Готлиб А.С.: Основные черты качественного подхода в социологическом исследовании

Готлиб А.С.

Основные черты качественного подхода в социологическом исследовании

Для социологии особенно важен совет не замыкаться на не

знающем юморе сциентизме, ибо он нем и глух к буффонаде социологического

театра. Если социология не последует этому совету, то может статься, что

обретение "непрошибаемой" методологии обернется утратой самого мира явлений,

который она изначально собиралась изучать.

Питер Бергер. Приглашение в социологию.

1. Фокус анализа.

Ранее мы уже говорили, что термином "фокус

анализа" мы фиксируем своеобычность специфический угол рассмотрения главной

оппозиции: индивид - общество. Классическая социология, как мы уже говорили,

делает своим предметом изучение социальных структур, социальных институтов как

особой социальной реальности, противостоящей человеку, и потому "принуждающей"

его поступать определенным образом.

Качественная социология в оппозиции

"индивид - общество" в отличие от классической делает акцент на индивиде как

источнике. "первоначале" любой [1] социальности. Здесь общество, его структура

- всегда результат индивидуальных действий и взаимодействий людей. Конечно,

объяснение процесса происхождения социального из индивидуальных действий

индивидов в тех социально-философских концепциях, которые так или иначе

определяют облик качественной социологии - различное, порой даже исключающее

друг друга. Не случайно Р.С. Батыгин в своей известной статье "Миф о

качественной социологии" называет эту парадигму "эпистемологической кучей".

1.1. Оппозиция индивид - общество в экзистенциализме.

Так с позиции

экзистенциализма индивид рассматривается как творец общественной жизни ,

ставящий перед собой цели, которые и придают жизни определенный смысл.

Отправная точка здесь - человек, обладающий свободой воли, и ответственностью

за свою (и чужую) жизнь. В то же время индивидуальные жизненные проекты (цели,

средства) переплетаются с жизненными проектами других людей, соотносятся с

ними. В ситуации, когда достаточно много людей создают одинаковые или сходные

жизненные проекты, возникают социальные институты. Собственно, эти социальные

институты, будучи тоже чьими-то проектами (например, семья или спорт), задают

цели, а значит и смысл жизни каждого отдельного индивида.

Пъер Монсон, удачно,

как мы видели ранее, использовавший образ парка для описания фокуса анализа

классической социологии, придумал и другой - довольно точный образ - "корабля в

море" для описания такого (экзистенциального) подхода. В самом деле, в море,

где нет видимых ограничений, а есть только безмерное свободное пространство,

каждое судно само определяет направление своего движения. В то же время,

взгляд, обращенный на море, всегда увидит не один корабль, а некоторое их

количество, совершенно различных: от огромных океанских лайнеров до маленьких

суденышков рыбаков. Более того, при внимательном рассмотрении, окажется, что

корабли эти движутся по незаметным фарватерам, оставляя на поверхности моря

вполне определенные, меняющиеся узоры. Конечно, эти узоры - результат движения

кораблей, их следы. В то же время понятно, что эти "следы" зависят от скрытых

отмелей и впадин, существующих в море: они создают возможности для

возникновения конкретной картины морских узоров. Так и некоторое количество

"социоматериальных" факторов, окружающих нас в повседневной жизни, с одной

стороны, ограничивают нашу теоретическую свободу, с другой стороны создают

возможности для реализации наших намерений. Общество здесь - зеркальная гладь

моря с плывущими по ней различными кораблями. Социальные структуры в рамках

такого подхода (особая картина морской поверхности) создаются из человеческих

стремлений к своим горизонтам, как своего рода результат поисков своего места в

бытии.

Фокус анализа здесь - не поиск универсальных причин,

побудивших людей поступать определенным образом (куда и откуда плывет корабль),

но анализ самих человеческих экзистенций, конкретных жизненных форм , а также

общей картины оставленных ими напластований, следов. 1.2. Оппозиция индивид -

общество в феноменологической социологии.

В рамках другого

социально-философского направления - феноменологической социологии социальное -

есть результат коллективного истолкования (определения) повседневной жизни :

предметы внешнего мира существуют не сами по себе , а имеют тот смысл,

который вкладывает в них общество и тот, который в дальнейшем придают им люди

[2] . Реальность, в которой мы живем, реальность нашего конкретного общества

- это "человеческий продукт, или точнее непрерывное человеческое производство.

И в своем генезисе (социальный порядок как результат прошлой человеческой

деятельности) и в своем настоящем (социальный порядок существует только

поскольку человек продолжает его создавать в своей деятельности) - это

человеческий продукт (2) С этой позиции социальные институты, хотя и

воспринимаются людьми как объективные (как дюркгеймовские факты) в

действительности же это "созданная человеком, сконструированная

объективность".Истоки такого порядка - в типизации совершаемых действий, как

наших собственных, так и других людей, (Ранее в теме 3 мы подробно

останавливались на процессе типизации). При возникновении коллективного знания

о "взаимных типизациях поведения" можно говорить о социальных ролях . Играя

роли, индивиды становятся участниками социального мира: общество входит в нас

через роли и тем самым обосновывает свою реальность для нас . Здесь при таком

подходе социальная реальность не существует сама по себе, она может быть

представлена как конкретная реальность индивидов , живущих в конкретном

обществе. 1.3. Индивидуальное и типическое

Фокус анализа качественного

подхода - микропроцессы, практика повседневной жизни, как Единственная

социальная реальность. Отсюда акцент на изучение социального с точки зрения

индивида, действующего на жизненной сцене: определяющего ситуацию, и тем с амым

конструирующего совместно с другими социальные роли и играющего их. Определение

ситуации - здесь означает наделение элементов этой ситуации - людей, событий,

явлений индивидуальными смыслами , в соответствии с которыми индивиды

одновременно действуют в рамках той или иной роли, и конструируют ее правила и

нормы заново. Именно поэтому в фокусе интереса качественной социологии всегда

находится индивидуальное: индивидуальное сознание во всем его противоречивости

и немыслимом сочетании смыслов и индивидуальное поведение во всей сложности

его поворотов и изгибов.

Вместе с тем, такой угол зрения не отменяет главной

целевой направленности социологической науки , ее сверхзадачи: изучение

социологических связей и отношений, не данных непосредственно , "рассмотрение

конкретных человеческих действий, как элементов более широких структур" [3] ,

то есть познание типического в социальном мире . Акцент на типическом -

принципиален для социологии. Здесь "человек берется не сам по себе, но всегда

как член социального поколения, социальной группы, общества в целом" [4]

Любой индивидуальный опыт всегда фрагментарен и по большей части

односторонен. Он всегда ограничен миром изучаемого человека и тем узким кругом

людей, с которым он общается. Ориентация на типическое знание предполагает

расширение горизонтов, преодоление неизбежной не полноты индивидуального опыта

, возможность понять социальный контекст

В качественной парадигме типическое

- это типика смыслов, значений, которыми действующие субъекты наделяют жизненно

важные вещи, конструируя в коммуникации друг с другом свой повседневный мир.

