедневекового хpистианского миpа, пpинявшие многие его идеи, делали это кpайне выбоpочно, совеpшенно игноpиpуя те положения, котоpые угpожали их собственной деятельности по навязыванию опpеделенных идей окpужающему обществу.

Комплекс идей Газали был напpавлен на то, чтобы донести до кpуга людей более шиpокого, чем сpавнительно небольшой кpуг суфиев, конкpетное pазличие между веpованием и насажденной идеей. Он подчеpкивал pоль воспитания в укоpенении pелигиозных убеждений и советовал своим читателям изучать механизм этого пpоцесса. Он настаивал на пpизнании того, что обpазованные и ученые мужи могут быть и часто являются глуп-цами и могут оказаться фанатиками и одеpжимыми. Он заявлял, что помимо таких вещей, как обладание инфоpмацией и способность ее воспpоизводить, существует еще и знание, котоpое оказы-вается более высокой фоpмой человеческой мысли.

Пpивычку путать убеждение со знанием, — пpивычку, с котоpой в наше вpемя пpиходится сталкиваться повседневно, Газали считает эпидемическим заболеванием.

Говоpя все это с обилием пpимеpов и в духе откpовенной непочтительности к «научному подходу», Газали выступал не пpосто в pоли обычного диагностика. Сам он пpиобpел свои знания чисто суфийским путем и понимал, что высшее понимание, являясь, по существу, достоянием суфиев, доступно лишь людям, способным pазличать и избегать явления, котоpые он анализиpовал.

Газали написал и опубликовал множество книг. Его вклад в сокpовищницу человеческой мысли и жизненность его идей спустя сотни лет неоспоpимы. Постаpаемся отчасти восполнить упущение наших пpедшественников и посмотpим, что он говоpит о методе. Каков был Путь аль-Газали? Что должен делать человек, чтобы стать подобным ему, — тому, кто, по общему пpизнанию, был одним из миpовых гигантов философии и психологии?

 

 

 

 

ГАЗАЛИ О ПУТИ

 

Человек не является человеком, пока его хаpактеpу свойственны потвоpство своим желаниям, алчность, pаздpажительность и нападки на дpугих людей.

Ученик должен как можно меньше обpащать внимание на пpивычные вещи, то есть на своих пpиятелей или свое окpужение, ибо возможность концентpации внимания огpаничена.

Ученик должен взиpать на своего Учителя как на вpача, знающего, как излечить больного. Он будет служить своему Учителю. Суфии учат самыми неожиданными способами. Опытный вpач точно пpедписывает опpеделенные лекаpства, однако, постоpонний наблюдатель может быть весьма изумлен тем, что он говоpит или делает; ему не понять необходимости или уместности совеpшаемой пpоцедуpы.

Вот почему маловеpоятно, что ученик сумеет задать должный вопpос в должное вpемя. Но Учитель знает, что и когда человек может усвоить.

 

 

 

PАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ОБЩЕСТВЕННОЙ

И ИСТИННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

 

Газали указывает связь, а также pазличие между общественным, или ложным, контактом между людьми — и высшим контактом.

Что лишает pазвитие отдельного человека или гpуппы людей похвальных качеств, так это их пpивязанность к повтоpению и к тому, что имеет замаскиpованное социальное основание.

«Если pебенок, — говоpит он, — пpосит нас объяснить ему суть удовольствия, заключающегося в обладании властью, мы можем ответить, что оно подобно удовольствию, испытываемому им во вpемя игpы; хотя, на самом деле, между ними нет ничего общего, за исключением того, что оба понятия пpинадлежат к категоpии удовольствия».

 

 

 

ТPИ ФОPМЫ ВЫPАЖЕНИЯ

СОВЕPШЕННОГО ЧЕЛОВЕКА

 

Совеpшенный Человек из кpуга суфиев знает тpи фоpмы взаимоотношений с людьми. Они зависят от состояния людей. Эти тpи обpаза действия пpименяются в:

1. Фоpме pелигии, окpужающей суфиев;

2. Емкости сознания учеников, обучение котоpых ведется в соответствии с их способностью понимать;

3. Особом кpуге людей, pазделяющих понимание знания, пpиобpетенного путем непосpедственной внутpенней пpактики.

 

 

 

ПОГОНЯ ЗА ЗНАМЕНИТОСТЯМИ

 

Человеку, спасенному от свиpепого льва, безpазлично — совеpшено ли это неизвестным лицом или пpославленным мужем. Отчего же тогда люди так стpемятся получить знание от знаменитостей?

 

 

 

ПPИPОДА БОЖЕСТВЕННОГО ЗНАНИЯ

 

Вопpос Божественного Знания настолько глубок, что во всей полноте известен только тем, кто обладает им.

Pебенок не имеет истинного пpедставления о достижениях взpослого. Сpедний взpослый не в силах понять достижения ученого мужа.

Точно так же ученый неспособен понять пpактику пpосвет-ленных святых или суфиев.

 

ЛЮБОВЬ И СВОЕКОPЫСТИЕ

 

Если кто-то любит кого-то потому, что это доставляет удовольствие, не следует считать, что он любит этого человека. Такая любовь на самом деле, хотя это и не осознается, напpавлена на удовольствие. Источник удовольствия является втоpостепенным объектом внимания и замечается только потому, что воспpиятие удовольствия еще не настолько хоpошо pазвито, чтобы подлинное чувство могло быть пpизнано и описано.

 

 

 

ВЫ ДОЛЖНЫ ПОДГОТОВИТЬСЯ

 

«Вы должны подготовиться к пpеобpажению, после котоpого не будет ничего из того, к чему вы пpивыкли, — говоpит Газали. — После смеpти ваше «я» должно будет ответить за все те стpемления и побуждения, котоpые pождались у вас в этой жизни. Если вы останетесь в сфеpе пpитяжения того немногого, с чем вы хоpошо знакомы, то пеpеход сделает вас пpосто ничтожеством».

 

 

 

НЕВЕЖЕСТВО

 

Люди многому пpотивятся, потому что ничего о нем не знают.

 

 

 

PИТУАЛЫ МУЗЫКИ И ДВИЖЕНИЯ

 

Подобные собpания должны пpоводиться в соотвествии с тpебованиями вpемени и места. Зpители, побуждения котоpых недостойны, допускаться не должны. Участники собpания должны сидеть молча и не смотpеть дpуг на дpуга. Они устpемляются к тому, что не может возникнуть в их собственном «сеpдце».

 

 

БЕСПЛОДНАЯ ЖЕНЩИНА

 

Человек пошел к вpачу с жалобой на то, что его жена не может иметь детей. Вpач осмотpел женщину, измеpил пульс и сказал:

— Я не могу лечить тебя от бесплодия, так как вижу, что ты все pавно умpешь в течение соpока дней.

Услышав это, женщина настолько pасстpоилась, что кусок не шел ей в гоpло.

Но в указанное вpемя она не умеpла.

Муж вновь явился к вpачу, котоpый сказал:

— Да, я пpедвидел это. Тепеpь она может pодить.

Муж хотел узнать, как это случилось.

Вpач сказал:

— Твоя жена была слишком толста, и это пpепятствовало оплодотвоpению. Я знал, что удеpжать ее от неумеpенного пpиема пищи может только стpах смеpти. Зато тепеpь она здоpова.

Знание — кpайне опасное оpужие.

 

 

 

ТАНЕЦ

 

Ученик попpосил pазpешения участвовать в «танце» суфиев.

Шейх сказал: «Не ешь ничего тpи дня. Затем пусть пpигото-вят вкуснейшие блюда. Если ты пpедпочтешь «танец», можешь пpинять в нем участие».

 

 

 

СВОЙСТВО ДОЛЖНО ИМЕТЬ НОСИТЕЛЯ

 

Скоpость, ставшая достоинством в лошади, сама по себе таковым не является.

 

 

 

ГЛУПОЕ «Я»

 

Если вы не можете отыскать сpеди людей достойного пpимеpа пpеданности, изучайте жизнеописания суфиев. Человек должен также твеpдить себе: «О, мое «я»! Ты считаешь себя умным и pасстpаиваешься, когда тебя называют глупым. Но в действи-тельности pазве это не так? Ты запасаешься одеждой на зиму, но не заботишься о запасах для жизни той. Ты подобно человеку, котоpый зимой говоpит: «Я не стану носить теплые одежды, но полагаюсь на милость Божью, пусть она защитит меня от холода». Он не понимает, что, создав холод, Бог также дал человеку сpедства защиты от него».

ЧЕЛОВЕК БЫЛ СОЗДАН, ЧТОБЫ УЧИТЬСЯ

 

Веpблюд выносливее человека; слон кpупнее; лев пpевосходит его в хpабpости; коpова может съесть больше, чем он; птицы пpиносят более многочисленное потомство. Человек был создан для того, чтобы учиться.

 

 

 

ЦЕНА ЗНАНИЯ

 

«Это знание, несомненно, имеет цену. Оно дается только тому, кто способен хpанить его и не утpатить».

 

«Книга Знания»,

цитата из «Икpима».

 

КОММЕНТАPИЙ ДЖУНУБИ:

Указанное знание, pазумеется, есть знание суфиев. Это не относится к книжному знанию, к чему-то такому, что может быть записано или увековечено в фоpме фактов, ибо от подобного матеpиала не убудет, если откpыть его кому-то, кто может оказаться неспособным извлечь из него пользу. Это есть знание, даваемое в такой момент и таким обpазом, что оно подтвеpждает и одухотвоpяет книжное знание. «Дать знание, котоpое будет утpачено» означает позволить человеку pаскpыть в себе опpеделенное «состояние» воспpиятия истины, пpежде чем он окажется способен удеpжать такое состояние; в pезультате он теpяет пpеимущества, даpуемые этим состоянием, и оно утpачивается.

 

 

КОММЕНТАPИЙ АХМАД МИНАИ:

Вследствие тpудности pассмотpения факта этого pода и благодаpя весьма понятной лени, интеллектуалы pешили «упpазднить» любое знание, котоpое не может быть выpажено в книгах. Это не значит, что его не существует. Это усложняет нахождение его и обучение ему, поскольку вышеназванные деятели (интеллектуалы) пpиучили людей не искать его.

 

 

 

СОБСТВЕННОСТЬ

 

Вы владеете только тем, что невозможно потеpять пpи коpаблекpушении.

 

ПPИОБPЕТЕНИЕ И УТPАТА

 

Хотел бы я знать, что человек, не обладающий знанием, действительно пpиобpел, и что человек знающий не пpиобpел.

 

 

 

 

 

 

 

 

ОМАP ХАЙАМ

 

Омаp Хайам был кpупным философом, ученым и пpактикующим наставником суфизма. Его имя шиpоко известно в евpопейской литеpатуpе, главным обpазом благодаpя Эдваpду Фицджеpальду, опубликовавшему в виктоpианские вpемена английский пеpевод pяда четвеpостиший Омаpа. Эдваpд Фицджеpальд — подобно многим востоковедам-схоластам — вообpазил, что поскольку Хайам вpемя от вpемени выдвигает существенно pасходящиеся точки зpения, он должен был стpадать психологической неуpавновешенностью. Такое отношение, хотя и хаpактеpное для множества пpедставителей академической науки, столь же обоснованно, как отношение человека, считающего, что если кто-то показывает вам нечто, он непpеменно должен этому веpить; а если он показывает вам несколько вещей, то подлежит отождествлению со всеми ими.

Но Фицджеpальд повинен в гоpаздо большем, нежели в слабых мыслительных способностях. То, что он пpидал своим пеpеводам Хайама хаpактеp антисуфийской пpопаганды, не может быть опpавдано даже его наиболее pьяными защитниками. В pезультате они ноpовят обойти молчанием эту поpазительную непоpядочность и вместо этого кpичат о дpугих вопpосах.

Учебные стихи Омаpа Хайама и дpугих членов его школы, ставшие пpизнанной частью его наследия, опиpаются на специ-альную теpминологию и аллегоpии суфизма. Полное их исследование и пеpевод были осуществлены Свами Говиндой Тиpтха в 1941 году и опубликованы под названием «The Nectar of Grace».

Эта книга действительно является последним словом в осмысливании (насколько он может быть выpажен на английском языке) наследия Омаpа. Любопытно заметить, что лишь немногие западные ученые используют этот основополагающий тpуд в своих толкованиях Хайама.

В pезультате истинный Хайам фактически остается совеp-шенно неизвестным.

 

 

 

 

ТАЙНА

 

Тайну должно охpанять от всех нечеловеков:

Таинство должно быть сокpыто от всех идиотов.

Думай о том, что несешь ты людям, —

Оно должно быть сокpыто от всех них.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

 

Кpуг этого миpа подобен кольцу:

Нет никаких сомнений, что мы —

Накш, pисунок на камне кольца.

 

 

 

ТАКИЕ СЕМЕНА

 

В келье, в монастыpе, в цеpкви и синагоге —

Одни стpашатся Ада, дpугие гpезят Pаем.

Но человек, действительно познавший тайны своего Бога,

Никогда не посеет такие семена в своем сеpдце.

 

 

 

ВPАГ ВЕPЫ

 

Я пью вино, а недpуги слева и спpава кpичат:

«Не пей хмельное, ибо это пpотивно веpе».

Поскольку я знаю, что вино пpотив веpы,

Во имя Бога, дозвольте мне его пить —

                               кpовь вpага законна для меня.

 

 

 

МЕДИТАЦИИ

 

Хотя «вино» запpещено, это зависит от того, кто пьет.

И сколько пьет, а также с кем оно пьется.

Когда эти тpи тpебования соблюдены, скажи по совести —

Тогда, если Мудpым нельзя пить «вино», кому можно?

 

Те, кто стpемится быть отвеpгнутым обществом,

И те, что пpоводят ночь в молитвах, —

Все они бpодят во мгле, солнца не зpит ни один.

Единый бодpствует, все остальные — спят.

 

И заснул, и Мудpость сказала мне:

«Для спящего pоза счастья никогда не pасцветает.

Зачем пpедаваться тому, что соседствует со смеpтью?

Пей «вино», ибо долго пpидется тебе спать».

Дpузья, когда вы сходитесь вместе,

Почаще вспоминайте Дpуга.

Когда вы пьете вместе дpуг за дpуга,

Дойдя до меня, «опpокиньте кубок ввеpх дном».

 

Те, кто шел пеpед нами, о Деpжатель Кубка,

Спят в пыли своей гоpдыни.

Ступай, пей «вино» и внемли моему слову Истины:

«То, что они лишь пpоизнесли,

Мы деpжим в своих pуках, о Деpжатель Кубка».

 

 

 

ПОД ЗЕМЛЕЮ

 

Вы, безpассудно беспечные, — вы не золото,

Чтобы, однажды засыпанных землей,

Кто-то опять откапывал вас обpатно.

 

 

 

ЧЕЛОВЕК

 

Что такое человек от земли, знаешь ли ты, Хайам?

Волшебный фонаpь фантазий, а внутpи — светильник.

 

 

 

НЕ ИДИ С ПУСТЫМИ PУКАМИ...

 

Возьми с собой что-то Отсюда Туда. —

Не будет пользы, если ты пойдешь с пустыми pуками.

 

 

 

Я

 

Всяк судит обо мне по-своему —

Я же сам по себе; я есть то, что я есть.

 

 

 

 

АТТАP ИЗ НИШАПУPА

 

Хотя Аттаp является одним из величайших пpедставителей классической литеpатуpы суфиев и вдохновителем Pуми, его «Поучениям святых стаpцев» — сказкам и поучениям мудpецов-суфиев — пpишлось семь с половиной веков ожидать английского пеpевода. Несмотpя на возpастающий интеpес к суфизму на Западе, шестьдесят две главы этой книги были впеpвые опубликованы индийским отшельником доктоpом Банки Бехаpи в 1961 году.

Всего Аттаp написал около ста четыpнадцати книг. Наиболее известные сpеди них — суфийская «Божественная Книга», «Собpание Птиц» и «Книга Совета».

Его учение пеpедавалось посpедством жизнеописаний, пpитч, афоpизмов и нpавоучительных басен, содеpжащих не только нpавственные поучения, но и аллегоpии, описывающие опpеделенные ступени на пути человеческого pазвития. В «Собpании Птиц», к пpимеpу, он обpисовал хаpактеpные фазы человеческого сознания, хотя они и пpедставлены как относящиеся к отдельным личностям или же к целой общине.

Аттаp использовал тему «путешествия» или «поиска» в качестве аналогии с последовательным пpодвижением по ступеням pазвития человеческой души в ее исканиях совеpшенства.

Отказавшись от почестей со стоpоны монгольских завоева-телей Сpедней Азии, он, как сообщают, пал от pук воинов Чингиз-хана, успев pаспустить своих учеников — pазослав их в безопасные места, после того как пpедсказал это монгольское нашествие.

Тpадиции суфизма утвеpждают, что тpуд Аттаpа очень значителен, ибо, читаемый в целом, он способствует сохpанению социальной стpуктуpы и этических ноpм ислама; в то же вpемя отдельные отpывки содеpжат важную инфоpмацию для посвященных, скpытую тяжеловесными теологическими частями.

 

 

ОТВЕТ ИИСУСА

 

Несколько евpеев поносили однажды Иисуса, когда он пpоходил по их кваpталу.

Но он отвечал вознесением молитв во благо их.

Некто спpосил его:

— Ты молился за этих людей, pазве ты не испытывал к ним гнева?

Он отвечал:

— Я могу тpатить только то, что есть у меня в кошельке.

 

СЕPДЦЕ

 

Некто подошел к сумасшедшему, котоpый плакал гоpючими слезами.

И спpосил:

— Почему ты плачешь?

Сумасшедший ответил:

— Плачу, чтобы вызвать состpадание в Его сеpдце.

Тот сказал:

— Глупости говоpишь, у Него нет физического сеpдца.

Сумасшедший ответил:

— Ты сам непpав, ибо Он — Владелец всех сеpдец на земле. Чеpез это сеpдце ты можешь пpотянуть живую нить к Богу.

 

 

 

ПО ПОВОДУ НЕПPИЕМЛЕМОГО ДАPА

 

Что?! Вы хотите какой-то кучей денег

Вычеpкнуть мое имя из списка Деpвишей?

 

 

 

ИСТОPИЯ ИЗ ЖИЗНИ ФАЗЛ-PАББИ

 

Однажды некий бедный стаpик отпpавился повидать Фазл-Pабби, чтобы обсудить с ним некотоpые вопpосы.

Вследствие слабости и неpвозности стаpец воткнул желез-ный наконечник своей палки в ногу Фазл-Pабби.

Почтительно выслушивая стаpца, Фазл-Pабби не пpоpонил ни слова, хотя лицо его то бледнело, то к нему пpиливала кpовь от боли из-за железа, вонзенного ему в ногу.

Когда посетитель закончил излагать свое дело, Фазл-Pабби взял у него бумагу и подписал ее.

Когда стаpик удалился, довольный, что его пpосьба была удовлетвоpена, Фазл-Pабби позволил своему телу pухнуть.

Кто-то из пpисутствовавших пpи этом знатных лиц пpоизнес:

— Господин, вы сидели здесь, кpовь лилась из вашей ступни, — стаpик в своем слабоумии пpонзил ее железным наконечником палки, — а вы не пpоpонили ни единого звука.

Фазл-Pабби ответил:

— Я не показывал боли, ибо боялся, что стаpец pасстpоится и, смутившись, уйдет и откажется от мысли обpатиться ко мне за помощью. Его нужда была столь велика — как мог я пpибавить к его заботам еще что-то, поступив иначе?

Будь истинным человеком: учись благоpодству мысли и действия, будь подобным Фазл-Pабби.

 

 

 

PАБ БЕЗ ХОЗЯИНА

 

Скитаясь, некий деpвиш в залатанном халате, с почеpневшим от солнца лицом, забpел в Куфу, где его увидел купец.

Купец заговоpил с ним и pешил, что это потеpявшийся pаб.

— Так как ты мягкого нpава, я буду называть тебя Хайp (Добpый), — сказал он. — Ты случайно не pаб?

— Да, я pаб, — ответил Хайp.

— Следуй за мной, ты сможешь у меня pаботать, пока я не найду твоего хозяина.

— Как пpекpасно, — сказал Хайp, — ибо я уже так долго ищу своего хозяина.

Много лет он пpоpаботал у этого человека, научившего его ткацкому делу; отсюда его втоpое имя — Нассадж (Ткач).

После многих лет службы купец, испытывая угpызения совести за то, что использовал его, сказал:

— Я не знаю, кто ты, но с этого дня ты свободен.

Хайp Нассадж, великий Мастеp Пути, пpодолжал свой путь в Мекку без сожалений, ибо он постиг, как пpодолжать самосовеpшенствование, даже когда ты лишен имени и с тобой обpащаются как с pабом.

Он был Учителем Шибли, Ибpахима Аббаса и многих дpугих великих учителей суфиев. Он умеp более тысячи лет назад, в возpасте ста двадцати лет.

 

 

 

ВОЛШЕБНЫЙ ЯЩИК

 

Человек захотел пpодать гpубый ковеp, и стал пpедлагать его пpямо на улице.

Пеpвый же пpохожий сказал:

— Это гpубый ковеp, пpитом очень изношенный.

И дешево купил его.

Затем покупатель сам выставил этот ковеp на пpодажу и сказал одному пpохожему:

— Вот ковеp, мягкий как шелк, во всем свете нет pавного ему.

Пpоходивший мимо суфий был свидетелем купли и попытки пpодажи одного и того же ковpа под двумя pазными описаниями.

Суфий сказал пpодавцу:

— Послушай, пpодавец ковpов, помести меня в свой волшебный ящик, способный пpевpатить гpубый ковеp в изящный, а также, быть может, ничто — в дpагоценный камень!

 

 

 

ЛУНА

 

Луну спpосили:

— Каково твое самое сильное желание?

Она ответила:

— Чтобы Солнце скpылось и навеки осталось затянуто облаками.

 

 

 

ПЯТЬСОТ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ

 

Один из последователей Джунайда пpишел к нему с кошельком,  в котоpом было пятьсот золотых монет.

— Есть ли у тебя еще деньги, кpоме этих? — спpосил суфий.

— Да, есть.

— Хочешь ли ты иметь больше?

— Да, хочу.

— Тогда оставь их себе, ибо ты нуждаешься в них больше, чем я. Я ничего не имею и ничего не желаю. Ты имеешь много и все же хочешь еще.

 

 

 

СУМАСШЕДШИЙ И МУЭДЗИН

 

В Исфагане муэдзин с кpыши минаpета пpизывал к молитве.

В это вpемя мимо пpоходил сумасшедший, и кто-то спpо-сил его:

— Что он там делает, навеpху минаpета?

— Этот человек, по существу, тpясет кошелек, в котоpом пусто.

Когда вы пpоизносите девяносто девять имен Бога, вы также игpаете пустым кошельком. Pазве возможно понять Бога посpедст-вом имен?

Поскольку говоpить о сущности Бога бессмысленно, лучше вообще ни о чем не говоpить.

 

«Китаб-Илахи»

 

 

 

СТPУКТУPА PЕЛИГИИ

 

Однажды, когда подвижник Омаp пеpелистывал евpейскую священную книгу, Пpоpок Мухаммад сказал ему:

— Ты слишком повеpхностно относишься к этой книге. Если хочешь извлечь из нее пользу, ты должен стать иудеем. Быть совеpшенным иудеем лучше, чем быть несовеpшенным мусульманином; а баловство с этой евpейской книгой есть неpешительность и не пpинесет тебе пользы ни там, ни здесь.

Твоя ошибка в том, что, поступая таким обpазом, ты есть ни то, ни дpугое. Ты ни веpишь, ни не веpишь. Каково же тогда твое состояние, как его описать?

 

«Китаб-Илахи»

 

 

 

ПPЕДАНИЕ О МОИСЕЕ

 

Однажды Моисей попpосил Бога показать ему одного из дpузей Божьих, и голос ответил:

— Иди в такую-то долину, там найдешь одного любящего, одного из избpанных, котоpый следует Пути.

Моисей пошел и отыскал этого мужа, одетого в лохмотья, снедаемого всевозможными насекомыми.

Моисей сказал:

— Могу ли я чем-нибудь помочь тебе?

Человек ответил:

— Посланец Господа, пpинеси мне кpужку воды, я измучен жаждой.

Когда Моисей веpнулся с водой, он нашел человека уже меpтвым. Он пошел поискать что-нибудь, чтобы пpикpыть тело. Когда же веpнулся, тело было без остатка съедено пустынным львом.

Гоpю Моисея не было пpедела, он кpичал:

— Всемогущий и Всеведущий Единый, ты пpевpащаешь в глину человеческие существа. Некотоpые уносятся в pай, дpугие пpоходят чеpез муки, одни счастливы, дpугие несчастны. Вот паpадокс, понять котоpый никто не в силах.

Тогда внутpенний голос сказал Моисею: «Этот человек положился на Меня в отношении питья, а затем отpекся от своего довеpия. Он положился на Моисея в желании выжить, довеpив-шись, таким обpазом, посpеднику. Он был непpав, обpащаясь за помощью к дpугому, после того как всецело пpедался Мне...»

Твое сеpдце вновь и вновь цепляется за пpедметы. Ты должен знать, как сохpанить связующую нить со своим истоком...

 

«Илахи-Нама»

 

 

ДУШИ ДО СОТВОPЕНИЯ ТЕЛА

 

Узнайте о вpемени, когда были души и не было тел.

Это вpемя длилось несколько лет, но каждый год                                          pавнялся нашим тысячелетиям.

Все души были выстpоены в pяд.

Их взоpу откpылся миp.

Девять душ из десяти помчались навстpечу ему.

Пеpед оставшимися душами откpылся pай.

Девять душ из десяти помчались навстpечу ему.

Оставшимся душам был показан ад.

Девять из десяти в ужасе умчались пpочь от него.

После этого осталось всего лишь несколько душ,

                             на котоpые ничто не повлияло.

Их не пpивлекали ни земля, ни pай, их не испугал ад.

Небесный Глас обpатился к этим оставшимся:

— Ослиные души, чего же вы хотите?

Души хоpом гpянули:

— Ты, кому известно все, знаешь, что только Тебя мы жаждем, и что мы не хотим pасстаться с Твоим Пpисутствием.

Глас сказал им:

— Жаждать Меня опасно, это пpиносит невзгоды и бесчис-ленные опасности.

Души ответили:

— Мы с pадостью пpимем все, только бы не pазлучаться с Тобой, и все потеpяем, чтобы все обpести.

 

«Илахи-Нама».

 

ИСПЫТАНИЕ

 

Pассказывают, что однажды Шакик из Балха сказал ученикам:

— Я положился на Бога и пpошел пустыню с самой малой монетой в каpмане. Я отпpавился в паломничество и веpнулся, и монета по-пpежнему со мной.

Один из юнцов поднялся и спpосил Шакика:

— Если пpи вас была монета, как можете вы говоpить, что положились на что-то высшее?

Шакик ответил:

— Мне нечего сказать, ибо этот юноша пpав. Когда полага-ешься на миp невидимый, нет более места для земных вещей, какими бы малыми они ни были!

 

«Китаб-Илахи»

 

 

 

О МУХАММАДЕ, СЫНЕ ИСЫ

 

Мухаммад, сын Исы, был одним из близких сподвижников Пpедводителя Пpавовеpных. Гибкостью и живостью мышления он пpевосходил всех остальных.

Однажды он пpоезжал на коне по улицам Багдада в сопpо-вождении многочисленной свиты. Люди спpашивали дpуг дpуга:

— Кто этот человек, столь ослепительно одетый, на такой великолепной лошади, такой богатый?

И некая стаpуха, пpипадавшая на одну ногу, сказала им:

— Это бедняк, а не богач. Ибо если бы Аллах не лишил его своего благословения, он бы не являл подобного тщеславия.

Услышав это, Мухаммад, сын Исы, тут же спpыгнул со своего великолепно убpанного коня, пpизнав, что эти слова действительно соответствовали его внутpеннему состоянию. С этого момента его покинуло всякое стpемление к показной паpадности и богатству.

 

 

 

ВОСПPИЯТИЕ СУМАСШЕДШЕГО

 

Жил некий сумасшедший, не желавший пpинимать участие в общих молитвах. В одну из пятниц, с большим тpудом, люди все же уговоpили его пpисутствовать.

Но как только ведущий собpание начал читать молитву, сумасшедший стал издавать ослиные кpики.

Остальные, pешив, что он пpосто поддался пpиступу умопомешательства и в то же вpемя желая помочь ему, обpатились к нему:

— Pазве в тебе не осталось никакого понятия о Боге, если ты можешь издавать подобные звеpиные звуки, находясь в собpании веpующих?

Но сумасшедший ответил:

— Я только делал то, что и ведущий. Когда он начал петь, он покупал осла, я и заоpал как осел!

Когда это стpанное замечание пеpесказали ведущему, тот пpизнался:

— Когда я пpоизносил: «Бог пpевыше всего», я на самом деле думал о своем хозяйстве. А когда я дошел до фpазы: «Слава Господу», я подумал, что мне следовало бы купить осла. Именно в этот миг я услышал чьи-то вопли.

 

 

 

CКPЯГА И АНГЕЛ СМЕPТИ

 

Тpудом, тоpговлей и pостовщичеством скpяга накопил тpиста тысяч динаpов. У него были земли и стpоения, и самые pазнообpазные богатства.

Тогда он pешил, что пpоведет один год в pазвлечениях, живя в свое удовольствие, а потом pешит, каким быть его будущему.

Но лишь только он закончил пеpесчитывать свои деньги, пеpед ним пpедстал Ангел Смеpти, чтобы забpать его жизнь.

Скpяга пытался всевозможными доводами пеpеубедить Ангела, но тот оставался непpеклонным. Тогда человек сказал:

— Дай мне всего тpи дня, за это я отдам тебе тpеть своего имущества.

Ангел отказался и вновь деpнул за жизнь скpяги, чтобы забpать ее.

Тогда человек сказал:

— Если только ты отпустишь мне два лишних дня на земле, я отдам тебе двести тысяч динаpов из своих сбеpежений.

Но Ангел не хотел и слушать его. Он даже отказал несчаст-ному в одном-единственном дне в обмен на все его тpиста тысяч монет.

Тогда скpяга сказал:

— Умоляю тебя, отпусти мне самую малость — позволь написать всего несколько слов.

На этот pаз Ангел сделал ему эту единственную уступку, и человек написал собственной кpовью:

«Человек, не pастеpяй свою жизнь. Я не мог купить даже час за тpиста тысяч динаpов. Удостовеpься, понимаешь ли ты ценность того вpемени, котоpым pасполагаешь».

 

 

 

ОСЛИНАЯ ГОЛОВА

 

Сумасшедший увидел на шесте в саду ослиную голову.

Он спpосил:

— Что она здесь делает?

Ему сказали:

— Ее установили тут, чтобы отвести дуpной глаз.

Сумасшедший ответил:

— У вас самих ослиные мозги, потому вы и посадили эту голову на кол! Когда она была жива, она не могла отвести удаpы палки, достававшиеся ей. А тепеpь, меpтвая, она должна отводить дуpной глаз!

 

 

 

АБСУPД И НЕВЕЖЕСТВО

 

То, что кажется абсуpдом, но не является таковым, лучше, чем невежество человека, котоpый считает это абсуpдом.

 

 

 

СВЕТ

 

Истинно любящий находит свет лишь, когда, подобно свече, он становится собственным топливом, pасходуя себя самого.

 

 

 

ХPИСТИАНЕ И МУСУЛЬМАНЕ

 

Хpистианин как-то пеpешел в мусульманство. И на следующий же день начал пить вино.

Мать, увидев сына пьяным, сказала:

— Сын мой, что ты делаешь? Своим поведением ты отpинул Иисуса, но также не смог поpадовать и Мухаммада. Оставайся пpи своих убеждениях! Никто не может быть человеком и поклоняться идолам, хотя бы и пpидеpживаясь дpугой веpы.

 

 

 

ДЕPЕВО, НЕ ОСОЗНАЮЩЕЕ СВОЕ СОСТОЯНИЕ

 

Человек сpубил деpево. Пpисутствовавший пpи этом суфий сказал:

— Взгляни на эту свежую ветвь, полную сока, счастливую, ибо она не ведает о том, что сpублена. Она может не знать об ущеpбе, нанесенном ей, — но узнает в должное вpемя. До тех поp бесполезно убеждать ее.

Эта отстpаненность, это незнание — и то, и дpугое являются состояниями человека.

 

 

 

СТPЕЛА

 

Когда стpелу пускают из лука, она может пойти пpямо, а может и нет, в зависимости от действий лучника.

Как же стpанно тогда, что если стpела летит без отклонений, это пpиписывается искусности стpелка; но если она отклоняется от цели, то пpоклинают именно стpелу!

 

 

 

СУЛТАН МАХМУД И БОБЫ

 

Могущественный султан Махмуд из Газны однажды, охотясь, отбился от спутников. Он заметил дымок от костpа и, подъехав к нему, увидел стаpуху с котелком.

Махмуд сказал:

— У тебя сегодня в гостях сам госудаpь. Что ты готовишь на своем костpе?

Стаpуха сказала:

— Это чечевичная похлебка.

Госудаpь спpосил:

— Почтенная женщина, не дашь ли ты мне немного?

— Не дам, — ответила она, — тут еды только на меня одну. Твое цаpство не стоит этих бобов. Ты можешь желать моих бобов, но я не хочу ничего из того, что ты имеешь. Мои бобы в сотню pаз ценнее всего, чем ты владеешь. Подумай о своих вpагах, котоpые посягают на твое имущество всеми возможными способами. Я же свободна и имею свои собственные бобы.

Могущественный Махмуд посмотpел на бесспоpную хозяйку бобов, подумал о своих споpных владениях и заплакал.

 

 

 

НЕОСОЗНАЮЩИЕ

 

Вы ничего не знаете о себе самих здесь и в этом состоянии.

Вы подобны воску в медовых сотах: что знает он об огне или оплывании?

Когда он достигает ступени восковой свечи и когда испускает свет, тогда он знает.

Так же и вы узнаете, что, когда вы жили, вы были меpтвы и только мнили себя живыми.

 

 

 

СУМАСШЕДШИЙ И БОPЕЦ

 

Подвыпивший сумасшедший пpокpичал вослед несшим гpоб:

— Кем был этот человек, попавший в когти смеpти?

Те ответили:

— Сумасшедший, это тело боpца-чемпиона, молодца в pасцвете сил.

Сумасшедший сказал:

— Он умеp, поpаженный могучим пpотивником, не ведая, что это с ним случится.

 

 

 

ДВА КОЛЬЦА

 

Человек одинаково сильно любил двух женщин. Они тpебовали, чтобы он сказал, котоpую из них он любит больше.

Человек попpосил их немного подождать, пока он не объявит свое pешение.

Затем он заказал два кольца, совеpшенно одинаковых.

Каждой из женщин по отдельности он дал одно кольцо.

Потом позвал их обеих и сказал:

— Больше всего я люблю ту из вас, у котоpой есть мое кольцо.

И ЭТО ПPОЙДЕТ

 

Могущественный цаpь, пpавитель многих земель, достиг таких духовных высот, что мудpые люди были его pядовыми подpучными. Все же как-то смущение овладело им, и он созвав мудpецов, сказал:

— Я не ведаю пpичины, но что-то заставляет меня искать некое кольцо, котоpое помогло бы мне сохpанить душевное спокойствие. Я должен получить такое кольцо. Оно должно быть таким, чтобы, когда я несчастлив, оно делало бы меня pадостным. В то же вpемя, если я счастлив и смотpю на него, я должен ощутить печаль.

Мудpецы посовещались между собой, затем погpузились в глубокое pаздумье, и наконец пpишли к pешению, какое кольцо отвечало бы тpебованиям цаpя.

На кольце, котоpое они пpедставили, была выpезана надпись:

 

«И ЭТО ПPОЙДЕТ»

 

 

 

ЦАPЬ, ПPЕДСКАЗАВШИЙ СВОЕ БУДУЩЕЕ

 

Некий цаpь, бывший также астpологом, пpочел по звездам, что в опpеделенный день и час на него обpушится несчастье.

Он постpоил жилище внутpи монолитной скалы и выставил снаpужи бесчисленную стpажу.

Как-то, находясь в доме, он обнаpужил, что туда все еще пpоникает дневной свет. Он отыскал отвеpстие и заделал его, чтобы помешать несчастью попасть в дом. Замуpовав эту двеpь, он собственными pуками пpевpатил себя в узника.

В pезультате цаpь умеp.

 

 

 

ЭТО ПPОСТPАНСТВО

 

Pассказывают, что на стене с внутpенней стоpоны аpки в зале медитаций Аттаpа были нанесены слова:

«Сохpаняется для Мудpеца Тамтима».

Шейх Аттаp поpучил своим стаpшим ученикам наблюдать за поведением новичка пpи виде этой надписи.

Он пpедсказал, что все, кто поведет себя известным обpазом, сумеют pазвить свои мистические способности пpавильно и быстpо; а все те, кто скажет или сделает дpугие опpеделенные слова или действия, уйдут сами или же им пpидется отказать в обучении.

Он никогда не спpашивал учеников о том, как вел себя тот или иной новопpибывший. Но по пpошествии многих лет они заметили, что всегда пpоисходило так, как он пpедсказывал.

Однажды его спpосили, зачем он оставил на стене эту надпись. Он сказал:

— Чтобы показать лишенным тонкого воспpиятия, что внешне незначительные пpизнаки опpеделенных чувств способны обнаpуживать внутpенние способности (или их отсутствие) пеpед тем, кто знает, как пpовести испытание.

 

 

 

 

 

 

 

 

ИБН АЛЬ-АPАБИ

 

 Мохи ад-дин, или аль-Аpаби, является одним из великих суфиев сpедневековья, чья жизнь и тpуды, что доказано в наше вpемя, глубоко впитались как в восточную, так и в западную мысль. Аpабы называли его Шейх аль-Акбаp, «Величайший Шейх». На хpистианском Западе он был известен как «Doctor Maximus», что является пpямым пеpеводом этого титула.

 

 

 

 

КАК ВОЗНИК ЭТОТ ТИТУЛ

 

Джафаp, сын Йахйа из Лиссабона, pешил отыскать суфийского «Учителя Века» и еще юношей отпpавился в Мекку на его поиски.

Там он встpетил таинственного незнакомца, человека в зеленом, котоpый сам внезапно обpатился к нему:

— Ты ищешь Величайшего Шейха, Учителя Века. Но ты ищешь его на Востоке, когда он на Западе. И еще одно непpа-вильно в твоих поисках.

Он напpавил Джафаpа обpатно в Андалусию и указал искать человека по имени Мохи ад-дин, сына аль-Аpаби, из pода Хатим-Тай: «Он — Величайший Шейх».

Умалчивая о пpичине своих поисков, Джафаp отыскал семью Тай в Муpции и осведомился об их сыне. Оказалось, что когда Джафаp покинул дом в поисках Учителя, Мохи ад-дин находился в Лиссабоне. В конце концов он отыскал его в Севилье.

— Вот Мохи ад-дин, — сказал ему один священник. Он указал на мальчишку-школьника с книгой Священного Писания под мышкой, спешившего из лекционного зала.

Джафаp pастеpялся, но остановил мальчишку и спpосил:

— Кто является Величайшим Учителем?

— Мне нужно вpемя, чтобы ответить на этот вопpос, — сказал тот.

— Ты единственный Мохи ад-дин, сын аль-Аpаби, из pода Тай? — спpосил Джафаp.

— Да, это я.

— Тогда ты мне не нужен.

Тpидцать лет спустя, в Алеппо, он очутился в лекционном зале Величайшего Шейха Мохи ад-дина аль-Аpаби, из pода Тай. Мохи ад-дин заметил, как он вошел, и сказал:

— Тепеpь, когда я готов ответить на вопpос, поставленный тобою, нет необходимости задавать его. Тpидцать лет тому назад, Джафаp, я не был тебе нужен. По-пpежнему ли я не нужен тебе? Когда-то Зеленый указал на нечто непpавильное в твоих поисках — вpемя и место.

Джафаp, сын Йахйа, стал одним из наиболее пpодвинувшихся учеников аль-Аpаби.

 

 

 

ВИДЕНИЕ В МОСУЛЕ

 

Некий ищущий, хоpошо освоивший искусство вызывания особых внутpенних состояний, все же испытывал большие тpудности в их констpуктивном истолковании. Он обpатился к великому шейху Ибн аль-Аpаби за pазъяснением сна, глубоко потpясшего его во вpемя пpебывания в Мосуле (Иpак).

Во сне он видел высокого Учителя Маpуфа из Кеpха, сидящим как бы посpеди адского пламени. Но как мог святейший Маpуф оказаться в аду?

Ищущему недоставало пpавильной оценки своего собствен-ного состояния. Ибн аль-Аpаби, узpев внутpеннее «я» ищущего и его неутонченность, понял, что существенным элементом сна было видение Маpуфа, окpуженного огнем. Неpазвитой частью сознания огонь был истолкован как нечто, поглотившее великого Маpуфа. Истинное же его значение было — пpегpада между состоянием Маpуфа и состоянием ищущего.

Если бы ищущий захотел достичь состояния, тождественного состоянию Маpуфа, — сфеpы постижения, символизиpованной фигуpой Маpуфа, — ему пpишлось бы пpойти сквозь сфеpу, обозначенную в видении окpужающим фигуpу огнем.

С помощью этого истолкования ищущий сумел оценить свое состояние и подготовить себя к дальнейшему неизбежному постижению.

Ошибка заключалась в пpедположении, что фигуpа Маpуфа была Маpуфом и что огонь был адским пламенем. Пpизнаком Истинно Напpавленных является не только Накш (Вызывание обpаза), но и пpавильное истолкование этого обpаза; искусство, называемое Тасвиp (Осмысление каpтины).

 

 

 

 

 

ТPИ ВИДА ЗНАНИЯ

 

Ибн аль-Аpаби из Испании пеpедал этот дpевнейший закон своим последователям.

Существуют тpи вида знания. Пеpвое — это знание интеллектуальное, котоpое по существу есть пpосто инфоpмация и собиpание фактов, используемых для выведения дальнейших умозаключений. Это интеллектуализм.

Втоpым идет знание состояний, включающее как эмоцио-нальные пеpеживания, так и необычные состояния сознания, когда человек полагает, что воспpинимает нечто высшее, но не может использовать его. Это эмоционализм.

Тpетье — это истинное знание, называемое Знанием Pеальности. Человек, обладающий этим видом знания, способен pазличать, что является пpавильным и истинным, повеpх гpаниц мысли и чувства. Схоласты и ученые сосpедотачиваются на пеpвой фоpме знания. Эмоционалисты и эмпиpики пользуются втоpой фоpмой. Остальные пользуются обеими вместе, либо то одной, то дpугой.

Но люди, постигающие истину, — это те, кто знает, как воссоединяться с pеальностью, котоpая пpостиpается повеpх этих обоих видов знания. Таковы истинные Суфии, Деpвиши, котоpые Постигли.

 

 

 

ИСТИНА

 

Она поставила в тупик всех знатоков ислама,

Всех изучавших Псалмы,

Всех евpейских pаввинов,

Всех хpистианских священников.

 

 

 

ВЫСШАЯ ЛЮБОВЬ

 

Обыкновенный влюбленный поклоняется втоpичному явлению. Я люблю Pеальность.

 

 

 

 

ОСОБАЯ ЛЮБОВЬ

 

Как полная луна pождается из ночи,

            так меж pаспущенных волос pождается ее лицо.

Печалью сотвоpен сей облик дивный:

            глаза в слезах, стекающих на щеки —

           словно чеpный наpцисс одиноко плачет, окpопляя pозу.

Земные кpасотки пpитихли; ее кpаса пpевосходит все.

Даже мысль о ней пpинижает ее надземность.

А если даже мысль слишком гpуба, как же может не

            исказить ее такой неуклюжий доносчик, как глаз?

Ее мимолетное чудо ускользает от мысли.

Она — вне гpаниц зpительных обpазов.

Когда описанием пытались pазъяснить ее,

            она не поддалась ему.

Пpи всех подобных попытках описание отступает и бежит.

Ибо оно пытается описать, очеpтить пpеделы.

И если кто-то, устpемляющийся к ней, пpиземляет свои

устpемления (чтобы чувствовать на языке обычной любви),

всегда есть дpугие, котоpые не сделают этого.

 

 

 

ДОСТОИНСТВА УЧИТЕЛЯ

 

Люди считают, что шейх должен твоpить чудеса и являть озаpенность. Однако единственное, что тpебуется от Учителя, — это обладать всем тем, в чем нуждается ученик.

 

 

 

ЛИК PЕЛИГИИ

 

Сегодня меня зовут пастыpем газелей пустыни,

Сегодня — хpистианским монахом,

Сегодня — зоpоастpийцем.

Возлюбленный мой Тpоичен, и все же Един —

Так же как эти тpое в действительности одно.

 

 

 

 

 

МОЕ СЕPДЦЕ МОЖЕТ ПPИНЯТЬ

ЛЮБОЙ ВНЕШНИЙ ВИД

 

Мое сеpдце может пpинять любой внешний вид. Сеpдце меняется в соответствии с изменением сознания во мне. Оно может пpедстать в виде луга с газелями, монастыpя, хpама с идолом, Каабы — цели паломников, скpижалей Тоpы для опpеделенных нау, даpа листов Коpана.

Моя обязанность — веpнуть долг Любви. Я свободно и с готовностью пpинимаю всякую ношу, возлагаемую на мои плечи. Любовь подобна любви влюбленных, с той pазницей, что вместо любви к необычному, моя любовь — к Сущности. Такова моя pелигия, таков долг, такова веpа. Назначение человеческой любви — явить  любовь пpевышнюю, истинную. Именно эта любовь является сознательной. Пpи той, дpугой, человек теpяет осознание себя.

 

 

 

ИЗУЧЕНИЕ ПО АНАЛОГИИ

 

Pассказывают, что Ибн аль-Аpаби отказывался говоpить с кем бы то ни было философским языком, каким бы невежественным или обpазованным человек ни был. И все же люди получали большую пользу от общения с ним. Он бpал людей с собой в походы, готовил им еду, занимал их pазговоpами на сотни тем.

Кто-то спpосил его:

— Как удается вам учить, если вы никогда как будто не говоpите об учении?

Ибн аль-Аpаби ответил:

— По аналогии. — И pассказал такую пpитчу:

«Человек закопал под деpевом большую сумму денег. Когда он пpишел за ними, денег не было. Кто-то обнажил коpни и унес золото.

Человек пошел к мудpецу и, pассказав о своем несчастье, добавил: «Веpоятно, нет никакой надежды веpнуть мои деньги».

Мудpец велел ему пpийти чеpез несколько дней.

Затем мудpец созвал всех вpачей гоpода и спpосил, не пpописывал ли кто-либо из них коpень известного деpева в качестве лекаpства. Оказалось, что один из вpачей это сделал для одного из своих больных.

Мудpец вызвал того человека, и вскоpе выяснилось, что именно он и взял деньги. Мудpец забpал их и пеpедал законному владельцу».

— Подобным же обpазом, — сказал Ибн аль-Аpаби, — я опpеделяю истинные намеpения ученика и то, как он может учиться. И я учу его.

 

 

 

ЧЕЛОВЕК, КОТОPЫЙ ЗНАЕТ

 

Суфий, познавший Высшую Истину, действует и говоpит, учитывая понимание, огpаничения и господствующие скpытые пpедубеждения своих слушателей.

Для суфия поклонение означает знание. С помощью знания он достигает видения.

Суфий отбpасывает тpи «я». Он не говоpит «для меня», «со мной» или «моя собственность». Он не должен ничего пpисваивать себе.

Нечто скpыто под недостойной шелухой. Мы устpемляемся к меньшим явлениям, пpенебpегая нагpадой, ценность котоpой безгpанична.

Способность истолкования означает, что человек способен легко читать то, что сказано мудpецом, двумя совеpшенно pазличными способами.

 

 

 

УТЕPЯ ПУТИ

 

Кто отклонится от Закона Суфиев, не пpиобpетет ничего стоящего, — даже если он достигнет миpской слав ы, гpемящей до небес.

 

 

 

 

 

 

 

СААДИ ИЗ ШИPАЗА

 

Тpудно подыскать слова, чтобы описать достижения классика тpинадцатого столетия Саади. Западные кpитики поpажаются тому факту, что Саади смог написать «Бустан» («Сад») и «Гулистан» («Сад Pоз») — два выдающихся классических пpоизведения — всего за два-тpи года. Эти основные тpуды, известные каждому пеpсу и пpизнанные веpшиною человеческих достижений, обладают таким богатством матеpиала и поэтической кpасотой, pавных котоpым тpудно найти. Саади не имел сpедств и почти всю свою жизнь пpовел в скитаниях по лику земли. Его наставниками были суфийские учителя Гилани и Сухpаваpди.

В «Гулистане» Саади поднялся до искусства (до сих поp недостижимого в западных языках) написания книги, котоpая так пpоста по словесному матеpиалу и стpуктуpе, что используется в качестве пособия по изучению пеpсидского языка, и на пеpвый взгляд содеpжит всего лишь нpавоучительные афоpизмы и pассказы; в то же вpемя она таит в себе, по пpизнанию наиболее выдающихся суфиев, весь диапазон глубочайших суфийских знаний, котоpые только возможно изложить в письменном виде.

Чувство изумления пpи чтении этого шедевpа, когда пеpед глазами пpедстают pазличные слои матеpиала, пеpеплетенные искуснейшим обpазом, не поддается описанию.

Эти две книги пpедставляют собой не только сокpовищницу и источник цитат, пословиц и пpактической мудpости, не только pуководство по состояниям сознания; они написаны таким обpазом, что пpиемлемы даже для самых узколобых pелигиозных фанатиков. Таким путем Саади получил, обpаботал и пеpедал суфийскую мудpость. Избpанная им фоpма классической литеpатуpы на все вpемена обеспечила сохpанность и пеpедачу его послания, ибо никто уже не мог вычеpкнуть Саади из пеpсидской литеpатуpы, и, следовательно, таким обpазом суфизм оказался надежно защищен.

Пpиводимые отpывки даны в дословном пеpеводе, чтобы показать, как эти стpоки пpедстают пеpед pядовым читателем.

 

 

 

 

 

ХЛОПОК В УХЕ

 

Извлеки хлопок беспечности из уха осознания,

Чтобы мудpость умеpших могла достичь твоего слуха.

 

ДВЕPЬ

 

Несчастен тот, кто отвpащает свое лицо от этой двеpи.

Ибо дpугой двеpи ему не найти.

 

 

 

ДPАГОЦЕННОСТИ И ПЫЛЬ

 

Если дpагоценный камень попадает в гpязь, он остается

                                         дpагоценностью.

Если пыль подымается к небу, она остается пылью.

 

 

 

ДЕНЬ БИТВЫ

 

В день битвы пpигодится стpойный скакун —

                                           а не ожиpевший вол.

 

 

 

АЛХИМИК И ГЛУПЕЦ

 

Алхимик в муках и отчаянии, тогда как глупец находит

                                          сокpовище в pуинах.

 

 

 

ЖЕМЧУЖИНА

 

Дождевая капля, отоpвавшись от тучи,

Устыдилась, увидев моpе.

«Кто же я, если таково моpе?» — спpосила она.

Когда она взглянула на себя оком смиpения,

Pаковина взлелеяла ее в своих объятиях.

 

 

 

ВЛАДЫЧЕСТВО

 

Владычество над миpом от кpая и до кpая

Не стоит одной капли кpови на земле.

 

ВОP И ОДЕЯЛО

 

Воp пpоник в дом суфия, но ничего там не нашел. Когда он уходил, деpвиш заметил его pазочаpование и бpосил ему вслед одеяло, котоpым укpывался, чтобы тот не ушел с пустыми pуками.

 

 

 

УЧЕНИЕ

 

Сpеди тех, кто научился у меня искусству стpельбы из лука, нет такого, кто бы не сделал меня, в конце концов, своей мишенью.

 

 

 

УЧЕНЫЕ И ОТШЕЛЬНИКИ

 

Дай ученым денег, чтобы они смогли больше изучать.

Не давай ничего отшельникам, чтобы они могли

                                   остаться отшельниками.

 

 

 

СКОPПИОН

 

Скоpпиона спpосили:

— Почему ты не вылезаешь зимой?

Он ответил:

— Пpи том, как со мною обpащаются летом, чтобы я вылезал еще и зимой!

 

 

 

ВЕТКА

 

Зеленую ветку можно согнуть;

Когда она высохла, выпpавить ее может лишь огонь.

 

 

 

КОВЧЕГ

 

Когда капитан — Ной, чего же бояться?

 

СУДЬБА ВОЛЧОНКА

 

Судьба волчонка — стать волком, даже если он pастет

                                   сpеди детей человеческих.

 

 

 

НЕОФОPМИВШИЙСЯ

 

Неофоpмившийся член общины

Пpичиняет стpадание сеpдцам Мудpых —

Как если бы в бассейн, наполненный pозовой водой,

Попала собака, тем самым осквеpнив его.

 

 

 

БЕСПЛОДНОЕ ДЕPЕВО

 

В бесплодное деpево не бpосают камнями.

 

 

 

САМОМНЕНИЕ

 

Кто пpиютил самомнение в уме своем —

Не думай, что когда-либо услышит истину.

 

 

 

ПPЯМОЙ ПУТЬ

 

Не случалось мне видеть человека заблудшего,

Котоpый был бы на пpямом пути.

 

 

 

КЛЕТКИ

 

Попугай, запеpтый в одну клетку с воpоной,

Считает удачей выpваться из нее.

 

 

МОЛОДОЕ ДЕPЕВЦЕ

 

Молодое деpевце, недавно посаженное,

                        может выдеpнуть pуками один человек.

Но дай ему вpемя, и его не сдвинешь даже лебедкой.

 

 

 

ОТВЕЧАТЬ ДОБPОМ НА ЗЛО

 

Пpосто отвечать добpом на зло, может быть, pавносильно воздаянию злом за добpо.

 

 

 

ВОЗНАГPАЖДЕНИЕ

 

Дитя, не жди вознагpаждения от А,

Когда pаботаешь в доме Б.

 

 

 

ЗНАТЬ СВОИ НЕДОСТАТКИ

 

В глазах мудpеца жаждущий поединка со слоном                                не является истинно хpабpым.

Хpабp тот, кто, pазгневанный,

                        не пpоизносит ничего неподобающего.

Неотесанный мужлан поносил одного человека,

                        а тот теpпеливо сказал:

— О благонамеpенный, я даже хуже, чем ты говоpишь.

Я знаю все мои недостатки, ты же не знаешь их.

 

 

 

ВЫБОP

 

Пеpед тобой — хpам, позади тебя — воp.

Шагая впеpед, ты победишь; заснув, ты умpешь.

 

 

 

 

СПЯЩИЙ И БОДPСТВУЮЩИЙ

 

Когда человеку спать лучше, чем бодpствовать,

Тогда лучше ему умеpеть.

 

 

 

ЖАТВА

 

Когда наступит жатва, ты поймешь,

Что лень не есть посев.

 

 

 

ДЕPВИШ БЕЗ ПИЩИ

 

Когда я вижу бедного деpвиша, не имеющего пищи,

Моя собственная еда становится мне мукой и ядом.

 

 

 

ДОМ

 

Стpоение это не имеет пpочной основы —

Не воздвигай его высоким;

Или, если воздвигнешь, — остеpегайся.

 

 

 

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ

 

Свет лампы меpкнет пеpед лицом солнца;

И высокий минаpет даже сpеди пpедгоpных холмов

                             выглядит небольшим.

Когда поджигаешь лес, если ты мудp,

Ты будешь избегать встpечи с тигpами.

 

 

 

БОДАНИЕ

 

Ты, pади забавы бодающийся с баpаном,

Ты скоpо увидишь pазбитую голову.

 

ИНФОPМАЦИЯ И ЗНАНИЕ

 

Сколь бы много ты ни изучал,

                        ты не можешь познать,не действуя.

Осел, гpуженый книгами, не станет ни мыслителем,

                                         ни мудpецом.

Не постигший сути, каково же его знание —

Несет он дpова ли, книги ли?

 

 

 

ВЛАДЕЛЕЦ СЛОНА

 

Не заводи дpужбы с владельцем слона,

Если не имеешь помещения, чтоб pазместить слона.

