Моим учителям, которые взяли то, что было дано, которые дали то, что могло быть взято.
В эту книгу вошли истории, записанные в последнее тысячелетие, взятыеиз учений суфийских мастеров разных школ.
Источниками для составления послужили произведения персидских,арабских, турецких и других классиков, традиционные собрания историй иустное наследие современных суфийских учебных центров.
Таким образом, в этой книге представлен "рабочий материал",используемый в наше время, а также важные отрывки из литературы,вдохновившие некоторых величайших суфиев прошлого.
В оценке учебного материала, используемого суфиями, всегда учитывалосьисключительно только всеобщее признание его самими суфиями. Вследствие этогони исторический, ни литературный, ни какой-либо другой критерии не подходятдля того, что должно быть включено в него, а что нет.
Сообразуясь с требованиями учений, местной культурой и уровнемподготовки слушателей, и требованиями учений, суфии традиционно применялиподходящий материал, черпая его из неиссякаемой сокровищницы своегодуховного наследия.
В суфийских кружках ученики обычно погружаются в изучениепредназначенных им рассказов, внутренние измерения которых открываютсяобучающим мастером, когда кандидат признается подготовленным к восприятиютого опыта, который в этих рассказах заложен.
В то же время многие суфийские истории стали достоянием фольклора иэтических учений или проникли в биографии великих суфиев. Большинство из нихприносят пользу на самых различных уровнях и их ценность как развлекательныхпроизведений также невозможно отрицать.
Несмотря на то, что дервишские сказки чрезвычайно привлекают читателейкак откровенно развлекательная литера-тура, они, тем не менее, никогда непреподносятся в виде простых басен, легенд и произведений фольклора. Поостроумию, композиции и тонкости эти сказания выдерживают сравнение спрекраснейшими произведениями любой культуры, и все же их истинная функциякак суфийских обучающих историй так мало известна в современном мире, что нив специальных, ни в обычных терминах ее невозможно объяснить.
На протяжении веков дервишские мастера обучали своих учеников,используя подобные истории, которые, как предполагается, способствуютразвитию восприятия, недоступного обычным людям. Некоторые истории должнырассказываться только тем, кто уже получил определенную подготовку; другиеспециально предназначались для людей определенных эпох и культурныхтрадиций.
Идрис Шах много лет провел в путешествиях по трем континентам, собираяи сличая устные варианты этих замечательных рассказов. В той или иной формемногие из них проложили себе путь в литературу Востока и Запада. Настоящаяантология, составлена в дервишской манере и содержит истории из сбор-никовдервишских мастеров.
Некогда в одном пруду жили три рыбы. Первая рыба была самой хитрой,вторая была попроще, а третья — совсем глупая. Жили они очень хорошо испокойно, как живут все рыбы на свете, но вот однажды пришел человек.
Человек принес с собой сеть, и пока он ее разворачивал, умная рыбаглядела на него сквозь воду и размышляла. Она лихорадочно перебирала в умевесь свой жизненный опыт, все истории, которые ей когда-либо довелосьуслышать, призвала на помощь всю свою смекалку, и тут ее осенило: "В этомпруду нет такого места, куда можно было бы спрятаться, — подумала она, —поэтому лучше всего притвориться мертвой".
Собрав все свои силы, она, к немалому изумлению рыбака, выпрыгнулапрямо к его ногам. Рыбак поднял ее, но так как хитрая рыба задержаладыхание, он подумал, что она сдохла, и выкинул ее обратно в воду. Рыба тутже забилась в ложбинку под берегом у самых ног рыбака.
Вторая рыба, та, что была попроще, не совсем поняла, что произошло. Онаподплыла к хитрой рыбе за объяснениями.
— Просто я притворилась мертвой, вот он и бросил меня обратно в воду,— растолковала ей хитрая рыба.
Простодушная рыба, не мешкая, выпрыгнула из воды и тоже плюхнуласьпрямо к ногам рыбака. "Странно, — подумал рыбак, — рыбы здесь самивыскакивают из воды". Но так как вторая рыба позабыла задержать дыхание,рыбак увидел, что она жива, и засунул в свою сумку.
Он снова повернулся к воде, но зрелище выпрыгивающих на сушу рыб такпотрясло его, что он не подумал застегнуть сумку. Вторая рыба,воспользовавшись его невнимательностью, выбралась наружу и где ползком, гдепрыжком устремилась к воде. Она отыскала первую рыбу и, тяжело дыша,устроилась возле нее.
Третья, глупая рыба, не могла понять, что к чему, даже после того, каквыслушала объяснение первых двух рыб. Тогда они по порядку перечислили ейвсе обстоятельства, обращая особое внимание на то, как важно задержатьдыхание, чтобы казаться мертвой.
— Благодарю вас, теперь я все поняла, — радостно ответила глупаярыба.
С этими словами она с шумом выпрыгнула из воды, упав рядом с рыбаком.
Рыбак, раздосадованный тем, что упустил двух рыб, упрятал эту рыбу всумку, даже не потрудившись взглянуть, дышит она или нет. Сумку на этот разон плотно застегнул. Снова и снова закидывал рыбак свою сеть, но первые дверыбы не покидали своего укрытия, и сеть оказывалась пустой.
Наконец, он решил отказаться от своей затеи и стал соби-раться вобратный путь. Открыв сумку и убедившись, что глупая рыба не дышит, он отнесее домой и отдал коту.
Говорят, что Хусейн, внук Мухаммада, передал эту историю Хаджаганам("Мастерам"), которые в XIV столетии стали называться Накшбандийскиморденом.
Иногда действие рассказа происходит в мире, известном под именемКаратас — Страна Черного Камня.
В настоящей версии сказка стала известна благодаря Абдалю Афифи("Преображенный"). Он услышал ее от шейха Мухаммада Асгара.
Юнус, сын Адама, решил однажды не взвешивать больше свою жизнь на весахсудьбы, но узнать, как и почему необходимые вещи приходят к человеку.
— Я, — сказал он себе, — человек. И я, как таковой, еже-дневнополучаю свою долю от всех вещей мира. Эта доля приходит ко мне благодарямоим собственным усилиям вместе с усилиями других. Упростив этот процесс, янайду способ, которым питание достигает людей и узнаю кое-что о "как ипочему". Поэтому я стану на путь религии, который обязывает человека дляподдерживания самого себя положиться на всемогущего Бога. Чем жить в миребеспорядка, где пища и прочие вещи явно приходят через общество, я отдамсебя непосредственной поддержке Силы, которая правит всем. Ведь даже нищиезависят от посредников — милосердных мужчин и женщин, в свою очередьподверженных вторичным влияниям. Они дают продукты или деньги потому, что ихнаучили так делать. Не стану я принимать таких опосредованных поступлений.
Сказав так, он вышел за город, вверив себя поддержке сил невидимых стой же решительностью, с какой принимал под-держку видимых сил, будучишкольным учителем.
С наступлением ночи Юнус улегся прямо на землю, веря, что Аллахполностью позаботится о его интересах так же, как птицы и звери получаютсвою долю заботы в их царстве.
Птичий хор разбудил его на рассвете, и первое время сын Адама лежал внеподвижности, ожидая появления поддержки. Несмотря на то, что он положилсяна невидимую силу и на свою уверенность в том, что сможет разобраться в ней,когда она начнет действовать, в его новом положении, он осознал вскоре, чтоодно только теоретическое размышление в этой необычной ситуации не очень-тоему поможет.
Весь день он провел, лежа на берегу, наблюдая природу, глядя на рыб вводе и повторяя свои молитвы. Время от времени мимо него проезжали богатыемогущественные люди в великолепных одеждах, сопровождаемые верховыми напревосходных лошадях. Повелительно звенели колокольчики, извещая об ихабсолютном праве на путь, они же лишь выкрикивали приветствия при видепочтенного тюрбана Юнуса. Группы паломников останавливались и жевали сухойхлеб с сухим сыром. Это только разжигало его аппетит к скудной пище.
— Это всего-навсего испытание, и скоро все будет хорошо, — подумалЮнус, творя пятую молитву за этот день и погружаясь в размышления темспособом, которому его научил один дервиш, достигший высокого развитиясознания.
Прошла еще одна ночь.
На второй день, через пять часов после рассвета, в то время, как Юнуссидел, глядя на отражающиеся в могучем Тигре лучи солнца, его вниманиепривлек какой-то шорох в камышах. Это оказался пакет, завернутый в листья иперевязанный пальмовым лыком. Юнус, сын Адама, вошел в реку и сталвладельцем неизвестного груза.
Весил он около трех четвертей фунта. Когда же он развязал лыко, в носему ударил восхитительный запах. В свертке оказа-лось изрядное количествобагдадской халвы. Эта халва, приготов-лявшаяся из миндальной пасты, розовойводы, меда, орехов и других драгоценных элементов, ценилась благодаря своемувкусу и питательности. Из-за приятного вкуса красавицы гарема вкушали еемаленькими кусочками, из-за укрепляющей силы воины брали ее с собой всражения. Она пользовалась большим спросом и как целебное средство от сотенболезней.
— Моя вера оправдалась! — воскликнул Юнус. — А теперь проверим,будет ли вода каждый день или через другие про-межутки времени приносить мнестолько же халвы или нечто подобное; тогда я узнаю средство,предопределенное провидени-ем для моей поддержки, и тогда мне останетсяупотребить свой разум на поиски источника.
В течение трех следующих дней, точно в тот же час, пакет с халвойприплывал в руки Юнуса. Тогда он решил, что его откры-тие имеетпервостепенное значение. "Упрощай свои обстоятель-ства, и природа поступитпримерно так же". Одно это уже было открытием, которое он чувствовал себяобязанным разделить с остальным миром. Ибо разве не было сказано: "Когда тызнаешь, ты должен учить?" Но затем он понял, что еще не знает, но толькоиспытал. Было очевидно, что следующий шаг — это идти вверх по течению, покане отыщется то место откуда приплывает халва. Тогда он поймет не только еепроисхождение, но и то, каким образом она давалась для использования именноему.
Много дней подряд шел Юнус вверх по течению реки. Каждый день с той жерегулярностью, но соответственно в более раннее время, появлялась халва, ион съедал ее.
Наконец, Юнус увидел, что река значительно расширилась и посредиширокого пространства воды возвышается плодородный остров, на котором стоялмассивный, но все же удивительно красивый и изящный замок. "Именно оттуда ипроисходит райская пища", — решил Юнус.
Обдумывая следующий шаг, Юнус заметил высокого неопрят-ного дервиша соспутанными волосами, отшельника, представшего пред ним в плаще изразноцветных лоскутьев.
— Мир тебе, баба (Отец)! — приветствовал его Юнус. — Ишк, Ху! — воскликнул отшельник. — Ты что тут делаешь?
— Я следую священному обету, — объяснил сын Адама, — и в своемпоиске я должен достичь вон того замка. Не подскажешь ли мне, как это можновыполнить?
— Поскольку, несмотря на свой интерес, ты ничего не знаешь об этомзамке, — отвечал дервиш, — я расскажу тебе о нем. Там в изгнании изаточении живет дочь султана; ей прислу-живают многочисленные прекрасныеслуги, которые охраняют ее. Ей не вырваться оттуда, так как человек, которыйсхватил и поместил ее туда за то, что она отказалась выйти за него замуж,воздвиг вокруг замка могучие и необъяснимые преграды, невидимые обычнымглазом. Чтобы попасть в замок, тебе придется преодолеть их.
— Как же ты можешь помочь мне в этом?
— Сейчас я отправляюсь в особое посвятительное путешествие. Однакоесть некое слово и вазифа (упражнение), которые, если ты достоин, помогутвызвать невидимые силы, благожела-тельных джиннов и огненных созданий.Только они смогут победить волшебные силы, охраняющие замок. Мир тебе! — И,повторив на прощание странные звуки, он ушел, передвигаясь с легкостью ипроворством, поистине изумительными для человека столь почтенного возраста.
День за днем сидел Юнус, исполняя все вазифа и следя за появлениемхалвы. И вот однажды вечером, глядя на заходившее солнце, сиявшее на башнезамка, он увидел необычайное зрелище. Там, блистая удивительной красотой,стояла дева, которая, бесспорно, могла быть только принцессой. Она постояламгновенье, устремив взгляд на солнце, а затем бросила что-то в волны,бившиеся о скалы далеко внизу — пакет с халвой.
— Так вот где, оказывается, источник этих щедрых даров! — вскричалЮнус.
Теперь он был почти на самом пороге истины. Рано или поздно появитсяповелитель джиннов, которого он вызывал дервишским вазифа, и даст емувозможность достичь замка, принцессы и истины.
Только он подумал об этом, как вдруг его что-то подхватило и понесло.Он оказался в небесах, перед ним предстало эфирное царство с множествомдворцов, от красоты которых захватывало дух. Сын Адама вошел в один из них ивстретил создание, похожее на человека, которое, однако, не было человеком,на вид юное и мудрое, и, каким-то образом, далекое от всякого возраста.
— Я, — проговорило видение, — повелитель джиннов, и принес тебя сюдав ответ на твой призыв и повторение великих имен, которые были даны тебевеликим дервишем. Что я могу для тебя сделать?
— О могучий повелитель всех джиннов, — дрожащим голо-сом проговорилЮнус, — я искатель истины и смогу найти ее только в заколдованном замке,возле которого я стоял, когда ты принес меня сюда. Молю тебя, дай мне силывойти в этот замок и поговорить с принцессой.
— Да будет так! — прогремел повелитель. — Но помни, человек получаетответ на свои вопросы в соответствии со способностями к пониманию и своейподготовкой.
— Истина есть истина, — сказал Юнус, — и я получу ее вне зависимостиот того, чем она может оказаться. Подари мне это благо.
Вскоре сын Адама, благодаря волшебству джинна, мчался в бестелеснойформе обратно на землю, сопровождаемый небольшим отрядом из слуг джинна,которым их повелитель приказал применить свои особые силы, чтобы помочьэтому человеческому существу в его поиске. В руке Юнус сжимал зеркальныйкамень, который, как учил его глава джиннов, нужно направить на замок, чтобыиметь возможность увидеть незримую защиту.
С помощью этого камня сын Адама обнаружил, что замок защищен отнападения строем гигантов, невидимых, но грозных, поражавших всякого, ктоприближался к замку. Те из джиннов, которые подходили для этой задачи,убрали гигантов. Затем он увидел, что над всем замком простирается нечто,похожее на невидимую паутину или сеть. Эта сеть тоже была разрушенаджиннами, обладавшими необходимой хитростью. Наконец, неви-димая, как быкаменная толща заполняла пространство от берега реки до самого острова,ничем не выдавая своего присутствия. Преодолев и эту преграду, джинныотсалютовали Юнусу и быстро, как свет, улетели в свое царство.
Юнус взглянул и увидел, что из речного берега сам собою появился мост,и, даже не замочив подошвы, он прошел по нему к самому замку. Стражник уворот тут же отвел его к принцессе, которая оказалась еще прекрасней, чемпри своем появлении на башне, когда Юнус впервые увидел ее.
— Мы благодарны тебе за разрушение защиты, которая делала неприступнойэту темницу, — сказала принцесса. — Теперь я наконец-то смогу вернуться котцу, но прежде мне бы хотелось вознаградить тебя за твои труды. Говори, иты получишь все, что пожелаешь.
— Несравненная жемчужина, — начал Юнус, — лишь одного я ищу, и этоесть Истина. Так как долг всех, обладающих истиной, давать ее тем, кто можетвоспринять ее, я заклинаю вас, о принцесса, дайте мне истину, которую яжажду.
— Что ж, говори, и любая истина, по возможности, будет дана тебе.
— Прекрасно. Скажите, как и в силу каких причин райской пище, чудеснойхалве, которую вы бросали каждый день, пред-определено было попадать в моируки таким образом?
— Юнус, сын Адама! — воскликнула принцесса, — халву, как ты ееназываешь, я бросала каждый день потому, что на самом деле это остатоккосметических материалов, которыми я ежедневно натиралась после купания вослином молоке.
— Наконец-то я узнал, — сказал Юнус, — что понимание человекаобусловлено его способностью понимать. Для вас — это остатки ежедневноготуалета, для меня — райская пища.
Лишь очень немногие из суфийских сказаний, согласно Халкави (автору"Райской пищи"), могут читаться любым в любое время и, тем не менее,конструктивно воздействовать на его "внутреннее сознание".
"Почти все другие, — говорит он, — способны проявлять свое влияние взависимости от того, где, когда и как они изучаются. Таким образом,большинство людей найдет в них только то, что они ожидают, — развлечение,загадку, аллегорию".
Этот знаменитый Учитель школы Накшбандийа часто вызывал недоумениемногих своих последователей самых различных вер и происхождений, ибо о немходили рассказы, связанные со странными явлениями. Говорили, что он являлсялюдям в снах и сообщал им важные вещи, что его видели во многих местахсразу, что то, что он говорит, всегда идет на пользу слушающему. Но когдалюди встречались с ним лицом к лицу, они не могли найти в нем ничегонеобычного. Юнус, сын Адама, обладавший целительскими и изобретательскимиспособностями, был сирийцем.
Однажды Хызр, учитель Моисея, обратился к человечеству спредостережением.
— Наступит такой день, — сказал он, — когда вся вода в мире, крометой, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появитсядругая вода, и от нее люди сойдут с ума.
Лишь один человек понял смысл этих слов. Он набрал большой запас воды,и спрятал его в надежном месте и стал поджидать, когда вода изменится.
В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек,удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов.
Но вот прошло какое-то время, и он увидел, что реки возобновили своетечение. Он спустился к другим сынам человеческим и обнаружил, что ониговорят и думают совсем не так, как прежде, и что произошло то, о чем ихпредостерегали, но они не помнили об этом. Когда же он попытался заговоритьс ними, то понял, что его принимают за сумасшедшего и выказывают к немувраждебность, либо сострадание, но никак не понимание.
Поначалу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый деньвозвращался к своим запасам. Однако в конце концов он решил пить новую воду,так как его поведение и мышление, выделявшее его среди остальных, сделалижизнь невыносимо одинокой. Как только он выпил новой воды и стал таким, каквсе, он совсем забыл о своем запасе воды, а окружающие его люди сталисмотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился отсвоего безумия.
Легенду эту неоднократно связывали с Дун-Нуном Египетским, которыйсчитается автором этой сказки. Предполагают, что эта сказка связана поменьшей мере с одной из форм вольного братства Каменщиков. Во всяком случаеДун-Нун — самая ранняя фигура в истории дервишей ордена Маламатийа,который, как часто указывалось западными исследователями, имел поразительноесходство с братством масонов. Считают, что Дун-Нун раскрыл значениефараонских иероглифов.
Этот вариант рассказа приписывается сейиду Сабиру аль-Шаху, святому изордена Чиштийа.
Река, начав путь от источника в далеких горах, миновав разнообразнейшиевиды и ландшафты сельской местности, достигла, наконец, песков пустыни.Подобно тому, как она преодоле-вала все другие преграды, река попыталасьодолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков,воды в ней остается все меньше и меньше.
И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню,положение казалось безвыходным.
Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:
— Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.
Река тут же возразила, что она лишь мечется в песках и тольковпитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоитпересечь пустыню.
— Тебе не перебраться через пустыню привычными, испы-таннымиспособами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдатьсяна волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.
— Но как это может произойти?
— Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.
Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никтои никогда не поглощал ее, да она и не собира-лась терять своюиндивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет вернуть еекогда-нибудь снова?
— Ветер, — продолжал песок, — именно этим и занимается. Онподхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь.Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.
— Но как я могу проверить это?
— Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным,кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это,согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.
— Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?
— Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, —отвечал шепот. — Переноситься и вновь становиться рекой — твоя суть. Идаже свою теперешнюю форму сущест-вования ты только потому принимаешь засамое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.
В ответ на эти слова что-то шевельнулось в мыслях реки. Смутноприпомнила она состояние, в котором то ли она, то ли какая-то ее часть — нотак ли это? — что эта хотя не всегда очевидная, но вполне реальная вещьвыполнима.
И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежноподхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горнойвершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения,она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательноподробности этого опыта.
— Да, теперь я узнала свою истинную сущность, — размышляла река.
Река узнавала, а пески шептали:
— Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазахи поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самойгоры.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизнив своем путешествии, осуществляя свою непрерыв-ность, записан на песке.
Эта прекрасная история входит в устную традицию многих народов и почтивсегда находится в обращении среди дервишей и их учеников. Она былаиспользована в "Мистической розе из королевского сада" сэра ФэрфаксаКартрайта, опубликованной в Англии в 1899 году.
Настоящий вариант принадлежит Аваду Афифи Тунисскому.
За горами был расположен большой город. Все его жители были слепыми.Однажды какой-то чужеземный король со своим войс-ком расположился лагеремнеподалеку от города в пустыне. В королевском войске был огромный боевойслон, прославивший себя во многих битвах. Одним своим видом он повергалврагов в трепет.
Всем жителям города не терпелось узнать, что же это такое — слон, инесколько слепцов поспешили к королевскому стану, чтобы выполнить этузадачу.
Не имея никакого понятия о том, какими бывают слоны, они принялисьощупывать слона со всех сторон.
Каждый из них, ощупав какую-нибудь его часть, решил, что теперь знаетвсе об этом существе.
Когда они вернулись, их окружила толпа нетерпеливых горо-жан. Пребываяв глубоком заблуждении, слепцы страстно желали узнать правду от тех, кто самзаблуждался.
Люди наперебой расспрашивали слепых экспертов, какой формы слон, ивыслушивали их объяснения.
Человек, трогавший ухо слона, сказал: "Слон — это нечто большое,широкое и шершавое, как ковер".
Но тот, кто ощупал хобот, сказал: "У меня есть о нем подлин-ныесведения. Он похож на прямую пустотелую трубу, страшную и разрушительную".
"Слон могуч и крепок, как колонна", — возразил другой, ощупавший ногуи ступню слона.
Каждый из них ощупал только одну из многих частей слона. Каждыйвоспринял его ошибочно. Они не могли умом охватить всего: знание не бываетспутником слепцов. Все они что-то додума-ли о нем, но были одинаково далекиот истины. Созданное умом не ведает о божественном. Нельзя проложить пути вэтой науке с помощью обычного интеллекта.
Эта история приводится в переложении Руми — "Слон в темной комнате" ивзята из его книги "Месневи". Учитель Руми, Хаким Санаи, приводит эту жесказку в более раннем варианте в первой книге своего суфийскогоклассического произведения "Окруженный стеной сад истины".
У обоих авторов история обращается к одному и тому же аргументу,который, в соответствии с традицией, использовался суфийскими обучающимимастерами на протяжении многих веков.
Однажды один человек в суфийской одежде шел по дороге. Встре-тив напути собаку, он сильно ударил ее своим посохом. Пес, завизжав от боли,побежал к великому мудрецу Абу Саиду. Кинувшись к нему в ноги и выставивпораненную лапу вперед, он все рассказал и попросил быть судьей между ним итем суфием, который обошелся с ним столь жестоко.
Мудрец призвал к себе обоих. Он сказал суфию:
— О, безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?!Посмотри, что ты натворил!
— Я тут не причем, — возразил суфий, — во всем виновата собака.Ударил я ее не из простой прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду.
Но пес все же считал себя несправедливо обиженным, и тогда несравненныймудрец сказал ему:
— Чтобы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебекомпенсацию за твои страдания.
Собака ответила:
— О мудрый и великий! Когда я увидела этого человека в одежде суфия, яподумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела, что он в обычнойодежде, я, разумеется, постаралась бы его обойти. Единственная моя вина втом, что я предположила, будто внешние атрибуты служителя истины — гарантиябезопасности. Если ты желаешь его наказать, отбери у него одеяние избранных,лиши его права носить костюм человека праведности...
Собака сама находилась на определенной ступени Пути. Было бы ошибкойдумать, что человек должен быть лучше ее.
"Обусловленность", изображенная здесь дервишским одеянием, частопринимается эзотеристами и религиозными людьми всякого рода как нечто,связанное с реальным опытом или обладающее самостоятельной ценностью.
Эта сказка взята из "Иллахи Намаз" Аттара ("Божественной книги"), частоповторяется дервишами, идущими "путем позора", и приписывается Камдулу,белильщику, жившему в IX столетии.
Одна обезьяна очень любила вишни. Однажды, сидя на дереве, она увиделана земле восхитительные вишни и спустилась вниз, чтобы достать их. Но вишнилежали в прозрачной стеклянной банке. После нескольких неудачных попытокзаполучить вишни обезьяна, наконец, догадалась просунуть руку в горлышкососуда. Зажав одну вишню в кулаке, она хотела вытащить руку, но не смогла,потому что ее кулак оказался шире отверстия сосуда.
Разумеется, все это было сделано умышленно и вишни в сосуде былиловушкой, устроенной ловцом обезьян, который знал, как мыслят обезьяны.
Услышав обезьяний визг, охотник вышел из своего укрытия. Испуганнаяобезьяна попыталась удрать. Но ее рука застряла в сосуде, и она потеряласпособность быстро передвигаться.
К тому же, и это охотник знал заранее, обезьяна продолжала судорожносжимать вишню в руке. Таким образом, он без труда ее схватил. Затем он резкоударил ее по локтю, отчего ее кулак разжался, и она выпустила вишню.
Обезьяна высвободила руку, но была поймана. Охотник использовал вишню всосуде, но не лишился ни того, ни другого.
Это одна из многих традиционных историй, которые объединены под общимназванием "Книга Аму-Дарьи".
Река Аму, или Джихун, в Центральной Азии известна современнымкартографам как Оксус. Это дервишский термин (что представляет собой каменьпреткновения для некоторых буквалистов) для обозначения материала,описанного в этой истории, а также для обозначения группы странствующихучителей, центр которых расположен возле Аубшаура в горах Гиндукуша натерритории Афганистана.
В настоящей версии история была рассказала ходжой Али Рафитани.
Нури Бей был вдумчивым и уважаемым афганцем и был женат на женщинегораздо моложе его.
Однажды вечером, когда он возвратился домой раньше обычного, к немуподошел его преданный слуга и сказал:
— Ваша жена, моя госпожа, ведет себя подозрительно. Она находитсясейчас в своей комнате. Там у нее огромный сундук, принадлежавший раньшевашей бабушке, который достаточно велик, чтобы вместить человека.
— В нем обычно хранились только старые кружева.
— Я думаю, сейчас в нем есть что-то еще. Она не позволила мне, вашемустарому слуге и советчику, заглянуть в него.
Нури вошел в комнату жены и нашел ее чем-то обеспокоенной, сидящейперед массивным деревянным сундуком.
— Не покажешь ли ты мне, что в этом сундуке? — спросил он.
— Это из-за подозрений слуги или потому, что вы мне не верите?
— Не проще ли будет взять да открыть сундук, не думая о том, чем этовызвано?
— Мне кажется, это невозможно.
— А он заперт?
— Да.
— Где ключ?
Она показала ключ и сказала:
— Прогоните слугу, и вы его получите.
Нури приказал слуге выйти, женщина протянула ему ключ, а самаудалилась, явно смущенная.
Долго размышлял Нури Бей. Затем он позвал четырех садовников из числасвоих слуг. Ночью они вместе отнесли сундук в отдаленную часть сада изакопали его, не открывая.
И с тех пор — об этом ни слова.
Много раз подчеркивалось, что эта захватывающая история обладаетвнутренней значимостью, независимо от своей внешней морали.
Эта притча входит в репертуар каландаров (бродячие дервиши).
Их святой покровитель — Юсуф из Андалузии — жил в XIII веке.
Раньше их было много в Турции. Немного расширенный вариант притчи стализвестен в Америке благодаря книге "Ночи Стамбула" Н. Г. Двайта,опубликованной в США в 1916 и 1922 годах.
Суфии известны как искатели истины, а истина есть ни что иное, какзнание объективной реальности.
Один невежественный и жадный тиран захотел однажды заполучить этуистину. Его звали Рударигх (Родериго), он был великий лорд Мурсии в Испании.Он решил, что истина — это нечто такое, что можно силой выпытать у Омарааль-Калави из Тарагоны.
Омар был схвачен и приведен во дворец. Рударигх сказал:
— Я приказываю тебе немедленно изложить всю истину, которую ты знаешь,понятными мне словами, а не то придется тебе распрощаться с жизнью.
Омар ответил:
— Соблюдаешь ли ты при своем благородном дворе всеоб-щий обычай,согласно которому арестованный должен быть отпу-щен на свободу, если онговорит правду в ответ на вопрос и эта правда не свидетельствует противнего?
— Да, соблюдаю, — сказал владыка.
— Я прошу всех присутствующих быть свидетелями слов нашего владыки, —сказал Омар. — А теперь я скажу истину и не одну, а целых три!
— Мы должны воочию убедиться, что твои слова представляют собойдействительно истину как таковую. Доказательство должно сопровождать твоислова.
— Для такого владыки, как ты, — продолжал Омар, — которому мысобираемся выдать не одну, а целых три истины, мы уж постараемся датьистины, которые будут самоочевидными.
Рударигх на этот комплимент распустил хвост веером.
— Первая истина, — сказал суфий, — состоит в том, что я есть тот,кого зовут Омар, суфий из Тарагоны. Вторая — это то, что ты согласился меняотпустить, если я скажу истину. Третья состоит в том, что ты хочешь знатьистину, которая соответствует твоему пониманию.
Впечатление от этих слов было таково, что тиран был вынужден отпуститьсуфия.
Эта история служит введением в устные предания, которые по традицииидут от аль-Мутанаби. Рассказчики утверждают, что он запретил их записыватьв течение тысячи лет.
Аль-Мутанаби, один из величайших арабских поэтов, умер тысячелетиеназад.
Эта коллекция преданий отличается тем, что постоянно перерабатывается,поскольку истории из нее непрерывно рассказывают в соответствии с"изменением времени".
Рассказывают, что однажды султан Египта призвал к себе ученых мужей и,как часто бывает в таких случаях, в собрании разгорелся спор. Предметомобсуждений было ночное путешествие Мухаммада. В предании говорится, чтоПророк был вознесен со своего ложа прямо в небесные сферы. Он успел увидетьрай и ад, девяносто тысяч раз беседовал с Богом, пережил еще многое другое ивозвратился на Землю в то время, когда его постель еще не остыла, а сосуд сводой, перевернувшийся при его восхождении, даже не успел полностьюопустеть.
Некоторые считали это возможным благодаря различным измерениям времени.Султан же утверждал, что это совершенно невозможно.
Мудрецы уверяли, что для божественной силы все возможно. Но этотаргумент ничуть не удовлетворил монарха.
Известие об этом споре разошлось и дошло, наконец, до суфийского шейхаШаха ад-дина, который тотчас же поспешил во дворец.
Султан почтительно приветствовал Учителя и оказал ему должноегостеприимство.
— Я вижу, — сказал шейх, — что обе стороны одинаково далеки отистины. Поэтому без всяких предисловий я приведу свое доказательство:предание можно объяснить фактами, поддающимися проверке, и нет нуждыприбегать к голым предположениям или скучной и беспопомощной "логическойаргументации".
В тронном зале было четыре окна. Шейх приказал открыть одно из них.Султан выглянул и ужаснулся: он увидел вдали на горе приближавшуюся к дворцунесметную армию.
— Не беспокойтесь, это всего лишь мираж, — сказал шейх. Он закрылокно и открыл его снова: видение исчезло.
Когда открыли другое окно, султан в ужасе вскрикнул — весь город былобъят пожаром.
— Это мираж, — напомнил шейх.
Он закрыл окно и открыл его снова — город стоял невредим.
Распахнули третье окно, и султан увидел, что жестокое наводнение грозитзатопить дворец. Но и эта картина исчезла без следа, когда султан посмотрелв окно еще раз. В четвертом окне вместо обычной пустыни взору открылсярайский сад, который также оказался иллюзией.
Затем шейх попросил принести сосуд с водой и предложил султану окунутьна мгновение голову в воду. Султан сделал это, но едва он коснулся лицомводы, как оказался один на пустынном берегу моря, в незнакомом месте.
Не помня себя от ярости, султан поклялся отомстить шейху за егоколдовские чары.
Вскоре ему повстречались дровосеки. Они спросили его, как он здесьочутился. Не желая выдавать им своего истинного положения, он сказал, чтоего корабль затонул, а ему удалось спастись. Они дали ему кое-какую одежду,и он направился в город. Там какой-то кузнец, увидев его бесцельнослоняющимся по улицам, спросил его, кто он такой: "Я купец, — ответилсултан, — все мои товары погибли в кораблекрушении, мне же удалосьспастись, но я остался нищим и голым. А эту одежду дали мне дровосеки".
Тогда кузнец рассказал ему, что по обычаю их страны любой пришелецможет сделать предложение первой женщине, выходящей из бани, и она обязанадать согласие выйти за него замуж.
Султан подойдя к бане увидел, как оттуда выходила прекрас-ная женщина.Он спросил ее, замужем ли она. Оказалось, что у нее есть муж. Вторая былабезобразная, но, к счастью, и она оказалась замужем. И третья была замужем.Он подождал еще немного и увидел прелестную женщину. Она сказала, что у неенет мужа, но прошла мимо него, видимо, ее оттолкнул его жалкий вид. Черезнекоторое время перед ним появился какой-то человек и сказал: "Меня послалиотыскать здесь чужеземца в грязной одежде. Пожалуйста, следуй за мной".
Султан последовал за ним, и скоро они вошли в великолепный дом. Слугапровел его в богато убранную комнату и оставил там одного. Прошел час, и вкомнату вошли четыре прекрасные женщины в роскошных одеждах, вслед за нимипоявилась пятая, еще более прекрасная. Султан узнал в ней ту женщину,которая ответила, что не замужем. Она приветствовала его и объяснила, чтоторопилась подготовить дом к его приходу и что ее холодность была всего лишьсоблюдением обычая, которого придерживались все женщины этой страны наулице.
Султана одели в изумительные одежды, принесли для него изысканные ястваи весь вечер услаждали его слух утонченной музыкой.
Семь лет прожил он со своей женой, пока они не растратили все еесостояние. Тогда женщина сказала, что теперь он должен обеспечить ее исемерых сыновей.
Вспомнив своего первого друга в этом городе — кузнеца, султан решилпопросить у него совета. Так как султан не знал никакого ремесла, кузнецпосоветовал ему пойти на базар и наняться носильщиком. Он так и поступил.
Но в первый же день работы, перетащив ужасно тяжелый груз, он заработалтолько одну десятую часть того, что было необходимо для пропитания егосемьи.
На следующий день султан пришел к морю и отыскал то самое место, где оночутился семь лет назад, погрузив голову в сосуд с водой. Решив помолиться,он стал совершать омовение и, окунув голову, вдруг увидел, что находится всвоем прежнем дворце, рядом с шейхом и придворными. Перед ним стоял сосуд сводой.
— Семь лет в изгнании, о злодей! — заорал султан, — семья,необходимость быть носильщиком! И как ты не побоялся Бога всемогущего!
— Но ведь это длилось только одно мгновение. Придворные подтвердилислова шейха, но султан не мог заставить себя поверить в это. Он уже хотелбыло отдать приказ о немедленной казни шейха, но тот, предвидя, что такдолжно было случиться, применил искусство, называемое "аль-кахайбат" (наукаоб исчезновении), благодаря которому в мгновение ока переместил-ся в Багдад,на много дней пути от столицы Египта.
Оттуда он прислал султану письмо:
"Семь лет прошло для тебя, как ты уже понял, в течение одного мига,пока твоя голова была в воде, — это всего лишь проявление определенныхспособностей, и твое переживание не имело особого значения — оно былоиллюстрацией того, что может случиться.
Ты спорил о том, могла ли постель не остыть, а сосуд не опустеть, какоб этом говорится в предании о пророке.
Не то важно, может что-либо произойти или не может, — все можетпроизойти. Важно значение происходящего. Пережи-вание Пророка имело глубокоезначение, тогда как происшедшее с тобой не имело никакой ценности".
Утверждается, что любой отрывок в Коране имеет семь смыслов, каждый изкоторых соответствует состоянию читателя или слушателя.
Этот рассказ, как и многие другие суфийские истории подобного рода,подчеркивает изречение Мухаммада: "Говори с каждым в соответствии состепенью его понимания".
Ибрахим Кхавас формулировал суфийский метод в таких словах:"Демонстрируй неизвестное в терминах того, что называется "известным" вданной аудитории".
Настоящий вариант рассказа взят из манускрипта, называемого "Ну-нама"("Книга Ну") — коллекция Наваба из Сурдханы, которая датируется 1597 годом.
Однажды, давным-давно, один человек по имени Нур сосре-доточенно иупорно размышлял над тайнами природы и открыл секрет добывания огня.
Он решил поделиться с людьми своим открытием и отправилсяпутешествовать от общины к общине, передавая свой секрет многим группамлюдей. Некоторые воспользовались этим знанием, другие, не дав себе времениподумать, каким полезным оно могло бы оказаться для них, поняли только то,что Нур опасен для них и прогнали его. В конце концов люди какого-топлемени, перед которыми он продемонстрировал свое искусство, пришли в дикуюпанику и убили его, видя в нем исчадие ада.