Индивидуальное здесь только потому и представляет интерес, что в нем "отлита",

"встроена" социальность. Именно поэтому индивидуальное здесь своеобразная

призма, сквозь которую социолог пытается "прозреть" общее, типическое. 2.

Исследовательская ориентация

2.1. Понимание как специфический

способ познания .

Рассмотрение в качественной социологии социальной

реальности как пр инципиально другой, отличной от мира природы, как реальности

в которой люди наделяют любые явления индивидуальными смыслами и значениями, в

соответствии с которыми действуют, как совместной реальности, постоянно

творимой вместе с другими людьми - такое видение социальной реальности

порождает и другой, нежели в классической социологии способ ее познания. Этот

способ называется пониманием. В самом деле, ранее мы уже говорили, что

социальная реальность классической социологии - это социальный универсум, где

властвует детерминизм - вечные и неизменные причинно-следственные связи

(законы), обеспечивающие обществу устойчивость и порядок. Познать такую

социальную реальность, значит объяснить ее, т.е. обнаружить, открыть эти

причинно-следственные связи.

Качественная социология принципиально

"исповедует" индетерминизм , так как полагает, что в социальное действие,

являющееся здесь началом любой социальности , входят ситуационное толкование,

субъективность, рефлексивность, внезапное появление нового, непредсказуемость.

Социальная реальность здесь всегда процесс , всегда становление, всегда

незаконченность, незавершенность. Она подвижна и конвенциональна (1) и является

продуктом взаимосогласования значений между тесно взаимосвязанными

совокупностями действующих лиц. Это

1) Термин "конвенциональный" означает

полученный путем согласования.

значит, что в так понимаемой социальной

реальности не могут существовать вечные и неизменные законы, которые надо

только суметь открыть. Значащий социальный мир, в котором все явления

что-нибудь значат для индивида находятся в определенном отношении к нему,

наделяются им смыслом, то есть интерпретируются и переинтерпр e тируются, -

такой мир нельзя объяснить (1), его можно только понять.

Понимание

здесь еще со времен В. Дальтся и Г. Зиммеля, как мы видели, рассматривается как

специфическая методология социальных наук, как только социальным наукам

присущий способ познания

Понимание - это всегда понимание

единичного , конкретного субъекта действия. По Веберу нельзя понять действия

класса, ибо класс - это не реально действующий субъект, но - понятие, некоторая

обобщающая категория.

2.2. Почему исследователь может понять информанта.

Понять смысл действия значит установить связь между действием и

намерениями, мотивами, потребностями индивида. Это удается сделать

исследователю с той или иной степенью успешности благодаря двум

обстоятельствам: во-первых, при всей уникальности действующего индивида

большая часть его индивидуальных смыслов типична , то есть обладает общностью с

другими людьми и прежде всего с самим исследователем: смыслы и нормы

социального действия, которые социолог пытается понять, по своей сути

интерсубъективны , они изначально ориентированы на возможности понимания,

коммуникации и неотделимы от языка которым пользуется индивид. Эта

"общеобязательность типичного" объясняется общим социальным контекстом индивида

и исследователя, процессами социализации их совместным участием в

конструировании правил "социальной игры". В этом плане, чем ближе реальные

жизненные условия, в которых протекает жизнь исследователя к жизненному

контексту изучаемых людей, тем больше

1) Здесь термин "объяснить"

употребляется в одном из возможных своих значений, как научное объяснение.

возможности понимания другого жизненного мира (1)

Это тем не менее

не означает, что исследователь с принципиально другим социальным опытом или

принадлежащий к другой культуре, нежели у исследуемого индивида, фатально

обречен на непонимание чужого жизненного мира, чужой для него культуры или

субкультуры.

Исследования антропологов доказывают обратное: исследователь

может "понять туземца" , может понять "что они о себе думают", хотя ни кто

лучше них самих, конечно этого не знает. (2) И дело здесь не в

сверхъестественных способностях исследователя, этаком чуде эмпатии и

терпения, думать чувствовать и воспринимать подобно туземцу , не в какой то

уникальной психологической близости с теми, кого изучают, хотя определенная

восприимчивость исследователю, работающему в поле, необходима. Понять чужую

культуру можно, по мнению Гиртца, путем поиска и анализа символических форм -

слов, образов, институтов, поступков, посредством которых люди в

рассматриваемых обстоятельствах реально представляют себя самим и другим людям.

Задача исследователя здесь проанализировать прежде всего понятия "близкие к

опыту " (выражение Гиртца), которые люди часто используют спонтанно,

неосознанно, как есть. В них - реальность жизненного мира, которую хочет понять

исследователь. И для этого совсем не нужно

1)В то же время преувеличение роли

общего или сходного жизненного контекста для исследователя и исследуемого

приводит к существованию неверной, на наш взгляд среди

социологов-качественников точки зрения, согласно которой инвалида лучше поймет

инвалид, профессионального спортсмена - профессиональный спортсмен,

"проститутку - проститутка". Такая позиция фактически "отменяет" профессию

социолога.

2)К. Гирту С точки зрения туземца: о природе понимания в культурной

антропологии

И. Девятко Модели объяснения и логика социологического

исследования. М: 1976 с. 93 "воображать себя сборщиком риса или племенным

шейхом", как он остроумно замечает.

Применительно к социологии, это

означает, что социолог, изучая субкультуры, далекие от его жизненного

контекста, например субкультуры беженцев, инвалидов или религиозных сект,

должен не столько эмпатийно "вживаться" в их мир, хотя человеческое

сочувствие здесь "не вредит делу", сколько пытаться через мир их "близкой к

опыту" реальности - мир слов, поступков, представлений себя, понять жизненный

мир носителей изучаемой субкультуры.

Во - вторых, понять действие

другого человека возможно, рассматривая его с позиции целерационального

действия , то есть понимая действие как целенаправленное. Поскольку все

действия психически здорового индивида в той или иной мере целерациональны, то

исследователь может понять действующего субъекта. При этом, чем ближе изучаемое

конкретное действие к целерациональному (или по Веберу "правильно

рациональному"), тем больше возможностей у исследователя понять его (1). Что же

такое "правильно рациональное" действие? По Веберу это такое действие, когда

средства, выбранные субъективно адекватными для достижения конкретной цели

являются и наиболее объективн о адекватными, то есть это действие при котором

индивид выбирает такие средства для достижения (субъективная адекватность),

которые на самом деле являются наилучшими (объективная адекватность). Разум,

который мы используем для соизмерения целей и средств, выбираемых для

достижения целей, присущ всем человеческим существам. Поэтому исследователь

может извлечь смысл из наблюдаемого действия не путем догадок относительно

того, что происходит в головах действующих, не столько путем "вживания" в чужой

исследуемый мир, сколько подбирая к действию мотив, имеющий смысл, и тем самым

делающий действие осмысленным для любого исследователя. Рациональное сознание

всегда может узнать себя в другом рациональном сознании, т.е. объяснить смысл

наблюдаемого действия, т.е. понять его.