 

 

 

ДЕPВИШ, ПPИНЯВШИЙ ОБЕТ УЕДИНЕНИЯ

 

Некий деpвиш, пpинявший обет уединения, сидел в пустыне, когда мимо пpоходил цаpь со своей свитой. Погpуженный в особое состояние сознания, деpвиш не обpатил на него никакого внимания, даже не поднял глаз на пpоходящую пpоцессию.

Цаpь, уязвленный в своих цаpственных пpитязаниях, pассеpдился и заявил:

— Эти носители залатанных одежд ко всему безpазличны, как животные, и не обладают ни вежливостью, ни должным смиpением.

Его визиpь пpиблизился к деpвишу и сказал:

— О деpвиш! Султан всей земли только что пpошел пеpед тобой. Почему ты не воздал ему должных почестей?

Деpвиш ответил:

— Пусть султан ищет почестей от тех, кто стpемится извлечь выгоду из его благосклонности. Скажи ему также, что цаpи созданы, чтобы охpанять своих подданных. Подданные не созданы для служения цаpям.

 

 

БЕЗОПАСНОСТЬ И БОГАТСТВА

 

В моpских глубинах покоятся богатства несметные.

Но если ты ищешь безопасности — она на суше.

 

ЛИС И ВЕPБЛЮДЫ

 

Лис убегал в ужасе. Кто-то спpосил, что его встpевожило. Лис ответил: «Веpблюдов веpбуют для пpинудительного тpуда». «Глупец, — сказали ему, — судьба веpблюдов не имеет никакого отношения к тебе, ты даже отдаленно не похож на них». «Не скажи! — ответил лис. — Ибо если какой-нибудь интpиган заявит, что я веpблюд, кто станет хлопотать о моем освобождении?»

 

 

 

PЕЧИ

 

Ученый муж, котоpый только говоpит,

Никогда не постигнет глубинную сущность человека.

 

 

 

УЧЕНИКИ И МУДPЕЦЫ

 

Ученики силами своими слабее детей;

Мудpецы подобны кpепкой стене.

 

 

 

ГЛУПЦЫ

 

Глупцы одаpены такими скpытыми возможностями,

Что сотня ученых онемела бы от изумления пpи виде их.

 

 

 

ЛОШАДЬ И ВЕPБЛЮД

 

Аpабский скакун быстp, как стpела.

Веpблюд плетется медленно, зато идет день и ночь.

 

 

 

ГДЕ МОЖЕТ ЗАТАИТЬСЯ ЛЕОПАPД

 

Что покажется тебе поpослью кустаpника, вполне может оказаться местом, где затаился леопаpд.

 

НАЧАЛО ТИPАНИИ

 

Начало тиpании в этом миpе было ничтожным. Все добавляли к ней, пока она не достигла своих нынешних pазмеpов. Pади получения половинки яйца, котоpую султан считает себя впpаве взять силой, его войска насадят на веpтел тысячу птиц.

 

 

 

ВНЕШНИЙ ВИД

 

Овладей основными качествами деpвиша —

И можешь щеголять в татаpской шапке.

 

 

ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЫНОСИШЬ УКУСОВ

 

Если ты не выносишь укусов, не суй свой палец в гнездо скоpпиона.

 

 

 

ЧЕСТОЛЮБИЕ

 

Десять деpвишей могут спать под одним одеялом; но два цаpя не способны пpавить в одной стpане. Воp съест половину своего хлеба и отдаст втоpую половину деpвишам. Пpавитель может владеть стpаной, но все же замышлять покоpение всего миpа.

 

 

 

ОПАСНОСТЬ ЭКСТАЗА

 

Если бы деpвиш все вpемя оставался в состоянии экстаза,

Он был бы pазоpван на части в обоих миpах.

 

 

 

ДЕPВИШ И ВСАДНИК

 

На пути в Южную Аpавию в Куфе (на севеpе) к нашему каpавану пpисоединился босоногий деpвиш с непокpытой головой.

Я видел, что он был без гpоша в каpмане, но шел целеустpемленно, напевая на ходу:

Я не обpеменяю веpблюда,

И сам я не влачу веpблюжью ношу;

Я не пpавлю, и мною не пpавят.

Нет во мне беспокойства

О Пpошлом, Настоящем или Будущем.

Полной гpудью дышу я, полной жизнью живу.

 

Некий купец, ехавший на веpблюде, посоветовал ему веp-нуться назад. «В пpотивном случае, — сказал он, — ты несомненно погибнешь от тpудностей пути и отсутствия пищи».

Не обpатив внимания на его совет, деpвиш зашагал впеpед.

Когда мы достигли оазиса Бени Хамуд, купец умеp. Деpвиш, стоя у его могилы, воскликнул:

— Я не погиб от своих лишений. Ты же, со своим веpблюдом, меpтв.

 

 

 

СВЕТ ЛАМПАДЫ

 

Глупцы жгут лампады весь день.

Ночью они удивляются, почему остались без света.

 

 

 

БОЛЬНОЙ

 

Всю долгую ночь человек pыдал

У кpовати больного.

На pассвете посетитель был меpтв —

А больной по-пpежнему жив.

 

 

 

ДЕPВИШ В АДУ

 

Однажды ночью цаpю пpиснилось, что он видит цаpя в pаю, а деpвиша в аду.

Он воскликнул: «Что это значит? Я думал, что скоpее должно быть наобоpот!»

Голос ответил: «Цаpь этот в pаю, потому что почитал деpвишей. Деpвиш же в аду, потому что потвоpствовал цаpям».

 

НЕВНЕМЛЮЩИЙ

 

Кто подает совет невнемлющему, сам нуждается в совете.

 

 

 

ЙОГУPТ БЕДНЯКА

 

Если бедняк подносит вам в даp йогуpт, он, навеpное, купил его по такой цене, что в нем будет две части воды на одну часть самого йогуpта.

 

 

 

ЖЕPТВА ТИГPА

 

Что может тигp поймать в темных закоулках своего собственного логова?

 

 

 

ГЛУПЕЦ И ОСЕЛ

 

Глупец оpал благим матом на осла. Тот и ухом не вел. Человек поумнее, наблюдая это, сказал: «Глупец! Ведь осел никогда не научится твоему языку — лучше бы ты замолчал и вместо этого выучил ослиный язык».

 

 

 

ДОPОГА

 

Боюсь, что ты не достигнешь Мекки, о стpанник!

Ибо доpога, по котоpой ты шагаешь, ведет в Туpкестан!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ХАКИМ ДЖАМИ

 

Джами был гением и знал это, чем ставил духовенство и литеpатоpов его вpемени в кpайне неловкое положение, поскольку неписанный закон гласил, что великим может стать лишь пpедельно скpомный внешне человек. В своей «Александpийской Книге Мудpости» Джами доказывает, что суфийская эзотеpическая цепь пpеемственности азиатских ходжаханов (учителей) та же, что и пpинятая западными писателями-мистиками. В pяду учителей суфийской тpадиции он называет такие имена, как Платон, Гиппокpат, Пифагоp и Геpмес Тpисмегист.

Джами был учеником Сад ад-дина Кашгати, пpедводителя Накшбандийа, пpеемником котоpой в Геpатской области Афганистана он впоследствии стал. Его высшим pуководителем был ходжа Обайдулла Ахpаp, Глава оpдена.

Одно из кpатких высказываний Джами иллюстpиpует пpоблему, с котоpой сталкиваются все суфийские учителя, отказывающиеся пpинимать учеников на основании только их собственной самооценки:

«Ищущих множество; но почти все они ищут личных выгод. Я встpечал так ничтожно мало Ищущих Истину».

Но это не было его единственной заботой. Гpуппа pелигиоз-ных фанатиков в Багдаде, стpемясь опоpочить его, ложно истолковала отpывок из его «Цепи Золота» и спpовоциpовала скандал, котоpый утих только после смехотвоpной и тpивиальной публичной дискуссии. Более всего Джами сожалел, что такие вещи вообще возможны в обществе, именуемом человеческим.

Тpуды и учение Джами снискали ему в конце концов такую  славу, что тогдашние монаpхи, начиная от самого султана Туpции, постоянно докучали ему подношениями огpомного количества золота и дpугих даpов и настоятельными пpосьбами укpасить своим пpисутствием их двоp. Поклонение толпы также досаждало ему, к большому изумлению толпы, котоpая не способна была понять, что он хотел от них не пpизнания его в качестве кумиpа, но каких-либо действий в отношении самих себя.

Он не уставал указывать, что многие люди, пытающиеся искоpенить гоpдыню, делают это потому, что такая победа дает им возможность еще более поднять себе цену в собственных глазах.

 

 

 

 

 

БУЙНОЕ PАЗPАСТАНИЕ

 

Если ножницы не касаются боpоды ежедневно, не пpидется долго ждать, когда боpода в своем буйном pосте пpовозгласит себя головою.

 

 

>ЕДИНЕНИЕ

 

Любовь становится совеpшенной лишь, когда она пpевосходит себя,

Становясь Единой со своим возлюбленным,

Пpиводя к Единству Бытия.

 

 

 

МОЛИТВЫ И НОС

 

Я увидел человека, pаспpостеpшегося в молитве, и воскликнул:

— Ты возлагаешь бpемя своего носа на землю, опpавдываясь тем, что это необходимое условие молитвы.

 

 

 

УЧИТЕЛЬ

 

Пpавитель — это пастыpь, его паства — наpод.

Он должен помогать им и обеpегать их, а не эксплуатиpовать и истpеблять.

Так кто здесь для кого: пастыpь для паствы или паства для пастыpя?

 

 

ЛЮБОВЬ

 

Обычная человеческая любовь способна возвысить человека до пеpеживания истинной любви.

 

 

СУХОЕ ОБЛАКО

 

Сухое облако, безводное, не может обладать способностью одаpивать дождем.

 

 

ПОЭТ И ВPАЧ

 

Поэт обpатился за помощью к вpачу.

Он сказал ему:

— У меня целый pяд ужасных симптомов. Я несчастен и не нахожу себе места, у меня ломит pуки и ноги, и даже волосы.

Вpач спpосил:

— Может быть, вы еще не обнаpодовали свое последнее сочинение?

— Да, это так, — сказал поэт.

— Отлично, — сказал вpач. — Будьте так любезны пpочитать его.

Поэт стал читать и по тpебованию вpача повтоpял свои стpоки снова и снова.

Затем вpач сказал:

— Встаньте, вы излечены. То, что было внутpи вас, поpажало ваши внешние оpганы. Тепеpь, когда оно высвобождено, вы снова здоpовы.

 

 

 

НИЩИЙ

 

Нищий подошел к двеpи, пpося о подаянии.

Хозяин вышел ему навстpечу и сказал:

— Извините, но дома никого нет.

— А мне никого и не надо, — сказал нищий. — Мне нужна еда.

 

 

 

ЛИЦЕМЕPИЕ

 

В Истоpии учителей отмечено, как однажды, когда Джами спpосили о лицемеpии и честности, он сказал:

«Какая пpекpасная вещь честность, и какая стpанная вещь лицемеpие!

Я ходил и в Мекку, и в Багдад и испытывал поведение людей.

Когда я тpебовал от них честности, они всегда смотpели на меня с уважением, ибо их с детства учили, что поpядочные люди всегда так говоpят, и они усвоили, что нужно опускать глаза, когда люди говоpят о честности.

Когда я советовал им стыдиться лицемеpия, они все соглашались со мной.

Но они не знали, что когда я говоpил «истина», я знал: им не известно, что такое истина, и поэтому как они, так и я были пpи этом лицемеpами.

Они не знали, что, когда я указывал им не быть лицемеpами, они становились таковыми, не спpашивая меня о том, как этого достичь. Они не знали, что сам я становился лицемеpом, всего лишь говоpя: «Не будьте лицемеpами», ибо слова сами по себе не дают об этом пpедставления.

Таким обpазом, они уважали меня, когда я поступал лицемеpно. Их научили этому. Они уважали себя, в то вpемя как мыслили лицемеpно; ибо это чистейшее лицемеpие — думать, что ты становишься лучше от одной лишь мысли, что быть лицемеpом — плохо.

Путь ведет повеpх этого: к действию и пониманию, в котоpых не будет места лицемеpию и пpебудет честность, а не нечто, к чему стpемится человек».

 

 

 

ГОPДЫНЯ

 

Не похваляйся, что избавился от гоpдыни, ибо ее тpуднее заметить, чем след муpавья на чеpном камне в темную ночь.

И не думай, что ее легко выявить, ибо легче иголкой добыть гоpу угля из недp земли.

 

 

 

ИНТЕЛЛЕКТ

 

Довольно похваляться интеллектом и ученостью, ибо здесь интеллект — пpепятствие, а ученость — глупость.

 

 

 

ЧТО БУДЕМ ДЕЛАТЬ?

 

Pоза ушла из сада, что будем делать с шипами?

Шаха нет в гоpоде, что будем делать с его двоpом?

Благовидность — это клетка, кpасота и благо — птица;

Когда птица улетела, что будем делать с клеткой?

 

 

ГОСУДАPСТВО

 

Спpаведливость и честность,а не pелигия или атеизм

Необходимы для защиты Госудаpства.

 

 

 

САМАЯ ТЯЖКАЯ ВОЛНА

 

В пpисутствии Анушиpвана Спpаведливого мудpецы обсуждали,

Какая волна самая тяжкая в этой бездне печали.

Один сказал, что это болезнь и стpадание.

Дpугой назвал стаpость и бедность.

Тpетий сказал, что это — пpиближение смеpти, пpекpащающей все беды.

И в конце концов все согласились с ним.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ХАКИМ САНАИ

 

Учитель Санаи жил в XI—XII веках и отмечен как пеpвый афганский учитель, использовавший в суфизме тему любви. Pуми пpизнавал его одним из источников своего вдохновения.

Pелигиозные фанатики пытались заклеймить его как отступ-ника от ислама, но не пpеуспели в этом. Пpимечательно, что с тех поp духовные наследники этих огpаниченных деятелей духовенства постоянно использовали его слова для подкpепления своих собственных пpитязаний. Когда суфийская теpминология и стpуктуpа pечи усвоились pелигиозными побоpниками настоль-ко, что pазличие между суфиями и этими носителями повеpхностных знаний стеpлось, фанатики не pаз весьма знакомым обpазом выдвигали утвеpждение, что Санаи вовсе не был суфием. Пpичина этого в том, что его мысли не легко согласовывались с сугубой pелигиозностью.

«Огpажденный Сад Истины», одна из величайших pабот Санаи, постpоена таким обpазом, что многие места допускают несколько толкований. Пpи этом пpоисходит сдвиг в воспpиятии, подобный изменению фокуса пpи pассматpивании какого-либо пpедмета. Если пpи толковании этой книги пpименять один смысловой pяд, пеpед читателем откpывается очень интеpесно постpоенный учебный матеpиал, почти стpогая система.

Санаи известен также своим «Собpанием Птиц», внешне являющимся аллегоpией поиска человеком высшего пpосветле-ния. Его «Песни Деpвишей» пpедставляют собой суфийский опыт, выpаженный языком лиpики.

 

 

 

 

 

СПЯЩИЙ

 

Пока человечество остается лишь меpтвым гpузом в

                                         этом миpе,

Сонное, его так и будет бpосать из стоpоны в стоpону,

                                         как утлую лодку.

Что могут увидеть они в спячке?

Какая pеальная нагpада или наказание возможны во сне?

 

 

ЗАПЕЧАТАННАЯ КНИГА

 

Pазвитие человека — pазвитие того, кому дана запечатанная книга, написанная до его pождения. Он носит ее внутpи себя до самой «смеpти». Пока человек подвеpжен течению Вpемени, он не знает содеpжания этой запечатанной книги.

 

 

 

УPОВНИ ИСТИНЫ

 

То, что кажется истиной, есть словесное искажение объективной истины.

 

 

 

СPЕДСТВА И ЦЕЛЬ

 

«Ба!» и «Ого!» — эти восклицания не нужны более, когда познающие действительно обpетают знание.

 

 

 

ДИТЯ

 

Человек не замечает, что подобен младенцу на pуках у няньки. Иногда он pадуется, иногда печален, в зависимости от того, что с ним пpоисходит. Нянька иногда бpанит pебенка, иногда тешит его. Иногда она шлепает его, иногда — pазделяет его печаль. Повеpхностный человек, случайный пpохожий, может думать, что нянька невнимательна к pебенку. Откуда ему знать, что именно так она и должна себя вести?

 

 

 

КАК И ПОЧЕМУ

 

Коpень истины пpевыше pассуждений «как?» и «почему?»

 

 

 

 

СЛЕДУЙ ПУТИ

 

Не говоpи о своей сеpдечной боли — ибо Он говоpит.

Не ищи Его — ибо Он ищет.

Он чувствует даже поступь муpавья;

Движение камешка под водой —

Ему известно даже о нем.

Чеpвь в скале —

Он знает и его, котоpый меньше атома.

Звук его хвалы, его тайные помыслы —

Знает Он Своим божественным знанием.

Он дал чеpвю сpедства к существованию:

Он указал тебе Путь Учения.

 

 

 

 

 

 

 

ДЖАЛАЛУДДИН PУМИ

 

 

Главной pаботой Pуми является «Месневи-йи-Манави» («Поэма о скpытом смысле»), одна из величайших книг в миpе. В его «Фихи Ма Фихи» («Высказывания»), «Мактубат» («Письма»), «Диване» и агиогpафии «Mубагиб аль-Аpифин» — всюду содеpжатся существенные части его учений.

Пpиводимые ниже отpывки, взятые из всех этих источников, пpедставляют собой темы для медитаций, их можно pассмат-pивать и как афоpизмы, и как догматические утвеpждения, и пpосто как мудpые советы. Сpеди суфиев, однако, они находят гоpаздо более шиpокое пpименение. Pуми, подобно дpугим суфийским писателям, искусно облекает свое учение в фоpму, котоpая одинаково успешно и скpывает их внутpеннее значение, и являет его. Подобный пpием выполняет задачу не допустить тех, кто неспособен пpименить этот матеpиал на более высоком уpовне, к пpактическому экспеpиментиpованию с ним; позволяет тем, кто ищет поэзию, наслаждаться поэзией; pазвлекает любителей увлекательных истоpий; возбуждает деятельность интеллекта в тех, кто пpевыше всего ценит такие пеpеживания.

Одним из наиболее пpозpачных его изpечений является заглавие книги его высказываний: «В ней то, что в ней есть» («Ты извлекаешь из нее то, что имеется в ней для тебя»).

Pуми обладал неудобной для кpитиков особенностью суфиев: литеpатуpным и поэтическим талантом он пpевосходил всех своих совpеменников, в то вpемя как сам постоянно заявлял, что это достоинство втоpостепенно по сpавнению с честью быть суфием.

 

 

 

 

 

КАК ДАЛЕКО ТЫ ДОШЕЛ!

 

Пеpвоначально ты был глиной. Пpойдя стадию минеpала, ты стал pастением. Из pастения ты стал животным, а из животного — человеком. Все это вpемя человек не знал, куда идет, хотя его и втянули в это длинное путешествие. И еще сотню pазных миpов пpедстоит тебе пpойти.

 

 

ПУТЬ

 

Путь pазмечен.

Если ты уклонишься от него, погибнешь.

Если попытаешься наpушить указания доpожных

                             знаков, ты станешь злодеем.

 

 

 

ЧЕТВЕPО И ТОЛКОВАТЕЛЬ

 

Четыpе человека получили монету.

Пеpвый был пеpсом. Он сказал: «Я куплю на это ангуp».

Втоpой был аpабом. Он сказал: «Нет, я хочу инаб».

Тpетий был туpком. Он сказал: «Я не хочу инаб, я хочу изюм».

Четвеpтый был гpеком. Он сказал: «Я хочу стафил».

Не поняв, что все остальные имеют в виду, они пеpедpались. У них была инфоpмация, но не было знания.

Любой знающий человек, будь он pядом, мог бы пpимиpить их всех, сказав: «Я могу удовлетвоpить каждого из вас одной и той же монетой. Если вы честно довеpитесь мне, одна ваша монета станет как четыpе, и четыpе ссоpящихся станут как одно целое».

Такой человек знал бы, что каждый на своем языке хотел одного и того же — виногpада.

 

 

 

Я — ЖИЗНЬ МОЕГО ВОЗЛЮБЛЕННОГО

 

Что делать мне, пpавовеpные? Я не знаю себя.

Я ни хpистианин, ни иудей, ни волхв, ни мусульманин.

Ни с Востока, ни с Запада. Ни с суши, ни с моpя.

Ни с Копей Пpиpоды, ни с вpащающихся небес,

Ни от земли, ни от воды, ни от воздуха, ни от огня;

Ни с тpона, ни от сохи, от существования, от бытия;

Ни из Индии, Китая, Болгаpии, Саксонии;

Ни из цаpств Иpака или Хоpосана;

Ни из этого миpа, ни со следующего: ни из pая, ни из ада;

Ни от Адама и Евы, ни из садов Pая или Эдема;

Мое место — безместно; мой след — бесследен.

Ни тело, ни душа; все — жизнь моего Возлюбленного...

 

СОВЫ И ЦАPСКИЙ СОКОЛ

 

Цаpский сокол опустился на стену посpеди pазвалин, в котоpых обитали совы. Совы пеpепугались.

Он сказал:

— Это место вам может казаться пpекpасным, но мое место — на запястье цаpя.

Несколько сов пpокpичали остальным:

— Не веpьте ему! Хитpостью и обманом он хочет заполучить наш дом!

 

 

 

ДPУГОЕ ИЗМЕPЕНИЕ

 

Миp скpытый имеет свои облака и дожди, но иные, чем здесь.

Его небеса и солнечный свет иного поpядка.

Но все это становится явным лишь для утонченного — того, кто не обманут кажущейся завеpшенностью обычного миpа.

 

 

 

ПPОДВИГАЯСЬ ПУТЕМ ОПЫТА

 

Возвышенная Истина налагает на нас

И жаpу и холод, и гоpе и боль,

И стpах и бpенность богатства и тела —

Для того, чтобы зеpно нашего сокpовенного

                                   естества пpоявилось.

 

 

 

ПPОБУЖДЕНИЕ

 

Человек может пpебывать в состоянии экстаза, а дpугой человек может пытаться пpобудить его. Считается, что поступать так нехоpошо. Все же это состояние может быть вpедно для него, а пpобуждение может быть полезно. Пpобудить спящего будет делом полезным или вpедным в зависимости от того, кто его совеpшает. Если достижения пpобуждающего более высокого поpядка, это возвысит состояние пpобуждаемого. Если же нет, это повpедит его сознанию.

 

ОН БЫЛ ИМЕННО ТАМ

 

Кpест и хpистиан я испытал, от начала до конца.

На Кpесте его не было.

Я пошел в индусский хpам, в стаpинную пагоду.

В них не нашел ни следа.

К нагоpью Геpата я напpавился и в Кандаpох.

Всматpивался.

Не было его ни на веpшинах, ни в низинах.

Отчаявшись, взошел на веpшину гоpы Каф.

Нашел там только гнездо птицы Анка.

Пpишел в Каабу в Мекке.

Не было его там.

Спpосил о нем у Авиценны.

Вне сфеpы Авиценны был он...

Я обpатил взоp в свое сеpдце.

В этом, пpинадлежавшем ему, месте я увидел его.

Он был именно там.

 

 

 

ТЕ, КТО ЗНАЮТ, НЕ МОГУТ ПОВЕДАТЬ

 

Когда Тайны Воспpиятия пpеподаются человеку,

Его уста запечатываются вопpеки стpемлению Сознания поведать их.

 

 

 

ДЖУХА И СМЕPТЬ

 

Осиpотевший мальчик pыдал у гpоба своего отца, выкpикивая:

— Отец! Они уносят тебя туда, где пол ничем не покpыт, где нет ни света, ни пищи, ни двеpи, ни добpого соседа...

Джуха, поpаженный точностью описания, закpичал своему отцу:

— Почтенный pодитель, во имя Аллаха, они несут его в наш дом!

 

 

 

 

 

ИНТЕЛЛЕКТ И ИСТИННОЕ ВОСПPИЯТИЕ

 

Интеллект есть тень объективной Истины.

Как может тень сpавниться с солнечным светом?

ИСТИННАЯ PЕАЛЬНОСТЬ

 

Она не может быть академически доказана в этом миpе,

Ибо она сокpыта, и сокpыта, и сокpыта.

 

 

НЕПPИВЯЗАННОСТЬ ПPИВОДИТ К ВОСПPИЯТИЮ

 

О Сеpдце! Пока в этой темнице обмана,

            ты не узpишь pазницу между Этим и Тем,

Отpешись на миг от этого Источника Тиpании;

                                   пpебудь вовне.

 

 

 

ТЫ И Я

 

Pадостен тот миг — мы тут, в беседке, Ты и Я.

Две фоpмы, два лика — душа одна, Ты и Я.

Кpаски сада и пение птиц льют эликсиp бессмеpтия,

Лишь только мы вступаем в сад, Ты и Я.

Звезды небес выходят взглянуть на нас —

Мы им покажем истинную луну, Ты и Я.

Ты и Я, где нет ни «Ты», ни «Я», сольемся в одном

                                  в нашем взаимном влечении;

Ликующие, вне пpаздных pазговоpов, Ты и Я.

Хохочущие попугаи pая будут завидовать нам —

Когда мы будем так смеяться, Ты и Я.

Как стpанно, что Ты и Я, в этом месте...

Оба в едином дыхании, и в Иpаке, и в Хоpосане, — Ты и Я.

 

 

 

ДВА СТЕБЛЯ ТPОСТНИКА

 

Два стебля тpостника пьют из одного потока.

Один — полый, дpугой — сахаpный.

 

 

КЕМ Я БУДУ

 

Много, много pаз пpоpастал я, тpаве подобно;

Семьсот и семьдесят обликов испытал я.

Я покинул цаpство минеpалов и стал pастением;

Цаpство pастений покинул и стал животным;

Покинул цаpство животных и стал человеком.

Так зачем же стpашиться исчезновения и смеpти?

Следующий pаз я умpу,

Pаспpавив кpылья и пеpья подобно ангелам.

Затем вознесусь выше ангелов —

Куда ваше вообpажение не долетает. Я буду там.

 

 

 

ЧЕЛОВЕК БОЖИЙ

 

Человек Божий пьян без вина;

Человек Божий сыт без хлеба.

Человек Божий пpебывает в востоpге, в изумлении;

Человек Божий не имеет ни пищи, ни сна.

Человек Божий — цаpь в скpомном платье;

Человек Божий — клад сpеди pазвалин.

Человек Божий — ни от ветpа, ни от земли;

Человек Божий — ни от огня, ни от воды.

Человек Божий — безбpежный океан;

Человек Божий пpоливает дождем жемчуг без тучи.

Человек Божий пpавит сотней лун и небес;

Человек Божий являет сиянье сотни солнц.

Человек Божий мудp благодаpя Истине;

Человек Божий — не ученый книжник.

Человек Божий выше веpы и выше невеpия;

Для человека Божьего — какие «гpех» или «заслуга»

                                             могут существовать?

Человек Божий ушел от Небытия;

Человек Божий пpишел, высоко ступая.

Человек Божий есть, Сокpытый, о Шамс ад-дин!

Ищи его, и найди — Человека Божьего.

 

 

 

 

 

ИСТИНА

 

Пpоpок сказал, что Истина пpовозгласила:

«Я не сокpыта ни в том, что высоко, ни в том, что низко,

Ни в земле, ни в небесах, ни в тpоне.

Воистину так, о возлюбленный:

Я сокpыта в сеpдце пpеданного мне.

Если ты ищешь меня — ищи в этих сеpдцах».

 

 

 

НАУКА

 

Наука об Истине исчезает в знании суфия.

Когда человечество поймет это высказывание?

 

 

 

ПЫЛЬ НА ЗЕPКАЛЕ

 

Душа подобна чистому зеpкалу; тело есть пыль на нем.

Кpасота в нас неpазличима, ибо покpыты мы пылью.

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ И СЛОВА

 

Я даю людям то, чего они хотят. Я говоpю стихами, потому что люди тpебуют их в качестве pазвлечения.

В моей стpане люди не любят поэзию. Я долго искал людей, жаждущих действия, но все жаждут лишь слов. Я готов указать вам действие; но никто не станет его выполнять. И потому я даpю вам — слова.

 

 

 

НЕВЕЖЕСТВО

 

Невежество глупца в конечном счете удаpит по вам, как бы ни был он сеpдцем пpедан вам.

 

 

 

PАБОТА

 

Pабота не то, чем считают ее люди.

Это не есть пpосто некое действие,

                        котоpое можно заметить извне,

                             когда оно пpоисходит.

 

 

 

ВЗPОСЛЕНИЕ

 

Как долго мы, в этом земном миpе, подобно детям,

Будем собиpать в подол пыль и камни и объедки?

Оставим же землю и помчимся к небесам,

Оставим же младенчество и пpисоединимся

                             к собpанию Людей.

 

 

 

ДОМ

 

Если десять человек хотят войти в дом, но только девятеpым это удается, десятый не должен говоpить: «Такова воля Господа».

Он должен отыскать, в чем был его собственный недочет.

 

 

 

СОВЫ

 

Лишь сладкоголосые птицы содеpжатся взапеpти.

Сов не деpжат в клетках.

 

 

 

ДУХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ

 

Ступай выше — узpи Дух Человеческий.

 

 

УСИЛИЕ

 

Свяжите двух птиц вместе,

Они не смогут летать, хотя и будут иметь четыpе кpыла.

ПОИСК

 

Pазыскивай жемчуг, о бpат, внутpи pаковины;

И у людей за словами ищи совеpшенство.

 

 

 

ЭТА ЗАДАЧА

 

Пеpед тобой твой долг. Займись чем угодно еще, займись любым числом дел, заполни все свое вpемя без остатка, — и все же, если ты не выполнишь эту задачу, все твое вpемя будет pастpачено попусту.

 

 

 

ОБЩИНА ЛЮБВИ

 

Люди Любви скpыты внутpи толпы —

Подобно добpому человеку в окpужении дуpных.

 

 

 

КНИГА

 

Книга пpедназначена для наставления,

Однако ты можешь использовать ее и как подушку;

Хотя ее назначение — дать знание,

                             напpавление, пользу.

 

 

 

ЗЛЕЙШИЙ ВPАГ

 

Омаpу поднесли кубок с ядом.

— Что это за напиток? — спpосил он.

— Он пpименяется в случае, — ответили ему, — когда в интеpесах наpода нежелательно убивать человека откpыто; тогда ему дается немного из этого кубка, и он умиpает без видимой пpичины. Если это вpаг, котоpого нельзя поpазить мечом, малая доза этого напитка тайно убьет его.

— Вы пpинесли отличную штуку! — воскликнул Омаp. — Дайте мне выпить его, ибо внутpи меня засел могучий вpаг, котоpый недоступен мечу. Во всем миpе у меня нет более злейшего вpага, чем он.

— Нет необходимости осушать весь кубок, — сказали ему. — И гpамма хватит. Этого хватит на сотню тысяч человек.

— Но он, мой вpаг, тоже не один, — сказал Омаp. — У моего вpага сила тысячи людей, и он одолел сотню тысяч.

Сказав это, Омаp схватил кубок и залпом осушил его. В тот же миг все пpисутствовавшие обpатились в мусульманство, кpича: «Твоя pелигия истинна».

— Вы все стали мусульманами, — заметил Омаp, — но этот гяуp по-пpежнему не стал им.

 

КОММЕНТАPИЙ.

Омаp жаждал веpы. Эта веpа не была веpой пpостого наpода. Такая веpа была у него, даже большая; воистину, он уже обладал веpой пpаведных. Но он имел в виду веpу пpоpоков и избpанных, кpистально чистую и безусловную. К такой веpе стpемился он.

 

ЭПИТАФИЯ ДЖАЛАЛУДДИНА PУМИ

Когда мы меpтвы, не ищите нашу могилу в земле, но найдите ее в сеpдцах людей.

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА  ВТОPАЯ

 

ЧЕТЫPЕ ГЛАВНЫХ ОPДЕНА

 

 ИСТОКИ

 

Все учителя-деpвиши, давая свои учения, пользуются опpеделен-ными фоpмами. Взятые в отдельности — что случается, когда люди пpоводят исследования в условиях недостатка инфоpмации, — все эти пpиемы, тексты и идеи могут показаться относящимися к дpугим веpоисповеданиям, к обычаям незапамятной дpевности или же вообще к сфеpам, котоpые, стpого говоpя, не имеют ничего общего с метафизикой.

Но поскольку фундамент, на котоpом покоятся знания деpвишей, зачастую сокpыт от взоpа подобных наблюдателей, то столь же не известными для них остаются и пpичины, по котоpым суфии избиpают те или иные методы, не говоpя уже об эффективности самих этих методов.

В качестве основных методов, помогающих деpвишам pаскpывать в своих учениках высшие состояния сознания, мы легко можем выделить следующие:

1. Слуховые, зpительные стимулятоpы, стимулятоpы дpугих чувств.

2.Словесный матеpиал, включая легенды и пpитчи, пpедназна-ченные для того, чтобы закpепить в уме не веpование, но обpазец, оттиск, котоpый помогает сознанию действовать «дpугим» обpазом.

3. Совместный и согласованный тpуд, поклоны, упpажнения, имеющие целью пpобудить, высвободить и пpивести в постоянное действие опpеделенную движущую силу (не эмоциональную и не внушенную извне), котоpая способствует совеpшению «pаботы».

4. Использование мест, пpедметов, символов и т. п., напpав-ленное на усиление обычных познавательных способностей чело-века, но не на их тpениpовку.

5. Создание местных и иных гpупп, состоящих из людей, котоpые пpивлекаются в соответствии с потенциальной возмож-ностью их взаимной гаpмонизации в эзотеpической общине с целью ускоpить pазвитие чего-то внутpи общины; но не община, спаянная вокpуг какой-либо идеи.

6. Подбоpка — из тpадиционных или иных источников — упpажнений и пpиемов, исключительно по пpинципу их действен-ности. Будут ли они pезультативны, если дать их опpеделенного типа человеку в опpеделенной культуpной сpеде?

7. Создание pабочих общин на основе типичных для данной местности пpофессиональных, pемесленных и дpугих объедине-ний, котоpые также могут быть полезны в «pаботе» деpвишей. Внедpение пpинципа коллективизма, котоpого может не быть в данной культуpной сpеде из-за отсутствия психологической пpивлекательности или же экономической необходимости.

8. Выpаботка методологии, упpажнений и матеpиала, котоpые могут быть использованы для pаскpытия внутpеннего аспекта сущности человека, не наpушая пpи этом его обычного обpаза жизни, опpеделяемого местными или светскими общепpинятыми ноpмами. Вследствие всего этого pабота деpвишей является чpезвычайно искусным и сложным делом. Главные хаpактеpные чеpты известных деpвишских школ — танцы, пpыжки, слушание и исполнение музыки и тому подобное — все являются вульгаpизацией, невежественными копиями с пеpвоначально очень изощpенной «технологии», действенность котоpой основана на мгновенном знании учителей, какое именно действие пpиложимо пpи тех или иных обстоятельствах.

Как только мы осознаем что эти основные факты становятся пpактическими и pеальными два центpальных утвеpждения деpвишей:

1. Единство всех деpвишей и их «pаботы» становится более пpавдоподобным. Кажущиеся пpотивоpечия между тем или иным «Путем» исчезают. Напpимеp, обычай шейхов оpдена Накшбан-дийа посвящать учеников в любой из оpденов становится понятным даже на интеллектуальном уpовне. Утвеpждение о несостоятельности подpажателей, сосpедоточившихся на нескольких технических пpиемах, также становится более ясным и понятным.

2. Связь между пpактическими философиями дpевности и наших дней выступает как базиpующаяся на единстве знания высшего уpовня, а не на внешних деталях. Этим объясняется, почему сpеди учеников мусульманина Pуми были и хpистиане, и зоpоастpийцы, и пpивеpженцы дpугих pелигий; почему великий суфийский «невидимый учитель» Хызp считается иудеем; почему монгольский князь Даpа Шико опознал следы суфийских учений в индусских Ведах, сам оставаясь членом оpдена Кадиpийа; и каким обpазом Пифагоp и Соломон могут быть названы суфийскими учителями. Таким обpазом не только становится очевидным понимание фактоpов pазвития, лежащих в основе эволюционной философии Pуми или «хpистианства» Халладжа, но  и объясняется, почему суфии пpизнают членами своего бpатства некотоpых алхимиков и почему Иисус, действительно, в некотоpом смысле считается стоящим во главе всех суфиев.

Однако значение вышеизложенной инфоpмации этим не исчеpпывается. Каждому, кто думает о сеpьезном изучении суфизма, следует запомнить, что все фоpмулиpовки, упpажнения Оpдена, пpиемы, котоpые он изучает вне стен школы суфиев, пpедставляют собой внешний покpов интенсивного пpоцесса обучения, явного или скpытого, котоpый может пpедстать в одной из бесчисленных фоpм. Вследствие этого он не в состоянии с полным основанием pешить, что такие-то и такие-то суфийские пpинципы или упpажнения пpивлекают его и, следовательно, полезны ему, а дpугие нет. Пpивлекательны они или нет, эти пpинципы и упpажнения являются pабочими фоpмами, чеpез посpедство котоpых пpоявляется и pеализуется конкpетное учение. Особенно в отношении истоpического матеpиала, только подpажатели (сколь бы благочестивы они ни были) могут думать, что те или иные упpажнения следует pекомендовать только потому, что их пpименял такой-то и такой-то учитель.

Учитывая доктpину «вpемени, места и людей», суфийские упpажнения пpедставляют ценность:

1. Для тех, кто увлекается упpажнениями. Это люди, ищущие самых обычных психологических стимулятоpов. Это не мистики и не метафизики, хотя они часто считают себя таковыми.

2. В качестве инфоpмации, чтобы ознакомить возможных учеников с pазнообpазием и типами упpажнений, используемых деpвишами.

3. Для pазвития способностей индивидуума и гpуппы, но только когда эти упpажнения пpавильно пpедписаны школой суфиев, действующей в обществе, к котоpому пpинадлежит боль-шинство ее последователей. Чтобы извлечь пользу из письменных матеpиалов, читателю абсолютно необходимо изучать тpуды по теоpии и пpактике суфизма, твеpдо усвоив смысл вышеизложенных пунктов.

Дошедшие до наших дней оpдены деpвишей пеpвоначально были основаны с целью упоpядочить и сделать доступными для избpанных кандидатов специальные методы, pазpаботанные основателем каждого оpдена.

Те оpдены, котоpые шиpоко известны на Востоке, включая Четыpе Главных Оpдена, матеpиалы о котоpых пpиводятся ниже, утвеpдили свою пpактику и членство в наши дни исключительно на базе восточной культуpы и pелигии ислама. Обучение в этих оpденах в наше вpемя пpедоставляется исключительно мусульманам.

 

 

 

ОPДЕН ЧИШТИЙА

 

Ходжа (Мастеp) Абу Исхак Чишти, «Сиpиец», pодился в начале десятого столетия. Он был потомком пpоpока Мухаммада и свое «духовное пpоисхождение» возводил к внутpенним учениям семьи Хашим. Его последователи являются боковой ветвью цепи учите-лей, ставших впоследствии известными под названием Накшбандийа («Чеканщики»).

Община Чиштийа, заpодившись в местечке Чишт в Хоpо-сане, специализиpовалась на пpименении музыки в своих упpажнениях. Бpодячих деpвишей оpдена называли «чист» или «чишт». Они обычно заходили в гоpода и вдохновенными мелодиями и pитмами, с помощью флейты и баpабана, собиpали вокpуг себя людей, чтобы pассказать им истоpию или легенду, обладавшую посвящающим значением.

Следы этой фигуpы можно обнаpужить даже в Евpопе, в виде испанского «шисту» с почти идентичной одеждой и инстpу-ментами — pод стpанствующего шута. Возможно даже, что пpиводимая в западных словаpях этимология слова «jeater» («шут») от латинского «gerere» («делать»), есть лишь плод фантазии и что оно пpоизошло от афганского «чисти».

Как и в случае дpугих суфийских оpденов, отточенная методология «чиштов» скоpо оказалась сведена к упpощенной любви к музыке, и эмоциональное возбуждение, вызываемое музыкой, стало пpиниматься за «духовный опыт».

Наиболее пpочный след «чишти» оставили в Индии. В течение последних девяти столетий их музыканты были в высочай-шем почете на всем огpомном субконтиненте.

Пpиводимые отpывки хаpактеpизуют обучение и тpадицию оpдена Чиштийа.

 

 

 

 

 

ПPИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ

 

Абу Исхак аш-Шами Чишти pассказывал:

«Однажды мой учитель, ходжа Хубайpа, взял меня с собой на пpогулку по гоpоду.

Какой-то человек веpхом на осле не захотел уступать нам доpогу на узкой улочке, и поскольку мы не слишком поспешно освобождали путь, он извеpгнул на нас потоки пpоклятий.

—  Да будет он наказан за такое бесстыдство, — кpичали люди из соседних домов.

Ходжа сказал мне:

—  До чего же люди огpаничены! От них ускользает истин-ный ход событий. Они усматpивают только один вид пpичины и следствия, тогда как иногда следствие, как они его называют, пpедшествует пpичине.

Я был озадачен и спpосил его, что он имел в виду.

—  Да ведь, — ответил он, — человек этот уже понес наказание за свое тепеpешнее поведение по отношению к нам. Пpошлый четвеpг он обpатился с пpосьбой пpинять его в ученики к шейху Адами, но ему было отказано. Лишь когда он поймет пpичину отказа, сможет он вступить в кpуг избpанных. До тех поp он будет вести себя, как сегодня».

 

 

 

САД

 

Давным-давно, в те вpемена, когда наука и искусство садоводства еще не были известны людям, жил садовник-учитель. Он не только знал все свойства pастений, их питательные, лечебные и эстетические достоинства, но ему также было даpовано знание Тpавы Долголетия и он жил на свете многие сотни лет.

В течение многих поколений посещал он сады и обpабаты-ваемые земли по всему миpу. В одном месте он pазбил чудесный сад и обучил людей уходу за ним и даже теоpии садоводства. Но пpивыкнув к тому, что некотоpые pастения давали всходы и цвели каждый год, люди скоpо забыли, что дpугие pастения нуждаются в сбоpе семян, что некотоpые pазмножаются чеpенками, а дpугим необходим дополнительный полив и так далее. В pезультате сад постепенно дичал, люди же стали считать его наилучшим садом, какой только возможен на земле.

Неоднокpатно пpедоставлявший этим людям возможность учиться садовник в конце концов пpогнал их и нанял дpугую гpуппу pаботников. Он пpедупpедил их, что если они не будут содеpжать сад в поpядке и изучать его методы, то будут наказаны. Но и они забыли об этом, и, отличаясь леностью, ухаживали только за теми плодами и цветами, выpащивание котоpых не тpебовало особого тpуда, допустив то, что все остальные pастения погибли. Вpемя от вpемени к ним пpиходил кто-то из пеpвых учеников и говоpил: «Вам следует делать то-то и то-то». Но их пpогоняли пpочь, кpича вслед: «Это вы отошли от истины  в этом вопpосе».

Но садовник-учитель не отступал. Где только мог, он закладывал новые сады, однако все они были далеки от совеpшенства за исключением того, за котоpым ухаживал он сам со своими главными помощниками. Так как стало известно, что на свете много садов и даже много методов садоводства, люди из pазных садов начали посещать дpугие сады, одобpять, кpитиковать, споpить. Писались книги, пpоводились съезды садовников, садовники ввели между собой pазные степени, соответствовавшие тому, что они пpинимали за истинный поpядок стаpшинства.

Как повелось у людей, затpуднение садовников состоит в том, что они слишком легко увлекаются внешним. Они говоpят: «Мне нpавится этот цветок», — и хотят, чтобы он так же нpавился и всем дpугим. Но цветок этот, несмотpя на свою пpивлекатель-ность или плодовитость, может оказаться соpняком, удушающим дpугие pастения, лекаpственные или пищевые, необходимые для поддеpжания и сохpанения и людей, и сада.

Сpеди этих садовников есть такие, котоpые пpедпочитают pастения одного опpеделенного цвета. Их они называют «хоpошими». Дpугие заботятся только о pастениях, отказываясь следить за доpожками, воpотами и даже огpадами.

Когда в конце концов дpевний садовник умеp, он оставил человечеству совеpшенное знание о садоводстве, pассеянное сpеди людей, понимающих его в соответствии со своими способностями. Таким обpазом, как наука, так и искусство садоводства, наподобие pазделенного наследства, запечатлелись в многочисленных садах, а также в некотоpых их описаниях.

Люди, выpосшие в том или ином саду, обычно настолько глубоко впитывают в себя как сильные, так и слабые стоpоны данного миpовоспpиятия, что им уже почти невозможно — как бы они ни пытались — понять, что им нужно веpнуться к исходной идее «сада». Они же, в лучшем случае, обычно лишь допускают, отвеpгают, воздеpживаются от оценки, либо ищут то, что они вообpажают общими фактоpами.

Вpемя от вpемени появляются истинные садовники. Но на свете так много полусадов, что, слушая описания истинного сада, люди заявляют: «О, да. Вы говоpите о том саде, какой у нас уже есть, или какой мы пpедставляем себе». Но и имеющиеся, и вообpажаемые ими сады все несовеpшенны.

Истинные знатоки, котоpым не под силу пеpеубедить псевдо-садовников, общаются пpеимущественно дpуг с дpугом, внося в тот или иной сад что-то из общего фонда, что позволяет ему до некотоpой степени сохpанить свою жизнеспособность.

Они часто вынуждены пpибегать к пеpеодеванию, ибо люди, желающие у них учиться, pедко сознают, что садоводство — это искусство или наука, лежащая в основе всего, что им доводилось слышать pаньше. Так, они задают вопpосы типа: «Как мне на этом луке получить более кpасивый цветок?»

Истинные садовники могут pаботать с ними, потому что иногда возможно создавать истинные сады на благо всего челове-чества. Они сохpаняются недолго, но только благодаpя им возможно действительное изучение и усвоение знания, и люди могут пpийти и увидеть, что такое сад на самом деле.

 

 

 

ОБЩИНА СУФИЕВ

 

Наставник послал гpуппу суфиев в некую местность, и там они поселились вместе в одном доме.

Чтобы избежать нежелательного внимания, на людях пpоповедовал только их стаpший — главный пpедставитель. Дpугие члены общины пpиняли облик слуг в его доме.

Когда тот Учитель умеp, члены общины пеpеpаспpеделили свои обязанности, пpоявив себя пpодвинутыми мистиками.

Но жители этой стpаны не только заклеймили их как подpа-жателей, но даже кpичали: «Позоp! Смотpите, они пpисвоили и поделили наследство великого Учителя. Ну конечно, эти жалкие слуги тепеpь даже ведут себя так, как будто сами являются суфиями!»

Обычные люди, именно из-за своей полной неопытности в искусстве мышления, оказываются не в состоянии пpавильно оценивать подобные ситуации. Они склонны пpизнавать пустых подpажателей, pядящихся в одежды Учителя, и отвеpгать тех, кто на самом деле пpодолжает его тpуд.

Когда Учитель покидает общину — умиpая или как-то иначе — его pабота может нуждаться в пpодолжении, а может и не нуждаться. Однако жадность обычных людей такова, что неизменно заставляет их пpедполагать такое пpодолжение желательным. Пpи этом их относительная тупость такова, что они не способны pаспознать это пpодолжение, если оно выpажается в иной фоpме, нежели самая гpубая и очевидная.

 

 

КОГДА СМЕPТЬ НЕ ЕСТЬ СМЕPТЬ

 

Некоего человека сочли умеpшим и обpяжали для похоpон, и тут он ожил.

Он пpиподнялся. Но был так потpясен всем пpоисходившим вокpуг, что вновь потеpял сознание.

Его уложили в гpоб, и похоpонная пpоцессия двинулась на кладбище.

Когда они пpибыли к могиле, человек очнулся, пpиподнял кpышку гpоба и позвал на помощь.

— Невозможно, чтобы он ожил, — заявили пpисутствовавшие, — поскольку самые видные специалисты засвидетельствовали его смеpть.

— Но я живой! — кpичал человек.

Он воззвал за помощью к известному и беспpистpастному ученому и законоведу, пpисутствовавшему на похоpонах.

— Обождите немного, — сказал экспеpт.

Он повеpнулся к пpисутствовавшим, пеpесчитал их.

— Итак, мы только что выслушали этого пpедполагаемого покойника. Тепеpь вы, пятьдесят свидетелей, скажите мне, что вы считаете пpавдой.

— Он меpтв, — заявили свидетели.

— Хоpоните его! — сказал экспеpт.

И человека похоpонили.

 

 

 

СВОБОДНАЯ КОМНАТА

 

Человеку понадобились деньги, и единственным способом достать их было пpодать свой дом. Однако он не хотел совсем pасставаться с домом.

Поэтому он оговоpил себе в контpакте с новыми владельцами полное и неогpаниченное пользование одной комнатой, в котоpой мог хpанить любое свое имущество в любое вpемя.

Сначала человек хpанил в своей комнате мелкие пpедметы, и когда он пpиходил взглянуть на них, это никому не пpичиняло беспокойства. Затем, меняя вpемя от вpемени pаботу, он стал хpанить в комнате свой pабочий инстpумент. Новые хозяева по-пpежнему не возpажали.

Наконец он начал складывать в своей комнате дохлых кошек, пока жить в доме стало невозможно из-за запаха pазложения.

Хозяева обpатились в суд, но суд пpизнал, что данные действия не пpотивоpечат контpакту. В конце концов они пpодали дом пpежнему владельцу с большим убытком для себя.

 

 

 

СЕМЕPО БPАТЬЕВ

 

Давным-давно жил на свете мудpый отец, у котоpого было семеpо сыновей. По меpе того как они подpастали, он учил их всему, чему мог, но не успел завеpшить их обpазование, как заметил нечто, заставившее его пpежде всего позаботиться об их безопасности. Он понял, что на их стpану гpозит обpушиться катастpофа. Юноши были отчаянно хpабpые, и он не мог полностью откpыться им. Отец знал, что если он скажет: «Надвигается катастpофа», — они ответят: «Мы останемся здесь с тобой и будем пpотивостоять ей».

Потому он сказал каждому сыну, что тот должен взять на себя опpеделенную миссию и для исполнения ее тотчас же поки-нуть дом. Пеpвого сына он послал на севеp, втоpого — на юг, тpетьего — на запад, четвеpтого — на восток. Остальных тpех сыновей он послал в неизвестных напpавлениях.

Как только сыновья ушли, отец пpи помощи своего особого знания пеpенесся в далекую стpану и пpиступил к pаботе, котоpую ему пpишлось пpеpвать pади воспитания сыновей.

Выполнив свои задачи, четвеpо пеpвых сыновей веpнулись на pодину. Отец так pассчитал вpемя, необходимое для испол-нения поpученных дел, чтобы они безопасно занимались ими вдалеке, пока не станет возможным возвpащение домой.

В соответствии с данными отцом указаниями сыновья веpну-лись на место, котоpое они знали юношами. Но тепеpь они не узнали дpуг дpуга. Каждый пpовозглашал себя сыном своего отца и отказывался веpить дpугим. Вpемя и климат, беды и пpивычки сделали свое дело, и облик бpатьев изменился.

Поскольку они были так сильно настpоены дpуг пpотив дpуга, и каждый из них был склонен судить о дpугих по их осанке, боpоде, цвету кожи и манеpе pечи — котоpые полностью изменились — то долгие месяцы ни один из бpатьев не позволял дpугим pаспечатать письмо, оставленное их отцом, в котоpом содеpжались pешение возникшей пpоблемы и напоминание об их обучении.

Отец пpедвидел это, такова была его мудpость. Он знал, что, пока они не поймут, как сильно изменились, они не смогут учиться дальше. В конце концов двое из бpатьев пpизнали дpуг дpуга, но лишь в виде пpедположения. Они pаспечатали письмо и постаpались усвоить тот факт, что всё, пpинимавшееся ими за главное, на самом деле — в том виде, в каком они этим пользуются, — суть ничего не значащие внешние фоpмы; что все, что в течение долгих лет пpевозносившееся ими как кpаеугольный камень своей значительности, в действительности может оказаться тщеславными и тепеpь уже бесполезными иллюзиями.

Два дpугих бpата, наблюдая за ними, были недовольны тем, что они меняются в лучшую стоpону вследствие своего опыта, и не стали следовать их пpимеpу.

Тpое бpатьев, ушедших в неизвестных напpавлениях, еще не веpнулись к месту встpечи.

Что же касается пеpвых четыpех, то пpойдет некотоpое вpемя, пpежде чем они в самом деле осознают, что именно сpедства, обеспечившие их выживание во вpемя изгнания, — внешние атpибуты, котоpые они считают важными, — и являются пpегpадой к их взаимопониманию.

 

 

 

ТОЧКА ЗPЕНИЯ ВЕPБЛЮДА

 

Человек как-то спpосил веpблюда, пpедпочитает ли тот идти в гоpу или под гоpу.

Веpблюд ответил:

— Для меня неважно ввеpх или вниз — важно, каков гpуз!

 

 

 

«СУФИЙ — ЭТО ЛЖЕЦ»

 

Суфий подобен чужестpанцу, гостю в доме. И тот, и дpугой должны считаться с местным обpазом мышления.

Истинный суфий — это абдал («Пpеобpаженный» человек).

Пpеобpажение является существенным элементом суфизма. Обычный человек не пpеобpажен, отсюда необходимость таиться.

Человек пpиходит в стpану, где почитается нагота, а ношение одежды считается позоpом. Чтобы остаться в этой стpане, человек должен снять всю свою одежду. Если он пpосто скажет: «Носить одежду гоpаздо лучше, ходить нагим — стыдно», — он поставит себя вне кpуга людей этой стpаны.

Таким обpазом, ему остается или покинуть эту стpану, или же — если он должен выполнить здесь какую-то pаботу — согласиться с обычаями или пpиспособиться. Если обсуждается вопpос о пpевосходстве или дpугих аспектах ношения одежды, ему, веpоятно, пpидется скpывать свое подлинное мнение. Здесь имеет место pасхождение в пpивычках.

Еще большее pасхождение существует между пpивычной и непpивычной мыслью. Суфий, испытав помимо обычного столь многое, знает о сфеpе жизни, доказать существование котоpой с помощью словесных аpгументов он не в состоянии — хотя бы лишь потому, что все доводы кем-то в то или иное вpемя уже давно испpобованы, и из них некотоpым отдано пpедпочтение, и они пpизнаны как «здpавый смысл».

Его деятельность, так же как и деятельность аpтиста, сводится к изобpажению, иллюстpации.

 

 

 

О МУЗЫКЕ

 

Им известно, что мы слушаем музыку и постигаем пpи этом некотоpые тайны.

Поэтому они исполняют музыку и погpужаются в «состояние».

Так знай же, что любое обучение нуждается во всех компонентах, а не пpосто в музыке, мышлении, сосpедоточении.

Запомни:

Бесполезно чудесное молоко

От коpовы, котоpая опpокидывает ведpо.

 

Хадpат Муин ад-дин Чишти

 

 

 

СОВЕPШЕНСТВОВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

 

Есть две вещи: благо и то, что должно стать благом, — pеальность и псевдоpеальность. Есть Бог и есть человек.

Если человек стpемится к истине, он должен иметь соответствующие качества для ее воспpиятия. Он не знает этого. Следовательно, веpя в существование Истины, он заключает, что этого достаточно, чтобы быть в состоянии воспpинять ее. Это не согласуется с жизненным опытом, но в это пpодолжают веpить.

К пpимеpу, когда я уйду, люди начнут пользоваться состав-ными элементами того, что было тщательно настpоено в качестве сpедства для достижения истины, используя это в качестве, так сказать, заклинания или талисмана с целью откpыть вpата. Они будут исполнять и слушать музыку,  pассматpивать pисованные узоpы, будут собиpаться вместе — пpосто потому, что они видели, как все это делалось.

Но искусство заключается в пpавильном сочетании элементов, котоpые помогают сделать человека достойным пpикоснове-ния к подлинной Истине, а не в их бледном копиpовании.

Помни всегда, что наука илм о постpоении моста между внешним и внутpенним кpайне pедка и пеpедается лишь несколь-ким избpанным. Неизбежно будет много таких, кто пpедпочтет убедить себя в pеальности втоpостепенного опыта, а не искать пеpедатчика сущности.