Прошли века. В первой общине, где Нур некогда обучал людей добываниюогня, это знание сохранилось только у особых жрецов, пользующихся властью,богатством и теплом, в то время как остальные люди замерзали от холода.Вторая община начисто забыла искусство Нура и стала поклоняться орудиямдобывания огня. Люди третьей — поклонялись образу самого Нура, так какименно он был их Учителем. В четвертой — сохранилась история открытия огняв легендах и преданиях — одни верили в них, другие нет. Пятая —действительно использовала огонь, и это позволяло им жить в тепле, готовитьпищу и изготавливать разные полезные предметы.
И вот, спустя много-много лет, один мудрец с небольшой группой учениковпутешествовал по землям этих племен. Ученики пришли в изумление при видеэтого множества различных ритуалов, с которыми они здесь столкнулись.
— Но ведь все эти действия относятся всего лишь к добыванию огня и ник чему больше, — сказали они Учителю. — Наш долг открыть перед этимилюдьми правду.
— Что ж, я согласен, — ответил Учитель, — когда мы повторим нашепутешествие, то благодаря этой новой цели те из вас, кто уцелеет к егоконцу, узнает, каковы реальные проблемы и как их решать.
Итак, мудрец и его ученики достигли первого племени, где им оказалирадушный прием. Жрецы пригласили путешествен-ников на церемонию "сотворенияогня".
Когда церемония окончилась и толпа возбужденно переживала увиденное"чудо", мастер обратился к ученикам:
— Не желает ли кто-нибудь из вас открыть этим людям правду?
Первый ученик сказал:
— Во имя истины я считаю себя обязанным поговорить с этими людьми.
— Если ты собираешься сделать это на свой собственный страх и риск, тоначинай, — ответил Учитель.
Ученик вышел вперед, встал перед вождем и окружавшими его жрецами исказал: — Я могу совершить чудо, которое вы относите к особому проявлениюбожества. Если я сделаю это, признаете ли вы, что много веков уже находитесьв заблуждении?
— Хватайте его! — закричали жрецы.
Этого человека схватили и увели, и никто никогда его больше не видел.
Путешественники тронулись в путь и через некоторое время подошли ктерритории второй общины, где поклонялись орудиям добывания огня. Еще одинученик вызвался образумить этих людей.
С позволения мастера он сказал:
— Я хочу поговорить с вами, как с разумными людьми. Вы поклоняетесьдаже не самой вещи, а всего лишь средствам, с помощью которых она может бытьпроизведена. Таким образом, вы лишены возможности использовать эту вещь. Язнаю реальность, лежащую в основе вашего обряда.
Эта община состояла из людей более разумных, но они сказали ученику:
— Так как ты наш гость, мы почтили тебя гостеприимством. Но какпришелец, не знакомый с нашей историей и обычаями, ты не можешь понять того,что мы делаем. Ты заблуждаешься, возможно, даже пытаешься лишить нас нашейрелигии или изменить ее, поэтому мы даже не хотим тебя слушать.
Путешественники двинулись дальше. Достигнув земель третьей общины, ониувидели перед каждым домом идола, изображающего Нура — открывателя огня.
Третий ученик обратился к руководителю общины так:
— Этот идол изображает человека, олицетворяющего собой возможность,которую человек способен использовать, не так ли?
— Может быть, это и так, — ответили почитатели Нура, — но проникнутьв эту тайну дано лишь немногим.
— Только тем немногим, кто поймет, а не тем, кто отказывается смотретьна определенные факты, — сказал третий ученик.
— Все это ересь, которую высказывает человек, даже не говорящийправильно на нашем языке и не принадлежащий к священникам, посвященным внашу веру, — заворчали жрецы.
И этому ученику не удалось добиться успеха.
Группа продолжила свое путешествие и прибыла на терри-торию четвертойобщины. На этот раз перед собранием людей выступил четвертый ученик.
Он заявил:
— История о создании огня правдива. Я знаю, как добывать огонь.
В толпе возникло замешательство и послышались разно-голосые мнения.Некоторые говорили:
— Возможно, это правда, и если так, то мы непременно хотим узнать, какдобывать огонь.
Но когда мастер и его последователи испытали их, оказа-лось, чтобольшинство стремилось использовать огонь для своей личной выгоды. Они непонимали того, что огонь есть нечто необходимое для человеческого прогресса.Умы подавляющего числа людей этого племени были настолько пропитаныизвращенными легендами, что те, кто воображал себя способными представлятьистину как таковую, оказывались, как правило, неуравновешенными людьми,которые не смогли бы получить огонь, даже если бы им показали, как этоделается.
Были и другие, которые заявляли: "Конечно, в легендах нет ничегоправдивого. Этот человек просто хочет нас одурачить, чтобы занять в нашейобщине высокое положение".
Третья партия говорила: "Наши легенды должны остаться такими, какие ониесть, поскольку это наше наследие, соединяющее нас в единое целое. Если мысейчас откажемся от них, а затем обнаружим, что новое толкование никуда негодно, что тогда станет с нашим обществом?"
Были также и другие точки зрения.
Итак, группа отправилась дальше и пришла, наконец, на территорию пятойобщины, где разведение огня было чем-то обычным и общедоступным. Тампутешественникам встретились другие испытания.
Мастер сказал своим ученикам:
— Вы должны научиться тому, как учить, ибо человек не желает, чтобыего учили. Сперва вы должны будете научить людей тому, как учиться. А передэтим необходимо объяснить им, что существует нечто такое, чему следуетучиться. Люди воображают, что они уже все знают, и хотят всегда изучать то,что, как они думают, необходимо изучать, а не то, что должно быть изученопрежде всего. И только когда вы поймете все это, мы сможем создать методобучения. Знание без специальной способности к обучению — это не то жесамое, что знание и способность.
Известно, что Ахмед аль-Бедави на вопрос, что такое варвар, ответил:"Варвар — тот, чьи восприятия настолько грубы, что ему кажется, будто черезощущения и размышления он способен понять то, что можно постичь только врезультате эволюции и постоянного приложения усилий на пути к Богу".
Люди смеются над Моисеем и Иисусом из-за своей абсолютнойневосприимчивости, а также потому, что скрыли от самих себя истинный смыслслов и действий этих великих пророков.
Согласно дервишским сведениям, аль-Бедави был проклят за проповедьхристианства мусульманам, но в то же время отвергался христианами за то, чтоотказался понимать буквально позднейшую христианскую догму.
Аль-Бедави основал в Египте орден Бедавийа.
Один странствующий суфийский мастер, пересекая высокие горы, гденикогда не ступала нога человека, повстречался с людоедом исполинскихразмеров.
— Я тебя съем, — сказал великан суфию.
Суфий на это ответил:
— Прекрасно, съешь меня, если сможешь, но должен тебя предупредить,что я тебя одолею, ибо я значительно могущественней, чем ты думаешь.
— Вздор, — взревело чудовище, — ты всего лишь суфийский мастер,погруженный в духовные науки. Ты не сможешь одолеть меня потому, что яполагаюсь на свою грубую силу и я в тридцать раз больше тебя.
— Что ж, давай померимся силами, — предложил суфий, — возьми этоткамень и сожми его так, чтобы из него потекла вода.
С этими словами он протянул великану обломок скалы. Великан изо всейсилы сдавил камень, но воду из него выдавить не смог.
— Это невозможно, — сказал он, — потому что в этом камне нет воды.Попробуй-ка сам.
К этому времени над землей сгустились сумерки, и мастер,воспользовавшись темнотой, незаметно достал из кармана яйцо и вместе скамнем сжал его в кулаке прямо над ладонью людоеда. Почувствовав стекающуюна ладонь жидкость, великан был изумлен; ведь людей часто изумляют вещи,которым они не могут дать объяснения, и к таким вещам они начинаютотноситься с гораздо большим почтением, чем того требуют их собственныеинтересы.
— Я должен обдумать это, — сказал великан. — Пойдем, переночуешьсегодня в моей пещере.
Великан привел суфия в огромную пещеру, напоминавшую пещеру Аль ад-дина(Имеется ввиду герой известной сказки "Волшебная лампа Аладдина") обилиемвсякого рода вещей — все, что осталось от несметного количества жертвпрожорливого гиганта.
— Ложись возле меня и спи, — сказал людоед, — а утром мы продолжимнаше состязание. — Затем он улегся и тут же заснул.
Почувствовав что-то неладное, мастер тихо поднялся, соо-рудил изтряпок, валявшихся на полу, подобие спящего человека, а сам устроилсяпоодаль на безопасном месте.
Только он прилег, проснулся людоед. Схватив огромную дубину, с деревовеличиной, он изо всех сил семь раз ударил по пустому ложу, затем сноваулегся и уснул. Мастер вернулся на свою постель и сонным голосом позваллюдоеда:
— Эй, людоед! В твоей пещере удобно, но меня только что семь разукусил какой-то комар. Ты должен что-нибудь с ним сделать.
Эти слова так потрясли и испугали великана, что он больше не решилсянападать на суфия. Ведь если человека семь раз ударили изо всех сил дубинойвеличиной с дерево, то он...
Утром людоед кинул под ноги суфию целую бычью шкуру и сказал:
— Принеси воды, мы сварим на завтрак чай.
Вместо того, чтобы взять шкуру (которую он вряд ли смог бы поднять),мастер направился к ручью, протекавшему поблизости, и стал рыть от негонебольшую канавку в направлении пещеры.
Между тем жажда так одолела людоеда, что не в силах больше ждать, онкрикнул суфию:
— Почему ты не несешь воду?
— Терпение, мой друг, я сейчас подведу ключевую воду прямо к твоейпещере, чтобы тебе не пришлось больше таскаться с этой бычьей шкурой.
Но людоед не мог больше терпеть. Схватив шкуру, он в несколько прыжковоказался у источника и набрал воды сам. Когда чай был готов и людоед утолилжажду огромным количеством воды, его ум несколько прояснился и он сказалсуфию:
— Если ты и впрямь такой сильный, как ты мне показал, то почему жетогда ты не смог прорыть канал быстрее и рыл его в час по чайной ложке?
— Потому, — ответил мастер, — что никакое дело не может быть сделанодолжным образом без минимальной затраты усилий. Для всего требуютсяопределенные усилия, и я затратил минимум усилий, необходимых для рытьяканала. К тому же я знаю, что ты существо настолько привязанное к своимпривычкам, что все равно всегда будешь пользоваться бычьей шкурой.
Эту историю можно часто слышать в чайханах Центральной Азии. Она оченьнапоминает европейские народные сказки средних веков.
Настоящий вариант ее взят из "Маджла" — дервишской коллекции, впервыезаписанной Никаяти в XI столетии, как сообщается в конце манускрипта. Но втом виде, в каком история приводится здесь, она датируется XVII веком.
Один богатый купец из Тебриза приехал в Конию в поисках мудреца,который помог бы ему в его затруднениях. Побывав у религиозныхруководителей, законоведов и других, он прослышал о Руми и пришел к нему.
Купец взял с собой пятьдесят золотых монет, решив под-нести их мудрецу.Когда он вошел в приемный зал и увидел Мауляну, его охватило волнение.
Джалалуддин произнес:
— Твои пятьдесят золотых приняты, но ты потерял двести, и это привелотебя сюда. Бог наказал тебя, но он также показал тебе нечто. Теперь все утебя наладится. Проницательность Руми изумила купца.
Руми продолжал:
— Тебе пришлось испытать много трудностей за то, что ты однажды,далеко на западе, в христианском мире проходя мимо христианского дервиша,лежащего на улице, плюнул на него. Найди его, попроси прощения и передай емунаш привет.
Купец пришел в совершенное замешательство, увидев, что его душа —открытая книга для Руми.
— Смотри, — сказал Джалалуддин, — сейчас мы покажем его тебе.
С этими словами мастер прикоснулся к стене комнаты, и взору купцаоткрылась базарная площадь в Европе с лежащим на ней святым. Купец ушел отмастера, глубоко потрясенный.
Он немедля отправился в Европу и нашел христианского мудреца лежащим наземле. Когда он приблизился, франкский дервиш сказал:
— Наш мастер Джалал связался со мной.
Купец взглянул в том направлении, куда указывал дервиш, и увидел,словно на картине, Джалалуддина, который пропел такие стихи:
— И для рубина, и для простой гальки — для всего есть место на его холме.
Возвратившись назад в Конию, купец передал поклон франкского святогоДжалалу и обосновался в дервишской общине.
Современные академические исследователи немного прояснили, насколькоРуми повлиял на западную мысль и литературу. Нет сомнения, что у него былизападные ученики, кроме того, его истории появляются в сказках Г. Х.Андерсена, у Джестера Монорма и даже у Шекспира.
На востоке традиционно повторяется весьма важное утверждение о связиРуми с западными мистиками и мыслителями.
Настоящий вариант рассказа "Купец и христианский дервиш" взят изманускрипта Афлаки "Мунаджиб-аль-Арифин" ("Жития ранних дервишей орденаМевлавийа", датируемого 1353 годом).
Давным-давно жил-был купец по имени Абдул Малик. За его щедрость людипрозвали его Добрым человеком из Хоросана. Абдул Малик постоянно жертвовализ своих несметных богатств на благотворительные цели и часто устраивал пирыдля бедняков. Но вот однажды он задумался над тем, что отдает только малую частьсвоих богатств и что истинная цена его щедрости ничтожна по сравнению судовольствием, которое она ему доставляет. И он тут же решил раздать все допоследнего гроша на благо людей.
Так Абдул Малик расстался со всем своим состоянием. Он освободился отвсего, чем владел, ожидая встретить то, что при-готовила для него жизнь.Как-то во время медитации перед ним возникло странное видение: прямо на егоглазах, словно вырастая из пола, стала вырисовываться фигура таинственногодервиша в залатанных одеждах.
— О Абдул Малик, добрый человек из Хоросана, — нараспев произнесдервиш, — я — твое реальное "я", теперь ставшее для тебя почти осязаемымпотому, что ты проявил истинную щедрость, по сравнению с которой твоярепутация щедрого человека — ничто. И за это, а также за то, что ты сумелрасстаться со своими богатствами, не думая о своем удовлетворении, янаграждаю тебя из реального источника наград.
С этого дня я буду являться пред тобой каждый день в этом облике. Тыбудешь ударять меня, и я буду превращаться в золотую статую. Ты можешьотламывать от статуи столько золота, сколько пожелаешь. И пусть тебя небеспокоит, что этим ты принесешь мне ущерб, ибо сколько бы ты ни взял, всеэто будет восстанавливаться из источника всех даров.
Сказав это, он исчез.
На следующее утро Малика пришел навестить его друг Бай Ака. Только ониуселись, перед ними возник призрак дервиша. Малик ударил его палкой, идервиш, повалившись на пол, прев-ратился в золото. Немного золота Малик взялсебе и немного подарил своему гостю.
Возвратившись к себе домой, Бай Акал, не зная, что всему этомупредшествовало, стал думать, как бы и ему совершить подобное чудо. Он многослышал о чудесных силах дервишей и пришел к такому выводу: чтобы заполучитьзолото, достаточно избить дервиша.
Бай Ака во всеуслышание объявил, что устраивает богатый пир, на которыйприглашаются все желающие дервиши.
В назначенный день к дому Бай Ака потекли толпы дерви-шей. Усадив всехза стол, он стал их обильно потчевать, пока они не наелись досыта. Затем онсхватил железный прут и принялся лупить их так, что направо и налево падалиизбитые и покалеченные тела. Наконец, нескольким дервишам удалось схватитьбезумца, и они привели его к судье. Дервиши предъявили Бай Ака обвинение и вдоказательство представили своих раненых собратьев. Бай Ака сталоправдываться и рассказал все, что случилось в доме Малика.
Малика вызвали в суд. Но по дороге его золотое "я" нашеп-тало ему, чтоговорить судье.
Представ перед судом, он сказал:
— С вашего позволения, замечу, что, по-моему, этот человек сошел с умаили пытается как-то оправдать свою склонность нападать на людей без причины.Я в самом деле его знаю, но все то, что он рассказывает, совершенно несоответствует действи-тельности.
Итак, Бай Ака поместили в сумасшедший дом, и там он пробыл некотороевремя, пока не успокоился. Дервиши почти тут же выздоровели благодарякакой-то известной им науке. И никто не верил, что такое изумительноесобытие, как превра-щение человека в золотую статую, могло когда-либослучиться.
А Малик всю остальную жизнь, пока не отправился к своим предкам,продолжал разбивать статую, которая была им самим, и раздавать сокровищасвоего "я" тем, кому он мог помочь только материально.
Дервишская традиция говорит о том, что священники передают своиморально-возвышенные учения в иносказательной форме, но дервиши скрываютсвои учения еще лучше, так как только усилия человека к пониманию или усилиясо стороны обучающего мастера создадут эффект, который действительно поможетвнутреннему изменению изучающего.
Эта сказка еще больше походит на притчу, чем большинство ей подобных.Но дервиш, который рассказывал ее на базарах Пешавара, в начале XIX века,предупреждал: "Размышляй над первой частью рассказа, — там ты найдешьметод, не обращай внимания на мораль".
Однажды, давным-давно, одна бедная вдова сидела у окна в своем доме иглядела на улицу, как вдруг увидела убогого дерви-ша, устало плетущегося подороге. Его изможденный вид, залатанная одежда, покрытая пылью, вызывали кнему сострадание и требовали участия.
Выбежав из дома, женщина окликнула дервиша:
— Благородный дервиш, — обратилась она к нему, — я знаю, что ты одиниз избранных. Но иногда даже такие ничтожные, как я, могут оказатьсяполезными ищущим. Войди в мой дом и отдохни немного, ибо сказано: "Тому, ктопомогает друзьям, будет послана помощь, а тот, кто помешает им, встретитпрепятствие на своем пути, но как это случится и когда, людям неведомо".
— Благодарю тебя, добрая женщина, — ответил дервиш и вошел в дом. Онпровел у нее несколько дней и за это время прекрасно отдохнул и восстановилсвои силы.
У вдовы был сын по имени Абдулла, который всю свою жизнь только тем изанимался, что рубил лес и отвозил дрова на ближайший базар. Будущее несулило ему никаких счастливых изменений; работа дровосека отнимала все еговремя и не давала ему возможности обогатить свой жизненный опыт настолько,чтобы выбраться из бедности.
Когда дервиш стал собираться в дорогу, он сказал Абдулле:
— Сын мой, я — человек знания, хотя и могу выглядеть беспомощным вэтом мире, зато одарен вниманием и могу видеть то, чего не видят другие.Если твоя мать не возражает, стань моим спутником, и я разделю с тобой тевеликие благоприятные возможности, которые встретятся на пути.
Мать была рада позволить своему сыну сопровождать мудреца, и они вместеотправились в путь.
Они прошли много стран и встретили на пути множество испытаний.
Но вот однажды дервиш сказал:
— Абдулла, мы пришли к нашей цели. Сейчас я совершу особые ритуалы, иесли высшие силы отнесутся к нам благо-склонно, мы увидим то, чтооткрывается лишь немногим людям: земля расступится перед нами и откроетдоступ к сокровищам, спрятанным здесь много лет назад. Нет ли в тебе страха,мой друг?
Абдулла поклялся быть стойким, что бы ни случилось.
Тогда дервиш стал совершать какие-то странные движения и произноситьнепонятные слова, которые Абдулла повторял за ним, вдруг земля заколебалась,и перед ними открылся вход в подземелье.
— Теперь, мой мальчик, слушай меня внимательно, — сказал дервиш. —Ты должен спуститься в это подземелье и найти там железный подсвечник. Тыувидишь там дивные сокровища, подоб-ные которым редко удается увидетьсмертному, но ни к чему не прикасайся, помни, что твоя единственная цель —железный подсвечник. Как только ты его найдешь, возвращайся назад.
Спустившись в сокровищницу, Абдулла был ошеломлен, столько там былосверкающих драгоценных камней, золотой посуды, удивительных богатств,которые невозможно описать. Позабыв все наставления дервиша, он принялсяподбирать самые красивые и блестящие камни, как вдруг наткнулся наподсвечник.
"Ничего страшного не случится", — решил Абдулла, если, взяв подсвечникдля дервиша, он припрячет для себя немного золота и драгоценных камней.Итак, наполнив свои широкие рука-ва сокровищами, он стал подниматься поступенькам вверх.
Но когда он выбрался на поверхность, то с удивлением увидел перед собойсвою лачугу, а дервиш исчез без следа.
Абдулла поспешил к матери, чтобы скорее показать ей сокровища, но кактолько он высыпал их перед нею, они вдруг стали таять и пропали. Осталсятолько подсвечник. Он внима-тельно рассмотрел его. Подсвечник был сдвенадцатью свечами. Абдулла зажег одну из них — и тут же перед нимвозникла фигура, похожая на дервиша. Видение покружилось немного, потомположило на землю монету и исчезло. Тогда он зажег все двенадцать свечей,двенадцать дервишей предстали перед ним. Целый час они выполняли какие-торитмичные движения и прежде, чем исчезнуть, бросили ему двенадцать монет.Придя в себя от изумления, Абдулла и его мать поняли, что теперь могутнеплохо зажить, если танцующие дервиши будут каждый день приносить им подвенадцать монет.
Но прошло какое-то время, и Абдулла, вспомнив о несметных сокровищах,которые он видел в пещере, решил еще раз попробовать разбогатетьпо-настоящему.
Он долго искал то место, где был вход в подземелье, но никак не могнайти его. Желание найти богатство, однако, не давало ему покоя. Он пустилсястранствовать по свету и, исходив много дорог, подошел к великолепномудворцу. Слуги провели его в роскошный зал, и он был весьма обрадован иудивлен, увидев там того самого дервиша, которому когда-то помогла его мать.Дервиш был в царских одеждах, и его окружали толпы учеников.
— Сейчас, о неблагодарный, — произнес дервиш, — я покажу тебе, чтоможет делать этот подсвечник.
С этими словами он схватил палку и ударил по подсвечнику. Тут каждаяветвь подсвечника превратилась в сокровища, превосходившие собой все то, чтоюноша видел в пещере. Дер-виш стал раздавать золото, серебро и драгоценныекамни достойным, и в этот миг произошло чудо: подсвечник вновь появился,готовый к новому использованию.
— Так как ты не можешь правильно использовать вещи, — сказал дервиш,— и так как ты не оправдал моего доверия, ты должен уйти от меня. Но за то,что ты, по крайней мере, вернул подсвечник, я дарю тебе верблюда, груженногозолотом.
Ночь Абдулла провел во дворце, а утром, ухитрившись стащить подсвечники спрятав его под седлом верблюда, пустился в обратный путь.
Возвратившись домой, он зажег свечи и ударил по подсвеч-нику палкой. Нотак как он невнимательно следил за действиями дервиша, то вместо того, чтобывзять палку в правую руку, он взял ее в левую. Тут же появились двенадцатьдервишей. В один миг они подняли верблюда, груженного золотом идрагоценнос-тями, подхватили подсвечник и растворились в воздухе.
Абдулле стало еще тяжелее, ибо он не мог простить себе глупости инеблагодарности, непрестанно казнил себя за воровст-во и до конца своейжизни не мог забыть о том, что находился в такой близости к богатству.
Но другая возможность ему уже больше не представилась, и он навсегдапотерял покой.
Эта сказка используется в суфийских школах как "упражнение дляразвития" буквально мыслящих учеников.
Она указывает в скрытой форме на определенные упражнения и содержит всебе идею о том, что люди, пытающиеся выполнять мистические процедуры, непреодолев в себе некоторых личных склонностей, достигнут результатов,противоположных тем, которые они ожидали.
Дун-Нун Египетский использовал притчу, чтобы на наглядном примерепоказать, как ему удалось расшифровать значение египетских надписей.
В одном месте стояла статуя человека, указывавшего пальцем на что-то.Статуя стояла на массивном камне с выбитой на нем надписью: "Ударь в этомместе, чтобы овладеть сокровищами". Происхождение статуи терялось в далекойдревности. Из поколения в поколение люди колотили по камню, отмеченномунадписью, но камень был такой твердой породы, что даже самые сильные ударыне оставляли на нем ни единой царапины, и эту тайну никто не мог разгадать.
Однажды, это было в полдень, Дун-Нун, размышляя о статуе, обратилвнимание на то, что тень от указующего пальца каменного человека (никто втечение веков не замечал этого) легла на одну из плит мостовой, служившейоснованием древнего изваяния. Он отметил это место, затем раздобылнеобходимые инструменты и приподнял плиту; перед ним открылся вход вподземелье, в котором оказались чудесные произведения искусства. Исследовавих, он открыл науку их изготовления, давно забытую людьми, и таким образомовладел сокровищами древнего знания и материальными творениями, воплощающимиэти знания.
Почти такую же историю рассказал римский папа Сильвестр II, который в Xвеке привез из испанской Севильи "арабские" учения, в том числе иматематику.
Слывя магом, благодаря своим мистическим достижениям, Герберт (такимбыло его первоначальное имя), "жил с одним философом из сарацинской секты".
Нет почти никакого сомнения, что он знал эту суфийскую историю.
Говорят, что впервые ее передал халиф Абу Бакр аль-Шадик.
Однажды Иисус, сын Марии, будучи еще ребенком, вылепил из глинымаленьких птиц. Увидев это, другие дети, не умевшие лепить птиц, побежали квзрослым и пожаловались на него.
Взрослые сказали:
— Непозволительно заниматься такими делами в святой день, — ибо этобыло в субботу.
И они направились к луже, у которой играл Иисус, и, подойдя к нему,спросили, где вылепленные им птицы.
В ответ Иисус указал на глиняных птиц, и в тот же миг птицы взлетели ввоздух и улетели прочь.
— Сделать летающих птиц невозможно, а значит, он не нарушил субботы,— сказал один из взрослых.
— Я хотел бы овладеть этим искусством, — сказал другой.
— Это не искусство, — возразил третий, — обыкновенный трюк,зрительный обман и ничего больше.
Итак, суббота не была нарушена, волшебное искусство так и осталосьникому не известным, а что касается обмана, то взрослые, как и дети,обманули себя сами, потому что не ведали, с какой целью были вылепленыптицы.
То, что в субботу запрещалось чем бы то ни было занимать-ся, имелопричину, которая была давно позабыта. Взрослые не знали того, как отличитьистину от лжи. Происхождение волшеб-ного искусства и цель сотворенного чудабыли им совершенно не известны. Поэтому все это не имело для них никакихпослед-ствий, как было и с вытягиванием деревянной доски.
Рассказывают, что однажды Иисус помогал Иосифу-плотнику в егомастерской.
Одна доска оказалась слишком короткой, и тогда Иисус каким-то образомвытянул ее до требуемой величины.
Когда эту историю рассказали людям, они сказали: "Но это же настоящеечудо, поэтому этот мальчик непременно станет святым".
Другие сказали: "Мы не поверим в это до тех пор, пока не увидим всесвоими глазами".
"Этого не может быть, — сказали третьи, — потому что этого не можетбыть никогда. Эту историю надо исключить из книг".
Все эти люди с их различными мнениями отнеслись совершенно одинаково кэтой истории, потому что цель и смысл утверждения "он растянул доску" былиим неизвестны.
Суфийские авторы часто ссылаются на Иисуса, как на мастера пути.Существует, кроме того, невообразимое множество устных преданий о нем,популярных на Среднем Востоке, которые еще ожидают собирателя.
В несколько измненном виде эту историю можно встретить во многихдервишских коллекциях. Суфии говорят, что "сын плотника" и другие названияевангельских персонажей по роду профессии представляют собой терминыпосвятительного значения и не всегда указывают на социальное занятиечеловека.
Давным-давно жил-был комар по имени Намус, который за свой тонкий умбыл прозван Проницательным. Однажды, поразмыслив о своей жизни ируководствуясь весьма благовидными и вескими причинами, Намус решил сменитьжилище. Своим новым приста-нищем он избрал ухо одного слона, ибо дом такогорода казался ему самым подходящим и удобным.
Итак, осталось только осуществить задуманное и вскоре Намус обосновалсяв просторном и очень уютном ухе.
Спустя какое-то время, Намус произвел несколько поколений комаров. Вего жизни периоды напряженного труда чередова-лись с периодами отдыха ипокоя, радость сменялась печалью, поиски увенчивались достижениями, словом,судьба его ничем не отличалась от судеб других комаров.
Ухо слона было его домом и, как бывает в таких случаях, он чувствовал,что вся его жизнь, его история, само его существо неразрывно связаны с этимместом. Это ощущение он постоянно поддерживал в себе, пока оно не сталочастью его самого. Ухо было таким теплым, таким уютным, таким просторным.Здесь ему довелось так много всего пережить...
Переезжая в этот дом, Намус, естественно, не обошелся безприличествующих случаю церемоний вежливости. Прежде чем въехать в новоежилище, он изо всей мочи пропищал слону о своем решении.
— О слон, — закричал он, — знай, что никто иной, как я, комар Намус,по прозвищу Проницательный, собираюсь поселиться здесь. Но так как это твоеухо, то я желая соблюсти обычай, сообщаю тебе о моем решении.
Слон не возразил.
И Намус вселился, даже не подозревая, что слон его попросту не услышал.И если уж быть справедливым, то слон и не почувствовал вселения комара с егомногочисленным семейством в свое ухо. Будучи от природы неучтивым созданием,он даже не знал о существовании какого-то там комара.
Но вот прошло какое-то время, и Намус, побуждаемый вескими причинами,решил снова сменить свое жилище.
Как и в начале, он решил, что сделать это он вправе только всоответствии с установленной и освященной веками традицией.
Он заранее стал готовитсья к тому, чтобы объявить слону свое решение —покинуть ухо.
Итак, окончательно уверившись в своем решении и хорошо отрепетировавпрощальный монолог, он прокричал его слону в самое ухо. Но не получилникакого ответа. Он крикнул еще раз, но слон по-прежнему хранил молчание.Тогда Намус, полный решимости заставить все-таки слона услышать егоназойливые, но красноречивые слова, набрал полную грудь воздуха и в третийраз прокричал:
— О слон, знай, что я, Проницательный, намерен покинуть свой очаг идом в твоем ухе, в котором я так долго прожил. И для этого у меня естьвполне веские основания, и я хочу их тебе изложить.
Наконец, слова комара достигли слуха слона, и он сумел их разобрать.Пока он их обдумывал, комар продолжал:
— Что ты мне ответишь на это? Каково твое мнение об этом?
Слон медленно поднял свою огромную голову и протрубил:
— Ступай с миром, ибо твой уход имеет для меня такое же значение,какое имел твой приход.
Эта сказка о Проницательном, на первый взгляд может показатьсяязвительным намеком на предполагаемую бесполезность жизни. Такое пониманиесказки, сказал бы суфий, говорит о невосприимчивости читателя.
Что по внутреннему смыслу должно быть подчеркнуто в этой истории, такэто основной недостаток человеческих суждений об относительной значимостижизненных ценностей.
Человек полагает, что вещи, имеющие большое значение — неважны, тогдакак обыденное, по его мнению, — существенно.
Эта история приписывается шейху Маламати Мактулу. Он основал орденМаламатийа.
Идиотом может быть назван обычный человек, который склонен неверноистолковывать то, что случается с ним, что делает он сам или что делаетсядругими. Причем он дает этому столь правдоподобные объяснения для себя исебе подобных, что мир, в котором он живет, кажется логически завершенным иистинным.
Такому идиоту однажды вручили кувшин и послали за вином к одномумудрому человеку.
По дороге он из-за своей невнимательности, споткнулся о камень, упал иразбил кувшин.
Придя к мудрецу, он показал ему ручку от кувшина и сказал:
— Такой-то человек послал вам этот кувшин, но злой и ужасный каменьукрал его у меня по пути сюда.
Эти слова весьма рассмешили мудрого человека, но желая все-такипроверить последовательность мышления идиота, он спросил:
— Если кувшин украли, зачем же ты принес ручку от него?
— Я не так глуп, как думают люди, — ответил идиот, — я принес теберучку в доказательство моих слов.
Среди дервишских учителей время от времени повторяется, что человек,как правило, не в состоянии раскрыть внутреннее направление событий, котороедало бы ему возможность в полной мере пользоваться своей жизнью.
Эта история, представленная английской аудитории КолонеломВилнберфорсом Клаоком ("Диван-и-Хафиз"), типична для суфийской литературы.Существует утверждение, что освоившие эту доктрину через подобныекарикатурные иллюстрации, некоторые люди могут "повысить своючувствительность" и постичь внутренний ход событий.
Приводимый здесь вариант взят из дервишской коллекции, приписываемойПир-и-ду-Сара, "обладателю залатанной одежды".
Некогда жил-был один султан. Все, чему его научили с детства и во чтоон верил, было для него несомненной истиной. Но сам он был ограниченным инедалеким человеком, хотя во многом был справедлив.
У него было три дочери.
Однажды он призвал их к себе и сказал:
— Все, чем я владею, принадлежит или будет принадлежать вам. От менявы получили жизнь. Только от меня зависит ваше будущее, а, значит, и вашасудьба.
Две старшие дочери, полные признательности и доверия к его словам,согласились с ним.
Но третья дочь, самая младшая, сказала:
— Хотя долг обязывает меня повиноваться тебе, все же не могу поверитьв то, что моя судьба всегда должна зависеть от твоей воли.
— Мы проверим это, — сказал султан и тут же приказал заточить девушкув маленькую келью. В своей тюрьме принцесса провела несколько лет, в товремя как ее послушные сестры привольно жили и наслаждались богатствами,которые могли бы принадлежать и ей.
Заточив свою дочь, султан сказал себе: "Моя дочь томится в келье помоей воле, а не по своей. Это в полной мере доказыва-ет для всякогоздравомыслящего ума, что не от нее, а именно от меня зависит ее судьба".
Жители той страны, прослышав о том, что случилось с принцессой,говорили друг другу: "Все мы знаем нашего правителя, и ничего дурного за нимне замечали. Раз он обошелся так со своей собственной дочерью, которая естьего плоть и кровь, значит, она сказала или сделала что-то очень плохое".
Они искренне думали так, потому что не достигли того уровня, чтобыобсуждать притязания султана на абсолютную правоту всегда и во всем.
Время от времени султан навещал свою дочь. Он заставал ее каждый развсе более ослабевшей и изможденной. Но ничто не могло сломить ее.
Наконец, султан потерял терпение: "Твое упорное непослушание, — сказалон ей однажды, — только раздражает меня и, возможно, ослабит мой авторитет;я могу убить тебя, но у меня доброе сердце, поэтому я решил изгнать тебя измоего царства в дикую пустыню, где живут только звери и такие же безумцы,как ты, которые не смогли ужиться в нашем разумном обществе. Там ты скоропоймешь, можешь ли ты существовать без своей семьи, и если сможешь, топредпочтешь ли этот образ жизни нашему".
Его указ был тут же выполнен и принцессу прогнали из владений султана.Она оказалась на свободе, в дикой местности, в обстановке, ничуть не похожейна ту, к которой привыкла с детства. Но скоро принцесса поняла, что пещераможет стать домом, орехи и фрукты, сорванные с дерева, так же вкусны, какподанные на золотых тарелках, что тепло исходит от солнца. Эта местностьимела свой собственный климат и жила своей жизнью. Постепенно девушкаприспособилась к новым условиям. Воду она брала из ручья, на землеотыскивала овощи, а огонь добывала из тлеющего дерева.
"Здесь, — сказала она себе однажды, — все элементы жизни находятся вгармонии друг с другом, составляют завершенность, которая ни целиком, ни вчастностях неподвластна воле моего отца-султана".
И вот однажды заблудившийся путешественник, оказавшийся богатым ипредприимчивым человеком, повстречался с принцессой. Он полюбил ее, увез всвою страну, и там они поженились. Спустя некоторое время они снова вернулись в ту дикую местность ипостроили там огромный процветающий город, воплотивший в полной мере ихмудрость, находчивость и веру.
"Безумцы" и другие изгнанники, населявшие дикую пустыню, многие из тех,кого считали сумасшедшими, смогли существовать в полной гармонии со всем,что их окружало.
Слава об этом городе разнеслась по всему свету. Его могущество икрасота затмили красоту и могущество государства, которым правил отецпринцессы.
По желанию всех жителей принцесса и ее муж стали прави-телями этогонового и идеального государства.
В конце концов, старый султан решил посетить загадочный и чудесныйгород, возникший в пустыне и населенный, как он слышал, теми, кого он и емуподобные презирали.
Итак, он прибыл в город. Низко склонившись в поклоне, султанприблизился к подножию трона, на котором восседала молодая чета, и поднявглаза, чтобы увидеть тех, чья справед-ливость, богатство и пониманиепревзошли его собственные, услышал тихий голос своей дочери:
— Видишь, отец, каждый человек имеет свою судьбу и возможностьвыбирать.
Султан Саладин, как повествует суфийский манускрипт, встретил великогоучителя Ахмеда аль-Рифаи, основателя ордена Рифаийя, "завывающих дервишей",и задал ему несколько вопросов:
"Почему вы убеждены, что правила и закон недостаточны для сохранениясчастья и справедливости?"
Их встреча произошла в 1174 году. Но эта история, известная изнесуфийских источников, используется для того, чтобы проиллюстрироватьвозможность "другого состояния сознания" у человека.
Один человек, умирая вдали от своего дома, составил завещание, вкотором распорядился своим имуществом в следующих словах: "Пусть община,живущая там, где расположены мои земли, возьмет из них то, что пожелает, ипусть то, что она пожелает, отдаст Арифу Смиренному".
В то время Ариф — молодой человек, не создавший себе еще никакогоположения — был самым незначительным членом этой общины. Поэтому старшиечлены забрали себе из завещанных наделов то, что пожелали, согласнозавещанию, Арифу же достался самый ничтожный клочок, на который не нашлосьникаких охотников.