1) Мы говорили о том, что

"целерациональные действия" по Веберу - это не конкретные действия, но

идеальный тип. Конечно, эти принципиальные возможности понимания

Другого , не отменяют в принципе эмпатического сопереживания изучаемым людям,

психологического "вживания" исследователя в чужую субъектность. Эти

психологические приемы не только облегчают понимание чужого жизненного мира, но

порой выступают единственным условием, когда жизненная история вообще

поверяется социологу. Так в ходе нашего изучения социальных перемещений бывшей

партийной номенклатуры в период реформирования встречались ситуации, когда

нарративное интервью тут же прерывалось или "сворачивалось", если информант

чувствовал, что интервьюер не сочувствует "ему", не хочет или не может

поставить себя на его место. Вместе с тем следует подчеркнуть, что роль и

значение психологического "вживания" все же второстепенна, и в действительности

скорее выступает приемом, техникой исследователя. 3. Характер получаемой

информации

3.1. Понятие интерпретации

Ранее мы уже говорили, что

классический подход , ориентированный на познание социального мира как вещи,

как внешней отделенной от человека реальности претендует на производство

объективного знания . Объективность здесь означает, что знание это должно быть

в максимальной степени лишено каких-то бы то ни было личностных черт

исследователя, "очищено" от его субъективности. Только таким образом,

исповедуя одинаковые для всех, верные на все времена логические средства (в том

числе математику как реальное воплощение формальной логики), можно "познать"

противостоящую человеку социальную реальность, ее вечные и неизменные с этой

точки зрения законы.

Напротив, знание, производимое в качественной

- парадигме, носит интерпретативный характер. Понимание в отличии от научного

объяснения - всегда интерпретативно, ибо представляет собой приписывание

конкретным исследователем значения ( смысла) наблюдаемому поведению или

анализируемому тексту. В этом смысле исследовательская интерпретация - это его

субъективная версия изучаемого явления, которая представляет явление, но

одновременно является и репрезентацией самого исследователя, его ценностных

ориентаций и стереотипов, мироощущения в целом. Интерпретация исследователем

того или иного явления в качественной парадигме - всегда вторичный процесс,

всегда конструкт конструктов.

В самом деле, в рамках этого подхода,

реальный жизненный мир изучаемых людей - это всегда взаимоинтерпретация ,

всегда совокупность конструктов I порядка, если воспользоваться терминологией

А. Шютца. Эти конструкты представляют собой общие смыслы, значения тех или иных

действий, благодаря которым и делается возможной повседневная жизнь человека.

Социолог-качественник, обращаясь к транскриптам интервью, текстам писем и

дневников, наблюдая за правилами и формами общения людей, всегда имеет дело с

конструктами людей, с их интерпретацией событий. Его исследовательская версия

- это всегда конструкт II порядка, всегда интерпретация интерпретаций.

Такой способ познания английский исследователь Т. Шанин назвал

"методологией двойной рефлексивности, где "двойная рефлексивность - это

отношения внутри "методологического треугольника"(1) По Шанину это отношения

между 1) тем, что наблюдается исследователем, 2) интерпретациями исследователя,

3) субъективностью изучаемых людей, выражающаяся главным образом в том, как они

определяют и объясняют свои поступки, то есть. как они их интерпретируют. Еще

раз подчеркнем, что у исследователя-качественника нет прямого доступа к опыту

других людей. Он всегда имеет дело с различными репрезентациями опыта.

Следует сказать, что само сочетание этих интерпретаций в готовом

продукте исследователя, так сказать, "мера их вклада", могут быть принципиально

различными, определяя облик конкретного направления качественных исследований.

В этом контексте сегодня можно говорить о

____________________________________________________________________

1) Т

Шанин Методология двойной рефлексивности в исследованиях современной российской

деревни.

Е.М. Ковалев И.Е. Штейнберг Качественные методы в полевых

социологических исследованиях. М : Логос, 1999 направлении , где властвует

исключительно исследовательская версия, фактически "оторванная" от реального

опыта информантов и представляющая прежде всего самого исследователя, его

"взгляд на мир". Можно обозначить и научное или тяготеющее к научному

направление , хотя речь идет, конечно, не о нововременной форме научного

знания. В исследованиях такого рода интерпретации изучаемых людей и

исследовательская версия принципиально сочетаются "на равных". Можно выделить и

собственно гуманистическое направление, где "голосам" изучаемых людей уделяется

первостепенное внимание, иногда за счет полного вытеснения голоса исследователя

из готового продукта.

Еще раз подчеркнем, что у исследователя -

качественника нет прямого доступа к опыту других людей. Он всегда имеет дело с

различными репрезентациями ( представлениями ) опыта. 3.2. Уровни

репрезентации опыта.

Английская исследовательница К. Рисман

рассмотрела этот процесс более детально, "протягивая" его от реального

социального явления до чтения результатов, выводов исследования. Поставив себя

в позицию информанта-рассказчика (она рассказывала о поездке в Индию),

исследовательница выделила 5 уровней репрезентации (представления) опыта в

качественном исследовании.

На I уровне - в потоке сознания

выделяются конкретные черты наблюдаемого. Прогуливаясь по пляжу, К Рисман

выделила : звуки, издаваемые поющими рыбаками; мужчин, тянущих огромные сети;

продающих рыбу женщинам в ярких сари; женщин, водрузивших на головы ведра с

рыбой, покидающих рынок и так далее. На этом уровне определенные феномены

делаются значимыми, другие человек не замечает вовсе.

II уровень

репрезентации - это конструирование рассказа, нарратива о своих впечатлениях на

индийском пляже совместно со слушателями . Здесь рассказчик описывает место,

персонажей, свои впечатления, связывая рассказ

воедино так, чтобы

интерпретация событий стала понятна коллегам-слушателям, они задавая вопросы,

реагируя на повествование, тоже активно участвуют в создании интерпретации

события. В процессе рассказывания появляется невидимый разрыв между опытом,

который переживала исследовательница и любой передачей этого опыта: будучи

пойманной в "тюрьму языка", выражаясь языком Ницше, добраться до идей, которые

выражаются этими словами, практически невозможно. С другой стороны, без слов,

звуков, движений и образов опыта на пляже не существует. Язык делает его

реальным - "наша лингвистическая способность позволяет нам погружаться в

царство нашего первичного и эмоционального опыта, находить там

действительность, восприимчивую к вербальному пониманию ... производить далее

значимую интерпретацию данного первичного уровня" (1) Рассказывая об опыте,

рассказчик так же создает себя , как он хочет, чтобы слушатели знали его .

Личный нарратив неизбежно является и самопрезентацией рассказчика.

III уровень репрезентации - происходит в процессе транскрибирования устного

рассказа, когда производится фиксация действия в письменной речи.