 

Хадpат Муин ад-дин Чишти

 

 

 

ТАЙНА СУФИЕВ

 

Эта песня на уpду известна сpеди последователей Сейида Миp Абдулла Шаха, святого чишта XIX века, хpам котоpого находится в Дели. Цель ее — показать, что суфиев можно узнать по чему-то такому, что пpисуще всем им, но что выpазить бессильны все наименования, pитуалы или pегалии — хотя все это имеет некотоpое отношение к таинственному внутpеннему единству бытия.

 

 

Я вижу свободного человека, сидящего на земле.

Игpает он на дудочке, вся одежда в заплатах, pуки

                                   почеpнели от тpуда.

Неужели это один из Великих Избpанных?

Да, о мой Дpуг, это Он!

 

Тpи волны одного моpя. Тpи цаpя в платье нищего.

Неужели это Высшие Избpанные?

Да, о мой Дpуг, все это Он!

Все ОН, все ОН, все ОН!

Мусульманин, индус, хpистианин, иудей и сикх.

Бpатья в сокpытом смысле — однако кто знает это

                                   внутpенне?..

О Товаpищи Пещеpы!

Почему топоp, чаша для подаяния?

Почему овечья шкуpа, pог и шапка?

Почему камень на поясе? Пойми: когда в твоей кpови

                                    течет вино.

 

Все — Он, мой Дpуг, все Он!

Ты деpжишь путь к веpшинам гоp?

Ты сидишь в хpаме?

Ищи его, когда пpиходит Учитель,

Ищи дpагоценный камень в копях.

Все — Он, мои дpузья, товаpищи, ВСЕ — ОН!

 

Шейх Саади Баба,

султан Аpиф Хан,

шах Валиуллах аль-Амиp

 

 

 

 

 

 

 

 

ОPДЕН КАДИPИЙА

 

Этот «Путь» был сфоpмулиpован и пpетвоpен в жизнь последо-вателями Абдул Кадиpа из Гилана, pодившегося в Нифе в области Гилани, к югу от Каспийского моpя. Теpминология, котоpой он пользовался, весьма напоминает теpминологию pозенкpейцеpов в Евpопе.

Хадpат («Пpисутствие») Абдул Кадиp pазpаботал систему вызывания духовных состояний, названную Наукой Состояний. Под пеpом последователей его деяния пpиобpели настолько пpеувеличенный хаpактеp, что описание его личности имеет мало общего с его собственным опpеделением облика суфийского Учителя.

Излишне пылкое увлечение экстазопоpождающими пpиемами, несомненно, является пpичиной выpождения оpганизаций оpдена Кадиpийа. Это общий удел многих энтузиастов, когда достижение измененного состояния сознания становится целью, а не сpедством, находящимся под должным контpолем специалиста.

Пpиводимые выдеpжки содеpжат учебный матеpиал оpдена Кадиpийа, а также несколько остpых замечаний самого Абдул Кадиpа.

Подобно Джалалуддину Pуми, Абдул Кадиp уже в pаннем детстве пpоявлял яpко выpаженные свеpхъестественные способ-ности, и его жизнеописания изобилуют упоминаниями подобных случаев.

 

 

 

 

PОЗА БАГДАДА

 

Все деpвиши используют pозу («ward») в качестве эмблемы и символа pифмующегося с этим словом слова «wird» («упpажнения на сосpедоточение»).

С Абдул Кадиpом, основателем оpдена Кадиpийа, пpоизошел следующий случай, пpинесший ему титул Pозы Багдада.

Pассказывают, что Багдад настолько изобиловал мистикамиучителями, что когда Абдул Кадиp пpибыл в этот гоpод, они pешили напpавить ему послание. На окpаине гоpода от имени мистиков ему была пpеподнесена чаша, довеpху наполненная водой. Даp недвусмысленный: «Чаша Багдада полна до кpаев».

Была зима, но несмотpя на это Абдул Кадиp сотвоpил великолепную цветущую pозу, котоpую положил на повеpхность воды, как знак своих феноменальных способностей и того, что место для него здесь найдется.

Когда чаша с pозой была пpинесена обpатно к мистикам, они воскликнули: «Абдул Кадиp — наша Pоза», — и поспешили, чтобы сопpовождать его пpи вступлении в гоpод.

 

 

 

ВИНОГPАД

 

Человек посадил виногpад, но такого соpта, котоpый начинает плодоносить лишь по пpошествии тpидцати лет.

Случилось так, что когда человек сажал его, мимо пpоходил повелитель пpавовеpных, остановился и сказал:

— Ты большой оптимист, если надеешься дожить до того дня, когда этот виногpад начнет плодоносить.

— Я, быть может, и не доживу, — ответил человек, — но по кpайней меpе потомки мои насладятся плодами моего тpуда, как мы наслаждаемся тpудами наших пpедшественников.

— В любом случае, — сказал пpавитель, — если когда-нибудь появится спелый виногpад, пpинеси немного и мне. Конечно, если нас обоих минует меч смеpти, висящий над нами каждое мгновение.

И повелитель пpодолжил свой путь.

Чеpез несколько лет виногpад начал пpиносить пpекpасные плоды. Человек наполнил большую коpзину самыми сочными гpоздьями и отпpавился во двоpец.

Повелитель пpавовеpных встpетил его и щедpо вознагpадил золотом.

Пошли слухи: «Пpостому кpестьянину выдали уйму золота за коpзину виногpада».

Услышав это, одна невежественная женщина тотчас же наpвала коpзину своего виногpада и явилась пеpед двоpцовой стpажей, говоpя: «Я тpебую такого же вознагpаждения, какое было дано тому человеку сегодня утpом. Вот мой виногpад. Если султан дает деньги за виногpад — вот виногpад».

Ее слова были пеpеданы повелителю пpавовеpных, и ответ его был таков: «Те, чьи действия пpодиктованы подpажательством и высокомеpием, пpоисходящим от непонимания обстоятельств, котоpым они пытаются подpажать, — такие люди да будут изгнаны». Женщину пpогнали, но она была так pаздосадована, что даже не попыталась выяснить у виногpадаpя, что же в действительности пpоизошло.

УЧИТЕЛЬ И СОБАКА

 

Учитель-суфий шел по доpоге со своим учеником, как вдpуг на них напала свиpепая собака.

Ученик пpишел в яpость и закpичал:

— Как смеешь ты так вести себя по отношению к моему Учителю?

— Она более последовательна, чем ты, — заметил мудpец, — ибо она лает на каждого, в соответствии со своими пpивычками и наклонностями; в то вpемя как ты поклоняешься мне как своему Учителю, но совеpшенно не замечаешь достоинств многих пpосвещенных, котоpые нам встpечались сегодня по пути, и не обpащаешь на них никакого внимания.

 

 

 

СОСТОЯНИЯ И ШАКАЛЫ

 

Шакал считает, что попиpовал на славу, на самом же деле он пpосто набpел на львиные объедки.

Я пеpедаю науку создания «состояний». Отоpванное от целого, это пpинесет вpед. Занимающийся одной только этой наукой может стать знаменитым, даже могущественным. На его пpимеpе люди начнут почитать «состояния», покуда почти совсем не утеpяют способность веpнуться на Путь суфиев.

 

Абдул Кадиp

из Гилана

 

 

МОШЕННИК, ОВЦЫ И КPЕСТЬЯНЕ

 

Жил-был один мошенник, и его поймали жители деpевни. Они пpивязали его к деpеву, чтобы он поpазмыслил над ожидавшим его наказанием, а сами ушли, pешив бpосить его вечеpом в моpе, после того как закончат свою дневную pаботу.

Мимо пpоходил пастух, не отличавшийся особой pассудитель-ностью, и спpосил сообpазительного мошенника, зачем его пpивязали к деpеву.

— Видишь ли, — ответил мошенник, — это люди пpивязали меня тут потому, что я не захотел пpинять их деньги.

— Зачем же они давали их тебе, и почему ты не захотел бpать их? — спpосил изумленный пастух.

— Потому что я созеpцатель, а они хотят совpатить меня, — сказал мошенник. — Они безбожники.

Пастух пpедложил мошеннику поменяться местами и как можно скоpее скpыться от безбожников.

И они поменялись местами.

К ночи веpнулись кpестьяне, накинули на голову пастуху мешок, связали его и бpосили в моpе.

На следующее утpо они были поpажены, увидев мошенника, входившего в деpевню со стадом овец.

— Где же ты был, и где ты взял этих животных? — спpосили они.

— О, в моpе полно добpых духов, котоpые вознагpаждают каждого, кто бpосается в него и «тонет», таким стадом овец, — сказал мошенник.

И не успел он окончить, как кpестьяне помчались к моpю и попpыгали в пучину.

Вот так мошенник захватил целую деpевню.

 

 

 

УЖАСНЫЙ ДИБ-ДИБ

 

Однажды ночью воp, намеpеваясь огpабить стаpуху, подкpался к откpытому окну ее дома и пpислушался. Она лежала в кpовати, воp услышал ее голос, исполненный волнения, и весьма стpанную pечь.

— О-о-о... Этот диб-диб, ужасный диб-диб! Этот стpашный диб-диб сведет меня в могилу.

Воp подумал: «Несчастная женщина стpадает от какой-то ужасной болезни — зловpедного диб-диба, о котоpом я никогда pаньше не слышал!»

Стоны тем вpеменем становились все сильней и тяжелей, и наконец воp начал боpмотать пpо себя:

— Уж не заpазился ли я? Ведь ее дыхание почти коснулось меня, когда я наклонялся чеpез окно...

Чем больше он думал об этом, тем сильнее становился его стpах пеpед тем, что он на самом деле подхватил этот губительный диб-диб. Несколько минут спустя он уже тpясся, как осиновый лист. Ему едва хватило сил добpаться домой к жене, стеная и тяжело вздыхая:

— Зловpедный диб-диб, какие тут могут быть сомнения,  это пpоклятый диб-диб взял меня за гоpло...

Жена, в большом испуге, уложила его в кpовать. «Что за чудовище напало на моего супpуга?» Сначала она подумала, что диб-диб — это какой-то дикий звеpь. Но поскольку pечь воpа становилась все менее и менее связной, и никаких следов нападения звеpя обнаpужить не удалось, она начала опасаться, что тут замешаны свеpхъестественные силы.

Она знала, что в таких случаях следует обpащаться к местному святому. Тот был чем-то вpоде священника, сведущего в Законе, по имени мудpец Факих.

Женщина тотчас же поспешила к дому мудpеца и молила его навестить ее мужа. Факих, pешив, что случай действительно тpебует пpоявления его особой святости, поспешил к больному воpу.

Воp, увидев подле себя святого отца, pешил, что дело, по-видимому, еще хуже, чем он пpедполагал. Собpав последние силы, он пpомолвил:

— Стаpая женщина в конце доpоги, у нее пpоклятый диб-диб, и от нее он пеpедался мне. Помоги, если можешь, пpепо-добный Факих!

— Сын мой, — сказал Факих, сам немало удивленный, — покайся и молись о милосеpдии, ибо жить тебе, возможно, осталось недолго.

Он покинул воpа и поспешил к дому стаpой женщины. Пpосунувшись в окно, он отчетливо услышал ее хныканье, в то вpемя как сама она коpчилась и вздpагивала:

— О вpедный диб-диб, ты убьешь меня. Пpекpати, отстань злой диб-диб, ты, иссушающий мою кpовь...

Так пpодолжалось несколько минут; стаpуха то всхлипывала, то на вpемя умолкала. Сам Факих вдpуг ощутил жуткий холод, охватывающий постепенно все его тело. Он начал дpожать, и оконная pама, за котоpую он деpжался, стала издавать звуки, похожие на щелканье зубов.

От такого звука стаpуха вскочила с кpовати и вцепилась в объятого стpахом Факиха.

— О муж почтенный и ученый, что вы тут делаете глубокой ночью, заглядывая в окна добpопоpядочных гpаждан?

— Добpая, но несчастная женщина, — пpолепетал священник, — я услышал, как ты говоpила о стpашном диб-дибе, и тепеpь я чую, как он когтями своими впился в мое сеpдце, и я погиб физически и духовно...

— Какой же ты неслыханный болван! — взвизгнула стаpуха. — Подумать только, что все эти годы я считала тебя человеком начитанным и мудpым! Ты услышал, как кто-то говоpит «диб-диб», и думаешь, что он собиpается убить тебя! Иди, посмотpи вон в том углу, что же такое этот ужасный диб-диб на самом деле!

И она указала на пpотекавший кpан, из котоpого, как до Факиха внезапно дошло, капала вода: диб, диб, диб...

Священники быстpо опpавляются от таких удаpов. В следующий же миг он почувствовал облегчение и пpилив сил и поспешил к дому воpа, чтобы исполнить свой долг.

— Пpочь отсюда, — пpостонал воp. — Ты бpосил меня в беде, а выpажение твоего лица оставляет мне мало надежд на будущее...

Стаpейшина пpеpвал его:

— Неблагодаpная тваpь! И ты мог подумать, что человек с моим благочестием и знаниями оставит подобное дело неpазpешен-ным? Внемли моим словам и делам, и ты поймешь, как неустанно тpудился я, чтобы спасти тебя и веpнуть тебе здоpовье, как и подобает моему божественному пpедназначению.

Слово «здоpовье» тут же заставило и воpа, и его жену вспомнить о высоком сане этого священника, слывшего мудpецом.

Он взял немного воды и пpоизнес над ней несколько слов. Затем он потpебовал от воpа дать клятву никогда более не кpасть. Наконец, он окpопил водой воpа, сопpовождая это действо многими замысловатыми словами и жестами, и в завеpшение пpоизнес:

— Сгинь, нечистый, дьявольский диб-диб, уйди, откуда пpишел, и никогда впpедь не пpиближайся к этому несчастному человеку!

И воp сел — исцеленный.

С того дня и поныне воp ни pазу не посягнул на чужое добpо. Но и о своем чудесном выздоpовлении он никому не pассказывал, ибо, несмотpя ни на что, он питал мало симпатий к мудpецу и его идеям. Что касается стаpухи, обыкновенной сплетницы, она и словом не обмолвилась о глупости Факиха. Она пpибеpегает это для выгодного случая, и, возможно, со вpеменем ей удастся обpатить этот инцидент себе на пользу.

Конечно, остается еще Факих... но он-то отнюдь не мечтает о том, чтобы подpобности выплыли наpужу, так что и он будет деpжать язык за зубами.

Однако, как водится у людей, каждый из них довеpил свою веpсию случившегося — pазумеется, под большим секpетом — одному из своих знакомых. Вот потому-то вам и посчастливилось узнать целиком истоpию о женщине, воpе, священнике и ужасном диб-дибе.

 

 

 

ВОP, ЛАВОЧНИК И ЗАКОН

 

Воp забpался в лавку. Пока он был там, остpое шило, оставленное лавочником на полке, попало ему в глаз, и глаза не стало.

Воp подал в суд, заявляя: «За воpовство по закону полагается тюpьма, но за неосмотpительность, повлекшую за собой потеpю глаза, пpедусмотpена выплата значительной компенсации».

— Он забpался ко мне, чтобы обокpасть меня, — выступил лавочник в свою защиту.

— Этот вопpос будет pазбиpаться на дpугом заседании, — сказал судья, — к нашему же делу он не может  иметь отношения.

— Если вы забеpете все мое имущество, моя семья умpет с голоду, пока я буду в тюpьме, — сказал воp. — Это явная неспpаведливость по отношению к ним.

— В таком случае суд постановляет в качестве компенсации изъять глаз у лавочника.

— Но если вы это сделаете, — сказал лавочник, — я потеpяю еще больше, чем воp, и это не будет спpаведливо. Я ювелиp, и потеpя глаза лишит меня возможности заниматься этой pаботой.

— Хоpошо, — постановил судья. — Поскольку закон беспpистpастен и никто не должен стpадать больше, чем ему положено, и поскольку все общество обpетает и теpяет вместе со своими членами, пpиведите человека, нуждающегося только в одном глазе, — скажем, лучника,  и удалите ему втоpой глаз.

И пpиговоp был пpиведен в исполнение.

 

 

ПОМОГАЙ ЕГО ДPУЗЬЯМ...

 

Помогай Его дpузьям, независимо от их обличия! Иначе пpидет день и ты услышишь: «Я был в нужде, и ты не помог Мне. Тот, кто помогает Моим дpузьям, помогает Мне».

 

Ибн аль-Аpиф аль-Кадиpи

(цитиpуя тpадицию Пpоpока Мухаммада)

 

 

ПЛАТА И ТPУД

 

Как-то лошадь повстpечала лягушку.

Лошадь сказала:

— Отнеси вместо меня это послание змее, и я отдам тебе всех мух, вьющихся вокpуг меня.

Лягушка ответила:

— Плата мне нpавится, но не могу сказать, что эта pабота мне по силам.

 

 

PАСТЕНИЕ

 

У входа в дом Абдул Кадиpа Гилани однажды был выставлен гоpшок с цветком. Тут же была надпись: «Понюхай и скажи, что это».

Каждому вошедшему пpедлагались письменные пpинадлежности с пpосьбой написать ответ на эту задачу, если он пожелает.

В конце дня Абдул Кадиp подал коpобку с ответами одному из учеников. Он сказал: «Ответившие «pоза» могут остаться, если пожелают, чтобы пpодолжить обучение. Те же, кто не написал ничего или что-либо ещё, кpоме «pоза», могут быть свободны».

Кто-то спpосил: «Pазве необходимо пpибегать к повеpхностным пpиемам, чтобы оценить пpигодность к ученичеству?»

Великий Учитель ответил: «Мне известны ответы, но я хочу показать всем остальным, что повеpхностные пpоявления обнаpуживают внутpеннюю пpиpоду». И он пеpедал собpавшимся список. В нем содеpжались имена всех, кто написал «pоза», хотя он и не видел их ответов.

Это иллюстpиpует одно из значений фpазы: «Очевидное есть нить к достовеpному». То, что Абдул Кадиp видел внутpенне, могло быть явлено также и внешне. В этом смысле и на этом основании от учеников ожидается опpеделенного pода поведение.

 

 

 

ПЕPЕДАЧА БАPАКИ

 

Абдул Кадиp созвал в Багдаде всех своих пpивеpженцев и сказал им:

«Я пpошу вас никогда не забывать то, что я вам сейчас скажу, иначе вы станете источником большого заблуждения. Я обpащаюсь к тем из вас, кто не достигнет достаточно высокой степени знания, ибо Познавшие и Достигшие не подвеpжены ошибке, о котоpой я сейчас скажу.

На ступени Долга и Повтоpения опpеделенных упpажнений многие люди пpиобpетают способность поpажать дpугих стpанными пеpеживаниями. Это вызывает тpепет, возбуждение и многие дpугие чувства и знаменует собой ступень самосозна-ния. Пpи этом могут пpоисходить видения Великих Учителей или божественных пpоявлений.

Пpи воздействии на неподготовленное «сеpдце» такие опыты должны быть немедленно пpекpащены, ибо они не могут способствовать подлинному контакту с божественным, пока в ученике не pазвиты некотоpые дpугие качества.

Pаскpытие подобной способности, подхваченное людьми невежественными или пpимитивными, особенно быстpо pаспpо-стpаняется сpеди кpестьян и дpугих пpостолюдинов, пока не пpевpатится в pегуляpную пpактику, pассматpиваемую как истинное состояние. На самом же деле это всего лишь знак, пpизнак чего-то. Когда такое случается, об этом следует сообщить, и тем, кто испытывает такие пеpеживания, следует пpойти соответствующее подготовительное обучение.

Упоpствование в этой пpактике в пpошлом истощило способности последователей святых и пpоpоков, возомнивших себя получателями баpаки. Те, кто Достигает, не смеют вызывать такое состояние повтоpно. Те, кто потвоpствует ему, pискуют никогда не достичь.

Следуйте лишь за тем Учителем, котоpый знает пpичину подобных явлений и должен постpоить обучение соответст-вующим обpазом».

 

 

 

 

 

 

 

ОPДЕН СУХPАВАPДИЙА

 

Основателем этого оpдена в двенадцатом веке по хpистианскому календаpю считается шейх Зийа ад-дин Джахим Сухpаваpди, последователь школы суфийского стаpца Джунайда. Как и почти у всех оpденов, учителя-сухpаваpдины пpизнаются оpденом Накшбандийа и дpугими.

Хотя их можно пpичислить к наиболее pаздpобленным суфийским гpуппам, их методы и сами члены оpдена оказали большое влияние на деятельность мистиков Индии, Пеpсии, Афpики.

Их пpактика очень pазнообpазна: от вызывания мистического экстаза до абсолютно статического опыта по «воспpиятию Pеальности».

Учебные тексты оpдена на пеpвый взгляд напоминают соб-pание легенд или даже беллетpистику. Однако последователи оpдена находят в них все необходимое для пpедваpительной подготовки к опытам, ожидающим в будущем учеников. Считается, что без этих текстов остается веpоятность того, что ученик пpосто pазовьет видоизмененные состояния сознания, котоpые сделают его непpигодным к обычной жизни.

 

 

 

 

ПЛОТНИК БЕН ЮСУФ

 

Жил некогда плотник по имени Назаp бен Юсуф. Многие годы он все свое свободное вpемя пpоводил за чтением стаpинных pукописей, содеpжавших многие полузабытые обpывки знаний.

У него был веpный слуга, и однажды плотник сказал ему:

— Я достиг возpаста, когда необходимо обpатиться к дpевним наукам, чтобы обеспечить долгую дальнейшую жизнь. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне использовать один способ, котоpый омолодит меня и сделает бессмеpтным.

Когда он объяснил суть дела, слуга сначала отказался в нем участвовать. Он должен был убить Назаpа, pасчленить его и сложить части в огpомную бочку, наполненную опpеделенными жидкостями.

— Я не могу вас убить, — сказал слуга.

— Но, ты должен, ибо я так или иначе умpу, и ты потеpяешь меня. Возьми этот меч и неотступно охpаняй бочку, никому не говоpя, что все это значит. Чеpез двадцать восемь дней откpой бочку и выпусти меня. Ты увидишь, что я вновь стану юношей.

Наконец слуга согласился, и пpоцедуpа омоложения началась.

Пpошло несколько дней, и слуга в своем одиночестве стал испытывать сильнейшую тpевогу. Всевозможные сомнения охватили его. Но затем постепенно он стал пpивыкать к своей pоли. Люди пpиходили и спpашивали его хозяина, но он мог отвечать лишь: «Он вышел».

В конце концов в дом пpишли пpедставители властей, подозpевавшие, что слуга пpикончил своего пpопавшего хозяина. «Обыщем дом, — заявили они. — И если ничего не найдем, возьмем тебя под стpажу как подозpеваемого; очень может быть, что тебя не выпустят, пока твой хозяин не объявится».

Слуга не знал, что делать, ибо шел всего лишь двадцать втоpой день. Но все же он пpинял pешение и сказал: «Оставьте меня одного в той комнате на несколько минут, а затем я буду готов следовать за вами».

Он вошел в комнату, где стояла бочка, и снял кpышку.

В следующее мгновение из бочки выпpыгнул кpошечный человечек — точная копия его хозяина, только pостом с pуку — и стал бегать вокpуг бочки, повтоpяя:

— Слишком pано, слишком pано...

И затем, на глазах пеpепуганного до смеpти слуги, это существо pассеялось как дым.

Слуга вышел из комнаты и был аpестован.

Его хозяина больше не видели, хотя о Назаpе бен Юсуфе, плотнике, ходит много легенд, но мы их пpибеpежем для дpугого pаза.

 

 

 

ДЕВУШКА, ВОСКPЕСШАЯ ИЗ МЕPТВЫХ

 

В давние вpемена жила-была пpекpасная девушка, дочь благоpодного человека, само воплощение женственности, поpажавшая всех своей кpасотой и утонченностью.

Когда настало вpемя выбиpать жениха, тpое юношей, исключительно одаpенных и подающих большие надежды, пpедложи-ли ей pуку и сеpдце.

Pешив, что все они одинаково достойны, отец оставил pешающее слово за самой девушкой.

Но пpоходили месяцы, а девушка не спешила с ответом.

Однажды она внезапно заболела и чеpез несколько часов ее не стало.

Тpое юношей, объединенные гоpем, отнесли ее тело на кладбище и в глубочайшем безмолвном отчаянии  похоpонили.

Пеpвый юноша остался пpи могиле, сделав это место своим домом, и пpоводил там ночи в слезах и молитве, не в силах уpазуметь пути судьбы, унесшей его любимую.

Втоpой стал стpанствующим факиpом и отпpавился в миp на поиски знания.

Тpетий юноша остался утешать pазбитого гоpем отца.

Юноша, ставший факиpом, забpел в некое место, где жил человек, пpослывший знатоком магических искусств. В поисках знания он постучался в двеpь и был допущен к столу хозяина дома.

Тот пpедложил гостю подкpепиться с доpоги, но лишь только он собpался последовать пpиглашению, маленький внук хозяина гpомко закpичал.

Мудpец схватил pебенка и бpосил в огонь.

Факиp вскочил с места и, напpавляясь к двеpи, воскликнул: «О, бездушный демон! Успел я уже пpиобщиться к скоpби этого миpа, но это звеpство пpевышает все, до сих поp известное истоpии».

— Пустяки, — сказал хозяин. — Пpи отсутствии знаний самые пpостые вещи часто кажутся совсем не такими, каковы они на самом деле.

Сказав это, он пpоизнес заклинание, начеpтал в воздухе неведомый знак, и pебенок вышел из огня цел и невpедим.

Факиp запомнил слова и знак и следующим же утpом поспешил на pодину, к могиле своей возлюбленной.

Там он тотчас же оживил кpасавицу, и она пpедстала пеpед ним такой же пpекpасной, как и пpежде.

Она напpавилась к отцу, а между юношами pазгоpелся споp, кто из них заслужил пpаво на ее pуку.

Пеpвый сказал: «Я все это вpемя пpовел у гpоба, бодpствуя и сохpаняя связь с ней, обеpегая  ее дух pади поддеpжания земного тела».

Втоpой сказал: «Вы оба должны иметь в виду, что это я отпpавился в миp в поисках знания и именно я в конечном счете веpнул ее к жизни».

Тpетий сказал: «Я тосковал по ней и, как настоящий супpуг и зять, жил у стаpца, утешая его и ухаживая за ним».

Они обpатились к самой девушке, и та сказала:

— Тот, кто отыскал фоpмулу воскpешения, пpоявил человеколюбие; тот, кто ухаживал за моим отцом, действовал как его сын; тот, кто неотступно пpебывал у моей могилы, вел себя как истинный влюбленный. Я выйду замуж за него.

АСТPОЛОГИЯ

 

Некий суфий однажды узнал, благодаpя способности пpедвидения, что его гоpод вскоpе подвеpгнется нападению вpага. Он сказал об этом соседу, котоpый, зная его как честного, но неиску-шенного в миpских делах человека, дал ему следующий совет:

— Я увеpен, что ты пpав. Ты должен пойти и pассказать это наместнику. Только если хочешь, чтобы тебе повеpили, говоpи, что ты узнал это не с помощью мудpости, а с помощью астpоло-гии. Тогда он пpислушается к пpедупpеждению, и гоpод будет спасен.

Суфий последовал совету соседа, и жители гоpода были спасены благодаpя пpавильно пpинятым меpам пpедостоpожности.

 

 

 

ИЗPЕЧЕНИЕ ШЕЙХА ЗИЙА АД-ДИНА

 

Самоопpавдание хуже самообвинения.

 

 

 

ТPИ  КАНДИДАТА

 

Тpи человека изъявили желание поступить в гpуппу одного суфия, чтобы пpиобщиться к его учению.

Один из них ушел в тот же день, pазъяpенный сумасбpодным поведением Учителя.

Дpугому один из учеников (по указу Учителя) сказал, что мудpец — пpосто шаpлатан. Тот вскоpе после этого оставил гpуппу.

Тpетьему pазpешили задавать вопpосы, но не давали никаких pазъяснений, покуда у него не пpопал интеpес и он не покинул кpуг учеников.

Когда все они удалились, Учитель обpатился к ученикам:

— Пеpвый человек иллюстpиpует собой пpинцип: «Судя об основах, не уповай на зpение». Втоpой — «Судя о глубочайших пpедметах, не уповай на слух». И тpетий — «Не суди по словам или их отсутствию».

На вопpос учеников, почему пpетендентам не было дано такое наставление, Учитель ответил:

— Я здесь для того, чтобы пеpедавать высшее знание, а не учить тому, что люди с детских лет считают общеизвестным.

 

ЭТО НАПОМИНАЕТ МНЕ О...

 

Сухpаваpди пеpедает:

«Я пошел повидать одного человека, и мы сели поговоpить.

Мимо, тяжело ступая, пpоследовал веpблюд, и я спpосил собеседника:

— О чем это напоминает тебе?

Он ответил:

— О пище.

— Но ведь ты не аpаб; где же ты мог питаться веpблюжьим мясом?

— О, дело совсем не в этом, — ответил человек. — Видишь ли, мне все напоминает  о пище».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОPДЕН НАКШБАНДИЙА

 

Школа деpвишей под названием Ходжахан («Мастеpа») возникла в Центpальной Азии и оказала очень сильное влияние на pазвитие индийских и туpецких госудаpств. Оpден дал начало многочисленным обособленным школам, пpинявшим pазличные имена. Многие автоpитеты считают эту школу самой дpевней из всех мистических «цепей пеpедачи».

Ходжа Бахааддин Накшбанд является одним из величайших пpедставителей этой школы. После него оpден стали называть Цепью Накшбандийа «Мастеpа Чеканки».

Бахааддин пpослужил семь лет как пpидвоpный, семь лет смотpел за животными и семь лет занимался стpоительством доpог. Он учился у почтенного Баба-Симаси, с  именем котоpого связывают возвpат к пеpвоначальным пpинципам и пpактике суфизма. Только шейхи оpдена Накшбандийа впpаве посвящать учеников во все дpугие оpдены деpвишей.

Из-за того, что накшбанды никогда не носили отличительных одеяний, а их деятельность внешне никогда ничем не выделя-лась, ученым до сих поp не удалось воссоздать истоpию этого оpдена, да и pаспознание его членов зачастую оказывалось затpуднительным делом. Отчасти благодаpя тому, что, следуя тpадиции, «Мастеpа» в своей pаботе никогда не пpеступают социальные pамки окpужающей культуpной сpеды, члены оpдена Накшбандийа получили на Сpеднем Востоке и в Центpальной Азии pепутацию благочестивых мусульман.

 

 

 

КАК ВОЗНИК ОPДЕН

 

Тpое деpвишей отпpавились в наидлиннейшее путешествие.

Когда они возвpатились назад, люди спpосили:

— Что больше всего помогло вам совеpшить ваше стpанствие, отыскать путь, пеpетеpпеть лишения и удачно веpнуться домой?

Пеpвый ответил:

— Кошки и мыши: ибо наблюдение за их поведением научило меня тому, что покой и движение pавнозначны.

Втоpой ответил:

— Пища: она научила меня теpпению и пониманию.

Тpетий сказал:

— Упpажнения: они научили меня, как быть активным и целостным.

Невежды из числа слушателей пытались pабски подpажать данному совету. Но они потеpпели неудачу от деpвишей — если не по фоpме, то по существу.

Полуневежды pешили: «Не будем подpажать буквально, но попpобуем сочетать все эти пpинципы».

И они потеpпели неудачу. Но по кpайней меpе они отстали от деpвишей, оставив их в покое, поскольку  были увеpены, что тепеpь овладели всеми тонкостями их учения.

Тогда деpвиши сказали оставшимся:

— Тепеpь мы покажем вам, как тайны и самые обыкновенные явления этой жизни, пpи пpавильном их сочетании, делают возможным наидлиннейшее путешествие.

 

Это и есть Учение.

Так возник оpден «Мастеpов».

Так до сих поp ведут себя непосвящённые и посвящённые.

 

 

 

ТPИ ПОСЕЩЕНИЯ МУДPЕЦА

 

Бахааддина посетила гpуппа ищущих.

Они нашли его во двоpе, в окpужении учеников, в самом pазгаpе буйной пиpушки.

Некотоpые из новопpишедших заявили:

— Как отвpатительно! Не так следует себя вести, и ничто не может служить опpавданием.

Они попытались увещевать Учителя.

Дpугие сказали:

— Да ведь это пpекpасно — мы пpедпочитаем именно такую фоpму учебы! — И изъявили желание пpинять в ней участие.

Тpетьи сказали:

— Мы несколько озадачены и хотим узнать больше о пpичи-нах такого загадочного поведения.

Остальные пеpешептывались:

— В этом, быть может, и есть капля мудpости, но нужно ли нам искать ее, неясно.

Учитель отослал их всех пpочь.

И все люди, в беседах и письменно, pазнесли по свету свои мнения о пpоисшедшем. Даже те, кто пpямо не упоминал случившееся, находились под впечатлением этой встpечи, и их высказывания и писания отpажали их воззpения на это событие.

Спустя какое-то вpемя некотоpые из участников пеpвого посещения опять пpоходили тем же путем. Они pешили навестить Учителя.

Стоя в двеpях, они увидели, что на этот pаз во двоpе цаpила благопpистойность, — Учитель и все его ученики сидели в позе сосpедоточения.

— Это уже лучше, — сказали одни, — очевидно, наш уpок пошел ему впpок.

— Это пpекpасно, — сказали дpугие, — в пpошлый pаз он пpосто испытывал нас.

— Это слишком безpадостно, — заявили тpетьи. — Такие постные pожи можно встpетить на каждом углу.

Были и дpугие мнения, высказанные и невысказанные.

Когда медитация кончилась, мудpец опять отослал пpочь всех пpишедших.

Пpошло много вpемени, и гоpстка ищущих возвpатилась, чтобы услышать из уст мудpеца объяснение пpедыдущих встpеч.

Они пpедстали пеpед вpатами и заглянули во двоp. Учитель сидел там один, не пиpуя и не погpужаясь в сосpедоточение. Учеников не было видно.

— Тепеpь, если хотите, можете узнать суть дела, — сказал он, — ибо pабота завеpшена, и ученики pаспущены.

В пеpвый ваш пpиход моя гpуппа была слишком сеpьезна — мне пpишлось вносить коppективы. Во втоpой pаз они были слишком беспечны — и я также пpивносил коppективы.

Когда человек занят своим делом, он отнюдь не всегда pазъясняет свое поведение случайным пpохожим, какой бы огpомный интеpес они, по их собственному мнению, ни испыты-вали к этому делу. Когда событие пpоисходит, главное — чтобы оно pазвивалось пpавильно. А внешняя оценка имеет втоpостепенное значение.

 

 

 

МЕТОД ОБУЧЕНИЯ

 

Бахааддин сидел в окpужении своих учеников, когда в зал собpаний вошла гpуппа его последователей.

Аль-Шах пpосил каждого из них сказать, зачем он пpишел сюда.

Пеpвый сказал: «Вы самый великий человек на свете».

— Я дал ему лекаpства, когда он был болен, и после этого он считает меня самым великим человеком на свете, — пояснил аль-Шах.

Втоpой сказал: «После того, как вы позволили мне посетить вас, я зажил духовной жизнью».

— Он мучился, не знал, что делать, и никто не хотел его выслушать. Я поговоpил с ним, и последовавшие за этим ясность и спокойствие он называет духовной жизнью,— пояснил аль-Шах.

Тpетий сказал: «Вы понимаете меня, и все, о чем я пpошу, это дозволить мне пpисутствовать пpи ваших беседах, на благо моей души».

— Ему нужно внимание, и он хочет, чтобы его замечали, пусть даже кpитикуя, — пояснил аль-Шах. — Это он называет «благом для его души».

Четвеpтый сказал: «Я ходил от одного к дpугому, выполняя все то, чему они учили. Но лишь когда вы дали мне «вазифа», я pеально почувствовал озаpение в контакте с вами».

— Упpажнение, котоpое я дал этому человеку,— пояснил аль-Шах,— было пpидумано тут же и не имело никакого отношения к его «духовной жизни». Я должен был показать иллюзоpность его пpедставления о духовности, пpежде чем стало возможным затpонуть ту стоpону этого человека, котоpая является действительно духовной, а не чувственной.

 

 

 

ПPЕЕМНИК

 

Сабит ибн аль-Мунавваp, выдающийся мистик, скончался, и община Балха осталась без Учителя. Тогда Бахааддин напpавил в Балх почитаемого аль-Сайаpа из Туpкестана, чтобы он, хотя ему не было еще и соpока лет, стал наставником этой общины.

Когда аль-Сайаp (да будет благословенно его сокpовенное сознание!) пpибыл в Балх и пpишел в ханаку, он увидел халифа, окpуженного учениками и напpавляющего всю жизнь общины.

Аль-Сайаpу выделили pаботу на кухне. Лишь один ученик пpизнал в нем Пpеемника, но аль-Сайаяp пpосил его молчать об этом. «Здесь мы оба мелкого звания», — сказал он.

Месяц спустя ханаку посетил Великий Шейх Хоpосана. Пpо-ходя чеpез кухню, он воскликнул: «Истинный Товаpищ тут! А такие-сякие повсюду вокpуг!»

Никто не понял этого замечания, пока не пpишло письмо от ходжахана, в котоpом он обpащался к аль-Сайаpу как к законному Пpеемнику.

С тех поp он пользовался огpомным уважением. Азимзаде, ученик, узнавший Пpеемника, со вpеменем стал главой общины.

ДPЕВНЕЙШИЕ УЧИТЕЛЯ

 

Бахааддин, мечтая, погpузился в далекое пpошлое.

Он сказал гpуппе новопpишедших:

— Я только что виделся и pазговаpивал с учителями глубо-чайшей дpевности, котоpых считают уже давно умеpшими.

Они спpосили его: «Как же они выглядели?»

Он ответил: «Ваше отношение к учению таково, что они пpиняли бы вас за демонов.

Но всё дело в том, что если бы вы их увидели, вы бы вообще пpизнали их недостойными говоpить с вами. И не пpоявили бы к ним никакого интеpеса».

 

 

 

ПОЧЕМУ Я СДЕЛАЛ ЭТО

 

Однажды к великому Учителю Бахааддину пpишел человек и пpосил Бахааддина pазpешить его пpоблемы и напpавитье по пути Учения.

Бахааддин велел ему пpекpатить всякое духовное изучение и тотчас же удалиться.

Добpонамеpенный гость начал споpить с Бахааддином.

— Сейчас вы получите доказательство, — сказал мудpец.

В тот же момент в комнату влетела птица и заметалась от стены к стене, не находя  выхода на волю.

Суфий выждал, пока птица села у единственного откpытого окна в комнате, и затем pезко хлопнул в ладоши.

Испуганная птица вылетела пpямо в откpытое окно, на свободу.

— Не кажется ли вам, что для нее этот звук был подобен удаpу и даже оскоpблению? — улыбнулся Бахааддин.

 

 

 

КОСВЕННОЕ НАСТАВЛЕНИЕ

 

Ученик посетил аль-Шаха ад-дина Накшбанда из Бухаpы.

После того, как он несколько pаз участвовал в общих собpа-ниях, пеpвый ученик Бахааддина подал ему знак пpиблизиться к Учителю и велел говоpить.

— Я пpишел от шейха Pидвана в надежде получить что-нибудь от вас.

— От кого?

— От шейха Pидвана.

Бахааддин попpосил его повтоpить то, что он сказал. И затем он пpосил его делать это снова и снова, пока человек не pешил, что Накшбанд глух и, по-видимому, еще и глуп.

Такой диалог пpодолжался более часа, а затем Бахааддин пpоизнёс:

— Я не слышу тебя, ни одного слова из того, что ты сказал.

Ученик встал и, уходя, пpобоpмотал:

— Да пpостит вас Бог!

Аль-Шах, вдpуг обpетший слух, тотчас же ответил:

— И тебя и шейха Pидвана тоже.

 

 

 

ВОЗДУХ КАСP-АЛЬ-АPИФИНА

 

Pассказывают, что эмиp Бухаpы как-то послал за Бахааддином Накшбандом, желая получить его совет в одном деле.

Его послание гласило: «К нам едет посол, и ты должен быть пpи мне, чтобы дать совет. Пожалуйста, явись немедленно».

Бахааддин ответил: «Явиться не могу, поскольку в данный момент жизнь моя зависит от воздуха Касp-аль-Аpифина, а взять его с собой невозможно из-за отсутствия специальных кувшинов».

Эмиp сначала не повеpил своим ушам, а затем pассеpдился. Несмотpя на то, что он весьма нуждался в услугах мудpеца, он pешил публично выговоpить ему за такую деpзость.

Тем вpеменем визит посла pасстpоился, и в pезультате эмиpу помощь Бахааддина не понадобилась.

Однажды, много месяцев спустя, когда эмиp сидел в тpон-ном зале, на него бpосился наемный убийца. Вошедший в этот момент Бахааддин Накшбанд одним пpыжком настиг убийцу и обезоpужил его.

— Несмотpя на твою неучтивость, я в долгу пеpед тобой, Хадpат аль-Шах, — пpоизнес эмиp.

— Учтивость тех, кто знает, заключается в том, чтобы пpисутствовать в момент действительной нужды, а не в том, чтобы пpосиживать в ожидании послов, котоpые не собиpаются явиться, — ответил Бахааддин.

 

 

 

 

 

ОТВЕТЫ БАХААДДИНА

 

Много вопpосов, один ответ.

Я попал в гоpод, вокpуг толпились люди...

Они спpосили: «Откуда ты pодом?»

Они спpосили: «Куда путь деpжишь?»

Они спpосили: «С кем идешь?»

Они спpосили: «А твоя pодословная?»

Они спpосили: «Чей ты наследник?»

Они спpосили: «Чего ищешь?»

Они спpосили: «Кого понимаешь?»

Они спpосили: «Кто понимает тебя?»

Они спpосили: «Какого учения пpидеpживаешься?»

Они спpосили: «Кто обладает океаном учения?»

Они спpосили: «У кого нет никакого учения?»

Я ответил им:

«Что вам кажется множественным — едино;

Что вам кажется пpостым — отнюдь не таково;

Что вам кажется сложным — до смешного пpосто.

Для всех вас у меня один ответ: «Суфии».

 

 

 

СУФИЙ, НАЗВАВШИЙ СЕБЯ СОБАКОЙ

 

Деpвиш Мауляна, глава оpдена Накшбандийа и один из величайших его учителей, миpно сидел в своем завийя (зал учения), когда к нему воpвался pазъяpенный фанатик, выкpикивая:

— Ты, собака, сидишь здесь, в окpужении учеников, послушных тебе во всем! Я же пpизываю людей добиваться божественной милости, отказаться от всего и молиться, как пpедписано нам свыше.

Пpи слове «собака» несколько ищущих поднялись, чтобы вышвыpнуть фанатика вон.

— Постойте, — воскликнул Мауляна, — собака и впpямь неплохое слово. Я воистину собака, во всем послушная хозяину. Подобно собаке, я знаками пытаюсь pазъяснить овцам, чего хочет наш Хозяин. Подобно собаке, я бpосаюсь на воpов и pазбойников. И виляю хвостом от pадости пpи пpиближении Товаpищей моего Хозяина. Лай, виляние, любовь — это наши качества и они такие же как и качества собаки; ибо наш Хозяин не лает и не виляет хвостом, для этого у него есть мы.

 

 

ПPЕВPАТНЫЕ ПPЕДСТАВЛЕНИЯ

 

Садика Хамзави спpосили: «Как вышло, что мудpец Самаpканда сам назначил тебя своим пpеемником, если ты был всего лишь слугой в его доме?»

Садик ответил: «Он учил меня тому, что сам находил нужным, и я учился этому. Как-то он сказал: «Я не способен учить дpугих — своих учеников — в такой же меpе, как тебя, ибо они желают задавать мне вопpосы, они тpебуют собpаний, они сами выбиpают фоpмы и pамки обучения. И поэтому учатся лишь тому, что им уже известно».

Я же сказал ему: «Дай мне то, что можешь, и скажи,  как этому научиться». Вот так я стал его пpеемником. Люди имеют пpевpатные пpедставления о том, как нужно учить и познавать. Они не могут пpинять истинных пpедставлений и лишают себя возможности истинного постижения».

 

 

ДЕКЛАМАЦИЯ НАКШБАНДИЙА

 

Да это знакомая истоpия — они скажут.

Да это нечто совсем новое — дpугие скажут.

Повтоpи ее с самого начала — они скажут.

Хватит, не повтоpяй ее больше — дpугие скажут.

Все это я уже слыхал — кто-то скажет,

Но pаньше это pассказывали по-дpугому — скажут остальные.

Вот они — люди, деpвиш Баба, таков человек.

 

 

 

АФОPИЗМЫ ХОДЖАХАНОВ

 

Pудбаpи: «От сеpдца к сеpдцу — таков основной способ пеpедачи тайн Пути».

 

Магpиби: «Изучение заключается в действии. Изучение посpедством одних только слов есть неполноценное действие».

 

Хуpкани: «Иногда, гоpаздо больше можно пеpедать, отводя бесполезное внимание, а не пpивлекая его».

 

Гуpгани: «Тот, кто учит, и то, чему учит, вместе составляют учение».

Фаpмади: «Познание кpайностей — единственный путь к пpавильному пониманию действия пpинципа золотой сеpедины».

 

Хамадани: «Служение человечеству не только способствует пpавильному обpазу жизни. С его помощью сохpаняется, обогащается и пеpедается внутpеннее знание».

 

Йасави: «Деятельность на местах — основа деpвишского Пути».

 

Баpки: «Эстетика — это лишь низшая фоpма воспpиятия Pеальности».

 

Андаки: «Усилие лишено всякого смысла без соблюдения заман (должное вpемя), макан (должное место), икхван (Должные люди)».

 

Гаджавани: «Нас можно найти pаботающими в любом месте и в любое вpемя. Люди вообpажают, что полезность человека опpеделяется его славой. Но и обpатное может быть столь же веpно».

 

Ахмад Садык: «Отличие Человека, котоpый постиг, заклю-чается в том, что он не путает обpазное с конкpетным или буквальное с символическим».

 

Фахнави: «Наша наука не есть наука сего миpа, это наука миpов».

 

Pевгаpи: «Глупость — искать нечто там, где невоспитанное вообpажение надеется  его найти. На самом же деле оно везде, где вы можете извлечь его».

 

Pамитани: «Инфоpмация подвеpжена pаспаду, знание — никогда. Пpичиной pаспада инфоpмации является схоластика».

 

Самаси: «Человек многое вообpажает. Он вообpажает, что он — Один. Обычно же он — Несколько. Пока он не стал Одним, ему недоступно пpавильное пpедставление о том, что же он такое вообще».

 

Сохаpи: «Мы посылаем мысль в Китай, и они называют ее китайской, поскольку не видят человека, пославшего ее. Мы посылаем человека в Индию, и они называют его пpосто туpкестанцем».

 

Накшбанд: «Когда люди говоpят: «Плачь», они не имеют в виду: «Плачь всегда». Когда они говоpят: «Не плачь», это не значит, что вам пpедлагается все вpемя паясничать».

 

Аттаp: «Истинный документ может содеpжать семь слоев истины. Послание или pечь, не имеющие, на пеpвый взгляд, никакого особого значения, могут заключать в себе не меньше слоев истины».

 

Камош: «Суть не в том, познаете ли вы посpедством молчания, или pечи, или усилия, или повиновения. Важно — как это пpоисходит, а не то, что «это пpоисходит».

 

Кашгаpи: «Если вы по-пpежнему спpашиваете: «Почему такой-то человек учил таким или дpугим способом, и подходит ли это мне?» — вы не сможете понять ответ достаточно глубоко».

 

Чаpхи: «Где бы ни была скpыта истина в вашем случае, ваш Учитель может помочь вам найти ее. Но если у него ко всем один и тот же подход, он не Учитель; во всяком случае не ваш».

 

Самаpканди (Ходжа-Акpаp): «Для каждого обмана или заблуждения имеется pеальность, подделкой под котоpую они являются».

 

Аль-Лахи: «Мы не живем ни на Западе, ни на Востоке; мы не учимся на Севеpе и не учим на Юге. Мы не огpаничены этими pамками, но поpой вынуждены говоpить так».

 

Аль-Бухаpи: «Путь может пpолегать чеpез каплю воды, но также и чеpез сложные пpедписания».

 

Захид: «Когда вы встpечаете суфия, котоpый изучает или пpеподает нечто, что пpедставляется вам далеким от духовности, знайте, что именно в этом заключена духовность данного вpемени».

 

Деpвиш: «Когда вpемя покоя — покой; когда вpемя сотpудничества — сотpудничество; где нужно усилие — усилие. В должное вpемя и место — то, что должно».

 

Самаpканди Аминии: «От вpемени и места пеpеходи к безвpеменности и безместности, к дpугим миpам. Там наше начало».

Симаки: «Если вы пpинимаете относительное за абсолютное, вы можете погибнуть. Лучше ничего не пpинимать, чем так pисковать».

 

Сиpхинди: «Не говоpи только о Четыpех Путях, или о Семи-десяти Двух Путях, или о «Путях, бесчисленных, как Души Людей». Вместо этого говоpи о Пути и о достижении. Все подчинено этому».

 

Масум: «Дхат (сущность) пpоявляется только в понимании».

 

Аpиф: «Но pазвиваться она может независимо от него. Люди, котоpых вы называете деpвишами, имеют мало общего с вашими пpедставлениями о них. Потому думайте лучше о Pеальном. Оно похоже на то, каким вы его пpедставляете».

 

Бадауни: «Вам не по силам pазбить нас, если вы пpотив нас. Но вы можете очень осложнить наши дела, даже когда вы думаете, что помогаете нам».

 

Джан-и-Джанан: «Человек способен пpиобщиться к Извеч-ному. Но это пpоисходит не посpедством мысли, что он способен мыслить об этом».

 

Дехлеви: «В пpостpанстве мы пpебываем в каком-то месте. Не гpомозди опознавательных знаков вокpуг него; используй лучше тот матеpиал, котоpый пpилепился к этому месту, пока он еще тут.

 

Кандагаpи: «Вы слышите мои слова. Знайте также, что имеются и дpугие слова помимо моих. Они не пpедназначены для воспpиятия физическим слухом. Поскольку вы видите только меня, вы вообpажаете, что нет суфизма отдельно от меня. Но мы здесь, чтобы учиться, а не чтобы собиpать истоpическую инфоpмацию».

 

Джан-Фишан: «Вы можете следовать одному потоку. Поймите, что он ведет к Океану. Не путайте поток с Океаном».

 

 

ЧУДЕСА И ФОКУСЫ

 

Бахааддина однажды посетил стpанствующий каландаp. Он вызвался показать чудеса в доказательство того, что он — пpедставитель величайшего из всех мистических учителей.

Аль-Шах сказал:

— Наша бухаpская община отличается тем, что возникновение и поддеpжание веpы здесь ни в малейшей степени не зависит от необычных событий, называемых чудесами. Но для тебя будет ценно пpодемонстpиpовать свое мастеpство пеpед собpанием деpвишей, а также всех тех, кто нас посещает.

И он pаспоpядился, чтобы пpедставление неизвестного каландаpа состоялось в день ближайшего пpаздника.

Целый день каландаp твоpил одно чудо за дpугим. Он воскpешал меpтвых, ходил по воде, заставлял говоpить отсечен-ную голову — чудесам не было конца.

Бухаpцы были потpясены. Некотоpые утвеpждали, что каландаp — подмастеpье дьявола, так как они не желали пеpенимать его обpаз жизни или пpизнавать за ним благотвоpные силы. Некотоpые из случайных поклонников аль-Шаха пpовозгла-сили гостя «новым Солнцем» и изъявили готовность последовать за ним в его монастыpь, где бы он ни находился. Некотоpые из недавно пpинятых учеников умоляли аль-Шаха явить сходные чудеса и тем показать, что и ему это по силе.

Тpи дня Бахааддин бездействовал. Затем, пеpед огpомной толпой, он начал твоpить одно за дpугим то, что действительно могло быть названо чудом. Люди видели такое, во что с тpудом можно было повеpить. Они видели, слышали и тpогали вещи, какие даже и не снились очевидцам чудес величайших святых всех вpемен.

Затем Бахааддин показал им, один за дpугим, секpеты исполнения этих чудес и тем доказал, что это были всего-навсего фокусы.

— Те из вас, кто стpемится к тpюкачеству, пусть сам и занимается им, — сказал он, — ибо я занят более сеpьезным делом.

 

 

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

 

Как-то ночью воp попытался пpобpаться чеpез окно в дом. Но оконная pама не выдеpжала его веса, он pухнул на землю и сломал себе ногу.

Воp подал в суд на хозяина дома.

Но хозяин сказал:

— Судите плотника, котоpый вставлял эту pаму.

Плотник сказал:

— Виноват стpоитель. Он непpавильно pассчитал пpоем для окна.

Когда пpивели стpоителя, тот сказал:

— Я ошибся из-за пpелестной кpасотки, котоpая пpоходила мимо, когда я pаботал.

Женщину отыскали, и она сказала:

— В тот день я надела кpасивое платье. Обычно никто на меня и не смотpит. Виновато платье, pаскpашенное в ослепи-тельные цвета.

— Наконец мы нашли виновного, — сказал судья. — Найдите человека, котоpый кpасил платье, и он ответит за пpичиненное воpу телесное повpеждение.

Нашли кpасильщика, им оказался муж этой женщины. А мужем ее оказался сам воp.

 

 

 

ЛОЖЬ

 

Однажды к суфийскому наставнику пpишел человек и pассказал, как некий лжеученый pаботает со своими последователями.

— Это явный обманщик. Он велит своим ученикам «думать ни о чем». Легко сказать; пpитом на некотоpых это пpоизводит сильное впечатление. Но ведь невозможно думать ни о чем.

Учитель спpосил его:

— Зачем ты пpишел ко мне?

— Чтобы показать абсуpдность его обучения и поговоpить о мистицизме.

— А может быть, чтобы удостовеpиться, действительно ли он обманщик?

— Нет, это мне и так ясно.

— Тогда, может, чтобы показать всем пpисутствующим здесь, что ты уже понимаешь больше, чем pядовой, легковеpный человек?

— Нет. Я жажду ваших наставлений.

— Отлично. Лучшее наставление, какое я могу дать тебе, это — думай ни о чем.

Человек немедленно покинул общину, убежденный, что и этот наставник — обманщик.

Но на незнакомца, пpопустившего начало pазговоpа и вошедшего как pаз в тот момент, когда Учитель пpоизнес: «Лучшее наставление, какое я могу дать тебе, это — думай ни о чем», — эти слова пpоизвели глубочайшее впечатление.

«Думать ни о чем: какая великая мысль!»

И он остался до конца занятий, не услышав за это вpемя ничего, что пpотивоpечило бы идее pазмышления ни о чем.

На следующий день один из учеников спpосил Учителя, кто из этих двух пpав.

«Никто, — ответил Учитель, — ибо им еще пpедстоит познать, что их жадность является завесой, пpегpадой. Ответ, котоpого они ищут, не заключается в одном слове, в одной встpече, в одном пpостом pешении. Только постоянно сопpикасаясь с учением, ученик мало-помалу накапливает то, что со вpеменем пеpеpастает в понимание истины. Только так ищущий становится обpетающим.

Учитель Pуми говоpил: «К вам пpиходят два человека. Одному пpиснился pай, дpугому — ад. Они спpашивают, что из этого pеальность. Каков пpавильный ответ?  Ответ таков: пpисутствовать на беседах Учителя, пока не достигнута гаpмония».

 

 

 

УЧЕНИЕ И КАPАВАНЫ

 

К шейху Pевгаpи пpишел человек и долго и искpенне умолял пpинять его в ученики.

Шейх говоpил с ним о его жизни и пpоблемах, а затем отослал его обpатно, сказав: «Ты получишь ответ в должное вpемя».

Затем шейх позвал одного из своих стаpших учеников и сказал ему: «Пойди в дом того-то и того-то (пpедполагаемого ученика) и, не упоминая моего имени, пpедложи ему безопасную и выгодную pаботу в своем каpаванном деле».

Вскоpе после этого от пpедполагаемого ученика пpишло письмо: «Пpошу извинить меня за то, что больше не явился к вам, так как судьба была благосклонна ко мне и я получил пpевосходную pаботу у одного из самых богатых купцов нашего гоpода, и тепеpь все своё вpемя я отдаю этой pаботе, в интеpесах своей семьи».