Прошло много лет, и вот Ариф, возмужав и поумнев, потре-бовал у общинысвою законную долю. Но старшие сказали ему: "Мы выделили тебе то, чтопричиталось тебе по завещанию".
Они в самом деле считали, что это так, потому что завещатель велелвзять то, что они пожелают.
И вдруг в самый разгар спора перед ними возник незна-комый человек;суровость его лица и внушительный вид тут же приковали к нему взоры всехприсутствующих. Он сказал: "Значение завещания состояло в том, что вы должныотдать Арифу то, что вы желаете для себя, ибо он может лучше васраспорядиться наследством".
Эти слова так подействовали на старших, что в момент прозрения онивдруг поняли истинный смысл фразы: "Пусть то, что они пожелают, отдадутАрифу".
— Знайте, — продолжал неизвестный, — что если бы завеща-тель открытообъявил Арифа своим наследником, он был бы бессилен помешать общинеузурпировать его владения. По крайней мере, наследство уменьшилось бы.Поэтому он доверил все вам, предвидя, что если вы будете считать этонаследство своей собственностью, то будете заботиться о нем и сохраните егодля Арифа. Вот почему, заботясь о сохранении и передаче своих богатств вверные руки,он составил столь мудрое завещание. Теперь как раз пришло времявозвратить их законному владельцу.
Итак, наследство возвратилось к истинному наследнику благодаря тому,что старшие не сумели увидеть правду.
Суфийское учение о том, что люди желают для себя то, что они должныжелать для других, подчеркнуто в этой истории. Ее рассказал сейид Кхаусаль-Шах, святой из ордена Кадирийа.
Эта идея сама по себе не оригинальна, хотя в фольклоре сказание служитиллюстрацией того, что наследство в конце концов возвращается к достойнымнаследникам, несмотря на то, что в течение многих лет они были бессильныотстоять его.
В некоторых дервишских кругах сказанию дают следующее толкование: "Тывладеешь многими дарами, которые тебе даны только на время; когда ты поймешьэто, ты сможешь вернуть их законному владельцу".
Один человек, измученный бесконечными неудачами, поклялся, что, еслинесчастья оставят его, он продаст свой дом и раздаст все деньги, которыеполучит за него, нищим.
Через некоторое время судьба стала милостивой к нему, и он вспомнил освоей клятве. Но ему не хотелось терять так много денег и тогда он придумалвыход из положения.
Он объявил, что продает свой дом, но с кошкой в придачу. За дом онпросил одну серебряную монету, а за кошку — десять тысяч.
Вскоре пришел покупатель и купил дом и кошку. Одну моне-ту, полученнуюза дом, человек отдал беднякам, а десять тысяч, вырученные за кошку, оставилсебе.
Многие люди мыслят так же, как этот человек. Они решают следоватькакому-нибудь учению, но свою связь с ним истолковывают так, как им выгодно.До тех пор, пока они не преодолеют этой тенденции путем особой тренировки,они вообще не смогут учиться.
Согласно дервишскому рассказчику, шейху Насир ад-дин Шаху, в этойпритче иллюстрируется умышленный обман или, возможно, извращенный ум,бессознательно создающий подобного рода обман.
Настоящий вариант рассказа, приписываемый ему, взят из устных преданийордена Чиштийа.
Притча используется для того, чтобы ознакомить с психологическойтехникой, имеющей целью сделать ум стабильным, исключить для неговозможность самообмана.
К пробуждению можно прийти различными путями. Но только один путьявляется правильным. Человек спит; он должен пробудиться правильнымспособом. Послушайте историю об одном невежественном человеке, которыйпроснулся неправильно.
Глупец попал однажды в огромный город и, увидев на улицах множествоснующих туда-сюда людей, оторопел. На ночь он устроился в караван-сарае, нобоясь, что утром не сможет найти себя в этой толпе людей, прежде чем уснуть,привязал к ноге тыкву.
Один шутник, наблюдая за ним, все понял. Он дождался, пока глупецзаснул, и отвязал от его ноги тыкву и привязал к своей. Затем улегся рядом иуснул. Проснувшись утром, глупец первым делом стал искать тыкву. Увидев еена ноге другого человека, он решил, что тот человек и есть он сам. Всовершенном смятении он растолкал того человека и закричал: "Если ты — этоя, то скажи мне, ради небес, кто я и где я?"
Эта сказка дошла до нас в великом духовном классическом произведении"Саламан и Абсаль" мистика XV столетия Абдурахмана Джами.
Он родился на берегах Оксаса, а умер в Герате, оставив после себя славувеличайшего персидского поэта.
Джами вызывал яростные нападки святош своей откровенностью и особеннозаявлением, что он никого не считает своим учителем, кроме собственногоотца.
Давным-давно существовал город, состоящий из двух параллельных улиц.Однажды один дервиш перешел с одной улицы на другую, и жители этой улицызаметили, что глаза его полны слез. "Кто-то умер на соседней улице", —закричал один из них, и тут же все дети, игравшие поблизости, подняли крик.
На самом же деле дервиш плакал от того, что незадолго до этого чистиллук.
Но шум все нарастал, и его вскоре услыхали на соседней улице. Жителиобеих улиц были так опечалены и испуганы, вооб-разив, что у соседейнесчастье, что не решились даже поинтере-соваться о причине переполоха.
Один мудрый человек, пытаясь успокоить их, посоветовал им спросить другу друга, что случилось.
Слишком возбужденные, чтобы внять его совету, они отвечали: "Мы и такзнаем, что наших соседей постигло большое несчастье".
Это известие распространилось со сверхъестественной быстротой, и вскореуже никто из жителей двух улиц не сомневался, что у соседей стряслась беда.
Немного придя в себя, и те и другие решили немедленно покинуть этиместа и таким образом спасти свои жизни.
Обе общины снялись со своих насиженных мест и направи-лись впротивоположные стороны.
С тех пор прошли века, и город тот по-прежнему безлюден. По обе стороныот него, недалеко друг от друга расположены два селения. Жители обоихселений из поколения в поколение передают предание о том, что когда-тововремя убежали из обреченного города, в котором жили, и спаслись отнеизвестного бедствия.
В своих психологических учениях суфии заявляют, что знание,передаваемое обычным путем, подвергается стольким искажениям (а этообусловлено произвольными редакциями и лживыми записями), что оно уже не всостоянии донести непо-средственный факт.
Иллюстрирующий субъективность человеческого мышления, рассказ "Каквозникло предание" взят из обучающей книги "Асрар-и-Кхалватия" ("Тайныотшельников"), автором которой является шейх Каландар Шах из орденаСухравардийа.
Некогда в одном городе на далеком Западе жила девочка по имени Фатима.Она была дочерью процветающего прядильщика. Однажды отец сказал ей: "Дочьмоя, собирайся в путь. Мы отправляемся в путешествие. У меня есть кое-какиедела на островах Средиземного моря. Может быть, там тебе встретится красивыйюноша с хорошим будущим, который полюбит тебя, и вы поженитесь".
Итак, они отправились в путешествие от острова к острову. Отецзанимался своими торговыми делами, а Фатима проводила время в мечтах обудущем муже. Однажды, когда они плыли в сторону Крита, их застиг ужасныйшторм, и корабль пошел ко дну. Фатиму, потерявшую сознание, волнами вынеслона берег, недалеко от Александрии. Отец и все, кто был на корабле, погибли,и она осталась одна без всякой поддержки.
Сцена кораблекрушения и длительное пребывание в откры-том море так нанее повлияли, что о прошлой жизни у нее оста-лись только смутныевоспоминания.
Очнувшись, она встала и побрела по берегу. Вскоре она наткнулась насемью одного ткача. Это были бедные люди, но проникшись состраданием к ней,они взяли ее в свое убогое жилище и обучили своему ремеслу.
Для нее началась вторая жизнь. Год или два она прожила с ними вполнесчастливо и была довольна своей судьбой. Но однажды, когда вышла на берег,ее схватили работорговцы, отвели на корабль и вместе с другими невольникамиувезли.
Сетования и горькие жалобы Фатимы не вызвали у этих людей ни каплижалости: они привезли ее в Стамбул, чтобы продать там как рабыню.
На невольничьем рынке было несколько покупателей. Один из них искалсебе раба, который мог бы работать в его цехе по изготовлению корабельныхмачт. Несчастный вид Фатимы привлек его внимание и, желая облегчить ееучасть, он купил девушку, так как считал, что у него ей будет лучше, чем удругого хозяина.
Он привез Фатиму к себе, решив отдать ее в услужение жене. Но дома егоподжидало печальное известие: корабль с его товаром, в который он вложилвесь свой капитал, был захвачен пиратами. Теперь он не мог позволить себесодержать рабочих и ему, его жене и Фатиме пришлось самим занятьсяизготовлением мачт.
Фатима, благодарная хозяину за его доброту, так прилежно работала, чтовскоре он даровал ей свободу, и она стала его доверененным лицом ипомощником. Итак, для нее началась третья жизнь, и она почувствовала себявполне счастливой. Как-то хозяин сказал ей: "Фатима, я хочу, чтобы тыотправилась в качестве моего агента на Яву с грузом мачт и выгодно продалаих там".
И вот Фатима пустилась в плавание, но у берегов Китая мощный тайфунобрушился на ее корабль и потопил его. Каким-то чудом девушке снова удалосьспастись, и она очнулась на незнакомой земле. Придя немного в себя, онастала громко плакать о своей несчастной судьбе. Как только ее жизнь,казалось бы, приближается в благополучию, безжалостный рок разрушает все еенадежды. "Почему так случается, — восклицала она, — за что бы я нивзялась, всегда меня ждет неминуемая неудача. Почему на меня валится стольконесчастий?" Но ей никто не ответил, и она, заставив себя подняться, пошлакуда глаза глядят.
Хотя никто в Китае никогда ничего не слышал о Фатиме и не знал о ееиспытаниях, всем, однако, была известна древняя легенда о том, что какая-точужестранка прибудет однажды в их страну и сделает шатер для их императора.Так как никто в Китае не умел делать шатров, все с живейшим интересом ждаливыполнения этого предсказания.
Чтобы не пропустить этой женщины, когда она прибудет, каждый китайскийимператор по тридцати раз в год посылал во все города и деревни гонцов,которые должны были доставлять в столицу всех чужестранок.
Когда Фатима добрела до ближайшего приморского города, там как раз былоглашен императорский указ о чужестранках, и люди, заметив ее, поняли, чтоона издалека, и привели к импера-торским посланцам.
Фатиму доставили ко двору и провели в тронный зал. Сын Неба спросил ее:"Девушка, сумееешь ли ты сделать нам шатер?"
— Думаю, что сумею, — ответила Фатима.
Итак, ей отвели помещение, и она принялась за работу. Прежде вего ейпонадобилась веревка. Но никто даже не знал, что это такое. Тогда Фатима,вспомнив свое первое ремесло прядильщицы, насобирала льна и свила веревку.Затем она велела принести прочной материи, но во всем Китае не оказалосьтакой материи, которая ей была нужна. Вспомнив, чему обучилась уалександрийских ткачей, она соткала прочное полотно. Наконец, чтобы окончитьработу, ей понадобились шесты, но их не оказалось во всем царстве. Тут ейпригодилось умение делать мачты, приобретенное в Стамбуле. Она ловкосмастерила надежные шесты.
Закончив работу, она стала припоминать, как выглядели всевозможныешатры, которые она видела в своих скитаниях по свету, и, наконец, собралашатер.
Когда это чудо показали императору, он был так восхищен, что обещалФатиме исполнить любое ее желание. Она пожелала остаться в Китае, где вскоревышла замуж за прекрасного принца, с которым прожила долгую и счастливуюжизнь, оставив после себя многочисленное потомство.
Таким образом, Фатима поняла, что то, что казалось ей в свое времятяжелыми испытаниями, неожиданно обратилось в необходимый опыт, которыйпомог ей достичь конечного счастья.
Эта история хорошо известна из греческого фольклора, многиепроизведения которого несут в себе идеи, созвучные основным идеям дервишей иих легенд. Приводимый вариант рассказа приписывается шейху Мухаммаду Джамалад-дину из Адрианополя. Он основал орден Джамалийа ("Прекрасный").
Давным-давно жил-был один добрый человек. Всю свою жизнь он следовалвысоким заповедям, ибо надеялся после смерти попасть в рай. Он раздавалщедрую милостыню нищим, любил своих ближних и помогал им. Помня, как важнообладать стойким терпением, он с достоинством переносил самые тяжелые инеожиданные испытания, жертвуя многим ради других. Время от времени онсовершал путешествия в поисках знания. Его смирение и образцовое поведениеснискали ему славу мудрого человека и уважаемого гражданина, котораяразнеслась с Востока на Запад и с севера на юг.
Все эти достоинства он культивировал в себе всякий раз, когда вспоминало них. Но был у него один недостаток — невни-мательность. Это качество неимело над ним большой власти, и он считал, что, по сравнению с егодостоинствами, невнимательность — весьма незначительный недостаток. Так,нескольких нуждавшихся людей он оставлял иногда без помощи, потому что поройне замечал их нужду. Любовь и служение также иногда оказывались забытыми,когда он был поглощен своими личными нуждами или даже желаниями.
Он любил спать и часто засыпал именно в те моменты, которые былиблагоприятны для поиска знания или для понимания его, для практикиподлинного смирения или когда можно было бы увеличить число добрых дел —такие возможности он просыпал, и они больше не возвращались.
Невнимательность оказывала не меньшее влияние на его сущностное "я",чем добрые качества.
И вот однажды он умер. Обнаружив себя за пределами этой жизни, добрыйчеловек направился к райской обители. Пройдя немного, он решил передохнуть,чтобы проверить свою совесть. Все тщательно взвесив, он пришел к выводу, чтовполне достоин войти в райские чертоги, и продолжил свой путь.
Подойдя к райским воротам, он увидел, что они закрыты, и в этот моментуслышал голос, обращенный к нему: "Будь внимате-лен, ибо ворота открываютсятолько раз в сто лет".
Добрый человек устроился неподалеку в ожидании, взволнованныйоткрывшейся перспективой. Не будучи занят как обычно совершениемдобродетельных поступков, он обнаружил, что у него плохо развито внимание. Втечение некоторого времени, которое ему показалось целым веком, он старалсяне заснуть, но в конце концов голова его склонилась на грудь и сон накакое-то мгновение смежил веки. И в этот миг ворота широко распахнулись. Нопрежде чем он успел открыть глаза, они захлопнулись с шумом и грохотом,которые могли бы разбудить и мертвого.
Это любимое поучение дервишей иногда называется "Притчей оневнимательности". Несмотря на то, что эта история широко известна какнародная сказка, сведения о ее происхождении утеряны. Некоторые приписываютее Хадрату Али, четвертому халифу, другие говорят, что она так важна, чтомогла быть тайно передана самим Пророком. Ее, конечно, нельзя встретить ни водном из достоверных хадисов Пророка.
Литературная форма, в которой она представлена здесь, позаимствована изработ одного неизвестного дервиша XVII века Амиль Бабы, в которыхподчеркивается, что "истинным автором является тот, чьи писания анонимны,так как в этом случае никто не становится между изучающим и предметомизучения".
Однажды один дервиш сел на корабль, чтобы отправиться в морскоепутешествие. Увидев его на борту корабля, другие пассажиры, как водится втаких случаях, стали один за другим подходить к нему за напутствиями. Всемим он говорил одно и то же, и, казалось, просто повторял одну из тех формул,которые каждый дервиш время от времени делает объектом своего внимания. Онговорил: "Зная, что твой конец неминуем, помни о смерти".
Почти никто из путешественников не обратил особого вни-мания на этотсовет.
Но вот корабль поплыл. Много ли, мало ли он плыл, только вскореразыгрался свирепый шторм. Матросы, а вместе с ними и все пассажиры в паникеповалились на колени и стали молиться Богу. Считая себя почти погибшими, онипо очереди возносили к небесам неистовые молитвы, ожидая помощи свыше.
Все это время дервиш без всякого движения сидел в сторо-не и спокойно очем-то размышлял. Всеобщая паника словно бы его не касалась.
Наконец, ветер утих, море успокоилось и из-за туч выгляну-ло ясноесолнце. Придя в себя, пассажиры обратили внимание на безмятежность дервиша ивспомнили, какое спокойствие он хранил среди всеобщего ужаса. "Разве вы неосознавали во время этого шторма, что только одни доски отделяли нас отсмерти?" — спросил один из них.
— О да, конечно, — ответил дервиш, — я знал, что на море всегда так,но еще на суше я размышлял над тем, что в обычной жизни, среди самыхповседневных событий, нечто еще менее прочное отделяет нас от смерти.
Эта история принадлежит Байазиду из Бистама — местности, расположеннойна южном побережье Каспийского моря. Он был одним из величайших суфиевдревности.
Его дед был зороастрийцем, и Байазид проходил курс эзотерическогоразвития в Индии. Так как его мастер Абу Али из Синда, был недостаточнознаком с внешними ритуалами ислама, некоторые ученые предполагали, что АбуАли был индуистом и что Байазид фактически обучался индийским мистическимметодам. Однако ни один из суфийских авторитетов, достойных доверия, несоглашается с этим.
Последователи Байазида входят в орден Бистамийа.
Жил-был человек, который по малейшему поводу впадал в гнев. Многие годынаблюдая за собой, он пришел к выводу, что вся его жизнь полна непреодолимыхтрудностей из-за его вспыльчивости.
И стал он думать, как ему избавиться от этой черты. Прослышав об одномдервише, что тот обладает глубоким знанием, он пошел к нему за советом.
Дервиш сказал ему: "Ступай по такой-то дороге, пока не придешь кперепутью, где увидишь засохшее дерево. Стань под этим деревом и каждомупрохожему предлагай напиться воды".
Человек сделал, как ему было сказано. Прошло много дней, и люди сталиего примечать: повсюду разнеслись слухи, что он дал обет творить милостыню иследует особому курсу самокон-троля под руководством совершенного мудреца.
Однажды один путник, который, видимо, очень торопился, отвернул голову,когда тот человек предложил ему напиться воды, и поспешно продолжал свойпуть. Вспыльчивый человек крикнул ему вдогонку: "Постой, ответь на моеприветствие и испей воды, которую я предлагаю всем путникам!" Но тот даже необернулся. Он еще несколько раз окликнул его, но не получил никакого ответа.
Возмущенный такой неучтивостью, человек тут же обо всем позабыл. Онбыстро снял свое ружье, висевшее на сухом дереве, прицелился в удаляющегосягрубияна и выстрелил.
Пешеход замертво повалился на землю, и в тот же миг произошло чудо:сухое дерево расцвело.
Сраженный пулей оказался закоренелым убийцей и был как раз на пути ксовершению самого ужасного преступления в своей жизни.
Итак, как видите, есть два рода советчиков. Первые чисто механическиповторяют какие-то установленные принципы. Вторые — это люди знания. Те,кто встречает людей знания, ждут от них нравоучений и относятся к ним, как кморалистам. Но цель этих людей служить истине, а не оправлыватьблагочестивые надежды.
Дервиш, фигурировавший в этой истории, говорят, никто иной, как Хаджиад-дин Кубра — один из величайших суфийских святых. Он основал орденКубравийа ("Величайшее братство"), который имеет много общего с основаннымпозднее орденом святого Франциска. Как и святой из Асиза, Хаджи ад-динпрославился своей сверхъестественной властью над животными.
Хаджи ад-дин был одним из шестисот тысяч горожан, погибших во времяразрушения Хорезма в 1221 году. Утверждают, что монгольский завоевательЧингиз-хан, зная о его славе, обещал сохранить ему жизнь, если ондобровольно сдастся. Но Хаджи ад-дин Кубра вышел вместе с другими на защитугорода и позднее был найден среди убитых.
Предвидя эту катастрофу, Хаджи ад-дин незадолго до нашествиямонгольских орд отпустил от себя своих учеников и направил их в безопасныеместа.
Один человек изучил язык животных. Однажды он прогуливался по деревне,как вдруг его внимание привлек какой-то шум. В конце улицы он увидел осла,отчаянно ревущего на собаку, которая что есть сил лаяла на него.
Человек приблизился и стал слушать.
— Все это говорит только о траве и пастбищах, — говорила собака, — яже хочу тебе поведать о мясе и костях, ибо я этим питаюсь.
Тут человек не мог более сдерживаться и вмешался в их разговор:
— Вы могли бы придти к чему-то общему, если бы поняли, что полезностьсена подобна полезности мяса.
Животные резко обернулись к незванному гостю. Собака на него свирепозалаяла, а осел так сильно его лягнул задними ногами, что он свалился безчувств.
Не обращая на него более никакого внимания, собака и осел продолжилисвой спор.
Эта басня, напоминающая одну из басен Руми, взята из знаменитойколлекции Меджнуна Каландара. В течение сорока лет он странствовал по свету и рассказывал на базарныхплощадях обучающие истории. Одни говорят, что он был сумасшедшим (его имятак и переводится), другие — что он один из "преображенных", развивших всебе способность воспринимать связь между такими вещами, которые обычномучеловеку кажутся ничем не связанными.
Два благочестивых и достойных человека вошли в мечеть в одно и то жевремя. Первый снял свои туфли и, аккуратно придвинув друг к дружке, оставилих за дверью. Второй тоже снял туфли, сложил их подметками и, сунув запазуху, вошел в мечеть.
Это событие возбудило спор между другими благочестивыми и достойнымилюдьми, которые сидели у входа и все видели. Они решили выяснить, кто изэтих двух поступил лучше. "Человек вошел в мечеть босой — так не лучше либыло оставить свою обувь за дверью?"
"Мы не учитываем одного: он мог взять с собой туфли для того, чтобы ониему напоминали в священном месте о должном смирении, — возразил другой".
Но вот те люди, совершив молитву, вышли на улицу. Спорщики,разделившиеся на два лагеря, окружили каждый своего героя и сталирасспрашивать, чем были продиктованы их поступки.
Первый человек сказал: "Я оставил свои туфли за дверью, руководствуясьвполне обычными соображениями: если бы кто-нибудь захотел их украсть, онимел бы возможность побороть свое греховное искушение и таким образомприобрел бы заслугу для будущей жизни".
Слушатели были восхищены благородным образом мыслей этого человека,который так мало заботился о своей собственности и отдался на волю случая.
В это же время второй человек объяснил своим сторонникам: "Я взял туфлис собой потому, что, оставь я их на улице, они могли бы возбудить соблазн вдуше какого-нибудь человека. Тот, кто поддался бы искушению и украл их,сделал бы меня сообщником на страшном суде". Мудрость и благородство этогочеловека привело в восторг всех, кто его слушал.
Но в этот момент другой человек, присутствующий среди них, который былнастоящим мудрецом, воскликнул:
— О слепцы! Пока вы здесь предавались возвышенным чувствам, развлекаядруг друга примерами благородства, произошло нечто реальное.
— Что произошло? — спросили все разом.
— Никто не был искушен туфлями, — продолжал мудрец, — никто не былискушаем туфлями. Предполагаемый грешник не прошел мимо них. Вместо этого вмечеть вошел другой человек. У него не было туфель совсем, так что он не могни оставить их снаружи, ни внести их внутрь. Никто не заметил его поведения.А сам он меньше всего думал о том, какое впечатление он произведет на тех,кто на него смотрит или не смотрит. Но благодаря реальной искренности егомолитвы сегодня в этой мечети самым непосредственным образом помогли всемпотенциальным ворам, которые могли или не могли украсть туфли или могли быисправиться, устояв перед искушением.
Разве вы не поняли еще, что практика благочестия, какой бы прекраснойона ни была сама по себе, теряет свою ценность, когда узнаешь осуществовании реальных мудрецов.
Это сказание приводится довольно часто. Оно взято из учений орденаКилватийа ("Затворники"), основанного Омаром Килвати.
В ней иллюстрируется аргумент, общеизвестный среди дервишей: те, кторазвивает в себе особые внутренние качества, оказывает большее влияние наобщество, чем те, кто пытается действовать только согласно определеннымморальным принципам. Первые называются "люди реального действия", а вторые— "те, кто не знает, но играет в знание".
Один ограниченный дервиш из религиозно-аскетической школы прогуливалсяпо берегу реки, размышляя над моральными и схоластическими проблемами, ибо вшколе, к которой он принадле-жал, суфийские учения применялись именно втаком духе. Сентиментальную религию дервиш принимал за поиски конечнойистины.
Вдруг чей-то громкий голос, донесшийся с реки, прервал его размышления.Он прислушался и услышал дервишский призыв. "Этот человек занимаетсябесполезным занятием, — сказал он себе, — потому, что неправильнопроизносит формулу. Вместо того, чтобы произносить "йа ха", он произносит "айа ха".
Подумав немного, дервиш решил, что как более внимательный и прилежныйученик, он обязан научить этого несчастного, который, хотя и лишенвозможности получать правильные указания [от постоянного Учителя], все жеизо всех сил, по-видимому, старается привести себя в созвучие с силой в этихзвуках.
Итак, он нанял лодку и поплыл к острову, с которого доносился голос.
На острове в каменной хижине он увидел человека в дер-вишской одежде,время от времени громко повторяющего все так же неправильно посвятительнуюформулу.
— Мой друг, — обратился к нему первый дервиш,— ты неправильнопроизносишь священную фразу. Мой долг сказать тебе об этом, ибо приобретаетзаслугу как тот, кто дает совет, так и тот, кто следует совету. — И онрассказал ему, как надо произносить призыв.
— Благодарю тебя, — смиренно ответил второй дервиш.
Первый дервиш сел в лодку и отправился в обратный путь, радуясь, чтосовершил доброе дело. Ведь кроме всего прочего он слышал, что человек,правильно повторяющий священную формулу, может даже ходить по воде. Такогочуда он ни разу в своей жизни не видел, но почему-то верил, что оно вполневозможно.
Некоторое время из тростниковой хижины не доносилось ни звука, нодервиш был уверен, что его усилия не пропали зря.
И вдруг до него донеслось нерешительное "а йа..." второго дервиша,который опять по-старому начинал произносить звуки призыва.
Дервиш начал было размышлять над тем, до чего же все-таки упрямы люди,как они закоснели в своих заблуждениях, и вдруг замер от изумления: к немупрямо по воде, как посуху, бежал второй дервиш. Первый дервиш пересталгрести и, как завороженный, не мог оторвать от него взгляда.
Подбежав к лодке, второй дервиш сказал:
— Брат, прости, что я задерживаю тебя, но не мог бы ты сноваразъяснить мне, как должна по всем правилам произноситься формула? Я ничегоне запомнил.
Мы можем передать лишь одно из многих значений этой сказки, потому чтов арабских текстах обычно используются омонимы — слова, одинаковые позвучанию, но имеющие разный смысл. Такое свойство языка свидетельствует отом, что он пришел к нам от более древних культур и предназначен для того,чтобы глубже описать сознание, а также нечто, связанное с внешней моралью.
Помимо того, что это сказание представлено в популярной литературе наВостоке, находящейся в обращении, оно встречается в дервишских манускриптах,иногда очень древнего происхождения.
Настоящая версия принадлежит ордену Ассасинийа ("Сущностный","Первоначальный"), существующему на Ближнем и Среднем Востоке.
Благоразумный и упорный муравей смотрел на цветочный нектар, как вдругна цветок ринулась стрекоза, попробовала нектара и отлетела, потом сноваподлетела и присосалась к цветку.
— И как только ты живешь без работы и без всякого плана? — сказалмуравей. — Если у тебя нет ни реальной, ни относительной цели, какова жеособенность твоей жизни и каким будет ее конец? Стрекоза ответила:
— Я счастлива и больше всего люблю удовольствия. Это и есть моя жизньи моя цель. Моя цель — не иметь никаких целей. Ты можешь строить для себякакие угодно планы; но ты не смо-жешь убедить меня в том, что я несчастлива.Тебе — твой план, а мне — мой.
Муравей ничего не ответил, но подумал: "То, что для меня очевидно, отнее скрыто. Она ведь не знает, каков удел муравьев. Я же знаю, каков уделстрекоз. Ей — ее план, мне — мой".
И муравей пополз своей дорогой, ибо сделал все, что было в его силах,чтобы предостеречь стрекозу.
Прошло много времени, и их дороги опять сошлись.
Муравей заполз в мясную лавку и, примостившись под чурбаком, на котороммясники рубили мясо, стал благоразумно ожидать своей доли. Вдруг в воздухепоявилась стрекоза. Увидев красное мясо, она стала плавно снижаться начурбан. Только она уселась, огромный топор мясника резко опустился на мясо иразрубил стрекозу надвое.
Половинка ее тела скатилась вниз, прямо под ноги муравью. Подхвативдобычу, муравей поволок ее в свое жилище, бормоча себе под нос: "Твой планзакончился, а мой продолжается. "Тебе — твой план" больше не существует, а"мне — мой" начинает новый цикл. Наслаждение казалось тебе важным, но ономимолетно. Ты жила ради того, чтобы поесть и в конце концов самой бытьсъеденной. Когда я тебя предостерегал, ты решила, что я брюзга и отравляютебе удовольствие".
Почти такая же притча встречается в "Божественной книге" Аттара, хотятам она имеет несколько иное значение. В настоящем варианте история быларассказана одним бухарским дервишем возле гробницы аль-шаха БахааддинаНакшбанда семь столетий назад. Она взята из суфийской записной книжки,сохранившейся в Великой мечети Джелалабада.
В древние времена рецепт приготовления чая был известен только в Китае.Слухи о чае распространяясь по всему свету, дошли до мудрецов и невежд, икаждый пытался как можно больше узнать о нем, в соответствии с тем, каким онего себе представлял.
Король Инджа ("Здесь") снарядил в Китай посольство, которое получило откитайского императора немного чая для своего правителя. Но увидев, что дажепростые китайские крестьяне пьют чай, посланники Инжда решили не привозитьсвоему султану столь грубый напиток, к тому же они были убеждены, чтокитайский император обманул их и вместо небесного напитка подсунул какую-тодрянь.
Между тем величайший философ из Анджа ("Там") собрал все, какие толькомог, сведения о чае и пришел к выводу, что это некая субстанция, которая всамом деле существует, но редко встречается и принадлежит к порядку вещей,мало известных. Ибо о нем нельзя было сказать ничего определенного: траваэто или вода, зеленый он или черный, горький или сладкий?
В странах Кашиш и Бебинев на протяжении целых столетий люди пробоваливсе травы, какие им только попадались. Многие травы оказались ядовитыми, чемвесьма разочаровали исследователей. А так как никто не завез в их землисемена чайных кустов, все их поиски были тщетными. Они перепробоваливсе-возможные жидкости, но с тем же успехом.
На территории Мезхаба при исполнении религиозных обрядов процессияжрецов перед толпой верующих провозила небольшой ларь, наполненный чаем. Ноникому и в голову не приходило приготовить из него напиток. Они даже незнали, как это делается. Все были убеждены, что чай сам по себе обладаетмагическими свойствами. Однажды один мудрый человек сказал: "Вы невежды!Полейте его кипящей водой". Но его тут же схватили и распяли, потому что,согласно их вере, такие действия могли бы разрушить свойства чая. Подобныйсовет мог дать только отъявленный еретик и враг религии.
Незадолго до смерти мудрый человек раскрыл секрет приготовления чаянебольшому кругу людей. Этим людям удалось сохранить немного чая, и онитайно приготовляли его и пили. Один человек, застав их за чаепитием,спросил: "Что вы делаете?" Они ответили ему: "Это лекарство, которым мылечимся от одной болезни".
Итак, одни видели чайные кусты, но не обращали на них никакоговнимания. Другие предлагали его испробовать, но люди отказывались, полагая,что это напиток для простых людей. Третьи владели чаем, но вместо того,чтобы пить его, поклонялись ему. За пределами Китая лишь несколько человекпили чай, да и то в строгой тайне.
Но вот пришел человек знания и сказал купцам, занимающимся чайнойторговлей, любителям чая и другим:
— Тот, кто испытал, — знает. Кто не испытал — не знает. Вместо того,чтобы произносить пустые речи о небесном напитке, предлагайте его людям наваших пирах. Те, кому чай понравится, попросят еще. Те же, кому он непонравится, покажут этим, что недостойны сделаться его почитателями.Закройте лавки красноречия и таинственности и откройте чайханы опыта.
Итак, от города к городу, от села к селу потекли по Шелковому Путикараваны с чаем. Купцы, чем бы они ни торговали — нефритом, драгоценнымикамнями или шелком — останавливались на отдых, приготавливали чай, еслиумели, и предлагали его местным жителям, знали те о нем или нет. Такпоявились чайханы, которые строились на всем пути от Пекина до Бухары иСамарканда. И те, кто пробовали, — знали.
Вначале, как всегда бывает, чаем заинтересовались только великие ипроницательные мыслители, давно искавшие небесный напиток.
Их отношение к чаю сводилось к таким стереотипным фразам: "Но ведь этообыкновенная сушеная трава" или "Почему ты кипятишь воду, чужестранец? Ведья прошу у тебя небесного напитка". А иные из них говорили: "Как мне знать,что это такое. Докажите, что это чай. Да и цвет вашей жидкости не золотой, акоричнево-желтый".
Когда истина сбросила с себя покров тайны и чай стал доступен всем, ктохотел его попробовать, роли людей поменялись, и те, кто высказывались теперьподобно этим мудрецам, оказались в дураках.
Такая ситуация сохраняется и по сей день.
Всевозможные напитки традиционно символизируют в литературе поисквысшего знания.
Кофе, самый новый из общепринятых напитков, был открыт дервишскимшейхом Абу аль-Хасаном Шадхили в Мекке (Аравия).
Хотя суфии и другие люди вполне ясно заявляют, что "магические напитки"(вино, вода жизни) являются аллегорией особого опыта, буквалисты склонныверить, что происхождение подобных мифов связано с открытием наркотическихили опьяняющих свойств алкоголя. По мнению дервишей, подобные представленияотражают неспособность поверхностных исследователей понять, что сами дервишипользуются аналогиями.
Это сказание взято из учения мастера Хамадени; учителя великого Йасавииз Туркестана.
Жил-был в Иране султан. Однажды он попросил дервиша расска-затькакую-нибудь историю.
Дервиш начал так: "Ваше величество, я расскажу вам историю о Хаким Тае,аравийском султане, который был самым щедрым человеком от сотворения мира. Иесли вы сумеете стать таким же щедрым, как он, вы воистину прославитесь каквеличайший правитель на свете.
— Рассказывай, — произнес султан, — но знай, если твоя историяпридется мне по душе, ты поплатишься головой за то, что навлек тень сомненияна мою щедрость.
А сказал он так потому, что при персидском дворе полага-лось говоритьмонарху, что тот уже имеет все самые высшие качества, какие только можноприобрести в мире в прошлом, в настоящем и в будущем.
— Чтобы походить на Хаким Тая, — продолжал дервиш как ни в чем небывало (ибо дервишей не так-то просто устрашить), нужно и в буквальномсмысле и по духу превзойти щедростью всех людей.
И дервиш рассказал такую историю:
"Один завистливый султан, правивший соседним с Аравией государством,пожелал завладеть богатствами, деревнями, оазисами, верблюдами и солдатамиХаким Тая и послал к Хакиму гонцов с таким посланием: "Ты должен добровольносдаться мне, иначе я пойду на тебя войной и разорю все твое царство, а тебясамого захвачу в плен".
Когда гонцы передали это предупреждение, советники Хаким Тая предложилиему готовиться к войне.
— Все твои подданные, и мужчины и женщины, все, кто способен держать вруках оружие, готовы сразиться с врагом и, если надо, сложить головы на полебрани за своего любимого султана, — сказали они.
Но Хаким, ко всеобщему удивлению, ответил так:
— Я не желаю возлагать на вас бремя своей власти и проливать ради себявашу кровь. Лучше я уступлю ему престол, ибо не годится щедрому жертвоватьради себя хотя бы одной человеческой жизнью. Если вы по доброй волесдадитесь на его милость, он удовлетворится тем, что сделает вас своимиподда-ными и обложит умеренной данью, зато вы сохраните свои жизни иимущество. Но если вы окажете ему сопротивление, он, в случае победы, позаконам войны будет вправе всех вас истребить или обратить в своих рабов.
Сказав это, Хаким Тай снял с себя свои царские одежды и, взяв с собойтолько крепкий посох, отправился в путь.
Добравшись до близлежащих гор, он облюбовал себе пещеру и погрузился всозерцание.
Многие аравийцы прославляли бывшего правителя за его великую жертву,ибо для их спасения он не пожалел ни своих богатств, ни трона. Но многие, ив особенности те, кто жаждал славы на поле сражения, были весьма недовольны."Откуда мы знаем, что он не самый обыкновенный трус?!" — восклицали они всердцах.
Другие, не столь отважные, вторили им: "Да, конечно, он спасал преждевсего свою собственную жизнь и покинул нас на произвол судьбы. Чего можнождать от чужого правителя, который к тому же столь вероломен и жесток, чтоне пощадил даже своих ближайших соседей?". Были и такие, которые, не знаячему верить, просто молчали, ожидая, что время вынесет свой приговор.
Между тем вероломный султан вторгся во владения Хаким Тая и, невстречая на своем пути сопротивления, захватил все его царство. Радуясьтакой легкой победе, он не увеличил нало-гов, которые взымал в свое времяХаким Тай за то, что правил народом и защищал справедливость.