Транскрибирование так же, как и первые 2 уровня всегда неполно, частично и

избирательно . Исполнитель-качественник, приступая к переводу устной речи в

письменную задает вопрос, каким должен быть транскрипт. Вдумчивый исследователь

уже не полагается на "очевидность" языка, а старается передать и знаки

присутствия слушателя, все эти "хм", паузы, ударения, "знаете, да", которые

были реальными элементами структуры устного рассказа . Вместе с тем,

транскрибирование - это всегда интерпретативная практика , в которой устный

рассказ всегда преломляется через видение исследователя. (2)

уровень репрезентации - это анализ транскрипта. "Исследователь"

сидит над

страницами печатного текста, "редактирует живую речь, чтобы 1) Catherine

Kohler Riesman. Narrative analysis qualitive research mebhods series. SAGE

Publications : Newbury Park London. New Delfi 1993

2) К. Рисман

сравнивает транскрибирование с фотографией, где художник "направляет взгляд

зрителя своими линзами и концентрацией образов" разместить ее между обложками

книги и старается создать смысл и драматическое напряжение. Нужно принимать

умный ряд решений относительно формы, упорядочения, стиля передачи, а так же

того, как размещать полученные в процессе интервьюирования жизненные фрагменты

.". (1) В итоге аналитик создает метаисторию или миниисторию , свою собственную

версию изучаемого явления: "история о пляже, как и другие подобные ей,

рождаются снова, но уже на чужом языке"

V заключительный уровень

репрезентации - вступает в силу, когда читатель знакомится с написанным

отчетом. Сотрудничество здесь неизбежно, так как читатель - всегда агент

текста, всегда соавтор, интерпретирующий текст, наделяющий его своими смыслами.

Значение текста всегда есть значение для кого-то .

Следует

подчеркнуть, что все формы репрезентации опыта являются ограниченными

портретами реальности : они частично, избирательно и несовершенно воспроизводят

реальность. Значения - всегда неоднозначны , потому что рождаются в процессе

взаимодействия между людьми: между самим собой, рассказчиком, слушателем и

записывающим, аналитиком и читателем. 3.3. Задачи интерпретации

Еще один значимый вопрос: каковы возможные задачи интерпретации или что можно

интерпретировать? Д. Силверман выделяет 2 подхода, имеющих место в

качественном исследовании: (2)

-реалистический

-повествовательный (

нарративный )

В рамках реалистического подхода главная цель состоит

в описании реальности человеческих судеб. Жизненные истории собираются и

представляются читателям как новые "факты" о людях. Этот подход очень близок к

журнализму.

1) K . Riesman . Указанное сочинение

D. Silverman Doing qualitative research. London - Thousand OAKS -New Delfi 2000

Использование повествовательного подхода предполагает акцент на

способах, методах с помощью которых информанты во взаимодействии с

интервьюерами производят мнения, оценки. Д. Силвермен в качестве примера двух

возможных задач интерпретации приводит исследование Джо Миллера и В. Гласнера,

проведенные в 1997 году, где анализируется данные глубинных интервью с

девушками, попавшими в молодежную шайку бандитов. В рамках реалистического

подхода основными задачами может быть описание причин, побудивших девушек уйти

из дома. Миллер здесь выделил главные: неподдержка семьи (отсутствие там любви,

уважения ) ; психологический комфорт в банде. Кроме того, здесь можно изучать

особенности жизненных судеб этих девушек, приведших их в банду: школа, друзья,

секс-история и так далее. Реалистический подход имеет высокую степень

правдоподобия: здесь сквозь субъективные смыслы интерпретируются мир социума

в терминах внешних социальных структур. Этот подход был использован и в

руководимом Т. Шаниным уникальном многолетнем британско-российском исследовании

российских сел ( 1990 - 1996 г. ).(1)

Главный смысл исследования

состоял в том, чтобы через "голоса снизу" - устные истории жителей сел и

наблюдения полевых исследователей, - которые по 8 месяцев проживали в каждом из

сел, - пробиться в "зоны молчания", недостаточно изученные периоды в

политической и экономической истории российского села от начала 20-х до

середины 90-х годов.

Повествовательный подход предполагает иное:

анализ того, как, каким образом информанты конструируют свои истории

(повествования). Ранее мы уже говорили, что этот процесс конструирования

(рассказывания) всегда ориентирован на слушателя: история рассказывается так,

чтобы быть понятной, объяснимой. Этого можно достичь только апеллируя к

социо-культурным нормам - большим нарративам, сложившимся в обществе

относительно изучаемого явления. Поэтому истории, рассказываемые 1) Е.М.

Ковалев, И.Е. Штейнберг. Качественные методы в полевых социологических

исследованиях. М: Логос, 1999 информантами - всегда культурно обусловлены,

всегда так или иначе соотносятся с этими большими нарративам , как с нормами

существующими "здесь и сейчас" в общественном сознании. Повествовательный

подход осуществляется через описание природы и источников решетки объяснений (

fram of explanations ), использованной информантом. Вот как, анализируя

транскрипт фрагмента интервью "действительно, это была совершенно нормальная

жизнь, одно отличие было - у нас часто были общие сходки : мы играли в карты,

курили сигареты, играли в домино, смотрели "видео" Все, что мы делали, было

игрой. Вы могли быть удивлены". Здесь, отмечают авторы, явная апелляция к тому,

что информанты знают, какие представления о молодежи наиболее распространены в

обществе, апелляция к стереотипам культуры, история о шайках. Здесь вместо

принятия распространенного определения их поведения как девиантного,

асоциального, девушка пытается создать представление о нормальности их

активности, сопротивляется культурным нарративам о таких группах, существующих

в обществе.

Точно так же интерпретацию фрагмента текста интервью

одной из девушек "я использую марихуану, потому что это делают мои друзья"

можно сделать двояким способом. С точки зрения реалистического подхода ,

полагает автор, мы имеем свидетельство того, что курение марихуаны - это часть

общения подростков. С точки зрения повествовательного подхода главный акцент

делается на объяснение девушкой поведения - "это делают мои друзья". Это

апелляция к конформизму, как к культурной норме, широко представленной в

обществе.

Д Силвермен приводит еще один пример использования

повествовательного подхода в исследовании, проведенном американским

социологом Саксом. Задача этого исследования состояла в том, чтобы понять какие

категории использовали военные летчики, воевавшие во Вьетнаме, чтобы объяснить

свое поведение. Здесь анализируемые тексты рассматривались прежде всего как

репрезентации информантов . ( Эту разновидность повествовательного подхода Сакс

назвал "Кто они такие?

( What they are? )". Вот фрагмент текста:

Интервьюер : "Как Вы себя чувствуете, зная, что даже при всей осторожности, вы

призваны только для военных целей и возможно будете убиты под бомбами?"

Ответ

информанта: "Мне, конечно, не нравится мысль. Что я могу быть убит. Но я после

этого не потерял сон. Вы должны быть объективны в этом деле. Я оказался в

Северном Вьетнаме и думал: "Я военный человек и могу стрелять так же, как и

другой военный человек". Сакс показывает, что пилот присоединяется к системе

моральных норм, которые разделяют и исследователь, и возможно, читатель. (В

противном случае он должен был бы сказать "Почему Вы об этом спрашиваете?", что

было бы проявлением его неподдержки этих норм.). Вместе с тем, он строит свой

ответ, чтобы показать себя в лучшем свете. ( Вспомним И. Гофмана.) Категория

"военный человек" работает, чтобы пилоты защитить его. Эта категория напоминает

нам, что это такое , что военные делают. Результат этого, по мнению Сакса -

усиление идентификации со своим противником, который - "другой военный человек,

как я". Таким образом, пишет Сакс, пилот производит категориальную пару

"военный человек" и "военный человек", с узнаваемыми обоюдными

характеристиками (бомбардировка, стрельба в другого). Отталкиваясь от

существующей в обществе нормы относительно убийства людей, пилот, используя

категорию "военный человек" тем самым подчеркивает, что никто не должен

рассматривать его как убивающего людей : это просто игра со своими правилами.