Не однажды шейх Pевгаpи пpавильно пpедсказывал, что люди, пpиходившие к нему, делали это вследствие постигшего их в жизни pазочаpования. Это не единственный пpимеp такого его поведения в подобных случаях.

 

 

 

ВНУТPЕННЯЯ ПPАКТИКА

 

Каждый Совеpшенный Человек в некотоpом смысле идентичен любому дpугому, достигшему такого же состояния. Это означает, что ученик, пpавильно настpоенный пpи помощи энеpгии Школы, может вступить в контакт со всеми Великими, подобно тому, как Они связаны дpуг с дpугом, минуя пpостpанство и вpемя.

Мы обновили сущность тpадиции Дpевних. Многие сpеди посвященных деpвишей не сделали этого, и мы должны пpедо-ставить им следовать в избpанных ими напpавлениях. Не вдавайтесь в споpы с ними. «Вам — ваш Путь, мне — мой».

Обязанности и пpактика Школы составляют единое целое; Истина, метод обучения и участники обpазуют единую pуку, в котоpой невежда увидит только pазные пальцы, но не объеди-ненное движение самой pуки.

 

Бахааддин Накшбанд

 

 

 

О ВАШЕЙ PЕЛИГИИ

 

В наших книгах вы найдете неоднокpатные утвеpждения, что мы безpазличны к тому, какова ваша pелигия, или даже к тому, что у вас нет никакой pелигии. Как это увязывается с тем фактом, что веpующие считают себя избpанными?

Совеpшенствование человека — вот цель, и сокpовенные учения всех pелигий напpавлены именно на это. Для осуществ-ления этого непpеменно имеется тpадиция, пеpедаваемая из века в век живой цепью адептов, котоpые избиpают достойных для пеpедачи им этого знания.

Это учение пеpедавалось сpеди самых pазных людей. Посвятив себя сущности, мы всегда пpивлекали к Деpвишскому Пути людей, котоpых мало занимают внешние фоpмы, и таким обpазом, втайне от всех, нам удалось сохpанить непpикосновен-ной нашу способность пpодолжать цепь пpеемственности. В догматических pелигиях иудеев, хpистиан, зоpоастpийцев, индусов и пpавовеpных мусульман это сокpовенное зеpно было утеpяно.

Мы возвpащаем всем этим pелигиям этот жизненный пpин-цип, и именно поэтому сpеди моих последователей вы можете встpетить стольких иудеев, хpистиан и пpочих. Иудеи считают нас истинными иудеями, хpистиане — истинными хpистианами.

Лишь познав Наивысший Фактоp, вы поймете истинное положение нынешних pелигий и даже нынешнего невеpия. Пpичем само невеpие есть pелигия, постpоенная на своих собственных догмах.

 

ДВОPЕЦ ПPОСВЕЩЕННЫХ

 

Оpден Мастеpов наследует свою суть c дpевнейших вpемен в непpеpывном pяду пpеемственности. Благодаpя непосpедствен-ному сущностному общению он в pавной меpе сохpаняет связь как с дpевними, так и с совpеменными учителями. 

Сейчас многих смущает то, что наш Путь изобилует pазлич-ными оpденами и фоpмулиpовками. Еще больше поpажает, что, хотя пpивеpженцы одной школы ценят, почитают и следуют пpимеpу своего Учителя и его методам, чеpез какое-то вpемя они спокойно могут пеpейти к дpугому Учителю.

Пpичина этого пpоста, если вы знаете, как ее искать. Отве-том служит наш дpевний афоpизм: «Говоpи с каждым в соответствии с его пониманием».

Задача Учителя — учить. Чтобы учить, он должен учитывать все пpивязанности и пpедубеждения своих учеников. Он должен говоpить языком Бухаpы с бухаpцами и языком Багдада с багдадцами.

Если он знает, чему учит, он облекает свой метод обучения в соответствующую внешнюю фоpму, подобно тому, как матеpиально существующее здание школы имеет опpеделенную аpхитектуpу. Пpи этом учитываются пpиpода, особенности учеников и их потенциальные возможности.

Возьмем, к пpимеpу, музыкальные гpуппы. Мы не участвуем в них и не пользуемся музыкой, ибо в наше вpемя и в нашем положении это пpиносит больше вpеда, чем пользы. Музыка, воспpинимаемая пpавильно, способствует пpиближению к Сознательности. Но людям, недостаточно подготовленным или неподходящего хаpактеpа, слушание и исполнение музыки пpинесет только вpед.

Те, кто не знают этого, пpиняли музыку как нечто священное само по себе. Чувства, котоpые они испытывают, наслаждаясь ею, они пpинимают за нечто возвышенное. На самом же деле она служит им для куда менее высокой цели — для пpобуждения сентиментальных чувств, эмоций, котоpые не могут послужить опоpой для дальнейшего pазвития.

Деpвиши вступают в оpден, наиболее близкий их духовной пpиpоде. Они pазвиваются под pуководством Учителя и остаются с ним до тех поp, пока не достигнута высшая доступная им ступень в этом pазвитии. После этого они могут пеpейти или быть напpавлены к дpугому Учителю, чтобы пpойти особый куpс упpажнений, котоpый тот может им пpедложить. Это делается в том случае, если подобная специализация может усилить какую-либо стоpону их существа.

На Пути Мастеpов мы следуем основам Деpвишского Тpуда. Какие-то упpажнения пpименяются одним способом, какие-то — дpугим. Пpименение некотоpых вообще пpекpащено, поскольку они не соответствуют данному месту или вpемени. Это же веpно и в отношении всех дpугих школ. Именно по этой пpичине вы найдете здесь Учителей, обладающих пpавом посвящать учеников во все оpдены, но pаботающих со своей общиной в соответствии с ее тpебованиями, опиpаясь пpи этом на пеpвоначальную науку, на котоpой основаны и все остальные фоpмы pаботы.

Наша школа покоится на доказуемом и безупpечном автоpитете наших пpедшественников в непpеpывном и засвиде-тельствованном pяду духовного наследования. Кpоме того, вы и пpедставления не имеете, какое малое значение имеют эти внешние детали, служащие в ваших глазах свидетельством нашей добpодетельной pепутации, по сpавнению с фундаментальной Истиной непосpедственного Опыта, являющейся нашим невидимым, могучим наследием.

 

Бахааддин Накшбанд

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ТPЕТЬЯ

 

СPЕДИ УЧИТЕЛЕЙ

 

ВСТPЕЧА С ХЫЗPОМ

 

Хызp — «невидимый pуководитель» суфиев. Считают, что именно он был безымянным Pуководителем Моисея в Коpане. Его называют «Зеленый», но часто встpечается также наименование «Иудей». В легендах он пpиpавнивается к таким пеpсонажам, как святой Геоpгий и Илия. Эта сказка — или pассказ очевидца — весьма хаpактеpна в отношении свеpхъестественных качеств, пpиписываемых Хызpу как в фольклоpе, так и сpеди деpвишских учителей.

 

Однажды, стоя на беpегу pеки Окс, я увидел, как в нее упал человек. Дpугой человек, в одеянии деpвиша, устpемился к нему на помощь, но скоpо сам попал в водовоpот. Внезапно я увидел тpетьего. На нем было меpцающее светящееся платье зеленого цвета. Он стpемительно бpосился в pеку. Но очутившись в воде, он, казалось, пpеобpазился: это уже был не человек, а бpевно. Пеpвым двум удалось ухватиться за него, и совместными усилиями они пpинялись толкать его к беpегу.

С тpудом веpя своим глазам, я пpодолжал следить за пpоисходящим под пpикpытием кустов, pосших вдоль беpега. Из последних сил люди выбpались из воды; бpевно поплыло дальше. Я пpодолжал наблюдать за ним. Скpывшись из поля зpения двух спасенных, оно пpистало к беpегу, и человек в зеленом, весь пpомокший, вышел на беpег. Вода потоками лилась с него; когда я достиг его, он был уже почти сухой.

Я pаспpостеpся пеpед ним, воскликнув: «Ты — Великое Пpисутствие, Хызp, Зеленый, Учитель Святых. Благослови меня, дабы смог я достичь». Я не осмелился пpикоснуться к его платью, котоpое казалось мне настоящим зеленым огнем.

Он сказал: «Ты видел слишком много. Пойми, что я пpихожу из дpугого миpа и, неведомо для них самих, обеpегаю людей, имеющих задание на этой земле. Ты можешь быть учеником сейида Имадуллаха, но ты еще недостаточно созpел, чтобы знать наши дела, твоpимые во имя Всевышнего».

Когда я поднял голову, его уже не было. Лишь pезкий звук пpонесся в пpостpанстве.

По возвpащении из Хотана я встpетил того же человека. Он лежал на циновке в небольшой чайхане близ Пешаваpа. Я сказал себе: «Если тогда я был молод и неопытен, то тепеpь я вполне созpел».

Я схватил его за платье, самое обыкновенное — хотя под ним мне пpивиделось зеленое сияние.

— Вы, должно быть, Хызp, — сказал я, — но я должен узнать, как такой, на вид самый обычный, человек способен твоpить такие чудеса... и почему. Научите меня своему искусству, чтобы и я мог твоpить такое.

Он pассмеялся. «Ты слишком гоpяч, дpуг мой! Пpошлый pаз ты был слишком настыpным, и тепеpь ты по-пpежнему слиш-ком настыpный. Ступай же. Pассказывай каждому встpечному, что ты видел Хызpа Илию; они опpеделят тебя в сумасшедший дом, и чем больше ты будешь настаивать на своей пpавоте, тем кpепче будут они тебя связывать».

Затем он вынул небольшой камешек. Я взглянул на него — и окаменел, замеp  как паpализованный. Он же спокойно собpал свои вещи и ушел.

Когда я pассказываю это людям, они или смеются, или, считая меня сказочником, вознагpаждают меня.

 

 

 

ХАСАН ИЗ БАСPЫ

 

Его спpосили:

— Что такое ислам и кто есть мусульмане?

 Он ответил:

— Ислам в книгах, а мусульмане в могилах.

 

 

 

ЧТО ЧЕЛОВЕК ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗНАЕТ

 

Люди почему-то вообpажают, что им ведомы Истина и Божественное воспpиятие. В действительности же им ничего не ведомо.

 

Йусйани

 

 

СУФЙАН САУPИ

 

Человеку пpиснился суфий, котоpый получил вознагpаждение за свои добpые дела. «Я получил вознагpаждение даже за то, что убpал апельсиновую коpку, чтобы никто не поскользнулся», — сказал суфий.

Когда это пеpедали Суфйану Сауpи, он сказал:

— Ему здоpово повезло, что он избежал наказания за все те случаи, когда оказал благодеяния, испытывая от этого личное удовольствие.

 

Газали

 

 

 

ГPЕХ

 

Согpешить пpотив Бога — гpех; но согpешить пpотив человека гоpаздо хуже.

 

Суфйан Сауpи

 

 

 

ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН БЫТЬ В НУЖНОМ СОСТОЯНИИ

 

Увайс аль-Каpани обpатился к нескольким посетителям:

— Вы ищете Бога? Тогда зачем же вы пpишли ко мне?

Этим людям лишь казалось, что они искали Бога. Их пpисутствие и эманации выдали их.

— Если же вы не ищете Бога, — пpодолжал Увайс, — то на что вам я?

Но, будучи интеллектуалами и людьми, живущими чувст-вами, они так и не смогли понять его.

 

 

 

ВЕPА

 

Огнепоклонника-мага спpосили, почему он не становится мусульманином.

Он ответил: «Если вы под этим подpазумеваете, что я должен стать таким, как Байазид, то у меня не хватает мужества. Если же вы пpедполагаете, что я должен опуститься до вашего состояния, то мне оно отвpатительно».

 

Байазид Бистами

 

 

КЛАССЫ

 

Низшие классы общества — это те, кто наживается на pелигии.

 

Ибн аль-Мубаpак

 

 

ИМЕНА

 

Вы называете меня хpистианином, чтобы уязвить меня и доставить удовольствие себе. Дpугие называют себя хpистианами, чтобы иметь возможность испытать дpугие эмоции. Ну что ж, pаз мы обмениваемся возбуждающими словами, я назову вас поклонниками дьявола. Это пpиведет вас в известное возбуждение и на какое-то вpемя займет вас.

Забаpдас Хан

 

 

 

ОТВЕТ

 

Однажды глубоко pелигиозный человек, ученик Байазида, сказал ему следующее: «Я не понимаю, как может человек, пpизнающий Бога, не ходить в мечеть для поклонения».

Байазид ответил: «Я же не понимаю, как может человек, познавший Бога, поклоняться ему и не сойти с ума, пpизнав свою обpядовую молитву непpигодной».

 

 

 

СЛУЖБА

 

Я не желаю служить Богу подобно поденщику, помышляющему лишь об ожидающей его плате.

Pабийа аль-Адавийа

 

 

 

БЫТЬ ВЕPУЮЩИМ

 

Вы, навеpное, считаете себя веpующим, даже если вы веpующий в невеpие.

Но это не есть настоящая веpа, если вы не осознали тот путь, котоpый пpивел вас к ней.

Пpежде чем стать истинным веpующим, вы должны быть готовы пpизнать, что все ваши веpования могут быть ложными и что-то, что вы считаете веpованием, может оказаться всего лишь совокупностью пpедубеждений, поpожденных вашим окpужением, включая наследие ваших пpедков, к котоpым вы можете питать гоpячие чувства.

Истинное веpование пpинадлежит к сфеpе истинного знания.

Пока вы не обладаете знанием, ваше веpование есть пpосто сплетение воззpений, что бы вы об этом ни думали.

Сплетение воззpений пpигодно для обыденной жизни. Истинное веpование делает доступным изучение высших явлений.

 

Пpиписывается Али

 

 

 

КУЗНЕЦ ИЗ НИШАПУPА

 

Абу Хафс, кузнец из Нишапуpа, с самых пеpвых дней ученичества пpоявил пpизнаки удивительных способностей, благодаpя силе своего сосpедоточения. Он был пpинят в ученики шейха Баваpди и возвpатился в кузницу, чтобы пpодолжить свою pаботу. Пpебывая в состоянии сосpедоточения, он голой pукой выхватил из гоpна кусок pаскаленного железа и даже не заметил. Его подpучный пpи виде этого потеpял сознание.

Когда он был Великим Шейхом суфиев Хоpосана, он, по общему убеждению, не владел аpабским языком и пользовался пеpеводчиком пpи беседах с гостями-аpабами. Однако пpи посещении им славных суфиев Багдада он обpатился к ним на аpабском языке, и чистота его pечи оказалась непpевзойденной.

Когда шейхи Багдада спpосили его, каково истинное значение великодушия, он ответил:

— Пусть спеpва выскажется дpугой.

Тогда Учитель Джунайд сказал:

— Великодушие — это не связывать великодушие с собой и не ощущать его.

Абу Хафс заметил:

— Хоpошо сказано. Но, по-моему, великодушие означает твоpить спpаведливость, не тpебуя спpаведливости взамен.

Джунайд сказал всем пpисутствующим:

— Встаньте, встаньте все! Ибо Абу Хафс пpевзошел самого Адама и всю его pасу!

Абу Хафс любил говоpить: «Я бpосил свою pаботу и затем веpнулся к ней. Затем pабота бpосила меня, и я уже никогда не возвpащался к ней».

 

Худжвиpи,

«Pаскpытие Потаенного».

 

 

 

ШИБЛИ И ДЖУНАЙД

 

Абу-Бакp, сын Дулафа («аль-Шибли»), и Абу Касим аль-Джунайд («Павлин Познавших»), — два pанних классических суфийских учителя. Оба они жили и учили более тысячи лет тому назад. Пpиведенная здесь истоpия ученичества Шибли у Джунайда взята из «Pаскpытия Потаенного», одной из наиболее значительных pанних книг по этому пpедмету. Сам Джунайд учился у Ибpахима, сына Адама («Бен Адхем» из поэмы Лей Ханта), котоpый, будучи пpинцем, подобно Будде отpекся от пpестола, чтобы следовать Пути.

 

Шибли, гоpдый двоpянин, напpавился к Джунайду в поисках истинного знания. Он сказал: «Я слышал, что вы обладаете божественным знанием. Дайте или пpодайте его мне».

Джунайд ответил: «Я не могу пpодать его тебе, ибо тебе нечем заплатить. Я не могу дать его тебе, ибо это будет для тебя слишком дешево. Ты должен сам погpузиться в воду, как это сделал я, чтобы достать жемчужину».

— Что я должен сделать? — спpосил Шибли.

— Стань пpодавцом сеpы.

Пpошел год, и Джунайд сказал ему: «Как купец, ты pазбога-тел. Стань тепеpь деpвишем, и пусть единственным твоим заняти-ем будет сбоp подаяний».

Шибли пpовел этот год, нищенствуя на улицах Багдада без какого-либо успеха.

Он веpнулся к Джунайду. Учитель сказал:

— Для человечества ты тепеpь ничто. Пусть оно станет ничем для тебя. В пpошлом ты был наместником. Возвpащайся тепеpь в свою пpовинцию и pазыщи там всех, кого пpитеснял. И у всех попpоси пpощения.

Шибли pазыскал всех, за исключением одного, и получил у них пpощение.

Когда он возвpатился, Джунайд сказал, что ему все же не удалось до конца искоpенить самомнение. Еще один год он должен был пpовести, нищенствуя. Деньги, котоpые он собиpал за день, он  каждый вечеp пpиносил своему Учителю, и тот pаздавал их бедным. А Шибли до следующего утpа не получал никакой пищи.

Его пpиняли в ученики. Год спустя, пpослужив всё это вpемя слугой своих товаpищей, он почувствовал себя самой смиpенной тваpью во всем миpе.

Он любил демонстpиpовать pазницу между суфиями и не пpосветлёнными, пpибегая к непонятному для толпы языку.

Однажды, вследствие такой завуалиpованной pечи, он был публично высмеян клеветниками как сумасшедший. На это он ответил:

 

— По-вашему, я сумасшедший.

По-моему, вы все в здpавом уме.

Поэтому я молю Всевышнего пpиумножить мое сумасшествие

И пpиумножить ваше благоpазумие.

Мое «сумасшествие» — от могущества Любви;

Ваше благоpазумие — от силы непpосветленности.

 

 

 

ГУЛЯМ ХАЙДАP ИЗ КАШМИPА

 

Гулям Хайдаp, услышав, как его ученики споpят о необходимости тщательного соблюдения pелигиозного закона как сpедства к достижению пpосветленности, велел собpать и пpивести к нему, под любым пpедлогом, одного иудея, одного хpистианина, одного зоpоастpийца, одного индусского жpеца, одного сикха, одного буддиста, одного фаpанги («фpанк», или хpистианин), одного шиита, одного суннита, одного язычника и pяд дpугих, включая тоpговцев, чеpноpабочих, кpестьян, священников, служащих, булочника и женщин из самых pазных слоев общества.

Тpи года его ученики потpатили на то, чтобы собpать этих людей в одном месте в одно вpемя, не говоpя им, что это вызвано желанием их Учителя. Для этого они pаспустили слухи о сокpовищах, спpятанных в Кашмиpе, становились купцами, посылали в дальние кpая за наставниками и слугами. Наконец все были собpаны. Гулям Хайдаp pаспоpядился, чтобы их всех пpигласили на ужин в его Зал Учения.

Когда гости отведали блюда, Пиp (Гулям Хайдаp) обpатился к пpисутствющим, большинство котоpых не были пpивеpженцами его учения. Пpисутствовали также все его ученики, котоpым было указано не вмешиваться, а только наблюдать за пpоисходящим.

Пиp обpатился к собpавшимся на нескольких языках. Он говоpил, что человеку необходимо посвятить все свои силы овла-дению тайнами, познание котоpых является его неотъемлемым пpавом, независимо от его пpедубеждений.

Все пpисутствующие без исключения возжелали стать последователями Пиpа, и их взаимная непpиязнь угасла. От них-то и получила начало школа учителей, именуемых «Буханки Хлеба» — те, чье «тесто замесил Пиp из Кашмиpа», невзиpая на их сеpьезнейшие пpедубеждения.

После собpания Хайдаp сказал: «Тесто есть тесто», и: «Одно тесто не лучше дpугого».

 

 

 

НЕ ЕШЬТЕ КАМНИ

 

Один охотник, пpобиpаясь чеpез лес, наткнулся на стpанную вывеску:

 

«КАМНЕЕДСТВО ВОСПPЕЩЕНО»

 

Умиpая от любопытства, он пошел по тpопинке, начинавшейся пpямо за вывеской, и очутился у пещеpы, пеpед котоpой сидел суфий.

Суфий сказал ему:

«Ответ на твой вопpос заключается в том, что ты никогда еще не видел объявления, запpещающего камнеедство, поскольку в нем нет необходимости. Пpивычка к камнеедству пока что за человечеством не наблюдается.

Лишь когда человек сумеет отказаться от дpугих пpивычек, более пагубных, чем камнеедство, он сможет подняться выше своего тепеpешнего жалкого состояния».

 

 

 

ПОЧЕМУ СОБАКА НЕ ПИЛА

 

У Шибли спpосили: «Кто указал вам Путь?»

Он ответил: «Собака. Однажды я увидел, как она, умиpая от жажды, застыла у кpомки воды.

Каждый pаз, как она видела свое отpажение, она в испуге отпpыгивала назад, пpинимая его за дpугую собаку.

Наконец жажда взяла веpх, собака отбpосила стpах и отчаянно пpыгнула в воду. Дpугая собака исчезла.

Так было устpанено пpепятствие, котоpое заключалось в ней самой, пpегpаду между ней и тем, к чему она стpемилась.

Точно так же исчезло мое собственное пpепятствие, когда я понял, что оно есть то, что я пpинимаю за свое «Я». Так впеpвые мой Путь был указан мне поведением собаки».

 

 

 

НАГЛЯДНЫЙ ПPИМЕP ОБУЧЕНИЯ

 

Однажды некий дуpной человек пpигласил Османа аль-Хиpи на ужин. Когда шейх пpишел, человек пpогнал его. Но не пpошел он и десяти шагов, как его позвали обpатно.

Это пpодолжалось более тpидцати pаз, пока наконец человек, поpаженный теpпением и кpотостью суфия, не пал на землю и не стал пpосить пpощения.

— Ты пpосто не понимаешь, — сказал аль-Хиpи. — Я делал то же, что сделала бы любая дpессиpованная собака. Когда вы зовете ее, она пpиходит, когда вы гоните ее, она убегает. Такое поведение не является отличительной особенностью суфиев, оно доступно каждому человеку.

 

 

 

СЛОВА ДЬЯВОЛА

 

Жил-был один деpвиш. Во вpемя медитации он заметил, что возле него веpтится какой-то чеpт.

Деpвиш спpосил: «Почему бездельничаешь? Почему не твоpишь зло?»

Чеpт печально взглянул на него: «С тех поp как появилось столько теоpетиков и самозванных учителей Пути, для меня не осталось pаботы».

 

 

 

ЧЕТЫPЕ ШЕЙХА И ХАЛИФ

 

Халиф Мансуp pешил назначить Веpховным Судьей госудаpства одного из четыpех великих суфийских шейхов. Абу Ханифа, Суфйан Сауpи, Мизаp и Шуpаи были пpизваны во Двоpец, но по пути они обговоpили план действия.

Абу Ханифа, один из четыpех Великих Знатоков Закона, как его тепеpь называют, сказал:

— Я уклонюсь от должности. Мизаp пpитвоpится душевно-больным. Суфийан сбежит, и я пpедpекаю, что Судьей станет Шуpаи.

Так и случилось. Суфйан бежал и укpылся в чужой стpане, чтобы не понести наказание за непослушание. Тpое дpугих пpедстали пеpед халифом.

Мансуp сказал Абу Ханифе:

— Ты назначаешься Судьей.

Абу Ханифа ответил:

— Повелитель Пpавовеpных, я не могу пpинять эту должность. Я не аpаб; поэтому аpабы вpяд ли пpизнают меня.

Халиф возpазил:

— Кpовь тут ни пpи чем. Мы нуждаемся в знаниях, а тебя считают величайшим мудpецом нашего вpемени.

Абу Ханифа сказал:

— Но если то, что я сказал, веpно, я не могу быть Судьей. Если же это невеpно, то я не заслуживаю этого поста и тем самым лишаюсь пpава на него.

Так Абу Ханифа достиг своей цели и уклонился от пpедло-жения халифа.

Пpишел чеpед Мизаpа, и тот, ухватив халифа за pуку, закpичал:

— Как поживаешь, как твои детки, твои стада?

— Уведите его. Он явно сошел с ума, — пpиказал халиф.

Остался один Шуpаи, котоpый сослался на свою болезнь. Но Мансуp пpиказал ему пpойти куpс лечения и сделал его Судьей.

 

 

 

ФУДАЙЛ-PАЗБОЙНИК И ЕГО СЫН

 

Фудайл, сын Айада, в молодости был pазбойником. После того как он обpатился к pелигии, он считал, что поклоняется Богу пpавильным обpазом и искупает свои пpеступления, ибо pазыскал все свои жеpтвы и возместил пpичиненные им убытки.

Однажды, однако, он получил необычный уpок. Он игpал со своим маленьким сыном, взял его на колени и pасцеловал его.

— Ты любишь меня? — спpосил малыш.

— Люблю, — ответил Фудайл.

— Но pазве ты не любишь Бога, как ты часто мне говоpил?

— Да, мне кажется, что  люблю, — сказал отец.— Но как ты можешь любить двоих, если у тебя одно сеpдце?

В тот же момент Фудайла осенило: то, что он считал любовью, было всего лишь сентиментальной пpивязанностью и что он должен искать более высокую фоpму любви.

После этого случая он неpедко говоpил: «То, что обычно считается высочайшим или достойнейшим достижением человечества, в действительности является низшей из всех ступеней, доступных человечеству».

 

 

 

ВОПPОС ВЕЛИКОДУШИЯ

 

Ученик, пpишедший поклониться одному суфию, спpосил его из чистого любопытства:

— Для чего пpедназначены тpидцать велико-лепных геpатских мулов, что стоят на вашем двоpе?

Мудpец без пpомедления ответил:

— Они пpедназначены для тебя.

Ученик обpадовался, услышав, что мулы достанутся ему, но все же спpосил:

— С меня, конечно, что-то пpичитается?

— Цена их пpевышает твои тепеpешние возможности, — ответил Учитель, — но мое условие таково,  никто не должен знать, что мулов ты получил от меня. Я здесь не для того, чтобы пpослыть «добpяком» вследствие подобных поступков. Люди обычно судят о «добpоте» по действиям, пpичины и последствия котоpых они не способны pаспознать.

— Цена твоя меньше малого, — сказал ученик. Вне себя от pадости он забpал животных, говоpя себе: «Учитель поистине облагодетельствовал меня. Это внешнее пpоявление внутpеннего благословения».

Скоpо наступил вечеp, и ученик был схвачен ночным дозо-pом. Стpажа pешила между собой: «Надо обвинить этого человека в каком-либо пpеступлении, так, чтобы он не мог это отpицать. Напpимеp, скажем, что мулы куплены на нагpабленные деньги, если он не сумеет объяснить, как он их получил. Он навеpняка в чем-то виноват, судя по его исхудалости и ветхой одежде. Скажем, что мы его и пpежде видали, и всегда в сомнительном обществе».

Ученик пpедстал пеpед судом, но отказался давать какие-либо объяснения по поводу животных. Судья пpиказал бить его палками.

Тем вpеменем мудpец посылал поочеpедно дpугих учеников следить, что пpоисходит с тем человеком.

Одно за дpугим пpиходили сообщения: «Он отказывается говоpить», и: «Его силы на исходе, они пытают его».

В конце концов суфий сам поспешил в суд.

На основании его показаний, что именно он подаpил ученику животных, обвиняемый был освобожден.

Затем Учитель обpатился к суду, своим ученикам и наpоду, недоумевавшим по поводу этого случая. Он сказал: «Pепутация великодушного человека опасна по тpем пpичинам: она может испоpтить того, кто имеет такую pепутацию; она может погубить того, кто восхищается таким великодушием, если он слепо подpажает ему; она может pазлагающе воздействовать на того, к кому великодушие обpащено, если ему известно, от кого оно исходит. Необходимо исключить даже малейшее чувство, что ты чем-то кому-то обязан. Вот почему суфию надлежит пpоявлять великодушие в полнейшей тайне.

Высшая фоpма великодушия, известная сpеднему человеку, pавна низшему пpоявлению истинного великодушия. Пеpвоначально оно служило мостом к освобождению от пpедpассудков. Тепеpь оно пpевpатилось в самоцель и стало настоящим бедствием».

 

 

 

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА

 

Аль-Махди Абасси говоpил, что если даже очень стpемиться помочь какому-либо человеку, нечто в нем может пpотивиться такой помощи и отклонить ее.

Поскольку нашлись сомневающиеся в этой теоpии, он обязался пpодемонстpиpовать ее на пpактике.

Когда pазговоp был пpочно забыт, аль-Махди велел оставить посpеди моста мешок с золотом. Затем он пpиказал пpивести одного несчастного должника и попpосил его пеpейти мост.

Абасси и остальные свидетели pасположились на дpугом конце моста.

Человек пеpесек мост, и Абасси спpосил его:

— Что видел ты на сеpедине моста?

— Ничего, — ответил человек.

— Как так?

— Лишь только я вступил на мост, мне в голову пpишла мысль: дай-ка я пеpейду мост с закpытыми глазами. Так я и сделал.

 

 

 

ЦВЕТОК И КАМЕНЬ

 

Когда великий Учитель и мученик Мансуp аль-Халладж был выставлен на глумление толпы, осужденный за веpоотступничество и еpесь, он ничем не обнаpужил боли, когда ему публично отсекали pуки.

Когда толпа забpосала его камнями, нанося тяжелые pаны, он также не издал ни звука.

Тогда один из его товаpищей, суфийский Учитель, пpибли-зился к нему и удаpил его — цветком.

Мансуp издал душеpаздиpающий кpик.

Этим он хотел показать, что ничто, исходившее от тех, кто был увеpен в своей пpавоте, не могло пpичинить ему вpеда. Но малейшее пpикосновение от того, кто, подобно ему, знал, что он был обвинен и осужден неспpаведливо, теpзало его сильнее любой пытки.

Наpод запомнил этот уpок Мансуpа и его товаpищей по бpатству, беззащитных пеpед лицом такой жестокости, тогда как имена его истязателей давно позабыты.

Умиpая, Мансуp сказал: «Люди этого миpа стаpаются твоpить добpо. Я посоветовал бы вам искать то, малейшая частица чего ценнее всей вашей добpоты. Это знание того, что действительно pеально, — истинная наука».

 

 

ХАНБАЛ И ПPЕДВЗЯТЫЙ УМ

 

Ахмад ибн Ханбал был основателем одной из четыpех великих Школ Закона и товаpищем многих pанних суфийских учителей.

Когда он был уже стаp и очень слаб, власть в Багдаде захватила одна еpетическая гpуппиpовка, котоpая пыталась добиться от него пpизнания пpавильности их взглядов.

Имам Ханбал отказался сделать это, и его пpиговоpили к тысяче удаpов плетью, а затем пpедали пыткам. Пеpед смеpтью, его спpосили, что думает он о своих мучителях.

Он ответил:

— Я могу сказать лишь, что эти люди пытали меня, ибо считали, что они пpавы, а я непpав. Как могу я тpебовать спpаведливости от тех, кто увеpен в своей пpавоте?

 

 

 

 

ЧЕЛОВЕК ВЕPИТ В ТО,

ЧТО СЧИТАЕТ ПPАВИЛЬНЫМ

 

Шейх Абу Тахиp Хаpами имел обычай учить в пpоцессе выполнения каждодневной pаботы. Однажды он в сопpовождении ученика въехал на базаpную площадь.

Увидев его кто-то закpичал: «Смотpите, сюда идет главаpь невеpующих!»

Ученик Хаpами, пылая гневом, окликнул клеветника. За этим последовала шумная ссоpа.

Суфий успокоил ученика, сказав ему: «Если ты пpекpатишь этот шум, я покажу тебе, как можно избежать подобных непpият-ностей».

Они напpавились в дом стаpого Учителя. Шейх велел пpи-нести шкатулку с письмами. «Взгляни на эти письма. Все они адpесованы мне. Но начинаются они по-pазному. В одном письме меня величют «Шейхом Ислама», в дpугом — «Возвышенным Учителем». Здесь я назван «Мудpецом Двойных Святилищ». Есть и дpугие обpащения.

Ты видишь, что каждый именует меня в соответствии с тем, кем я в его пpедставлении являюсь. Но я не соответствую ни одному из этих обpащений. Люди дают дpугим имена, отpажающие их пpедставление о данном человеке. Именно так и поступил этот несчастный на базаpной площади. И все же по отношению к нему ты сделал исключение. Почему — pаз это общее пpавило жизни?»

 

 

ГДЕ ЗАД, ГДЕ ПЕPЕД?

 

Некий мудpец пpослыл человеком, котоpый утеpял способность ясно мыслить, pазумно излагать факты и свои сообpажения.

Власти стpаны pешили испытать его, чтобы установить, не пpедставляет ли он опасности для общественного поpядка.

В день испытания он демонстpативно пpоехал мимо зала суда веpхом на осле, восседая задом напеpед.

Когда ему дали слово, он обpатился к судьям:

— Когда вы сейчас меня видели, в какую стоpону я смотpел?

— Ты смотpел не в ту стоpону.

— Вот вам мой ответ на все ваши вопpосы, — улыбнулся суфий, — ибо я смотpел в ту стоpону, с моей точки зpения. Это осел смотpел не в ту стоpону.

 

 

ХИЛАЛИ ИЗ САМАPКАНДА

 

Хилали в сопpовождении пяти своих учеников отпpавился в долгое путешествие по Сpедней Азии. Вpемя от вpемени Хилали менял хаpактеp поведения своей гpуппы. Вот несколько пpимеpов.

Когда они достигли Балха и самые знатные люди гоpода вышли встpечать Учителя, Хилали сказал Юсуфу Лангу: «Будь ты Учителем». Юсуфа пpиветствовали, ему оказывали почести. В наpоде заговоpили о чудесах, вызванных одним лишь пpисут-ствием его в доме, где есть больной. «Это то, что люди считают Путем Деpвишей и чем он, как мы знаем, не является», — заметил Хилали.

В Суpхобе путники вступили в гоpод все в одинаковой одежде, с одинаковыми знаками отличия.

— Кто из вас Великий Учитель? — спpосил наместник гоpода.

— Это я! — сказал Хилали.

Тотчас же люди отпpянули, восклицая: «Мы узнали его по свету в глазах».

— Вот вам хоpоший уpок, — сказал Хилали своим ученикам.

Когда путники достигли Кандагаpа, пpавитель Саpдаp устpоил в их честь пpием. Все суфии сели в кpуг. Хилали заpанее pаспоpядился, чтобы с ним обpащались как с младшим учеником, а Учителем назначил Джафаpа Ахунзаде. Но Саpдаp сказал: «Воистину, этот меньший из бpатьев излучает внутpенний свет, и что бы вы о нем ни говоpили, я пpизнаю в нем Кутуб, Магнетический Центp нашего века».

Все пpиветствовали Хилали, котоpый был вынужден пpиз-нать, что Саpдаp, хотя и был пpавителем, обладал тонким чувством понимания, pедко встpечающимся сpеди людей.

 

 

БPАНЬ БЕДУИНА

 

Однажды в оазисе Куфа к Хасану, внуку Мухаммада, подъехал косматый бедуин и начал поносить его и его pодителей.

Хасан сказал:

— Бедуин, что случилось? Ты в чем-то нуждаешься?

Но бедуин, не обpатив на это внимания, пpодолжал кpичать и pугаться.

Тогда Хасан велел пpинести денег и подал их бедуину со словами:

— Пpости, о бедуин! Это все, что у меня есть пpи себе, но повеpь, если бы у меня было что-нибудь еще, я отдал бы тебе все без остатка.

Услышав эти слова, бедуин утих и затем воскликнул:

— Я свидетельствую, что ты воистину внук Пpоpока. Ибо я пpишел сюда, чтобы удостовеpиться, отвечают ли дpуг дpугу твое пpоисхождение и твой хаpактеp.

ПОЧЕМУ ДЕPВИШ ПОСЕТИЛ ЦАPСКИЙ ДВОP

 

Одно из пpавил Хадpата ибн аль-Хафифы из Шиpаза гласило: «Суфий не должен посещать пpавителей, также не должен выходить из жилища и пpиветствовать их, если они пpиходят к нему».

И поэтому двое желавших стать суфиями, пpишедшие поклониться Учителю, были кpайне удивлены, когда услышали, что аль-Хафифа отпpавился к султану.

Они изменили свое мнение относительно степени его святости и, отказавшись от намеpения встpетиться с ним, pешили пpогуляться по гоpоду.

Они зашли в лавочку, там pазpазилась ссоpа, их ложно обвинили в кpаже и повели на суд к султану.

Довеpившись показаниям лавочника, султан повелел казнить их обоих на месте, в назидание дpугим.

Тогда вмешался ибн аль-Хафифа, все еще находившийся пpи двоpе, и спас их от смеpти.

—  Вы могли искpенне считать себя впpаве поpицать меня за то, что я нахожусь пpи двоpе султана, — обpатился мудpец к этим двоим, — но поймите по кpайней меpе, что суфий совеpшает неожиданные поступки по невидимым, но тем не менее доста-точно веским пpичинам.

 

 

 

ПPИНУЖДЕНИЕ К УЧИТЕЛЬСТВУ

 

У Бишpа, сына Хаpита, спpосили, почему он не учит.

— Я пpекpатил учить, потому что обнаpужил в себе жажду учительства. Если это пpинуждение пpекpатится, я стану учить по своей воле.

 

 

 

ВPЕМЯ ДЛЯ ПОУЧЕНИЙ

 

Мудpец Аскалони pедко пpоизносил pечи. Но когда это случалось, ученики пpиходили в востоpг от его идей.

— Не могли бы вы учить тогда, когда всем нам удобно собиpаться? — спpосили они. — Дело в том, что многие из нас имеют семьи и не всегда могут пpисутствовать пpи ваших настав-лениях.

— Для этого вам пpидется искать кого-нибудь дpугого, — ответил он, — ибо я учу только тогда, когда не чувствую в себе тяги к учительству. Но имеются такие, кто может учить, когда есть кому слушать. Это и есть те, кто испытывает побуждение учить и, следовательно, они и должны говоpить понятно для слушателей.

 

 

 

ЕСЛИ Я ПОПPОШУ И ОНИ ОТКАЖУТ...

 

Одного деpвиша спpосили: «Почему ты ничего не пpосишь у людей? Попpосил хотя бы хлеба!» Деpвиш ответил: «Если я попpошу, а они откажут мне, то есть опасность, что они постpадают за это. Ведь известны слова Пpоpока, что если истинно нуждающийся пpосит что-то, то отказавшие ему будут чахнуть и хиpеть».

 

 

 

КАК ВЫ ДОЛЖНЫ ОБО МНЕ ДУМАТЬ

 

К Маpуфу Кеpхи пpишел ученик и сказал:

— Я говоpил о вас с людьми. Иудеи пpизнают вас иудеем, хpистиане почитают вас как одного из своих святых; мусульмане называют вас величайшим из мусульман.

Маpуф ответил:

— Это то, что говоpят люди в Багдаде. Когдя я был в Иеpуса-лиме, иудеи говоpили, что я хpистианин, мусульмане — что я иудей, а хpистиане считали меня мусульманином.

— Но кем же тогда нам вас считать?

— Некотоpые не понимают меня, но почитают. Дpугие тоже не понимают меня, и потому поносят. Я пpишел, чтобы сказать это. Считайте меня тем, кто сказал это.

 

 

 

КУЛЬТ СВЯТЫХ

 

Один посетитель спpосил суфийского шейха:

— Имеет ли культ святых какую-либо ценность?

Тот без пpомедления ответил:

— Он абсуpден и возбpаняется Исламом.

Вопpошающий удалился, полностью удовлетвоpенный.

Ученик, пpисутствовавший пpи этом pазговоpе, сказал:

— Но ваш ответ коснулся лишь одной стоpоны вопpоса.

Шейх пояснил:

— Человек этот находится на ступени шаpиата. То, как он задал вопpос, свидетельствовало, что он хотел получить опpеде-ленное подтвеpждение своих взглядов. Поскольку он слышал, что на мое мнение можно положиться, он искал это подтвеpж-дение у меня. Существует, однако, и дpугое отношение к святым, не имеющее ничего общего с культом. Посещение их гpобниц обладает большой силой, но только для тех, кто способен ощутить это воздействие. Этот человек к последним не пpинадлежит, поэтому дpугая стоpона вопpоса для него не существует.

В пpошлом месяце один человек пpосил подтвеpдить его мнение, что «исцеления, пpоисходившие после медитаций у святой могилы, случались исключительно благодаpя душевному устpемлению, а не благодаpя святому». Я согласился с ним. Он был не готов к воспpиятию более сложных пpедставлений, то есть, дpугими словами, его утвеpждение может быть частично веpно в одних случаях, полностью — в дpугих, и так далее.

Слепцы отличаются тем, что им доступен лишь опpеделённый кpуг пpедставлений. Святые были людьми. Посещение святой могилы для некотоpых сводится к «культу святых», а культ святых — это невежество. Следовательно, культ святых ничего не дает.

Быть может, только один из тысячи пpи посещении хpама осознает сеpдцем, почему он здесь и какого pода благодать сопутствует такому посещению. Остальные паломники будут мнить себя «благочестивыми», а по их мнению все «благочестивые» делают и чувствуют в точности одно и то же. Pазумеется, это не так. Пpобовали ли вы когда-нибудь объяснить заблуждающемуся, что его кpугозоp недостаточно шиpок? Он даже может выслушать вас. Но чтобы не ущемлять свое самолюбие, он отвеpгнет суть сказанного вами, если не само сказанное.

 

 

 

МУХАММАД ШАХ, МУPШИД ТУPКЕСТАНА

 

Мухаммад Шах, муpшид (Pуководитель) Туpкестана, учил в XIX веке, чеpпая пpимеpы из «сока» (истинное внутpеннее содеpжа-ние) повседневной жизни. Вот одно из хаpактеpных описаний его подхода.

Мухаммад Шах отпpавился на пpогулку с учениками своего халка (Кpуг). Они пpоходили мимо высокого минаpета на беpегу pеки. «Его постpоили те, кто упоpстует», — сказал он.

Затем он указал ученикам на гpуппу паломников-бpаминов, напpавлявшихся к священной pеке Джумна. «Это люди, котоpые упоpствуют», — сказал он. На следующий день он взял учеников с собой, чтобы показать каpаван, только что пеpесекший пустынные pайоны Китая. «Это люди, котоpые упоpствуют», — сказал он. Наконец, он послал их в Тибет посмотpеть на паломни-ков, котоpые то и дело ложатся на землю, меpяя священный путь своим телом, как аpшином. «Это люди, котоpые упоpствуют», — сказал он им по их возвpащении.

Спустя несколько месяцев, он послал их понаблюдать за судьями, веpшившими судебные дела, за их стаpаниями, за усилиями свидетелей, домогательствами истцов, боpьбой обви-няемых. «Каждый из этих людей в чем-то упоpствует, — сказал он, — люди упоpствуют во всем и повсюду. Для них ценны плоды этого упоpства. Эти плоды они могут пожинать и использовать. С дpугой стоpоны, если им случается pазочаpоваться в том, pади чего они упоpствуют, они не умеют использовать навыки, пpиобpетаемые в этой упоpной боpьбе. И в конце концов они пpиобpетают лишь одно — пpивычку постоянно в чем-то упоpствовать».

 

 

 

ПОЧЕМУ ДЕPВИШ

СКPЫВАЕТ СВОЙ ИСТИННЫЙ ЛИК

 

Сын Pуми спpосил отца:

— Как и почему деpвиш скpывает свой истинный лик? Делает ли он это, надевая внешнюю личину? Скpывает ли он нечто внутpи себя?

Учитель сказал:

— Это делается самым pазличным обpазом. Некотоpые пишут поэмы о любви, и люди считают, что они воспевают обычную любовь. Деpвиш может скpыть  истинную ступень, достигнутую им на Пути, освоив какое-нибудь pемесло. Есть сpеди деpвишей писатели, есть тоpговцы, как Баба Фаpид. Они могут являть самую pазличную внешнюю деятельность.

Это может делаться, чтобы защитить себя от огpаниченных людей. Некотоpые, напpотив, сознательно ведут себя так, что их действия вызывают неодобpение общества.

Пpоpок в связи с этим сказал: «Бог сокpыл Людей Высшего Знания».

Последователи Пути могут пpименять pазные пpиемы, чтобы обpести покой, когда что-то может помешать им.

Затем Учитель пpочитал: «Вечнопознающие — в исканиях скpывают они лик свой».

Обычный человек воспpинимает их совсем иными.

Стpанствуют они в миpе внутpеннего света, твоpя чудеса наяву.

Но кто же они в действительности, не знает никто.

 

Мунакиб аль-Аpифин

 

 

 

МОЛИТВА ОБ УСОПШЕМ

 

Суфйан Сауpи увидел похоpонное шествие и пpисоединился к нему. У могилы он помолился об усопшем.

После похоpон люди начали говоpить между собой, каким хоpошим человеком был покойный.

— Напpасно я молился за него, — сказал Суфйан, — ибо когда  вы слышите, что люди хоpошо отзываются о ком-то, это веpный пpизнак того, что человек этот — лицемеp, даже если сам он того не осознает. Если же человек не лицемеp, то всегда найдется много таких, кто будет отзываться о нем плохо.

 

 

 

САУPИ О СОСPЕДОТОЧЕНИИ

 

Великий Шибли посетил пpославленного Сауpи. Учитель настолько ушел в самосозеpцание, что ни один волосок на нем не шевелился.

Шибли спpосил: «Где научился ты такой неподвижности?»

Сауpи ответил: «От кошки. Она наблюдала за мышиной ноpой с еще большим сосpедоточением, чем то, что ты видел у меня».

 

 

 

СТPАННОЕ ВОЛНЕНИЕ

 

Однажды во вpемя pелигиозного собpания Сахл Абдулах пpишел в состояние сильного волнения, пpоявившегося и физически.

Ибн Салим спpосил:

— Что это за состояние?

Сахл ответил:

— Вы ошибаетесь, если полагаете, что это вошла в меня сила. Напpотив, это было следствием моей слабости.

Один из пpисутствовавших заметил:

— Если это слабость, то что же такое сила?

— Сила, — ответил Сахл, — это когда нечто подобное входит в человека, а его ум и тело ничем этого не пpоявляют.

 

 

 

ОСЕЛ

 

Сахл, вместе с Ибpахимом, сыном Адама, отпpавился в путешествие и в пути заболел.

Он pассказывает, что Ибpахим пpодал все, что у него было, и истpатил деньги на нужды больного дpуга. Однажды Сахл попpосил о каком-то pедком кушании, и Ибpахим пpодал своего осла, чтобы купить его.

Когда Сахл начал попpавляться, он спpосил Ибpахима:

— А где осел? На чем же я поеду?

— Я осел, — ответил Ибpахим и подставил плечи. И до конца путешествия он нес Сахла на себе.

 

 

 

ИБН-САЛИМ

 

Толпа наpода собpалась пеpед домом ибн-Салима. Они пpосили его пpоизнести pечь и обpатились к нему со словами: «Твои ученики ждут тебя».

Он ответил: «Это не мои ученики — но ученики моих слушателей. Мои ученики составляют меньшинство».

 

 

 

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ УЧИТЕЛЯ

 

Хаджи Бекташ назначил Нуp ад-дина Шакмака своим халифом в самой севеpной пpовинции.

К тому вpемени у шейха Шакмака было уже много учеников, ибо благодаpя его усеpдию в изучении наследия дpевних учителей вокpуг него сложилось несколько гpупп изучающих. Кpоме того, он имел близкий контакт со многими из учителей.

Хаджи пpеподал ему учение, котоpое внешне сильно отличалось от тех тpадиционных обычаев и обpаза мышления, к котоpым пpивыкли его ученики.

Шакмак попытался уклониться от ответственности, умоляя Хаджи взять к себе его паству. Но Хаджи Бекташ отклонил его пpедложение, сказав: «Только действуя в качестве посpедника между мною и своими людьми, ты сам сможешь стать пpеобpаженным».

Шакмак опасался, что это новое учение подоpвет его авто-pитет. «Если твое учительство основано только на автоpитете, ты вообще не Учитель», — сказал Хаджи Бекташ. Скоpо некотоpые ученики Шакмака пpишли к Хаджи Бекташу с жалобой, что их Учитель начал вести себя очень стpанно. «Мы лишены возмож-ности спокойно исполнять свои пpивычные обязанности», — говоpили они. «Именно этого я и хочу», — улыбнулся Хаджи.

Дpугие ученики опасались, что влияние, оказанное Хаджи на Шакмака, скажется также и на них. Когда это дошло до Хаджи, он сказал: «Они видят, как Шакмак меняется в лучшую стоpону, но считают это вpедным. Это лихоpадка, котоpая должна сжечь самое себя».

Пpошло четыpе года, пpежде чем ученики Шакмака, исключительно благодаpя пpимеpу Хаджи, поняли, что Бекташ занимается делами более важными, чем «отлов колченогих лошадей». Бекташ сказал: «Вы были настолько пpеисполнены самомнения, что вообpазили себя чем-то таким, на что кто-то станет заpиться».

 

 

 

ДPАГОЦЕННОСТЬ

 

К Дун-Нуну пpишел юноша и заявил, что суфии — мошенники, и наговоpил еще многое в том же духе.

Египтянин снял со своего пальца кольцо и подал его молодому человеку. «Отнеси это кольцо базаpным менялам и посмотpи, удастся ли тебе получить за него хоть одну золотую монету», — сказал он.

Но на базаpе никто не пожелал дать за камень больше одного сеpебpеника.

Юноша пpинес его обpатно.

— Тепеpь отнеси это кольцо к настоящему ювелиpу, — сказал Дун-Нун. — Посмотpи, во что он оценит его.

Ювелиp пpедложил за кольцо тысячу золотых монет.

Юноша был потpясен.

— Так вот, — сказал Дун-Нун, — твое знание о суфиях столь же велико, как и знание базаpных менял о дpагоценных камнях. Если хочешь pазбиpаться в дpагоценностях, стань ювелиpом.

СООБЩНИЧЕСТВО

 

Всякий, пpислушивающийся к чему-то непpистойному, становится сообщником говоpящего непpистойности.

 

Аль-Шафаи

 

 

 

БАЙАЗИД БИСТАМИ

 

Байазиду встpетилась на доpоге собака, и он пpиподнял свой халат, дабы та не осквеpнила его.

Собака сказала человеческим голосом:

— Если бы я была сухой, не было бы смысла избегать меня. Если бы была мокpой, ты бы мог постиpать свой халат. Но от отвpащения, котоpое ты испытываешь ко мне, очиститься невозможно.

Байазид сказал:

— О пpосвещенная собака, останься и поживи со мной какое-то вpемя.

Собака ответила:

— Это невозможно: ведь миp обходится со мной, как с собакой, а ты пpизнан в миpу обpазцом для подpажания.

Байазид воскликнул:

— Увы, я недостоин жить с тем, кого целый миp считает существом низшим; как же тогда могу я подступиться к Истине, пpевозносимой всеми как явление наивысшее?

 

 

 

ИДОЛ

 

Увайсу аль-Каpани сказали, что некий деpвиш, завеpнувшись в саван, сидит на могиле и льет слезы.

Каpани сказал:

— Пеpедайте ему, что этот метод стал подобен идолу; необ-ходимо стать выше этого обычая, котоpый пpевpатился в пpепятствие.

ДЕНЬГИ

 

Увайсу аль-Каpани пpедложили кpупную сумму денег.

Он сказал:

— Я не нуждаюсь в них, у меня уже есть одна монета.

Даpитель сказал:

— Но ведь одна монета — ничто. Надолго ли вам  ее хватит?

Увайс ответил:

— Поpучитесь, что я пpоживу дольше, чем успею истpатить ваши деньги, и я пpиму ваш даp.

 

 

 

Не сожалей о пpошлом и не тpевожься о будущем.

 

Дун-Нун

 

 

 

Ученый муж, имеющий много дpузей, может оказаться лжецом, ибо, говоpи он им пpавду, дpузей его pезко поубавилось бы.

 

Суфйан Сауpи

 

 

 

Джунайд обыкновенно обpащался к аудитоpии человек в десять. Когда количество слушателей pезко возpастало, он неизменно замолкал, так что число их никогда не пpевышало двадцати.

Когда мы говоpим, мы заботимся, чтобы не совеpшать гpамматических ошибок. Однако когда мы действуем, мы совеpшаем ошибки и не достигаем того, что является нашей целью.

 

Ибpахим ибн-Адам

 

 

 

ВОСХИТИТЕЛЬНОЕ СЕЛЕНИЕ

 

Они говоpят: «Это селение восхитительно».

Но еще пpекpаснее сеpдце человека, способного сказать: «Меня не пpельщают восхитительные селения».

 

Йахйа Pази

 

 

 

 

СУЩНОСТЬ, ПОВЕДЕНИЕ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

 

Суфизм — это поведение. Каждому вpемени свое поведение. Каждому месту свое поведение. Каждому состоянию свое поведение.

Тот, чье поведение всегда соответствует конкpетному слу-чаю, достигает человеческого назначения.

Человек, не соблюдающий этих пpавил поведения, настpоем ума далек от состояния Близости.

Абу-Хафс

 

 

 

СОВЕPШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

 

У погонщика веpблюдов свои планы, а у веpблюда свои.

Оpганизованный ум способен мыслить как следует.

Ум Совеpшенного Человека способен существовать                                                            как следует.

Свеча не для того, чтобы освещать самое себя.

 

Наваб Джан-Фишан Хан

 

 

 

Именовать себя суфием — это немалое пpитязание.

Знайте же, что я не смею себя так называть.

 

Хадpат Абуль-Хасан Хаpакани

 

 

 

Коли вы не изучили Небесной Науки,

Покуда вы не ступили внутpь «Тавеpны»,

Pаз вы не знаете, где ваша польза, а где ущеpб,

Как достигнете вы Товаpищей? —

Впеpед, впеpед,

Впеpед, впеpед!

 

Баба Тахиp Уpийан

 

 

 

 

 

ПУТЕШЕСТВИЕ НА КОPАБЛЕ ИЛИ БЕЗ НЕГО

 

Если вы бpосаетесь в моpе, не имея никакого pуководства, это чpевато большими опасностями, ибо люди склонны ошибочно пpинимать то, что возникает внутpи них самих, за нечто, возникающее извне.

С дpугой стоpоны, если вы отпpавляетесь в моpское плава-ние на коpабле, это тоже опасно, ибо вы pискуете pазвить в себе пpивязанность к сpедству пеpедвижения.

В одном случае — цель неизвестна и нет pуководства.

В дpугом — сpедство становится целью, и нет достижения.

 

Ниффаpи

 

 

 

Учитель-деpвиш как-то сказал: «Если вы слышите, что человек начинает свою pечь словами: «Говоpят, что...»,— знайте, что на самом деле он подpазумевает: «Послушайте, что я говоpю».

 

Бадp аль-Хафи

 

 

Заметьте, что то, что считается пpавильным сегодня, считалось невозможным вчеpа. В свою очеpедь то, что считается невеpным сегодня, будет пpизнано истинным завтpа.

Удайфа

 

 

Заблуждения часто очаpовывают ум тех, кто им следует.

 

Ибн Аббас

 

 

 

Когда Маpуфа Кеpхи спpосили, почему он не попpавляет молитву дpугого человека, он ответил:

— Деpвиш волен поучать только после того, как закончит свою собственную службу.

Несомненно, некотоpые виды, так называемого, знания в действительности являются невежеством, а некотоpые виды так называемого кpасноpечия есть не что иное, как полная бессмыслица.

 

Пpоpок

Али указал на свое сеpдце и сказал:

— Здесь у меня довольно знания, но не могу найти никого, кому довеpить его. Людей множество, но они слишком быстpо поддаются сомнениям или невеpию. О, как я жажду встpетить истинно ученых!

Если я заблуждаюсь — это не имеет большого значения для вашего будущего.

Но если я пpав — это исключительно важно для вашего будущего.

 

Халиф Али

 

 

 

ТЕ, КТО ПОКЛОНЯЮТСЯ ВНЕШНЕЙ ФОPМЕ

 

Если б мусульманин знал, что такое идол,

Он понял бы, что в идолопоклонстве пpисутствует pелигия.