Казалось бы, этот султан добился всего, чего хотел: приба-вил к своимвладениям новое государство, удовлетворил свою алчность, и все-таки он ненаходил покоя. Его шпионы то и дело докладывали ему, что в народе говорят,будто бы своей победой он обязан только щедрости Хаким Тая.
И вот однажды, не в силах более сдерживать своего гнева, он воскликнул:"Я не стану истинным хозяином этой страны до тех пор, пока не захвачу самогоХаким Тая. Пока он жив, мне не удастся завоевать сердца этих людей. Ведь онитолько для вида признают меня своим господином".
Тут же по всей стране был оглашен указ о том, что человек, которыйдоставит во дворец Хаким Тая, получит в награду пять тысяч золотых.
Хаким Тай в это время по-прежнему находился в своем укрытии и, конечно,ни о чем не подозревал. Как-то, сидя перед своей пещерой, скрытый зарослями,он услышал, разговор старого дровосека со своей женой. "Дорогая, — говорилдровосек, — я намного старше тебя и если скоро умру, ты останешься одна снашими маленькими детьми. Вот если бы нам удалось поймать Хаким Тая, закоторого новый правитель обещает пять тысяч золотых, твое будущее и будущеенаших детей было бы обеспечено".
— Как тебе не стыдно — с негодованием ответила женщина, — да лучшемне с детьми умереть голодной смертью, чем запятнать себя кровью самогощедрого человека на свете, который ради нас пожертвовал всем, что имел.
— Я тебя прекрасно понимаю, но каждый человек думает прежде всего освоих интересах, а на мне лежит забота о семье. И потом, все больше людей скаждым днем склоняются к мысли, что Хаким просто струсил. Может быть, современем они и будут искать всевозможные доводы в его оправдание, носейчас...
— Только из алчности ты решил, что Хаким трус. Побольше таких умников,как ты, и окажется, что его жизнь и вовсе не имела никакого смысла.
Тут Хаким вышел из своего укрытия и, представ перед изум-леннымисупругами, сказал, обращаясь к дровосеку:
— Я — Хаким Тай. Отведи меня к правителю и потребуй от него обещаннуюнаграду.
Его слова произвели на старого человека такое сильное впечатление, чтоон, устыдившись своего поведения, заплакал и сказал:
— Нет, о великий Хаким, я не могу этого сделать.
— Если ты меня не послушаешь, я сам явлюсь к султану и расскажу ему,что ты меня укрывал. Тогда тебя казнят за измену.
Между тем люди, разыскивающие в горах беглого султана, услышали их спори подошли к ним. Поняв, что перед ними ни кто иной, как сам Хаким Тай, онисхватили его и повели во дворец. Позади всех плелся несчастный дровосек.
Представ перед правителем, каждый из толпы, стараясь перекричатьостальных, заявлял, что именно он первым схватил Хакима. Султан же, ничегоне понимая, смотрел то на одного, то на другого, не зная, как поступить.Тогда Хаким попросил позволения говорить и сказал: "О, султан, если тыхочешь решить это дело по справедливости, то выслушай меня. Наградызаслуживает только тот старик, а не эти люди. — И Хаким указал надровосека, стоявшего в стороне. — Выдай ему обещанные пять тысяч и поступайсо мной, как хочешь".
Тут дровосек вышел вперед и рассказал правителю о том, как Хаким радиспасения его семьи предложил себя в жертву.
Султан был так изумлен услышанным рассказом, что тут же вернул Хакимуего трон, а сам возвратился назад в свое царство и увел с собой армию".
Дервиш окончил рассказ и замолчал.
— Отличная история, дервиш! — воскликнул иранский султан, позабыв освоей угрозе. — Из такой истории можно извлечь пользу. Но для тебя она влюбом случае бесполезна, ведь ты ничего не ждешь от этой жизни и ничем невладеешь. Другое дело я. Я султан, и я богат. Аравийские правители,питающиеся вареными ящерицами, не могут сравниться с персидскими, когда речьидет об истинной щедрости. Меня посетила счастливая мысль, но не будемтратить время на болтовню, к делу!
И султан тут же велел созвать к себе самых лучших в Иране архитекторови строителей, когда же они, коленопреклоненные, предстали перед ним,приказал им выстроить на широкой городской площади дворец с сорока окнами,чтобы в нем размещалась огромная казна для золотых монет.
Спустя некоторое время такой дворец был выстроен. Султан приказалзаполнить размещавшуюся в нем казну золотыми монетами, и со всей страны встолицу согнали множество людей, верблюдов и слонов, которые в течениенескольких месяцев перевозили золото из старой казны в новую. Наконец, когдаработы были окончены, глашатаи огласили указ: "Слушайте все! По воле царяцарей, фонтана щедрости выстроен дворец с сорока окнами. С этого дня ЕгоВеличество через эти окна собственноручно будет раздавать золото всемнуждающимся. Спешите все ко дворцу!". Итак, ко дворцу потекли, что вполнеестественно, неисчислимые толпы народа. Изо дня в день султан появлялся водном из сорока окон и одаривал каждого просителя золотой монетой.
И вот однажды, раздавая милостыню, султан обратил внимание на одногодервиша, который каждый день подходил к окну, получал свою золотую монету иуходил.
Поначалу монарх решил, что дервиш берет золото для какого-либо бедняка,который не в состоянии придти за милостыней сам. Затем, увидев его снова, онподумал: "Может быть, он следует дервишскому принципу тайной щедрости иодаривает золотом других". И так каждый день, завидев дервиша, он придумывалему какое-нибудь оправдание. Но когда дервиш пришел в сорок первый раз,терпению султана пришел конец. Схватив его за руку, монарх в страшном гневезакричал: "Наглое ничтожество! Сорок дней ты ходишь сюда, но еще ни разу непоклонился мне, даже не произнес ни одного благодарственного слова. Хоть быулыбка однажды озарила твое постное лицо. Ты что же, копишь эти деньги илидаешь их в рост? Ты только позоришь высокую репутацию залатанного одеяния!"
Только султан умолк, дервиш достал из рукава сорок золотых монет,которые он получил за сорок дней, и, швырнув их на землю, сказал: — Знай, о султан, что щедрость тогда воистину щедрость, когдапроявляющий ее соблюдает три условия.
Первое условие — давать, не думая о своей щедрости.
Второе — быть терпеливым.
И третье — не питать в душе подозрений.
Этот султан так никогда и не стал по-настоящему щедрым. Щедрость длянего была связана с его собственными представле-ниями о "щедрости", и онстремился к ней только потому, что хотел прославиться среди людей.
Эта традиционная история, известная читателям из классическогопроизведения на урду "Истории четырех дервишей", кратко иллюстрирует весьмаважные суфийские учения.
Соперничество без основных качеств, подкрепляющих это соперничество, ник чему не приводит. Щедрость не может быть развита в человеке до тех пор,пока другие добродетели так же не будут развиты.
Некоторые люди не могут учиться даже после того, как перед нимиобнажили учение. Последнее продемонстрировано в сказании первым и вторымдервишами.
Мауляну Бахааддина Накшбанда спросили однажды: "Как объяснитьвстречающиеся во многих историях случаи, когда великие учителя однимвзглядом или каким-либо иным косвенным воздействием одухотворялиневежественных людей или детей, находящихся с ними в контакте?"
В ответ Бахааддин рассказал следующую притчу, заметив при этом, чтопритчи тоже представляют собой метод косвенного одухотворения. Итак, вотистория, рассказанная Накшбандом: Во времена великой Византийской империи один из визан-тийскихимператоров заболел какой-то странной болезнью и никто из его докторов незнал от нее лекарства.
Во все концы страны были разосланы гонцы, которые должны былиоповестить великих мудрецов и искусных лекарей о болезни византийскогогосударя и подробно описать им симп-томы этой болезни.
Один посланец прибыл в школу аль-Газали, ибо слава этого величайшеговосточного мудреца достигла Византии.
Выслушав послание, аль-Газали попросил одного из своих учениковотправиться в Константинополь и осмотреть императора.
Когда этот человек, а звали его аль-Ариф, прибыл к византийскому двору,его приняли со всевозможными почестями и тут же ввели в императорские покои.Шейх аль-Ариф первым делом спросил у придворного врача, какие лекарства ужеприменяли и какие намеревались применять. Затем он осмотрел больного.
Кончив осмотр, аль-Ариф сказал, что необходимо созвать всех придворныхи тогда он сможет назвать средство, которое излечит императора.
Все приближенные собрались в тронном зале и суфий обратился к ним:
— Его Императорскому величеству лучше всего использовать веру.
— Его величество нельзя упрекнуть в недостатке веры, но вера нискольконе помогает ему исцелиться, — возразил духовник императора.
— В таком случае, — продолжал суфий, — я вынужден заявить, что насвете есть только одно средство для спасения императора, но оно такоестрашное, что я даже не решаюсь его назвать.
Тут все придворные принялись его упрашивать, сулить богатства, угрожатьи льстить, и наконец, он сказал:
— Император излечится, если искупается в крови нескольких сотен детейне старше семи лет.
Когда страх и смятение, вызванные этими словами, несколько улеглись,государственные советники решили, что это средство нужно попробовать.Некоторые, правда, сказали, что никто не имеет права брать на себяответственность за такую жестокость, подсказанную к тому же чужеземцемсомнительного происхожде-ния. Большинство, однако, придерживалось мнения,что все средства хороши, когда речь идет о спасении Великого императора,которого все уважали и чуть ли не обожествляли.
Когда об этом рассказали императору, он наотрез отказался. Но егопринялись упрашивать: "Ваше Величество, вы не имеете права отказываться,ведь ваша смерть большая потеря для империи, чем смерть всех вашихподданных, не говоря уже о детях". В конце концов им удалось его убедить.
Тут же по всей стране были разосланы указы о том, что все византийскиедети не старше семи лет к определенному сроку должны быть доставлены вКонстантинополь, чтобы быть принесенными в жертву ради здоровья императора.
Матери обреченных детей проклинали правителя, чудовищ-ного злодея,который ради своего спасения решил погубить их дорогие чада. Некоторыеженщины, однако, молили Бога ниспослать здоровье императору до страшного дняказни.
Между тем с каждым днем император все сильнее чувство-вал, что он ни вкоем случае не должен допускать такого ужасного злодеяния как убийствомаленьких детей. Угрызения совести приносили ему страшные муки, неоставлявшие его ни днем, ни ночью.
Наконец, он не выдержал и велел объявить: "Я лучше умру сам, чем допущусмерть невинных созданий". Только он произнес эти слова, как его болезньстала ослабевать, и вскоре он совершенно выздоровел.
Ограниченно мыслящие люди тут же решили, что император был вознагражденза свой добрый поступок. Другие, им подобные, объясняли его выздоровлениетем, что матери обреченных детей обрели утешение и Бог смилостивился надним.
Когда суфия аль-Арифа спросили о причине исцеления государя, он сказал:"Поскольку у него не было веры, он нуждался в чем-то равном ей по силе.Таким образом, исцеление пришло к нему благодаря его сосредоточенности,соединенной с желанием матерей, которые возносили горячие молитвы овыздоровлении императора до страшного дня казни".
Но скептики говорили: "По божественному провидению император исцелилсямолитвами святого духовенства до того, как кровожадный рецепт сарацина былвоплощен в жизнь, ибо разве не очевидно, что этот чужеземец хотел уничтожитьнаших детей, чтобы не смогли они истребить его народ, когда станутвзрослыми".
Когда этот случай передали аль-Газали, он сказал: "Чтобы добиться вчем-то результата, необходимо применить метод, разработанный специально длятого, чтобы действовать в назначенное время и вести к достижениюопределенного результата".
Подобно тому как суфийский лекарь должен был приспособить свой метод клюдям, окружавшим его, так и дервишский духовный учитель может пробудитьскрытые познания ребенка или невежественного человека даже в областиизучения истины, и он это делает, применяя известные ему методы, созданныеспециально для этой цели.
Это последнее объяснение принадлежит нашему мастеру Бахааддину.
Ходжа Бахааддин стал главой ордена Хаджаганийа в Центральной Азии в XIVстолетии. Его прозвище "Накшбанд", означающее художник, стало названиемшколы.
Бахааддин из Бухары преобразовал учение мастеров, как говорят,приспособив практику к повседневным условиям и черпая традиции впервоисточниках.
Семь лет он был придворным, семь лет — пастухом и еще семь лет работална строительстве дорог, прежде чем стал обучающим мастером. Его самогообучал Баба аль-Самаси. Пилигримы стекались в учебный центр Бахааддина "сдругого конца Китая". Члены ордена, распространившегося на территорияхТурции и Индии и даже в Европе и Африке, не носили каких-либо отличительныходежд, и о них известно еще меньше, чем о любом другом ордене. Бахааддин былизвестен как аль-Шах. Некоторые величайшие персидские классики былинакшбандами. Основные книги накшбандов — это "Учение аль-Шаха", "Тайнынакшбандийского пути", "Капли из источника жизни". Эти произведениясуществуют только в рукописях.
Это сказание взято из произведения "Беседы нашего мастера"; книга этаимеет также другое название — "Учения шаха".
Жила-была вдова с пятью маленькими сыновьями. Ей принадле-жал небольшойклочок земли, орошаемый арыком. Скудного урожая с этого надела им едвахватало, чтобы не умереть с голоду. Но вот однажды жестокий тиран, владелецсоседних земель, не посчитавшись с их законным правом пользоваться водойарыка, перекрыл арык плотиной и обрек семью на полную нищету. Старший сын не раз пытался сломать плотину, но безуспешно, ему одномуэто было не под силу, а его братья были совсем еще детьми. И хотя мальчикпонимал, что богачу ничего не стоит восстановить плотину, детская гордостьне позволяла ему отказаться от этих отчаянных, но бесплодных попыток.
Однажды в видении он увидел своего покойного отца, кото-рый дал емунаставления, укрепившие надежду в его сердце. Вскоре после этого тиран,взбешенный независимым поведением "маленького упрямца", оклеветал его на всюокругу, объявил смутьяном и восстановил против него всех соседей.
Пришлось мальчику покинуть родной дом и отправиться в далекий город.Там он нанялся слугой к одному купцу и прорабо-тал у него многие годы. Почтивесь свой заработок старший брат отсылал домой через путешествующих купцов.Чтобы у этих людей не возникало неприятное чувство, что он навязывается кним со своими поручениями, да и для них самих было небезопасно помогатьсемье, находящейся в опале, он просил их передавать деньги его братьям какплату за мелкие услуги, которые они могут оказать путешественникам.
Спустя много лет пришло время старшему брату возвратиться в родныекрая. Годы так изменили его, что когда он подошел к дому и назвал себябратьям, только один из них узнал его, но и сам он был в этом не вполнеуверен.
— У нашего старшего брата волосы были черные, — сказал самый младший.
— Но ведь я постарел, — ответил старший брат.
— И по его речи и по одежде сразу видно, что этот человек из купцов,— сказал другой брат, — а в нашей семье никогда не было купцов.
Тогда старший брат рассказал им свою историю, но не смог рассеять ихсомнения.
— Я помню, как ухаживал за вами, когда вы были еще совсем детьми, икак вас манила стремительно бегущая вода, остановлен-ная плотиной, — сталвспоминать пришелец.
— Мы не помним этого, — сказали братья, ибо детские годы почтиполностью стерлись из их памяти.
— Но ведь я посылал вам деньги, на которые вы жили с тех пор, какпересох наш арык.
— Мы не знаем никаких денег. Мы получали только то, что зарабатывали,оказывая различные услуги путешественникам.
— Опиши нашу мать, — предложил один из братьев, все еще желаяполучить какие-то доказательства.
Старший брат стал описывать мать, но так как она умерла очень давно ибратья плохо ее помнили, в его рассказе они увидели множество неточностей.
— Но даже если ты наш брат, чего ты хочешь от нас? — спросили они.
— Тот тиран умер, — сказал старший брат, — его солдаты разбрелись посвету искать новых хозяев, поэтому нам сейчас самое время объединиться иобщими усилиями оживить эту землю.
— Я не помню никакого тирана, — заявил самый младший из братьев.
— Земля была всегда такой, как сейчас, — сказал другой.
— И почему это мы должны делать то, что ты нам велишь?! — воскликнултретий.
— Мне бы хотелось тебе помочь, — сказал четвертый, — но я непонимаю, о чем ты говоришь.
— Кроме того, — заговорил первый брат снова, — мне не нужна вода. Ясобираю хворост и разжигаю по ночам костры. Приезжие купцы останавливаютсяпогреться у них, просят меня о различных услугах и платят мне за это.
— Если пустить сюда воду, — сказал второй, — она зальет прудок, вкотором я развожу декоративных карпов. Проезжие купцы останавливаютсяполюбоваться на них и одаривают меня по своей щедрости.
— Я сам не против того, чтобы пустить воду, но не уверен, сможет лиона оживить эту землю, — сказал третий брат.
Четвертый брат промолчал.
— Отбросьте все ваши сомнения и скорее примемся за работу.
— Нет уж, мы лучше подождем, пока придут купцы.
— Купцы больше не придут, ведь это я их присылал сюда.
Но братья не верили старшему брату и продолжали с ним спорить.
А было это как раз зимой, когда купцы не проезжали через их края, таккак все дороги, ведущие к ним, были завалены снегом.
И прежде, чем весна вошла в свои права и по Шелковому Пути вновьпотянулись торговые караваны, новый тиран, который был безжалостней первого,вторгся в их земли. Так как этот разбойник был еще не совсем уверен в своихсилах, он искал для захвата заброшенные земли. Никому не принадлежащийканал, перегороженный плотиной, разбудил в его сердце алчные надежды, и онприсоединил его к своим владениям и задумал в ближайшем будущем, как толькоукрепит свою власть, обратить братьев в своих рабов. Пока же ему приходилосьс ними считаться, потому что все они были сильными людьми, не исключая исамого младшего.
А братья по-прежнему спорят, и теперь вряд ли что-то помешает тирануосуществить свой коварный план.
Авторство этой знаменитой истории, используемой на пути Мастеров,Тарика-и-Хаджаган, прослеждивается к Абу Мухаммаду, сыну аль-Касимааль-Рудари.
История иллюстрирует загадочное происхождение суфийского учения,приходящего с одной стороны, хотя кажется, что оно приходит с другой. Этообъясняется тем, что человеческий ум, подобно братьям из сказки, не способенпостичь "истинный источник".
Рудари вел "линию преемственности учения" от самых древних суфиев, вособенности от Шибои, Байазида и Хамдана Кассара.
Давным-давно жили три дервиша — Як, Ду и Си. Первый дервиш пришел ссевера, второй — с запада, третий — с юга. У этих людей была общая цель:они стремились к глубокой истине и искали Путь.
Первый, Як Баба, сидел и размышлял, пока у него не начинала болетьголова. Второй, Ду Ага, стоял на голове, пока у него не отнимались ноги.Третий, Си Каландар, читал книги, пока у него не начинала идти из носакровь.
Наконец, они решили объединить свои усилия. Дервиши удалились вуединенное место и стали сообща выполнять свои упражнения, надеясь такимпутем сконцентрировать необходимое количество усилий, чтобы вызватьпоявление Истины, которую они называли глубокой истиной.
Сорок дней и сорок ночей ищущие упорно добивались своей цели, и вот насорок первый день, словно из-под земли, в вихре белого дыма перед нимивозникла голова очень древнего старца.
— Вы единственный Хызр, страж людей? — воскликнул первый дервиш.
— Да нет же, это Кутуб, столп мира, — возразил второй дервиш.
— Вы оба заблуждаетесь, — вмешался третий, — я убежден, что этоникто иной, как Абдель, Просветленный.
— Я ни тот, ни другой, ни третий, — могучим глухим голосом проговорилдух. — Но я тот, кого вы можете представить. Сейчас, кажется, вы стремитеськ одной цели, которую вы называете глубокой истиной?
— Да, мастер, — хором ответили дервиши.
— Приходилось ли вам слышать когда-нибудь изречение: "Путей столькоже, сколько человеческих сердец"? — спросила голова и, не дожидаясь ответа,продолжала. — Во всяком случае вот ваши пути: первый дервиш долженотправиться в страну глупцов; второй дервиш должен разыскать волшебноезеркало, а третий пусть обратиться за помощью к джинну Водоворота.
Сказав это, видение исчезло.
Оставшись снова втроем, дервиши принялись обсуждать случившееся, и нетолько потому, что хотели собрать как можно больше информации обо всем этом,прежде чем отправиться в дорогу, но также и потому, что, хотя они иследовали различными путями, каждый до сих пор верил только в один путь — всвой собственный. А теперь ситуация была несколько иной, ибо никто из нихуже не мог с уверенностью сказать, что именно его путь был правильным, еслидаже этот несовершенный путь отчасти способствовал появлению таинственногодуха, имени которого дервиши так и не узнали.
Первым покинул келью Як Баба. Вместо того, чтобы допытываться у каждоговстречного, как он всегда делал, не живет ли где поблизости какой-нибудьученый человек, Як Баба теперь расспрашивал о стране глупцов. Наконец,спустя много месяцев, он повстречал человека, который объяснил ему, гденаходится эта страна, и Як Баба направился туда.
Как только он вошел в пределы страны глупцов, он увидел женщину,тащившую на себе дверь. Дервиш приблизился к ней и спросил: "Женщина, что тысобираешься делать с этой дверью?" И женщина ответила ему: "Сегодня утроммой муж, отправляясь на работу, сказал мне: жена, в нашем доме много ценныхвещей; смотри, чтобы никто не вошел в эту дверь. Когда я уходила, я взяладверь с собой, так что никто через нее не войдет. А теперь позволь мнеоставить тебя". С этими словами женщина отвернулась, чтобы идти своейдорогой, но Як Баба остановил ее и сказал: "Хочешь, я расскажу тебе нечтотакое, что избавит тебя от необходимости повсюду таскать за собой этутяжесть?"
— Конечно, нет, — воскликнула женщина, — а если ты уж непременнохочешь помочь мне, то подскажи лучше, как сделать, чтобы дверь была не такойтяжелой.
— Нет, этого я тебе не могу сказать, — ответил дервиш и пошел дальше.
Пройдя еще немного, он увидел на обочине дороги толпу крестьян, которыеот страха жались друг к другу и таращились на огромный арбуз, выросший наполе.
— Подобное чудище мы встречаем впервые, — объяснили они дервишу, —оно, разумеется, вырастет еще больше и всех нас сожрет. Но мы не решаемсядаже приблизиться к нему.
— Хотите, я кое-что расскажу вам о нем? — спросил дервиш.
— Не будь глупцом, — закричали крестьяне, — убей его, если можешь, имы тебя вознаградим. Но не думай рассказывать нам сказки, мы не желаем тебяслушать!
Тогда Як Баба вытащил из кармана нож, подошел к арбузу и, отрезавломоть, стал уплетать его. Это зрелище повергло людей в неописуемый ужас. Скриками и воплями они кинули дервишу пригоршню монет и стали умолять его:
— Сжалься над нами, славный повелитель монстров, уходи и не губи нас,как ты погубил только что это чудовище!
Таким образом, Як Баба стал постепенно понимать, что для того, чтобыжить среди глупцов, надо научиться думать и поступать как они. Спустянесколько лет ему удалось сделать несколько дураков разумными и в награду заэто он был однажды удостоен глубокого знания. А так как он стал святым встране глупцов, обитатели этой страны и сохранили о нем память только как о"герое, который зарубил Зеленое чудовище и выпил его кровь". Они пыталисьсделать то же самое, чтобы заработать глубокое знание, но у них, разумеется,ничего не вышло.
Теперь возвратимся к началу рассказа и посмотрим, что случилось совторым дервишем, Ду Ага, который отправился на поиски волшебного зеркала.
Если раньше Ду Ага повсюду разузнавал о новых мудрецах или новыхупражнениях и позах, то теперь, кого бы дервиш ни встретил на своем пути,спрашивал о волшебном зеркале. Он получил множество советов, которые тольковводили его в заблуждение, пока, наконец, не осознал, где нужно искать этозеркало. Оно было подвешено в одном колодце на тончайшем волоске ипредставляло собой создание из человеческих мыслей. Но так как мыслейоказалось недостаточно, все зеркало представляло собой небольшой кусочек.
Ду Ага перехитрил демона, охранявшего колодец, и, достав зеркало,всмотрелся в него и попросил глубокое знание. В тот же миг он получил его.Дервиш обосновался в этом месте и прожил долгую и счастливую жизнь, обучаялюдей мудрости. Но так как после его смерти ученики не поддерживалиопределенной концентрации мыслей, необходимой для постоянного обновлениязеркала, оно вскоре исчезло. Все же по сей день некоторые люди глядят каждыйдень в свое зеркало, полагая, что это и есть магическое зеркало Ду Аги.
Ну а что касается третьего дервиша, Си каландара, то он, расставшись сосвоими товарищами, повсюду разыскивал джинна Водоворота. Этот джинн былизвестен под многими другими именами, но каландар не знал об этом. В течениенескольких лет он не раз оказывался поблизости от джинна, но проходил мимопотому, что люди, к которым он обращался, либо не знали о существованиитакого джинна, либо никак не предполагали, что он джинн Водоворота.
И вот, спустя много лет, Си каландар вошел как-то в одно селение.
— О люди, — обратился он к толпе поселян, — не слышал ли кто-нибудьиз вас о джинне Водоворота?
— Мы никогда не слышали о джинне, — ответил ему кто-то из толпы, —но эта деревня называется Водоворот.
Каландар повалился на землю и закричал:
— Я не уйду отсюда до тех пор, пока джинн Водоворота не покажется мне!
Джинн, прятавшийся поблизости, выскочил из своего укрытия и,закружившись смерчем, заревел: "Мы не любим, когда чужестранцы приходят внаше селение, о дервиш. Итак, я здесь, чего ты хочешь?"
— Я ищу глубокое знание, — ответил Си каландар, — и мне сказали, чтотолько ты можешь помочь мне обрести его.
И дервиш рассказал, при каких обстоятельствах он узнал о существованииджинна.
— Да, я могу тебе помочь, — прогремел джинн. — Ты уже много сделалсам и теперь тебе осталось только произнести определенную фразу, пропетьопределенную мелодию, совершить одни действия и воздержаться от других.Тогда глубокое знание станет твоим.
Сказав так, джинн дал дервишу подробные наставления и скрылся.
Целые годы потратил Си каландар на то, чтобы научиться правильновыполнять данные ему обряды и упражнения. Его усердие и сосредоточенностьснискали ему репутацию достойного и посвященного человека. Люди, наблюдая заним, заражались его примером и начинали ему во всем подражать.
Однажды дервиш достиг глубокого знания. Его подражатели к этому времениобразовали целую общину, пытаясь достичь того же. Они никогда не пришли кзнанию, потому что начали изучать путь Си каландара с конца.
Впоследствии, когда бы последователи этих трех дервишей ни встречались,между ними разгорались ожесточенные споры. Одни говорили: "Вот наше зеркало.Если вы согласны глядеть в него столько времени, сколько потребуется, выкогда-нибудь добьетесь глубокого знания".
— Принесите в жертву арбуз, — возражали им другие. — Это приведетвас к цели, как привело некогда Як Бабу.
— Ерунда, — смеялись над ними третьи, — есть только один путь — этобыть настойчивым в изучении и выполнении определенных упражнений, молитв идобрых дел.
Три дервиша, достигнув в конце концов глубокого знания, обнаружили, чтоне могут помочь своим последователям, подобно тому, как пловец, уносимыйстремительным потоком реки, видит на берегу человека, которого преследуетлеопард, и не может придти к нему на помощь.
Приключения этих людей — их имена означают в переводе "первый","второй", "третий" — толкуются иногда как сатира на традиционную религию.
Рассказ представляет собой изложение знаменитой обучающей истории"Приключения трех". Ее авторство приписывается Мураду Шами, руководителюМурадисов. Дервиши, рассказывающие эту сказку, заявляют, что она имеет болееглубокий смысл, чем это может показаться на первый взгляд.
Встретились как-то четыре святых дервиша второго ранга и решили обойтивсю землю в поисках четырех предметов, которые помогут им послужитьчеловечеству. Посвятив многие годы изучению всевозможных наук, дервишипришли к выводу, что именно таким образом они смогут лучше всего послужитьлюдям.
Они условились встретиться снова через тридцать лет и разошлись вразные стороны.
И вот в назначенный день дервиши собрались вместе. Первый дервиш принесс далекого севера волшебный посох. Тот, кто садился на этот посох, могперенестись в любую часть света по желанию. Второй дервиш принес с далекогозапада волшебную чалму. Надев ее, человек мог принять любую внешность,превратиться в любую тварь. Третий, путешествовавший на далеком Востоке,раздобыл волшебное зеркало, в котором можно было увидеть любой уголок земли.Четвертый дервиш, возвратившийся с далекого юга, принес волшебную чашу,которая излечивала любой недуг.
Итак, обладая этими сокровищами, дервиши заглянули в зеркало, чтобыузнать, где находится Источник Жизни, затем на посохе подлетели к нему инапились живой воды. Они хотели стать долгожителями, чтобы найти лучшееприменение своим волшебным предметам. Теперь, чтобы узнать, кто более всегонуждается в их помощи, дервиши стали творить молитву. В зеркале отразилсячеловек, лежащий на смертном одре. Он жил в далекой стране, на расстояниимногих дней пути, но дервиши, оседлав посох, в одно мгновение очутились уего дома.
— Мы знаменитые лекари, — сказали они привратнику. — Зная, что твойхозяин болен, мы пришли, чтобы исцелить его. Впусти нас.
Слуга передал их слова господину, и тот велел немедленно провести их ксебе. Но едва дервиши приблизились к больному, он побледнел и стал терятьсознание. Дервишей тут же вывели из комнаты, и один из слуг объяснил, чтоэтот человек ненавидит дервишей и всю жизнь был их врагом.
Тогда дервиши, надевая по очереди волшебную чалму, изменили своиобличия, чтобы не смущать больного, и снова пришли к нему, но уже как другиелюди. Они дали ему пригубить какого-то снадобья из волшебной чаши — болезньего как рукой сняло. Никогда прежде он не чувствовал себя настолькоздоро-вым. Счастье его невозможно описать и, так как он был человекомбогатым, то в награду за свое исцеление подарил дервишам один из своихдомов.
Дервиши поселились в этом доме. Каждое утро они отправля-лись в разныестороны и в течение дня помогали людям своими волшебными предметами.
Но вот однажды, когда в доме находился только один дервиш, владелецчаши, к нему ворвались стражники султана, схватили его и увели.
Дочь султана заболела какой-то странной болезнью, и правитель,прослышав о владельце чаши как о великом лекаре, велел срочно доставить егово дворец.
Дервиша подвели к ложу принцессы. Он взял лекарство, которым ее ужепытались лечить, вылил в свою чашу и поднес к ее губам. Но так как он быллишен возможности посоветоваться с волшебным зеркалом, какое лекарствонеобходимо принцессе, чаша не помогла.
Принцессе не стало лучше, и разгневанный султан приказал распятьдервиша на стене. Дервиш стал молить султана об отсрочке, объясняя, что ондолжен посоветоваться со своими товарищами, но султан был нетерпелив иполагал, что дервиш хитрит и хочет выиграть время.
Между тем три других дервиша, возвратившись домой и не застав тамсвоего товарища, взглянули в зеркало и увидели, что ему угрожает смерть. Нетеряя времени, дервиши сели на посох и полетели к нему на помощь. Ониподоспели как раз вовремя и вызволили его, но помочь дочери султана уже несмогли, потому что лишились своей чаши.
Дервиши посмотрели в волшебное зеркало и увидели свою чашу на днесамого глубокого океана в мире, куда ее забросили по приказу султана. И дажес помощью этих волшебных предметов им понадобилось целое тысячелетие длятого, чтобы вернуть ее.
С тех пор, наученные горьким опытом, дервиши стали работать в глубокойтайне, искусно скрывая свои чудесные методы под самыми различными покровами,и потому все, что они ни делали для людей, выглядело простым и легкообъяснимым.
Эта легенда напоминает многие восточные устные предания о волшебныхпредметах.
Некоторые видят в ней скрытый намек на утверждение, что Иисус не умерна кресте. По мнению других в ней указывается на четыре методики основныхвосточных дервишских школ и на влияние этих методик в Индии и Хоросане подэгидой накшбандов.
Более распространенное суфийское объяснение состоит в том, что"дервишская работа" включает в себя четыре элемента, которые необходимоприменять одновременно и в тайне.
Три человека, отправившись в долгое и изнурительное путешествие,встретились на большой дороге и решили странствовать вместе. Они объединилисвои припасы и по-дружески делили невзгоды и удачи, лишения и радости пути.
Но вот наступил день, когда от всей их провизии остался кусок хлеба иглоток воды во фляге. Между путниками разгорелся спор, кому из них должныдостаться хлеб и вода. Так как никто не желал уступить другим свою долю, онирешили разделить все поровну, но это не удалось.
Так они спорили, пока не стало смеркаться, и тогда один из нихпредложил: "Давайте все ляжем спать и кому из нас приснится ночью самыйчудесный сон, тому и быть судьей над нами". Его товарищи согласились с ним,улеглись, и тут же и заснули.
Наутро, с восходом солнца, они проснулись.
Первый стал рассказывать:
— Приснилось мне, что я был перенесен в столь совершенный мир, чтоописать его великолепие бессилен язык; меня словно объял безмятежный покой.Там я встретил мудреца, который сказал мне: "Эта еда должна достаться тебе,ибо твоя прошлая и будущая жизни полны подвигов, достойных восхищения".
— Как странно, — сказал другой путник, — ведь когда я заснул, то я всамом деле увидел свое прошлое и будущее. В будущем я встретил ученогочеловека, который сказал: "Ты заслу-живаешь этот хлеб, ибо терпеливее своихтоварищей и умнее их. Согласно твоему предначертанию ты будешь обучен иповедешь за собой людей".
Третий путешественник сказал:
— Во сне я ничего не видел, ничего не слышал, ни с кем неразговаривал. Но какая-то непреодолимая сила заставила меня подняться,отыскать хлеб и воду и разом проглотить все это, что я тут же и сделал.
Это одна из многих притч, приписываемых шаху Мухаммаду Гватху Шатари.Он написал знаменитый трактат "Пять жемчужин", в котором способ достижениячеловеком более высоких состояний описан в терминах магии и колдовства, всоответствии с древними моделями. Шатари был мастером, посвящающим своихучеников не менее, чем в четырнадцать орденов, и пользовался огромнымуважением индийского императора Хамуюна.
Несмотря на то, что многие провозглашали его святым, духовенстворассматривало некоторые его работы, как противоречащие святому писанию, идобивалось его казни. В конце концов с него было снято обвинение в ереси натом основании, что к высказываниям, сделанным в особом состоянии, не могутбыть применены обычные схоластические категории.
Фабула этого рассказа использована в монашеских христианских сказкасредних веков.
Однажды один монарх решил раздать часть своего богатства в видемилостыни. В то же время ему очень хотелось знать, что случится с егодарами. Итак, он призвал к себе одного пекаря, которому доверял и велел емуиспечь две буханки хлеба, причем в одну из них нужно было запечь некотороеколичество драгоценных камней.
Затем пекарь должен был выбрать из своих покупателей двух человек —самого добродетельного и самого грешного и отдать им эти буханки.
На следующее утро в пекарню зашли двое. Один, облаченный в дервишскийхалат, казался образцом добродетели, хотя на самом деле был обыкновеннымханжой. Другой, без единого слова положивший на прилавок деньги, внешностьюпоходил на человека, которого пекарь издавна не любил.
Хлеб с драгоценностями пекарь отдал дервишу, а обыкновенную буханку —другому посетителю.
Взяв свою буханку, лжедервиш почувствовал, что она тяже-лее обычной. Онвзвесил ее на ладони, потом слегка помял и, нащупав драгоценные камни,решил, что это комочки плохо размешанной муки. Тогда он взглянул на пекаря,но увидев его суровое лицо, понял, что с ним лучше не связываться, иобратился к другому покупателю: "Давай поменяемся буханками, мне кажется, тыголоден, а моя буханка больше твоей".
Этот человек, со смирением принимавший все, что ему посылала судьба,охотно отдал свой хлеб и взял хлеб дервиша.
Султан наблюдал за ними из внутреннего помещения и был весьма изумленвсем этим, но так и не понял, кто из этих двоих добродетельнее.
Покупатели, обменявшись буханками, ушли, и султан решил, что высшейволе было угодно уберечь дервиша от мирского богатства. Он не знал, как ещеистолковать то, что произошло.
А истинно добродетельный человек, который обменялся буханками, нашелсокровища и употребил их на доброе дело.
"Я сделал то, что мне было велено", — сказал пекарь.
"Судьба не в нашей власти", — ответил султан.
"Как умно я поступил!" — радовался лжедервиш.
Эта история рассказывается в Газергахе, в восточном Афганистане.
Первый уровень ее смысла таков: "человеку может быть предложено нечтоценное для его будущего, но он может не воспользоваться этой возможностью".
Однажды великий султан Махмуд, гуляя по улицам Газны — своей столицы,— увидел бедного носильщика, который, изнемогая от усталости и чуть непадая с ног, тащил на спине огромный камень.
— Брось камень, носильщик! — приказал султан.