4. Язык качественного исследования

4.1. Образы результата исследования

Язык классического социологического исследования (прежде всего

фундаментального) - это язык теоретических понятий и математики, где

математика, являясь способом доказательства выдвинутой теоретической гипотезы,

"участвует" и в представлении результатов исследования, по крайней мере на

уровне "проверки" гипотезы-следствия.

Язык качественного исследования - не

однозначен . Это происходит потому, что в сообществе социологов -

качественников существует различные представления о том, что считать

результатом такого исследования, разные его образы. Не случайно английская

исследовательница К Панч, подчеркивая огромное разнообразие исследовательских

тактик, представлений о результатах, конкретных методах сбора и анализа данных,

называет понятие "качественное исследование" "зонтичным" термином,

"покрывающим" достаточно разнообразную область исследовательских практик.

Сегодня считается, что итогом исследования может быть и теоретическая

концепция, и комментарий к "сырым" данным, и полное "насыщенное" описание,

максимально приближенное к языку информанта и даже сам текст интервью,

дневника, полевых заметок, в своем первозданном виде.

Различие в образах

результата достаточно принципиально, так как определяет существенные моменты

любого исследования: обработки первичных данных (или решение о том, делать ли

вообще обработку); язык и жанр готового продукта, и, наконец, подходы к оценке

его качества

Здесь можно выделить 3 позиции:

1 - ориентация на производство

теоретического знания. Сторонники такого подхода в социологии, ведущей свое

начало еще от Макса Вебера, (Д. Силвермен, З. Бауман, А. Страусс и другие)

рассматривают качественную социологию скорее как определенную (не

нововременную) форму научного знания . Это как раз то научное или стремящееся к

научности направление, о котором мы говорили ранее.

2 -

ориентация на обобщение первичных данных в форме комментариев . Итогом здесь

является не теория, но "история" по выражению В. Дильтея, т.е. интерпретативная

версия исследователя не "дотягивающая" до уровня целостной теории.

3 -

ориентация на глубокое погружение в естественную сеть событий с целью

"засвидетельствовать" изучаемые жизненные меры людей. Такая ориентация

характерна для собственно гуманистического направления, о котором мы говорили

ранее. Главная задача здесь накапливать "знание из первых рук ". Готовым

продуктом здесь выступает простое описание, включающее в себя и "плотное",

"насыщенное"(1) в отличие от аналитического описания, представляющего собой ту

или иную форму исследовательской интерпретации "сырых" данных.

4 -

ориентация на представление изучаемого явления с помощью языка художественного

произведения (постмодернистское направление). Итогом такого типа исследования

может быть эссе, по языку и стилю приближающееся к жанрам литературного

творчества: художественный роман, притча и т.д. 4.2. Язык научно

ориентированного исследования

Большинство социологов сегодня полагает, что

итогом качественного социологического исследования должно быть теоретическое

знание , представляющее собой определенную взаимосвязь понятий " далеких от

опыта", по выражению К. Гиртуа. Они-то и составляют собственно язык науки,

язык, на котором говорят специалисты. Конечно, это не универсальные

теоретические обобщения, описывающие или объясняющие социальный универсум:

качественная социология, как мы уже говорили, не претендует на глобальные

обобщения. Ее перспектива - микропроцессы, взаимодействия, происходящие в

повседневной жизни. Отсюда и нацеленность качественного исследования на

эмпирические обобщения или минитеории. как его результат. Здесь первая часть

слова "мини" указывает на масштаб обобщений, значительно меньший, чем в

классическом социологическом исследовании. Вместе с тем такой подход содержит

в себе серьезную проблему: теоретическое знание, полученное по итогам

качественного исследования с одной стороны неизбежно обременено "здравым

смыслом" , с другой стороны как научное должно быть отделено то него.

Действительно, сам фокус анализа качественного подхода, акцент на изучении

повседневного опыта, который социолог разделяет вместе с изучаемыми людьми ,

создает проблему специфики тех теоретических

____________________________________________________________________

1 -

"Плотное", "насыщенное" описание представляет собой "свертывание" первичного

текста, его укрупнение. понятий , которые используются для представления

результатов исследования. В самом деле, явления, которые наблюдает и обобщает

физики и астрономы, открываются им "в невинном первозданном виде, не

обработанными, свободными от ярлыков и готовых определений". (1) Они

ждут, пока физик или астроном не даст им название, не определит их место

среди других явлений, не придаст им значение . Но изучаемые социологами

человеческие действия и взаимодействия уже были названы и обдуманы , пусть

недостаточно связно и внятно самими действующими лицами еще до того, как

социолог приступил к их изучению , уже были наделены ими смыслами и значениями

. Поэтому социологи, которым всегда суждено находиться по обе стороны того

опыта, который они стремятся понять - то есть быть в нем и внутри него

одновременно, описывая те же самые объекты, могут пользоваться одним и тем же

языком. "Какое бы социологическое понятие мы не взяли, оно всегда будет

отягощено значениями (смыслами), данными ему обыденным знанием и здравым

смыслом простых людей".(2)

Более того, ориентируясь на изучение

социального явления с точки зрения действующего лица, качественная социология

обречена на использование понятий, "нагруженных" здравым смыслом, чего нельзя

сказать о классической социологии, как правило, "не впускающей" обыденное

знание в свои "владения" - она считает его ложным, "неправильным", содержащим

ошибки.

Вместе с тем ориентация на научный идеал , хотя и в другой

его форме, на производство упорядоченной совокупности знания, требует

размежевания со здравым смыслом, как донаучным, повседневным знанием.

Язык такого научно-ориентированного качественного исследования - это

язык теоретический понятий , "сцепленных" в единую цельную мини - концепцию.

Сами термины эти большей частью берутся "взаймы" из числа уже имеющихся в

арсенале социологии, что вполне оправдано: они понимаемы и приняты в научном

сообществе. Последнее очень важно, потому 1) Зигмунт Бауман. Мыслить

социологически. М : Аспект пресс, 1996

2) Там же, с. что новое

теоретическое знание, полученное в ходе качественного исследования, рассчитано

прежде всего на специалистов, на их восприятие и оценку. С другой стороны,

понятия могут быть и принципиально новыми, впервые вводимые в научный оборот,

правда им предстоит, как правило, довольно трудный путь легитимации(признания

"законными") в языке науки.

В целом реальное существование этого

принципиального подхода достаточно сложно : с одной стороны, возникает

справедливое опасение, что социолог опять окажется "в плену удушающих

абстракций, оторванных от реального опыта информантов". (1) Да и сами эти

теоретические конструкты так нагружены различными, порою противоположными

смыслами, сформировавшимися за годы существования науки, что их использование

не только облегчает понимание специалистами конкретного "случая", в котором

"отлита" социальность, сколько затрудняет это понимание.