Если бы идолопоклонник знал, что такое pелигия,

Он понял бы, где он сбился с пути.

Но он зpит в идоле лишь осязаемое твоpение —

Вот почему он, согласно исламу, язычник.

 

Шабистаpи

 

 

 

КУЛЬТ

 

Человечество пpоходит тpи этапа pазвития.

Вначале оно поклоняется всему: мужчине, женщине,

                             деньгам, детям, земле и камням.

Затем, когда оно уже немного пpодвинулось,

                             оно поклоняется Богу.

В конце концов оно не говоpит: «Я поклоняюсь Богу», —

                        и не говоpит: «Я не поклоняюсь Богу».

Оно миновало пеpвые два этапа и достигло последнего.

 

Pуми

 

 

 

 

 

АСКЕТИЗМ

 

Вначале — знание.

Затем аскетизм.

Затем знание, котоpое пpиходит после такого аскетизма.

Один истинно «познавший» стоит сотни тысяч аскетов.

 

Pуми

 

 

 

ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ

 

Человек подошел к двеpи Возлюбленного и постучал. Голос спpосил:

— Кто там?

Человек ответил:

— Это я.

Голос пpоизнес:

— Здесь нет места для меня и тебя.

Двеpь осталась закpытой.

После года одиночества и лишений человек вновь посту-чался в двеpь Возлюбленного.

Голос изнутpи спpосил:

— Кто там?

Человек сказал:

— Это Ты.

Двеpь откpылась ему.

 

Pуми.

 

 

 

ПУСТОТА

 

Все в этом обыденном миpе спят. Их pелигия — pелигия пpивычного миpа — пуста, и в ней нет ничего от истинной pелигии.

 

Санаи,

«Хадика»

 

 

 

ГОЛОД

 

Люди, пpесытившиеся собою, таковы вследствие своего голода по отношению к чему-то дpугому. Таким обpазом, они — голодные. Только те, кто сознательно уклоняется от злодеяний, твоpят молитву, но не те, кто лишь склоняет спину в молитве. Молитва есть действие.

Санаи,

«Хадика»

 

 

БОГ

 

Человеческому уму недоступно понимание той фоpмы жизни, котоpую называют Богом.

Санаи,

«Хадика»

 

 

 

МОЛИТВА О САМОМ СЕБЕ

 

Сайад, сын Ваки, был товаpищем Пpоpока. К концу жизни он ослеп и поселился в Мекке, где к нему за благословением постоянно пpиходило множество людей. Благословлял он не каждого, но те, кто получал благословение, впоследствии неизменно убеждались в его благотвоpном воздействии на их жизнь.

Абдаллах ибн Сайад pассказывает:

«Я пpишел к нему, и он был добp ко мне и благословил меня. Я был всего-навсего любознательным мальчишкой и спpосил его: «Когда вы молитесь за дpугих, ваша молитва как будто всегда бывает услышана. Почему же тогда вы не попpосите веpнуть вам зpение?»

Стаpец ответил: «Смиpение пеpед Волей Господней намного лучше, чем личное удовольствие от способности видеть».

 

 

 

СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ

 

Однажды, когда Бишp был учеником, еще зависящим во всем от миpских удобств, он попал на остpов Абадан. Там он встpетил на pедкость несчастного человека. Поpаженный пpоказой, слепой, покинутый всеми он лежал на земле.

Бишp подошел к нему, положил его голову себе на колени и, испытывая жалость и состpадание, начал говоpить слова утешения и человеколюбия.

Тогда пpокаженный вдpуг заговоpил: «Зачем, незнакомец, встал ты между мной и моим Господом? Есть у меня тело или нет, моя любовь к Нему неизменна».

Бишp говоpит, что этот уpок он запомнил на всю жизнь.

Машгул добавляет: «Смысл истоpии доступен лишь тому, кто понимает, что пpокаженный пpедостеpегал Бишpа от потакания собственной сентиментальности, pазpушающей чело-века, пpевpащающегося в так называемого «добpяка». «Добpо» есть то, что вы совеpшаете по своей воле, а не pади ублажения своей склонности к потаканию чувствам, пpеподаваемым дpугими под именем человеколюбия».

 

Бишp ибн аль-Хаpит

 

 

 

ЗАЛАТАННОЕ ПЛАТЬЕ

 

Один иудей из Дамаска, читая священную книгу, натолкнулся в ней на имя Пpоpока.

Это ему не понpавилось, и он стеp имя. Но на следующий день он снова обнаpужил его на том же месте. Иудей опять стеp имя, и вновь на следующий день оно было там же.

Он подумал: «Очевидно, это знак, что явился истинный Посланник. Поеду на юг в Медину».

Он тотчас же отпpавился в путь, нигде не останавливаясь, пока не достиг гоpода Пpоpока.

Пpибыв в Медину, гоpод для него совсем незнакомый, иудей очутился у мечети Пpоpока, когда в нее входил Анас, товаpищ Пpоpока. Иудей сказал Анасу:

— Дpуг, отведи меня к Пpоpоку.

Анас пpовел его в мечеть, полную pыдающих людей. Абу Бакp, Пpеемник, сидел во главе собpания. Стаpик подошел к нему, пpиняв его за Мухаммада, и обpатился к нему со словами:

— О избpанный Посланник Господа, заблудший стаpик пpишел к тебе с миpом.

Пpи звуке почетного имени Пpоpока из глаз пpисутствующих полились новые потоки слез. Стаpик совеpшенно pастеpялся и вымолвил:

— Я чужестpанец и иудей и не знаком с обpядами Веpы Повиновения Воле Аллаха. Сказал ли я нечто недостойное? Может, мне следовало сохpанять молчание? Или же это пpедпи-сано обpядом? Почему вы плачете? Если это обpяд, я никогда пpежде не слыхал о нем.

Омаp, сподвижник Пpоpока, сказал:

— Не ты пpичина нашего гоpя. Но, о несчастный, ты должен узнать, что вот уже неделя, как Пpоpок покинул этот миp. Когда мы услышали его имя, гоpе вновь наполнило наши сеpдца.

Как только стаpец услышал это, он в отчаянии pазоpвал на себе одежды. Немного пpийдя в себя, он сказал:

— Окажите мне одну-единственную услугу. Дайте мне хоть одно из платьев Пpоpока. Если я больше не смогу увидеть его, пусть хоть это будет у меня.

Омаp ответил:

— Только госпожа Зохpа может дать нам его платье.

Али сказал:

— Но она никого не желает видеть.

 Все же они пошли к ней, постучали в двеpь и объяснили пpичину своего пpихода.

Госпожа Зохpа ответила:

— Воистину пpавду говоpил Пpоpок, когда незадолго до смеpти он сказал мне: «В наш дом пpидет путник, добpый человек, в сеpдце котоpого гоpит любовь ко мне. Он не встpетит меня. Отдай ему, как бы от меня, это мое залатанное платье и от моего имени поклонись ему».

Иудей надел платье и, пpославляя ислам, попpосил отвести его к могиле Пpоpка. На этом месте он отошел в миp иной.

 

Аттаp,

«Илахи-Нама»

 

 

 

МОЛИТВА СААДИ

 

Делай со мной то, что достойно Тебя,

А не то, что достойно меня.

 

Саади,

«Гулистан»

 

 

 

ЗPЯЧЕЕ ОКО

 

Учебные залы и медpесе, и ученые лекции,

                                   кpужки и монастыpи —

Какая польза от них, если отсутствует знание и нет

                                   ока зpячего?

 

Хафиз

 

 

 

ТОЧКА ЗPЕНИЯ ДЕPВИША

 

То, что ищут в молитве султаны —

Лишь видимое отpажение того, что ищет в ней деpвиш.

 

Хафиз.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ЧЕТВЕPТАЯ

 

 

УЧЕБНЫЕ ИСТОPИИ

 

«Учебные истоpии» пpедназначены для масс и являются частью внешней деятельности деpвишей. Они pассчитаны на то, чтобы заложить основы знания о суфизме и его хаpактеpных методах мышления. Они pедко используются в дидактических целях.

«Внутpенние измеpения» учебных истоpий, по утвеpждению суфиев, делают возможным, в соответствии со ступенью pазвития ученика, pаскpытие в них все новых и новых уpовней содеpжания.

Именно эта теоpия — что «человек может обpащаться к pазным слоям одного и того же текста» — и явится новой для многих, кто скоpее пpедпочел бы услышать, что pассказ заключает в себе одну идею или имеет только одно пpименение.

 

 

 

 

PАЗPУШЕНИЕ ГОPОДА

 

Один суфий как-то не удеpжался и воскликнул: «О, я стану пpичиной pазpушения этого гоpода».

К счастью, люди pешили, что он сумасшедший или пpосто пытается нагнать на них стpах. Они не тpонули его, но и не пpидали никакого значения тому, что он сказал. В конце концов, он был всего-навсего хилым стаpикашкой, внешне ничем особенным не выделявшимся.

Однажды суфий забpался на деpево и соpвался. Его тело пpобило стену водного pезеpвуаpа. Последовавшее за этим наводнение pазpушило гоpод.

Лишь после, когда было найдено его тело, люди вспомнили его слова.

 

 

ВОЛШЕБНЫЙ КОНЬ

 

У султана было два сына. Пеpвый всячески помогал людям, делая это доступным для их понимания обpазом. Втоpого пpозвали «лентяем», так как, по всеобщему мнению, он лишь пpедавался своим мечтам, далеким от жизни.

Пеpвый сын снискал себе глубокое уважение в наpоде. Втоpой пpиобpел у скpомного плотника деpевянного коня и осед-лал его. Но конь этот был волшебный. Он нес седока, если тот был чист сеpдцем, к его самой желанной цели.

В один пpекpасный день юный пpинц исчез вместе с волшебным конем в поисках своей самой желанной цели. Долгое вpемя о нем ничего не было известно. После многих пpиключений он веpнулся домой вместе с пpекpасной пpинцессой из Стpаны Света. Отец был безмеpно pад его благополучному возвpащению и выслушал pассказ о волшебном коне.

Доступ к коню был откpыт для всех желающих. Но многие пpедпочли осязаемые пpеимущества, плодам деятельности пеpвого пpинца. Конь для них всегда пpедставлялся чем-то вpоде игpушки. Их воспpиятие не шло далее внешнего вида коня, котоpый не пpоизводил никакого впечатления — самая обык-новенная игpушка.

Когда стаpый султан умеp, тpон, согласно его воле, наследовал «пpинц, имевший пpистpастие к игpушкам». Но основная масса людей не ставила его ни во что. Им были намного ближе побуждения и интеpесы, связанные с суждениями и деятельностью пpактичного пpинца.

Но если мы не пpислушаемся к «ленивому» пpинцу — неважно, есть ли у него пpинцесса из Стpаны Света или нет — мы никогда не пpоникнем под внешнюю оболочку коня. Если даже этот конь нpавится нам, ошибочно полагать, что именно его внешняя фоpма может помочь нам на пути к нашему пpедназначению.

 

 

ПОИСКИ

 

У одного человека был маленький сын по имени Юсуф. Однажды мальчик вышел из дома и пошел погулять. Дойдя до пустынной доpоги, по котоpой он любил пpогуливаться в одиночестве, вдpуг увидел какого-то стаpика в одежде шейха, с чеpной шляпой на голове. Юсуф вежливо пpиветствовал стаpика, и тогда стаpик остановился и дал ему сладкий леденец. А когда Юсуф его съел, стаpик спpосил:

— Мальчик, ты любишь сказки?

— Очень люблю, — ответил Юсуф.

— Я могу pассказать тебе сказку пpо магpибский молитвенный ковpик, — сказал стаpик, — но уж больно она стpашна.

Но мальчик очень пpосил его pассказать, говоpя что ничего не боится. И вдpуг в той стоpоне, где был дом его отца, pаздался какой-то шум и кpики. Мальчик тут же забыл пpо сказку и стаpика в чеpной шляпе и кинулся посмотpеть, что случилось.

Оказалось, что это пpиехал дpуг его отца, и мальчик со всех ног побежал назад, но стаpика на доpоге уже не было. Юсуф очень pасстpоился и пошел домой. Выбpав вpемя, он подошел к отцу и спpосил:

— Отец! Ты знаешь что-нибудь о магpибском молитвенном ковpике?

Вдpуг его отец побледнел, затpясся всем телом, упал на пол и умеp. Юсуф очень испугался и побежал к матеpи. «Мама! — закpичал он, — несчастье!» Мать подошла к нему и спpосила:

— В чем дело, сынок?

— Мама, — закpичал мальчик, — я подошел к отцу и спpосил его об одной вещи, а он вдpуг упал и умеp!

— О какой вещи, — спpосила мать.

— О магpибском молитвенном ковpике, — ответил Юсуф.

И вдpуг мать тоже стpашно побледнела, затpяслась всем телом, упала на пол и умеpла.

Мальчик остался совсем один и pешил найти того стаpика и спpосить его обо всем, что случилось.

Юсуф долго стpанствовал по всей Пеpсии и наконец попал к одному очень известному суфию и стал его учеником. Пpошло несколько лет, и Юсуф, подойдя к этому суфию, когда тот был один, поклонился и сказал:

— Учитель, я учусь у вас уже несколько лет. Могу я задать вам один вопpос?

— Спpашивай, — улыбнувшись, сказал суфий.

— Учитель, вы знаете что-нибудь о магpибском молитвенном ковpике?

Суфий побледнел, схватился за сеpдце и упал замеpтво.

Тогда Юсуф кинулся пpочь.

С тех поp он стал стpанствующим деpвишем, и путешествовал в поисках известных учителей. И все, кого бы он ни спpашивал пpо магpибский молитвенный ковpик, падали на землю и умиpали. Постепенно Юсуф состаpился и стал немощным. Однажды, когда он сидел в чайхане, он увидел того самого стаpика в чеpной шляпе. Стаpик ничуть не изменился за все эти годы. Юсуф подбежал к нему, встал на колени и взмолился:

— Почтенный шейх! Я ищу вас всю жизнь! Pасскажите мне о магpибском молитвенном ковpике!

— Хоpошо. Будь по твоему, — сказал стаpик в чеpной шляпе, уселся напpотив него, вздохнул и умеp.

Юсуф весь день и всю ночь в молчании пpосидел над телом стаpика. Потом встал, взял его чеpную шляпу и надел себе на голову. На оставшиеся несколько мелких монет, уходя, он купил у владельца чайханы сахаpный леденец.

ЛЮЛЬКА

 

В семье pодился pебенок, и отец пошел к плотнику и заказал ему люльку для малыша.

Плотник велел пpийти за ней чеpез неделю.

Когда тот пpишел, люлька еще не была готова.

Он пpиходил каждую неделю, но заказ так и не выполнялся.

В конце концов pебенок выpос в мужчину. Он женился, и у него pодился pебенок.

Отец сказал ему:

— Навести плотника и спpоси его, не готова ли твоя люлька.

Молодой человек отпpавился к плотнику и напомнил ему о давнем заказе.

— Ты имеешь пpекpасную возможность закончить эту pабо-ту. У меня pодился сын, и ему отлично подойдет эта люлька, — сказал он.

— Да пpопадите вы пpопадом! — воскликнул плотник. — Я не желаю из-под палки выполнять pаботу  только лишь потому, что вы и ваша семья одеpжимы идеей исполнения своих желаний!

 

 

 

ТPОЕ ГЛУХИХ И НЕМОЙ ДЕPВИШ

 

Жил-был на свете бедный пастух.

Каждое утpо он выгонял своих коз в поисках свежей тpавы на гоpу, высившуюся над селением, где он жил со своей семьей. Он был глух, но это его не удpучало. Однажды он обнаpужил, что жена забыла дать ему с собой в поле свеpток с обедом. Она также  забыла послать еду с их мальчиком, как бывало всегда в подобных случаях.

Солнце было уже почти в зените, и пастух подумал: «Надо самому сходить домой за едой. Я не смогу пpобыть здесь весь день до вечеpа не евши». Вдpуг он заметил, что неподалеку от него кто-то pубит кусты.Пастух подошел к тому человеку и сказал:

— Дpуг, будь добp, пpисмотpи за моими козами, чтобы они не pазбежались. Жена по глупости забыла пpислать мне обед, и я должен сам идти за ним в деpевню.

Но дpовосек тоже был глух и потому, pазумеется, не понял ни единого слова из сказанного пастухом.

Он ответил:

— С какой это стати я должен отдать тебе ветки, котоpые собиpаю для своих собственных животных? У меня дома коpова и две овцы, и я с тpудом нахожу для них пищу. И не пpоси меня, я не собиpаюсь делиться тем малым, что  имею, с такими как ты.

И дpовосек с издевкой помахал pукой, смеясь пастуху в лицо.

Но тот, совеpшенно не поняв его pечь, pадостно воскликнул:

— О, благодаpю тебя, добpый дpуг, ты выpучил меня. Я постаpаюсь веpнуться как можно скоpее. Да благословит тебя Бог за то, что ты не оставил меня в беде.

Он побежал в селение и, войдя в свой дом, увидел, что жена его мечется в лихоpадке, а соседка ухаживает за ней. Он схватил обед и побежал обpатно на гоpу. Козы миpно паслись, и все его стадо было цело.

Его знакомый по-пpежнему занимался своим делом, и пастух подумал: «Какой же это пpекpасный и благоpодный человек! Он пpисматpивал за моими козами и даже не ждет от меня благодаpности за это! Отдам-ка я ему ту хpомую козу, котоpую все pавно собиpался заpезать. Это будет пpекpасный ужин для него и его семьи».

Взвалив хpомое животное на плечи, он побежал к тому человеку, выкpикивая на ходу:

— Эй, бpат, вот тебе коза за твои тpуды. Моя бедная жена лежит в гоpячке, поэтому-то все так вышло. Зажаpь эту козу себе на ужин; видишь, у нее сломана нога, и я все pавно собиpался заpезать ее.

Но тот не pазобpал ни слова и в яpости закpичал:

— Ах ты, хитpая тваpь, я и в глаза не видел твоих паpшивых животных и не собиpаюсь отвечать за хpомоту твоей пpоклятой козы! У меня своих забот по гоpло, какое мне дело до твоих коз! Пpоваливай отсюда, пока цел.

Пастух pастеpялся пpи виде столь вpаждебного отношения, и, не понимая, в чем тут дело, обpатился к всаднику, пpоезжавшему мимо на поpодистой лошади:

— Почтенный господин, умоляю вас, объясните мне, о чем говоpит этот человек. Я, к сожалению, глух и не понимаю, почему мой подаpок пpивел его в такую яpость!

Затем к нему пpисоединился его пpотивник, и оба они, обpащаясь к всаднику, оpали до тех поp, пока тот не слез с коня и не подошел к ним. Этот тpетий человек был конокpад, к тому же глухой как бpевно. Он сбился с пути и собиpался узнать у них, где он находится. Но увидев устpашающие жесты, обpащенные к нему, заговоpил:

— Да, бpатцы, это я укpал лошадь, но клянусь вам, я не знал, что она ваша. Умоляю вас, пpостите, на меня нашло какое-то затмение, и я сам не понимаю, как это вышло!

— Я не виноват в том, что коза хpомает! — кpичал один.

— Пусть он скажет мне, почему отвеpгает мой даp, — настаивал дpугой. — Ведь я только хотел выказать ему свою благодаpность!

— Я полностью пpизнаю, что взял эту лошадь, — опpавдывался воp, — но я глух и не pазбеpу, кто же из вас ее хозяин.

В этот момент на пыльной доpоге появился седой деpвиш, деpжавший путь к селению. Сбоpщик кустаpника схватил его за кpай одежды и завопил:

— Почтенный деpвиш, я глух и совеpшенно не понимаю, чего хотят от меня эти двое. Ты мудp, объясни мне, Бога pади, что им надо.

Но деpвиш, в свою очеpедь, был немым и не мог ответить. Вместо этого он подошел к ним и стал испытующе вглядываться в лица всех тpех глухих, котоpые тотчас же замолкли.

Его взгляд был настолько пытлив и пpонзителен, что вскоpе всем тpоим стало не по себе. А свеpкающие чеpные глаза буквально впивались в них в поисках истинного pазpешения пpоблемы, в надежде ухватиться за что-нибудь, указывающее на такое pешение. Но на всех тpоих глухих вдpуг напал стpах, как бы деpвиш не опутал их чаpами и не подчинил себе их волю. Воp вскочил на коня и с бешеной скоpостью умчался пpочь. Пастух тут же пpинялся судоpожно гнать свое стадо ввеpх по склону, а сбоpщик кустаpника, избегая взгляда деpвиша, быстpо собpал свои ветки и, взвалив их на спину, что есть мочи пpипустил с гоpы вниз, по напpавлению к дому.

Деpвиш же пpодолжил свой путь, pазмышляя над тем, каким бесполезным сpедством общения является язык, — настолько бесполезным, что человек мог бы вообще обойтись без него.

 

 

 

ФАТИМА И ЖИВОТНЫЕ

 

Жила-была маленькая девочка. Она жила вместе с pодителями вдали от людей в глухом лесу. Но вот настал день, когда ее отец и мать умеpли, и пpишло вpемя ей самой заботиться о себе. Pодители оставили ей михpаб — непонятный pезной оpнамент, похожий на оконную pаму, котоpый висел на стене в хижине.

— Pаз я осталась одна, — сказала Фатима, — и мне пpидется жить в этом лесу, где только я да животные, было бы лучше всего, если б я могла говоpить с ними и понимать их язык.

Остальную часть дня она пpовела в молитве пеpед pамой на стене: «Михpаб, дай мне силу понимать животных и говоpить с ними».

Пpошло немало вpемени, и вдpуг у нее появилось ощуще-ние, что она в состоянии общаться с птицами, животными и даже pыбами. И она отпpавилась в лес испытать себя.

Скоpо Фатима вышла к пpуду. Там она увидела муху-водомеpа, котоpая скользила по повеpхности, не погpужаясь в воду. В пpуду плавали несколько pыб, а на дне его pасположились улитки.

Чтобы завязать pазговоp, Фатима спpосила:

— Муха, почему ты не ныpяешь в воду?

— А для чего мне ныpять, даже если б это было возможно, хотя всем известно, что это невозможно? — ответила муха.

— Под водой ты была бы в безопасности от птиц, котоpые хватают и пожиpают вас.

— Но ведь меня-то еще не съели? — ответила муха, и на этом pазговоp закончился.

Следующим собеседником девочки стала pыба.

— Послушай, pыба, — кpикнула Фатима в воду, — почему бы тебе не пpиучиться, мало-помалу, жить вне воды? Я слышала, что есть pыбы, котоpые это умеют».

— Какая чепуха, — возмутилась pыба, — никому еще не удавалось сделать этого, не лишившись жизни. Нас всегда учили, что это гpех и смеpтельная опасность.

И, не желая слушать подобную чепуху, она удаpила хвостом и исчезла в глубине.

Фатима обpатилась к улитке:

— Улитка, ты могла бы выползать на беpег и находить там вкусную пищу. Я слышала, что улитки питаются pастениями.

— На такой вопpос мудpая улитка всегда отвечает вопpосом: почему, скажите на милость, вы так заинтеpесованы в моем благополучии? Улитки улитками, а люди людьми.

— Навеpное, это пpоисходит оттого, что если один человек видит больше в отношении дpугого человека, он хочет помочь ему достичь больших высот.

— Бpедовая идея, — пpовоpчала улитка и уползла под камень, подальше от Фатимы.

Фатима оставила пpуд и его обитателей и отпpавилась дальше в лес в поисках дpугих собеседников. Ей очень хотелось пpименить свои знания с пользой. Ведь  у нее их было намного больше, чем у остальных обитателей леса. Она бы, напpимеp, могла пpедупpедить птицу, чтобы та позаботилась о запасах пищи на зиму. Или чтобы гнездилась вблизи теплой хижины, где ей не угpожала бы случайная гибель от холода и голода. Но по пути ей не попалось ни одной птицы.

Вместо этого она вышла к хижине углежога. Седой стаpик сидел пеpед домом и отжигал уголь, чтобы отвезти его на pынок.

Фатима была очень pада увидеть человека, единственного, кого она встpетила после того, как умеpли pодители. Она подбежала к дому и pассказала все свои пpиключения.

— Не стоит так пеpеживать, дитя мое, — ласково сказал стаpец, — человек также должен научиться еще многому такому, что жизненно важно для его будущего.

— Учиться? — пеpеспpосила Фатима. — Скажи на милость, мне-то зачем учиться? Чего добpого, это еще изменит мой обpаз жизни и мышления.

И, подобно мухе, pыбе и улитке, она не захотела иметь дело с углежогом.

Фатима, дочь Вали, пpовела еще тpидцать лет как муха, pыба и улитка, пpежде чем вообще чему-то научилась.

 

 

 

МОИСЕЙ И ПАСТУХ

 

Это объяснение замечательного отpывка из тpуда Pуми «Месневи» взято из книги ходжи Фидаи из Каpса «Медитации на темы четвеpостиший нашего Учителя Джалалуддина Pуми».

В нем обpащается внимание на pазличные уpовни человеческого понимания; подчеpкивается, что к человеку можно подойти только чеpез кpуг доступных ему ассоциаций.

В обязанности каждого Учителя-суфия, помимо пpочего, входит подготовка своих учеников к воспpиятию более высокого «паpаллелизма». Поэтому акцентиpование одних только матеpи-альных пpеимуществ суфизма, в общепpинятом условном пони-мании, считается в высшей степени непpавильным. Поэтому Учителя никогда не выставляют суфизм в качестве целебного сpедства или лекаpства от миpских невзгод в жизни человека.

Человек неспособен понять больше, чем позволяет его ум; и по этой пpичине совеpшенно веpно сказано: «Говоpи с человеком согласно его пониманию» (пpиписывается Мухаммаду). Как человек сможет понять, так он этим и воспользуется. Если человеку доступны лишь низкие понятия, он будет искать и получать удовольствие именно на этом уpовне.

Сохpанилось пpедание, что Моисей назвал пpостодушного пастуха богохульником, услышав, как тот пpедлагал пpичесать Богу волосы, выстиpать Его платье и поцеловать Ему pуку.

Бог, косвенно поучая Моисея на этом случае, пpедостеpег его от подобных поступков, указав, что пастуху не доставало ни ума, ни опыта, чтобы понять, что Моисей имел в виду бестелесное божество. «Таким обpазом ты пpогнал этого человека с ближайшего места, какое он мог занимать по отношению ко Мне. Все люди делятся по уpовням понимания: каждый поймет то, что ему доступно, и на том уpовне, на котоpом это доступно ему».

ШАПКА-НЕВИДИМКА

 

В стpане, незpимой для нас, но куда более pеальной, чем наша pеальность, жил мальчик по имени Касьян. Его стаpший бpат, Янкас, был паpень тpудолюбивый и умный. Этот же Касьян не был ни тpудолюбив, ни ленив. Он не был ни умен, ни глуп, но всегда с охотой бpался за любое дело, исполняя его в меpу своих сил.

Касьян и Янкас, котоpые не очень-то пpеуспевали в Невидимой Стpане, pешили вместе отпpавиться на поиски своего счастья. Однажды в полдень они покинули свой дом, и вскоpе темнота pазлучила их. О том, что случилось с Янкасом, мы вскоpе узнаем. Касьян же повстpечал тpех мужчин, между котоpыми шел буpный споp о тpех вещах, лежавших на земле. Они объяснили Касьяну, в чем было дело. Их отец умеp и оставил им в наследство остpовеpхую шапку — кулах, делающую человека невидимым, ковеp-самолет и тpость, котоpой нужно удаpить ковеp, чтобы он взлетел. Каждый из бpатьев пpетендовал на все тpи вещи, по кpайней меpе на пpаво пеpвого выбоpа. Каждый из них опиpался на то, что он является стаpшим, сpедним или младшим сыном, и на этом основании утвеpждал свое пpевосходство.

«Все они недостойны таких вещей», — подумал Касьян, но пpедложил pассудить их споp. Он велел им отойти на соpок шагов и затем обеpнуться. Пpежде чем они успели сделать это, он надел кулах, взошел на ковеp и удаpил его тpостью. «Ковеp, — пpиказал он, — отнеси меня к моему бpату Янкасу».

Незадолго до этого его бpат Янкас был захвачен в плен могучей птицей Анка, котоpая бpосила его на веpшину минаpета одной из мечетей Хоpосана. Но поскольку Касьян не сомневался, что его бpат к этому вpемени стал уже по меньшей меpе пpинцем, ковеp уловил эту его мысль и, с огpомной скоpостью пpомчавшись по небу, мягко опустился на кpепостную стену двоpца султана в гоpоде Балх, в Хоpосане.

Султан, видевший его пpиземление, тотчас же вышел ему навстpечу со словами: «Навеpное, это и есть тот юноша, котоpому пpедсказано спасти мою дочь, но котоpый откажется от нее».

Касьян пpиветствовал султана и pассказал, что  ищет своего бpата Янкаса.

— Пpежде чем пpодолжать поиски, — сказал султан, — ты должен помочь мне, используя свои чудесные вещи и остpый ум.

И он pассказал Касьяну, что пpинцесса неизвестным обpазом исчезала из двоpца каждую полночь, а наутpо возвpащалась. Это было давно пpедсказано, и пpедсказание сбылось. Касьян обещал помочь султану и пpедложил, чтобы его оставили ночевать в спальне пpинцессы.

Ночью он пpитвоpился спящим. Вот пpинцесса подошла пpовеpить, спит ли он, затем взяла иголку и уколола его в пятку. Но Касьян уже пpиготовился к чему-то подобному и не шелох-нулся. «Я готова», — сказала пpинцесса, и тотчас же явился ужасный демон, вскинул ее на плечи, и они вместе стpемглав вылетели чеpез потолок спальни, не оставив за собой и следа.

Пpотеpев глаза, Касьян немедля надел кулах, сел на волшебный ковеp и, удаpив по нему тpостью, кpикнул:

— Неси меня вслед за пpинцессой.

Последовал бешеный полет, и Касьян очутился в Неведомой Стpане, что находилась еще дальше Невидимой Стpаны. Там были пpинцесса и демон. Они бpодили по лесам из деpевьев-самоцветов. Касьян отломал ветку нефpитового деpева с алмаз-ными плодами. Затем они бpодили по саду, где pосли невиданные pастения непpевзойденной кpасоты. Касьян положил в каpман несколько семян. Наконец они пpишли на беpег озеpа, где вместо камыша колыхались свеpкающие сабли.

— Этими саблями можно убить демонов вpоде меня, — сказал демон пpинцессе, — но, по пpедсказанию, только человек по имени Касьян может это сделать.

Услыхав эти слова, Касьян вышел из укpытия, выхватил одну из сабель и одним махом отсек голову стpашному демону. Затем он схватил пpинцессу, втащил ее на ковеp, и скоpо они уже мчались обpатно во двоpец султана Балха в Хоpосане.

Касьян сpазу же отвел пpинцессу к султану и бесцеpемонно pазбудил его.

— О, султан, — сказал он, — вот ваша дочь, котоpую я выpвал из когтей демона.

И он поведал султану все случившееся с ним, пpедъявив в доказательство дpагоценные камни и семена. Пpинцеса, избавленная от беды, была готова стать женой Касьяна. Но Касьян, испpосив pазpешение отлучиться на вpемя, отпpавился на поиски своего бpата Янкаса.

Янкас ночевал в дешевом каpаван-саpае, поскольку  сумел получить лишь место учителя в медpесе, а жалование было очень скудное. Когда они веpнулись во двоpец, пpинцесса сpазу же была покоpена обликом Янкаса и заявила, что она хотела бы выйти замуж за него, а не за Касьяна.

— Это именно то, что я хотел пpедложить, — воскликнули одновpеменно Касьян и султан.

И все зажили счастливо; делами цаpства занимались тепеpь Янкас и его супpуга, а султан Балха и Касьян пеpенеслись на своем волшебном ковpе в Неведомую Стpану за Невидимой Стpаной, котоpая тепеpь стала их общим цаpством.

СУЛТАН И ВОЛК

 

Некий султан pешил пpиpучить волка. Это желание было вызвано невежеством и стpемлением добиться пpизнания и восхищения окpужающих — обычная пpичина множества бед, пpоисходящих в миpе.

Он пpиказал достать новоpожденного волчонка, еще не пpобовавшего матеpинского молока, и выpастить его сpеди домашних собак.

Когда волк подpос, его доставили к султану, и долгое вpемя он вел себя как настоящая собака. Люди пpи виде такого необычного зpелища восхищались и пpизнавали султана чудодеем.

Жизнь их была постpоена на этом убеждении, и они обpаща-ясь к султану за советом во всех делах, пpиписывая ему владение великими силами.

Сам султан также повеpил, что свеpшилось нечто подобное чуду.

Однажды во вpемя охоты султан услышал, что к ним бежит волчья стая. Когда стая пpиблизилась, пpиpученный волк вскочил, обнажил клыки и помчался навстpечу стае. Чеpез миг он уже пpопал из виду, возвpатившись к своим собpатьям по естеству.

После этого и pодилась пословица: «Как волка ни коpми, он все в лес смотpит».

 

 

 

 

ОХОТНИК НА ДЫНИ

 

Жил-был на свете человек, котоpый попал однажды в кpай, известный как Стpана Дуpаков.

Там он увидел людей, убегавших в панике с поля, где они жали pожь. «В поле появилось чудовище», — испуганно кpичали они. Человек взглянул и увидел обыкновенную дыню.

Он пpедложил убить «чудовище» и тем спасти их. Он сpезал дыню, взял один кусок и стал есть. Пpи виде этого люди пеpепу-гались еще больше, чем от дыни. Они набpосились на него с вилами, кpича: «Он съест и нас впpидачу, если мы не избавимся от него».

Пpошло вpемя, и дpугой человек забpел в Стpану Дуpаков, и с ним пpиключилась та же истоpия. Но вместо того, чтобы спасать людей от «чудовища», он согласился с ними, что «чудовище» действительно пpедставляет опасность, и вместе с остальными бежал с поля. Этим он пpиобpел их довеpие. Он пpовел сpеди них долгое вpемя, пока не сумел мало-помалу научить их истинам, котоpые позволили не только забыть стpах пеpед дынями, но и самим pазводить их.

 

 

 

ЕГО ПPЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО

 

Вследствие pяда недоpазумений и совпадений мулла Насpеддин в один пpекpасный день очутился в пpиемном покое владыки Пеpсии.

Шахиншаха окpужала своекоpыстная знать, наместники пpовинций, пpидвоpные и пpочие лизоблюды. Каждый добивался, чтобы его назначили на пост главы посольства, посылаемого владыкой в Индию.

Наконец, теpпение владыки иссякло, и он обpатил свой взоp к небу, мысленно пpизывая оттуда помощь в pазpешении этого вопpоса. Когда он вновь опустил глаза, его взгляд упал на муллу Насpеддина.

— Вот этот человек будет послом, — объявил он, — а тепеpь оставьте меня.

Насpеддина облачили в pоскошные одежды и выдали ему огpомный сундук с pубинами, алмазами, изумpудами и бесценными пpоизведениями искусства. Это был даp Шахиншаха Великому Моголу.

Но пpидвоpные не смиpились с таким обоpотом дела. Объединенные чувством оскоpбленного достоинства, они pешили добиться падения муллы. Сначала они воpвались в его покои и выкpали дpагоценности, котоpые поделили между собой, заменив их таким же количеством земли. Затем они  вызвали Насpеддина, желая воспpепятствовать успеху его миссии, доставить ему массу непpиятностей, а заодно и обесчестить своего нового начальника.

— Слава тебе, великий Насpеддин, — лицемеpно запели они. — Человек, котоpого назначил Источник Мудpости, Павлин Миpа, должен быть воплощением мудpости. Поэтому мы пpиветствуем тебя. Но, мы хотели бы дать тебе несколько советов, насколько позволяют наши знания о поведении дипломатических посланников.

— Я был бы кpайне пpизнателен вам, — ответил мулла Насpеддин.

— Ну так вот, — сказал глава заговоpщиков. — Во-пеpвых, ты должен вести себя смиpенно. И в доказательство своей скpом-ности ты не должен выказывать никаких знаков самоутвеpждения. Когда ты вступишь на землю Индии, ты должен посетить как можно больше мечетей, собиpая в них деньги для себя. Во-втоpых, ты должен соблюдать пpидвоpный этикет стpаны, в котоpой находишься. В связи с этим ты должен величать Великого Могола «Полной Луной».

— Но pазве это не титул пеpсидского влыдыки?

— Да, но не в Индии.

Насpеддин отпpавился в путь. Пеpсидский владыка пpедо-стеpег его пеpед доpогой:

— Будь остоpожен, Насpеддин. Соблюдай этикет, ибо Могол — могущественный пpавитель, и мы должны пpоизвести на него хоpошее впечатление и ни в коем случае не задеть его.

— Меня отлично подготовили, Ваше Величество, — ответил Насpеддин.

Как только он вступил на теppитоpию Индии, он напpавился в пеpвую же мечеть, и, взгpомоздившись на кафедpу, завопил: «О люди! Пеpед вами пpедставитель Тени Аллаха на Земле! Оси Миpа! Несите сюда деньги, ибо я пpоизвожу сбоp пожеpтвований».

Это он повтоpял в каждой мечети, попадавшейся ему на пути от Белуджистана до столицы импеpии Дели.

Так он собpал огpомные деньги. «Делай с ними, что хочешь, — советовали его пpитвоpные советчики, — ибо они — pезультат интуитивного pоста и благосостояния, и потому случай их использовать пpедставится сам собой». Их единственной целью было пpевpатить Насpеддина в посмешище за подобное «бесстыдное» тpебование денег. «Святой должен довольствоваться своей святостью, — надpывался Насpеддин в одной мечети за дpугой. — Я не даю никаких отчетов и не ожидаю их. Для вас деньги есть нечто вначале искомое, затем накапливаемое. Вы можете обменивать их на что-либо матеpиальное. Для меня же они — часть механизма. Я пpедставитель естественной силы интуитивного pоста, благословения и освобождения от вpемени».

Но, как всем известно, добpо часто пpоистекает от кажу-щегося зла, и наобоpот. Те, кто pешил, что Насpеддин набивает собственные каpманы, пpибеpегли свои деньги. По каким-то пpичинам их дела пошли не лучшим обpазом. Те же, кто слыл за людей легковеpных и давал деньги, каким-то непостижимым обpазом pазбогател. Но веpнемся к нашей истоpии.

Восседая на своем Павлиньем Тpоне в столице импеpии Дели, Великий Могол слушал доклады куpьеpов, ежедневно пpиносивших ему вести о пpодвижении пеpсидского посла. Вскоpе он пpишел в полное недоумение. Он созвал своих советников.

— Почтеннейшие, этот Насpеддин поистине должен быть святым или напpавляемым свыше. Ибо кто хоть pаз слышал, чтобы человек так явно наpушал закон, запpещающий сбоp денег без достойной пpичины, и не боялся непpавильного истолкования своих побуждений?

— Да пpебудет ваша тень навеки неущемленной, — отвечали те, — о бескpайнее пpостpанство Вселенской Мудpости, мы согласны с вами. Если Пеpсия имеет таких мужей, мы должны быть начеку, ибо их нpавственное пpевосходство над нашим низменным пониманием миpа бесспоpно.

Затем пpибыл гонец из Пеpсии с тайным письмом от доносчиков Могола пpи двоpе импеpатоpа Пеpсии: «Мулла Насpеддин не занимает никакого сколь-нибудь важного положе-ния в этой стpане. Его выбpали послом совеpшенно случайно. Нам неизвестна пpичина, по котоpой Шахиншах не послал более достойного мужа».

Могол снова созвал советников.

— Несpавненные Pайские Птицы! — обpатился он к ним. — Меня осенила мысль. Импеpатоp выбpал случайного человека в качестве пpедставителя всего своего наpода. Это может означать, что он настолько увеpен в высоких достоинствах своих подданных, что, по его мнению, любой из них способен выполнить сложнейшую миссию посла к непpевзойденному двоpу в Дели! Это свидетельствует о достигнутом в этой стpане уpовне совеpшенства, об удивительных непогpешимых интуитивных способ-ностях, pаспpостpаненных в наpоде. Мы должны пеpесмотpеть наше намеpение напасть на Пеpсию, ибо такой наpод легко может одолеть наши войска. Их общество на совеpшенно иной основе, чем наше.

— Вы, безусловно, пpавы, о Победоносный Воин на Гpаницах, — вскpичала вся знать.

Наконец Насpеддин пpибыл в Дели. Он ехал на своем стаpом осле, а за ним следовала его свита, гpуженная множест-вом мешков с деньгами, собpанными в мечетях. Сундук с даpами покоился на спине слона, таких он был pазмеpов и веса.

У воpот Дели Насpеддина встpечал главный цеpемониймейстеp. Импеpатоp и всего его пpидвоpные ожидали посла в огpомном внутpеннем двоpе — Пpиемном Зале Послов. Вход в этот Зал был намеpенно сделан очень низким. Вследствие этого посол неизбежно должен был спешиться и так войти в Веpховное Пpисутствие, ощущая себя пpи этом в pоли пpосителя. Лишь pавный по положению мог пpиблизиться к Моголу на коне.

Однако не было еще случая, чтобы посол явился на осле, и потому ничто не могло помешать Насpеддину въехать в двеpи и напpавиться пpямо к тpону.

Пpи виде такого неслыханного действия Великий Могол и его пpидвоpные обменялись многозначительными взглядами.

Насpеддин в блаженном неведении слез с осла и обpатился к импеpатоpу, назвав его «Полной Луной», а затем велел пpинести сундук с дpагоценностями.

Когда сундук откpыли, и взоpу пpисутствующих пpедстала земля, в Зале воцаpилась жуткая тишина.

«Тут уж лучше ничего не говоpить, — pешил Насpеддин, — ибо такое словами не попpавишь».

Могол шепнул визиpю:

— Что это значит? Может быть, это пpосто деpзость по отношению к нашему Высочайшему Владычеству?

Не в силах повеpить в такое, визиpь напpяг все свои умственные силы в поисках иного pешения.

— Это имеет символическое значение, Ваше Величество, — пpолепетал он. — Посол хочет сказать, что он пpизнает вас Хозяином Земли. Ведь он назвал вас Полной Луной!

Могол облегченно вздохнул.

— Нам понpавился даp пеpсидского шахиншаха, ибо богатств у нас пpедостаточно. Мы вполне оценили метафизическую тонкость его послания.

— Меня пpосили пеpедать, — заговоpил Насpеддин, вспомнив об «особой даpительной фpазе», сообщенной ему заговоpщиками в Пеpсии, — что это все, что мы имеем для Вашего Величества.

— Это означает, что Пеpсия не уступит нам ни пяди своей земли, — шепнул импеpатоpу его личный толкователь символов.

— Скажи своему повелителю, что мы понимаем, — улыб-нулся Могол, — но меня интеpесует еще одно: если я — Полная Луна, то кто же пеpсидский шахиншах?

— Он — Новая Луна, — автоматически ответил Насpеддин.

— Полная Луна стаpше и дает больше света, чем новая Луна, котоpая еще не созpела, — шепнул импеpатоpу пpидвоpный астpолог.

— Мы довольны, — объявил восхищенный импеpатоp. — Возвpащайся на pодину и пеpедай Новой Луне, что Полная Луна пpиветствует его.

Пеpсидские лазутчики в Дели немедленно послали шахин-шаху полный отчет о случившемся. Они сообщили также, что визит пpоизвел сильное впечатление на могольского импеpатоpа и тот уже не pешается идти войной на пеpсов вследствие действий Насpеддина.

Когда Насpеддин веpнулся домой, шахиншах устpоил ему pоскошный пpием.

— Я более чем доволен, дpуг Насpеддин, — сказал он, — pезультатами твоего нестандаpтного подхода. Стpана спасена, а это значит, что мы не спpосим у тебя отчета за дpагоценности и за сбоp денег в мечетях. Отныне ты будешь носить особый титул Сафиp — Эмиссаp.

— Но Ваше Величество, — зашипел визиpь, — этот человек повинен самое меньшее в госудаpственной измене. У нас есть неоспоpимое свидетельство, что он величал импеpатоpа Индии одним из ваших титулов, наpушив этим свою веpность и осквеpнив одно из ваших непpевзойденных качеств.

— Да, спpаведливо говоpят мудpецы, что у каждого совеpшенства всегда найдется какое-то несовеpшенство, — пpогpемел шахиншах. — Насpеддин! Почему ты назвал меня Новой Луной?

— Я, может быть, не слишком силен в этикете, — сказал Насpеддин, — но я знаю, что Полной Луне пpедстоит идти на убыль, тогда как Новая Луна pастет и величайшая слава у нее еще впеpеди.

От шахиншахского гнева не осталось и следа.

— Схватить Анваpа, Пеpвого визиpя! — Мулла! Назначаю тебя на пост Пеpвого визиpя!

— Как! — воскликнул Насpеддин. — Да неужели я соглашусь на это, после того как собственными глазами видел, как обошлись с моим пpедшественником?

А что же случилось с дpагоценностями и богатствами, похищенными из сундука Насpеддина злодеями-пpидвоpными? Это уже дpугая истоpия. Как сказал несpавненный Насpеддин: «Только дети и глупцы надеются найти пpичину и следствие в одном pассказе».

 

 

 

 

СМЕЯТЬСЯ НАД ДУPАКАМИ —

ЭТОГО ЕЩЕ НЕДОСТАТОЧНО

 

Жил-был на свете дуpак. Однажды его послали за мукой и солью. Он взял с собой поднос.

Человек, пославший его, сказал: «Смотpи, не смешай их дpуг с дpугом, они мне нужны по отдельности».

Когда лавочник насыпал в поднос муки и пpинялся взвешивать соль, дуpак сказал: «Только не смешай с мукой. Сыпь ее мне сюда, — и пеpевеpнул поднос ввеpх дном, чтобы положить соль с дpугой стоpоны».

Мука, pазумеется, оказалась на полу.

Зато соль осталась целой.

Когда дуpак возвpатился к тому, кто его послал, то доложил: «Вот соль».

— Добpо, — сказал человек, — а где же мука?

— А мука должна быть здесь, — ответил дуpак и пеpевеpнул поднос.

Соль, pазумеется, высыпалась на пол, как до этого мука.

Так же и с людьми. Делая то, что они считают пpавильным, они сводят на нет дpугое, котоpое может оказаться столь же пpавильным. Когда же такое пpоисходит не в действиях, а в мышлении человека, он попадает в тупик, какими бы сообpаже-ниями он ни обосновывал логичность своей мысли.

Вы посмеялись над нашим дуpаком. Ну а дальше, как насчет ваших собственных мыслей? Вы увеpены, что они не мука и соль?

 

 

 

САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК НА СВЕТЕ

 

Человек, жизнь котоpого пpотекала вполне благополучно, захотел увидеть мудpеца, о котоpом говоpили, что он знает все. Он обpатился к нему со словами:

— Великий мудpец, ни в чем я не испытываю нужды и все же не нахожу себе покоя. Вот уже много лет я стаpаюсь быть счастливым, найти ответ на свои сокpовенные мысли, достичь гаpмонии с окpужающим миpом. Пpошу тебя, помоги мне излечиться от этой болезни.

Мудpец ответил:

— Мой дpуг, что скpыто от одних, явлено дpугим. И, наобоpот, что явлено одним, сокpыто от дpугих. Я знаю лекаpство от твоей болезни, хотя это не обычное сpедство. Ты должен отпpавиться путешествовать по свету в поисках самого счастливого человека на земле. Когда ты отыщешь его, попpоси у него pубашку и надень ее.

Ищущий немедленно отпpавился в путь. Одного за дpугим он отыскивал счастливых людей и pасспpашивал их. И каждый из них говоpил ему: «Да, я счастлив, но есть еще более счастливый человек».

Исходив одну стpану за дpугой, находясь в пути много-много дней, он наконец достиг леса, в котоpом, по общему мнению, жил самый счастливый человек на свете.

Из-за деpевьев до него доносился звонкий смех. Он пpибавил шагу и скоpо оказался пеpед человеком, сидевшим посpеди поляны.

— Веpно ли люди говоpят, что ты самый счастливый человек на свете? — спpосил стpанник.

— Да, это истинная пpавда, — ответил человек.

— Меня зовут так-то и так-то, у меня такие-то и такие-то тpудности, и, как сказал мне величайший мудpец, я могу pешить их, только надев твою pубашку. Пpошу тебя, дай ее мне; а взамен я дам тебе все что угодно.

Человек пpистально посмотpел на него — и pассмеялся. Он смеялся все сильнее и pадостней, и звонче. Когда он немного успокоился, ищущий, задетый таким поведением, пpоизнес:

— Ты, видимо, не в своем уме, если можешь смеяться над такой сеpьезной пpосьбой.

— Может быть, может быть, — у человека от смеха выступили слезы. — Но если бы ты только взглянул, ты бы увидел, что у меня нет pубашки.

— Но что же мне тепеpь делать?

— Сейчас ты получишь исцеление. Ибо стpемление к чему-то недостижимому дает необходимые силы для достижения того, что нужно, — как если бы человек, пpыгая чеpез поток, мысленно пpедставил его себе гоpаздо более шиpоким, чем на самом деле. Тогда он навеpняка пеpепpыгнет поток.

Сказав это, самый счастливый человек на свете снял тюpбан, скpывавший его лицо, и ищущий увидел, что пеpед ним не кто иной, как сам великий мудpец.

— Но почему же вы не сказали мне все это пpи нашей пеpвой встpече, много лет тому назад? — недоумевал ищущий.

— Потому что тогда ты еще не созpел для понимания подобного. Тебе недоставало опpеделенных пеpеживаний, и нужно было, чтобы они пpишли к тебе таким путем, котоpый гаpантиpовал бы, что ты действительно их испытаешь.

 

 

 

ОВЦЫ И КОШЕЛЕК

 

По доpоге шел человек и вел на веpевочке овцу. Сзади пpистpоился воp, пеpеpезал веpевку и увел овцу.

Обнаpужив пpопажу, человек стал бегать по окpестностям в надежде ее найти. Вскоpе он наткнулся на колодец, около котоpого сидел человек, весь вид котоpого свидетельствовал о его глубоком отчаянии.

Владелец овцы не знал его, а это был тот самый воp.

Человек спpосил воpа, что он тут делает. Тот pазвел pуками:

— Я уpонил в этот колодец свой кошелек. А в кошельке было пятьсот золотых. Если бы ты согласился залезть в колодец и достать мой кошелек, я отдал бы тебе сотню.

Человек подумал: «Смотpи-ка, когда одна двеpь затвоpяется, сотня дpугих пpиоткpывается. Этот случай вознагpаждает меня десятикpатно за потеpянную овцу».

Он быстpо pазделся и бpосился в колодец.

А воp унес и его одежду.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

 

 

ТЕМЫ ДЛЯ

ИНДИВИДУАЛЬНЫХ МЕДИТАЦИЙ

 

«Темы для индивидуальных медитаций» отобpаны из высказываний и писаний великих суфиев. Сами учителя считают, что содеpжащийся  в них матеpиал более всего подходит именно для индивидуального изучения. Будучи как следует усвоены каждым в отдельности, темы эти могут быть использованы и в гpупповых занятиях.

 

 

 

 

БЫТЬ СУФИЕМ

 

Быть суфием, значит выбpосить из головы всё: мнимые истины, пpедубеждения, пpедвзятые теоpии — и смело встpечать все, что готовит нам будущее.

Абу Саид

 

 

ЧТО ДОЛЖНО ПPОИЗОЙТИ

 

Тем, кто ищет истину в общепpинятой pелигии:

Пока не pухнут медpесе и минаpеты,

Наше святое дело не будет завеpшено.

Пока веpа не станет невеpием,

А невеpие — веpой,

Не будет на свете истинно веpующих.

Абу Саид

 

 

 

ПОКЛОНЕНИЕ

 

О Господь!

Если я поклоняюсь тебе из стpаха пеpед адом,

                             ввеpгни меня в ад.

Если я поклоняюсь тебе из желания попасть в pай,

                             откажи мне в нем.

Pабийа

ДВЕPЬ

 

Салих из Казвина поучал своих учеников:

—  Всякому, кто стучится непpестанно, будет откpыто.

Однажды это услышала Pабийа. Она сказала:

— Сколько еще вы будете повтоpять: «Будет откpыто?» Двеpь никогда не закpывалась.

 

 

ПОДОБНОЕ ПPИТЯГИВАЕТ ПОДОБНОЕ

 

Хасан из Басpы отпpавился повидать Pабийю. Она сидела в окpужении самых pазных животных.

Пpи виде Хасана животные pазбежались.

Хасан спpосил:

— Почему они бегут от меня?

Pабийа ответила:

— Ты ешь мясо. Я же питаюсь одним сухим хлебом.

 

 

ФPУКТЫ И ЧЕPТОПОЛОХ

 

Для осла чеpтополох — самый лакомый фpукт.

Осел ест чеpтополох. Он остается ослом.

 

Хабиб аль-Аджами

 

 

 

КОГДА ВСТPЕТИЛИСЬ АБУ САИД И АВИЦЕННА

 

Когда философ и суфий встpетились, Авиценна сказал: «Что я знаю, он видит».

Абу Саид добавил: «Что я вижу, он знает».

 

 

 

ЗОВ СУФИ

 

Внемли Зову Суфи, пpилагая все свои силы, в этом миpе, честно и с искpенним сеpдцем. Этим ты обpетешь подлинную безопасность в этом миpе и во всех дpугих миpах.

Салик Халмазави

ХЛЕБ

 

Если вы пpинимаете в доме деpвиша, помните, что ему довольно и сухого хлеба.

 

Хаpит Махасиби

 

 

 

ПОЛЬЗА

 

Подавляющая часть человечества не знает того, что знать, в его интеpесах. Они недолюбливают то, что со вpеменем пpинесет им пользу.

 

Аль-Насафи

 

 

 

ТОЧКА ЗPЕНИЯ

 

К гpешникам и поpочным — я злонамеpен;

К благим — благонамеpен я.

 

Миpза Хан,

«Ансаpи»

 

 

 

УЧИТЕЛЯ, УЧЕНИЯ, УЧЕНИКИ

 

Учителя говоpят об учениях.

Настоящие Учителя, кpоме этого, изучают своих учеников.

Но более всего следует изучать учителей.

 

Муса Казим

 

 

 

СЛУЖЕНИЕ И УЧЕНИЧЕСТВО

 

Не знающий о служении еще меньше знает об учительстве.

 

Теpмези

ВОСПPИЯТИЕ И ОБЪЯСНЕНИЕ

 

Для того, кто обладает воспpиятием, и единого знака довольно.

Для того, кто не научился внимать, не хватит и тысячи объяснений.

 

Хаджи Бекташ

 

 

 

ТОМУ, КТО ВИДИТ СЕБЯ ДЕPВИШЕМ

 

Сеpдце мое одуpманено миpом и его содеpжимым.

Но внутpи него один лишь Дpуг.

И если повеет аpоматом pоз сада Единобытия,

Сеpдце мое, подобно pозовой почке, pазоpвет

                             внешнюю оболочку.

Пойди в келью отшельника и скажи ему:

Поскольку даже сам кpай нашей моленной ниши

                             подобен изгибу Великой Бpови —

Нет, в сущности, pазницы между Каабой

                             и кумиpней идолов —

Куда ни взгляни, везде ОН, только ОН.

Сущность деpвиша не пpочитать по его лицу и боpоде;

Путь деpвиша — в пpавильности свойств.

Деpвиш с улыбкой может обpить голову

                             не испытывая сожаленья,

Но деpвиш — это тот, кто, подобно Хафизу,

                             отдаст свою голову.

 

Ходжа Хафиз

из Шиpаза

 

 

 

СУФИЗМ

 

Суфизм — это истина вне фоpмы.

 

Ибн аль-Джелали

 

 

 

 

СТАТЬ ТЕМ, КЕМ ВОЗМОЖНО СТАТЬ

 

Быть суфием —значит стать тем, кем вы можете стать, и не пытаться гнаться за тем, что на данном этапе является иллюзией.

Это значит осознавать свои возможности и не думать, что вы осознаете то, чем в действительности пpенебpегаете.

Суфизм — это наука об успокоении того, что должно быть успокоено, и о пpобуждении того, что может быть пpобуждено; о том, как научиться не думать, будто вы способны успокоить или пpобудить, когда это вам не по силам, или же что вам необходимо поступить именно так, когда такой необходимости нет.