Носильщик тут же сбросил с себя камень упавший на сере-дину дороги.Никто не осмеливался отодвинуть камень в сторону, и в течение нескольких летон оставался лежать на прежнем месте, доставляя пешеходам много неудобств.Наконец, горожане обратились к правителю, умоляя его новым указом позволитьим убрать камень с дороги.
Но Махмуд, руководствуясь государственной мудростью, ответил им так:"То, что по высочайшему повелению было сделано однажды, нельзя отменитьдругим повелением, ибо люди не должны думать, что указы правителяпродиктованы случайной прихотью. Камень должен остаться на прежнем месте".
Итак, камень продолжал лежать там, где он однажды был брошен, и дажепосле смерти Махмуда, из уважения к авторитету указов султана, его нетронули.
Эта история всем хорошо известна, и каждый человек, в соответствии сосвоими способностями и пониманием, видел в ней одно из трех значений.Противники монархии считали, что этот случай лишний раз доказывает, до какойглупости может дойти авторитет, пытающийся утвердить себя. Люди,преклоняющиеся перед силой, относились с великим почтением ко всем указам,даже самым нелепым и, понятно, не особенно утруждали себя размышлениями и вэтом случае. Но те, кто понимал, какими соображениями на самом делеруководствовался правитель, не обращали внимания на то, что думают о немневнимательные.
Ибо, приказав носильщику бросить камень в таком месте, где он будетмешать, и затем во всеуслышание объявив, почему камень должен оставаться напрежнем месте, Махмуд показывал людям, способным его понять, что они должныподчиняться преходящей власти, но в то же время осознавать, что те, кторуководит, опираясь на неизменные догмы, не могут принести людям большойпользы.
Поэтому те, кто усвоил этот урок, увеличили ряды ищущих истину, амногие таким путем пришли к истине.
Эта история, но только без тонкого толкования, которое дано здесь,встречается в знаменитом классическом произведении Хасина Ваиза Кашифи"Акхлак-и-Мохсини" ("Полезные нравоучения").
Настоящий вариант рассказа составляет часть учения суфийского шейхаДауда из Кандагара. Она прекрасно изображает тот факт, что отношение людей ксобытиям зависит от их уровня понимания; их суждения о чем бы то ни былообусловлены их воспитанием. Косвенный метод обучения, использованныйсултаном Махмудом, представляет собой классический суфийский прием, которыйвыражен в следующей фразе: "Говори со стеной так, чтобы тебя могла услышатьдверь".
Однажды один рыбак выловил в море медный сосуд, запечатанный свинцовойпечатью. Это был какой-то странный кувшин, необычной формы, и рыбак решил,что в нем спрятаны бесценные сокровища. К тому же ему не везло в этот день суловом, а кувшин, даже не окажись в нем сокровищ, можно было продатьмеднику.
На пробке этого небольшого сосуда был начертан неизвестный рыбакусимвол — печать Соломона, царя и мастера. В нем томился грозный имогущественный джинн. Сам Соломон заключил джинна в медную темницу и бросилна дно моря, чтобы избавить людей от его зла. Мятежный гений должен былпребывать в заключении до тех пор, пока не появится человек, который сумеетпокорить его и возвратить на путь служения человечеству.
Но рыбак, конечно, ничего об этом не знал. В его руках находилсяпредмет, который он собирался исследовать и который мог оказаться емуполезным. Покрытый изумительно тонким узором, кувшин сверкал и переливалсяна солнце. "В нем, конечно, запрятаны редчайшие драгоценности", — заранеерадовался рыбак.
Забыв изречение: "Человек может пользоваться только тем, чем он умеетпользоваться", рыбак вытащил пробку и, торопясь увидеть содержимое сосуда,опрокинул его вверх дном и встрях-нул. В кувшине ничего не оказалось. Онпоставил его перед собой на землю и вдруг заметил, как из горлышка появиласьтонкая труйка дыма; вот она стала завиваться, расти и, спустя мгновение,страшным черным столбом взметнувшись к небу, превратилась в огромное иужасное существо, которое гулким громоподобным голосом заревело:
— Я — повелитель джиннов, обладатель чудесных сил. Я восстал противСоломона и по его приказу был заточен в этот сосуд. А теперь я уничтожутебя.
Рыбак в ужасе упал на колени.
— Неужели ты убъешь своего избавителя?! — воскликнул он. — Сейчас ты в этом убедищься, — прогремел джинн. — Я — порождениезлого начала и, хотя я несколько тысячелетий томился в этой темнице, моясущность духа-разрушителя ничуть не изменилась.
Только теперь человек понял, как он жестоко ошибся, понадеявшисьизвлечь пользу из неожиданного улова, даже не подумав о том, что за своюнеосторожность может поплатиться жизнью.
Он совсем уж было приготовился к смерти, но внезапно его взгляд упал насоломонову печать на пробке и его осенило.
— Ты никак не мог выйти из этого кувшина, — сказал он джинну, —разве ты можешь поместиться в нем?
— Как?! — взревело чудовище, — ты не веришь мне, повели-телюджиннов?! — С этими словами дух снова превратился в тоненькую стрйку дыма иисчез в сосуде.
Быстро схватив пробку, рыбак крепко-накрепко запечатал кувшин изабросил его в море.
Прошло много лет и вот однажды другой рыбак, внук первого, закинул свойневод в этом же месте и вытащил тот же самый сосуд. Он поставил кувшин напесок и уже собирался его откупорить, но остановился в нерешительности,потому что вспомнил совет, который получил от своего отца, а тот от своего,и совет этот гласил: "Человек может использовать только то, что знает, какиспользовать".
Меж тем дух, разбуженный толчками, подал голос из своей медной тюрьмы:
— Сын Адама, кто бы ты ни был, распечатай кувшин и освободи меня, я —повелитель джиннов, обладатель чудесных сил.
Помня завещанный ему совет, юноша осторожно отнес кувшин в пещеру, асам отправился на вершину горы к мудрецу.
Он обо всем рассказал мудрому человеку и спросил, как ему поступить.
Мудрец ответил:
— Отец дал тебе правильное наставление, и ты сам должен убедиться вего правильности, но прежде тебе необходимо знать, как за это взяться.
— Так что же мне делать? — спросил юноша.
— Ты, вероятно, уже знаешь, что бы тебе хотелось сделать?
— Единственное, чего я хочу — освободить джинна и полу-чить от неговолшебное знание или много золота и изумрудов, словом, все, что может датьджинн.
— А подумал ли ты, что джинн, оказавшись на свободе, может не датьтебе всего этого или дать, а потом отнять, — ведь у тебя нет способовсохранить его дары, не говоря уж о том, что ты не знаешь, какие опасностиподстерегают тебя, когда ты станешь владельцем несметных богатств, ибо"человек может использовать только то, что он знает, как использовать".
— В таком случае, что вы мне посоветуете?
— Придумай, как заставить джинна проявить свои силы, испытай егомогущество, но прежде найди способ обезопасить себя. Ищи знание, а небогатство, потому что богатство без зна-ния бесполезно, и в нем причина всехнаших несчастий.
Итак, молодой человек отправился обратно к пещере, где он оставилкувшин, по дороге размышляя над словами мудреца. Поскольку юноша был умен исообразителен, он быстро разработал собственный план.
Подняв кувшин, он встряхнул его. В то же мгновение раздался ужасающий,хотя и заглушенный металлом голос джинна.
— Именем Соломона могущественного, мир да будет над ним, освободименя, сын Адама.
— Я не верю, что ты тот, за кого себя выдаешь, и может ли быть, чтобыты был обладателем столь великого могущества, на которое притязаешь?
— Не веришь мне?! Разве ты не знаешь, что я не умею лгать?
— Я этого не знаю.
— Но как же мне убедить тебя?
— Можешь ли ты проявить свои силы сквозь стенки сосуда?
— Могу, но с помощью этих сил мне не вырваться на волю.
— Вот и прекрасно. Тогда сделай так, чтобы я узнал истину о том, о чемя сейчас думаю.
В тот же миг рыбак узнал, откуда произошло изречение, которое онполучил по наследству от деда. Он словно перенесся в прошлое и увидел все,что произошло между его дедом и джинном, а также осознал, как передатьдругим людям способ, которым они могли бы получить от джинна такое жезнание. Еще он понял, что ничего больше он получить от джинна не сможет. Итогда он поступил так же, как его дед, отнес кувшин к морю и забросилподальше.
С тех пор рыбак не возвращался больше к своему прежнему ремеслу и всюсвою жизнь разъяснял людям опасность того, когда человек пытаетсяпользоваться тем, чем пользоваться не умеет.
Но так как людям не часто попадаются кувшины с джиннами, егопоследователи, не зная ни одного мудреца, который мог бы предостеречь их вподобных случаях, извратили то, что они называли его "учением" и без концаповторяли историю своего основателя. Спустя какое-то время память о немпревратилась в религию, и самые обыкновенные медные сосуды последователирыбака стали выставлять в богатых храмах, выстроенных специально для этойцели. Глубоко почитая рыбака, они старались во всем ему подражать.
Кувшин и сейчас, спустя много столетий, по-прежнему остается для этихлюдей святым символом и сокровенной тайной. Они пытаются любить друг друга,потому что любят рыбака. И в месте, где он некогда обосновался, устроив своескромное жилище, они собираются по определенным дням, облачаются впрекрасные одежды и совершают тщательно разработанный ритуал.
Ревностные почитатели толпами стекаются к святому месту. Неизвестные имученики того мудреца живы по сей день, истинные последователи рыбака тожеживы. А на дне моря лежит медный кувшин со спящим джинном.
Эта история в одном из вариантов хорошо знакома читателям арабскихсказок "Тысяча и одна ночь".
Здесь она представлена в том виде, в котором ее используют суфии.Интересно отметить, что "знание, полученное от джинна", было, говорят,источником могущества чародея Вергилия, жившего в средние века в Неаполе, иГерберта, который стал папой Сильвестром II в 999 году.
Жила-была птица, которая не умела летать. Подобно бескрылым созданиямходила она по земле, хотя и знала, что некоторые птицы летают.
Однажды в ее гнездо случайно попало яйцо летающей птицы, и она высиделаего вместе со своими.
Вылупившийся птенец стал расти и развиваться, но присущая емуспособность летать никак не проявлялась.
Иногда он спрашивал свою приемную мать: "Когда же я полечу?" Апривязанная к земле птица отвечала ему: "Чтобы взлететь, ты должен бытьнастойчив в своем стремлении, как все птицы".
Она ведь не умела преподать оперившемуся птенцу урок полета, даже незнала, как вытолкнуть его из гнезда, чтобы он мог убедиться в своих силах.
Но странно, что птенец сам не замечал этого. Чувство благодарности кприемной матери не позволяло ему понять свое положение.
— Если бы не она, — рассуждал он сам с собой, я до сих пор оставалсябы в яйце.
А иногда он говорил себе так:
— Тот, кому я обязан своим появлением на свет, конечно, научит менялетать. Это только вопрос времени или, возможно, все зависит от моихсобственных усилий, а, может быть, для этого надо обладать какой-то высшеймудростью — других причин нет. Птица, которая привела меня к моемутеперешнему состоянию, в один прекрасный день поднимет меня на следующуюступень.
Эта сказка в том или ином виде появляется в различных вариантахпроизведения Сухраварди "Авариф аль-Маариф".
Сказка несет в себе много значений. Говорят, что ученик можетистолковать ее интуитивно, соответственно тому уровню сознания, которого ондостиг. На обычном, поверхностном уровне она, несомненно, представляет собойисторию поучительного характера, иллюстрирующую, помимо всего прочего, самуподоплеку современной цивилизации. В связи с этим в ней необходимо выделитьдве идеи. Первая — предположение, что одно обязательно вытекает из другого,может оказаться абсурдным и помешать дальнейшему прогрессу.
Вторая — если человек может справиться с какой-нибудь одной задачей,это еще не означает, что он может справиться с другой.
Человек однажды поймал птичку.
— В неволе я тебе не пригожусь, — сказала ему птичка, — отпустименя, и я дам тебе три ценных совета.
Первый совет птичка пообещала дать пока он будет держать ее в руке,второй — когда взлетит на ветку, и третий — на вершине холма.
Человек согласился и спросил, каков ее первый совет. Птичка сказала:
— Если ты чего-то лишился, пусть даже ты ценил это не меньше жизни, нежалей об этом.
Человек отпустил птичку, и она, взлетев на ветку, сказала свой второйсовет:
— Никогда не верь тому, что противоречит здравому смыслу, не имеетдоказательств.
Затем она полетела на вершину холма и закричала оттуда: "О несчастный!Я проглотила два огромных бриллианта. Если бы ты убил меня, они были бытвоими".
В отчаянии человек схватился за голову.
— Дай мне хотя бы свой третий совет, — сказал он, придя в себя.
— Какой же ты глупец! — воскликнула птичка, — ты просишь у менятретьего совета, даже не подумав над первым и вторым. Я сказала тебе, чтобыты не сожалел о потерянном и не верил бессмыслицам, а ты только что поступилнаоборот. Ты поверил нелепости и пожалел о том, чего лишился! Подумай сам,как же во мне, такой маленькой, могут поместиться два огромных бриллианта.Ты глуп, поэтому ты навсегда останешься тем, кто ты есть: обычным человеком.
В дервишских кругах этой сказке придается огромное значение, ибосчитается, что она "показывает чувствительность" ума ученика, подготавливаяего к переживаниям, которые невозможно вызвать никакими обычными средствами.
Ее постоянно используют суфии, она встречается в классическомпроизведении Руми "Месневи", а также приводится в "Божественной книге"Аттара, одного из учителей Руми. Оба они жили в XIII столетии.
Некий интеллектуал, ученый с логическим складом ума, приехал однажды водно селение. Ему хотелось в виде упражнения и развлечения узнать, насколькоразличными могут быть мнения жителей этой местности об одном и том жепредмете.
Войдя в караван-сарай, он спросил сидевших там людей, кто в их селениисамый правдивый человек и кто самый отпетый лжец. Все единодушно призналисамым большим лжецом селянина Казаба, а самым правдивым человеком Растгу.Ученый посетил того и другого, каждому из них задавая один и тот же вопрос:"Какой дорогой лучше всего добраться до следующей деревни?"
Растга Правдивый посоветовал идти горной дорогой.
Казаб Лжец тоже указал на горную дорогу.
Это, конечно, весьма озадачило исследователя.
Тогда он обратился с этим вопросом к другим жителям селения.
Одни сказали: "Лучше всего добираться по реке".
Другие говорили, что нужно идти через долину. Третьи также советовалиидти через горы.
Итак, он пошел горной дорогой, но теперь к основной цели егопутешествия прибавилась еще одна — во что бы то ни стало узнать, почемусовпали ответы самого правдивого и самого лживого.
Добравшись до следующего селения, ученый остановился на постоялом двореи рассказал свою историю, закончив ее такими словами: "Конечно, основнуюлогическую ошибку я допустил в том, что попросил невежественных людейуказать правдивого и лжеца. Я прекрасно добрался сюда горной дорогой".
Один мудрый человек из тех, кто слышал его рассказ, сказал:
— Следует признать, что логически мыслящим людям присуща слепота.Поэтому им приходится обращаться за помо-щью к другим людям. Но данныйслучай объясняется не только этим. Дело вот в чем: самый легкий путь сюда —река, поэтому лжец посоветовал идти горной дорогой. А правдивый человек были в самом деле правдив; он заметил, что у вас есть осел, на котором высможете легко преодолеть горный хребет. Лжец оказался невнимательным ипоэтому не подумал о том, что у вас нет лодки, иначе посоветовал быдобраться по реке.
Обычно людям кажется невозможным поверить в способности благословениясуфиев. Но такие люди не имеют никакого представления об истинной вере. Онислепо верят во всевозможные басни по привычке или потому, что услышали их отавторитетов.
"Истинная вера не имеет к этому никакого отношения. Только те могутприобрести подлинную веру, кто пережил нечто. И когда они уже пережили...рассказы о способностях и благословениях лишаются для них всякой ценности".Эти слова, сказанные сейид Шахом из ордена Кадирийа, иногда предпосылаютсясказанию "Горная дорога".
Однажды юноша по имени Ади, прозванный Вычислителем потому, что онизучал математику, решил покинуть Бухару и отправиться на поиски ВеликогоЗнания.
Его Учитель посоветовал ему идти на юг и сказал при этом:
— Узнай значение павлина и змеи.
Над этими словами и размышлял юный Ади в дороге.
Путь его лежал в Ирак через Хорасан. Достигнув конца дороги, он и всамом деле увидел змею и павлина, которые о чем-то беседовали. Адиприблизился к ним и спросил, о чем они говорят.
— Мы сравниваем наши достоинства, — ответили они.
— Продолжайте, прошу вас, — сказал Ади, — это как раз то, что менячрезвычайно интересует.
— Я думаю, что я гораздо важнее змеи, — начал павлин. — Яолицетворяю вдохновение, устремленность к небесам, к вечной красоте, другимисловами, высшее знание. Мое предназначение — напоминать человеку о егособственных качествах, не известных ему.
— Я, — прошипела змея, — олицетворяю собой то же самое. Подобночеловеку, я привязана к земле. Этим я напоминаю чело-веку его самого. Ятакая же гибкая, как он, потому что ползаю по земле, извиваясь. Человек обэтом часто забывает. По преданию я — страж подземных сокровищ.
— Но ты вызываешь отвращение! — воскликнул павлин. — Ты лукава,скрытна, ядовита.
— Ты перечисляешь мои человеческие черты, — ответила змея, — междутем как я хочу указать на мое назначение. Но взгляни на себя самого. Тытщеславный, отвратительно толстый и у тебя противный голос; ноги твоинепомерно велики, а перья слишком длинны.
Тут Ади вмешался в беседу.
— Наблюдая ваш спор, я понял, что ни один из вас не прав полностью. Ивсе же вы можете ясно увидеть, если отбросите ваши личные предубеждения, чтовместе вы являетесь поучительным примером для человечества.
И Ади объяснил им, в чем их назначение, а они его молчаливо слушали.
— Человек привязан к земле, как змея. У него есть возмож-ностьподняться ввысь, подобно птице. Но имея в себе что-то от жадной змеи, оностается эгоистичным даже в этом высоком стремлении и становится похожим нанадутого гордостью павлина. В павлине больше заметны возможности человека,которые так и не смогли развиться правильно. Сверкающая чешуя змеи говорит овозможной красоте, а в павлине эта возможность проявляется в кричащейпестроте хвоста.
Только Ади это произнес, как услыхал внутри себя голос, сказавший ему:
— И это еще не все. Два существа, которых ты видишь перед собой,наделены жизнью. Это в основном и представляет их свойства. Они спорят другс другом потому, что каждый из них привязан к своему собственному образужизни, полагая, что своим существованием он осуществляет нечто истинное.Однако змея охраняет сокровища, но не может воспользоваться ими. Павлин,олицетворяя красоту, напоминает о сокровищах, но это нисколько не помогаетему измениться. Хотя сами они не способны извлечь какую-либо пользу из того,чем они обладают, их пример служит назиданием для тех, кто может видеть ислышать.
Этот рассказ, сохранившийся в предании, показывает, как дервишскиемастера формируют "школы" на основе различных символов, которые они выбираютдля того, чтобы проиллюстрировать свои аргументы.
На арабском "павлин" означает также "украшение", тогда как "змея" понаписанию сходно со словами "организм" и "жизнь". Таким образом символизмтаинственного культа ангела-павлина у Йазидов указывает на традиционнуюсуфийскую доктрину "внутреннего и внешнего".
Изучаемый востоковедами таинственный культ змеи и павлина по сей деньсуществует на Среднем Востоке и имеет последователей в Британии и США(которые не связаны с иранскими последователями).
Бедуин Харрис и его жена Нафиса кочевали от стоянки к стоянке, разбиваясвою потрепанную палатку в тех местах, где им попадались хотя бы несколькофиниковых деревьев, колючий кустарник для их верблюда или родничоксолоноватой воды. Так они жили в течение многих лет. Все дни Харриса былипохожи один на другой и редко что-нибудь нарушало их привычное течение: онловил обитающих в пустыне зверьков ради их шкурок и плел веревки изпальмовых волокон для продажи встречным караванщикам.
Но вот однажды Харрис нашел в песках новый источник. Он зачерпнул владони немного воды и попробовал ее. Вода настолько отличалась от обычнойводы, которую он привык находить в пустыне, что она показалась ему райской.Нам эта вода показалась бы отвратительной и соленой, но Бедуин был от нее ввосторге.
— Эту воду, — сказал он себе, — я должен отнести тому, кто оценит еепо достоинству.
И Харрис тут же поспешил в Багдад ко двору Гарун аль-Рашида, наполнивводой два бурдюка, — один для себя, другой для халифа.
Днем и ночью он гнал без устали своего верблюда, оста-навливаясь лишьзатем, чтобы подкрепиться сухими финиками.
Очутившись в Багдаде, бедуин направился прямо ко дворцу повелителя.Стражники у ворот выслушали его и только потому, что так было заведено придворе Харуна, провели его в тронный зал.
— О повелитель правоверных, — обратился Харрис к халифу, — я бедныйбедуин и хорошо знаю все источники в пустыне, хотя и мало что смыслю вчем-нибудь другом. Я нашел источник райской воды и подумал, что вода егодостойна такого великого мужа, как ты. Не откажись же принять моеподношение.
С этими словами он передал Гаруну аль-Рашиду бурдюк с водой.
Гарун Справедливый попробовал воду и тут же, поняв в чем дело, ибохорошо знал свой народ, приказал страже увести Харриса и не отпускать, покаон не вынесет решение.
Затем халиф вызвал к себе начальника дворцовой стражи и сказал ему:"То, что для нас пустяк, для него — все. Выведи этого бедуина под покровомночи из дворца, чтобы он не увидел могучей реки Тигр, и не отходи от него нина шаг, пока вы не доберетесь до его стоянки. Он ни в коем случае не должениспробовать сладкой речной воды. Когда вы окажетесь на месте, поблагодариего от моего имени и передай в подарок от меня тысячу золотых. Скажи, что онназначается хранителем источника райской воды и, во имя повелителяправоверных, может снабжать этой водой каждого путешественника".
Это сказание известно также и под другим названием: "Рассказ о двухмирах". Его автором считается Абу аль-Атахийя из Аниза, современник Гаруналь-Рашида. Он основал дервишское братство Масхарайа ("Бражники"), названиекоторого увековечено в западных языках словом маскара. Последователейаль-Атахийа можно найти в Испании, Франции и других странах.
Аль-Атахийа называют "отцом арабской священной поэзии".
Есть поговорка: ""Жестокость" человека знания лучше "доброты" глупца".
— Я, Сейлим Абдали, свидетельствую, что — это истина как на высшихуровнях существования, так и на низших.
Доказательством этого может послужить история о всаднике и змее,оставленная потомству великим мудрецом.
Некий всадник, проезжая однажды по дороге, увидел, как маленькаяядовитая змея вползла в раскрытый рот спящего на земле человека. Всадникпонял, что если несчастному позволить спать, то яд наверняка убьет его.Подхлестнув своего коня, он в одно мгновение оказался возле спящего и чтоесть силы стал стегать его кнутом, пока тот не вскочил на ноги свытаращенными от страха глазами. Не давая ему времени опомниться, всадникпогнал его к дереву, под которым валялось множество яблок, и заставил его ихесть, потом ударами кнута пригнал его к реке и приказал пить воду большимиглотками.
Человек то и дело пытался удрать от мучителя.
— Что я тебе сделал, о враг рода человеческого?! — стенал несчастный,захлебываясь водой. — За что ты издеваешься надо мной?!
Но всадник был неумолим. До самых сумерек он истязал человека, и вконце концов тот, теряя сознание, упал на землю, его стало рвать и вместе сгнильем и водой он выплюнул змею.
Только теперь спасенный понял, какая ему угрожала опас-ность, и он сталпросить у своего избавителя прощения.
В таком же положении находимся и мы. Читая этот рассказ, не принимайбуквальное за аллегорию и не ищи аллегории в том, что должно быть понятобуквально. Тот, кто наделен знанием, несет на себе ответственность. Кто неимеет знания, живет только своими предположениями.
Спасенный человек сказал всаднику: "Если бы ты сразу объяснил мне в чемдело, я принял бы твое лечение с большой охотой".
Всадник ответил: "Если бы я рассказал тебе все с самого начала, ты бымне все равно не поверил, или тебя сковал бы страх, или ты убежал бы, или,наконец, снова заснул, ища забвения, и тогда было бы уже слишком поздно".
Сказав это, таинственный всадник пришпорил коня и ускакал прочь.
Сейлим Абдали, живший с 1700 по 1765 год, навлек на суфиев со стороныинтеллектуалов множество яростных нападок, заявив, что суфийский мастерможет знать, какая опасность угрожает человеку, и в случае необходимостиприменить быстрые и иногда парадоксальные меры для его спасения. Этоутверждение привело в дикое бешенство тех, кто не понимал, что он имеет ввиду.
Историю "Всадник и змея" Абдали заимствовал у Руми. Даже сегодня многимлюдям придется не по душе идея рассказа. Тем не менее, эту идею в той илииной форме принимают все суфии. В комментарии на рассказ Хайдар Гул сказалтолько следующее: "Существует предел, который человечеству вреднопереступать, завеса, скрывающая истину, чтобы не повредить тем, чей умзакрыт".
Мастер Джалалуддин Руми и другие рассказывают, что однажды Иса, сынМарии, шел по пустыне, невдалеке от Иерусалима, с несколькими людьми, вкоторых еще сильна была жадность.
Они умоляли Ису назвать тайное слово, воскрешающее мертвых.
— Если я сообщу вам эту тайну, — отвечал им Иса, — вы неправильновоспользуетесь ею.
Люди же настаивали на своем:
— Мы подготовлены к такому знанию, — сказали они, — и вполнезаслуживаем его. Кроме того, оно укрепит нашу веру.
— Вы сами не знаете, о чем просите, — возразил Иса, но все же открылим великое слово.
Позднее эти люди, вновь оказавшись в пустыне, увидели на земле кучупобелевших от времени костей.
— Давайте попробуем могущество Слова, — сказали они друг другу ихором произнесли его.
Едва они произнесли его, как кости соединились в скелет, который сталобрастать мясом, мясо покрылось шерстью, и вот перед ними предстал дикийхищный зверь.
Ожившее чудовище набросилось на них и разорвало на куски.
Имеющие разум поймут. Люди менее развитые сумеют развиться, изучая этуисторию.
Иса, о котором здесь идет речь, — это Иисус, сын Марии. Рассказпоявляется в произведении Руми и весьма часто повторяется в устныхдервишских преданиях об Иисусе. Этих преданий существует великое множество.
Традиция относит к своим знаменитым "продолжателям" одного из первых,кто носил титул "суфий" — Джабира, сына аль-Хайзла, латинского Герберта,который также считается родоначальником христианской алхимии.
Джабир первоначально был сабием. Согласно западным авторам, емупринадлежат важные химические открытия.
Мусорщик, проходя по парфюмерным рядам, вдруг потерял сознание и упална мостовую. Изо всех лавок к нему бросились люди и принялись опрыскиватьего ароматной водой, чтобы привести в чувство. Но ему от этого становилосьеще хуже.
К счастью, мимо проходил человек, который раньше тоже был мусорщиком.Он тут же понял, в чем дело, и поднес к носу пострадавшего что-то дурнопахнущее.
Мусорщик тут же пришел в себя и радостно воскликнул:
— Вот истинное благовоние!
Ты должен подготовиться к переходу туда, где многие вещи, к которым тыздесь привык, покинут тебя. После смерти твое "я" должно будет откликнутьсяна влияния, которые ты еще здесь имеешь возможность испытать.
Если ты сохранишь свою привязанность к нескольким знакомым вещам, тыстанешь несчастным, подобно мусорщику, очутившемуся в парфюмерном ряду.
Мораль этой притчи очевидна. Газали приводит ее в своей работе "Алхимиясчастья" (XI век), желая подчеркнуть суфийское учение о том, что оченьнемногое из знакомого мира связано с "другим измерением".
Жил когда-то трудолюбивый и щедрый крестьянин, у которого были ленивыеи жадные сыновья. Перед смертью он собрал своих сыновей и сказал им, чтоесли они будут копать в таком-то и таком-то поле, они найдут зарытые тамсокровища.
Когда крестьянин умер, его сыновья, придя на поле, стали усердно итщательно перекапывать его вдоль и поперек, но сокровищ так и не обнаружили.
Не найдя в земле ни единой монеты, они решили, что отец по своейщедрости раздал все золото, но, по-видимому, сам забыл об этом, и прекратилипоиски. Тут их осенило: раз уж земля вскопана, на ней можно что-то посадить.Братья засеяли поле пшеницей и спустя несколько месяцев собрали богатыйурожай.
Продав пшеницу, они целый год жили в достатке.
Однако после сбора первого урожая у них снова появилась мысль о большомбогатстве, которое они могли тогда проглядеть, и братья заново перекопалиполе, но с тем же успехом.
Так через несколько лет эти люди привыкли к труду и научились различатьвремена года, о чем прежде не имели никакого представления. Тут-то онипоняли, почему их отец применил такой метод воспитания, и стали честными изажиточными крестьянами. Вскоре они увидели, что обладают достаточнымбогатством и совсем перестали думать о зарытых сокровищах.
Вот так же обстоят дела с изучением науки о человеческой судьбе исмысле жизни. Учитель, сталкивающийся с нетерпеливо-стью, сомнениями ижадностью учеников, должен побудить их совершать действия, которые, в чем онуверен, помогут им развиться, но истинная задача и цель этих действий самимученикам часто остается неизвестной из-за их неподготовленности квосприятию.
Эта история, подчеркивающая, что в человеке могут развиваться какие-тоопределенные способности, хотя он сам пытается развить совершенно другие,необычно широко известна.
Популярность этой притчи можно объяснить предпосылаемым ей обычновысказыванием: "Те, кто повторяют этот рассказ, приобретут больше, чем могутпредположить".
История публиковалась францисканцем Роджером Бэконом (у которого можнонайти ссылки на суфийскую философию и который преподавал в Оксфорде, откудабыл удален по приказу Папы) и химиком XVII столетия Боэрхааве.
Настоящая версия рассказа приписывается суфию Хасану из Басры, жившемуоколо двенадцати столетий назад.
Иорахим Кхавас рассказывал, что в юности он очень хотел присоединитьсяк обучающему мастеру. Он разыскал мудреца и попросил-ся к нему в ученики.
— Ты еще не готов, — сказал Учитель.
Но молодой человек настаивал.
— Что ж, хорошо, — согласился мудрец, — я научу тебя чему-нибудь.Сейчас я отправляюсь в паломничество в Мекку. Если хочешь, пойдем вместе.
Ученик был в восторге.
Итак, они собрались в дорогу, но перед тем как тронуться в путь, мудрецсказал:
— Отныне мы с тобой спутники и потому один из нас должен руководить, адругой — повиноваться. Какая роль тебе по душе?
— Руководите мной, я буду повиноваться, — ответил юноша.
— Пусть будет по-твоему, если ты знаешь, как повиноваться.
Путь их лежал через Хиджанскую пустыню. С наступлением темноты онирасположились на ночлег. Вдруг полил сильный дождь. Мастер поднялся, досталкусок материи и, растянув ее, стал укрывать юношу от дождя.
— Но ведь это входит в мои обязанности, — запротестовал Иорахим.
— Я приказываю позволить мне укрывать тебя, — прервал его мудрец.
Утром ученик сказал: "Если вы не возражаете, сегодня я будуруководить". Мастер согласился.
— Пойду соберу немного хвороста для костра, — сказал молодой человек.
— Ты не должен этого делать. Я сам принесу хворост, — сказал мудрец.
— Я приказываю вам остаться здесь, пока я буду собирать хворост.
Но мудрец возразил:
— Подобные занятия не для тебя, ибо принципы ученичества несогласуются с тем, чтобы подчиненный позволил руководителю обслуживать себя.
Вот так каждый раз мастер демонстрировал молодому человеку, что такоеученичество.
Они расстались у ворот Святого Города. Встретившись с мудрецом позднее,юноша пристыженно потупил взор.
— То, что ты узнал тогда, — сказал старец, — открыло тебе донекоторой степени сущность ученичества.
Ибрахим Кхавас ("Победоносный Ткач") так определяет суфийский путь:"Позволь тому, что делается для тебя, быть сделанным. Делай для себя то, чтоты должен сделать сам".
Эта история в несколько утрированной форме подчеркивает, чтодействительные взаимоотношения между учителем и учеником весьма отличаютсяот того, что думает о них будущий ученик.
Кхавас был одним из великих мастеров древности, и это путешествиеописывается в книге Худжвири "Раскрытие скрытого за завесой", котораяпредставляет собой самый ранний из дошедших до нас трактат по суфизму наперсидском языке.
После многолетнего изучения философских доктрин Малик Динар, наконец,почувствовал, что теперь пора ему отправляться на поиски знания.
— Я иду искать Скрытого учителя, — сказал он сам себе, — который,как говорят, находится в моем совершенном "я".
Захватив с собой немного фиников, Малик вышел из дому и отправился впуть. Вскоре он увидел впереди себя дервиша, устало бредущего по пыльнойдороге. Ускорив шаги, он поравнял-ся со стариком, и некоторое время они шлирядом, не говоря друг другу ни слова. Первым нарушил молчание дервиш.
— Кто ты и куда направляешься? — спросил он.
— Меня зовут Динар, — ответил Малик. — Я иду искать Скрытогоучителя.
— А я — аль-Малик аль-Факих, и я пойду с тобой, — сказал дервиш.
— Можешь ли ты помочь мне разыскать Учителя? — спросил Динар.
— Могу ли я помочь тебе, можешь ли ты помочь мне? — спросил Факих внарочито грубой манере дервишей, как они обычно говорят; затем он продолжал.— Скрытый учитель, гово-рят, пребывает в самом человеке; находит егочеловек или нет зависит от того, как он применяет свой опыт. А это нечтотакое, что только частично может быть передано другим человеком.
Вскоре они подошли к дереву, которое раскачивалось и скрипело. Дервишостановился, с минуту помолчал, потом сказал: "Дерево говорит: что-топричиняет мне боль — остановитесь и избавьте меня от страданий".
— Я тороплюсь, — сказал Динар, — и вообще, как может деревоговорить. — И они отправились дальше.
Когда они отошли от дерева на несколько миль, дервиш сказал: "Когда мыстояли возле дерева, мне почудился запах меда. Может быть, в его дуплегнездо диких пчел?"
— Тогда нам нужно скорее вернуться назад, — воскликнул Динар, — еслинам посчастливится найти мед, мы немного оста-вим себе, а остальное продадимпо дороге.
— Пусть будет по-твоему, — ответил дервиш, и они повернули назад. Новозвратившись к дереву, Динар и дервиш увидели, что другие путешественникиопередили их и достали из дупла очень много меда.
— Какую нужду мы терпели, — сказали эти люди Динару и Факиху, — аэтого меда хватит, чтобы накормить целый город. Мы, бедные странники, можемтеперь стать купцами; отныне мы ни в чем не будем нуждаться.
Динар и дервиш снова продолжили свой путь.
Через некоторое время они подошли к огромной муравьи-ной куче, изкоторой доносилось приглушенное гудение. Дервиш прижался ухом к земле,вслушиваясь во что-то, затем поднялся и сказал:
— Эти муравьи строят колонию. Своим гудением они молят о помощи. Ониговорят на муравьином языке: "Помогите нам! Мы натолкнулись на страннуюпреграду, мешающую нам рыть дальше. Помогите ее убрать". Ну что, поможем илитебе некогда?
— Брат, нам нет дела до муравьев и их преграды, — сказал Малик. —Лично я должен искать своего Учителя.
— Как знаешь, — ответил дервиш, — но они еще говорят, что все вещивзаимосвязаны, и этот случай может иметь некоторое отношение к нам.
Но Динар не обратил внимания на замечание старика и устремился вперед.
Вечером, когда они остановились на ночлег, Динар обнару-жил, чтопотерял свой нож.
— Наверное, я обронил его у муравейника, — сказал он.
На следующее утро путники повернули в обратный путь. Ножа они так и не нашли, но, подойдя к муравейнику, увидели несколькихлюдей в перепачканных одеждах, которые сидели прямо на земле перед грудойзолотых монет.
— Это, — объяснили они Динару, — клад. Мы его только что выкопали.Мы шли по дороге, как вдруг нас окликнул какой-то старый и совсем дряхлыйдервиш. "Ройте здесь, — сказал он, — и вы найдете то, что для однихпреграда, а для других золото".
Динар проклинал себя за нетерпение.
— Если бы мы задержались здесь прошлой ночью, о дервиш, ты и ясделались бы богачами, — сетовал он.
— Этот дервиш, — сказал вдруг один из счастливцев, показывая наФакиха, — очень похож на того старца, который остановил нас.
— Все дервиши похожи друг на друга, — ответил Факих, и они с Динаромпошли дальше.
Спустя несколько дней путники подошли к реке. Они уселись на берегу,поджидая перевозчика и любуясь живописной местностью.
Вдруг из воды вынырнула огромная рыба и уставилась на них.
— Рыба обращается к нам, — промолвил дервиш. — Она говорит: "Япроглотила камень. Выловите меня и дайте мне целебной травы, тогда я еговыплюну и не буду больше мучиться. О странники, проявите ко мнесострадание!"