С другой

стороны, понятно, что элементарное простое описание - бесконечно рассеяно. Оно

запутывается в переплетениях тысяч и тысяч противоречивых обстоятельств и

связей. Понятно так же, что "выйти" за границы конкретного текста, "вписать

отдельный случай" в сложную многогранную социальную реальность, "схватить"

"типическое" в индивидуальном можно прежде всего на теоретическом языке .

4.3. Язык исследовательского комментария

Язык исследования,

претендующего на комментарий исследователя принципиально ориентирован на

понимание изучаемой группой и потому приближен к повседневной речи : в

комментариях широко используются метафоры, аналогии, образы, существующие в

других областях знания. Здесь в готовый продукт исследования гораздо в большей

степени ____________________________________________________________________

1) Следует подчеркнуть все-таки определенную относительность четкого

разделения терминов (теоретических понятий) и метафор, используемых в

повседневной речи: термины часто представляют собой "застывшие", "умершие"

метафоры, хотя как правило, специалисты, использующие их,

и не осознают этого

– подробнее об этом см…….

"впускаются" жизненные мира изучаемых индивидов:

широко используются фрагменты интервью анализируемых документов, дневников

наблюдения. Это делает текст ярче, полнокровнее, убедительнее. Создает иллюзию

включенности читателя в изучаемое явление, рождает чувство непосредственного

знания. Целевая аудитория таких исследовательских текстов - не только

профессиональное сообщество, сколько общественность, и прежде всего - сами

изучаемые люди.

Такой подход обусловлен как сознательной антинаучной

позицией, принципиальным нежеланием создавать теоретические конструкции, так и

гуманистическими соображениями исследователя, характерными для постмодернизма в

целом : специалистам, научной элите следует потесниться, дабы дать высказаться

изучаемым людям, чьи "голоса из хора" ранее никогда не были слышны. Особенно

эта позиция сильна в феминистских исследованиях, представляющих собой особую ве

твь качественных .(1) Феминистки ориентированные социологи часто стремятся

"дать женщинам голос" или "вытащить их из невидимости" ( to take women from

their invisibility ) порой стараются просто озвучить их эмпирический опыт. (2)

Такой подход исследователя определяет и его выбор в пользу языка информанта и

потому нередки случаи, когда в реальном продукте качественного исследования

"властвует" текст, даже сколько-нибудь серьезно не прокомментированный автором.

В рамках такого подхода эмпирический опыт информантов, тип их "мироощущения"

приобретает самостоятельную ценность, равную или даже превышающую ценность

теоретического обобщения или исследовательского комментария. 1) В

наибольшей степени она была распространена в феминистских исследованиях начала

80-х годов, отражая определьнный этап в развитии гендерной социологии.

Roberts. Doing feminist research. London 1991

5. Логическая стратегия

получения знания

5.1. Общая характеристика

Ранее, в теме 2, мы говорили,

что для классического социологического исследования характерна "нисходящая"

дедуктивная логика производства знания: из сформулированных исследователем

теоретических гипотез логически "выводятся" другие, так называемые

гипотезы-следствия, которые и проверяются непосредственно в реальном

эмпирическом исследовании. Средством доказательности подтверждения (или не

подтверждения) гипотезы-следствия в полном соответствии с методологией

классической науки выступает аппарат математической статистики: группировка

(простая или перекрестная), корреляционный анализ

Все этапы этой стратегии

четко отделены друг от друга не только логически, но и организационно во

времени: сначала выдвижение гипотез (и теоретических и "выводных"),

конструирование инструмента с учетом этих гипотез, затем сбор первичной

социологической информации, и наконец. Ее обработка, анализ и интерпретация,

позволяющие сделать исследователю вывод о том, подтвердилась или не

подтвердилась выдвинутая в самом начале исследовательского поиска гипотеза.

Для качественного социологического исследования характерна принципиально другая

логическая стратегия . Она предполагает:

- индуктивное "восхождение" от

эмпирических данных "наверх" к теории ( или эмпирическим обобщениям ) и потому

эта стратегия называется "восходящей". (1)

-взаимное переплетение,

одновременность процессов сбора информации и ее анализа , выдвижение гипотез

и их проверки.

Остановимся на этом подробнее.

В самом общем виде

качественные данные - это данные, которые выражаются числовым способом . Их

носителями могут быть рисунки, 1) Понятно, что речь не идет об

исследованиях, ориентированных на простое описание, то есть просто

воспроизводящих эмпирический опыт информантов. фотографии, видеоматериалы,

различного рода символы и знаки. Чаще всего они представлены в виде вербальной

информации : текста или речи. Важнейшими характеристиками качественных данных

являются их многозначность и контекстуальность. Многозначность означает, что

одни и те же слова (символы) могут иметь разный смысл для людей, их

употребляющих, означать разное отношение к явлениям, стоящим за ними.

Контекстуальность качественных данных означает, что смысл фраз, фрагментов

можно понять, лишь зная контекст их употребления, то есть общую ситуацию "здесь

и теперь", в которой они произносились: одни и те же слова, употребленные в

разных контекстах, могут иметь различный смысл.

Информационное

"восхождение" от эмпирических данных к обобщениям означает прежде всего

отсутствие уже готовых, apriory , гипотез, которые надо только подтвердить

эмпирическими данными. Это означает открытый характер качественного

исследования, его принципиальную ориентированность на новое знание, которое

"рождается" "здесь и сейчас" в анализе эмпирических данных. (1)

Вместе с тем, в этой установке на новое существует одна проблема. Среди

некоторых социологов - качественников бытует убеждение, что для того, чтобы

эффективно работать в качественной парадигме, социолог должен выходить "в

поле", не отягощенный знанием "всех этих богатств", которые до него выработала

социология или смежные области знания. "Незашоренность" сознания исследователя

старыми теоретическими конструкциями выступает с этой позиции важнейшим

условием обнаружения нового.

Мне кажется, что понять в изучаемом

явлении, а это, как мы помним, главная методологическая установка качественного

исследования , можно лишь то, что так или иначе уже понято, что уже содержится

в опыте исследователя. Такова неизбежная плодотворная тавтология процессов

понимания. Понимание, как писал выдающийся российский философ 1) В

классической практике в эмпирическом исследовании нельзя открыть новое - здесь

лишь проверяется теоретическая гипотеза. М. Мамардашвили, напоминает процесс

амплификации, увеличения, как бы фотопроявку того, что уже лежит на дне

"упечатлившейся души". (1) Это означает, что социолог, взявшийся за

исследование должен иметь некоторое предзнание о предмете и объекте своего

анализа.

Откуда берется это предзнание, если само явление, как

правило, мало изучено?

Очевидно, что пальма первенства принадлежит

здесь самому исследователю, его социологическому опыту, его способности к

осмыслению собственных практик и практик других людей, для того, чтобы

поставить исследовательские вопросы, определить хотя и смутные, но все же

очертания будущей концепции. Весомый вклад в формирование такого предзнания

может внести и классическое социологическое исследование, проведенное на I

этапе - "до того" - оно, хотя и грубо в самом общем виде (на уровне средних

тенденций), но все же "схватывает" изучаемое явление или процесс.

целом логическая структура получения знания в качественной парадигме названа Л.