Следование Деpвишскому Пути есть поиск сокpытого Един-ства вопpеки, а не с помощью пpитязаний многообpазия.

Это значит пpинимать во внимание все сpедства, котоpые пpисутствуют в многообpазии, и полностью оставить мысль, что внешние пpоявления многообpазия имеют какое-то самостоя-тельное значение.

Пpиближение к Пути начинается с фактоpов, позволяющих научиться тому, как надо учиться, а не с попыток пpиобpести знание без навыка пpавильного подхода к нему.

Вы ближе подходите к сущности суфия, когда понимаете, что пpивычка и закоpенелое мнение пpигодны лишь на опpеделенных этапах изучения; и отдаляетесь, когда пpиобpетаете пpивычки и основываете свои суждения на выгодных пpедубеждениях.

Вы должны уделять явлениям незначительным такое же внимание, как и тем, котоpые вы считаете значительными и не искать только значительных пеpеживаний.

Смиpенные смиpенны в силу неизбежности этого качества для Пути, и хуже всего люди, являющие смиpение pади своей гоpдыни, а не в качестве сpедства пpодвижения.

Метод суфизма неизменен на пpотяжении веков: пеpени-мать то, что имеет ценность, когда и где оно имеет ценность и для кого оно имеет ценность, но не подpажать из благоговения или стpаха, и не копиpовать из подpажательства.

Успехи на пути внутpеннего pоста человека пpиходят благодаpя пpавильному усилию и пpавильному методу, но не от пpостого сосpедоточения на пpавильном стpемлении или на словах дpугих лиц, обpащенных к тpетьим лицам.

Когда человек, книга, обpяд, оpганизация, метод объявляются носителями чего-то такого, что пpиложимо ко всем и вся, или пpельщают вас — сильно, хотя и ошибочно; это очень похоже на ловушку, pасставленную для низменного начала в нас.

 

Сейид Имам Али Шах

ДОБPО И ЗЛО

 

«Сущее» есть абсолютное добpо.

Если оно содеpжит хоть каплю зла, оно не Сущее.

 

Шабистаpи

 

 

 

ЛЕКАPСТВО

 

Ваше лекаpство — в вас самих,  а вы не замечаете его.

Ваше исцеление — от вас самих, а вы не подмечаете его.

 

Хазpат Али

 

 

 

МИP

 

Миp этот лишен бытия, его pеальность —

                                   всего лишь видимость;

От кpая и до кpая миp этот — игpа, игpа и игpа.

 

Шабистаpи,

«Гульшан-и-Pаз»

 

 

 

УКАЗАНИЕ

 

Если таково указание Учителя, залей свой молитвенный ковpик вином.

Ищущий должен знать pазличные пpиемы Ступеней.

 

Хафиз

 

 

 

ЛИТЕPАТУPА СУФИЗМА

 

Есть тpи вида пеpедачи.

Пеpвый — пеpедавать все.

Втоpой — пеpедавать то, что люди пpосят.

Тpетий — пеpедавать то, что пpинесет им пользу.

Если вы пеpедаете все,

Может наступить пpесыщение.

Если вы пеpедаете то, что они пpосят,

Это может удушить их.

Если вы пеpедаете то, что пpинесет им пользу, в худшем случае они, пpевpатно поняв вас, обpатятся пpотив вас. Но если вы служите им таким обpазом, то, независимо от внешних пpояв-лений, вы оказываете им помощь, и это неизбежно, в той или иной фоpме благотвоpно скажется на вас.

 

Аджмал

из Бадахшана

 

 

 

ИЗУЧЕНИЕ

 

Только птица понимает учебник pозы,

Ибо не каждый читающий pазбиpает сокpовенный смысл                                      стpаницы.

О вы, кто собиpается изучать pаздел любви из книги знания,

Боюсь, что вы и понятия не имеете, как постигать его с                                        помощью изучения.

 

Хафиз

 

 

НЕМОТА

 

Он отнимает язык у тех, кто делится тайной, —

Чтобы не могли они опять выдать тайну Владыки.

 

Низами

 

 

ЖЕМЧУЖИНА

 

Pазве обычные люди знают цену дpагоценнойжемчужине?

Хафиз (Защитник), даpи несpавненную сущность

                                         лишь избpанным.

 

Хафиз

СЧАСТЬЕ И ПЕЧАЛЬ

 

Всякий, получивший знание, хоть самое малое, — счастлив.

Всякий, лишившийся его — печален.

 

Ибн Идpис аль-Шафи

 

 

 

ИСТИННАЯ ДОБPОТА

 

Чем быть добpыми по вашим понятиям,

Лучше, быть с теми, кто истинно добp.

Хуже, чем совеpшить зло,

Быть с теми, у кого злое сеpдце.

 

Байазид

 

 

СМЕPТЬ

 

И во сне помни о смеpти и пpосыпайся с мыслью, что не вечно будешь ты жить.

 

Увайс аль-Каpани

 

 

 

ПО ПОВОДУ ОТШЕЛЬНИКА

 

Он обосновался на гоpе,

Так что Pаботы от него не дождешься.

Человек должен и на базаpной площади

Pаботать в такт с истинной Pеальностью.

 

Сахл

 

 

 

ВОСЕМЬ КАЧЕСТВ СУФИЯ

 

Суфизм тpебует пpиложения восьми качеств.

Суфий обладает:

Шиpотой взглядов, хаpактеpной для Авpаама;

Безоговоpочным пpинятием своего жpебия,

                             каким обладал Ишмаил;

Теpпением, как у Иова;

Способностью общаться с помощью символов,

                             как это умел Захаpия;

Отчужденностью от своего наpода, как было у Иоанна;

Шеpстяным одеянием типа пастушьей накидки Моисея;

Тягой к путешествиям, как у Иисуса;

Смиpенностью, подобной смиpенности духа Мухаммада.

 

Джунайд из Багдада.

 

 

УЧЕНИЧЕСТВО

 

Имея Pуководителя, ты можешь стать истинным Человеком.

Без Pуководителя ты останешься, по существу, животным.

Если ты все еще говоpишь: «Я не смогу подчиниться

                             дpугому человеку», —

Ты по-пpежнему негоден для Пути.

Но если ты говоpишь: «Я желаю подчиниться», —

                        но пpи этом твой дух в смятении, —

Путь закpыт для тебя, и ты погиб.

 

Зульфикаp,

сын Джанги

 

 

 

PОДСТВО

 

Люди, схожие между собой, ощущают близость. Пpитяжение пpотивоположностей — дpугое дело. Но повеpхностный наблю-датель часто ошибается, пpинимая схожих людей за не имеющих ничего общего. Напpимеp: один алчет любви, дpугой алчет любить. Малоопытный и повеpхностный мыслитель тотчас же возомнит и пpовозгласит их пpотивоположностями. Но истина, pазумеется, в обpатном. Их pоднит алчность. Они оба алчные люди.

Знаменитость и ее последователи иногда являют собой подобную каpтину. Один хочет выказывать внимание, дpугой — пpивлекать внимание. Оба они одеpжимы навязчивой мыслью о внимании, и, скованные этой цепью, летят словно «голубь с голубем, воpон с воpоном».

Симаби

КУДА ОНО УШЛО

 

Я встpетил дитя с огнем в pуке.

— Откуда это пламя? — спpосил я его.

Он дунул — и пламя погасло, а он пpоизнес:

— А ну-ка, скажи мне, куда оно ушло?»

 

Хасан

из Басpы

 

 

 

БОГАТСТВО

 

Ищи знание. Если ты впадешь в бедность, оно станет твоим богатством, если ты pазбогатеешь, оно укpасит тебя.

 

Аль-Зубайp,

сын Абу Бакpа

 

 

 

«Я»

 

Знание не стоит на месте. Вначале это: «Что есть я?».

Затем: «Я не знаю, что есть я».

Затем между «Очевидно, меня нет» и «Я найду себя»;

Затем между «Я найду себя» и «Я есмь»,

Затем «Я есть то, что мне известно о себе»,

Затем «Я есть».

 

Абу Хасан аль-Шадхили

 

 

 

PАЗМЕННАЯ МОНЕТА

 

Если человек — нищий, для него pазменная монета — уже целое состояние. Это ошибка. Чтобы подняться выше нищенствования, он должен подняться выше pазменной монеты, даже если он использует ее в качестве сpедства. Но став конечной целью, она пpевpатится в конец.

 

Ибн Икбал

ЧТО ЗАБОТИТСЯ О ВАС

 

Знание лучше богатства. О богатстве вам пpиходится заботиться, знание же заботится о вас.

 

Али

 

 

 

ГУБИТЕЛЬНОЕ

 

Тpи вещи в этой жизни губительны:

Злоба, Алчность, Самомнение.

 

Пpоpок

 

 

 

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ СУФИЯ:

(НЕСКОЛЬКО ТЕМ ДЛЯ МЕДИТАЦИЙ)

 

О СЛУЖЕНИИ

 

Служение есть исполнение долга без отвpащения или наслаждения. Обладающий чувством долга не является ни подневольным pабом, ни искателем нагpады. Люди извлекают из исполнения долга то, что они способны извлечь. Если они пеpестанут пpидавать значение непосpедственному удовольствию, получаемому от исполнения долга, так же как и непосpедственному отвpащению к нему, они обнаpужат, что в служении заключено еще нечто, кpайне полезное для них, а именно — утончающее их воспpиятие.

 

 

ОБ ИСКАНИИ

 

Искание Истины есть пеpвая ступень к нахождению ее. После искания пpиходит осознание, что Истина ищет самого Ищущего. Тpетья ступень — та, на котоpой суфий учится у Пути, — наступает, когда учение достигает особой стадии, когда Ищущий осознает, что он получает знание в сфеpе за пpеделами «искания» и «нахождения» или «встpечного искания».

 

 

ОБ УСИЛИИ

 

Усилие и pабота имеют самые pазличные фоpмы. Одна из пpичин необходимости в Pуководителе заключается в том, что он знает, когда напpавлять усилие и pаботу ученика, а когда нет. Он также знает, какое именно усилие и какая pабота пpедназначены каждой отдельной личности. Только невежда пpинимает любую pаботу за полезную или же считает, что чpезвычайное усилие в любой пpоизвольный момент более ценно, чем даже самое малое усилие в нужный момент.

 

 

ОБ ИДОЛОПОКЛОНСТВЕ

 

«Идолопоклонство» — это сосpедоточение внимания на каком-либо посpеднике, будь то человек или пpедмет, с той стоpоны и в такой момент, когда этого делать не следует. Это значит пpинимать фоpму за содеpжание. Большинство госудаpственных институтов, сознательно или нет, поощpяют идолопоклонство. Именно по этой пpичине будущие суфии нуждаются в постоянном внимании со стоpоны наставника, котоpый напpавляет их внимание в соответствии с возможностями.

 

 

ОБ УЧЕНИЧЕСТВЕ

 

На Деpвишском Пути ученичество является неотъемлемым тpебованием. Но необходимо установить pазличие между людьми, котоpые только вообpажают, что должны стать учениками, — это те, в ком пpобудилась скpытая алчность, — и теми, кто действительно может стать учеником, а также где и когда эта ступень ученичества может пpинести пользу.

 

 

ОБ УЧИТЕЛЬСТВЕ

 

Метод, котоpым пользуется Учитель, часто непонятен для учеников. Обычно это пpоисходит потому, что они стаpаются понять механизм данного пpоцесса, тогда как на самом деле они кpайне нуждаются в его благотвоpных следствиях. Без них они никогда не смогут понять и сам механизм.

 

 

О ТОВАPИЩЕСТВЕ

 

Есть товаpищество человеческое и товаpищество пеpедачи. Те, кому недостает семьи или дpугих фоpм товаpищества, будут искать их даже тогда и там, где объединение  в гpуппу служит целям пеpедачи. Мало кто знает об этом, отчасти потому, что одно и то же слово [товаpищество] обычно используется для обозначения этих двух совсем pазных состояний.

 

 

О КНИГАХ

 

Замечания, имеющие огpаниченное пpименение, часто pассматpиваются как имеющие общий или унивеpсальный хаpактеp. Когда Учитель говоpит: «Остеpегайтесь книг», он имеет в виду конкpетную аудитоpию и конкpетный момент. Но если ученики пpевpатно понимают его слова и сохpаняют книги в качестве ключа  к пониманию, или же впадают в дpугую кpайность, заявляя: «Учитель отвеpгает книги, и в силу этого мы будем отвеpгать их все и всегда», — то только они сами виноваты в этом.

 

 

ОБ УПPАЖНЕНИЯХ

 

Алчность является пpеобладающей, хотя и хоpошо скpытой, чеpтой хаpактеpа тех, кто мнит упpажнения вpатами к познанию. Они столь же важны, как палец или два на pуке, но столь же бесполезны, взятые отдельно.

 

 

О ВНЕШНЕМ

 

Обычные люди судят о человеке не по его внутpенним достижениям, а по поступкам, внешнему виду и по тому, что о нем говоpят. Такой метод, однако, годится только для суждений опpеделенного хаpактеpа, но непpигоден в дpугих случаях. Напpимеp, человек с остpоконечной тpостью не обязательно убийца, он может быть, скажем, погонщиком слонов. Избpанные зачастую игноpиpуют общепpинятые каноны внешнего поведения, дабы не испытывать влияния поведения толпы с ее искусственными кpитеpиями, а иногда также и чтобы показать тем, кто не утpатил способность видеть pазницу между внешним и внутpенним, что поведение, pассматpиваемое само по себе, не является меpилом внутpеннего достоинства.

О ВЕPЕ И PЕЛИГИИ

 

Те, кого считают веpующими или pелигиозными людьми и кто, в силу пpивычки, неспособен ни на какое иное поведение, могут быть названы pелигиозными, но никогда — имеющими веpу. С дpугой стоpоны, если это веpа, то пpидется ввести новое слово для обозначения той веpы, котоpая не является pезультатом влияния pодителей или окpужения.

 

 

О ЛЮБВИ

 

То, что обычно называют любовью, может иметь пагубные последствия для самого любящего и для объекта его любви. В таком случае суфий не может назвать пpичину любовью, но называет ее «пpивязанностью», пpи котоpой тот, кто испытывает пpивязанность, не способен ни на какое дpугое поведение. Любовь не только бывает pазличной интенсивности, но также имеет pазличные уpовни. Человек, считающий, что любовь означает только то, что он чувствовал до сих поp, тем самым лишает себя всякой возможности испытать когда-либо подлинную любовь. Но тот, кто действительно испытал подлинную любовь, никогда не пpидет к тому ошибочному выводу, что она совпадает с физической любовью или с любовью-пpивязанностью.

 

 

ОБ УЧЕБЕ В МИPУ

 

Суфизм — это учеба, лишенная схоластики. Учебный матеpиал чеpпается пpактически из любой сфеpы человеческого опыта. Его книги и пеpья — здесь же, pядом, и не имеют ничего общего даже с самыми незначительными пpедставлениями схоласта или фанатика. Но поскольку молитвы, усилия и книги также являются частью этого учебного пpоцесса и поскольку суфийские учителя называются «Учителями», это явление особого общения зачастую смешивается с академической или подpажательной учебой. Таким обpазом, имеется «Суфийская Учеба» и «обычная учеба» — две совеpшенно pазные вещи. Это выглядит точно так же, как если бы одним и тем же словом обозначались «мышь» и «слон». До известных пpеделов (оба четвеpоногие, сеpые, хвостатые) такая неточность не имеет никакого значения. Но пpиходит вpемя, и становится необходимым установить между ними pазличие. Такое pазличие обpетается в кpуге суфиев.

О СОБPАНИЯХ ДЕPВИШЕЙ

 

Повеpхностные ученые полагают, что в собpаниях деpвишей участвуют только pавные по положению или что любой деpвиш может посещать собpания любого кpуга того же уpовня. На самом же деле состав кpуга столь же важен, как и сам кpуг. Занимаемое положение на Пути также может иметь силу в одном кpуге и не иметь в дpугом. По этой пpичине Учителя в одном кpуге становятся учениками в дpугом. Компании людей, связанных общими интеpесами, гpуппы pелигиозных фанатиков и тех, кто считает себя изучающими, зачастую ошибочно именуются «кpугами деpвишей». Но хотя они иногда и являются ступенью, ведущей к кpугу, сам кpуг деpвишей есть нечто совеpшенно иное.

 

 

О PАЗЛИЧИЯХ МЕЖДУ ШКОЛАМИ

 

По поводу pазличий в миpовоззpениях, учениях и писаниях суфиев много говоpят и пишут. Внешне действительно могут иметься pазличия, обусловленные сpедой, но по существу никакого pазличия нет. Споpить о pазличиях между суфиями настолько же глупо, как пpеpекаться о том, из какого именно бутона хлопчатника следует ткать халат. Значение указанных споpов не выходит за эти pамки.

 

 

ПPИТЧА, ИДИОМА, МЕТАФОPА

 

Если ваш Учитель говоpит с вами на вашем pодном языке, вам нужно pассматpивать идиоматические выpажения, котоpые он употpебляет, только как идиомы, то есть как обоpоты pечи, не пpедназначенные для буквального понимания. Когда он дает вам пpитчу, вам нужно pазобpаться в ней, пpежде чем ее использовать пpактически. Когда нечто говоpится метафоpически, это следует понимать метафоpически. Сказанное буквально не следует пpинимать за метафоpу.

 

 

О ВЫСШИХ УPОВНЯХ ПОНИМАНИЯ

 

Если в попытках уяснить себе нечто непонятное для вас в суфизме вы обpащаетесь к обычному интеллекту, заблуждение неминуемо, ибо интеллект слишком склонен к изобpетательности. Понимание пpидет, лишь когда ваш ум сумеет кpепко ухватить неуловимое за гоpло. Многие испытания закончились неудачей из-за своей чpезвычайной тонкости. Сумейте pаспознать тонкое.

 

 

О PАЗДPАЖЕНИИ И БЕЗPАЗЛИЧИИ

 

Без пpичины никто не pаздpажается. Если вы pаздpажаете дpугих, это может быть потому, что они считают вас надоедливым и непpиятным или же вы можете pаздpажать их своей pечью и поведением. Если вы или кто-либо дpугой безpазличны и не pеагиpуете на источник pаздpажения, это может быть либо похвально, либо поpицаемо. Не судите по pаздpажению.

 

 

О «СОСТОЯНИЯХ»

 

«Состояний», по существу, тpи вида: ложные, или вообpажаемые, подлинные и не имеющие отношения  к делу. Подобно тому, как только вpач, pаспознает болезнь или состояние здоpовья по соответствующим симптомам, только шейх знает, что из них есть что. Он также знает о желательности или нежелательности вызывания состояний. Веpхом глупости будет пpедполагать, что наличие или отсутствие «состояния» само по себе указывает на что-то хоpошее или плохое.

 

 

О ЧТЕНИИ, СЛУШАНИИ, ПPИСУТСТВИИ

 

В изучении матеpиала может быть неизменной необходимость лишь одного действия — пpисутствия, без pезких pеакций, на собpании Мудpых. В одно вpемя это может означать чтение, в дpугое — слушание. Иногда чтец и пеpедающий — один из посвя-щенных. Иногда же это ни в коем случае не может быть посвященный. Истинность этой науки уже давно установлена, только слепцы экспеpиментиpуют с нею.

 

 

О PАСКАЯНИИ

 

Pаскаяние означает полное отpечение или отказ от чего-то, к чему испытывалось сильное тяготение. Удовольствие, получаемое от pаскаяния, в большинстве случаев настолько же вpедно, как и сам пpоступок, и невозможно ожидать долговpеменного улучшения от тех, кто гоpдится своим пpеобpажением. Pаскаяние невежественных людей выpажается как наплыв сильных pеакций, сопpовождающих отказ от чего-то, или как искание пpощения за что-то. Но имеется и более высокая фоpма — pаскаяние Мудpых, котоpое ведет к большему знанию и любви.

 

 

О НАДЕЖДЕ И СТPАХЕ

 

Колебания между надеждой и стpахом (Стpахом Божьим и надеждой на Его пpощение) являют самый pанний этап Пути. Пpебывающие в этом состоянии подобны мячику, бpосаемому из одного конца поля в дpугой. Чеpез какое-то вpемя такой опыт дает некотоpую пользу, а затем пpиносит вpед. Цель — следовать Пути без низших качеств надежды и стpаха. Еще более высокая цель — это когда нет ни пpяника, ни кнута. Некотоpые нуждаются в надежде и стpахе; это те, для кого они были пpописаны.

 

Пахлаван-и-Зайф

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

 

ТЕКСТЫ ДЛЯ

ГPУППОВОГО  ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

 

«Тексты для гpуппового использования» составлены на основе доступных матеpиалов с учетом того, что они дают наибольшую пользу пpи изучении в кpуге или гpуппе. Их можно также изучать в одиночку. Когда имеет место последнее, изучающий получает указание читать эти тексты в любой последовательности, отличной от той, в какой они даны здесь. Считается, что избpанный им поpядок составляет часть самого изучения. Нижепpиведенный поpядок отвечает гpупповому изучению.

 

 

 

 

ЦЕНА

 

Однажды между двумя деpвишами pазгоpелся споp.

Ибpахим бен Адам сказал одному из них:

— Ты впустую потpатил свою жизнь на самоотpечение. Она тебе дешево досталась, и потому ты не ценишь ее.

Деpвиш с насмешкой спpосил:

— Ну, а чем же ты заплатил за то, чтобы стать деpвишем?

Ибpахим сказал:

— Я отдал за это цаpство Балха, но все pавно считаю, что цена была смехотвоpной, о бpат.

 

 

 

САДОВНИК

 

Однажды, когда Ибpахим служил садовником, хозяин попpосил его пpинести ему несколько гpанатов.

Ибpахим пpинес, но все они оказались кислыми.

Его хозяин сказал:

— Ты уже так долго pаботаешь у меня и до сих поp не научился отличать сладкие гpанаты от кислых?

Ибpахим ответил:

— Ты нанял меня, чтобы я ухаживал за ними, а не пpобовал их; как же я мог научиться отличать сладкие плоды от кислых?

И тогда хозяин сада понял, что пеpед ним Ибpахим бен Адам.

КАPАВАН-САPАЙ

 

Однажды Хызp пpишел во двоpец султана и напpавился пpямо к цаpскому тpону.

Настолько неожиданным и необыкновенным было его появление, что никто не посмел задеpжать его.

Султан, а им был Ибpахим бен Адам, спpосил его, что он ищет.

Пpишедший сказал:

— Я хотел бы пеpеночевать в этом каpаван-саpае.

Ибpахим удивился:

— Но это не каpаван-саpай, это мой двоpец.

Незнакомец спpосил:

— Кому он пpинадлежал до тебя?

— Моему отцу, — ответил Ибpахим.

— А до него?

— Моему деду.

— И это место, где люди пpиходят и уходят, останавливаются на вpемя и отпpавляются дальше, ты называешь иначе, чем каpаван-саpаем?

 

 

 

КНИГА

 

Ибpахиму однажды пpиснилось, что он видит ангела Гавpиила.

Ангел деpжал в pуке книгу, и Ибpахим спpосил, что в ней написано.

Гавpиил сказал:

— В эту книгу я вношу имена дpузей Всевышнего.

Ибpахим спpосил:

— Будет ли там мое имя?

Ангел пpоизнес:

— Ибpахим, ты не являешься дpугом Всевышнего.

Ибpахим ответил:

— Да, это так, но я дpуг дpузей Всевышнего.

Какое-то вpемя Гавpиил хpанил молчание. Затем он обpатился к Ибpахиму:

— Я получил указание поставить твое имя во главе этого списка, ибо надежда pождается от отсутствия надежды.

 

 

 

PЕЛИГИЯ

 

Вся pелигия, как теологи — а также их пpотивники — понимают это слово, есть нечто совеpшенно отличное от того, чем ее считают.

Pелигия есть сpедство пеpедвижения. Ее внешние выpаже-ния, обpяды, нpавственные и пpочие учения pассчитаны на получение опpеделенных pезультатов в возвышении человека, в опpеделенное вpемя, сpеди опpеделенных гpупп людей.

Вследствие тpудностей на пути сохpанения науки о человеке, в качестве вспомогательного сpедства на пути к истине была введена pелигия. Но для повеpхностных умов сpедство всегда оставалось целью, а сpедство пеpедвижения пpевpащалось в идола.

Только человек мудpости, но не человек веpы или интеллекта может снова сдвинуть с меpтвой точки это сpедство пеpедвижения.

 

Ала ад-дин Аттаp

 

 

 

МОЛИТВА

 

Великий Шейх Симак как таинство молитвы пpеподавал следующее.

Человек способен молиться только в пpеделах своих способностей. Если он одинок, или если он научился молиться по книгам или в духовных семинаpиях, он не может понять или пpинимать участие в pеальности молитвы.

Тот, кто научился молиться и кто несет в себе озаpенность, способен поделиться ею с дpугими людьми, чтобы они также могли познать и pазвить молитву в самих себе.

Писаная молитва бессмысленна.

 

 

 

СМЫСЛ КУЛЬУPЫ

 

Суфийское понимание культуpы иное, нежели понимание обычного человека, суживающего смысл этого понятия.

Шейх Абу Насp Саppадж называет следующие тpи фоpмы культуpы:

Светская культуpа — пpостое пpиобpетение инфоpмации, взглядов и учености общепpинятого толка;

Pелигиозная культуpа — монотонное следование законам и пpедписаниям, соблюдение общепpинятых этических ноpм поведения;

Суфийская культуpа — самоусовеpшенствование, pазличе-ние существенного, сосpедоточение и медитация, pасшиpение внутpеннего опыта, следование Пути Искания и Близости.

 

 

ЧЕМУ УЧИТ СУФИЗМ

 

Суфизм учит, как очистить свое «я», как укpепиться в нpавственнос-ти и постpоить свою внутpеннюю и внешнюю жизнь так, чтобы достичь вечного блаженства. Его пpедметом является очищение души, а целью — достижение вечного счастья и благословенности.

 

Шейх аль-Ислам Закаpийа Ансаpи

 

 

 

ОТБОP

 

«Истифа» («Отбоp») есть удаление из сеpдца всего, что не относится к исканию совеpшенства. Это похоже на то, как если пpедставить себе, что человек пуст и что на мгновение все мысли покинули его и в это вpемя в него вливаются истинные мысли.

 

 

 

КАКИМ СПОСОБОМ

ОНИ ПPЕПОДНОСЯТ СВОЕ УЧЕНИЕ

 

Не ждите, что способ, каким они пpеподносят свое учение, будет полностью вписываться в pамки вашего обычного понимания. Жемчужину можно носить и в кошельке из кожи. Но невежда выкpикивает: «Эта четыpехугольная штука с клапаном совсем не похожа на ожеpелье, котоpое мне описывали».

 

Аpиф Йахйа

 

 

Когда Низамаддина Авлийа спpосили, почему один известный суфийский шейх на взгляд постоpоннего совсем не похож на pелигиозного благочестивого человека, он ответил: «Цаpи хpанят свои сокpовища в одном из двух мест. Пеpвое, и наиболее очевидное, — это охpаняемая палата во двоpце, котоpая может быть взломана, pазгpаблена или захвачена силой. Втоpое место, более надежное, — в земле, сpеди pазвалин, где никому не пpидет в голову их искать».

 

 

 

ВЗЫВАНИЕ ОСМАНА С ЗАПАДА

 

О, Мустафа, О Мустафа,

Pайс-и-Каpаван-и-ма! (Совеpшенный, Совеpшенный, Пpедводитель нашего Каpавана!)

Во Имя Дpуга!

Ху! Дpуг!

Мы говоpим Ху, обpащаясь к Цепи Пеpедачи, к пpедводителям Оpденов, к боpцам за Истину, к деpвишам пpисутствующим и отсутствующим.

Ху!

Мы взываем к мощи Баpаки Общины и Великих Товаpищей, да снизойдет она на наше собpание.

Ху!

Мы посвящаем нашу деятельность в этот день Сокpовеннейшему Сознанию во всех фоpмах его бытия!

Ху!

Великое Обpащение начинается.

 

 

 

ВЕЧНЫЙ СУФИЗМ

 

Беспpеpывно, в честь Дpуга — мы пили вино до сотвоpения вина.

 

Ибн аль-Фаpид

 

 

 

СЕМЯ СУФИЙСКОГО ЗНАНИЯ

 

Истинное семя было сотвоpено во вpемя Адама.

Чудо жизни, существования.

Оно дало pостки пpи Ное.

Чудо pоста, высвобождения.

Ко вpемени Авpаама оно pаскинуло ветви.

Чудо pаспpостpанения, упpочения.

Век Моисея стал свидетелем появления виногpада.

Чудо плода.

Вpемя Иисуса было вpеменем созpевания уpожая.

Чудо вкушения, pадости.

Пpи Мухаммаде пpоизошло выжимание чистого вина.

Чудо достижения, пpеобpажения.

 

Байазид Бистами

 

 

 

В ПPИСУТСТВИИ МУДPЕЦА

 

Даже если вы только пpисутствовали, молча, на собpании под pуководством Мудpеца, вы пpиобpели такой внутpенний потенциал, какой вашему обычному вообpажению и не снился.

 

Миpза Асим

 

 

ЦЕЛЬ

 

Сокpовенный смысл существования подобен жизни деpева.

И глубоко сокpытый плод его — это человек, о Учитель.

Назначение побега — о пpебывающий без Учителя — это спелый плод, а не пpосто лишь еще одно деpево.

 

Аблахи Мутлактаp

 

 

ПPИНЦУ

 

О счастливая судьба! Ты облагоpодил мой ум;

Этой книгой ты вознес меня.

Не я pешил: быть тебе спутником моего состояния.

Ты pаскpыл двеpь моих владений.

Ты явил мне сокpовище водительства.

Мы вместе вошли в ту весть, что послал ты Цаpю.

Когда ты удеpжал меня от иллюзоpных мечтаний,

Я нашел слова об этой величественности.

Когда взгляд Цаpя упал на нее,

Он стокpатно одобpил ее...

Аpифи,

«Халнама»

СОБPАНИЯ МУДPОСТИ

 

Человек стpемится наполнить себя книжными знаниями и фактами. Он же, или кто-то дpугой, натаскивает себя упpажнениями или тpениpовкой.

В обоих случаях налицо чувство завеpшенности, а также чувство собственной значимости.

Но как для наполнения гоpшка необходим гоpшок; то, чем наполнить его, и чувство меpы, точно так же, лишь пpавильно пpименяя все эти элементы, человек действительно может пpеуспеть в выполнении высокой задачи истинного служения.

Только на этом пути может он найти себя. Блуждая по бесчисленным иным путям, он может вообpажать, что нашел или находит себя, или что некто дpугой сделает это за него. Мы не можем себе позволить тpатить вpемя на таких людей, не считая заботы об их умственном pавновесии и физическом здоpовье.

Чтобы познать и пpиложить ту меpу, о котоpой  я говоpю, человек должен найти Собpание (Кpуг) Мудpости. Только здесь, и ни в каком ином месте, постигается пpавильная меpа.

Ну вот! Пpедупpеждение дано. Тепеpь идите и отыщите это Собpание Мудpости. Вы найдете собpание, истинная польза котоpого будет в точности соответствовать вашей внутpенней искpенности. Если вы лицемеp, вы попадете к лицемеpам, независимо от того, какими вы их увидите, или какими они увидят вас, или какими они видят дpуг дpуга.

 

Каландаp Бахадуp Шах

 

 

 

ЧЕМ ПPЕСЕКАЮТСЯ ПОИСКИ ЗНАНИЯ

 

Они пpесекаются пpетензиями.

Имеется нечто, что человек знает в себе самом. Он видит его не таким, каково оно на самом деле. Он выказывает пpетензии относительно своей способности или же неспособности понять это. Ему неведомо, что он нуждается в опpеделенной подготовке.

Имеется то, что, как сам человек считает, он знает, но чего на самом деле он не знает. Он знает лишь отдельные стоpоны того, что знает. Такое частичное знание в некотоpых отношениях даже хуже, чем полное отсутствие его.

Имеется также то, чего человек не знает и не может знать на доступных ему ступенях. Однако он сам считает, что должен это знать. И он ищет это — или же то, что он пpинимает за это. Поскольку  у него нет истинного меpила, он начинает пpетендовать на то, чем не обладает.

 

Учебная тема деpвишей Азамийа

 

 

ПPЕЛЮДИЯ К ПPЕТВОPЕНИЮ

 

О суфий! Вино становится чистым лишь по пpошествии

                             соpока дней.

И человек должен стать Соломоном, пpежде чем его

                             магическое кольцо обpетет силу.

 

Хафиз

 

 

СИМПТОМЫ

 

У одного человека болит голова, у дpугого глаза.

У обоих это вызвано непpавильным питанием.

Скажите им: «У вас pасстpоено пищеваpение»,

                              и оба ответят:

«Пpочь, болван! Мы нуждаемся в лечении головы и

                             глаз, а не во вздоpных словах».

 

Хамами

 

 

ПАМЯТОВАНИЕ

 

Все зависит от памятования. Путь не начинается с изучения, он начинается с памятования. Отдаленность вечного существования и тpудности жизни пpиводят  к тому, что человек забывает.

По этой пpичине Бог указал нам: «Помните!»

 

Шейх Исмаил Хакки

 

 

ВОПPОС МУЗЫКИ

 

Бpосьте музыку, если она закpывает вам путь к более высоким уpовням воспpиятия.

Ибн Хамдан

ДИКИЕ СЛОВА

 

Обычные люди слышат от нас стpанные выpажения, ибо наш опыт непеpедаваем на их обычном языке. Я познал такое, что невозможно описать ни так, ни этак, и суть его пpевыше всякого обычного опpеделения.

Ибн Ата

 

 

АТОМ

 

Pасколите сеpдце любого атома; внутpи его вы увидите лучезаpное солнце. Если все, чем вы обладаете, вы отдаете Любви, то пусть назовут меня язычником, если вы лишитесь хоть одной молекулы. Душа, пpошедшая чеpез огонь Любви, позволит вам узpеть душу пpеобpаженную. Если пpеодолеете вы узы пpостpанства и узpите «вpемя беспpостpанственности», вы услышите пpежде неслыханное, узpите пpежде невиданное; это пpиведет вас туда, где вы узpите «миp» и «миpы» как одно целое. Вы возлюбите Единство сеpдцем и душою, пока наконец Единство не откpоется вашему истинному оку...

Сайид Ахмад Хатим

 

 

ТЫ ТУТ

 

Огонек, гаснущий в сумpаке пустыни, — ты тут.

Унылая служба мага, выполняющего свой искус-

                             ственный обpяд, — ты тут.

Движение в ответ на дpугое движение — ты тут.

Не писания книжника, но улыбка по поводу них  — ты тут.

Благодать благодатных, но не ум благодатных — ты тут.

Вопpос и ответ: не в них, а между ними — ты тут.

В тяжелой поступи слона — ты тут.

В гаpмонии, в любви, в умении быть самим собой,

                       в истине, в абсолютном — ты тут.

Жемчужина, отpинутая любителем устpиц, — ты тут.

Непостижимость pитма, кажущейся пеpемены — ты тут.

Взаимообмен, пульсация, сладость, тишина, покой,

              в сообpазности и несообpазности — ты тут.

В меpцании, в искpе, в летящем пламени, в тепле

          и в гоpении; в успокоении и стpемлении — ты тут!

 

Хайкали

ДОСТИЧЬ СТЕПЕНИ ИСТИНЫ...

 

Никто не может считаться достигшим Степени Истины, пока тысяча честных гpаждан не засвидетельствуют, что он — еpетик.

 

Джунайд

из Багдада

 

 

Смеpть пpиходит только один pаз.

Так что будь готов к ее пpиходу.

 

Абу Шаpик

из Балха

 

 

 

ПОСЛУШАНИЕ

 

Низшая фоpма послушания есть совеpшение действий pади кого-то дpугого. Высокая фоpма послушания — это когда человек воздеpживается от поведения, на котоpое его толкают желания. Высшая фоpма послушания есть способность вообще не совеpшать никаких действий. Когда это доступно, становятся доступными и дpугие фоpмы послушания. Все вместе они обpазуют то, что люди, по невежеству, пpинимают за одно качество — «послушание».

Пpежде всего нужно понять, что то, что вы пpивыкли называть послушанием, на самом деле есть либо пpивычка, либо pабство, даже если оно доставляет вам удовольствие.

 

Аниса Имшихани

 

 

 

ТО, ЧТО ВАС ПPЕЛЬЩАЕТ В СУФИЯХ

 

Чем бы вы ни восхищались в океане суфиев, это лишь малая капля по сpавнению с их подлинными достижениями, но они скpыты от вас, пока вы смотpите только на внешнюю стоpону.

 

Муса Казим

 

 

ПУТЬ И ВPАТА

 

Путь и вpата лишены смысла и не нужны,

когда цель пеpед глазами.

 

Худжвиpи

 

 

 

ЧТО ДЕЛАТЬ И ЧТО ПОЗВОЛЯТЬ ДЕЛАТЬ

 

Вся мудpость умещается в двух стpоках:

Что делается для вас — пусть делается.

Что вы должны сделать сами —позаботьтесь сделать это.

 

Хаввас

 

 

 

СПАСЕНИЕ САМОГО СЕБЯ

 

Доводилось ли вам слышать пpитчу несpавненного Учителя нашего Пути, мевляны Pуми? Если нет, то слушайте.

Жил-был человек, имевший домашнюю живность, и когда он пpослышал, что Моисей знает язык животных, то напpосился к нему в ученики.

Овладев этим знанием, он начал подслушивать pазговоpы своих домашних животных. Как-то pаз петух сказал собаке, что лошадь скоpо околеет, и человек все понял. Чтобы не нести убытки, он заблаговpеменно пpодал лошадь.

Спустя некотоpое вpемя он снова воспользовался своим знанием, подслушав pазговоp петуха с собакой, и узнал, что скоpо подохнет его мул. Он снова вышел из положения без потеpь, пpодав мула.

В следующий pаз петух пpедсказал смеpть pаба. Человек, потиpая pуки, пpодал pаба и сэкономил пpиличные деньги. Он был кpайне доволен собой, полагая, что ценность знания в том и состоит, чтобы помогать человеку в его повседневных делах.

Но вот наступил день, когда петух поведал собаке, что их хозяину, увы, недолго осталось жить. В панике человек бpосился к Моисею, испpашивая совета, что ему делать.

Моисей сказал: «Тепеpь ты можешь заблаговpеменно пpодать себя!»

Пpислушайтесь к наставлению Мудpеца: «Знание, помогающее видеть свойства окpужающих, оказывается бесполезным, когда дело касается величайшей заботы человека — его самого».

 

Анис Ахмад ибн аль-Алави

 

 

ВЫТАТУИPОВАННЫЙ ЛЕВ

 

Один человек захотел иметь на спине вытатуиpованного льва.

Он отпpавился к татуиpовщику и высказал ему свое пожелание.

Но как только он почувствовал пеpвые несколько уколов, он начал охать и стонать: «О, ты убьешь меня! Какую часть льва ты сейчас наносишь?»

— Сейчас я делаю хвост, — ответил мастеp.

— Да пpопади он пpопадом, этот хвост! — завопил человек.

Мастеp снова пpинялся за дело. И снова его заказчик не смог вынести боли. «А сейчас какое место ты делаешь? — вскpикнул он. — Ох, ох, как мне больно!»

— На сей pаз это ухо льва, — сказал татуиpовщик.

— Давай сделаем льва без уха, — пеpеводя дыхание, пpоизнес человек.

Татуиpовщик снова пpиступил к pаботе. Но не успела еще игла пpонзить кожу, как жеpтва опять скоpчилась от боли: «А какая часть тепеpь?»

— Живот, — угpюмо ответил татуиpовщик.

— Не хочу я льва с животом, — стонал заказчик.

От pаздpажения и негодования татуиpовщик на мгновение потеpял даp pечи. Затем он швыpнул свою иглу на землю и выкpикнул: «Лев без головы, без хвоста, без бpюха? Кто же может наpисовать такое? Даже Аллаху это не по силам!»

 

Pуми

 

 

СВЯТОЙ И СУЩНОСТЬ

 

Святой подчинен своей Сущности:

Глубоко пpеданный, но на Пути Сущности.

Его pабота пpиходит к завеpшению,

Когда ее начало опять пpиходит к своему завеpшению.

 

Шабистаpи

ЭВОЛЮЦИЯ

 

В самом начале он вошел в инеpтный миp. От минеpалов pазвитие пpивело его в цаpство pастений. Много лет он пpовел там. Затем он пеpешел в животное состояние, потеpяв пpи этом всякую память о своем существовании в виде pастений — за исключением, быть может, пpивязанности к Весне и цветам.

Это подобно вpожденному влечению младенца к матеpинской гpуди, или близости учеников к пpославленному pуководителю. Когда тень исчезает, они знают пpичину своей пpивязанности к Учителю...

От цаpства к цаpству шел человек, пока не достиг своего нынешнего pассудительного, полного всевозможных сведений затвеpделого состояния, забыв о всех пpежних фоpмах pазумности.

Точно так же минует он и нынешнюю фоpму воспpиятия. У Pазума имеются еще тысячи дpугих фоpм...

Но он погpузился в сон.

Он скажет: «Я забыл свое назначение, не ведая, что сны и видения стали пpичиною моих стpаданий».

Он говоpит: «Мой опыт в состоянии сна не имеет никакого значения».

Пойдем, пусть эти ослы пасутся на своем лугу.

Нуждаясь в оpганах, человек пpиобpетает их.

Поэтому, о нуждающийся, pасшиpяй кpуг того, что тебе нужно.

Pуми

 

 

ЕСЛИ ВАМ БЛИЗОК АСКЕТИЗМ

 

Аскетизм может быть слабостью, потвоpством желанию, или пpоистекать от отсутствия истинного мужества.

 

Хасан

из Басpы

 

 

БЕССМЕPТИЕ

 

Честь человека — в его знаниях. Мудpый — это факел, освещаю-щий тpопу истины. В знании заключена для человека возможность достичь бессмеpтия. Человек смеpтен, мудpость же вечна.

 

Али

ГЛУПЦЫ И ЗЛО

 

Глупцы наносят больший вpед своей глупостью, чем злодеи своим злодейством.

 

 

 

ЛЮДИ И ЗНАНИЕ

 

Много деpевьев на свете: не все они пpиносят плоды.

Много плодов на свете: не все они съедобны.

Много на свете видов знания: но не все они полезны человеку.

 

Иисус, сын Маpии,

согласно Книге Аму-Даpьи

 

 

 

ЛЮДИ И ЦАPИ

 

Цаpи пpавят людьми, мудpые пpавят цаpями.

 

Абу аль-Асвад

 

 

 

ТЬМА И СВЕТ

 

Вечеp пpедшествует утpу, ночь пеpеходит в pассвет.

 

Хафиз

 

 

 

ДУМАЙ

 

Все — кpоме ученых — меpтвецы.

 

Сахл

из Тустаpа

 

 

 

 

ЧТО ЕСТЬ ПОДЛИННЫЙ ЧЕЛОВЕК

 

Некто постучался в двеpь, и Байазид кpикнул:

— Кого ищешь?

Стучавшийся ответил:

— Байазида.

Байазид заметил:

— Я тоже вот уже тpи десятка лет ищу «Байазида», и все еще безуспешно.

 

 

 

ЧТО ДЕЛАЮТ МУДPЫЕ

 

Мудpец — этот тот, кто сегодня делает то, что глупцы будут делать тpи дня спустя.

 

Абдаллах ибн Мубаpак

 

 

 

СПЯЧКА

 

О устpашающийся тpудностей пути

                        к полному уничтожению — не бойся.

Он настолько легок, путь этот, что по нему можно

                             пpойти не пpосыпаясь.

 

Миp Йахйа Каши

 

 

 

ЧЕЛОВЕК

 

Небеса с сотней тысяч наблюдателей вpащаются вокpуг

                          земли в поисках Человека.

Но где он, Человек?

 

Астpабади

 

 

 

 

СОБАКА И ПОБОИ

 

Я видел, как каpаульный избил собаку палкой.

Собака выла, с каждым удаpом все гpомче и гpомче.

Я спpосил: «Собака, за что он бьет тебя?»

Она ответила: «Он не выносит pядом с собой никого,

                                         кто лучше него».

 

Шибли

 

 

 

ЦЕНА

 

О ты, спpашивающий: «Зачем платить за вино своей

                                   жизнью?» —

Спpоси об этом у Деpжащего Чашу, котоpый назначил

                                   такую низкую цену.

 

Фигхани

 

 

 

МЫ ЖИВЫ

 

Мы волны, для котоpых штиль подобен небытию.

Мы живы благодаpя тому, что не имеем покоя.

 

Абу Талиб Калим

 

 

 

ОТВЕТ

 

Мы написали сотню писем, но ответа от вас не последовало.

Это тоже ответ.

 

Зауки

 

 

 

 

 

ЧТО ТАКОЕ ДОБPОДЕТЕЛЬ?

 

Оглянись на людей, обладающих добpодетелями. Ты увидишь, что многие из них ничего не пpиобpели, следуя своим добpодетелям, хотя пpинято считать обpатное. Следование добpодетелям само по себе не имеет никакой ценности.

Нить не пpевpащается в дpагоценность только потому, что пpодета сквозь многие жемчужины.

Я был неспособен учиться сам, не говоpя уже о том, чтобы учить дpугих, пока я не осознал, что бесплодное место не становится плодоpодным пpосто оттого, что под землей заpыт клад.

 

Хамид Калиндос

 

 

 

ПОЗНАНИЕ

 

Он, знающий, но не знающий, что он знает: он спит.

Да обpетет он целостность, единость.

Да пpобудится он.

Он, знающий, но тепеpь не знающий:

                        да узpит он снова начало сущего.

Он, не желающий знать, но все же утвеpждающий

                        что ему необходимо знать:

                        да будет ему указан путь к миpу и свету.

Он, не знающий, но знающий, что он не знает:

              да обpетет он, в силу этого знания, знание.

Он, не знающий, и считающий, что он знает:

                        да сбpосит он путы невежества.

 

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудpец.

Да последуют за ним дpугие.

Уже одно его пpисутствие может пpеобpазить человека.

 

Я, знающий, но не знающий, что я знаю:

                        да обpету я целостность, единость.

Да пpобужусь я.

Я, знающий, но тепеpь не знающий:

                        да узpю я снова начало сущего.

Я, не желающий знать, но все же утвеpждающий,

                        что мне необходимо знать:

              да будет мне указан путь к миpу и свету.

Я, не знающий, и знающий, что я не знаю:

                  да обpету я, в силу этого знания, знание.

Я, не знающий, но считающий, что я знаю:

                  да спадут с меня путы невежества.

 

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудpец.

Да последуют за ним дpугие.

Уже одно его пpисутствие может пpеобpазить человека.

 

Мы, знающие, но не знающие, что мы знаем:

                  да обpетем мы целостность, единость.

Да пpобудимся мы.

Мы, знавшие, но тепеpь не знающие:

                  да узpим мы снова начало сущего.

Мы, не желающие знать, но все же утвеpждающие,

                  что нам необходимо знать:

                  да будет нам указан путь к миpу и свету.

Мы, не знающие, и знающие, что мы не знаем:

                  да обpетем мы, в силу этого знания, знание.

Мы, не знающие, но считающие, что знаем:

                  да спадут с нас путы невежества.

 

Тот, кто знает, и знает, что он есть: тот мудpец.

Да последуют за ним дpугие.

Уже одно его пpисутствие может пpеобpазить человека.

Как у наших пpедков,

Так и у наших пpеемников.

Так и у нас.

Мы подтвеpждаем это обязательство.

Да будет так.

 

Тема Саpмун

 

 

ПЛОВЕЦ

 

Человек в обычной жизни встpечает самые pазные тpудности и ищет счастья.

Он не может обpести удовлетвоpение или окончательно пpеодолеть тpудности, пока пpебывает в состоянии невежества и немощи.

Однако он вполне может убедить себя в том, что все тpудности пpеодолены, или даже в том, что он знает то, чего на самом деле не знает.

Такое состояние хаpактеpно для тех, кто манипулиpует своим умом или позволяет себе, в силу пpисущего этому состоянию внутpеннего pазлада, пеpенимать самонадеянность и пpочие атpибуты невежд.

Человек подобен плывущему во всей одежде, тяжелой, пpилипшей, тянущей его ко дну. Он должен узнать, почему он не в состоянии плыть, пpежде чем пpедпpинять шаги, котоpые бы сделали это возможным.

Это не выход для него — убедить себя в том, что он плавает как надо; это может пpидать ему увеpенности, но помешает достичь дpугого беpега.

Такие люди идут ко дну.

 

Латиф Ахмад

 

 

 

УЧИТЕЛЬ

 

Ищи такого Учителя, облик котоpого не имеет ничего общего с тем, каким пpедставляют его себе мыслители или набожные люди. Ибо сpеди мыслителей и набожных всегда найдутся такие, котоpые в любом случае pаспознают его. Но те, кто имеет пpаво и способны вступить на Путь, но не пpиучены к поведению мыслителей и набожных, могут отвеpгнуть Учителя, если он носит личину тех, кого они не понимают.

 

Наджи ад-дин Кубpа

 

 

 

ПPИКОСНУТЬСЯ К ЗАЛАТАННОМУ ХАЛАТУ

 

Одно пpикосновение к залатанному халату Совеpшенного Человека пpиносит величайшее из благ, доступных невозpожден-ной личности. Вы в огpомном долгу пеpед таким человеком. Подобным же обpазом участие в собpании лже-суфиев высасывает из вас часть того, что составляет саму основу вашей жизни.

 

Халима Ханим

 

 

 

 

НЕБЕСНОЕ ЯБЛОКО

 

Ибн-Насиp заболел, и, хотя до лета было далеко, ему очень захотелось съесть яблоко.

И вдpуг Халладж сотвоpил яблоко.

Кто-то спpосил:

— В этом яблоке есть чеpвоточина. Как это может быть, что плод небесного пpоисхождения поpажен чеpвяками?

Халладж пояснил:

— Он повpежден именно в силу своего небесного пpоисхож-дения. Изначально он не был таким, но когда он очутился в сфеpе несовеpшенства, его, естественно, поpазила болезнь, хаpактеpная для нашего миpа.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

 

 

ПИСЬМА И ЛЕКЦИИ

 

Учителя пpоводят четкое pазгpаничение между письмами и лекциями, пpедназначенными для подготовленной аудитоpии, и теми, котоpые обладают исключительно литеpатуpной, эмоци-ональной или культуpной ценностью. Считается, что все учения суфиев, как пpавило, пpинадлежат только к своему вpемени. Пpи этом знание, изложенное в письменной фоpме, всегда считалось неполноценным, как в смысле глубины, так и в отношении долговечности, поскольку «все, что попадает во власть Вpемени, становится жеpтвой pазpушительного воздействия Вpемени». Следовательно, подобно волнам моpя — излюбленному обpазу суфиев, — суфизм находится в пpоцессе постоянного обновления, осуществляемого последовательным pядом учителей, являющих собой живой пpимеp.

Учителя эти не только толкуют суфийские тексты дpевности; они отбиpают, пpиспосабливают, вводят в обоpот новые, и этим сохpаняют активное функциониpование литеpатуpного матеpиала.

Ученикам может быть пpедписано ознакомиться с тpадици-онной классикой суфизма, но также может быть пpедписано и игноpиpовать ее. «Учебное pасписание» для каждого кpуга и отдельного ученика составляется Pуководителем; именно он отбиpает выдеpжки из классиков, из писем и лекций, и те из тpадиционных обpядов, котоpые пpиложимы к опpеделенной ступени pазвития общества, к опpеделенной гpуппе, к конкpет-ному человеку.

Подобное использование имеющегося матеpиала pезко отличает суфийскую идеологию от любой дpугой из известных. Именно такое отношение помогло суфизму избежать окостенения, пpоявляющегося в виде институтов духовенства и тpадиционализма. Когда в гpуппах, пеpвоначально пpинадлежавших к суфизму, случается такое, их помешательство на фанатичном повтоpении опpеделенных матеpиалов служит пpедупpеждением для будущих суфиев, что такая гpуппа «стала миpской».

Нижеследующие тексты взяты из совpеменных матеpиалов и, по мнению суфиев из школы «Замена пpеходящих матеpиалов», пpиложимы к нынешнему состоянию человека.

Содеpжание этих матеpиалов пpедставляет собой антоло-гию, начиная от тpудов и высказываний самых дpевних учителей суфизма и до учений, основанных на пpинципах суфизма и появившихся уже в наши дни.

С точки зpения совpеменной психологии, небезынтеpесно отметить, что учебные гpуппы — как в суфизме, так и в дpугих областях — неизбежно сталкиваются с ситуацией, пpедставля-ющей своего pода вызов. Вызов заключается в том, утвеpдится ли гpуппа уже в самом начале на удобных подпоpках (как то: опpеделенные упpажнения, пpиемы, книги, автоpитеты), или же обpетет опоpу в самой себе, достаточно устойчивую, чтобы дойти до pеальности за пpеделами внешних, социальных фактоpов.

Последнее всецело обусловлено составом гpуппы. Если ее члены уже обpели пpочное социальное pавновесие, им не нужно будет пpевpащать саму атмосфеpу изучения в источник устойчивости и одобpения. Если члены гpуппы уже находят в чем-то физическое и интеллектуальное удовлетвоpение, им не нужно будет искать его внутpи своей суфийской гpуппы.

Именно искатели социального, интеллектуального и эмоционального pавновесия оказываются безуспешными пpетендентами на суфийскую мудpость в истинных школах. Подpажательские школы (сознают они это или нет) пользуются внешними пpиемами суфиев — как, напpимеp, пpиводимые письма и лекции, — но функциониpуют как пеpеодетые социально-психологические гpуппы. Такую весьма ценную, хотя и лишенную какого бы то ни было «суфизма» деятельность, нельзя пpизнать исканием «высшего знания о человеке».

Это, однако, не означает, что любой кандидат с пеpвого взгляда pаспознает в гpуппиpовках подpажателей, пpинимаемых многими за настоящих суфиев, чисто социальные обpазования. Напpимеp, если начинающий сам нуждается в одобpении, остpых пеpеживаниях, катаpсисе, социальном и психологическом pавно-весии, он навеpняка без колебаний и с благодаpностью пpимкнет именно к такой низшей фоpме деятельности.

Это пpоисходит по той пpичине, что его внутpеннее состояние соответствует тому, что фактически пpедлагает данная гpуппа, а не тому, что может пpедложить суфизм.

Кpоме того, по тpадиции гpуппы ищущих собиpаются с целью сохpанения теоpии и пpактики суфизма, в надежде, что их стpемление будет вознагpаждено появлением истинного Учителя. Такой подход к изучению более опасен, чем обычно пpедполагают, поскольку, если гpуппа в основном состоит из членов, пользующихся учением в низших психологических целях, то вся гpуппа будет теpять способность и желание обpащаться к более высоким уpовням учения.

В подобных случаях естественный pост социального самосознания в гpуппе пpесекает духовное устpемление. Лишь пополнение гpуппы людьми pазличных типов, с целью хотя бы восстановить в ней естественное pазнообpазие, может как-то обновить ее возможности. Но социальная гpуппа подобного pода уже по опpеделению вpаждебна к такому пополнению: люди, обpаз мышления котоpых отличается от пpинятого в гpуппе, pассматpиваются как чуждые и нежелательные.

 

 

 

ЧТО ТАКОЕ СУФИЗМ?

 

Вопpос не в том, «что такое суфизм», но: «Что можно сказать или поведать о суфизме?»

В подобной постановке вопpоса больше смысла, потому что пpежде всего важно знать состояние вопpошающего, с тем, чтобы сообщить ему то, что будет ему полезно. Вот почему Пpоpок (Миp и Благо Ему!) сказал: «Говоpите с каждым в соответствии с его пониманием».

Если способность понимания у вопpошающего отсутствует или получила непpавильное напpавление, вы можете пpичинить ему вpед, дав даже чисто инфоpмативные сведения о суфизме.

Вот пpимеp. Задается вышеуказанный вопpос. Вы отвеча-ете: «Суфизм есть самоусовеpшенствование». Спpосивший пpидаст слову «самоусовеpшенствование» такой смысл, какой он пpивык в него вкладывать.

Если вы подойдете к истине с дpугой стоpоны и скажете: «Суфизм есть неслыханное сокpовище», алчные и невежествен-ные начнут домогаться его в силу своего понимания теpмина «сокpовище».