Тут к берегу пристала лодка с перевозчиком, и нетерпеливый Динарвтолкнул в нее Факиха. Перебравшись на другой берег, они заплатили лодочникумедную монетку и направились на ночлег в чайхану, которую специально длястранников построил когда-то на берегу один добрый человек.
Утром, неспеша потягивая чай, Динар и дервиш увидели, как в чайханувошел знакомый им лодочник.
— Вчерашний вечер оказался для меня счастливым, — объяснил он спорога, — странники принесли мне удачу.
Поцеловав руку почтенному дервишу, он попросил его благословения.
— Ты заслужил все это, сын мой, — сказал Факих.
Лодочник рассказал, что этой ночью он разбогател, и вот как этослучилось: с наступлением темноты он, как обычно, хотел закончить работу иотправиться домой, но заметил на другом берегу двух путников и решилзадержаться, чтобы перевезти их. Сделал он это не ради денег, ибо увидел,что путники бедно одеты, а ради "бараки" (благословление, сила, святость),милости, которой удостаиваются те, кто помогает странникам. И когда он,переправив их через реку, стал привязывать лодку к причалу, из водывыбросилась рыба и, забив хвостом по земле, попыталась ухватить ртом листокс прибрежного куста. Лодочник сорвал листок и положил ей в рот. Рыба тут жевыплюнула камень и плюхнулась в воду. Камень оказался огромным сверкающималмазом неисчислимой стоимости.
— Ты сущий дьявол, — воскликнул пораженный Динар, повернувшись кФакиху. — Ты заранее знал о всех трех сокро-вищах благодаря какому-товнутреннему восприятию, но не сказал мне об этом. Разве настоящеесотрудничество в этом? И прежде я терпел множество неудач, но без тебя яникогда бы не узнал, что скрывается в дереве, муравейнике и рыбе!
Только он произнес это, как вдруг словно бы могучий порыв ворвался вего душу и Малик Динар осознал, что истина противоположна тому, что онсказал.
Факих, чье имя означает Победоносный султан, слегка коснулся плечаДинара и улыбнулся.
— Сейчас, брат, — промолвил он, — ты поймешь, что можно учитьсячерез опыт. Я тот, кто послан тебе скрытым Учителем.
Когда Малик Динар, наконец, осмелился поднять глаза, он увидел своегоУчителя, идущего по дороге с небольшой группой путешественников, которыеобсуждали трудности предстоящего пути.
Сегодня имя Малика Динара упоминают среди имен наиболее выдающихсядервишей, его называют спутником, образцом, достигшим.
Малик Динар — один из ранних классических мастеров.
Победоносный султан в этой истории олицетворяет "высшую функцию ума",называемую Руми "человеческим духом"; эту функцию человек должен воспитыватьв себе, чтобы достичь просветления.
В настоящем варианте сказание принадлежит эмиру аль-Арифину.
Глупец однажды увидел верблюда и спросил его:
— Почему у тебя такое уродливое горбатое тело?
— Из оценки создается мнение, — ответил верблюд. — Ты приписываешьошибку тому, кто создал меня таким. Сознаешь ли ты это?! Не считай мой горбнедостатком. Я создан таким по определеной причине и для определенной цели.Лук должен быть согнутым, тетива — прямой.
Ты глупец! Ослиное восприятие — от ослиной натуры.
Мауляна Маджуд, известный также как Хаким Санаи, просветленный мудрециз Газны, наделяющий жизнью, много писал о ненадежности субъективных мненийи обусловленных оценок.
Одно из его высказываний гласит: "В кривом зеркале твоего ума ангелможет показаться тебе дьяволом".
Приведенная притча взята из его произведения "Окруженный стеной садистины", которое написано около 1130 года.
Жил некогда мудрый и богатый человек и был у него сын. Однажды онсказал своему сыну: "Сын мой, вот я даю тебе драгоценное кольцо. Храни егокак знак того, что ты мой наследник, и передай своему потомству. Это оченьредкое и красивое кольцо, и с его помощью можно открыть дверь всокровищницу".
Через несколько лет у этого человека родился еще один сын. Когда оннемного подрос, мудрец дал ему другое кольцо с таким же напутствием.
Так же он поступил и с третьим, последним своим сыном.
Прошло время, и старец умер, его сыновья выросли и стали доказыватьдруг другу свое превосходство, ибо каждый полагал, что кольцо, которое онполучил от отца, несомненно, свидетельствует о его избранности. Ни один изних, однако, не мог объяснить, почему он считает свое кольцо самым ценным.
У братьев появились свои последователи, отстаивающие ценность и красотуодного из трех колец.
Но странная вещь — "дверь в сокровищницу" по-прежнему оставаласьзакрытой для обладателей "ключей" и их сподвижни-ков. Все они были слишкомпоглощены проблемой первенства, обсуждением красоты и достоинств своихколец.
Лишь немногие пытались найти дверь в сокровищницу старца. А кольцаобладали волшебными свойствами. Хотя они были ключами, ими нельзя было вбуквальном смысле открыть дверь в сокровищницу: нужно было просто взглянутьна них, позабыв раздоры и не привязываясь ни к одному из их качеств. Те, ктодогадывался сделать это, могли указать, где находится сокровищница, ипроникнуть в нее, удерживая в своей памяти контуры кольца. Сокровища такжеобладали чудесными свойствами — они были неисчерпаемы.
Между тем, поклонники колец каждый на свой лад повторяли то, чтоговорил их общий предок о достоинствах колец.
Первая община решила, что она уже нашла сокровища.
Вторая община считает историю о сокровищах аллегорией.
По мнению третьей общины, дверь в сокровищницу откроется в далекомбудущем, о котором они имеют весьма смутные представления.
Эту сказку, в которой многие видят намек на три религии — иудаизм,христианство и ислам, — в несколько измененном варианте можно встретить в"Джеста Романорум" и в "Декамероне" Бокаччо.
В настоящем варианте она, как сообщают, была рассказана одним изсуфийских мастеров ордена Сухравердийа в ответ на вопрос о достоинствахразличных религий. Некоторые комментаторы полагают, что она послужилаисточником для "Сказки о бочке" Свифта.
История также известна как декларация руководства королевской тайны.
Жил когда-то человек по имени Моджуд. Жил он в небольшом городке,работал мелким служащим, и было похоже на то, что он так и кончит свои дниинспектором мер и весов.
Однажды неподалеку от своего дома Моджуд прогуливался по парку средидревних развалин, и вдруг перед ним в сверкаю-щих зеленых одеждах появилсяХызр, таинственный предводитель суфиев.
— Человек с блестящими перспективами, оставь свою работу и жди менячерез три дня на берегу реки, — сказал Хызр и исчез.
Чувствуя какую-то тревогу, Моджуд отправился к своему начальнику ипопросил освободить его от должности. Весть об этом вмиг облетела жителейгородка. В уличных разговорах только и слышно было: "Бедняга Моджуд! Он,наверное, рассудка лишился". Но так как на его место было многопретендентов, о нем вскоре забыли.
В условный день Моджуд встретил Хызра, и тот сказал ему:
— Разорви на себе одежду и прыгай в воду. Возможно, тебя кто-нибудьспасет.
Моджуд сделал так, как ему было сказано, хотя и чувствовал, что сходитс ума.
Он умел плавать и потому не утонул, но его долго несло течением, покакакой-то рыбак не втащил его в свою лодку, приговаривая:
— Чудак! Здесь сильное течение. Зачем ты полез в реку?!
— Я и сам не знаю, — ответил Моджуд.
— Да ты спятил! — воскликнул рыбак. — Ну ладно, вон на берегу мойшалаш, я отвезу тебя туда, а там посмотрим, что с тобой делать. — И рыбакнаправил лодку к берегу.
Узнав, что Моджуд образованный человек, рыбак оставил его у себя. Онкормил Моджуда, а Моджуд учил его читать и писать и помогал ему в работе.
Так прошло несколько месяцев. Однажды вечером, когда Моджуд уже улегсяспать, перед ним появился Хызр и сказал:
— Вставай немедленно и уходи от этого рыбака. Ты найдешь себепропитание и в другом месте.
Моджуд тут же поднялся с постели и вышел из лачуги, одетый так, какобычно одевались рыбаки. Полночи проплутав в темноте, он выбрался, наконец,на дорогу и зашагал вперед. На рассвете Моджуд нагнал крестьянина,неторопливо трусившего на осле, и пошел рядом с ним.
— Ты, наверно, ищешь работу? — обратился к нему крестьянин. — Еслихочешь, идем со мной. Я иду на базар, и на обратном пути мне понадобитсяносильщик.
Моджуд нанялся к крестьянину на работу. Он проработал у него около двухлет и за это время приобрел много новых познаний, но все они относилисьтолько к сельским работам и ни к чему более.
Как-то в полдень Моджуд, увязывая в тюки шерсть, снова увидел передсобой Хызра, который сказал:
— Оставь эту работу, возьми свои сбережения, ступай в город Мосул иоткрой там торговлю кожей.
Моджуд так и сделал. В Мосуле он стал известен как торго-вец кожей. Тригода он был купцом, и за это время Хызр ни разу не приходил к нему. Скопивнемного денег, Моджуд уже стал подумывать о покупке дома, как вдруг однаждыперед ним опять предстал Хызр.
— Отдай мне свои деньги, — приказал он, — и отправляйся в далекийСамарканд. Там ты должен стать бакалейщиком.
Итак, Моджуд отправился в путь и спустя некоторое время обосновался вСамарканде. Вскоре в его жизни стали проявляться все признаки просветленногочеловека. Он излечивал больных, помогал своим компаньонам и во время работы,и в свободное время и все глубже и глубже проникал в тайны духа. Священники,философы и многие другие посещали его и спрашивали:
— Кто ваш Учитель?
— Трудно сказать, — отвечал Моджуд.
— С чего вы начали вашу карьеру? — спрашивали его ученики.
— Я был мелким чиновником.
— И вы оставили эту должность, чтобы посвятить себя аскетизму?
— Нет. Просто оставил.
Они не понимали его.
Некоторые хотели описать жизнь этого удивительного бакалейщика испрашивали Моджуда: "Какие приключения вы испытали в своей жизни?"
— Я бросился в реку, стал рыбаком, затем однажды ночью покинулрыбацкую хижину и некоторое время проработал у крестьянина. Как-тоупаковывая шерсть, я изменился и ушел в Мосул, где открыл торговлю кожей.Там я скопил немного денег, но отдал их и отправился в Самарканд. И вотсейчас я бакалейщик.
— Но все эти непонятные события никак не объясняют ваших удивительныхспособностей и поступков.
— Да, это так, — отвечал Моджуд.
И тогда биографы сочинили о Моджуде захватывающую историю, потому чтовсе святые должны иметь свои жития, и житие должно отвечать интересампублики, а не реальности жизни.
Говорить же о Хызре никому не разрешается, и потому созданное ихвоображением житие Моджуда весьма далеко от правды.
Вот описание реальной жизни одного из величайших суфиев.
Шейх Али Фармадхи считал это предание важным для иллюстрации суфийскогоубеждения, что "невидимый мир" во всякое время и в самых различных местахпереплетается с обычной реальностью.
"Необъяснимое, — говорит он, — фактически обязано своимсуществованием этому чудесному переплетению. Но люди не приз-нают участияэтого "мира" в их мире, потому что твердо верят, что знают истинные причинысобытий. На самом же деле они этого не знают. И только, когда они могутудержать в своем уме возможность другого измерения, иногда врывающегося вход обычных событий, это высшее измерение становится доступным для них".
Шейх Али Фармадхи — десятый шейх и обучающий мастер братстваХаджаганийа, которое позднее стало известно как орден Накшбандийа.
Настоящий вариант сказания взят из рукописи Лала Анвар"Хикайат-и-Абделан" ("Сказание об изменениях"). Рукопись датируется XVIIвеком.
Жил когда-то в Багдаде богатый купец. Надежен был его дом, он владелбольшими и малыми поместьями, его корабли с ценными товарами ходили в Индию.Унаследованные от отца богатства он приумножил своими усилиями, приложеннымив должном месте в благоприятное время, а также благодаря мудрым советам ируководству Западного Короля, как называли в то время султана Кордовы.
Но вдруг счастье изменило ему. Дома и земли были захва-чены жестокимправителем, корабли, застигнутые тайфуном, затонули, несчастья обрушились наего семью. Даже близкие друзья, казалось, перестали понимать купца, несмотряна то, что совершенные отношения были их общим стремлением.
И тогда купец решил отправиться в Испанию, чтобы просить помощи усвоего прежнего покровителя. Путь его пролегал через западную пустыню.Бедствия одно за другим подстерегали его в дороге. Осел его подох, сам онбыл схвачен разбойниками и продан в рабство. С большим трудом удалось купцувырваться на свободу.
Лицо беглеца, обожженное солнцем, напоминало выдубленную кожу. Грубыежители деревень, через которые он проходил, гнали его прочь. И толькобродячие дервиши делились с ним скудной пищей и давали тряпье, чтобыприкрыть наготу. Иногда ему удавалось добыть немного свежей воды, но чащеприходилось довольствоваться солоноватой, мало пригодной для питья.
Наконец он достиг дворца Западного Короля. Но и здесь его ждалинеудачи. Стража пинками отгоняла от ворот оборванца, придворные не хотели сним разговаривать. Пришлось бедняге наняться на грязную работу во дворце.Скопив немного денег, он купил себе приличную одежду, явился к главномуцеремоний-мейстеру и попросил допустить его к султану.
Когда-то купец был близок к монарху, пользовался его благосклонностью иоб этом счастливом времени у него сохрани-лись самые живые воспоминания.
Но так как нищета и унижения наложили свой отпечаток на манеры купца,церемониймейстеру стало ясно, что нельзя ввести этого человека в высокоеприсутствие, пока он не получит нескольких необходимых уроков светскогообхождения и не научится владеть собой.
Наконец, уже спустя три года, как он покинул Багдад, купец вошел втронный зал султана Кордовы. Король сразу его узнал, усадил на почетноеместо рядом с собой и попросил рассказать о своей жизни.
— Ваше величество, — сказал купец, — последние годы судьба была комне крайне жестока. Я лишился имущества, был изгнан из наследственныхвладений, потерял свои корабли и был окончательно разорен. Три года ядобирался к вам. В течение этого времени я переносил все невзгоды, какиетолько могут выпасть на долю человека — умирал от голода и жажды в пустыне,страдал от одиночества, был в плену у разбойников, жил среди людей, языкакоторых не понимал. Теперь я перед вами и отдаюсь на волю вашей милости.
Когда купец умолк, султан обернулся к церемониймейстеру: "Дай ему стоовец и назначь придворным пастухом. Пусть он пасет их вон на том холме, и дасопутствует ему в этом удача".
Купец был слегка разочарован тем, что щедрость монарха оказаласьменьшей, чем он надеялся, но, не подав виду, побла-годарил султана всоответствии с этикетом и удалился.
Когда он привел стадо на бедное пастбище, которое указал султан, овцызаболели чумой, и все до одной полегли.
Неудачливый пастух возвратился во дворец.
— Ну как твои овцы? — спросил султан.
— Как только я привел их на пастбище, все стадо погибло.
Король подозвал церемониймейстера и сказал:
— Дай этому человеку пятьдесят овец, и пусть он заботится о них, покане получит следующего распоряжения!
Испытывая горечь и стыд, пастух погнал свое новое стадо на пастбище.Животные стали мирно щипать траву, как вдруг из леса выскочили волки.Испуганное стадо бросилось к крутому обрыву и погибло в пропасти.
В великой печали купец пришел к султану и поведал ему еще об однойнеудаче.
— Ну что ж, — сказал султан, — теперь возьми двадцать пять овец.
Потеряв всякую надежду, в отчаянии, что все у него идет из рук вонплохо, купец снова привел стадо на пастбище. Вскоре каждая овца принесла подва ягненка, потом еще по два, и стадо его стало увеличиваться. Последнийприплод был особенно удачным, ягнята родились крупными, с красивой шерстью ивкус-ным мясом. Купец понял, что ему выгодно продавать часть своих овец ипокупать по низкой цене маленьких и худосочных; он их выкармливал, пока онине становились сильными и здоровыми, как овцы его стада.
Через три года он возвратился ко двору в богатой одежде, чтобырассказать о своих успехах. Его тут же провели к султану.
— Тебе удалось стать хорошим пастырем? — спросил султан.
— В самом деле, ваше величество, каким-то непостижимым образом ко мневернулась удача. Я смело могу сказать, что теперь мои дела идутблагополучно, хотя особой любви к занятию пастуха я все еще не испытываю.
— Прекрасно, — сказал султан, — а теперь прими от нас в даргосударство Севилью. Пусть все знают, что отныне ты прави-тель Севильи.
С этими словами монарх коснулся его плеча своим жезлом.
Не сдержавшись, купец в изумлении воскликнул:
— Но почему вы не сделали меня правителем сразу, когда я пришел к вам?Неужели вы испытывали мое терпение, и так уже достаточно испытанное судьбой?
Король засмеялся.
— Позволь сказать тебе, что если бы ты получил трон Севильи в тотдень, когда повел на холм сто овец, от этого государства не осталось быкамня на камне.
Абдул Кадир из Гилана родился в XI столетии на южном побережьеКаспийского моря. Так как он был потомком Хасана, внука Мухаммада, егоназывают сайадна — "наш принц". Могущественный орден Кадирийа назван егоименем. Считается, что он еще в детстве обладал чудесными силами. Кадиробучался в Багдаде и много работал над тем, чтобы создать общедоступноеобразование. Шахаб ад-дин Сухраварди, один из величайших суфийскихписателей, автор работы "Дары глубокого знания" был его учеником. Существуетмножество рассказов об удивительных делах этих двух людей.
Среди учеников Абдул Кадира помимо мусульман было немало иудеев ихристиан. Когда он умирал, в его комнате появился таинственный араб,принесший послание, в котором было написано: "Это письмо от любящеговлюбленному. Каждый человек и каждое животное должны испытать смерть".
Так как Абдул Кадир почитается в народе как святой, множество его житийпользуются по сей день широкой популяр-ностью на Востоке. Эта литератураизобилует описанием чудес и весьма необычными идеями.
"Хайат-Ихазрат" ("Жизнь присутствия"), является одной из таких книг,начинается она так: "У него была неотразимая внешность. Ежедневно толькоодному ученику разрешалось задать ему вопрос. Один из вопросов был таков:"Не могли бы вы наделить нас такой силой, чтобы мы усовершенствовали земноймир и улучшили судьбу людей этого мира?" Абдул Кадир нахмурился и сказал: "Ясделаю больше. Я дам эту силу вашим потомкам, так как сейчас такоеусовершенствование не может быть достигнуто в достаточно широких масштабах.В настоящее время для этого нет средств. Вы будете вознаграждены, и ониполучат награду благодаря вашим стремлениям и своим усилиям".
Жил некогда в городе Каире башмачник со своей женой Фатимой. Это былаведьма — сущая ведьма! — так издевалась над ним, воздавая ему злом задобро, что бедному башмачнику она стала казаться исчадием ада и воплощениемсамого упрямства.
Однажды, доведенный до крайнего отчаяния ее жестокостью, Маруф убежал встарый разрушенный монастырь за городом и взмолился:
— Господи, пошли мне избавление, помоги мне подальше уйти от нее иобрести желанный покой и надежду.
Он провел в молитве несколько часов, и тут произошло чудо: из стенывышло существо огромного роста и странной внешности, которое, несомненно,было Абделем, "просветлен-ным" — человеком, развившим в себе особыеспособности, намного превосходящие способности обычных людей.
— Я Абдель Макая, служитель этого места, — проговорило видение, —чего ты хочешь?
Маруф поведал о своем горе, и тогда просветленный поса-дил его к себена плечи, и они полетели по воздуху с невероятной быстротой; очнувшись черезнесколько часов, Маруф увидел, что уже рассвело. Он находился в прекрасном ибогатом городе на самой границе с Китаем. Какой-то горожанин остановил его,бесцельно слоняющегося по улицам, и спросил, кто он и откуда. Маруф началрассказывать свою историю и когда дошел до чудесного перелета по воздуху,толпа зевак, окружавшая его, стала над ним потешаться и бросать в него камнии палки, обзывая его сумасшедшим и мошенником. Чернь насмехалась ииздева-лась над несчастным башмачником, как вдруг какой-то купец,проезжавший мимо верхом на коне, крикнул: "Эй вы, стыдитесь! Чужеземец нашгость, а вы попираете священные законы гостеприимства и мучаете его вместотого, чтобы оказать ему достойный прием".
Толпа расступилась, и купец, подъехав к съежившемуся от страха Маруфу,спешился и стал успокаивать его.
Купца звали Али. Он привел башмачника к себе в дом и рассказал ему, какон сам выбрался из нищеты и стал богачом в этом странном городе Ихтияре.Купцы здесь, видимо, были еще более доверчивыми, чем остальные жители иготовы были любому человеку поверить на слово. Например, бедняку они нестали бы помогать улучшить свою жизнь, так как полагали, что бедностьпредопределена человеку судьбой. Но стоило кому-нибудь заявить, что онбогат, как они, все, нисколько не сомневаясь в его словах, тут же окружалиего почетом, одаривали подарками и охотно давали в долг сколько угодноденег.
Узнав об этом, Али обошел несколько богатейших купцов города, каждомуиз них объясняя, что он проезжий купец и что его караван еще не прибыл ипоэтому он нуждается в деньгах. Собрав таким путем много денег, он пустил ихв оборот, зани-маясь торговлей на большом базаре, и вскоре не толькорассчитался со всеми долгами, но и сделался богачем.
Так же Али посоветовал поступить и Маруфу.
И вот, разодетый своим другом в великолепные одежды, Маруф сталобходить богатых купцов и занимать у них деньги. Но в отличие от Али, он,будучи от природы человеком необыкно-венной щедрости, тут же все деньгироздал нищим. Прошел месяц, а его караван все не приходил, но Маруф и недумал заниматься торговлей.
Щедрость его увеличивалась с каждым днем, ибо богатые люди, видя, чтоон раздает все их деньги в качестве милостыни, соперничали друг с другом вблаготворительности и каждый старался дать ему больше других. Они думали,что их деньги все равно возвратятся к ним, когда придет караван этогоудивитель-ного богача, и к тому же втайне надеялись разделить с ним небесноеблагословение, которое неотступно следует за щедростью.
Но прошло еще немного времени, и купцов одолело беспокойство и страшноесомнение закралось в их души. Посовещав-шись, они явились к правителю городаи рассказали ему о своих опасениях. Султан тут же послал за Маруфом. Чтобыузнать истину, он захотел сам испытать его. У султана был редкий драгоценныйкамень, который он решил преподнести Маруфу в подарок и посмотреть, сумеетли тот оценить его или нет. Если Маруф оценит подарок и тем покажет, что емупривычно иметь дело с сокровищами, тогда султан, будучи весьма жаднымчеловеком, намерен был отдать ему в жены свою дочь. Но если Маруф не оцениткамень, то он подлинно мошенник, и тогда султан заключит его в тюрьму.
Итак, Маруф был приведен во дворец.
Ему принесли драгоценный камень и султан промолвил:
— Прими от нас это в дар, добрый Маруф, и скажи, почему ты невозвращаешь купцам их деньги?
— Потому, что мой караван еще не прибыл, ваше величество, — ответилМаруф, — а этот драгоценный камень лучше оставьте себе. Он ничего не стоитв сравнении с теми бесценными сокровищами, которые везет мой караван.
При этих словах алчные надежды похитили ум султана, и он отпустилМаруфа. Купцам же султан велел передать, чтобы они успокоились и терпеливоожидали прибытия каравана. То, что султан услыхал от Маруфа, не давало емупокоя, и он окончательно решил отдать ему в жены свою дочь. Правда, главныйвизирь как мог отговаривал своего повелителя, доказывая, что Маруф явныйлжец, но султан, вспомнив, что визирь уже несколько лет сам домагается рукипринцессы, увидел во всех его предостережениях только проявление ревности ипотому не обратил на них никакого внимания.
Маруф, когда ему сообщили, что султан желает сделать его своим зятем,сказал визирю: "Передай его величеству, что до тех пор, пока не придет мойкараван с бесценными сокро-вищами, я не смогу достойным образом устроитьжизнь принцес-сы и поэтому прошу его позволения отложить свадьбу".
Монарх был в восторге от такого ответа, несомненно, свидетельствующегоо скромности и честности Маруфа. Он тут же раскрыл перед ним своюсокровищницу и предложил взять из нее все, что ему понадобится для того,чтобы достойно одарить принцессу и вести с нею жизнь, подобающую зятюсултана.
В самом скором времени Маруф с принцессой отпраздновали свадьбу, богачекоторой не видел свет. Жемчуга и золото пригоршнями рассыпались средиприсутствующих; даже те, кто не попал на пир, но только слышал о нем,получили щедрые подарки. Это чудесное празднество длилось сорок дней и ночейи его великолепие и пышность не поддаются описанию.
Когда Маруф, наконец, остался наедине со своей женой, он сказал ей:
— Я уже так много взял у твоего отца, что меня мучает стыд.
Ибо ему было совестно и он хотел как-то оправдаться.
Но она ему ответила:
— Не беспокойся и не обременяй своего сердца; когда прибудет твойкараван, все уладится.
Между тем, визирь продолжал предостерегать султана и высказывать емусвои подозрения о Маруфе, так что поддавшись, наконец, его уговорам,правитель попросил свою дочь вызвать как-нибудь Маруфа на откровенность ивыведать всю правду о нем.
И вот однажды ночью, лежа с Маруфом в постели, принцесса ласкамисклонила его сердце к себе и попросила открыть ей тайную причину стольдолгого отсутствия каравана. Маруф как раз в этот день уверял своего другаАли, что он на самом деле владелец каравана бесценных сокровищ, но ей онрешил сознаться.
— Нет у меня никакого каравана, — сказал он, — и хотя визирь прав, унего нет иных побуждений, кроме зависти. Твой отец только из-за своейалчности сделал меня своим зятем. Но почему ты дала свое согласие на брак?
— Ты мой муж, и я никогда не опозорю тебя, — ответила принцесса. —Возьми пятьдесят тысяч золотых и поскорее уходи из нашей страны. Как толькоты окажешься в безопасности, дай мне знать, и я последую за тобой. А теперьне медля поспеши в путь и ни о чем не беспокойся, я сама все улажу.
Одевшись в одежду слуги, Маруф под покровом ночи вывел из конюшнисвоего коня и отправился в путь.
А принцесса Думия, когда султан и визирь на следующее утро позвали ее ксебе, сказала им так:
— Любимый батюшка и ты, драгоценный визирь, едва только я приступила свопросами к своему мужу как вдруг произошло весьма странное событие...
— Какое событие?! — воскликнули разом султан и визирь.
— Десять мамлюков в великолепнейших одеждах подошли к окнам нашегодворца и, вызвав Маруфа, передали ему послание от начальника его каравана. Вэтом послании начальник сообщил, что многочисленная банда атаковала каравани пятьдесят стражников из пяти сотен погибли в этой схватке, бедуинам жеудалось отбить двести верблюдов с ценными товарами.
— И что ответил Маруф?
— Он только сказал, что двести вьюков и пятьдесят жизней для негосущий пустяк. С этими словами он вскочил на коня и поскакал с мамлюкаминавстречу каравану, чтобы поскорее привести его сюда.
Таким образом принцесса думала выиграть время.
Маруф, между тем, несся на своем скакуне куда глаза глядят.
Спустя какое-то время он увидел в стороне от дороги крестьянина,который перепахивал свой клочок земли. Маруф осадил коня и поприветствовалего. Крестьянин ответил на приветствие и по доброте душевной тут же сказал:"О слуга великого султана, будь сегодня моим гостем. Я сейчас принесунемного еды. Раздели ее со мной". С этими словами он поспешно удалился, аМаруф, весьма тронутый его добротой, решил про-должить работу крестьянина,пока он не вернется, в благодарность за его гостеприимство. Не успел онсделать и одной борозды, как плуг наткнулся на какой-то камень. Маруфоттащил его и увидел ступени, ведущие в подземелье. Спустившись по ним вниз,он, к своему изумлению, очутился в огромном зале, полном сокровищ.
Случайно его взгляд упал на прозрачную хрустальную шкатулку, в которойлежало кольцо. Он достал кольцо и потер; в тот же миг перед ним возниклостранное существо, громовым раскатным голосом воскликнувшее: "Я здесь, мойгосподин!"
Дух, явившийся на зов кольца, звался Отцом Счастья. Он был одним измогущественных повелителей джиннов. А сокровища принадлежали древнемусултану Шаддаду, сыну Айада.
И вот теперь Отец Счастья стал слугой Маруфа.
По приказу Маруфа все сокровища были подняты наверх и погружены наверблюдов и мулов, сотворенных волшебным могуществом джинна. Таким жечудесным образом были сотворены, но только уже другими джиннами, которыеслужили Отцу Счастья, дорогие ткани всех сортов, и караван был готовпуститься в путь.
К этому времени вернулся крестьянин, принесший ячменную похлебку сбобами. Увидев Маруфа среди такого богатства, он вообразил, что перед нимсам султан, и повалился ему в ноги. Маруф щедро одарил его золотом ипообещал еще большую награду в будущем.
Итак, караван двинулся в путь. Джинны, принявшие обличие странников,рабов и животных, были посланы вперед. А Маруф, желая почтитьгостеприимством крестьянина, поел его бобов с ячменной похлебкой и поскакалвслед за караваном.
Когда процессия достигла дворца султана, тот несказанно обрадовался истал упрекать визиря за то, что тот смел подозревать Маруфа в обмане.Принцесса же, услыхав о прибытии каравана с несметными сокровищами, не зналатеперь, что думать. В конце концов она решила, что Маруф испытывал ееверность. Али, друг Маруфа, полагал, что все это устроила принцесса, чтобыспасти жизнь и честь своего супруга.
Все купцы, дававшие Маруфу деньги в долг и удивлявшиеся его щедрости,были еще больше изумлены обилием золота, драгоценных камней и другихподарков, которыми он стал осыпать бедных и нуждающихся.
Только визирь никак не мог успокоиться.
— Ни один купец никогда еще не бросал так своих денег на ветер, —твердил он султану. И визирь решил во что бы то ни стало разузнать правду.
Однажды он пригласил Маруфа в сад и, услаждая его слух музыкой, сталугощать тонкими винами, то и дело подливая ему, пока тот совершенно неопьянел.
Поддавшись винным чарам, Маруф рассказал визирю всю свою историю,ничего не утаив. Визирь без труда снял с его пальца волшебное кольцо и,вызвав джинна, приказал отнести Маруфа в отдаленную пустыню и бросить еготам. Джинн с готовностью схватил башмачника, ругая его за то, что онвыболтал столь драгоценную тайну, и отнес его в Хидраутскую пустыню. Затемвизирь приказал забросить туда же и султана, а сам стал правителем и дажепытался обесчестить принцессу.
Но принцесса, когда он посетил ее, хитростью овладела кольцом и потерлаего. Тут же перед ней появился джинн, готовый выполнять ее приказания. Онавелела заковать визиря в цепи и доставить обратно во дворец Маруфа и ееотца. Как только это было выполнено, вероломного визиря предали казни, аМаруф стал первым визирем.
Теперь они зажили в счастьи и согласии. После смерти султана Маруфунаследовал его трон. К этому времени принцесса родила ему сына. Кольцотеперь хранилось у нее. Но вскоре она тяжело заболела и, умирая, передалаМаруфу кольцо, наказав ему бережно хранить его и заботиться об их сыне.
Прошло немного времени, и вот однажды, когда султан Маруф спал в своейопочивальне, он почувствовал сквозь сон, как кто-то тянет его за руку.Проснувшись и открыв глаза, Маруф увидел перед собой безобразную женщину, вкоторой узнал свою первую жену Фатиму.
Фатима рассказала ему свою историю: после его исчезновения она сталанищей и вынуждена была тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь. Фатиматерпела бесконечные унижения и страдания. Однажды ночью она лежала в своейпостели и плакала от отчаяния, не смыкая глаз, как вдруг к ней явился джинн,который рассказал ей обо всем, что произошло с ее мужем после того, как онубежал от нее. Фатима стала просить джинна доставить ее в Ихтияр к Маруфу, итогда, подхватив ее, он взвился в воздух и с изумительной быстротой перенеспрямо к постели Маруфа.
Фатима сейчас горько раскаивалась в своем прежнем поведении и умолялаМаруфа сжалиться над ней. Тронутый ее рассказом, Маруф согласился сновавзять ее в жены, но предупредил, что теперь он султан и обладательволшебного кольца, которому служит великий джинн, Отец Счастья. Она смиреннопоблагодарила его.
Итак, Фатима поселилась во дворце Маруфа, но она невз-любила маленькогопринца, сына Маруфа.
Маруф имел обыкновение на ночь снимать с пальца кольцо, Фатима же,узнав об этом, однажды ночью прокралась в его спальню, выкрала кольцо итолько собралась его потереть, чтобы вызвать джинна, как маленький принц,наблюдавший за ней, выхватил свой короткий меч и поразил ведьму насмерть.
Так коварная Фатима нашла свою смерть на пороге величайшего могущества.
А Маруф разыскал того пахаря, который невольно помог его спасению, исделал его своим первым визирем. Затем он женился на его дочери и ничтоболее не омрачало их счастья и покоя.
Эта сказка, подобно другим дервишским сказаниям, входит в сборник"Тысяча и одна ночь". Она весьма отличается от большинства суфийскихаллегорий, и ее невозможно найти в поэтической форме. Опять-таки, и в этомсостоит еще одно ее отличие от большинства суфийских литературныхпроизведений за исключением цикла о мулле Насреддине, она иногдаразыгрывается в чайханах как драма.
Сказка не несет в себе морали, привычной для людей Запада, ноподчеркивает особые причинно-следственные отношения, являющиеся характернымидля суфийских сказаний.
Человек по имени Сейиф Мулюк половину своей жизни провел в поискахистины. Он прочитал все, какие только мог найти, книги древних мудрецов,побывавших в известных и неизвестных странах, повсюду встречаясь с духовнымиучителями и беседуя с ними о постижении истины. Дни он проводил в работе, аночи в размышлениях о великих тайнах.
Однажды Сейиф Мулюк услыхал еще об одном Учителе, великом поэте Ансарииз города Герата, и отправился к нему.
Подойдя к дому мудреца, он, немало удивляясь, прочел на двери надпись:"Здесь продается знание".
— Это, должно быть, ошибка или, возможно, намеренная нелепость,рассчитанная на то, чтобы отпугнуть праздных искателей. Я никогда не слышал,чтобы знание можно было продать или купить, — подумал Сейиф Мулюк и вошел вдом.
Во внутреннем дворике он увидел самого Ансари, согбен-ного старика,занятого записыванием поэмы.
— Ты пришел, чтобы купить знание? — спросил мудрец, прерывая работу.Сейиф Мулюк кивнул. Тогда Ансари спросил, сколько у него с собой денег, истранник вытащил все, что у него было, — около ста серебряных монет.
— За эти деньги ты можешь получить три совета, — сказал старец.
— Так вы в самом деле продаете знание? Но зачем вам деньги, если высмиренный и посвятивший себя знанию человек?
— Мы живем в земном мире и нам приходится считаться с егоматериальными условиями. Мое знание возлагает на меня новые великиеобязанности. То, что я обладаю особым знанием, которого не имеют другиелюди, обязывает меня тратить деньги помимо других ценностей для того, чтобыбыть полезным там, где нет необходимости в добром слове или проявлении"бараки".
И, взяв серебро, старец продолжал:
— Слушай внимательно. Первый совет таков: "Небольшое облачкопредупреждает об опасности".
— Но разве это знание? — воскликнул Сейиф Мулюк. — Ваш совет ничегоне говорит мне о природе конечной истины или о месте человека в мире.
— Если ты собираешься перебивать меня, то забирай свои деньги и уходи.Что пользы знать о месте человека в мире, если этот человек мертв?
Сейиф Мулюк замолчал и приготовился выслушать следу-ющий совет.
— Если ты встретишь птицу, кота и собаку в одном месте, — сказалмудрец, — стань их хозяином и смотри за ними до конца.
— Весьма странный совет, может быть, в нем скрыт какой-тометафизический смысл, который откроется мне, если я буду достаточно долгонад ним размышлять, — подумал Сейиф Мулюк, но вслух не выразил своихмыслей.
Третий совет гласил: "Когда ты встретишься с чем-то, не имеющим,казалось бы, к тебе никакого отношения, оставайся верным предыдущему совету,— тогда и только тогда дверь перед тобой откроется. Войди в эту дверь".
Сейиф Мулюк хотел остаться у этого загадочного мудреца и стать егоучеником, но Ансари довольно грубо выпроводил его.
Итак, он снова отправился в путь и пошел в Кашмир, где некоторое времяобучался у одного учителя. Из Кашмира Сейиф Мулюк отправился в Среднюю Азию.Войдя в Бухару, он попал на городской базар в самый разгар торговли.Какой-то человек, только что купивший кота, птицу и собаку, направлялся сними к выходу.
— Если бы я раньше покинул Кашмир, — подумал Сейиф Мулюк, — я мог быкупить этих животных. Моя судьба, несомненно, связана с ними.