Ньюманом " логикой на практике " в отличии от " реконструированной логики"

классического социологического исследования, где реальная логика исследования

представлена в системе логически последовательных правил, которые должны всегда

соблюдаться. (2) Реконструированная логика - это вычищенная модель того, как

должно происходить "хорошее" ( классическое ) исследование. Она представлена в

учебниках и представляет собой норму, образец.

Использование

термина "логика на практике" для описания процедуры производства знаний

подчеркивает с одной стороны, "не отлиты еще в бронзу", то есть не

представленный в виде единой нормы этот процесс. С другой стороны, это

характеристика принципиального отсутствия единого стандарта, указание на

"сбивчивость", гибкость, большую долю 1) Мамардашвили М.К. Картезинское

разумление М, 1993

2) Newman LW Social research mebhods : qualitative and

quarbitabive approa ches. Allyn and Bacon 1994 c неопределенности,

привязанности этой процедуры к конкретному специфическому случаю. Здесь гораздо

меньшее число правил, да и сами правила - разнообразны, так как основаны на

суждениях и нормах, разделяемых группой исследователей. Как пишет Ньюман, "

здесь многое зависит от их неформальной мудрости, когда они собираются вместе

на ланч, чашку кофе или пива и обсуждают этот процесс".

Вместе с

тем, несмотря на гибкий, всегда уникальный характер производства знаний из

эмпирических данных, на разнообразие методов и техник перехода к обобщениям,

можно выделить ряд правил, характерных для этой логики получения знания. 5.2

Основные правила "логики на практике"

1 . Конкретные способы

получения знания всегда строятся так, чтобы обобщения или мини-теории не теряли

связь с первичным текстом с конкретным изучаемым эмпирическим опытом.

По-английски эта потерянная связь обозначается как " ideas off the graund ".

"Приземление" обобщений, их "укоренение" в первичных данных, и отсюда -

бережное отношение к полевым заметкам, текстам, внимание к эмпирическому опыту,

в них представленному - важнейшее правило производства знания в качественном

исследовании.

1. Производство обобщений - всегда циклический процесс - это

перепрыгивание через ступени, иногда путь назад и в сторону, нечто напоминающее

спираль, медленное продвижение вперед: гипотеза, которая выдвигается уже в

процессе анализа самих первичных данных, то есть в начале исследовательского

пути может быть отброшена после получения других данных; в то же время могут

возникнуть другие побочные гипотезы, которые подтверждаясь новыми данными,

могут лечь в основание мини-теории или также быть отброшены в случае не

подтверждения.

С точки зрения прямолинейного движения (как в

классической социологии) циклический путь кажется неэффективным и сбивчивым.

Однако неправомерно считать его хаотическим. Циклический путь весьма эффективен

для "схватывания целого" , для "схватывания" оттенков значения, для объединения

разношерстной информации в единую непротиворечимую картину. Здесь есть своя

дисциплина и строгость(1).

Любой анализ качественных данных предполагает

кодирование как первый шаг, первую ступень индуктивного восхождения к

обобщениям. В количественном исследовании кодировка - чисто рутинная

техническая процедура. В качественном исследовании кодирование имеет

принципиально другой смысл: это способ организации "сырых" данных , их

уплотнение, "укрупнение", категоризации. Как замечают американские

исследователи, Майлед М. и Хьюберман А. "код - представляет собой аббревиатуру

или символ, прилагаемый к сегменту слов, чтобы классифицировать эти слова...

Они происходят из исследовательских вопросов, ключевых концепций или важных

тем. Они являются восстанавливающими или организующими способами, позволяющими

аналитику быстро замечать, выхватывать и размещать в кластеры все сегменты,

относящиеся к определенным вопросам, гипотезам, концепциям или темам (2) 6.

Проблема истины в качественном исследовании.

6.1.Объективная истина и истина

опыта.

Ранее в теме 2 мы говорили, что классическая парадигма с ее

нацеленностью на познание законов объективной , противостоящей человеку

социальной реальности, ориентирована на производство истинного знания, т.н.

объективной истины. Не случайно потому и качество классического

социологического исследования, его "хорошесть" измеряется достоверностью его

выводов, т.е. мерой их соответствия истинному положению дел, тому, что, "есть

на самом деле".

В качественной парадигме - совсем другая картина.

Вот как говорит об этом К. Рисман. (3)." Когда люди рассказывают о своих

жизнях, они иногда

____________________________________________________________________ 1) Neuman

L W Social research methods: qualitalive and qualtitative approachus

Allyn and Bacon 1994

2) Miles M B Huberman A M (1984) Onalitative

data analysis Beverly Hillss C A Lage

3) K Risman

c 261 лгут, многое

забывают, преувеличивают, путаются и неправильно понимают вещи. Тем не менее,

они открывают истины. Данные истины не отражают прошлое таким, каким оно есть

на самом деле стремясь придерживаться стандартов объективности. Вместо этого

они открывают нам истины нашего опыта . В отличие от истины в идеале научности

истины личных нарративов и других документов , которые изучает социолог, не

только закрыты для доказательства , но и не являются самоочевидными. Мы

приходим к их пониманию только через интерпретацию , обращая пристальное

внимание на контексты, которые люди придают своему творению, и на

мировоззрения, которые питают их. "Исследовательские версии, всегда частичные ,

всегда альтернативные истины. Они не претендуют на "истину в последней

инстанции", на единственно верное знание, выступающее нормой - норма

производится в тот момент, когда исследователь выступает от лица "всеобщего", в

том числе "рациональности вообще"(1). Здесь же в качественном исследовании,

знание производится конкретным исследователем со всеми его предпочтениями,

пристрастиями, прошлым опытом, способностью к рефлексии и эмпатии одновременно.

6.2. Проблема истины в нарративном интервью.

Есть здесь и еще одна важная

проблема , неминуемо встающая перед исследователем, работающим в качественной

парадигме. Дело в том, что информация, получаемая качественными методами, и,

прежде всего одним из наиболее распространенных, самым "качественным из всех

качественных" - методом нарративного интервью по определению - результат

коммуникации интервьюера и информанта, их совместного "здесь и сейчас"

конструирования реальности. Реальное взаимодействие (вспомним прагматизм) - это

всегда и процесс производства самосознания субъектов общения. Важный

элемент этого взаимодействия - ожидания и оценки Другого , на которые

каждый участник взаимодействия обязательно ориентируется. Отсюда и

____________________________________________________________________

1) Мы

уже говорили ранее, что такое нормативное знание, получающее свое

"подтверждение" с помощью Разума вообще, всеобщих универсальных законов

рационального мышления, производит классическая социология. принципиальная

драматургическая множественность идентичностей индивида: взаимодействие по И.

Гоффману всегда происходит не столько между индивидами как субъектами,

целостными личностями, сколько между разными социальными ликами индивидов как

бы между изображаемыми ими персонажами.

Это означает, что нарратив как

продукт сотворчества исследователя и информанта, в значительной мере зависит от

"лика" интервьюера и прежде всего от того к какой группе в результате процесса

стереотипизации в процедуре интервью он отнесен информантом ( встречают-то, как

известно, по одежке ).