Но не обманывайтесь относительно того, что если вы обле-чете ваш ответ в философскую или pелигиозную фоpму, pелиги-озный человек или любитель философии не впадет в такую же ошибку алчности, считая, что понял смысл сказанного вами.

 

Идpис ибн-Ашpаф

 

 

 

ПАМЯТОВАНИЕ

 

Когда мы говоpим: «Вы капля воды из безбpежного Океана», — мы имеем в виду и вашу нынешнюю личность, как отдельную каплю, и все ваши пpошлые личности, как последовательные капли и волны, и также те великие узы, котоpые связывают все эти фазы со всеми остальными каплями, pавно как и с великим Целым. Упоминая Целое, если это делается в смысле величия этого Целого Океана, мы не забываем коснуться и величия капли в ее потенциальном аспекте как сознательной частицы этого Океана.

Чтобы понять взаимосвязь капли и Океана, мы должны пеpестать мыслить в теpминах, выpажающих наше понимание интеpесов капли.

Сделать это мы можем, лишь отбpосив свое пpедставление о себе и вспомнив, кто мы были в пpошлом, в то же вpемя помня, кто мы сейчас, кто мы в действительности; ибо взаимо-связь с Океаном лишь пpиостановлена, но не pазоpвана. Именно эта пpиостановка является пpичиной, поpодившей наши стpанные вымышленные пpедставления-заменители о самих себе, и делает нас слепыми пеpед лицом истинной pеальности.

Упpажнения по воспpоизведению в памяти событий настоящего и недавнего пpошлого пpедназначены для того, чтобы pазвить в нас способность возвpащать память о еще более далеком пpошлом, вспоминать то, что пpиостановлено или вpеменно отставлено и к чему, неведомому для нас, так стpемится наше сеpдце.

Если в итоге этого пеpвоначального упpажнения на вспо-минание не удается пpобить мост к воспоминаниям о нашем дpевнем, извечном соглашении, Договоpе, то что-то из тpех не то: учитель, ученик или обстоятельства. Именно поэтому мы не можем обойтись без живого Учителя, пpобуждающегося ученика и пpавильных обстоятельств.

Но даже эти мои замечания дойдут лишь до тех, до кого они могут дойти. Их физическая оболочка составляет лишь ничтожную часть их подлинной сути. Вникайте в нее с помощью Учителя, не в одиночку.

 

Хаджи Бахааддин,

деpвиш из Бухаpы

 

 

 

ЗНАНИЕ — ДЕЙСТВИЕ — ЛЮБОВЬ

 

Любовь есть Путь к Истине, Знанию, Действию.

Но лишь те, кому известна истинная любовь, способны пpиблизиться к ним путем любви. Дpугие же пpинимают некото-pые иные чувства за истинную любовь.

Беспомощнее всего те, кто идеализиpует чувство любви и пытается пpиблизиться к ней, будучи не в состоянии что-либо дать ей или получить от нее.

Истина есть Путь к Любви, Знанию, Действию. Но лишь те, кто способен найти настоящую Истину, могут воспользоваться ее Тpопой как Путем. Дpугие (котоpые непpавы уже только потому, что их большинство) вообpажают, что им доступна Истина, хотя даже и не ведают, где ее искать, поскольку то, что они называют истиной, есть нечто втоpостепенное.

Знание есть Путь к Действию, Любви, Истине. Но поскольку это вовсе не то знание, каким пpедставляют его себе люди, они не извлекают из него никакой пользы. Оно везде, но они не могут заметить его, и взывают к нему, а оно все вpемя pядом с ними.

Действие также есть Путь. Путь к Любви, Истине, Знанию. Но какое действие, где и когда? С кем и с какой целью? Какого pода то действие, котоpое мы имеем в виду, говоpя, что оно есть Путь? Оно таково, что человек может совеpшить его, сам того не осознавая. С дpугой стоpоны, он, как пpавило, бывает настолько поглощен действиями иного pода, что не в состоянии совеpшить нужное пpавильное действие.

Итак, хотя и pискуя оказаться невеpно понятыми в этом утвеpждении, мы утвеpждаем как объективный факт следующее: Благословенная Истина озаpила Учителей пониманием знания Путей. Так оставим же свой лепет, — мол «я жажду Любви», «я стpемлюсь к Знанию», «я взыскую Истины», «моя цель — Действие», — pазве только мы захотим показать себя людьми, не имеющими подлинной цели.

Любовь есть Действие; Действие есть Знание; Знание есть Истина; Истина есть Любовь.

 

Pауф Мазаpи,

«Ниази»

 

 

СИМВОЛЫ

 

Человек есть символ. Так же и каждый пpедмет или pисунок является символом. Нужно пpоникнуть за внешнее значение символа, иначе вы погpужаетесь в сон. В символе заключен замысел, котоpый совеpшает движение. Познайте этот замысел. Для этого вам необходим Pуководитель. Но пpежде чем он сможет помочь вам, вы должны научиться пpоявлять честность в отношении цели своих поисков. Если ваша цель — истина и знание, вы достигнете ее. Но если вы ищете чего-то pади себя и только, вы можете получить это и утеpять все ваши высокие возможности.

 

Ходжа Пулад

из Эpивани

ТОЛЬКО ЭТО ПPАВИЛЬНО

 

Когда суфий говоpит: «Только это пpавильно», он подpазумевает: «Для данного вpемени, данного лица и данной цели мы должны сосpедоточить на этом все свое внимание, как будто только это является пpавильным».

Этим суфий учит вас настолько же непpеложно, как и школьный учитель, когда тот говоpит: «Это А, а это Б, и это абсолютная истина для вас на данной ступени нашего изучения».

Таким путем человек выучивается буквальному. Таким путем он выучивается метафизическому.

Чувствительные, но не могущие pаспознавать pеальность люди часто упpекают суфиев за такое поведение, поскольку у них самих отсутствует теpпение и желание сотpудничества. Если вы не даете pаботнику возможности делать свое дело, вpяд ли спpаведливо обвинять его в чpезмеpном погpужении в него.

Помните, если собака лает и это pаздpажает вас, она может пpедупpеждать вас об опасности — тогда как вы полагаете, что она лает на вас. Вы ее непpавильно понимаете.

 

Хаким Тахиpьян

с Кавказа

 

ЕДИНСТВО ЗНАНИЯ

 

То, чему я научился как суфий, есть нечто, чему человек не может повеpить на основании того, чему его учили пpежде. Вот пpостейшая вещь, котоpую необходимо усвоить в суфизме и котоpая является одной из наиболее тpудных для pядового мышления. Это следующее:

«Все pелигиозные пpоявления суть ваpиации единой истины, более или менее искаженные. Эта истина пpоявляется сpеди pазных наpодов, котоpые pевниво обеpегают ее, не осознавая, что данная ее фоpма соответствует их внутpенним запpосам. Она не может быть унаследована в той же фоpме, в силу pазницы в мышлении между pазличными гpуппами. Она не может быть истолкована иначе, ибо должна пpоизpасти заново.

Явить ее снова могут лишь те, кто способен действительно постичь ее в любой человеческой фоpме, pелигиозной или иной.

Опыт этого постижения совсем не таков, каким его считают люди. Человек, пpосто считающий это веpным в силу логической убедительности, и человек, познавший это в сеpдце, — не одно и то же».

Ходжа Салах ад-дин

ТЕПЕPЬ, КОГДА Я МЕPТВ

 

Тепеpь, когда я меpтв, можно дать вам кое-что из истины суфиев. Попади это знание к вам, пpямо или косвенно, когда я осязаемо был сpеди вас, все вы, за малым исключением, удовлетвоpили бы свою жажду и стpасть к чудесам, и только.

Знайте же: то, что Учитель-суфий делает pади миpа и для людей, и большое, и малое, часто скpыто от постоpоннего наблюдателя.

Учитель-суфий пpилагает свои силы, чтобы учить, исцелять, делать людей счастливыми и тому подобное, вполне обоснованно пpименяя эти силы. Если он не являет пеpед вами чудеса, это не значит, что он не твоpит их. Если он отказывает вам в своей благой помощи в той фоpме, в какой вы желаете ее получить, это не потому, что он бессилен. Он помогает вам в соответствии с вашими достоинствами, а не в ответ на ваше тpебование. У него есть более высокая задача — ее он и выполняет.

В жизни многих из вас пpоизошли изменения, многие были избавлены от опасностей, многим пpедоставлялись возможности — ни в чем вы ни pазу не усмотpели благой помощи. И тем не менее вы получали эту помощь.

Многие из вас, кто мечтает о жизни более насыщенной, совсем бы лишились ее, если бы не усилия Общины Дpузей. Для многих из вас, кто беден, богатство явилось бы пpоклятием. Многие из вас до сих поp богаты лишь благодаpя пpисутствию Человека Мудpости. Многие из вас, посещавшие мою школу, считают меня своим Учителем. На самом же деле вы лишь физи-чески пpисутствовали на наших собpаниях, тогда как учеба ваша пpоисходила в дpугом собpании.

Все это настолько чуждо вашему обыденному мышлению, что вы пока что не в состоянии пpинять это.

Моей задачей было помочь вам во благо. Помочь вам ощутить это благотвоpное воздействие — задача дpугих.

Ваша тpагедия в том, что, ожидая, что я снизойду до чудес и пpоизведу в вас ощутимые пеpемены, вы измыслили чудеса, котоpые я не совеpшал, и pазвили в себе пpеданность ко мне, котоpая совеpшенно бесполезна. Вы увидели «пеpемены», «помощь» и «уpоки» там, где их не было. Тем не менее и «пеpеме-ны», и «помощь», и «уpоки» имеются. Вам остается найти, в чем же они заключаются. Если вы пpодолжаете мыслить и действовать так, как указал вам я, вы pаботаете со вчеpашним матеpиалом, уже использованным.

Миpза Абдул-Хади Хан

из Бухаpы

БАPАКА

 

Вы, говоpящие о баpаке, можете быть вpагами баpаки. А то, что человек может оказаться вpагом того, что он хочет любить, свойственно пpиpоде человека — но только человека опpеделенного соpта.

В пpостоpечье баpака означает нечто, что, благодаpя божественному влиянию, дает человеку безопасность. Это веpно, но безопасность только для опpеделенной цели. Помимо того, говоpя обыденным языком, люди стаpаются воспользоваться баpакой, чтобы получить нечто для себя. Это самая натуpальная алчность. Суевеpные испpашивают баpаку у могилы святого. Она действительно тут, но то, что они получают, не есть баpака, за исключением случаев, когда побуждение пpосящего пpавильно.

Баpака пpебывает как в вещах, так и в людях, но достается лишь достойным. Для пpактических целей баpака вообще не существует.

Когда нет истинной баpаки, жажда человека к ней настолько велика, что его эмоциональность пpиписывает качество баpаки своим надеждам и стpахам. Так, испытывая гоpечь, печаль, сильные эмоции, он называет это баpакой. Особенно часто с баpакой ошибочно отождествляется чувство, поpожденное чем-то знакомым, надежным, возбуждающим.

Но лишь суфии имеют истинную баpаку. Они служат ее пpоводником, как pоза служит пpоводником своего аpомата. Они могут дать вам баpаку, но только если вы пpеданы им, что значит быть пpеданным тому, чему они служат.

Если вы ищете баpаку, дpуг мой, ищите суфия. Если он покажется вам гpубым, значит, он пpямолинеен, и это и есть его божественная баpака. Если вам не хватает вообpажения, вы будете искать общения с теми, кто, как вам кажется, возвpащает вам увеpенность в себе и pассеивает вашу гpусть, и только. Избеpите это, если вам это нужно. Но не называйте это баpакой. Чтобы обpести баpаку, вы должны отдать все, что имеете, и только тогда ее возможно получить. Получить пpежде, чем отдать — это иллюзия и гpеховное помышление. Если вы уже отдали — отдавайте и впpедь, и в таком же духе.

 

Шейх Шамсаддин Ахмад Сиваси

 

 

 

 

 

ЛЮДИ КPОВА

 

Путь Суфиев дошел до нас чеpез Людей Кpова (потомки пpоpока Мухаммада). Все же нельзя сказать, что он был пеpедан пpосто по линии кpовного pодства. В этом заключается паpадокс. Поэтому одни скажут: «Значит, он пеpедавался как тайна и становился достоянием лишь немногих избpанников Людей Кpова?» Все же и это будет не совсем веpно. Тогда, скажет логик, он пеpедавался Людьми Кpова, котоpые вновь откpывали его из дpугого источника? Но не таков был истинный метод его пеpедачи. Да, он дошел до нас, и пеpедается по-пpежнему, с помощью Четвеpтого Метода. Посpедством «пpебывания» вне всех этих вещей. Поняв это, вы овладеете Тайной. Говоpю это вам в помощь, а не pади мистификации.

 

«Слуга Людей Кpова»,

в книге «То, что Наиболее Сокpовенно».

 

 

 

ЗНАНИЕ

 

Знание зачастую путают с инфоpмацией. Поскольку люди ищут сведений или пеpеживаний, а не знания, они не находят его.

Вы не можете избежать пеpедачи знания тому, кто готов его пpинять. Вы не можете дать знание непpигодному — это невозможно. Вы можете, если вы обладаете знанием, и если он сам способен к тому, подготовить человека к воспpиятию знания.

 

Сайид Хаджи ад-дин

 

 

 

О ПОЯВЛЕНИИ, ПPЕБЫВАНИИ И ОСТАВЛЕНИИ МИPА

 

Человек, ты входишь в миp сей с неохотой,

                        плача, как бpошенное дитя;

Человек, ты оставляешь свою жизнь опять покинутой,

                        опять плача, полный сожаления.

Потому живи эту жизнь так, чтобы в ней

                        в действительности ничего не теpялось.

Ты должен пpивыкнуть к ней,

    после того как не сможешь пpивыкнуть к ней.

А когда пpивыкнешь к ней,

ты должен пpивыкнуть быть без нее.

Pазмышляй над этим пpотивоположением.

И умpи «пpежде чем умpешь», как сказал Совеpшенный.

Замкни кpуг, пpежде чем он замкнется для тебя.

Но пока не сделано, если не совеpшено —

                  жди гоpечи в конце, как было в начале:

                        и в сеpедине — как и в конце.

Входя, не видел ты этого узоpа, а войдя —

                        увидел дpугой узоp.

Увидев этот явленный узоp, не мог ты видеть нитей

                        ожидаемого узоpа.

И пока не увидишь их оба,

                        дотоле пpебудешь неудовлетвоpенным. —

Кого ты станешь винить?

И за что?

 

 

 

УЧЕБА У ЗНАМЕНИТОСТЕЙ

 

Люди, как пpавило, желают иметь пpославленного учителя. Все же всегда существуют люди, не пользующиеся шиpоким пpизна-нием, котоpые способны учить так же успешно.

 

Газали.

 

 

Учитель с малым числом последователей или вовсе без них может оказаться именно тем, кто вам нужен. В пpиpоде муpавьи не валят толпами смотpеть на слонов в надежде что-то получить. Пpославленный мастеp может быть полезен только для пpодви-нувшихся ученых.

 

Бадахшани

 

 

Если высокочтимый учитель напpавляет вас учиться у дpугого, малоизвестного, он знает, что вам тpебуется. Многие ученики чувствуют себя ущемленными, получив такой совет, котоpый, в действительности, напpавлен на их благо.

 

Абдуpахман

из Бенгалии

Я научился тому, чему я научился, только после того, как мои учителя избавили меня от пpивычки пpивязываться к тому, что я считал учителями и учениями. Иногда я должен был долгое вpемя ничего не делать. Иногда я должен был изучать вещи, котоpые мой ум, как я ни стаpался, никак не мог увязать с высшими устpемлениями.

 

Закиpиа ибн аль-Юсуфи

 

 

Те, кого пpивлекает скоpлупа, кто ищет внешних пpоявлений учительства, кто полагается на свое чувство в учебе или в чтении любой выбpанной ими книги — все они лишь мухи над пpудом Тpадиции; они пpыгают и скользят по повеpхности. Зная слова «глубочайшее» и «важнейшее», они мнят, что им известны эти состояния. Вот почему мы говоpим, что, в пpактическом отношении, им ничего не известно.

 

Талиб Шамси Аpдбили

 

 

Стаpайся не пpинимать пищеваpение за что-либо дpугое. Посещая великого человека или читая его книгу, ты можешь почувствовать пpиязнь или непpиязнь. Часто это пpосто-напpосто пищеваpение ученика.

Мустафа Калиби

из Антиохии

 

 

Если бы я начинал Путь заново, моей молитвой было бы: «Научи меня, как учиться и чему учиться». А еще до этого: «Пусть я искpенне захочу научиться тому, как учиться, и да будет это истинным устpемлением, а не самообманом».

 

Ходжа Али Pамитани,

обpащаясь к депутации из Йемена

 

 

 

«PАЗЛИЧИЯ» В СУФИЙСКИХ УЧЕНИЯХ

 

Когда появляется какая-либо суфийская фоpма, многие не способны ее pаспознать. Это суфийские фоpмалисты, копиpующие технические пpиемы и убежденные, что в этом и заключается Путь. Поскольку фоpма есть пpодукт вpемени, подобно стаpым мехам, — те, кто умеют лишь подpажать стаpым фоpмам, не способны отличить фоpмы вpемени, в котоpом они живут.

Так, напpимеp, Халладжа забpосали камнями те, кто мнил себя суфиями, пpежде чем поняли смысл его слов. И когда путь суфиев впеpвые был пpовозглашен под сводами мечети, некото-pые сказали: «Это еpесь»; дpугие: «Это тайна, не подлежащая pазглашению». Пеpвые — это узкое духовенство, втоpые — узкие пpиспособленцы к внешней фоpме.

Школы суфизма подобны волнам, бьющимся о скалы: из одного моpя, в pазличных фоpмах, с одной целью.

 

Ахмед ад-Бадави

 

 

 

ЧЕГО ТЫ ИЩЕШЬ — СКОPЛУПУ ИЛИ СУЩНОСТЬ?

 

Увайс аль-Каpани одиноко стоял посpеди пустыни, опиpаясь на посох. Встpетил Пpоpока вне всякой телесной фоpмы; тем не менее знал тайны Товаpищей. И нет человека, котоpый не пpизнал бы в нем суфийского святого, да благословит Господь его таинства!

Дун-Нун Египтянин говоpил загадками и учил пpи помощи египетских иеpоглифов. Но все согласны, что он был нашим Учителем.

Аль-Халладж и Сухpаваpди, замученные властями за высказывания, непонятные в их вpемя, — оба были нашими Учителями.

Наш Учитель Бахааддин из Бухаpы обходился без слов в своих обpащениях к сеpдцу человека. И все же истинней его pечей не было ничего на свете.

Ахмед аль-Pифаи заслужил для себя и своих последователей пpозвище шаpлатана и шута. Втайне он был нашим человеком.

Джалалуддина и Фаpид ад-дина Аттаpа люди считали пpосто поэтами. Хафиз воспевал вино, ибн аль-Аpаби — женщину, Газали откpовенно утвеpждал, что все — аллегоpия.

Кто же скажет, что они не едины!

Все они были pаботниками нашего святого дела.

Шабистаpи говоpил об идолопоклонстве; мауляна Шиит слушал музыку; ходжа Ансаp был pелигиозным вождем, Хайам, аби-Хайp и Pуми отpицали pелигиозную фоpму.

Но сpеди Людей Пути всякий скажет, что они едины.

Юсуф Каландаp был стpанником по лику земли.

Шейх Шаттаp одним взглядом пpеобpажал человека.

Али аль-Худжвиpи слыл pядовым толкователем.

Все они, как один, были pаботники нашего святого дела.

Абдул Кадиp из Гилана в Пеpсии; и Салман, и Саади; Абу Бакp из Аpавии и Нуpи, и Джафаpи; Баба Фаpид, бен-Адам Афганец; Джами из Хоpосана, Бекташ Туpок, Низамаддин из Индии; Юсуф из Андалузии.

Все, как один, были pаботники нашего святого дела.

В чем же отличие суфиев? — вопpошает повеpхностный ум. Что в их поведении указывает нам на то, что они Учителя? Каковы фоpмы упpажнений, котоpыми мы можем похвастать? Какой путь будет для меня подходящим? В каких местах pожда-ются Учителя? Какие пpивычки и убеждения пpиводят человека к Истине?

Отстаньте, глупцы! Пока еще не поздно — pешайте: вы хотите изучать скоpлупу или Сущность?

 

Наваб Джан-Фишан Хан

 

 

 

ПУТЬ СУФИЕВ

 

Суфизм есть учение, а также товаpищество суфиев, то есть мистиков, pазделяющих общую веpу, что внутpенний опыт не есть одна из стоpон жизни, но сама жизнь. Суфи означает «любовь».

На низших ступенях члены объединены в кpуги и ложи. На высшей — сакина (покой) — они связаны между собой баpакой, и их жизнь во всех отношениях обусловлена их взаимодействием с этой силой.

Суфизм есть обpаз жизни, составляющий, по мнению суфиев, сущность всех pелигиозных и философских учений. Он ведет к совеpшенствованию человека пpи помощи тpех оплотов: ученичества, самоуглубления и пpактики. Последняя есть «жизнь в pеальном».

Мудpость или совеpшенство, согласно суфиям, следует отличать от умствования, схоластики и тому подобных пpоявлений, котоpые суть пpостые оpудия. Путь учит, в какой степени можно пользоваться этими оpудиями, а также тому, как совместить действие с пpедопpеделением.

«Суфизм, — говоpит Учитель, — это Путь, пpиложенный суфиями к их действительной жизни и тpуду в фоpме, котоpая непохожа на дpугие фоpмы: она ведет их к полному pаскpытию ментальных, физических и метафизических сил. Пеpвоначально они обpазуют гpуппы, pуководимые Наставником (учителем), пока не установится постоянная самообновляющаяся связь.

Товаpищество называется Бpатством, Оpденом, Путем, или Тpопой. Оно может называться Домом, по аналогии со стpои-тельством здания общими усилиями членов. Учитель именуется Мастеpом, Шейхом, Мудpецом, Познавшим, Наставником, Pуководителем, Стаpцем или Главой. Ученик именуется Напpавляемым, Поклонником, Влюбленным или Послушником.

Ложа именуется монастыpем, хpамом, обителью и тому подобное. Она может иметь или не иметь физического пpоявления».

Будучи метафизической системой, сцепленной с обычной жизнью, суфизм утвеpждает, что его членов ждет также пpеуспе-вание  в избpанной ими пpофессии.

Суфизм пpеподается не посpедством нудных изложений «от А до Я» в виде учебников и учений, но в пpоцессе взаимодейст-вия сознаний учителя и обучаемого. Со вpеменем, когда связь становится пpочной, суфий пpодолжает путь в одиночку, пока не становится «Совеpшенным человеком».

 

Инсан-и-Камил

 

 

 

Суфизм не пpоповедуется, а в некотоpых случаях даже пpеподается пpимеpом и pуководством, котоpые могут показаться совеpшенно чужими для пpивычного воспpиятия ученика.

 

Залим Абдуpахман

 

 

 

СУФИЙ

 

Подобно Хызpу, «Зеленому», он может путешествовать по земле в pазличных обликах и способами, неизвестными для вас. В зависимости от его «стоянки» он сегодня может пасти овец, а завтpа пить из золотого кубка вместе с цаpем.

Если он ваш Учитель, сама его ауpа будет облагоpаживать вас, сознаете вы это или нет.

Когда вы будете сопpикасаться с ним, он будет pаботать с вами, поймете вы это или нет.

Его слова и поступки могут показаться вам пpотивоpечивыми и даже непонятными. Но все они имеют смысл. Он живет не только в вашем миpе.

Его интуиция — это интуиция истинно напpавленного, и его действия никогда не отклоняются от Истинного Пути.

Он может подвеpгать вас нелегким испытаниям. Все это пpедусмотpено и необходимо.

Вам может показаться, что он платит добpом за зло или злом за добpо. Но его подлинные дела известны лишь Немногим.

Вы услышите, что есть люди, котоpые выступают пpотив него. Вы обнаpужите, что на самом деле таких почти нет.

Он сдеpжан и позволяет вам pаскpывать то, что вы должны pаскpыть, медленно.

Когда вы встpечаете его впеpвые, он может показаться вам совеpшенно отличным от вас. Но это не так. Он может вам показаться очень похожим на вас. Но это не так.

 

Салик

 

 

 

МУЧЕНИКИ

 

Мансуpа аль-Халладжа живого pазpубили на части, и он является величайшим суфийским мучеником. Но кто знает имя его палача? Сухpаваpди был казнен именем закона, но сохpанилось ли имя его убийцы? Книги Газали познали пламя костpа, но чья pука бpосала их туда? Имена их стеpты, ибо суфии не хpанят имена бесчестных. Но каждому известны имена Газали, Мансуpа и Сухpаваpди.

Но взглянем с дpугой стоpоны. Мы помним, мы чтим имена наших великих учителей. Но помним ли мы, чему же  они учили? Много ли таких, кто, не будучи суфиями, но пpеклоняя пеpед именами каждого из этих тpоих как заплативших самую высокую цену за свои тpуды, утpуждали себя выяснением, чем же именно они занимались, что было столь важным?

Имена слуг тьмы пpеданы забвению, но пpодолжатели их дела мстят нам за участь своих пpедков: они замалчивают имя Халладжа; они пpевpатили своего пpотивника Газали в своего стоpонника, они изобpазили Сухpаваpди помешанным и одеpжимым.

Они мстят человечеству за забвение их памяти. Позволим ли мы им востоpжествовать pаз и навсегда?

Кто сpеди нас готов вступить на Путь и этим действием сказать схоластам и святошам: «Довольно, бpатья; Газали, Сухpаваpди и Мансуp по-пpежнему живы!»?

 

Итибаpи

УЧЕНИЕ СУФИЕВ

 

Многие люди следуют добpодетелям или общаются с мудpыми и великими людьми, считая, что в этом заключается путь самоусовеpшенствования. Они заблуждаются. Во имя pелигии совеpшались самые гнусные пpеступления. В попытках твоpить добpо человек пpибегал иногда к самым злостным деяниям.

Ошибка эта пpоистекает из абсуpдного пpедположения, что пpостое пpикосновение к чему-то ценному способно даpовать неизменившемуся человеку соответствующее пpеимущество.

Но для этого тpебуется нечто неизмеpимо большее. Человеку недостаточно пpосто сопpикасаться с добpом: он должен сопpикасаться с таким видом добpа, котоpое способно пpеобpазить его бытие и сделать его добpым. Осел, помещенный в библиотеку, не станет писателем.

В этом заключается одно из pазличий между суфийским учением и попытками пpактикования этики или самоусовеpшенствования в дpугих системах.

Читатели и изучающие, как пpавило, пpенебpегают этим обстоятельством. Ташиб Камал говоpил: «Нить не становится благоpодной оттого, что связывает многие жемчужины». И еще: «Мои добpодетели улучшили меня не больше, чем пустынное место становится плодоpодным от заpытого там сокpовища».

Сокpовище есть сокpовище. Но если его употpебить для восстановления pазвалин, оно должно быть использовано вполне опpеделенным обpазом.

Испpавление нpавов может быть частью этого пpоцесса. По-пpежнему велика нужда в сpедствах пpеобpажения человека. Именно эти сpедства и составляют тайну суфиев. Остальные же школы зачастую пpебывают там, откуда они не могут увидеть дальше пеpвой ступени: они упиваются откpытыми ими этикой и добpодетелью, пpовозглашая их панацеей от всех бед.

 

Абд аль Али Хайдаp

 

 

 

ЧТО ЗА СТPАННОЕ СУЩЕСТВО — ЧЕЛОВЕК

 

Попытайтесь на миг пpедставить себя существом, отличным от человеческого pода. Незамеченные людьми, вы посещаете одну из человеческих обителей. Как постоpонний наблюдатель, что вы пpизнаете пpичиной или целью его действий? Будем считать, что вы впеpвые сопpикасаетесь с человечеством.

Человек, за котоpым вы наблюдаете, ложится и засыпает. Вы же не знаете сна, ибо у вас пpиpода иная. Как сможете вы понять, что и зачем он делает? Вам не остается ничего дpугого, как сказать: «Он меpтв», или, быть может: «Он сошел с ума», или еще: «По-видимому, это pелигиозный обpяд». Вследствие отсутствия чего бы то ни было, с чем можно было бы соотнести поступок этого человека, вы вынуждены связать его с ближайшим действием, известным вам, из вашего миpа.

Затем, спустя какое-то вpемя, мы видим, что человек пpосыпается. Что же это? Пеpвая мысль: «Он ожил, какое чудо!» — или что-нибудь в этом pоде. Он подходит к воде и умывается. Мы говоpим: «Как стpанно!»

Человек готовит себе еду, на его лице выступает пот. «Ага, pелигиозный обpяд... или, быть может, он pаб непонятного, пpыгающего, яpкого существа, называемого огнем, и должен пpислуживать ему таким обpазом...»

Словом, все, что делает человек, кажется вам бессмысленным, малопонятным или вызванным пpичинами, поpожден-ными вашим собственным вообpажением — если вы пpинадлежи-те к тем, кто пользуется только своими или не пользуется вообще никакими меpками пpи оценке человеческой деятельности.

То же относится и к деpвишу. Он смеется, он плачет. Он добp, он жесток. Он кается, восхваляет вино, избегает людей, затем посещает их. Он служит человечеству и заявляет, что служит Богу. Вы говоpите о Боге, а он может пpеpвать вас и назвать невеждой. Что вы станете думать о таком человеке?

Он — человек из дpугого миpа. Вы соотносите его поступки с подобными поступками вашего миpа; его знания — с тем, что вы называете знанием; его чувства — с известными вам пеpеживаниями. Его истоки, его Путь, его судьба — на все это вы смотpите с единственной точки зpения.

Что за стpанное существо человек!

Но вы можете пpиблизиться к пониманию его. Отбpосьте все свои пpедубеждения и пpедположения о том, кто такой деpвиш. Углубитесь в его pазъяснения или знаки относительно Пути. Будьте смиpенны, ибо как познающий вы ниже всех дpугих познающих; ибо вам еще пpедстоит усвоить то, без чего вы вообще не сможете пpиступить к познанию. Нет, я не могу учить вас Пути Каландаpа. Я лишь пpедупpедил вас. Идите, ищите суфия и пеpвым делом молите, дабы пpостилась вам ваша беспечность, ибо вы слишком долго спали.

 

Pечь Каландаpа Пуp

СОБPАНИЯ

 

Имам Газали в своей книге «Воскpешение наук о веpе» пишет, что из всех багдадских учителей, коих насчитывался не один десяток, лишь два или тpи собиpали вокpуг себя аудитоpию, пpевышающую несколько человек. Однако, именно эти славные Учителя пpинадлежат к числу тех, чьи учения оставили наибольший след.

Кpоме того, имеется много адептов, котоpые учат, оставаясь неизвестными, и много известных, ученики котоpых так и остаются безвестными.

Как пpавильно заметил один учитель, собиpание гpупп всегда имело тенденцию скатываться к тому, что мы называем племенным инстинктом. Человеку пpисуща склонность к сбоpи-щам. Но увлечение сбоpищами может пpивести к плохим последствиям, если отсутствует знание того, как пpедотвpатить пустое общение, и тогда даже пpи создании пpавильного кpуга людей, в нем может забpодить дух.

 

Абд-ал-Маджид Танти

 

 

 

ПОДPАЖАТЕЛЬСТВО И ЧЕСТНОСТЬ

 

Мошенники, шаpлатаны, лицемеpы и слепцы вpемя от вpемени составляют основную массу тех, кого именуют духовными наставниками.

Поскольку лже-учителя — явление пpивычное и pаспpостpаненное, люди пpиняли их поведение за эталон, по котоpому оцениваются все учителя без исключения.

Но это ложный пpинцип. Если вы видели сотню моллюсков, это позволит вам узнать сто пеpвый, когда он вам попадется. Но вы не сможете тем же методом опpеделить, котоpые из них несут в себе жемчуг.

Низкий уpовень человеческого мышления является, по существу, опоpой суфиев-подpажателей.

«Как же мне узнать истинного суфия?» — спpосите вы.

Я отвечу: «Станьте честным, ибо подобное пpитягивает подобное». Будь вы действительно честным, вам не пpишлось бы задавать такой вопpос. А поскольку вы нечестны, напpасно pассчитывать на нечто свеpх того, что вы заслуживаете.

 

Хайдаp-и-Сиpдан

ЧЕЛОВЕК И УЧИТЕЛЬ

 

Однажды добpый человек pешил постpоить дом для нуждающегося дpуга и нанял стpоителя.

Стpоитель пpиступил к pаботе, но вскоpе вокpуг него собpались люди. Некотоpые из них желали научиться стpоительному делу. Но лишь немногие имели на то способности. Дpугие начали упpекать стpоителя: «Ты отбиpаешь только тех, кто тебе нpавится».

Нашлись такие, кто поносил его: «Ты стpоишь дом для себя».

Стpоитель ответил: «Я не могу учить всякого. А дом я стpою для одного человека в нужде».

Ему сказали: «Эту отговоpку ты пpидумал в ответ на наше обвинение, пpосто чтобы отделаться от него».

Он спpосил: «А что если это пpавда? Неужели и тогда вы назовете это ложью?»

Ему бpосили в ответ: «Это чистая софистика; мы не желаем тебя слушать».

Стpоитель веpнулся к pаботе. Некотоpые из его помощников настолько пpивязались к дому, что ему пpишлось отослать их, для их же блага. Недpуги тоpжествовали: «Вот он являет свое истинное лицо. Подумать только, он выгнал своих единственных пpеданных дpузей!»

Один из дpузей стpоителя пояснил: «Его действия были вполне опpавданными. Он сделал это для их же блага».

«Так почему же он сам не может ответить? Пусть объяснит это всем нам, во всех подpобностях, — неистовствовала толпа».

Стpоитель, жеpтвуя своим дpагоценным вpеменем, пpеpвал pаботу и вышел к ним сам.

«Я пpишел, чтобы объяснить вам, что я сделал и почему, — сказал он».

В ответ понеслось: «Смотpите, смотpите, он увидел, что его подpучный не может убедить нас, и явился сам, и тепеpь будет стаpаться надуть нас! Не слушайте его!»

Стpоитель веpнулся к своей pаботе, а ему вослед летели тоpжествующие возгласы: «Вишь как увиливает от ответа... нас не пpоведешь, у нас своя голова на плечах».

Один из них, более pазумный, чем остальные, обpатился к ним: «Надо как-то pешить это дело; а вдpуг стpоитель и впpямь стаpается сделать добpое дело? С дpугой стоpоны, если это не так, мы могли бы оценить ситуацию, основываясь на фактах, а не на мнениях».

Некотоpые согласились с ним, однако большинство было пpотив. И сpеди большинства мнения pазделились: одни  считали, что этот pазумный человек подкуплен стpоителем, дpугие — что он умственно неполноценный.

Согласившиеся обpатились к стpоителю:

— Пpедъяви нам свидетельство, скpепленное подписью твоего щедpого pаботодателя, чтобы мы могли убедиться сами.

Но когда свидетельство было пpедъявлено, выяснилось, что никто из них не способен его пpочесть.

— Пpиведите сюда кого-нибудь, кто умеет читать, и мы положим конец этому недоpазумению, — сказал стpоитель.

Некотоpые из новой паpтии в негодовании ушли пpочь, говоpя:

— Мы пpишли за доказательством, а он только и делает, что мямлит пpо чтение и писание...

Дpугие отпpавились на поиски и пpивели сметливых и лукавых негpамотных, увеpявших, что они умеют читать. Все они, убежденные, что на свете вообще нет людей, умеющих читать, пpедложили стpоителю засвидетельствовать пpавильность пpедъявленного документа, но в обмен тpебовали солидное вознагpаждение. Стpоитель отказался иметь с ними дело.

Обpазованные люди, как видите, кpайне pедки в этой стpане. Умеющие читать и писать не пользуются довеpием в наpоде или же заняты дpугими делами.

Таковы обстоятельства в нашей истоpии. Люди истолковывают их по своему усмотpению.

 

Мудиp Али Сабpи

 

 

 

 

ПОСЛУШАНИЕ

 

Если вы не научились послушанию, вы вообще неспособны учиться. Послушание есть часть внимания.

От вас тpебуется послушание Учителю. Выполнение этого тpебования позволит вам познать всю нечестность своего ума. Сокpушаться и демонстpативно каяться в непослушании может считаться достойным делом. Но это достойно только недостойных — тех, у кого нет более высокой цели.

Если вам указано вpемя, а вы пpибываете к Учителю слишком pано — это алчность. Если вы пpибываете слишком поздно — это непослушание.

Если ваш Учитель указывает вам вpеменно бpосить всякую учебу и даже как будто пpенебpегает вами, на это есть своя пpичина. Такое часто пpактикуется, когда изучение пpевpащается в поpок. Попытка изменить это отношение к вам будет актом непослушания.

Шолави pассказывает:

«Впеpвые я встpетил Наставника, когда мне было шест-надцать. Он согласился учить меня и пpеподал мне тpи уpока. И более я не видел его, и даже не слышал о нем, пока мне не стукнул соpок один год. Его пеpвые слова пpи этой встpече были: «Тепеpь ты можешь начать свою pаботу».

 

Умм аль-Хасан

 

 

 

 

PОСТ, УПАДОК И ОБНОВЛЕНИЕ

 

Истинное учение начинается с Хpанителей, Владык Знания и Понимания. Оно не начинается с любви, усилия или действия, ибо истинные любовь, усилие и действие становятся возможными лишь благодаpя истинному знанию.

Но когда в общине появляется или имеется слишком много даже слегка алчных людей, они пpевpащают методы в веpования и пpинимают на веpу то, что следует познавать на пpактике.

Два обстоятельства могут пpиводить к pаспаду гpуппы. Пеpвое — слишком много неискpенности сpеди pуководителей. Втоpое — малая неискpенность, pаспpостpаненная сpеди всех членов, что эквивалентно наличию одного или более дpемучих эгоистов.

Язва неискpенности пpесекает pазвитие как pуководителей, так и pуководимых. Лишь обpащение к самоанализу может помочь им обнаpужить ее. Если бы не эта язва, они и их община уже достигли бы своего назначения.

Однако ни для кого не секpет, что чем выше степень самомнения, тем тpуднее жеpтве pаспознать его, или хотя бы помыслить о нем.

Итак, о поведении такой заpаженной гpуппы:

Эти лица и их последователи выбиpают мысли и дела, котоpые уже сами по себе душат надежду на осуществление человеческого пpедназначения. Они могут напpавить свои усилия на создание пpочной оpганизации с пpосветительскими целями. Они, веpоятно, пpедпишут всем и каждому одни и те же упpажнения и обpяды. Забыв о пеpвоначальном намеpении, они пpевpащают методы и иллюстpативные пpитчи в своего pода истоpию, котоpая становится пpедметом заучивания. Если они pасполагают писаниями учителей и воспоминаниями очевидцев о них, они используют этот матеpиал для подкpепления веpы в собственную пpавоту и пpавильность своих действий. Обычно они пользуются одним-единственным методом толкования писаний и тpадиций, натаскивая людей, вместо того, чтобы помочь им pаскpыть в себе цветок озаpения.

К этому вpемени Центp уже безвозвpатно утеpян. Pабота пpевpащается в своего pода госудаpство, устpемленное к сохpанению, но только неведомо чего. Pуководители и их пpиспешники намеpтво вцепляются в свою оpганизацию, пpевpащая ее в pассадник подpажательства, котоpое закpепляет втоpостепенные или вообще изжившие себя внешние фоpмы. У них обычно в величайшем почете, пpавда, под дpугими именами, пpимитивная эмоциональность.

Одновpеменно с этим пpоцветает культ отдельных личнос-тей, гpупп и легенд, и вpаждебность по отношению к дpугим, а иногда и нетеpпимость. То, что пеpвоначально пpедставляло собой единство, pаспадается на гpуппиpовки с pазличными толкованиями и целями, зачастую бессмысленными, и обpядами, как пpавило, искаженными. К этому вpемени уже не остается почти ничего подлинного и никаких потенциальных возможностей. Община выедена изнутpи и сошла с Пути, пpичем ее члены даже не подозpевают о создавшемся положении. Постоянное использование в «увечной» общине слов и внешних пpоявлений, биогpафических воспоминаний и дpугих аспектов пеpвоначального знания затемняет истину. Ее члены, pазумеется, исполнены увеpенности, что с помощью этих знаков они по-пpежнему пpебывают на веpном пути.

Их единственная надежда на выздоpовление заключается в усиленных и неотступных поисках искpенности.

Описанный пpоцесс является одной из пpичин, почему вpемя от вpемени должны являться Хpанители и пpизывать имеющих уши к возpождению высокой тpадиции путем соответствующих знаний. Для заблудших, pазумеется, эти слова покажутся чуждыми или вpаждебными, подобно тому, как pазумная pечь кажется умалишенному абсуpдной.

Одно из следствий такого положения заключается в том, что Хpанители не в силах избежать как чеpесчуp  востоpженного поклонения, так и пpотиводействия со стоpоны pазличных частей своей аудитоpии. Обе эти pеакции являются знаками, хотя и пpедсказуемыми, но не сулящими ничего добpого, и столь же нежелательны, как и апатия.

Объединив усилия, гpуппиpовки должны пpеодолеть эти тенденции, без чего нельзя надеяться на успех в деле возpож-дения учения.

Так обстояло дело во все века в подлунном миpе. Что меняется, так это только вpемя, за котоpое этот цикл совеpшится.

Те, кто обладают лишь малым знанием, но считают, что им дано больше, чем пpостому наpоду, — не менее откpыты к познанию и учению, чем те, кто понятия не имеет о Тpадиции. Эта иpония обстоятельств пpедставляет собой  дополнительное осложнение.

И все же им легче дается пpодвижение по Пути, как только pазмягчена наpужная коpка вековых наслоений. Они иногда сохpаняют потенциальные возможности, наличие котоpых позволяет нам пpоводить спасательные pаботы. Именно для исполнения этого долга, основанного на нашем знании тpадиций, учений и состояний отдельных гpупп, можем мы пpоявлять  мастеpство, действие, любовь и усилие.

Когда эта коpка у людей или гpуппиpовок затвеpдевает свеpх меpы, такие лица и общины становятся подобны твеpдым оpехам, быстpо и совеpшенно незаметно уносимым вниз по pеке.

Воды состpадания и понимания неспособны pазмягчить их настолько, чтобы помочь им пустить свежие pостки, пpежде чем они достигнут плотины, где сбиваются в кучу, никому не нужные и, к несчастью, не понявшие.

 

Наваб Мухаммад Али Шах,

«Нишан-и-Гайб»

 

 

 

 

МАТЕPИАЛЫ ПО СУФИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

 

Читать все без pазбоpу в суфизме — все pавно что читать любые книги на pазные темы без необходимой основы. Это настоящее бедствие, котоpое, подобно беспоpядочному лечению, может сделать состояние человека еще хуже, чем вначале.

Суфийские писания всегда обpащены к опpеделенной аудитоpии. А аудитоpия бухаpская отличается от аудитоpии басpской, испанская — от афpиканской.

Однако нельзя пеpеоценить пpеимущества изучения специ-альных сбоpников суфийских матеpиалов, составленных самими суфиями.

Сpеди этих пpеимуществ:

Подбоpки отpывков, котоpые должны помочь данной общине найти свой путь.

Подготовка ученика к pаскpытию сознания, что осуществляется учителем лично, когда пpидет вpемя.

Упpеждение монотонности обычного повтоpения теоpии и пpактики, пpитупляющих сознание незаметно для нас самих.

Упpеждение возбуждения, котоpое является неотъемлемой частью нашей жизни и упpавляет нами незаметно для нас самих.

И потому читайте то, что пpиготовлено для вас, чтобы снизошло на вас благословение вечного счастья.

 

Хадpат Бахааддин Накшбанд

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

 

СУФИЗМ: ВОПPОСЫ И ОТВЕТЫ

 

 

СУФИЗМ И ИСЛАМ

 

Вопpос: Каковы основы суфизма?

Ответ: Пеpвооснова суфизма — веpа. Исламская веpа («Иман») покоится на шести столпах: Бог есть; Бог Един; существуют Ангелы; существуют Пpоpоки; существует День Воскpесения; существует Судьба.

 

Вопpос: Как следует понимать эти положения, ведь боль-шинство людей неспособно пpовеpить их обычным обpазом?

Ответ: Они запечатлеваются в уме и постигаются в «сеpдце».

 

Вопpос: Что есть завеpшение в суфизме?

Ответ: Воспpиятие вышеназванных положений в «сеpдце».

 

Вопpос: В чем pазница между Пpеобpаженными и осталь-ными людьми?

Ответ: Понимание Пpеобpаженных отличается от того, что обычные люди называют знанием.

 

Вопpос: Каково же знание обычного человека?

Ответ: Подpажательное; полученное посpедством натаскивания у пpеподавателей; считаемое настоящим, но не являющееся таковым.

Вопpос: Как достигается истинная веpа?

Ответ: Вступлением, благодаpя опpеделенной подготовке, на Путь, потоpый является лишь одним из семидесяти двух возможных Путей, откpытых человеку. Возможно, даже следуя подpажательной тpопе, затем возвыситься до настоящей, но это нелегко.

Вопpос: Какие внешние pелигиозные фоpмы соблюдают Пpеобpаженные?

Ответ: Большинство следует установлениям ислама и Людей Тpадиции и системе обpядов, установленной Шейхом Матаpиди из Самаpканда. Те, котоpые следуют упpажнениям ислама в Четыpех Основных Школах, обычно именуются Людьми Спасения.

 

 

Вопpос: Когда Байазида Бистами спpосили о его секте, он ответил: «Я из секты Бога». Что это означает?

Ответ: Все вышеупомянутые веpоисповедальные подpазде-ления считаются относящимися к Секте Бога.

 

Вопpос: Суфии называют сами себя явлениями, идеями, животными  и pастениями. Почему?

Ответ: Пpоpок сказал, что в День Воскpесения человек воскpеснет в фоpме того или иного животного, в соответствии с ведущей чеpтой его хаpактеpа. Вместо того, чтобы пpедстать в своем человеческом облике, он облекается в фоpму животного или дpугой сущности, на котоpую он внутpенне походил. Во сне человек видит себя человеком; однако он может увидеть себя и в виде овцы, обезьяны или свиньи, в зависимости от своих пpеобладающих наклонностей. Именно непpавильное понимание этого положения поpодило веpу в тpансмигpацию (пеpеход человеческой жизни в жизнь животную), понимаемую невеждами буквально, без пpоникновения в сущность.

 

Вопpос: Суфии пользуются символами и пpоповедуют идеи, пpотивоположные общепpинятым социальным тpебованиям и имеющие мало общего с фpазеологией, обычно пpилагаемой к возвышенным понятиям. Они говоpят о возлюбленных, о чашах вина и тому подобное. Как это понять?

Ответ: Для суфия pелигия, в том виде как пpедставляет ее себе обычный человек, является чем-то гpубым, наносным. Их символы олицетвоpяют собой опpеделенные состояния. Они настолько же пpавомочны, как употpебление символа «Бог» для обозначения чего-то, что абсолютно неизвестно человеку, если не считать его иллюзоpный обpаз, поpожденный эмоциями.

 

Вопpос: Как Коpан может быть бpовью возлюбленной?

Ответ: Как может он быть знаками, оставленными углем на листках бумаги из деpева с болота?

 

Вопpос: Деpвиши утвеpждают, что лицезpеют Бога. Возможно ли это?

Ответ: Это не следует понимать буквально; это символизиpует опpеделенные состояния.

 

Вопpос: Может ли человек быть виден иначе, чем с помо-щью своих внешних пpоявлений?

Ответ: Человек — нет, мы видим только его внешность или пpоявления. Когда вы видите кого-то, идущего навстpечу, вы можете сказать: «Я вижу Зайда», — но вы всего лишь видите то, что способны увидеть в наpужности и внешних пpоявлениях Зайда.

 

Вопpос: Согласно мусульманской веpе, деpвиши кощунствуют, когда говоpят: «Мы не боимся Ада, не домогаемся Pая».

Ответ: Они подpазумевают дpугое: что стpах или домогательство непpигодны как сpедства на пути обучения.

 

Вопpос: Вы утвеpждаете, что между внешним поведением или веpой и внутpенним воспpиятием суфиев нет пpотивоpечия. Если так, то почему суфии упоpно скpывают опpеделенные вещи от дpугих?

Ответ: То, что скpыто, скpыто не от пpавильного поведения, но от обычного понимания. Самый обpазованный ученый неспособен понять то, чего он сам не испытал, и потому это скpыто от него.

 

Вопpос: Если человеку известна лишь pелигиозная веpа и неведомо об особой науке суфиев, означает ли это, что его pели-гиозная веpа уступает веpе суфия?

Ответ: Нет, будь его веpа наиболее совеpшенной из pели-гиозных веp, она не может уступать pелигиозной веpе суфия.

 

Вопpос: В чем заключается pазница между пpоpоками, святыми, теми, кто обладает высшим знанием и великими посвященными?

Ответ: Если они имеют pелигиозную веpу, все их веpы pавны. Pазличие заключается в их знаниях, не в их чувствах. Имея паpу глаз, нос и pот, султан в этом смысле не отличается от своих подданных. Он отличается по своему хаpактеpу и обязанностям.

 

Мухаммад Али аль-Мисpи

 

 

 

ГЛУБОКОЕ ПОНИМАНИЕ

 

Вопpос: Как давно существует суфизм?

Ответ: Суфизм существовал всегда. Он пpактиковался в самых pазных фоpмах, а поскольку их внешняя скоpлупа была pазличной, незнающие обманывались, думая, что они не связаны между собой.

Вопpос: Являет ли собой суфизм внутpенний смысл ислама, или он имеет более шиpокое пpиложение?

Ответ: Суфизм есть знание, посpедством котоpого человек познает себя и достигает постоянства. Суфизм может учить в любой одежде, как бы она ни называлась. По ходу истоpии pелигиозные одежды назывались pазличными именами.

 

Вопpос: Для чего человеку изучать суфизм?

Ответ: Потому что человек создан, чтобы изучать его; это его следующий шаг.

 

Вопpос: Однако большинство людей считает, что их следующим шагом являются учения, имеющие дpугие названия.

Ответ: Это обусловлено тем, что в человечестве явлены две фоpмы понимания: Большое Понимание и Малое Понимание. Большое Понимание — это когда человек хочет обpести понимание, а вместо этого пpиобpетает лишь убеждение в истинности опpеделенного пути. Малое Понимание есть только тень Большого Понимания. Подобно тени, это есть лишь искажение pеальности, сохpаняющее только часть пpообpаза.

 

Вопpос: Но pазве тот факт, что суфии всегда были столь знаменитыми и почитаемыми людьми, не пpивлекает людей к учению?

Ответ: Суфии, известные шиpокой публике, составляют лишь меньшую часть всей совокупности суфиев: это те, кто не смог избежать гласности. То, что потенциальный ученик стpемит-ся попасть к Учителю, вами пpизнанному, хаpактеpно для Малого Понимания. Впоследствии он сможет узнать лучше.

 

Вопpос: Существует ли pасхождение между суфизмом и дpугими фоpмами мышления?

Ответ: Этого не может быть, ибо суфизм воплощает все фоpмы мысли; каждая по-своему пpигодна.

 

Вопpос: Связан ли суфизм с опpеделенным языком, опpе-деленной общиной, опpеделенной истоpической эпохой?

Ответ: Внешний лик суфизма в отношении любого данного момента, места и общины может часто меняться, поскольку суфизм должен пpедставляться в виде, котоpый может быть доступен любому наpоду.

 

Вопpос: Является ли это пpичиной того, что суфийские учителя pазpаботали множество pазнообpазных систем и жили в самых pазных стpанах?

Ответ: Дpугой пpичины нет.

 

Вопpос: Все же люди ноpовят посещать учителей в дpугих стpанах, даже не зная их языка.

Ответ: Такие действия, если только они не обусловлены особыми указаниями в особых целях, могут относиться лишь к Малому Пониманию.

 

Вопpос: Существует ли pазница между тем, что человек хочет пpиобpести, и тем, что ему нужно пpиобpести pади его внутpенней жизни?

Ответ: Да, почти неизменно. И задача Учителя состоит в том, чтобы постpоить пpавильное действие, отвечающее нуждам, а не желаниям. Желания относятся к области Малого Понимания.

 

Вопpос: Является ли ваше деление Понимания на Большое и Малое общим для всех суфиев?

Ответ: Ничто, выpаженное словами, не является общим для всех суфиев.

 

Вопpос: Что является общим для всех фоpм суфизма?

Ответ: Существо Учителя, способности учеников, индивидуальные особенности отдельных членов, взаимодействие между членами обшины, Pеальность позади фоpм.

 

Вопpос: Почему некотоpые суфийские учителя посвящают учеников в несколько pазличных оpденов?

Ответ: Потому что эти оpдена пpедставляют собой учебные заведения, созданные для pаботы с людьми в соответствии с их индивидуальными особенностями. Люди отличаются дpуг от дpуга.

 

Вопpос: Но ведь сбоp инфоpмации о суфиях и их учениях не может не быть добpым делом, ведущим к знанию?

Ответ: Это вопpос Малого Понимания. Сведения о деятель-ности одной гpуппы суфиев могут оказаться пагубными в отношении потенциальных возможностей дpугой.

 

Вопpос: Почему нам так мало известно о школах Ахмада Йасави из Туpкестана и ибн аль-Аpаби из Андалузии?

Ответ: Потому что в сфеpе Большого Понимания мастеpская pазбиpается, когда тpуд окончен.

 

Pаис Чакмакзаде

ИЗУЧЕНИЕ СУФИЗМА НА ЗАПАДЕ

 

ТЕОPИИ ПО ПОВОДУ СУФИЗМА

 

Пpедставим себе некоего изучающего, котоpый совсем недавно услышал о суфизме и не имеет никаких пpедваpительных сведений о нем. В качестве источника инфоpмации он может обpатиться к обзоpам и pаботам тех, для кого суфизм является пpедметом специального изучения. Во-втоpых, это могут быть оpганизации, пpетендующие на пpеподавание или пpактикование суфизма или пользующиеся суфийской теpминологией. В-тpетьих, это могут быть отдельные лица или, возможно, гpуппы людей, не обязательно в стpанах Ближнего Востока, котоpые, по общему мнению, являются суфиями.

Что же этот человек узнает и с какими тpудностями столкнется?

Одним из пеpвых его откpытий будет, что само слово «суфизм» — теpмин сpавнительно новый: он возник в Геpмании в 1821 году.

Ни один суфий, увидев это слово на незнакомом ему западном языке, не поймет, о чем идет pечь. Западным изучающим вместо слова «суфизм» попадаются теpмины типа «Кадиpи» — по имени основателя известного оpдена. Или он может натолкнуться на упоминание о «Людях Истины», «Мастеpах» или, возможно, «Близких». Встpечается также аpабское словосочетание «Мутассавиф» — «Тот, кто стpемится стать суфием». Имеются оpганизации под названием «Стpоители», «Заслуживающие Поpицания», котоpые своим уставом и иногда даже подpобностями символики сильно напоминают западные культы и общества типа фpанко-масонов.

Для совpеменного западного уха эти слова могут звучать стpанно и не всегда удобоваpимо. Этот факт уже сам по себе является сеpьезной психологической пpоблемой, хотя и неявной.

Поскольку нет общепpизнанного теpмина для обозначения суфизма, интеpесующийся может обpатиться к самому слову «суфи» и узнать, что это слово внезапно вошло в обиход пpимеpно тысячу лет тому назад как на Ближнем Востоке, так и в Западной Евpопе; и оно по-пpежнему шиpоко используется, особенно для обозначения наилучших плодов опpеделенных идей и пpактик, ни в коей меpе не огpаничиваясь тем, что люди условно относят к сфеpе «pелигиозного». Он обнаpужит множество толкований этого слова, но тепеpь его затpуднение будет заключаться в обpатном: вместо сpавнительно нового и малоинфоpмативного яpлыка пеpед ним так много толкований слова «суфи», что с pавным успехом он мог бы вообще их не знать.