Но затем его одолели сомнения, так как хотя он и увидел птицу, кота исобаку, ему ведь еще не встретилось маленькое облачко. Все, казалось, шло нетак, как надо. От полного замешательства его спасло изречение одногодревнего мудреца, которое он обнаружил в своих дневниках. И как только онзабыл о нем?! "События следуют друг за другом. Люди полагают, что событиявсегда должны происходить в одной последовательности, но нередко бывает так,что они происходят в совершенно иной последовательности".
Тут он осознал, что хотя животные были куплены на базаре, Ансари ведьне говорил ему купить их обязательно здесь. Сейиф Мулюк, увидев нужных емуживотных, даже не подумал о том, что совет слово в слово гласил: "Есливстретишь птицу, кота и собаку в одном месте, стань их хозяином и следи заними до конца". Только и всего.
Итак, он отправился на поиски человека, который купил животных, и послерасспросов, наконец, разыскал его. Кот, птица и собака все еще были "в одномместе". Ашикик Худа, как звали их хозяина, рассказал Сейиф Мулюку, что купилживотных потому, что хотел избавить их от мучений, ибо они уже много недельтомились в клетке на базаре в ожидании покупателя. Узнав, что Сейиф Мулюкхотел бы купить птицу, кота и собаку, Ашикик Худа с легким сердцемсогласился продать их ему.
Странствовать вместе с ними Сейиф Мулюк уже не мог и поэтому осел вБухаре. Он нанялся работать в шерстепрядильную мастерскую. Возвращаясьвечером с работы, Сейиф Мулюк приносил для кота, птицы и собаки еду, которуюпокупал на свой дневной заработок.
Так прошло три года. Он уже стал мастером-прядильщиком, пользовалсявсеобщим уважением и по-прежнему жил со своими питомцами. Однажды, гуляя загородом, Сейиф Мулюк заметил на горизонте маленькое облачко. Оно выгляделотак необычно, что в его уме внезапно пронеслись слова первого совета:"Небольшое облачко предупреждает об опасности". Он тут же прибежал домой,взял своих животных и, ни секунды не медля, направился на запад. Он пришел вИсфаган без гроша в кармане, а спустя несколько дней узнал, что странноеоблачко было пылью, которую подняла приближающаяся к городу ордазавоевателей. Захватчики ворвались в Бухару и истребили всех ее жителей. Итогда Сейиф Мулюк вспомнил слова Ансари: "Что пользы знать о месте человекав мире, если этот человек мертв?"
Жители Исфагана не любими чужестранцев, презирали прядильщиков и питалиотвращение к животным.
Будучи изгнанным отовсюду, Сейиф Мулюк был доведен до крайней нужды, иоднажды, бросившись на землю в полном отчаянии, он взмолился: "Охранителитрадиции, о святые! Помогите мне, потому что сил моих уже недостаточно,чтобы добыть пропитание, животные мои страдают от голода и жажды".
И вот когда он так лежал, изнуренный голодом, решив полностьюпокориться судьбе, его в каком-то странном состоянии между сном ибодрствованием посетило видение, такое ясное и отчетливое, словно этопроисходило с ним наяву. Ему казалось, что он стоит у ручья под деревом,рядом с валуном странной формы и смотрит на золотое кольцо с драгоценнымкамнем, который переливается зелеными огнями, яркими, как само солнце. Вдругон услыхал голос:
— Это кольцо — венец веков, мир истины, кольцо самого царя Соломона,сына Давида, да будет над ним мир и да сохранятся его тайны. Затем кольцозакатилось в расщелину под камнем, и Сейиф Мулюк очнулся. Было уже утро.Отдохнув за ночь и уже не так остро ощущая голод, он поднялся и пошелбродить по окрестностям Исфагана. Полный каких-то смутных предчувствий,находясь все еще под властью своего ночного переживания, он вдруг увидел,что находится в том самом месте, которое пригрезилось ему ночью: он стоялпод деревом у ручья, а рядом возвышался тот же валун. Под ним оказаласьщель, и когда Сейиф Мулюк пошарил в ней палкой, из-под камня выкатилось ужезнакомое кольцо. Отмывая кольцо в ручье от грязи, Сейиф Мулюк воскликнул:
— Если это кольцо великого Соломона, да будет на нем благословение,даруй мне, о дух кольца, избавление от моих мучений.
В то же мгновение земля под ногами дрогнула и голос, подобный урагану,прогремел в воздухе:
— Через века, добрый Сейиф Мулюк, мы приветствуем тебя. Ты сталнаследником могущества Соломона, сына Давида, да будет мир над ним,повелителем джиннов и людей. Я слуга этого кольца. Приказывай, мастер СейифМулюк, мой господин.
— Доставь сюда моих животных и пищу для них, — тут же приказал СейифМулюк, не забыв добавить, — во имя Великого и во имя Соломона, нашегомастера, повелителя джиннов и людей, да прославится он!
Только он это произнес, кот, птица и собака оказались рядом, а передними лежала их любимая пища.
Сейиф Мулюк потер кольцо.
— Приказывай, о обладатель кольца, — громовым раскатис-тым голосомотозвался дух, — и любое твое желание будет исполнено, если только онодолжно быть исполнено.
— Во имя Соломона, да будет мир над ним, скажи мне, это и есть конец?Ибо я должен заботиться об этих моих товарищах до конца, так велел моймастер ходжа Ансар из Герата.
— Нет, — ответил дух, — это еще не конец.
Сейиф Мулюк решил обосноваться в этом месте. Джинн выстроил для негодомик с сараем для животных и каждый день приносил им пищу и все необходимоедля жизни. Жители окрестностей, видя, что Сейиф Баба, отец Сейифа, как ониего называли, никогда не покидает своего жилища, поражались свя-тостичеловека, "который обходится без пищи и живет с приручен-ными животными".
Когда Сеийф Баба не был занят изучением своих путевых записей иразмышлениями о своей жизни, он наблюдал за котом, собакой и птицей, изучалих повадки. Они вели себя по-разному, в соответствии со своей природой.Хорошие качества он поощрял в них, дурные порицал и часто рассказывал им овеликом ходже Ансари и трех советах.
Время от времени его навещали святые странники, прохо-дившие мимо.Многие из них пытались вступить с ним в беседу о духовном или сообщить ему освоих собственных индивидуаль-ных путях. Но Сейиф Баба отказывался ихслушать и всегда в таких случаях говорил: "Мне необходимо выполнять своезадание, которое дал мне Учитель".
Каково же было его изумление, когда однажды кот загово-рил с ним напонятном ему языке.
— Мастер, — сказал кот, — у тебя есть задание и ты должен еговыполнить. Но неужели тебя не удивляет, что время, которое ты называешь"концом", не приходит?
— Я в самом деле не удивляюсь этому, — сказал Сейиф Баба, — ведь японимаю, что на выполнение этого задания может уйти добрая сотня лет.
— Вот здесь ты ошибаешься, — заговорила вдруг птица, — потому что неучишься тому, чему ты мог бы учиться у путников, проходящих по этой дороге.Ты еще не осознал, что хотя эти люди внешне отличаются друг от друга точнотак же, как и мы, животные, кажемся тебе разными, они все приходят к тебе изодного источника учения. Сам ходжа Ансари посылает их, чтобы проверить,развил ли ты в себе достаточную проницательность, чтобы последовать за ними.
— Если это так, — сказал Сейиф Баба, — чему я не верю, объяснитемне, как это обыкновенный кот и маленький воробей увидели то, чего не увиделя, обладатель чудесных даров?
— Все очень просто, — ответили они хором, — ты настолько привыксмотреть на вещи только с одной стороны, что твои недостатки очевидны дажесамому обычному уму.
Эти слова взволновали Сейиф Бабу.
— Но тогда, — сказал он, — выходит, что я давным-давно уже мог бынайти дверь, о которой говорится в третьем совете, если бы соответственнымобразом был бы настроен?
— Конечно, — вступила в разговор собака, — дверь уже много разоткрывалась за эти годы, но ты не видел. А мы видели, но не могли тебе обэтом сказать, потому что мы животные.
— Почему же вы говорите об этом теперь?
— Сейчас ты понимаешь нашу речь потому, что с некоторого времени сталболее человечным. Теперь у тебя остался только один шанс, ты уже впреклонном возрасте.
— Мне все это кажется, — подумал Сейиф Баба, но затем стал рассуждатьтак: они не имеют права поучать меня, я их хозяин, я их кормлю... Но другоеего "я" сказало: "Если они говорят неправду, это не имеет большого значения.Но если они правы, то я рискую все потерять. Мне нельзя упускатьспасительный шанс".
И вот Сейиф Баба стал поджидать благоприятного случая. Прошло несколькомесяцев. Однажды перед его домом разбил палатку какой-то странствующийдервиш. Он подружился с животными Сейиф Бабы, и Сейиф Баба решил поделитьсяс ним своими сомнениями.
— Оставь меня, — грубо оборвал его дервиш, — я не желаю выслушиватьтвою болтовню о мастере Ансари, о каких-то облаках, исканиях, что мне дотвоей ответственности за животных и даже до твоего волшебного кольца. Язнаю, о чем тебе следовало бы говорить, но то, что ты сейчас говоришь, меняне интересует.
Чувствуя глубокое отчаяние, Сейиф Баба вызвал духа кольца.
— Я не скажу тебе того, чего не должен говорить, — ответил ему духкольца, — но я знаю, что все твои страдания от недуга, который называется"постоянное скрытное предубеждение". Этой болезнью поражено твое мышление ииз-за нее ты не можешь продвинуться на пути.
Сейиф снова подошел к дервишу, сидевшему перед входом в палатку, иобратился к нему:
— Скажи, что мне делать? Я чувствуя себя ответственным за судьбу этихживотных и совсем запутался, кроме того, никакой помощи от трех советов яболее не получаю.
— Вот сейчас ты говоришь искренне, и это начало. Доверь мне своихживотных и я тебе отвечу.
— Ты просишь слишком многого, а ведь я тебя совсем не знаю. Как тыможешь мне такое предлагать? Правда, я испытываю к тебе уважение, но у меняимеется еще много сомнений.
— Твои слова выдают тебя, — ответил дервиш, — дело не в том, что тызаботишься о животных, а в том, что ты неверно воспринимаешь меня. Ничувства, ни логика не помогут тебе правильно понять меня и воспользоватьсямоей помощью. В тебе все еще живет жадность; ты относишься к животным, как ксвоей собственности. А теперь ступай и знай, что мое имя Дарваза ("Дверь").
И Сейиф Баба задумался, не является ли дервиш той самой дверью, окоторой говорил тогда шейх Ансари.
— Возможно, ты дверь, которую я ищу, но я не уверен в этом.
— Убирайся со всеми своими сомнениями, — закричал дервиш, — и как тыне понимаешь, что первые два совета были даны для твоего ума, но последнийсовет может быть понят только тогда, когда ты воспримешь его внутренне?
Почти два года еще промучился в сомнениях и страхах Сейиф Баба. Однаждывнезапно он осознал истину. Он позвал собаку, кота и птичку и сказал им:
— Я отпускаю вас. Отныне вы принадлежите самим себе. Это конец.
Сказав это, он постиг, что они — люди и что животными они были толькопод действием чар. Рядом оказался дервиш Дарваза, в котором Сейиф Баба узналсамого ходжу Ансари. Мудрец без единого слова отворил дверь в дереве, чторосло у ручья, и Сейиф Мулюк вошел в чудесную пещеру, на стенах которойзолотыми буквами были начертаны ответы на вопросы о жизни и смерти, очеловечестве и человеколюбии, знании и невежестве — обо всем, что волновалоего всю жизнь.
— Привязанность к внешнему тянула тебя назад все эти годы, —прозвучал голос Ансари. — И это одна из причин того, что ты пришел слишкомпоздно. Возьми здесь ту часть мудрости, которая все еще открыта для тебя.
Эта история иллюстрирует, помимо всего прочего, любимую суфиями идею отом, что истина "пытается проявить себя" в человеческом обществе, но длякаждого человека она появляется снова и снова в таких одеждах, в которых еетруднее всего опознать, причем эти ее проявления на первый взгляд кажутся неимеющими друг к другу никакого отношения.
Только развитие "особого восприятия" дает человеку возможностьпроникнуть в этот невидимый процесс.
Человек не может самостоятельно пройти путь внутреннего развития. В этопутешествие не следует отправляться одному, необходим руководитель.Руководителя в нашей притче мы называем султаном, а ищущего — бедныммальчиком.
Рассказывают, что однажды шейх Махмуд обогнал свою свиту. Мчась насвоем коне во весь опор вдоль реки, он вдруг увидел у самой воды маленькогомальчика, ловившего неводом рыбу. Ребенок казался очень несчастным.
Султан осадил коня и, подъехав к мальчику, спросил его:
— Дитя мое, почему у тебя такой грустный вид? Я никогда не встречалчеловека более печального, чем ты.
Мальчик ответил:
— О великий султан, нас семеро братьев. Наш отец умер, и мы живем сматерью в крайней нужде. Чтобы как-то прокор-миться, я прихожу каждый день креке и закидываю сеть. Если за день мне не удается поймать ни одной рыбы, наночь я остаюсь голодным.
— Сын мой, — сказал султан, — если ты не возражаешь, я помогу тебе.
Мальчик согласился, и султан Махмуд сам закинул сеть, которая отприкосновения его руки вернулась с богатым уловом.
Дилетанты обычно думают, что метафизические системы либо отрицаютценность вещей "этого мира", либо, наоборот, обещают материальное изобилие.
В суфизме, однако, приобретенные "ценности" не всегда имеют толькофигуральный или буквальный смысл. Эта притча великого Фарид ад-дина Аттара,взятая из его произведения "Парламент птиц", толкуется и буквально исимволически. По утверждению дервишей человек, находящийся на суфийскомпути, может приобрести какие-то материальные вещи, если это полезно пути также, как ему самому. В равной степени он приобретает трансцендентальные дарыв соответствии со своей способностью использовать их правильным образом.
Абдул Кадир пользовался такой необыкновенной известностью, что мистикивсех вероисповеданий стекались к нему толпами; в его приемном зале, всегдапереполненном людьми неизменно соблюдался высший этикет и царилопочтительное уважение к традиционным обычаям. Благочестивые посетителипридерживались в своих отношениях строгой иерархии: ранг каждого определялсяего личным достоинством, возрастом, репутацией его наставника и темположением, которое он занимал в своей общине.
Кроме того, они соперничали друг с другом в том, чтобы обратить на себякак можно большее внимание султана, учителей, Абдул Кадира. Его манеры былибезупречны, и невежественные или невоспитанные люди не допускались на этивстречи.
Однажды три шейха, первый из Хорасана, второй из Ирака и третий изЕгипта прибыли в Даргах со своими проводниками, неотесанными погонщикамимулов. Шейхи возвращались после хаджа (паломничество в Мекку). В пути онибыли до последней степени измучены грубостью и несносными проделками своихпроводников; одна мысль о том, что скоро они избавятся от этих мужиков,радовала их не меньше, чем предвкушение предстоящего лицезрения великогоУчителя.
Когда шейхи подошли к дому Абдул Кадира, он, против своего обыкновения,вышел к ним навстречу.
Ни единым жестом приветствия не обменялся он с погонщиками мулов, но снаступлением ночи, когда шейхи в темноте пробирались в отведенные для нихпокои, они вдруг совершенно случайно стали свидетелями того, как Абдул Кадирпожелал спокойной ночи их проводникам, а когда те почтительно прощались сним, даже поцеловал им руки. Шейхи были изумлены и поняли, что эти трое, вотличие от них самих, скрытые шейхи дервишей. Они последовали за погонщикамии попытались было завязать с ними беседу, но глава погонщиков грубо осадилиих:
— Идите прочь с вашими молитвами, бормотаниями, вашим суфизмом ипоисками истины. Тридцать шесть дней мы выносили вашу болтовню, а теперьоставьте нас в покое. Мы простые погонщики и ко всему этому не имеемникакого отношения.
Такова разница между скрытыми суфиями и теми, которые только подражаютим.
"Еврейская энциклопедия" и такие авторитеты по хасидизму, как МартинБубер, отмечали сходство хасидистской школы и испанских суфиев, имея в видухронологию и близость учений.
Это сказание, в котором фигурирует суфий Абдул Кадир из Гилана, входиттакже в жизнеописание хасида рабби Элимелеха.
Однажды некий человек с упреком сказал Байазиду, великому мистику IXстолетия, что он постился, молился и занимался подобными вещами в течениетридцати лет и все же не нашел в этом утешения, которое обещал Байазид.Байазид ответил ему, что и за триста лет он ничего бы не достиг.
— Почему? — спросил ищущий просветления.
— Потому что этому препятствует твое тщеславие, — сказал мудрец.
— Но как мне от него избавиться?
— Есть одно средство, но оно тебе не подойдет.
— И все же назови его.
Байазид сказал:
— Ты должен пойти к цирюльнику и сбрить свою почтенную бороду, затемснять одежду, опоясаться кушаком и одеть на шею торбу с грецкими орехами.Когда ты все это сделаешь, ступай на базарную площадь и кричи во весь голос:"Даю орехи тому сорванцу, который ударит меня по шее". Потом пройдись передзданием суда, чтобы старшины города увидели тебя в таком виде.
— Но я не могу этого сделать, — взмолился человек, — прошу тебя,расскажи мне о каком-нибудь другом средстве.
— Это первый и единственно возможный шаг к цели, — сказал Байазид. —Но ведь я предупредил, что это средство тебе не понравится, поэтому тынеизлечим.
Аль-Газали в своей работе "Алхимия счастья" с помощью этой притчиподчеркивает часто повторяемый аргумент, что некоторые люди, какими быискренними ищущими истины они не казались сами себе или даже окружающим,побуждаются в своих поступках тщеславием и корыстью, тем самым создаваянепреодолимые трудности для своего обучения.
Имам аль-Газали рассказал предание из жизни Исы ибн Марийам.
Однажды Иса увидел людей, понуро сидящих на стене у обочины дороги.
Он спросил их:
— Почему вы печалитесь?
Они ответили ему:
— Нас печалит страх перед адом.
Иса отправился дальше и, пройдя немного, увидел других людей вбезутешной печали, сидящих у дороги в различных позах.
— Что вас так озаботило? — спросил он их.
— Желание рая повергло нас в это состояние, — ответили люди.
Оставив их, Иса продолжил свой путь, пока не повстречал третью группулюдей. По ним было видно, что они много выстрада-ли, но их лица сиялирадостью.
Иса обратился к ним:
— Что вас так обрадовало?
Люди ответили:
— Дух истины. Мы видели реальность и это заставило нас забытьвторостепенные цели.
— Вот истинно люди постижения, — сказал Иса. — В день воскресенияони предстанут перед лицом Бога.
Те, кто верит, что духовный прогресс основывается на культивировании влюдях награды или страха перед наказанием, часто бывают удивлены, услышавэто суфийское предание об Иисусе.
Суфии говорят, что только определенным людям полезно сосредотачиватьсяна идее приобретения или потери, и это, в свою очередь, может составитьтолько часть практики. Изучавшие методы и результаты обучения людей путемтренировки и внушения будут близки к тому, чтобы согласиться с суфиями.
Религиозные формалисты самых разных вероисповеданий не примут, конечно,утверждения, что простые альтернативы добра и зла, напряженности ирасслабленности, награды и наказания представляют собой только часть великойсистемы самореализации.
Встретились три дервиша на пустынной дороге. Первого звалиСтранствующий, потому что он, почитая старые обычаи, выбирал самые длинныемаршруты для путешествий. Второго звали Необычный, потому что ничто неказалось ему необычным, хотя то, что он делал, или даже то, что привлекалоего внимание, казалось весьма необычным другим людям. Имя третьего былоТоропливый, потому что этот дервиш, думая, что может сберечь свое время,всегда и во всем стремился найти наиболее короткие пути к своей цели, хотяна деле эти пути часто оказывались самыми длинными.
Дервиши некоторое время путешествовали вместе, но вскоре онирасстались. Первым покинул их Странствующий; он заметил на перекресткедороги указатель, о котором слышал когда-то, и стал убеждать своих спутниковсвернуть, туда, куда указывала стрелка. Они не согласились, и он пошел один.Дорога привела его к разрушенному городу, где единственными обитателями былисвирепые львы. Некогда процветавшая здесь цивилизация, о которой читалдервиш, погибла сотни лет назад, и как только он вступил в город, голодныезвери набросились на него и растерзали.
Спустя день или два Торопливый, решив отыскать путь по-короче,расстался с Необычным. Он пошел напрямик и увяз в зыбучих песках. Правда,дервиш не погиб, но выбираться оттуда ему пришлось несколько месяцев.
Между тем Необычный, продолжал путь в одиночестве, вскоре повстречалчеловека, который сказал ему:
— Дервиш, не ходи дальше. Впереди находится караван-сарай, и в нем поночам собираются дикие звери из джунглей.
— А где эти звери днем? — спросил Необычный.
— По-моему, днем они на охоте, — ответил человек.
— Вот и хорошо, — сказал Необычный, — в это время я и отдохну там.
В полдень он подошел к караван-сараю и увидел, что земля вокругутоптана животными. До вечера было еще много времени, и Необычный решил покавыспаться. Проснувшись с наступлением сумерек, он спрятался в укромном местеи стал дожидаться прихода зверей: ему хотелось узнать, для чего онисобираются здесь. Вскоре в большой зал вошло множество зверей, во главе их выступал лев,их царь. Они по очереди приветствовали льва и сообщали ему о том, что былоизвестно только им. Один из них доложил льву, что неподалеку от этого местаесть пещера, где спрятаны драгоценности, сокровищница Караташа, легендарногоЧерного Камня. Другой зверь рассказал, что прямо здесь, в караван-сарае, подполом хранится клад из золотых монет, которые стережет крыса. Она не можетни потратить их, ни расстаться с ними, и каждое утро выносит их наповерхность. Третья история была о некоей безумной принцессе, и эта история,самая странная из всего, что было рассказано, удивила даже Необычного. Делов том, что в соседней долине живет собака, которая стережет стадо овец. Спомощью шерсти, растущей у нее за ушами, можно излечить принцессу отбезумия, и это единственное средство в мире, которое может спасти. Но таккак ни один человек не знает ни этого средства, ни самой принцессы, котораявскоре заболеет (как узнал дервиш), нет никакой надежды, что принцессукто-нибудь вылечит.
Перед рассветом звери разошлись, а дервиш стал ждать появления крысы.Утром на середину зала в самом деле выбежала крыса, неся в зубах золотуюмонету. Она оставила ее на полу и побежала за следующей. Когда крыса такимобразом вынесла все монеты и принялась их пересчитывать, Необычный вышел изсвоего укрытия и забрал деньги. Затем он направился к пещере Караташ и нашелспрятанные там сокровища. После этого дервиш отыскал собаку и, вырвав у нееиз-за ушей клок шерсти, снова отправился в путь.
Следуя тайным знакам, известным только ему, он, наконец, достиг весьмастранного и неизвестного государства. Войдя в столицу, дервиш Необычныйувидел снующих по улицам людей, печальных и озабоченных, и, обратившись ккакому-то прохожему, поинтересовался, какая беда постигла их город. Человекрассказал, что дочь их султана только что заболела какой-то страннойболезнью, и никто не знает, как ее вылечить. Необычный поблагодарил его итут же направился ко дворцу.
— Если ты вылечишь мою дочь, — сказал султан, — я отдам тебеполовину того, что имею, а после моей смерти ты получишь все. Но если тыобманешь, я прикажу сбросить тебя с самого высокого минарета.
Дервиш согласился с этим условием и его провели к принцессе. Как толькоон поднес к ее лицу собачью шерсть, она тут же выздоровела.
Вот так Необычный стал наследным принцем. Многие достойные людиприходили к нему и обучались его пути.
Однажды, переодевшись в рубище, он по своему обыкновению вышел издворца побродить и наткнулся на дервиша Торопливого. Торопливый сначала дажене узнал своего друга, потому что без умолку болтал; тогда Необычный привелего к себе во дворец и стал терпеливо дожидаться, когда тот сам о чем-нибудьего спросит.
Наконец Торопливый спросил:
— Как это все произошло? Расскажи по порядку, но только быстро.
Необычный стал рассказывать свою историю и, наблюдая за Торопливым,увидел, что тот пропускает мимо ушей многие детали. Он по-прежнему былнетерпелив. Даже не дослушав до конца, Торопливый вскочил с места и заявил:
— Мне необходимо побывать там и послушать, о чем говорят звери, я хочупоследовать твоему пути.
— Не советую тебе торопиться, — сказал Необычный, пытаясь егообразумить, — узнай прежде, в своих собственных интересах, значение времении таинственных указаний.
— Ерунда, — ответил Торопливый, и, одолжив у своего товарища стозолотых, отправился в путь.
Когда он добрался до караван-сарая, была уже ночь. Не желая дожидатьсяутра, Торопливый прошел прямо в главный зал и тут же был растерзан львом итигром.
А что касается дервиша Необычного, то он наслаждался счастливой жизньюдо конца своих дней.
В примечании к этой истории, найденной в дервишском манускрипте"Кетаб-и-Аму-Дарья" ("Книга реки Оксус"), сказано, что она принадлежит ксобранию обучающих историй Уфайса-аль-Карни, основателя дервишского братстваУфайсийа ("Затворники").
Смысл рассказа состоит в том, что нетерпеливость мешает человекуувидеть сущностные особенности ситуации.
Жил когда-то турок по имени Тимур-ага, который искал в больших и малыхгородах, деревнях и селениях того, кто мог бы обучить его языку животных иптиц. Всюду он расспрашивал о таких людях, ибо знал, что великий Наджиад-дин Кубра понимал язык животных, и Тимур надеялся встретить одного из егопоследователей, унаследовавшего от учителя это великое знание, знаниеСоломона.
Будучи человеком мужественным и великодушным, а он развивал в себетакие качества, Тимур-ага однажды в горах спас жизнь одному старомунемощному дервишу, запутавшемуся в тенетах канатного моста.
— Сын мой, — сказал старик, когда Тимур его вытащил, — меня зовутдервиш Бахааддин. Я прочел твои мысли, и отныне ты будешь понимать языкживотных.
Тимур пообещал дервишу никому не выдавать это тайное знание и поспешилдомой.
Вскоре ему представился случай применить свои чудесные способности. Воли осел разговаривали друг с другом.
— Я от зари до зари тяну плуг, — сказал вол, — а ты только и знаешь,что ходишь на базар. Ты, наверное, умнее меня, так скажи мне, как избавитьсяот работы.
— Единственное, что ты можешь сделать, — ответил хитрый осел, — этолечь на пол и притвориться больным. Ты дорогое и полезное животное, так чтохозяин начнет о тебе заботиться, даст тебе лучшую пищу и позволит несколькодней отдохнуть.
Тимур, разумеется, все понял, и, когда вол лег на землю, он громкосказал: "Если через полчаса этому волу не станет лучше, я отдам его сегодняже вечером мяснику". Услышав его грозное обещание, вол тут же выздоровел. Тимур расхохотался, а его жена, весьма любопытная и вечно надутаяособа, стала приставать к мужу, чтобы он сказал ей, почему он смеется. Ноага, помня свое обещание, ничего ей не сказал.
На следующий день супруги отправились на базар. Впереди шел Тимур, заним на осле ехала жена, а сбоку бежал маленький ослик. Вдруг Тимур услыхалкак осленок сказал по-ослиному матери:
— Мама, я не могу идти дальше, можно я заберусь к тебе на спину?
Мать ответила ему:
— Я везу жену нашего хозяина, и потом не забывай, что мы всего лишьживотные, таков наш жребий, так что я ничем не могу помочь тебе, дитя мое.
Тимур тут же велел жене слезть с осла, чтобы животные могли отдохнуть,и они остановились под деревом на привал. Жена его была очень недовольна,тем что они задерживаются, и стала ругать агу, он же только сказал:
— Мне кажется, пришло время для отдыха.
А осел подумал: "Этот человек понимает наш язык. Он, должно быть,слышал мой разговор с волом и поэтому пригрозил отдать его мяснику. Но мненичего плохого не сделал, и не только не наказал за совет, который я далволу, но даже сделал мне сейчас доброе дело". Подумав так, осел сказал:
— Спасибо, хозяин.
Тимур его понял и захохотал от удовольствия, а его жена еще большенахмурилась и заворчала:
— Ты, наверное, знаешь, о чем говорят животные, но скрываешь от меня.
— Да кто же может понять, о чем говорят животные, — ответил Тимур, —в своем ли ты уме?
Когда они возвратились с базара, Тимур вошел в стойло и постелил волусвежего сена, которое привез с базара.
— Твоя жена изводит тебя расспросами, ибо ее мучает любопытство, —обратился к нему вол на своем языке. — Ты можешь не выдержать и раскрыть ейсвою тайну, и тогда, понимаешь ли ты, какая опасность тебе грозит, о бедныйчеловек?! Послушайся моего совета, пригрози избить ее палкой толщиной впалец, если она не отстанет. Только так ты сможешь сохранить свою тайну.
— Как странно, — подумал Тимур, — этот вол, которому я угрожалмясником, думает о моем благополучии.
И взяв палку, он направился к жене.
— Видишь эту палку? — сказал он, входя в дом, — так вот, знай, что яизобью тебя, если ты и впредь будешь приставать ко мне с расспросами, почемуя так много смеюсь.
Женщина была так напугана этой угрозой, ведь ничего подобного он раньшеей не говорил, что навсегда отстала от него. Вот так Тимур-ага избежалужасной судьбы тех, кто выдает тайны людям, не готовым к восприятию.
Тимур-ага известен из фольклора своей способностью воспринимать важноев вещах, казалось бы, незначительных.
Широкая популярность этой истории на Балканах и Ближнем Востокеобъясняется тем, что она, как говорят, несет в себе бараку — благословение— которую получает как рассказчик, так и слушатель. Многие суфийскиеистории внешне напоминают волшебные сказки.
В первоначальном варианте историю приписывают Абу Исхаку Чишти,руководителю "поющих дервишей", который жил в Х веке.
У одного купца жила в клетке птичка. Однажды он собрался по своим деламв Индию, на родину этой птички, и спросил ее, что ей оттуда привезти. Птичкапопросила отпустить ее на свободу, но купец отказался. Тогда она попросилаего, когда он прибудет в Индию, пойти в джунгли и рассказать вольным птицамо ее жизни.
Купец выполнил ее просьбу. Но только он рассказал о своей пленницекакой-то дикой птице, как две капли воды похожей на его птичку, как оназамертво упала на землю. Купец решил, что она родственница его любимицы, ивесьма огорчился, считая себя виновником ее смерти.
Когда он возвратился домой, его птичка спросила, какие новости он ейпривез.
— Боюсь, что мои новости опечалят тебя, — ответил купец. — Случайноя обратился к одной из твоих родственниц, и когда рассказал ей твою историю,ее сердце разорвалось от горя, и она в тот же миг умерла.
Не успел купец произнести это, как его птичка, потеряв дыхание,свалилась на дно клетки и затихла.
"Известие о смерти родственницы убило ее", — подумал купец.Опечаленный он достал птичку из клетки и положил ее на подоконник. Птичкатут же ожила и вылетела в открытое окно.
Она уселась на ветку дерева перед окном и закричала купцу: "Теперь тыпонял, что печальные новости, как ты их называл, были для меня добройвестью. Мне было передано послание — совет, как поступить, чтобы выбратьсяна волю; это последнее мне было передано через тебя, мой Учитель". И птичка улетела, наконец-то свободная.
Эта притча, приводимая Руми, подобно многим другим притчам,подчеркивает для суфийского искателя огромную важность косвенного обучения всуфизме.
Иммитаторы и системы, носящие названия, соответствующие традиционномумышлению, как на Востоке, так и на Западе, предпочитают обычно придаватьособое значение "системе" и "программе" скорее, чем всему опыту суфийскойшколы в целом.
Ученик одного багдадского суфия, находясь в караван-сарае, случайноуслышал беседу двух незнакомцев, из которой понял, что один из них — АнгелСмерти.
— В течение следующих трех недель я собираюсь посетить трех людей вэтом городе, — сказал Ангел своему собеседнику.
Ученик был так напуган, что, стараясь оставаться неза-меченным, дажезатаил дыхание и просидел в своем углу не шелохнувшись, пока Ангел и егоспутник не ушли. Затем он стал размышлять, как избежать возможной встречи сосмертью, и пришел, наконец, к выводу, что если он покинет Багдад, Ангел несможет его забрать. Ни секунды не медля, ученик одолжил самого быстрогоконя, которого только мог найти, и вихрем помчался по направлению кСамарканду, не останавливаясь ни днем, ни ночью.
Между тем, Ангел Смерти встретился с суфийским учителем, и ониразговорились.
— А где ваш ученик такой-то?
— Он должен быть где-то рядом, возможно, в караван-сарае, проводитвремя в созерцании, — ответил суфий.
— Странно, весьма странно, — сказал Ангел, — потому что он тоже вмоем списке. И здесь написано, что я смогу его взять в течение четырехнедель в Самарканде и нигде больше.
Рассказ о смерти в этой обработке взят из "Хикайат-и-Накшия"("Сказания, единые по смыслу").
Это сказание вошло в фольклор Среднего Востока и поныне пользуетсявсеобщей любовью. Его автор — великий суфий Фудайл ибн Айат, который первуюполовину своей жизни был разбойником.
Согласно суфийскому преданию, подтвержденному историческимиматериалами, Гарун аль-Рашид, халиф Багдада, пытался собрать "все знание"при своем дворе. Различные суфии жили под его покровительством, но ни одногоиз них всемогущий монарх не мог заставить служить себе. Суфийские историкиповествуют, как Гарун и его визирь посетили Мекку специально для того, чтобыувидеть Фудайла, который сказал при встрече:
— Повелитель правоверных! Я боюсь, что твое миловидное лицо можетоказаться в аду.
Гарун спросил мудреца:
— Знаешь ли ты человека, достигшего большего отречения, чем ты?
Фудайл ответил:
— Твое отречение больше моего. Я могу отрекаться от обычного мира, аты отрекаешься от чего-то более великого — от вечных ценностей.
Фудайл объяснил халифу, что власть над самим собой лучше тысячелетнейвласти над другими.
Как-то темной ночью один дервиш, идя по дороге, услыхал крик о помощи,доносившийся со дна заброшенного сухого колодца.
— Эй, что случилось? — закричал дервиш в колодец.
— Видите ли, я филолог, — ответил голос, — не найдя в темнотедороги, я к несчастью провалился в эту глубокую яму и теперь никак не могуотсюда выбраться.
— Держись, друг, дай мне только раздобыть лестницу и веревку, —ответил дервиш.
— Подождите минутку, — закричал филолог, — вы неграмотновыражаетесь, к тому же ваше произношение никуда не годится. Очень прошу васисправить его.
— Ну что ж, если для вас слова важнее их смысла, вам будет лучшепобыть там, где вы сейчас находитесь, пока я не выучусь правильно говорить,— ответил дервиш и пошел своей дорогой.
Эту историю рассказал Джалалуддин Руми, и она записана в книге Афлаки"Деяния адептов". Эта книга, опубликованная в Англии в 1965 году подназванием "Легенды суфиев", сообщает о дервишах ордена Мевлевийа и ихпредполагаемых учениках. Она записана в XIV столетии.
Некоторые истории из сборника Афлаки представляют собой простоволшебные сказки, другие описывают действительные события, но там же есть ивесьма необычные истории, известные суфиям как "иллюстративные истории" — вних описываются серии эпизодов, значение которых связано с психологическимипроцессами.
Такие истории получили название "творчество дервишских ученых".
Королевская дочь красотой своей была подобна луне и очаровывала всех,кто удостаивался хоть раз взглянуть на нее.
Однажды какой-то дервиш, собираясь подкрепиться, поднес было ко ртукусок хлеба, как вдруг увидел ее и застыл в изумлении... Пальцы его самисобой разжались, и хлеб упал на землю.
Проходя мимо, принцесса улыбнулась дервишу. Восторг поверг его тело втрепет, хлеб остался лежать в пыли, а сам он едва не лишился чувств. В этомэкстатическом состоянии дервиш пробыл семь лет. Домом его стала улица,соседями — бродячие собаки.
Безумный дервиш надоел принцессе, и ее телохранители решили его убить.
Тогда принцесса вызвала дервиша к себе и сказала ему:
— Никакой союз между нами невозможен. Ты должен немедленно уйти изгорода, потому что мои слуги хотят тебя убить.
Несчастный влюбленный ответил ей так:
— С тех пор, как я увидел тебя, жизнь не имеет для меня никакой цены.Они прольют невинную кровь. Но прежде чем я умру, заклинаю тебя, исполни моеединственное желание, ибо ты причина моей гибели, скажи, почему ты тогдаулыбнулась мне?
— Глупец! — сказала принцесса, — когда я увидела, каким посмешищемты себя выставил, я улыбнулась из жалости к тебе — и только.
И сказав так, принцесса скрылась.
В своем произведении "Парламент птиц" Аттар говорит о неправильномтолковании субъективных эмоций, которые питают веру человека в то, чтоопределенный опыт, переживаемый им ("улыбка принцессы"), является особымдаром ("обожание"), с помощью которого он может что-то получить, тогда какна самом деле, он может оказаться чем-то совершенно другим ("жалость").
Так как подобный вид литературы пользуется своими собственнымиприемами, многие составили себе неверное представление о суфийской классике,полагая, что она не имеет никакого отношения к описанию психологическихсостояний.