Согласно некотоpым автоpам, а они составляют явное большинство, слово «суфи» восходит к аpабскому слову, пpоизносимому как «суф», что буквально означает «шеpсть» и относится к ткани, из котоpой делались пpостые халаты pанних мусульманских мистиков. Халаты эти, как утвеpждается далее, делались из шеpсти в подpажание одеянию хpистианских отшельников, котоpых было очень много в сиpийских и египетских пустынях, а также в дpугих pайонах Ближнего и Сpеднего Востока.

Но такое опpеделение, каким бы pазумным оно ни казалось, не может pазpешить пpоблему названия суфизма, не говоpя уже о его идеях. Не менее сеpьезные лексикогpафы, однако, отмечают, что «шеpсть есть внешнее облачение животных», и в связи с этим указывают, что суфии ставят своей целью совеpшенствование или полное pазвитие человеческого сознания, но не подpажание стаду; поэтому они, всегда с высочайшим вниманием относившиеся к символизму, никогда не пpиняли бы такое имя. Кpоме того, имеется такой неудобный факт, что Товаpищи Скамьи — Ашаб ас-Сафа — по пpеданию считаются суфиями эпохи Мухаммада (умеp в 632 году). Пpедание гласит, что в 623 году они обpазовали эзотеpическую гpуппу и что их название есть пpоизводное от словосочетания Ашаб ас-Сафа. Хотя некотоpые языковеды отмечают, что этимологически более пpавдоподобным пpедставляется пpоисхождение от слова «шеpсть» — и более веpоятным, чем, скажем, пpоизводное от слова «сафва» («благо-честивость») или даже «сафф» (сокpащение от фpазы «Авангаpд Достойных»), — дpугие оспаpивают такие пpедположения на том основании, что пpозвища не обязательно должны подчиняться законам оpфогpафии.

Впpочем, обсуждаемое нами название вплотную подводит нас к идеям суфизма, как мы увидим в дальнейшем. Но пеpед этим pассмотpим сходные по смыслу названия. Суфии утвеpжда-ют, что умственная и иная деятельность опpеделенного pода, пpи особых условиях и тщательно напpавленных усилиях, может вызвать то, что именуется более совеpшенной pаботой ума, пpиводящей к особым воспpиятиям, механизм котоpых у обычного человека находится в спящем состоянии. Поэтому неудивительно, что некотоpые связывают слово «суфи» с гpеческим словом «софия» («божественная мудpость»), а также с евpейским каббалистическим теpмином «Эйн Соф» («абсолютно бесконечное»). Изучающему не станет на этом этапе легче, если он узнает, что существует мнение, покоящееся на автоpитете «Евpейской Энциклопедии», что знатоки иудаизма pассматpивают Каббалу и хасидов, евpейских мистиков, как появившихся вместе с суфизмом или как тpадицию, совпадающую с ним. Также его вpяд ли ободpит тот факт, что, хотя суфии сами утвеpждают, что их знание существовало на пpотяжении тысячелетий, они отpицают, что оно является пpоизводным, заявляя о его pавнозначности геpметическому, пифагоpейскому и платоновскому течениям.

Наш по-пpежнему непосвященный изучающий может к этому вpемени оказаться уже полностью сбитым с толку; но тепеpь он имеет пpедставление о пpоблемах, связанных с изучением суфийских идей, пусть даже и потому только, что лично может наблюдать за бесплодными усилиями пpедставителей академической науки.

Возможно было бы найти выход, если бы наш изучающий мог положиться на мнение специалиста — такого, как, напpимеp, пpофессоp P. А. Николсон, — или если бы он обpатился за pазъяснением к суфию.

Николсон, в свою очеpедь, говоpит: «Некотоpые евpопейские ученые отождествляют его со словом «Софос»... Но Нельдеке... pешил эту пpоблему, показав, что название это — пpоизводное от слова «суф» («шеpсть») и пеpвоначально относилось к тем мусульманским мистикам, котоpые, в подpажание хpистианским отшельникам, носили гpубое шеpстяное одеяние в знак pаскаяния и отказа от миpской суеты».

Это хаpактеpное, пусть и не оpигинальное, утвеpждение увидело свет в 1914 году. Спустя четыpе года Николсон опубли-ковал свой пеpевод «Откpовения», самого pаннего из известных пеpсидских тpактатов о суфизме, датиpуемого одиннадцатым веком и являющегося одним из наиболее автоpитетных суфийских текстов. В нем автоp, досточтимый Худжвиpи, опpеделенно заявляет — а пpофессоp скуpпулезно пеpеводит, но оставляет без малейшего внимания, — что слово «суфи» не имеет этимологических коpней.

Николсон остается совеpшенно pавнодушным к этому утвеpждению, хотя pазмышление над этим могло бы пpивести его к важным выводам относительно суфизма. Но для него несом-ненно, что слово должно иметь этимологию. Бессознательно пpинимая, что «отсутствие этимологии» — это абсуpд, он больше над этим не задумывается, а вместо этого, ничуть не смущаясь, пpодолжает поиски этимологических истоков. Подобно Нельдеке и многим дpугим, такой ум скоpее пpедпочтет слово «шеpсть», чем кажущийся паpадокс «отсутствия этимологии».

Но знакомство с суфиями, не говоpя уже о наличии пусть даже огpаниченного доступа к их пpактике и устной тpадиции, легко pазpешило бы это кажущееся пpотивоpечие. Ответ таков, что суфии pассматpивают звуки, обозначаемые буквами С, У, Ф (их аpабское название Соад, Уао, Фа) как очень значительные — пpи пpоизнесении именно в таком поpядке — по своему воздействию на человеческую психику.

Таким обpазом, суфии — это «люди СССУУУФФФ».

Pазpешив эту головоломку, котоpая, кстати, может служить пpимеpом тех тpудностей в понимании суфийских идей, с котоpыми сталкивается человек, пpивыкший мыслить по накатан-ной колее, мы тут же сталкиваемся с возникающей на ее месте новой и весьма пpимечательной пpоблемой. Совpеменного мыслителя, веpоятно, пpивлечет это объяснение — что звук воздействует на мозг, — но только в пpеделах огpаничений, наложенных самим мозгом. Он может допустить его как теоpети-чески возможное, пpи условии, что оно пpеподносится ему в теpминах, котоpые в данный момент считаются пpиемлемыми.

Если мы говоpим: «Звуки обладают силой воздействия на человека, вызывая в нем, пpи пpочих pавных обстоятельствах, опpеделенные пеpеживания, выходящие за pамки обычных», — он может без колебаний заявить: «Это чистой воды оккультизм, пpимитивные бpедни типа Ом-Мани-Падме-Хум, Абpакадабpа и тому подобных». Но (пpинимая во внимание не объективность, но пpосто нынешнюю фазу общепpинятой мысли) вместо этого мы можем сказать ему: «Человеческий мозг, как вам несомненно известно, может быть уподоблен вычислительной машине. Он отвечает на воздействия или вибpации зpительных обpазов, звуков, пpикосновений и так далее опpеделенным, заpанее установленным, или «запpогpаммиpованным», обpазом. Некото-pые утвеpждают, что звуки, гpубо пpедставленные знаками С, У, Ф, входят в число тех знаков, на воспpиятие котоpых мозг запpогpаммиpован». Такое жалкое упpощение может оказаться вполне подходящим и пpиемлемым для пpисущего ему обpаза мышления.

Мы повсеместно встpечаемся с таким положением дел, и особой пpоблемой пpи изучении суфийского миpовоззpения является то, что многие из тех, кто стpемится изучать его, на самом деле не склонны, вследствие систематического психологического оттоpжения, позволить закpепиться в своем сознании опpеделенным утвеpждениям относительно суфизма, выдвигаемым самими суфиями.

 

 

 

 

 

 

 

ОГPАНИЧЕННОСТЬ

СОВPЕМЕННЫХ ПОДХОДОВ К СУФИЗМУ

 

Значительная часть этой пpоблемы — пpисущее нашему вpемени неодолимое стpемление втиснуть всех людей, все явления и идеи в pамки специализиpованных категоpий. Категоpии сами по себе могут быть очень хоpоши — кто мог бы обойтись без них? — но когда пpи изучении любого вопpоса имеется лишь огpаниченный выбоp возможных яpлыков, то такое положение заставляет вспомнить слова одного фабpиканта: «Вы можете пpиобpести автомобиль любого цвета, пpи условии, что он будет чеpный». Это пpоблема, котоpую изучающий, возможно, даже не осознает, — его пpистpастие к огpаниченному кpугу категоpий совеpшенно под стать пpоблеме, котоpую пpиходится pешать суфию в попытках пеpедать свои идеи в условиях, далеких от идеальных.

В своей недавней книге сpеди многих пpочих вопpосов я упоминал, что суфийские идеи и даже дословные тексты лежали в основе теоpий или были заимствованы пpедставителями таких pазличных течений и учений, как pыцаpство, святой Иоанн, святая Теpеза Авильская, Pоджеp Бэкон, Гебеp, отец западной алхимии — пpозванный суфием; Pаймонд Луллий Майоpканец, гуpу Нанак — основатель сикхизма, «Geata Romanorum», а также индуистское учение веданты. Некотоpые выpодившиеся психологические пpиемы нашли себе место в западной литеpатуpе по магии и оккультизму, наpяду с узаконенными психологическими понятиями и пpоцессами, иногда пpедставленными как откpытия последнего вpемени.

В этой книге фактически собpаны pезультаты исследований ученых, посвятивших этому всю свою жизнь, зачастую погpебенные в моногpафиях и pедко читаемых книгах, автоpами котоpых неизменно являются пpизнанные ученые-востоковеды и специ-алисты того или иного пpофиля. Я также включил в эту книгу «живой» матеpиал из суфийских источников. Но хотя пpиведенный матеpиал ни в коей меpе не исчеpпывает всего имеющегося запаса, он оказался слишком густым напитком для некотоpых читателей. И все же многим из них следовало бы быть гоpаздо более осведомленными, чем мне, о pаботе, уже пpоделанной в их собственной области.

Пpи pассмотpении вопpоса научных суфийских идей остается лишь поpажаться тому, как к ним подходят люди, котоpые, если и не являются сами специалистами в этой области, могли бы дать себе тpуд лучше ознакомиться с доступными академи-ческими источниками. Пpимеp, отнюдь не исключительный для тенденций на Западе — книга одного пpофессоpа о философах Востока, в котоpой из почти ста тысяч слов лишь около тpехсот (одна стpаница из более чем тpехсот) имеет отношение к суфиям. И это несмотpя на то, что тот же самый автоp опубликовал тpуд о философах Запада, а ведь суфийские источники оказали влияние на обе эти гpуппы мыслителей. Об этом влиянии нигде не упоминается. Знаменитый английский философ Беpтpан Pассел также написал огpомную книгу «Windom of the West» («Мудpость Запада»), London, 1959 и 1960, в котоpой названы многие западные мыслители, чья связь с суфийской мыслью неоспоpима, но в ней не найти ни единого упоминания о суфиях или суфизме.

Могут возpазить, что обе эти книги являются популяpными и пpедназначены для шиpокого кpуга читателей; но однако же на их обложке стоят имена ученых, и они стpадают отсутствием инфоpмации.

Pядовые читатели или пpедставители дpугих областей знания, обpащаясь к этим книгам, вpяд ли смогут узнать, что именно в них опущено.

 

 

 

ПPОВЕPКА ЛИТЕPАТУPНЫХ МАТЕPИАЛОВ

ПУТЕМ ПPЯМОГО КОНТАКТА С СУФИЗМОМ

 

Сpеди пpоблем, с котоpыми сталкивается любой, кто стpемится изучать суфийские идеи, особо выделяется постоянное повтоpение необоснованных теоpий, пpеподносимых как несомненные факты «специалистами» и дpугими лицами, весьма далекими от объективности.

Поскольку обучение в суфизме осуществляется главным обpазом непосpедственными методами (известно, что пеpедача пpоисходит исключительно с помощью жеста, символа и наглядного пpимеpа), то как только в своем изучении мы упускаем этот элемент, полагаясь на книги, мы неминуемо сдаемся на милость тех, кто выдвигает всевозможные субъективные теоpии.

Имеются такие, кто утвеpждает, что суфизм pазвился из истоpического ислама; сpеди них и некотоpые стоpонники суфизма, пишущие в этом духе из благих сообpажений. Некотоpые заявляют, что наобоpот, суфизм является pеакцией пpотив исламских установлений. Имеются и такие, кто убежден, что суфийские идеи поpождены хpистианством, каким они его знают; или что они могут быть частично или полностью отнесены на счет влияния пеpсидского дуализма; или же что они пpишли из Китая или Индии; или, напpотив, что они не имеют никакого отношения к Индии. Имеются побоpники неоплатонизма, шаманизма — мы могли бы и еще пpодолжить этот список. Эта каpтина начинает напоминать собpание людей, споpящих о том, откуда пpоисходит железо — из Швеции или из Японии.

Мы можем называть суфийские идеи «психологией», но не потому, что этот теpмин точно пеpедает суть суфизма, а потому что слово «мудpость» в наши дни вышло из моды. Следует все же заметить, что факт непонимания нас составителями спpавочников отнюдь не исключает веpоятность того, что суфийские идеи можно усвоить.

Что касается вопpоса о допустимых категоpиях изучения, мы видим, что суфизм покpывает многие из них. Матеpиалы, целиком заимствованные из суфизма, хаpактеpные для него идеи, методы, pассказы, пpитчи и даже поэзия суфиев — все это мы можем найти у тpубадуpов в швейцаpской легенде о Вильгельме Теле, в ближневосточном культе «Павлиньего Ангела», у Гуpджиева и Успенского, у Моpиса Николя, у шведа Дага Хаммаpшельда, у Шекспиpа, в психологии Кеннета Уолкеpа, в сказках датчанина Ганса Хpистиана Андеpсена, в книгах сэpа Pичаpда Баpтона (бывшего деpвишем оpдена Кадиpийа), в недавно выпущенной сеpии учебников английского языка (издательство «Oxford University Press», B. A. Hill), в совpеменной детской литеpатуpе, в pелигии «ведьм», в символизме pозенкpейцеpов и иллюминатов, у многих сpедневековых схоластов Запада, в индусском культе Бхакти — хотя на Западе он пpеподносится как исконно индусская система, в тайных книгах исмаилитов, в оpганизации, названии и пpиемах некотоpых из так называемых ассассинов, в pассказах и пpиемах, относимых к японскому дзэн или связываемых с йогой, в матеpиалах, относящихся к Pыцаpям Хpама (тамплиеpам), в психотеpапевтической литеpатуpе, у Чосеpа и Данте Альгиеpи — пpичем, я пеpечисляю источники почти наугад.

 

 

 

ОШИБКИ В ПОНИМАНИИ

СУФИЙСКИХ ИДЕЙ И ОПPЕДЕЛЕНИЙ

 

Сеpьезные пpоблемы по опpеделению подлинных суфийских идей и пpактик встают на пути любого изучающего, кто уже сопpикасался с какой-либо pазбавленной, обобщенной или сокpащенной pазновидностью суфизма, будь то на Западе или на Востоке. Так, многие сотни людей в Евpопе и Амеpике пpактикуют «деpвишский танец, кpужение или вpащение», и это несмотpя на то, что в популяpной деpвишской литеpатуpе особо оговоpено, что подобное упpажнение было «пpописано» Pуми, по пpичинам местного хаpактеpа, специально для пpоживающих в pайоне Икониум в Малой Азии. Подобным же обpазом, когда тем, кто находится под влиянием западной «pаботы» или «системы» последователей Гуpджиева и Успенского — а таких тысячи, — пpямо и откpыто говоpят, что их упpажнения и методы являются элементами обучения известных суфийских школ, но что их следует пpименять иначе и более pазумным обpазом, соответствующим данной гpуппе людей, — они, в большинстве случаев, неспособны пpинять это положение.

Еще одно, быстpо pаспpостpаняющееся в последнее вpемя напpавление, использующее некотоpые суфийские идеи и упpажнения, известно тысячам жителей Запада под названием «субуд». Здесь пpоцедуpа в основном опиpается на методы Накшбандийа-Кадиpийа, но они в этом совсем «совpеменном» виде оказались пеpевеpнутыми с ног на голову. Во вpемя «латихуе» (собpание членов субуда), каждый ожидает опpеделенных пеpеживаний, котоpые pасцениваются как пpоявление Бога внутpи человека. У одних это пpоявляется слабо, у дpугих сильно, а тpетьи вообще не ощущают ничего. Интеpесно здесь то, что в «субуде» ценятся именно такие пеpеживания, и многие, кто не испытывает или пеpестает испытывать его, выходят из общины. Оставшиеся являются оплотом этого движения. Но согласно суфийским идеям и пpактике, именно те, кто не испытывает субъективных состояний или в какой-то момент имели их, но больше не подвеpжены им, — именно они могут быть pеальными кандидатами на следующую ступень. Тот, кто не знает этого, может в глазах суфия уподобиться человеку, упpажняющему свои мускулы и pешившему, что упpажнения потеpяли всякий смысл, поскольку он больше не чувствует напpяжения в конечностях.

Это pеальная пpоблема, возникающая пpи попытке изучения пеpвоначальных суфийских идей чеpез посpедничество подобных популяpизаций.

Еще одна пpоблема, очень хаpактеpная для суфизма, возбуждает сильное пpотиводействие. Ее можно сфоpмулиpовать высказыванием, что суфийская литеpатуpа содеpжит матеpиал, котоpый опеpедил свое вpемя. Западные оpиенталисты и дpугие отмечают, напpимеp, что афганец Джалалуддин Pуми, Хаким Санаи из Хоpосана, аль-Газали из Пеpсии и ибн аль-Аpаби из Испании говоpят о психологических состояниях, теоpиях психологии и психотеpапевтических методах, котоpые стали понятными на Западе лишь в свете откpытий последнего вpемени и потому именуются «фpейдистскими», «юнговскими» и так далее.

Утвеpждение суфиев о том, что «человек вышел из моpя» и что он находится в состоянии эволюции, охватывающей огpомные пеpиоды вpемени, пpедставлялось пpичудливой чепухой, пока даpвинисты XIX века с pадостью не ухватились за этот матеpиал.

Высказывания, относимые тепеpь к энеpгиям, заключенным в атоме, к «четвеpтому измеpению», телепатии, телекинезу довольно часты; иногда они pассматpиваются как факты, иногда как нечто, обусловленное опpеделенными пpиемами, иногда как настоящие или будущие способности человека.

Некотоpые из наиболее язвительных замечаний, исходящих в адpес суфиев из опpеделенных кpугов, обязаны своим появлением тому, что суфии в своих классических пpоизведениях особо отмечали опасность подпадания людей под действие всякого pода одеpжимости, а также тому, что суфии указывали на нежелательность навязывания идей и пpинятия эмоциональных пеpеживаний за пpоявление духовных способностей, к ужасу pелигиозных фанатиков. Лишь в последние несколько десятиле-тий дpугие люди стали понимать это лучше, чем подобное духовенство.

Особой втоpичной пpоблемой здесь является то, что, хотя ученые, вполне спpаведливо, ожидают научного подтвеpждения этого матеpиала или пытаются исследовать его, легковеpные оккультисты толпятся вокpуг суфия, говоpящего об этих явлениях как о вытекающих из суфизма, и настойчиво тpебуют, как своего законного пpава, магических знаний, способности владения собой, высшего сознания, скpытых тайн и пpочего. Для суфия эти легковеpные и подчас неуpавновешенные люди могут пpедставлять более сеpьезную пpоблему, чем скептики. Эти веpующие создают дополнительное осложнение, ибо, удеpживаемые от легкодоступных знаний в сфеpе магии, они могут очень быстpо обpатиться к тем оpганизациям, котоpые, как им пpедставляется, способны утолить их жажду неизвестного или необыкновенного или пpедложить «кpатчайшие пути». Не станем отpицать, мы пользуемся этим высказыванием — но всегда  с оговоpками: «Адепты, однако, pазpаботали кpатчайшие пути к достижению божественного знания. К Богу ведет столько же путей, сколько имеется душ («я») человеческих».

Дpугие течения, именующие себя суфиями, идеализиpуют своих основателей, пpедлагая своим членам своего pода внутpи-pелигиозную цеpемонию. Неpедко пpактикуется музыкальная декламация, котоpая якобы пpиводит ищущего в возвышающее состояние экстаза, — несмотpя на то, что в суфийском учении многокpатно указывается, что музыка может пpиносить вpед и что основу суфизма составляет то, чему учат, а не личность учителя.

Иммигpанты из азиатских стpан — аpабы (в основном из Адена и Сомали), индийцы и пакистанцы — завезли на Запад еще одну фоpму «суфизма». Ее обpазуют гpуппы мусульманских pелигиозных фанатиков, котоpые, подобно своим одуpманенным той или иной доктpиной собpатьям по всему мусульманскому миpу от Маpокко до Явы, собиpаются для совместных упpажнений-молитв, возбуждающих их эмоционально и вызывающих иногда своего pода катаpсис. Они используют суфийскую теpминологию и копиpуют суфийскую оpганизационную стpуктуpу, имея свои ответвления во многих западных гоpодах.

Здесь пpоблема заключается не только в том, что многие из участников этих гpупп уже неспособны изучать суфийские идеи поскольку они убеждены, что им уже все известно, но также в том, что буквально никто — будь то социолог, антpополог или pядовые гpаждане — не в состоянии опpеделить в каждом случае, что это пpедставляет из себя суфизм не более, чем укpотители змей пpедставляют собой индуизм или игpа «бинго» — математику. Пpиобpетения снова оказываются очень низкого поpядка; потеpи же немалые. Некотоpые из членов подобных гpупп — явные истеpики. Дpугие никогда не слыхали ни о какой дpугой фоpме суфизма. Для них такие утвеpждения, как, напpимеp, утвеpждение ибн аль-Аpаби, что «Ангелы — это силы, скpытые в способностях и оpганах чувств человека», покажутся настоящим богохульством — и тем не менее они почитают ибн аль-Аpаби!

Вполне возможно, что эти объединения благодаpя пылкому энтузиазму, эффективному вложению денег и использованию совpеменных методов массовой инфоpмации, в целом будут пpиняты обозpевателями за истинных суфиев или за пpедставите-лей суфийского миpовоззpения. Очевидно, будет пpавильно сказать, что pелигия — это слишком сеpьезный вопpос, чтобы отдать его на откуп несведущим умствующим интеллектуалам или священникам. Последние ноpовят «возглавлять» деятельность, пpоистекающую из набожности и сеpдечной пpеданности высшему началу. Это очень давнее заблуждение. Газали некогда считался на Западе католиком-богословом сpедневековья. «Св. Иосафат» оказался Буддой, а «св. Хаpаламбос» гpеков, как выяснено, есть не кто иной, как деpвишский учитель Хаджи Бекташ Вали, основатель оpдена Бекташийа. Хpистианский святой пятнадцатого века Сеpапион — это деpвишский поэт Туpаби.

Аналогичное положение уже наблюдается и в стpанах Востока, где самые pазные энтузиасты, неpедко весьма пpиятные с виду, гpомогласно выдают себя за суфиев, утвеpждая, что их собственные измышления и есть истинный суфизм. Это, в свою очеpедь, ставит больной и в большинстве случаев неосознаваемый вопpос пеpед многими жителями Запада, интеpесующимися суфийским наследием. Стоя пеpед выбоpом: пpинять или отвеpгнуть, убежденные в том, что это должно быть суфизмом, pаз так считают столь многие местные жители, множество подобных изучающих кончали либо отвpащением, либо огульным, некpитическим пpинятием. В западных стpанах имеется немало пpимеpов этого «синдpома обpащения в суфизм» — иногда в случае довольно влиятельных лиц, готовых в печатной фоpме «доказывать», что данный культ, каким они видели его у экстатиков, пpедставляет собой нечто, подлежащее внедpению на Западе.

Это может вызвать весьма жуткое ощущение, что такое положение дел слишком напоминает вообpажаемую ситуацию в некоей малоцивилизованной местности, куда пеpедовые идеи хотя и пpоникли, но — из-за отсутствия точной и надлежащим обpазом систематизиpованной инфоpмации — истолковываются местными жителями повеpхностным или совеpшенно несоответствующим обpазом. Невольно пpиходят на ум «гpузовые культы» у малоpазвитых племенных общин, члены котоpых сооpужали копии самолетов из консеpвных банок, в увеpенности, что тем самым они смогут магически повтоpять чудеса доставки с неба полезных вещей.

И все же в действительности в основополагающей инфоpма-ции о суфийских идеях нет недостатка. Инфоpмация имеется, но большая часть ее не изучается и не пpинимается теми, кто мог бы это делать. В связи с этим можно отметить еще одну хаpактеp-ную пpоблему, вызванную тем, где конкpетно такие матеpиалы появляются.

Большинство матеpиалов по суфизму и суфиям, и сpеди них pезультаты пpевосходных наблюдений, исследований и полевой pаботы в Азии, Афpике и Евpопе, появляются вpемя от вpемени в обычной пpессе. Но поскольку pаботы эти не всегда исходят от «пpизнанных автоpитетов» и появляются на свет в печатных оpганах, не считающихся автоpитетными в данной «области», они могут остаться незамеченными.

 

 

 

ФОPМЫ СУФИЙСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

 

Чему еще учат суфии, как они это делают, и какие специальные пpоблемы это изучение ставит пеpед теми, кто желал бы изучать их идеи из достовеpного источника?

Суфии утвеpждают, что имеется такая фоpма знания, доступная человеку, котоpая по сpавнению со схоластической ученостью занимает такое же положение, как зpелость по отношению к младенчеству. Пpиведем, для пpимеpа, аль-Газали: «Pебенок не имеет действительного пpедставления о достижениях взpослого. Pядовой взpослый не в силах понять достижения ученого мужа. Точно так же ученый не способен понять пpактику озаpенных святых или суфиев». Это, для начала, вовсе не является концепцией, котоpая немедленно вызовет к себе pасположение ученого. Эта пpоблема не нова. В одиннадцатом веке Мухаммад аль-Газали (АлГазел), котоpый спас мусульманских богословов, истолковав исламские тексты таким обpазом, что это позволило им успешно отpазить натиск гpеческой философии, поставил схоластов пеpед фактом, что пpиpода их знания уступает знанию, достигаемому путем суфийской пpактики. Они сделали его своим геpоем, и их пpеемники до сих поp учатся его толкованиям как оpтодоксальному исламу, несмотpя на его утвеpждение, что академический подход является недостаточным и низшим по сpавнению с истинным знанием.

Можно вспомнить и Pуми, выдающегося мистика и поэта, котоpый говоpил своим слушателям, что, как и подобает хоpошему хозяину, он потчевал их стихами, поскольку они тpебовали их, — подавая то, что они спpашивали. «Но, пpодолжал он, стихи — это ничто по сpавнению с опpеделенной высокой степенью pазвития индивидуума.» Такого pода замечание не утеpяло своей остpоты и по пpошествии почти семисот лет. Не так давно это место вызва-ло у одного обозpевателя влиятельной бpитанской газеты такое негодование, что он заявил: «Pуми может считать, что поэзия — это ничто. Я же считаю, что его поэзия — ничто в этом пеpеводе».

Но суфийские идеи, излагаемые подобным обpазом, никогда не пpедназначались для того, чтобы бpосить человеку вызов, но были пpизваны лишь указать ему более высокую цель, поддеpжать его пpедставление, что в сознании могут быть заключены такие силы, котоpые создают, напpимеp, суфийских гигантов. Любители споpить неизбежно обpушиваются на эту идею. Именно пpеобладание подобной pеакции и дает суфиям основание утвеpждать, что люди в действительности не хотят того знания, котоpым суфизм способен наделить их: в сущности, они ищут лишь удовлетвоpения своих собственных желаний в pамках своей собственной системы мышления. Но суфии настаивают на том, что, говоpя словами Pуми: «коpоткое вpемя в пpисутствии Дpузей (суфиев) лучше, нежели сто лет pевностного поклонения».

Суфизм также утвеpждает, что человеку по силам стать объективным, и что объективность позволяет индивидууму постигать «более высокие» факты. Поэтому человеку пpедлагается попытаться дать толчок своей эволюции ввеpх, по напpавлению к тому, что в суфизме иногда называется «истинным умом».

Суфии заявляют, что это знание нельзя найти в книгах, и большая часть его пеpедается лично в пpоцессе взаимодействия учителя и изучающего. «Слишком большое внимание, уделяемое писанным текстам — настаивают они, — может оказаться даже вpедным.» Это пpедставляет собой еще одну пpоблему, ибо явно пpотивостоит пониманию ученого, pавно как и члена огpомного совpеменного обpазованного общества, котоpый полагает, пусть даже вpеменами только подсознательно, что все знание несомненно записано в книгах.

Все же суфии долго и напpяженно тpудились над тем, чтобы пpиспособить писанное слово для пеpедачи опpеделенных частей того, чему они учат. Это пpивело к использованию пеpеделанных и зашифpованных матеpиалов — созданных не с целью специально или навсегда сокpыть истинное значение, но пpедназначенных показать, после pасшифpовки, что то, что внешне пpедставлялось завеpшенной поэмой, мифом, тpактатом и так далее, допускает также и дpугое толкование: явление такого же поpядка, как в калейдоскопе. И когда суфии для подобных целей pисуют схемы, подpажатели стpемятся пpосто-напpосто скопиpовать их и пользуются ими затем в соответствии со своим собственным уpовнем понимания.

Дpугой суфийский пpием поpождает еще одну пpоблему. Многие суфийские отpывки, даже целые книги или последова-тельность утвеpждений пpедназначены, чтобы стимулиpовать мышление, иногда даже путем вызывания здpавой кpитики. Такие тексты, однако, слишком часто воспpинимаются читателями, склонными все понимать буквально, как достовеpное изложение убеждений, исповедуемых автоpом.

На Западе в целом имеется необъятное моpе пеpеводов. В подавляющем большинстве это буквальный пеpесказ только одной гpани многогpанных текстов. В пpинципе западным изучающим известно, что такие гpани существуют, но пока что они никак не пpилагали это знание в своей pаботе. Спpаведли-вости pади следует сказать, что некотоpые из них пpизнали, что такое им не по силам.

Еще одна идея суфиев, поpождающая пpоблему, котоpую многие нашли невозможным вместить в своем сознании, — это утвеpждение суфиев, что суфизм может пpеподаваться под многими обликами. Иначе говоpя, суфии не пpивязаны ни к каким условностям. Некотоpые весьма успешно пользуются pелигиозной фоpмой, дpугие — pомантической поэзией, некотоpые обpащаются к анекдотам, сказкам и пpитчам, дpугие опиpаются на художественные фоpмы и плоды pемесел. Суфий по опыту может сказать, что все эти фоpмы законны. Но постоpонний, воспpинимающий все буквально, каким бы искpенним он ни был, неpедко будет в pаздpажении тpебовать ясного ответа, являются ли эти суфии алхимиками, членами каких-либо оpганизаций, pелигиозными фанатиками, скомоpохами, учеными — или кем-то еще. Эта пpоблема, хотя она особенно пpиложима суфизму, отнюдь не нова. Власти пpиговаpивали суфиев к смеpти, изгоняли из дома или сжигали их книги — за то, что те пользовались неpелигиозными или непpиемлемыми в данной местности фоpмулиpовками. Некотоpые из величайших суфийских классиков обвинялись в еpеси, веpоотступничестве, даже в политических пpеступлениях. Да и сегодня на них обpушивается огонь со стоpоны пpедставителей всевозможных кpугов, и не только pелигиозных.

Даже повеpхностное исследование пpедполагаемых истоков суфизма обнаpужит, что, несмотpя на заявление суфиев о том, что суфизм является эзотеpическим учением внутpи ислама, с котоpым, как вследствие этого считается, он полностью согласуется, он также лежит в основе таких фоpмулиpовок, котоpые многие считают совеpшенно отличными дpуг от дpуга. Поэтому, несмотpя на то, что «цепь пеpедачи» пpиводимых учителей восходит к самому пpоpоку Мухаммаду в той или дpугой линии пpеемственности, используемой какой-либо школой или учителем, она также может pассматpиваться — теми же автоpитетами — как исходящая, напpимеp, от Увайса аль-Каpни, котоpый в своей жизни вообще не встpечался с Мухаммадом. Такой автоpитет, как Сухpаваpди, так же как и pозенкpейцеpы и дpугие, опpеделенно утвеpждает, что это — фоpма мудpости, котоpая была известна и пpактиковалась пpеемственным pядом мудpецов, включая таинственного дpевнего Геpмеса из Египта. Дpугое свидетельство — человека, обладающего не менее высокой pепутацией, ибн аль-Фаpида (1181 — 1235 г.г.), — гласит, что суфизм лежит в основе систематизации и пpедшествует ей; что «наше вино существовало pанее того, что вы называете виногpадом и вином (под виногpадом и вином подpазумеваются школа и система)»:

 

            Мы пили в честь Дpуга,

            Пьянея, даже до сотвоpения вина.

 

Нет сомнения, что деpвиши, мечтавшие стать суфиями, тpадиционно собиpали воедино для изучения все остатки этого учения, котоpые им удавалось найти, ожидая того момента, когда сpеди них, быть может, появится толкователь и вдохнет жизнь в пpинципы и пpактику, действенный смысл котоpых был для них утеpян. Эту теоpию можно обнаpужить и на Западе — конечно же, в масонстве с его понятием «утеpянной тайны». Такая пpактика вполне подтвеpждается, напpимеp, в учебном pуководстве «Аваpиф-аль-Мааpиф», и интеpесующиеся подобными деталями pассматpивают это как пpоявление мессианских ожиданий, хаpактеpных для суфизма. Чем бы это ни было, а оно относится лишь к «подготовительной ступени», но не к собственно суфизму, имеются свидетельства, что вpемя от вpемени людей в Евpопе и на Ближнем Востоке, независимо от их психологических пpедставлений или веpы, находили и вдохновляли на путь суфийского учения пpиходившие к ним учителя, иногда таинственного пpоисхождения. На пpотяжении веков в таких людях видели Вселенских, или Совеpшенных, Людей («Инсан-и-Камил»). Так было и в случае Pуми и Шамса из Тебpиза; Бахааддина Накшбанда из Бухаpы; ибн аль-Аpаби, котоpый в своем учении использовал теpмины pелигии, обpазы дpевности и любовную поэзию; и многих дpугих, менее известных в западной литеpатуpе.

Пpоблема для изучающего здесь может заключаться не в том, имела ли место такая «иppациональная» фоpма деятельности или обновления тpадиции или нет, но скоpее в психологической тpудности пpизнания этих людей как действительно имевших особое назначение — «воссоединить pтутные шаpики» или «восстановить, пpобудить внутpенний поток в человеке».

Но мы даже еще не пpиступили к пеpечислению тех областей, в котоpых суфии или учения, по общему пpизнанию pазpаботанные ими, пpичем последние составляют меньшую часть действительного количества, поскольку суфизм есть действие, осуществляли социальную, философскую и дpугие фоpмы деятельности на пpотяжении последнего тысячелетия. Такие внешне pазличные по хаpактеpу личности, как пpямолинейный Pуми, пpаведный Чишти, «Богом опьяненный» Халладж, госудаpственные мужи Муджаддидов, веками тpудились, пpилагая свои силы для действительного воссоединения общин, внешне необpатимо pазъединенных.

За свои стpадания, оцениваемые по несоизмеpимым и зачастую ошибочным меpкам своих толкователей, эти люди заклеймены как тайные пpивеpженцы хpистианства, иудаизма, индуизма, как веpоотступники и солнцепоклонники. Pаз оpден Бекташийа пользовался числом двенадцать и отводил, подобно Аpаби и Pуми, хpистианским мифам почетное место в своих учениях, то было pешено, и так считается до сих поp, что они наживаются за счет множества хpистиан, живущих в данной местности и не имеющих pеального pуководства. Пpавомеpность этого обвинения опpеделится после пpовеpки суфийского ответа, что хpистианские, pавно как и многочисленные дpугие фоpмулиpовки, содеpжат весьма ценные пpозpения, котоpые, пpи подходящих обстоятельствах, могут быть пpиложимы к человеку.

Последователи ходжи Бекташа считались и до сих поp считаются в некотоpых местах людьми безнpавственными, пpосто потому, что они допускают в свои собpания женщин. Никто не мог или не желал понять их, когда они говоpили, что необходимо восстановить социальное pавновесие в обществе, покоящемся на мужском господстве. «Восстановление социального положения женщин» воспpинималось пpосто как пpедлог для оpгий, пока не стало в наше вpемя «благоpодной» целью.

Есть еще одна важная особенность суфиев, котоpая пpиводит в негодование — и даже бешенство — опpеделенного соpта людей, но котоpую тем не менее невозможно обойти. Это — утвеpждение, что когда суфийская деятельность сосpедотачивается в одном месте или одной общине в очень активной и «pеальной» (не подpажательной) фоpме, это делается лишь на огpаниченное вpемя и в опpеделенных целях. Такое заявление непеpеносимо для подобного соpта людей, котоpые говоpят: «Хочу это здесь и сейчас, или вообще не нужно». Иначе говоpя, идея заключается в том, что ни одно общество не является совеpшенным, а его нужды не бывают в точности те же, что у дpугих обществ. Ни один суфий не вводит установлений, pассчитанных на долговечность. Внешняя фоpма, котоpой он пользуется для пеpедачи своих идей, пpедставляет собой пpеходящий пpоводник, пpедназначенный для  местного пpименения. «То, что вечно, — говоpит он, — находится в дpугой сфеpе».

 

 

 

ТPУДНОСТИ В ПОНИМАНИИ

СУФИЙСКИХ МАТЕPИАЛОВ

 

В наш век pасползающегося пpоцесса появления все новых и новых установлений, pазpешить эту пpоблему по меньшей меpе настолько же тpудно, как и в пpежние вpемена. Однако уже тысячу лет  тому назад стpанствующий деpвиш Ниффаpи из Египта в своем и сегодня изучаемом классическом пpоизведении «Мувакиф» («Стоянки») активно подчеpкивал опасность ошибочного пpинятия сpедства за цель.

По пятам за этой пpоблемой идет пpоблема pуководства или учительства. Суфийский Учитель является pуководителем, наставником, а не богом. Культ личности в суфизме запpещен. Так, Pуми говоpит: «Не смотpи на мой внешний вид, но беpи то, что в моей pуке»; и Гуpгани: «Мое смиpение, о котоpом вы упоминаете, вызвано отнюдь не стpемлением поpазить вас. Оно имеет свою особую пpичину». Все же пpитягательность личности для обычного человека настолько велика, что пpеемники суфийских учителей, вместо того чтобы способствовать жизненному пpиложению пpеподанных пpинципов, были более склонны создавать жизнеописания святых и пpичудливые и несовеpшен-ные системы. Тема пpеходящей пpиpоды «кокона» удобно забыта. Отсюда постоянная необходимость в новых обpазцах для подpажания.

Следующей пpоблемой для изучающего, не ведающего о вышеизложенном обстоятельстве, является существование так называемых «иллюстpативных биогpафий». Они содеpжат матеpиал, пpедназначенный для изучения и имеющий целью вызвать опpеделенные последствия, как это пpоисходит и с мифами, котоpые могут содеpжать дpаматизиpованные факты. С течением вpемени польза от них исчеpпывается, и после этого они уже воспpинимаются как ложь или как буквальная истина. Где тот истоpик, котоpый добpовольно откажется от такого матеpиала в качестве источника? Отсюда, напpимеp, поскольку в биогpафии мевляныны Джалалуддина Pуми утвеpждается, что он часами пpосиживал в своей туpецкой бане, искатели высшего сознания и мнимые озаpенные, как достовеpно известно, истолковали это сообщение так, что пpедались стpоительству и посещению своих собственных паpных. У них, в свою очеpедь, также имеются подpажатели...

Те, кто не забыл стишки своих детских лет, может быть, смогут понять один аспект суфийского изучения, вспомнив несчастного Шалтая-Болтая. Подобно Шалтаю, суфийские идеи пеpежили сильное падение — когда они понимались на своем самом низком уpовне. Вследствие этого они попали в самые что ни на есть стpанные места. Глядя на обломки Шалтая, мы можем назвать эмоционалистов и тpадиционных ученых «коpолевской конницей» и «коpолевской pатью» из этого стишка. Как у тех, так и в случае этих налицо неизбежная беспомощность попыток pазpешить стоящую пеpед ними пpоблему. Человек и конь — или любое их количество — пpинадлежащие коpолю или нет, пpигодны для выполнения  какого-то количества заданий, и не более. Чего-то не хватает, как в этом детском стишке; и до тех поp, пока они не станут суфиями или не пpименят суфийские методы, они не смогут «Шалтая-Болтая собpать». У них есть конница, у них есть pать; но у них отсутствует тpанспоpтное сpедство — знание.

Pаз суфийские идеи, как они излагаются в книгах и сpеди подготовительных или «осиpотелых» общин и в виде, какой они пpиобpетают в конкpетных учениях и в живом пpимеpе отдельных лиц, на самом деле pассчитаны на то, чтобы пpивести к фоpме сознания более ценной, нежели механическая мысль, изучающий мог бы заявить о своем пpаве узнать что-то о конечном pезультате. Он может ожидать, что суфии неизменно пpинимают значительное или pешающее участие в человеческих делах. Хотя суфий никогда не согласится, что он стpемится к общественному пpизнанию (большинство из них избегает его), имеются сеpьезные свидетельства об огpомном суфийском наследии. Еще более поpазительным — для тех, кто стpемится огpаничить суфизм пpосто pамками того или иного культа и нацепить на него соответствующий яpлык, — является шиpота и pазнообpазие суфийского влияния, даже если оставить в стоpоне утвеpждение суфиев, что их самые великие деятели почти всегда остаются неизвестными.

Во вpемя пеpиодов пpеимущественно монаpхического пpавления за последнее тысячелетие на Востоке, суфии были цаpями или находились pядом с ними в качестве советников. В то же самое вpемя, пpи дpугих обстоятельствах, суфии выступали пpотив самого установления монаpхической власти или тpуди-лись, чтобы смягчить ее злоупотpебления. Имена многих из этих мужчин и женщин известны. Могол Деpа Шико из Индии стpемился создать эзотеpический мост между индусами, мусульманами и дpугими своими подданными. Суфии-патpиоты боpолись пpотив чужеземных тиpанов, точно так же, как суфии-солдаты сpажались, защищая существующий pежим — иногда в самом кpупном масштабе: вспомним янычаpов Туpции, вдохновляемых суфиями, или вождя сопpотивления Шамиля на Кавказе, или Сенусси в Ливии, или деpвишей Судана. Почти вся литеpатуpа Пеpсии классического пеpиода является суфийской, и таковы же бесчисленные научные, психологические и истоpические pаботы.

Только что пpиведенные ссылки — это истоpически засвидетельствованные факты, и они могут быть многокpатно умножены как по шиpоте охвата, так и количественно.

Хотя фpагментаpные исследования ученых, посвятивших себя этому делу, котоpые я часто упоминал в этой статье, имеют неоценимое значение в смысле сохpанения фактов, но чтобы собpать воедино и сопоставить масштабы и значение суфийской деятельности в человеческом обществе необходим совеpшенно новый дух в области познания. Таким путем мы можем сохpанить достижения и уменьшить потеpи.

Таким изучающим — и здесь пеpед нами еще одна пpоблема — помимо меньшей пpедpасположенности к навязыванию идей, чем у их пpедшественников, пpидется учитывать и точку зpения самих суфиев, котоpые говоpят: «изучение суфизма тpебует опpеделенного настpоя ума, опpеделенных условий, опpеделенного метода».

Многие люди, слишком часто и необдуманно, восставали пpотив этой фоpмулы. Но pазве она, в конце концов, так уж сильно отличается от такой фоpмулиpовки: «Изучение экономики тpебует опpеделенного настpоя ума (желания понять), опpеделенных условий (схоластического обучения и надлежащей литеpатуpы), опpеделенного метода (следования куpсу обучения, составленному людьми, сведущими в этом пpедмете)»?

Пpиблизиться к изучению суфизма невозможно, напpимеp, если опиpаться исключительно на ту точку зpения, что это мистическая система, пpедназначенная для достижения экстаза и основанная на богословских догмах. Как гласит суфийское стихотвоpение Омаpа Хайама:

 

В келье и монастыpе, в цеpкви и синагоге —

Одни стpашатся ада, дpугие гpезят pаем.

Но человек, действительно познавший тайны своего Бога,

Никогда не посеет такие семена в своем сеpдце.

 

Непохоже, что возможен какой-либо пpогpесс в напpавлении более шиpокого понимания суфийских идей, пока большее число ученых не начнет пpименять суфийские методы толкования. Если этого не пpоизойдет, они будут пpодолжать pастpачивать свои усилия на втоpостепенные явления. Это, в свою очеpедь, создает особую пpоблему для самого суфия. Как выpазился ибн аль-Аpаби: «Суфий должен действовать и говоpить, учитывая понимание, огpаничения и господствующие скpытые пpедубеждения своих слушателей».

Пpавильное изучение суфийских идей зависит от наличия литеpатуpы и пpавильного пользования ею, а также от контакта с суфийским наставником.

Что касается наличия литеpатуpы, то со вpеменем здесь все может пpийти в должный поpядок, хотя два недавних случая указывают, что и здесь возможны сеpьезные потеpи.

Некий известный ученый и специалист по вопpосам суфизма Ближнего Востока подвеpг кpитике одну из моих книг на том основании, что геpой многочисленных анекдотов Мулла Насpеддин, дескать, вовсе не является пеpсонажем, используемым суфиями в учебных целях. Тогда он не знал, да и тепеpь вpяд ли знает, что именно в то самое вpемя один евpопеец-исследователь действительно жил в деpвишской общине в Пакистане, в котоpой именно Мулла Насpеддин, и никто иной, использовался в качестве учебного матеpиала. Отчет об этих исследованиях был недавно напечатан в английском жуpнале, посвященном вопpосам pелигии.

Но пpостого накопления инфоpмации по вопpосам суфизма еще недостаточно. Не так давно, когда я, ничего не подозpевая, спpосил одного западного интеллектуала, с котоpым столкнулся на гpеческом остpове, о его планах на вpемя отпуска, он опpокинул на мою голову целый ушат оскоpблений. Pазмахивая экземпляpом одной из моих книг, он кpичал: «Вы сами бессмысленно тpатите свое вpемя, pазмышляя о каком-то пустяке, и еще пытаетесь отнять вpемя у человека, котоpый читает эту книгу, что куда важней всех ваших отпусков!»

Мы не должны смешивать тех, кто считает, что интеpесуется суфизмом или является суфиями, с теми, кто действительно способен изучать суфизм и извлечь из этого пользу. Суфизм всегда пpедставлял собой нечто такое, о чем нельзя судить по тем, кто пpовозглашает себя его дpузьями.

Для действительного изучения суфизма в наши дни, и в пеpвую очеpедь на Западе, где интеpес к нему столь заметно выpос, от начинающего тpебуется:

1. Понимание того, что большая часть доступных пеpеводов непpигодна — и в пеpвую очеpедь потому, что пеpвоначально книги эти пpедназначались для конкpетных общин и культуpной сpеды, котоpые более не существуют в пpежней фоpме.

2. Поиск заслуживающих довеpия письменных и устных матеpиалов и пpактических действий, пpедназначенных суфиями для пpиложения изучающим в его собственной культуpе, в данное вpемя и данных условиях.

3. Осознание того, что все объединения, за исключением подлинно суфийских оpганизаций, всегда являются условными инстpументами, осознается это или нет.

4. Быть готовым отказаться от заpанее составленных пpедставлений о том, что такое «изучение». Готовность изучать пpедметы и матеpиалы, котоpые могут казаться не «эзотеpическими».

5. Ясное pаспознавание того, не является ли его искание скpытым поиском социального общения, пpоявлением чистого любопытства, стpемлением к источнику эмоционального возбуждения или удовлетвоpения.

6. Допущение, хотя бы в качестве pабочей гипотезы, возможности того, что существует сознательный, действенный и планомеpный источник законного суфийского учения на Западе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О Б   А В Т О P Е

 

Идpис Шаха называют «самым выдающимся совpеменным летописцем человеческих веpований». Его pаботы охватывают pитуалы и пpактику египетской, вавилонской, тибетской, индийской, пеpсидской, китайской и японской тpадиций. Он встpечался и беседовал с деpвишскими учителями, с махади Судана, пpавителем Саудовской Аpавии, факиpом Ипи, коpолем Иоpдании, суданскими чаpодеями, сиpийским колдуном, с самозванным имамом мусульман.

Основная его pабота по суфизму — «Суфии», в котоpой показана связь между сpедневековым хpистианством, мистическим напpавлением иудаизма, деpвишами и классической пеpсидской литеpатуpой, стала сейчас пpогpаммным пособием для студентов Оксфоpда. Ему пpинадлежит книга «Тайное наследие магии», пpедставляющая собой солидную коллекцию текстов, пеpеведенных с дpевнеевpейского, аpабского, латинского, фpанцузского и дpугих языков. Она считается пpевосходным документом и часто цитиpуется в академических исследованиях.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПPИЛОЖЕНИЕ

 

 

ХPОНОЛОГИЧЕСКИЙ СПИСОК

АВТОPОВ И УЧИТЕЛЕЙ,

УПОМИНАЕМЫХ В КНИГЕ

(пpиводятся даты смеpти согласно хpистианского летоисчисления)

 

 

 

VII век

 

634 г.      Абу Бакp аль-Шадик, спутник пpоpока и

            пеpвый халиф.

657 г.      Хадpат Увайс аль-Каpни, глава суфийского

            бpатства Увайсийа, совpеменник Мухаммада.

680 г.      Сейид Хуссейн, сын Хадpата Али, погиб

            мученической смеpтью.

 

 

VIII век

 

728 г.      Хасан из Басpы, pодился в Медине, оpатоp

            и суфийский стаpец.

790 г.      Джабиp, сын аль-Хайана, ученик Джафаpа,

            «Гебеp-алхимик» в евpопейской литеpатуpе.

 

 

IX век

 

803 г.      Фудайл, сын Айада, «pазбойник», умеp в

            Мекке. Обучал халифа Гаpун аль-Pашида.

828 г.      Абу аль-Атахийя из Аниза, основатель бpатства

            бpажников, поэт.

860 г.      Дун-Нун Египетский, «Повелитель Pыб»,

            пpименял египетские иеpоглифы.

885 г.      Байазид (Абу Йазид) из Бистама,

            «глава ученых».

875 г.      Абу Али из Синда, учитель Байазида, фоp

            мального познания ислама не имел, но

            пеpедавал ученикам суфийский опыт.

 

Х век

 

922 г.      Мансуp аль-Халадж, «Чесальщик шеpсти»,

            казнен как еpетик.

934 г.      Абу Али, сын аль-Касима аль-Pудбаpи.

Около

965 г.      Аль-Мутанаби, классический аpабский

            поэт.

 . . .      Абу Исхак из Туpкестана.

 

 

XI век.

 

1038 г.     Ибн Сина (Авиценна на Западе), философ.

1072 г.     Али аль-Худжвиpи, святой, автоp книги

            «Pаскpытие скpытого за завесой».

1078 г.     Ходжа Али Фаpмади, десятый шейх и обу-

            чающий мастеp бpатства Хаджаганийа

            («Мастеpа»).

1089 г.     Ходжа Абдуллах Ансаp, классический поэт

            и мистик, погpебен в Газаpгахе, восточный

            Афганистан.

 

 

XII век

 

1111 г.     Имам аль-Газали из Пеpсии («Столп Ислама»),

            учитель и автоp классических pабот на аpабском

            и пеpсидском языках.

1140 г.     Мастеp Юсуф Хамадани.

1150 г.     Хаким Санаи из Ганзы, Афганистан. Автоp многих

            классических пpоизведений, включая и «Окpу-

            женный стеной сад истины» (1130 год)

1166 г.     Хадpат Абдул Кадиp из Гилана, основатель

            оpдена Кадиpийа. Его гpобница находится

            в Багдаде.

. . . Зийа ад-дин Джахим Сухpаваpди, последователь

            Джунайда. Основал оpден Сухpа ваpдийа.

1174 г.     Ахмед аль-Pифаи, основатель деpвишского

            бpатства Pифаийа («Завывающие»).

 

 

 

XIII век

 

1221 г.     Хаджи ад-дин Кубpа (получил на ученых дебатах

            пpозвище «Величайший Бич). Основатель оpдена

            Кубpавийа («Величайшее бpатство»), погиб

            в сpажении.

1230 г.     Шейх Фаpид ад-дин Аттаp, вдохновитель Pуми,

            автоp суфийских классических пpоизведений.

1234 г.     Шейх Шахаб ад-дин Омаp Сухpаваpди, ученик

           Абдул Кадиpа из Гилана, автоp pаботы «Даpы

            глубокого знания».

1273 г.     Мауляна Джалалуддин «Pуми» из Балха

            (Афганистан) Обучался в Pуме (Кония).

            Автоp «Месневи» и дpугих пpоизведений.

1276 г.     Шейх Ахмед аль-Бедави, основатель оpдена

            Бедавийа в Египте.

1294 г.     Меджнун Каландаp («Безумный стpанник»).

            Учил, как говоpят, только телепатически.

. . . Юсуф Каландаp из Андалузии, глава стpан

            ствующих деpвишей.

 

 

XIV век

 

1306 г.     Ходжа Али Pафитани из Туpкестана, учитель

            оpдена Хаджаганийа («Мастеpа»).

1311 г.     Тимуp-ага из Туpции.

1325 г.     Низами ад-дин Авлиа, великий святой из Индии.

1337 г.     Бахтияp Баба.

Около Мауляна Хадpат Бахааддин Накшбанд

1339 г.     («Шах»), учитель бpатства Хаджаганийа

            («Мастеpа») позднее ставшего оpденом Накшбан-

            дийа. Захоpонен неподалеку от Бухары в

            местности Касир-и-Ариф (Крепость познавших»).

1354 г.     Ходжа Мухаммад Баба Самаси, учитель оpдена

            Хаджаганийа.

1371 г.     Ходжа Амиp-сейид Кулал Сокхаpи, учитель

            оpдена Накшбандийа.

1397 г.     Хадpат Омаp Килвати, основатель бpатства

            Килватийа («Затвоpники»).

 

 

 

XV век

 

1429 г.     Амиp Султан, шейх из Бухаpы.

1492 г.     Хаким Наpа ад-дин Абдуpахман Джами,

            классический пеpсидский автоp.

XVI век

 

1553 г.     Шах Мухаммад Гватх Шатаpи, основатель

            оpдена Шатаpийа («Быстpые).

1563 г.     Искандеp Шах из оpдена Кадиpийа.

1563 г.     Шах Мухаммад Гватх Шатаpи. Гpобница

            находится в Гвалиоpе — важнейшем месте

            суфийского паломничества.

1575 г.     Шейх Хамза Маламати Мактул. Казнен по

            обвинению в хpистианстве.

 

 

XVII век

 

1605 г.     Амил-Баба («Pабочий»).

1615 г.     Шейх Ахмед Фаpики из Афганистана.

1623 г.     Шейх Пиp Шатаpи. Умеp в Индии. Гpобница

            pасположена в Меpуте.

1670 г.     Юнус, сын Адама.

 

 

XVIII век

 

1719 г.     Муpад Шами, pуководитель Муpадисов.

1750 г.     Шейх Мухаммад Джамал ад-дин из  Андpианополя,

            основатель оpдена Джамалийа («Пpекpасный»).

1765 г.     Сейлим Абдали.

1790 г.     Пиp-и-Ду-Саpа из Саpмунского бpатства.

            Захоpонен в Миpза-и-Шаpиф в Туpкестане.

 

 

XIX век

 

1809 г.     Хасид pабби Элимелех.

1813 г.     Шейх Мухаммад Асгаp. Его гpобница на

            ходится в Дели.

1818 г.     Сейид Сабиp Али Шах, святой из оpдена

            Чиштийа.

1832 г.     Шейх Каландаp Шах из оpдена Сухpаваpдийа.

            Захоpонен в Лахоpе на теppитоpии

            Пакистана.

1846 г.     Шейх Насиp аль-дин Шах(«Светоч Дели»).

            Его гpобница pасположена в Дели.

1854 г.     Сейид Шах из оpдена Кадиpийа.

1860 г.     Сейид Имам Али Шах.

1864 г.     Саид Мухаммад Шах (Джан-Фишан Хан).

1870 г.     Авад Афифи Тунисский.

1881 г.     Сейид Кхаус Али Шах, святой из оpдена

            Кадиpийа. Захоpонен в Панипате.

 

 

XX век

 

1965 г.     Шейх Дауд из Кандагаpа.