Самовластный правитель Туркестана однажды вечером, слушая рассказдервиша, спросил его о Хызре.
— Хызр приходит тогда, — сказал дервиш, — когда в нем нуждаются.Человек, котрый схватит его за полы халата, когда он появится, станетсовершенным мудрецом.
— Это может произойти с каждым? — спросил султан.
— Да, с каждым, кто достоин, — ответил дервиш.
"Кто "достойнее" меня?!" — подумал султан и тут же велел издать указ:"Того, кто приведет ко мне невидимого Хызра, великого покровителя людей, яозолочу".
Крики глашатаев услышал бедный старик Бахтияр Баба. Он пришел к своейжене и сказал: "У меня есть план. Скоро мы разбогатеем, но потом мнепридется умереть. Я этого не боюсь, зато ты проживешь до конца своих дней вдостатке".
И вот Бахтияр Баба предстал перед султаном и заявил, что в течениесорока дней он сможет найти Хызра, если султан выдаст ему тысячу золотых.
— Если ты в самом деле приведешь Хызра, — сказал султан, — получишьеще десять тысяч. Но если не приведешь, умрешь позорной смертью в назиданиетем, кто полагает, что можно шутить с султанами.
Бахтияр остался доволен этим условием и ушел, получив тысячу золотых.Вернувшись домой, он отдал деньги жене, чтобы она могла безбедно прожитьостаток своих дней.
Все сорок дней он провел в размышлениях, готовясь к переходу в другоймир.
На сороковой день он снова пришел к султану.
— Мой повелитель, — сказал он, — по своей жадности ты решил, что спомощью денег сможешь вызвать Хызра. Но Хызр, как известно, не появлялся вответ на призыв, обусловленный жадностью.
От этих слов монарх пришел в бешенство.
— Негодяй, — взревел он, — ты поплатишься жизнью за свою дерзость.Кто ты такой, чтобы смеяться над желаниями султана?!
Бахтияр как ни в чем не бывало продолжал:
— В легенде говорится, что любой человек может встретить-ся с Хызром,но то, какую пользу он извлечет из этой встречи, зависит от того, насколькочисты его намерения. Хызр, говорят, может посетить человека, если он достоинего посещения, и будет присутствовать столько времени, сколько достоин егоприсутствия человек. Таковы условия и не в нашей власти что-либо изменить.
— Довольно разглагольствовать, — закричал султан. — Этим ты неспасешь свою жизнь. Осталось только, чтобы мои министры выбрали тебе казнь.
С этими словами правитель повернулся к своим министрам и спросил:
— Какую смерть заслуживает этот человек?
Первый министр ответил:
— Его надо сжечь живьем в назидание другим.
Второй министр, получив слово, сказал:
— Лучше всего разрубить его на части.
Третий министр высказался так:
— Я думаю, его нужно отпустить и обеспечить всем необходимым дляжизни, потому что только нужда, которую испытывала его семья, толкнула егона преступление.
Только министр окончил свою речь, в тронный зал вошел древний старик ипрямо с порога заговорил:
— Каждый из этих людей высказался так, как ему подсказывало скрытоепространство.
— Что это значит? — спросил удивленный султан.
— Это значит, что первый министр в прошлом был пекарем. Поэтому онпредложил зажарить Бахтияра. Второй министр был когда-то неплохим мясником ивот почему посоветовал четвертовать Бахтияра. Третий министр, изучаяискусство управления государством, сумел разобраться в причинах этогопроисшествия.
— Теперь примите к сведению следующее: во-первых, Хызр появляется ипомогает тому, кто способен извлечь пользу из его посещения. Во-вторых, этотчеловек по имени Бахтияр, которого я называю Баба (Здесь: человек, достигшийопределенного уров-ня сознания своей жертвой, — просветленный) в знак егожертвы, вынужден был поступить так, потому что находился в отчаянии. Онувеличил свою необходимость во мне, и я к нему пришел. — Сказав так,древний старец исчез на глазах изумленных присутствующих.
Стремясь выполнить указания Хызра, султан назначил Бахтияру постояннуюпенсию. Первого и второго министров изгнали из дворца, и тысяча золотых былавозвращена в казну благодарным Бахтияром и его женой.
А султан стал достоен снова повстречаться с Хызром, но о том, чтопроизошло при этой встрече, рассказывается в другой притче — "О невидимоммире".
Бахтияр Баба, как сообщают, был суфийским мудрецом, который жил вХорасане скромной и ничем не примечательной жизнью, пока с ним не произошливышеописанные события.
Эта история, которая входит также в жития многих других шейхов,иллюстрирует концепцию того, как человеческое стремление переплетается свысшими уровнями бытия. Хызр представляет собой звено, связующее эти двесферы.
Заглавие рассказа выбрано по ассоциации со строкой из знаменитой поэмыДжалалуддина Руми:
"Новые органы восприятия пробуждаются тогда, когда в них естьнеобходимость.
Поэтому, о человек, увеличь свою необходимость, чтобы увеличилась твоявосприимчивость".
В приведенном здесь варианте история была рассказана дервишскиммастером из Афганистана.
Один искатель истины после многих испытаний повстречал, нако-нец,просветленного человека, наделенного способностью видеть тайное значениевещей.
— Позволь мне последовать за тобой, — обратился к нему ищущий. Можетбыть, наблюдая за твоими действиями, я перейму твое знание.
Мудрец ответил:
— Это слишком тяжело для тебя: у тебя не хватит терпения сохранятьнепрерывную связь с планом событий. Вместо того, чтобы учиться, ты какобычно будешь воспринимать лишь самое очевидное.
Но ищущий стоял на своем. Он обещал, что постарается развить в себетерпение и, отбросив свои предвзятые мнения, будет учиться у событий.
— В таком случае у меня есть одно условие, — сказал мудрец, — ты недолжен меня спрашивать ни об одном из моих действий, пока я сам не объяснютебе их смысл.
Ищущий с радостью принял это условие, и они отправились в путь. Подойдяк широкой реке, путники наняли лодку для переправы. Когда они почти достиглидругого берега, ищущий заметил, как мудрец незаметно продырявил лодку, ивода стала потихоньку наполнять ее. Таким коварством, казалось, отплатил онперевозчику за услугу. Не удержавшись, юноша воскликнул:
— Но ведь лодка потонет и вместе с ней люди. Разве такие поступкидостойны доброго человека?!
— Я предупредил тебя, что ты не сможешь удержаться от скороспелыхвыводов, не так ли? — тихо сказал мудрый человек.
— Простите, я забыл о нашем условии, — ответил ищущий и пообещал ни очем больше не спрашивать, хотя в душе он был глубоко смущен.
Продолжая путешествие, они вошли в столицу какого-то государства. Имоказали радушный прием и проводили к султану, который тут же пригласил их ссобой на охоту.
И вот охотничий поезд тронулся в путь. Маленький сын султана скакал насвоем коне впереди мудреца.
Как только султан и его свита устремились в погоню за зверем, мудрец,обернувшись к ищущему, крикнул ему: "Скачи за мной во весь опор!" С этимисловами он сбросил принца с коня, вывихнув ему ногу, и оттащил его в чащу,затем снова вскочил в седло и помчался прочь из государства.
Эта сцена повергла ищущего в крайнее изумление, особенно его мучило то,что он стал невольным соучастником ужасного злодеяния. В отчаянии заламываяруки, он воскликнул:
— Король встретил нас как друзей, доверил нам своего сына инаследника, а мы поступили так бесчеловечно. Как назвать такой поступок? Егоне совершил бы даже самый низкий из людей.
Мудрец обернулся к ищущему и сказал:
— Друг, я поступил так, как должен был поступить. Ты наблюдатель.Очень немногие достигают привилегии наблюдать. Но ты, несмотря на то, чтодостиг этого, не извлечешь, как мне кажется, никакой пользы из своихнаблюдений потому, что судишь о событиях в соответствии со своимиустоявшимися взглядами. Я снова напоминаю тебе о твоем обещании.
— Я понимаю, что не был бы здесь, если бы не мое обещание, — ответилищущий. — И я так же понимаю, что связан этим обещанием. Поэтому прошу вас,дайте мне еще одну возможность. Я буду учиться и работать, твердопридерживаться своего обязательства избавиться от привычных действий.Прогоните меня, если я спрошу вас о чем-нибудь еще.
И вот мудрец и ищущий снова в пути. Вскоре они прибыли в большой,процветающий город. Ипытывая сильный голод, они стали просить у жителейхлеба и воды, но никто не давал им даже кусочка хлеба. Милосердие исвященное гостеприимство были незнакомы обитателям этого города, они даженатравили на мудреца и ищущего злых собак, от которых пришлось спасатьсябегством.
Когда бедные путники, обессилевшие от голода и жажды, выбрались наконецна окраину, мудрец сказал своему спутнику:
— Остановимся здесь ненадолго, мы должны починить эту разрушеннуюстену.
Они усердно трудились несколько часов подряд, изготавливая из глины,соломы и воды кирпичи и восстанавливая стену.
К концу работы ищущий был так измучен, что потеряв над собой контроль,выпалил:
— Нам никто не заплатит за это. Два раза мы воздавали злом за добро, атеперь добром отплатили за зло. Я устал и не могу идти дальше.
— Успокойся, — сказал мудрый человек, — и вспомни наш последнийуговор — если ты меня еще о чем-нибудь спросишь, мы тут же расстанемся.Здесь наши пути расходятся, у меня впереди еще много дел.
Но прежде я объясню тебе смысл моих поступков, чтобы когда-нибудь тыснова мог предпринять подобное путешествие.
Лодку я повредил для того, чтобы ее не отобрал у владельца тиран,котрый как раз в это время захватывал лодки для войны. Мальчик, которому явывихнул ногу, когда вырастет, не сможет ни захватить власть в государстве,ни унаследовать ее, ибо по закону этой страны только физически здоровыйчеловек может управлять народом. Теперь что касается негостеприимногогорода, то в нем живут два мальчика-сироты. К тому времени, когда онивырастут, стена будет вновь разрушена и под ней мальчики найдут клад,оставленный им в наследство. Они будут достаточно сильны, чтобы завладетьсокровищами и улучшить характер людей их города, — это их предназначение.
А теперь иди с миром, ты свободен.
Это сказание рассказывается и пересказывается монахами на СреднемВостоке как христианская история и служит для них источником вдохновения,как писал Джеста Романорум.
Говорят, что рассказ впервые появился в "Пустыннике" Париелла.Католические священники уверяли в его испанском происхождении. Так как никтоне предполагал, что этот рассказ пришел с Востока, в течение долгого временина Западе, по-видимому, не связывали его с суфиями, даже не замечали, что онесть в Коране, глава 18, "Пещера".
В настоящем варианте он был рассказан Джан-Фишан-Ханом.
Давным-давно жил человек, решивший однажды, что он нуждается в знании.Он оставил свою родину и отправился к дому одного ученого человека.
Войдя к мудрецу, ищущий сказал:
— Суфий, ты мудрый человек. Надели меня частью знания, чтобы я могувеличить его и стать достойным его, ибо сейчас я чувствую себяничтожеством.
Суфий ответил:
— Я могу дать тебе знание, но только в обмен на то, в чем я самнуждаюсь. Принеси мне небольшой коврик. Я должен отдать его человеку,который в дальнейшем будет способен продолжать нашу святую работу.
Человек отправился в ковровую лавку.
— Дай мне ковер, но только маленький, — сказал он ковроделу. — Яотнесу его суфию, который даст мне за это знание. Ему нужен ковер, чтобыотдать человеку, который будет продолжать нашу святую работу.
Ковродел ответил:
— Что ты мне рассказываешь о каком-то знании, суфии и человеке,который будет пользоваться ковром. Какое мне дело до этого? Чтобы соткатьковер, мне нужны нитки. Принеси мне немного ниток, и я помогу тебе.
Человек снова отправился в путь на поиски того, кто дал бы ему ниток.Разыскав прядильщицу, он обратился к ней:
— Прядильщица, дай мне ниток. Я отнесу их ковроделу, он даст мнековер, этот ковер я отнесу суфию, который отдаст его тому, кто долженпродолжать нашу святую работу, а за это я получу от суфия знание.
Женщина ответила:
— Какая мне польза от того, что тебе нужны нитки? Ступай прочь сосвоими рассказами о себе, о суфии, о ковроделе и человеке, которому нуженковер. Меня это нисколько не интересует. Разве ты не знаешь, что ниткиделаются из шерсти?! Принесешь мне шерсть, получишь свои нитки.
Итак, человек разыскал пастуха, пасущего коз и рассказал ему своюисторию.
— Меня все это не касается, — сказал пастух. — Тебе нужна шерсть,чтобы получить знание, а мне нужны козы, чтобы настричь шерсти. Приведи мнекозу, и ты получишь то, что желаешь.
Теперь ищущий направился на поиски продавца коз. Вскоре он нашел его иповедал ему о своих трудностях, на что тот ответил:
— Что я знаю о знании, нитках или коврах? Все, что я знаю, — это то,что у каждого свои нужды. Поговорим лучше о том, что нужно мне, и если тымне в этом поможешь, я помогу тебе. Вот тогда думай о своем знании, сколькотвоей душе угодно.
— Что же тебе нужно? — спросил ищущий.
— Мне нужен небольшой загон для коз, — сказал торговец, — потому чтопо ночам они разбредаются в разные стороны и доставляют мне немало хлопот.Сделай мне такой загон, и я дам тебе козу или даже две.
И вот ищуший снова в пути. Расспросы привели его в мастерскую плотника,который, услышав его историю, сказал:
— Да, я могу сделать загон, а что касается остального, то можешь непосвящать меня во все подробности твоего дела, потому что я нисколько неинтересуюсь коврами, знанием и тому подобным. Но у меня есть одно заветноежелание, и в твоих интересах помочь мне его осуществить.
— Какое же это желание?
— Я хочу жениться, но, кажется, ни одна женщина не согласится статьмоей женой. Найди мне жену, и мы продолжим наш разговор.
Выйдя из дома плотника, иищущий тут же стал всех расспрашивать, гдеможно найти сваху. Когда он нашел ее и все рассказал, она ответила:
— Я знаю молодую женщину, которая мечтает выйти замуж как раз затакого плотника, которого ты описываешь. Она все время думает о нем и ненаходит себе покоя. Это просто чудо, что такой человек в самом делесуществует. Какое счастье, что она услышит о нем от тебя и меня! Но какаямне от этого польза? Каждый человек желает то, что он желает; людям кажется,что они в чем-то нуждаются или чего-то хотят; они или воображают, что имнужна помощь, или иногда им в самом деле нужна помощь... Но никто еще незаговорил о том, что нужно мне".
— А что нужно тебе? — спросил ищущий.
— Я хочу одного, — сказала женщина, — и это мечта всей моей жизни.Помоги мне достичь желаемого, и я сделаю для тебя все, что ты просишь.Единственное, чего я желаю, ибо все остальное я уже испытала, — это знание.
— Но без ковра мы не сможем добыть знание!
— Я не знаю, что такое знание, но уверена, что это не ковер.
— Конечно, знание не ковер, — сказал ищущий, стараясь сохранитьтерпение, — но если мы найдем женщину для плотника, он сделает нам загондля коз. Торговец даст нам козу, и мы получим от пастуха шерсть. Мы отвеземее к прядильщице и получим от нее нитки, которые обменяем у ковродела наковер. Этот ковер мы отдадим суфию и получим от него знание.
— Вся твоя затея представляется мне какой-то чепухой, — возразилаженщина, — и не надо меня убеждать, я ни за что не поверю тебе.
И не обращая больше внимания на его просьбы и доводы, сваха прогналаего.
Все эти мытарства заставили его первый раз в жизни испытать отчаяние,так что он потерял почти всякую веру в людей. Он даже усомнился, сможет лииспользовать знание, если его получит, и недоумевал, почему все людизаботятся только о себе. Но постепенно он снова возвратился к мыслям о ковреи ни о чем другом больше не думал.
Однажды ищущий проходил по улицам одного торгового города, бормочачто-то себе под нос.
Какой-то купец обратил на него внимание и пошел за ним, чтобы услышать,о чем он бубнит. Ищущий же повторял сам себе: "Ковер нужно отдать человеку,чтобы он мог продолжать нашу святую работу".
Услышав эти слова, купец понял, что странник не из обычных людей, иобратился к нему: "О странствующий дервиш, я не понимаю твоей молитвы, ноглубоко почитаю таких, как ты, стоящих на пути истины. Я хочу попросить тебяо помощи, ибо знаю что люди суфийского пути выполняют в обществе особуюмиссию. Прояви ко мне сострадание".
Странник поднял глаза и, взглянув на купца, увидел на его лице глубокуюпечаль.
— Я страдающий и само страдание, — произнес он.
— Тебя, несомненно, постигло какое-то горе, но у меня ничего нет. Я немогу добыть для себя даже немного ниток, в которых нуждаюсь, но ладно,расскажи мне о своем горе, и я постараюсь тебе помочь.
— Знай, о счастливый человек, — начал купец, — у меня естьединственная дочь, которая прекрасна собой, и я люблю ее больше жизни. Онаодержима каким-то недугом, от которого день ото дня чахнет. Осмотри ее,прошу тебя, может быть, ты сможешь ее исцелить.
В словах купца было столько страдания и вместе с тем столько надежды,что ищущий не мог ему отказать и пошел с ним к его дочери.
Как только девушка увидела странника, она сказала: "Я не знаю, кто тытакой, но чувствую, что только ты сумеешь мне помочь, и никто больше. Явлюблена в одного плотника и страдаю от разлуки с ним".
И она назвала имя того человека, которого ищущий просил сделать загондля коз.
Ищущий вышел к купцу и сказал:
— Твоя дочь желает выйти замуж за одного уважаемого плотника, которогоя знаю.
Это известие весьма обрадовало купца, дочь все время говорила окаком-то плотнике, но он считал эти разговоры плодом ее больного рассудка иникак не предполагал, что болезнь девушки от сильной любви. Он в самом деледумал, что она не в своем уме.
Итак, ищущий снова отправился к плотнику и рассказал ему о девушке.Плотник построил загон, за что продавец скота подарил ищущему несколькихпородистых коз. Этих коз ищущий отвел к пастуху и получил от него шерсть,которую обменял у прядильщицы на нитки, и, отдав их ковроделу, взял у негонебольшой коврик.
Добыв, наконец, коврик, ищущий отправился опять к дому суфия.
— Теперь я могу дать тебе знание, — сказал мудрец, — ибо ты не смогбы принести этот коврик, если бы не потрудился ради него, а не только радисебя.
Это сказание красноречиво изображает тот факт, что суфийский мастер,зная "скрытое измерение" жизни, заставляет своего ученика (иногда используяего для своих целей) подвергаться развитию, даже вопреки желанию ученика.
Сказание взято из устных преданий бадакшенских дервишей. Здесь онопредставлено в виде сказки, и в этом варианте принадлежит Квададде МухаммадуБаба Самаси. Он был великим мастером ордена Хаджиганийа, третьим в историишколы от Бахааддина.
Как-то темной ночью на пустынной дороге встретились два человека.
— Я ищу лавку, которая называется "Лавка светильников", она должнабыть где-то поблизости, — сказал первый человек.
— Я как раз живу в этих местах и могу показать тебе дорогу, — сказалвторой.
— Я мог бы найти ее и сам; мне были даны указания.
— Зачем же ты спрашиваешь меня?
— Просто спрашиваю.
— Ты, видно, ищешь собеседника, а не помощи.
— Да, наверное, так и есть.
— Но ведь тебе лучше было бы получить дальнейшие указания от местногожителя, раз уж ты так далеко зашел, особен-но потому, что далее начинаетсяочень трудный путь.
— Я полностью полагаюсь на первоначальные инструкции, которые помоглимне добраться сюда. Я не уверен, что могу доверять кому-то еще.
— Итак, ты был способен поверить первоначальной инфор-мации, но тебяне научили, как узнать того, кому следует доверять в дальнейшем?
— Да, это так.
— Есть ли у тебя еще какая-либо цель?
— Нет, только найти "Лавку светильников".
— Не мог бы ты ответить на такой вопрос: почему ты ее ищешь?
— Потому, что мне было совершенно авторитетно сказано, что там, гдеимеются светильники, есть также и средства, помогающие человеку читать втемноте.
— Ты прав. Но это предположение, а также обрывок инфор-мации. Есть ещепредварительные требования. Знаешь ли ты об этом?
— Не понимаю, о чем ты? — Предварительное требование к чтению с помощью светильников состоит втом, что ты уже должен уметь читать.
— Ты не сможешь этого доказать.
— Конечно, не в такую темную ночь.
— А что такое "обрывок информации"?
— Обрывок информации в данном случае состоит в том, что лавкасветильников находится по-прежнему там, где находилась всегда, но самисветильники унесены в другое место.
— Я не знаю, что такое "светильники", но мне кажется очевидным, что"Лавка светильников" — это место, где их можно приобрести, поэтому ее иназывают, "Лавкой светильников".
— Ты прав, но дело в том, что "Лавка светильников" может иметь дваразличных значения: во-первых, это может означать "место, где можноприобрести светильники", а во-вторых, "место, где когда-то их можно былодостать, но где их уже нет".
— Ты не можешь это доказать.
— Знаешь, ты можешь показаться многим людям круглым идиотом.
— Тебя тоже многие люди могли бы назвать идиотом. Ты, вероятно,преследуешь скрытую цель посылать покупателей туда, где светильники продаюттвои товарищи, или возможно, что ты вовсе не желаешь, чтобы я приобрелсветильник.
— Я хуже, чем ты думаешь. Вместо того, чтобы обещать тебе "Лавкусветильников" и поощрять твое предположение, что там ты найдешь решениесвоих проблем, я прежде всего проверяю, умеешь ли ты читать. Я узнаю,приходилось ли тебе уже бывать поблизости от такой лавки или светильникможно приобрести для тебя каким-либо иным путем.
Двое печально посмотрели друг на друга и разошлись.
Автор этой истории — Шейх Пир Шатари.
Он, как считается, находился в телепатическом контакте с "учителямипрошлого, настоящего и будущего", и они передавали свои учения через егоособые истории, описывающие эпизоды из повседневной жизни общества.
Изучение человека включает в себя три науки. Первая — это наукаобычного знания; вторая — наука необычных духовных состояний, частоназываемых экстазом, и наконец, третья и наиболее важная наука — наукаистинной реальности: наука, занимающаяся изучением того, что неизмеримо вышепредметов изучения первых двух наук.
Только реальное внутреннее знание приносит знание науки истиннойреальности. Первые две науки только отражают, каждая по-своему, третьюнауку. Они почти бесполезны без нее.
Представим себе кучера. Он сидит на козлах экипажа и управляет лошадью,которая тянет за собой экипаж. Экипаж — это интеллект, высшая форма, впределах которой мы находимся, когда осознаем свое существование и решаем,что нам делать. Экипаж дает возможность лошади и ездоку действовать. Это то,что мы называем "ташкил", внешняя оболочка или формулировка. Лошадь,являющаяся движущей силой, символизирует энергию, называемую иногда"эмоциональным состоянием", а иногда как-нибудь иначе. Она необходима, чтобыпривести в движение экипаж. Человек, в нашей схеме, есть тот, ктовоспринимает наилучшим образом цель и возможности ситуации и направляетэкипаж в заданном направлении.
Каждый из этих трех элементов, взятый в отдельности, способен выполнятьсвои функции, причем достаточно правильно. Но общая функция, которую мыназываем движением экипажа (к цели), не может осуществляться до тех пор,пока действия трех элементов не будут согласованы правильным образом.
Только "человек" — реальное "я" — знает необходимость "экипажа","лошади" и "кучера" друг в друге, а также знает, как связать их действия.
Великая работа, в понимании суфиев, есть знание того, как привести вгармонию функции описанных трех элементов. Слишком много седоков,неподходящая лошадь, чересчур легкий или тяжелый экипаж — и результат небудет достигнут.
Этот отрывок записан в дервишском манускрипте на персидском языке.Различные варианты его найдены в таких географически удаленных друг от другашколах, как дамасская и делийская.
Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился тамсреди других посетителей.
"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передви-гаться и неуспею на султанский пир", — сказал он своему соседу.
Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
— Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе,потому что я слеп и не вижу дороги.
Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
— Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если толькосогласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь,неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, изрение хромого, чтобы его направлять.
Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь ониповстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и немогли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людейбыл глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передатьих своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
Эти двое не попали на пир потому, что в это время побли-зости неоказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы имособенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудностьпреодолеть.
Рассказывают, что великий Абдул Кадир завещал свой залатанный суфийскийхалат наследнику мантии, который должен был родиться почти через шестьсотлет после его смерти.
В 1563 году сейид Сикандар Шах из ордена Кадирийа, унаследовавший правопередачи мантии, определил местонахождение предсказанного наследника —шейха Ахмеда Фарики из Сиркхинда — и передал ему полномочия главы ордена.
Этот накшбандийский учитель был к тому времени посвящен в шестнадцатьдервишских орденов своим отцом, который в долгих и опасных странствиях искали собирал по крупицам разрозненное суфийское знание.
Считается, что именно в Сиркхинде предсказано появиться великомуУчителю, и преемник святых ждал своего воплощения в течение несколькихпоколений.
Следствием появления Фарики и признания его руководителями всех орденовтого времени является то, что сейчас накшбандийцы посвящают своих учениковво все четыре основных течения суфизма: Чиштийа, Кадирийа, Сухравардийа иНакшбандийа.
Сказание "Хромой и слепой" приписывается шейху Ахмеду Фарики.Предполагается, что оно должно читаться только после того, как ученикполучил от своего мастера особые объяснения или после изучения историиХакима Санаи "Слепые и слон".
Жил некогда один мудрый и добрый человек, который владел большим домом.Он часто отправлялся в продолжительные путешествия и в таких случаяхоставлял дом на попечение своих слуг.
Особенностью этих людей была какая-то поразительная забывчивость. Такнапример, временами они забывали, зачем и почему их оставили в доме, понескольку раз выполняли одно и то же дело или полагали, что должны выполнятьсвои обязанности не так, как им предписывали правила. Все это происходилопотому, что они забывали свои функции или не могли исполнять их как должно.
Однажды, когда хозяин отсутствовал особенно долго, подросло новоепоколение слуг, которые возомнили себя законными владельцами дома. Нопоскольку они были ограничены своим узким миром, им стало казаться, что сними происходят какие-то странные вещи. Например, время от времени у нихвозникало желание продать дом, но они не могли найти на него покупателей,потому что не знали, как взяться за это дело. Когда же приходили люди,интересующиеся покупкой дома, они первым делом просили показать им документ,подтверждающий, что дом — собственность жильцов, но так как слуги ничего незнали о таком документе, они считали таких людей сумасшедшими илиненастоящими покупателями.
Странность их положения заключалась еще и в том, что все необходимоедля дома и жильцов появлялось "таинственным образом" и это не позволяло, такназываемым, хозяевам почувствовать себя ответственными за весь дом.
Инструкции по уходу за домом, целью которых было напо-минать слугам ихобязанности, хранились в кабинете хозяина, но так как второе поколение слугобъявило его священным, никому не разрешалось туда входить, и ореолнепроницаемой тайны окружил хозяйские покои.
Некоторые даже отрицали само существование этих покоев, несмотря на то,что могли видеть ведущие туда двери. Скептики объясняли, что двери — этопросто настенное украшение.
Таким образом, слуги не могли ни управлять домом, ни возвратитьсяполностью к своим первоначальным обязанностям.
Предание сообщает, что эту притчу часто использовал суфийский мученикаль-Халадж, который был казнен в 922 году будто бы за то, что заявил: "Яесмь истина".
Халадж оставил потомству замечательное собрание мистических стихов. Сбольшим риском для себя суфии последнего тысячелетия утверждали, что Халаджбыл великим просветленным.
Жил когда-то в Бухаре богатый и щедрый человек. Он достиг весьмавысокой ступени в духовной иерархии, и ему был присвоен титул Президентмира. Ежедневно к его дому толпами стекались люди, и он щедро одаривал ихзолотом. Для каждой категории людей он назначал определенные дни приема, вкоторые они получали от причитающиеся им милости. Но свою щедрость ПрезидентМира ограничивал одним условием: тот, кто пороизносил в его доме хоть слово,ничего не получал.
Не все люди могли хранить молчание.
Однажды, когда наступила очередь законоведов и они пришли к нему заподарками, один из них, не в силах более сдерживать переполнявшие егочувства, на все лады принялся расхваливать благодетеля.
Президент Мира ничего ему не дал.
Но законовед решил добиться своего. На следующий день за милостьюпришли калеки. Притворившись увечным, он явился вместе с ними.
Президент узнал его и опять ничего не дал. Тогда законовед сноваизменил свое обличие и пришел уже с другими, прикрывая лицо руками. Но и наэтот раз Президент Мира узнал его и прогнал прочь.
Снова и снова законовед предпринимал свои попытки, он даже переодевалсяженщиной, но щедрый человек неизменно узнавал его и отсылал с пустымируками.
В конце концов этот человек пошел к владельцу похоронного бюро ипопросил завернуть себя в саван и положить в гроб, как мертвеца. "КогдаПрезидент Мира будет проходить мимо, — сказал законовед, — он, вероятно,подумает, что перед ним труп, и пожерствует на похороны. Деньги мы разделимс тобой поровну".
Владелец бюро сделал все, как он просил, и Президент Мира собственнойрукой опустил на саван золотую монету. Законовед тут же схватил ее,опасаясь, что она может достаться предпринимателю, и воскликнул, обращаясь кПрезиденту: "Ты отказывал мне в своей щедрости, видишь, как я добыл ее".
Щедрый человек ответил ему так: "Ты ничего не сможешь получить от меня,пока не умрешь".
В этом и кроется смысл загадочного изречения "умри до своей смерти".Дары приходят к человеку только после "смерти" и не раньше. Но даже сама эта"смерть" не может придти без посторонней помощи.
Это сказание из четвертой книги "Месневи" Руми говорит само за себя.
Дервиши с его помощью подчеркивают тот факт, что хотя определенные дарымогут быть "схвачены" хитрецами, все же ценности, которыми наделяет Учитель,подобный Щедрому Человеку из Бухары, обладают более высоким значением, чемкажется на первый взгляд.
Это есть неуловимая сила бараки.
Учитель подобен хозяину дома. Его гости — те, кто пытается изучатьПуть. Эти люди никогда прежде не бывали в домах и плохо представляют себе,что это такое. Но как бы то ни было — дом есть дом.
Когда гости входят в дом и видят место, предназначенное для сидения,они спрашивают, что это такое. Им отвечают: "Это место, где мы сидим". Гостиусаживаются на стулья, не вполне понимая назначение стульев.
Хозяин развлекает гостей, но они продолжают задавать вопросы, подчаснеуместные. Но хозяин, как гостеприимный человек, не ставит им это в упрек.Гости хотят знать, например, где и когда они будут есть. Они никак не могутпонять того, что никто из них не будет обделен вниманием, что кроме хозяинав доме есть и другие люди, которые в этот момент готовят им пищу, и естьдругая комната, где их рассадят и подадут угощение.
Так как гости не видят ни еды, ни того, как ее готовят, они смущаются,возможно, даже испытывают сомнения и вообще чувствуют себя неловко.
Добрый хозяин, понимающий состояние своих гостей, должен успокоить их,чтобы ничто не помешало им в назначенный час насладиться трапезой.
Среди гостей есть люди более сообразительные, которые быстрее своихтоварищей смогут уловить связь вещей в доме. Они смогут дать этим последнимнадлежащие объяснения. Между тем хозяин отвечает на вопросы гостей всоответствии со способностями каждого из них воспринимать единство и функциидома.
Одного существования дома недостаточно. Дом должен подготавливаться кприему гостей, и присутствие хозяина в нем необходимо. Кто-то должендобросовестно выполнять роль хозяина, чтобы гостящие в доме чувствовали себянепринужденно, ведь хозяин несет за них ответственность. Вначале многие изних не понимают, что они — гости или, скорее, им неизвестно само понятие"гость", то есть, что от них в этой роли требуется и что это может им дать.
Опытный гость, который уже знает о домах и гостеприимстве, в концеконцов раскрепощается и, таким образом, начинает лучше понимать, что такоедом и каковы многие стороны жизни в нем. Пока гость только пытается постичьсущность дома припомнить правила этикета, его внимание поглощено слишкоммногими факторами, чтобы он мог заметить, скажем, красоту, цену илиназначение мебели.
Эта притча, взятая из "Поучений" жившего в XV столетии Низами ад-динаАвлии, как предполагается, приносит пользу на различных уровнях. Притчаговорит о том, что человеку необходимо упорядочить различные функции ума длятого, чтобы развить в себе особое, высшее восприятие.
Она к тому же имеет целью указать в форме, легко доступной уму, нанеобходимость суфийской группы и взаимосвязь между ее членами, а такжепоказать, как каждый член группы может дополнить другого.
Большое внимание дервиши уделяют тому факту, что для индивидуума важновначале урегулировать некоторые проблемы, прежде чем он сможет извлечьпользу из усилий группы.
Притча относится к суфийским произведениям, на которые наложенопределенный запрет. Ее нельзя изучить самостоятельно, и где бы она ни былазаписана, ученик, прочитав ее, должен сразу же читать следующий за нейрассказ.
Притча не появляется ни в одном из классических произведений, но ееможно обнаружить в рукописных сборниках, которые дервиши носят с собой.Время от времени она входит как составной элемент в планомерный курсобучения (орден Сухравардийа).
Настоящий вариант взят из манускрипта, в котором утверждается, чтопритча принадлежит мастеру Амио-сейиду Кулал Сокхари.
В некоей стране, где все жили, как короли, была одна семья. Безграничносчастливое существование этих людей протекало в столь совершенном окружении,что его невозможно описать словами.
Жизнь в этой стране под названием Шерк, по-видимому, вполнеудовлетворяла юного принца Дхата. Но однажды его родители сказали ему:"Любимейшее дитя, по обычаю нашей страны каждый королевский сын, достигнувопределенного возраста, должен пройти через испытания далеких страствий. Этонеобходимо для того, чтобы подготовиться к царствованию, заслужить уважениеи с помощью внимательности и усилий развить духовную стойкость, которая неможет быть развита в человеке никакими другими путями. Так было от началадней и так будет всегда".
И вот принц Дхат стал готовиться к путешествию. Родствен-ники, снаряжаяего в дорогу, снабдили особой пищей, которая поддерживала бы юношу начужбине. Эти припасы обладали чудесным свойством — хотя они были даны ему внеограниченном количестве, занимали очень мало места.
Кроме того, ему дали и нечто другое, о чем даже нельзя упомянуть, и этавещь, будучи правильно используема, ограждала ее владельца от опасностейпути.
Дхат должен был направиться в страну Миср, но прибыть туда должен былтайно, ничем не выдавая своего истинного происхождения. Родители дали ему вдорогу проводников, которые должны были указывать путь, и нарядили принца водежды, соответствующие его новому положению, — этот наряд прекрасноскрывал высокий королевский сан юноши.
Цель путешествия состояла в том, чтобы принести из Мисра драгоценныйкамень, охраняемый ужасным чудовищем.
Итак, Дхат отправился в дорогу. Подойдя к границе Мисра, проводникиповернули назад, и дальше принц должен был идти один, но еще раньше, в пути,он встретился с одним своим соотечественником. Этот человек тоже направлялсяв Миср с миссией, подобной миссии Дхата, и молодые люди продолжалипутешествие вдвоем. То, что они были вместе, некотрое время помогало импомнить о своем высоком происхождении, однако вскоре климат и пища в новойстране погрузили их в какой-то сон, и Дхат забыл о своем задании.
Шли годы. Принц вполне освоился в Мисре, скромным ремеслом зарабатывалсебе на жизнь и даже не вспоминал о том, кто он и почему здесь оказался.
Между тем жители Шерка, воспользовавшись известными только им однимметодами, узнали, в каком страшном положении находится Дхат, и решили общимиусилиями помочь ему проснуться и осуществить миссию, ради которой он былпослан в Миср.
Каким-то чудесным образом спящему принцу было отправлено такоепослание: "Пробудись! Ведь ты королевский сын. У тебя есть особое задание вэтой стране, и когда ты его выполнишь, ты должен снова возвратиться к нам".
Это послание пробудило Дхата, и он тут же все вспомнил. Он разыскалчудовище, усыпил его с помощью волшебных звуков и завладел бесценнымсокровищем.
Затем, повинуясь звукам послания, пробудившего его, принц снова оделсяв свои прежние одежды и, следуя за звуком, направился в страну Шерк.
В удивительно короткое время Дхат снова обрел свое прежнее обличие,страну предков и родной дом. Но сейчас благодаря опыту он увидел во всемэтом нечто большее, чем мог видеть раньше: он обрел безопасность. И оносознал, что его родина — это то самое место, о котором у жителей Мисрасохранились смутные воспоминания, выражаемые ими в слове "саламат" — этимсловом они обозначали смирение, но на самом деле, как он теперь понял, оноимеет другой смысл — покой.
Очень похожую тему можно найти в "Гимне души" из новозаветногоапокрифа. Философ Ибн Сина, известный на Западе как Авиценна, использовалподобный материал в своей аллегории "Изгнание души", или "Поэма о душе".
Приводимый вариант этого сказания встречается в тетради странствующегодервиша, который, как предполагается, записал его со слов Амир Султана,шейха из Бухары, обучавшего в Стамбуле.