Мой исследовательский опыт показывает, что

отнесение информантом интервьюера к группе "юных, не знающих жизнь" порождает

повествование, которое существенно отличается от нарратива как результата

взаимодействия между ровесниками. (1) То есть один и тот же человек-информант

может "выдавать" достаточно разные нарративы , зависящие от контекста, от того,

как он определяет ситуацию общения с интервьюером. Фактически это означает

появление нарративов-черновиков , равнозначных нарративов, принципиально не

имеющих "чистовиков", то есть единственно "правильных" повествований (2)

Но что делать с этим социологу пытающемуся сквозь индивидуальное

"прозреть типическое? Возвращаться несколько раз к одному и тому же информатору

в надежде "ухватить"как можно больше его идентичностей, что сделать неимоверно

трудно, и рассматривать каждый такой нарратив как

____________________________________________________________________

1)Это

утверждение основывается на методическом эксперименте , проведенном нами в

рамках исследования адаптации россиян к новым социально-экономическим условиям.

Жизненные истории, рассказанные 50-летней женщиной интервьюеру-студентке

социологического факультета, и через короткий промежуток времени (1,5 недели)

опытному социологу с 30-летним стажем были фактически разные.

2). Лехциер

В.Л. Апология черновика или "Пролегомены ко всякой будущей ...// Новое

литературное обозрение. 2000, №4 самостоятельный?

Или оставить эту

пустую затею, довольствоваться получившимся нарративом и успокаивать себя тем,

что получившееся после анализа таких нарративов теоретическое знание всего лишь

исследовательская интерпретация, не претендующая на достоверное описание

реальности?

Продолжая наше "вопрошание" по поводу истины в

качественном социологическом исследовании, можно задать еще ряд вопросов. Как

соотносятся между собой возможные интерпретации одного и того же изучаемого

явления? Следует ли искать "сухой остаток" в разнообразных исследовательских

версиях в надежде найти объективное в изучаемом явлении или описании каждой из

версий имеет самостоятельное значение, и потребитель исследовательской

продукции (читатель, заказчик, специалист) волен выбирать любую, ему

понравившуюся? Должен ли быть исследователь озабочен доказательностью своих

выводов или вполне приемлем свободный полет фантазии, воображения, не

отягощенный бременем доказательств? Сегодня на все эти вопросы

однозначного ответа нет 6.3. Качество качественного исследования.

Наиболее

распространенной является позиция, вводящая так называемый постулат

адекватности как методологический принцип. Согласно ей "хорошее" качественное

исследование должно адекватно воспроизводить смыслы изучаемых людей , их

жизненные миры . Л. Ньюман даже вводит для этого критерий - " глубина

понимания". Здесь глубина понимается как мера приближения результата

исследования (то есть исследовательской версии) к тем смыслам, которые

присутствуют в анализируемых документах, то есть к первичным интерпретациям

изучаемых людей, к их определениям ситуации. Если исследовательскую версию

представить как перевод текста первичного документа (дневника, транскрипта

интервью и т.д.) на другой язык - теории или исследовательских комментариев, то

здесь речь идет о верности перевода, о его соответствии оригиналу. Фактически

речь идет не только о соответствии смыслов и исследовательской версии, но и о

соответствии самой реальности и ее исследовательской версии : в качественной

парадигме значения событий и само это событие слиты воедино. По сути это

означает, что качественное исследование в рамках такой позиции практически

также ориентировано на достоверное "схватывание" реальности, как и классическое

(1).

Эмпирически оценить глубину понимания в конкретном

исследовании практически невозможно. В то же время сегодня уже есть ряд

"рецептов", предлагаемых социологами - качественниками, для повышения

"хорошести" исследований. Сами эти рецепты во многом зависят от того, в какой

форме исследователь собирается представить результаты, каким видится язык

исследовательской версии . 6.4. Как повысить обоснованность результатов

исследования.

В исследованиях, ориентированных на комментарий

исследователя , где, как мы помним, чаще всего используется язык, близкий к

повседневной речи, таким "полезным рецептом" выступает оценка результатов

самими информантами : если исследовательская версия понятна им , принципиально

ими "схватываема", переводима ими в действие, тогда определенное понимание

достигнуто, а выводы исследования обоснованы.

Представители

научного подхода, ориентированные на результат в форме мини-теории , предлагают

и другие способы повышения качества исследования.

Прежде всего -

это соблюдение тех норм и правил, которые характерны для научного исследования

вообще.

Бауман назвал их " правилами ответственных высказываний".

Эти правила 1) Эта "тоска по объективности" свойственна не всем направлениям

внутри качественной социологии. Существует так называемое постмодернистское

крыло, с позиции которого качественное исследование в принципе не может

представить социальный мир истинным образом: оно не может ничего кроме

описания собственного опыта исследователя. Ценность такого исследования -

только стимулирование опыта других людей, - читателей, только побуждение их к

какому-то отношению: смеху, участию, получению удовольствия. - подробно см.

работу Jaber F Cubrium James A Holstein The new langwage of

gulitative - New Jork Oxford Oxford University Press 1997 требуют,

чтобы "кухня" исследователя, то есть вся совокупность процедур, приведших к

завершающим выводам и выступающих гарантом их достоверности, была широко

открыта для неограниченного общественного обозрения ; приглашение повторить

испытание, может быть опровергнуть выводы должно быть обращено к каждому

желающему. Ответственные высказывания должны соотноситься с другими суждениями

по данной теме: они не могут просто отвергнуть другие, уже высказанные точки

зрения или умолчать о них, как бы эти точки зрения ни противоречили им и,

потому, сколь бы неудобными они не были.

Еще одним способом,

"работающим" на адекватность "схватывания" реальности, на повышение

обоснованности исследовательской версии является триантуляция .

самом этом термине, введенном в 1970 году в научный оборот английским

социологом Н.Дензиным (1) "умерла" (воплотилась) метафора треугольника, как

геометрической фигуры, в которой все углы и стороны всегда соотносятся друг с

другом : буквально triangle (-англ.) - треугольник. В

самом общем виде -

триангуляция означает исследовательскую процедуру соотнесения данных

исследования с результатами других исследований. Н. Дензин выделяет четыре ее

вида:

1 - триантуляция данных, т.е. соотнесение данных, полученных

или участников одной исследовательской команды

2 - триантуляция

исследователей - использование данных об одном и том же феномене разных

наблюдений.

3 - триантуляция теорий, - использование данных,

полученных в различных теоретических перспективах в изучении одного и того же

комплекса объектов.

4 - триантуляция методов - использование

различных методов для изучения одного объекта или различных техник внутри

одного метода.

Использование триантуляции особенно в той ее

разновидности, когда согласовываются данные, полученные разными участниками

исследования - 1) Denzin N The research Act in Sociologi London

Butterworth 1970 например, понятые ими смыслы одного и того же действия,

- неизбежно придает полученному знанию конвенциональный (согласительный)

характер: "побеждает" та исследовательская версия, которая имеет большее

количество сторонников, убедительна для большинства исследователей.

В целом, социологи - качественники, ориентированные на научный подход,

полагают, что производство качественного исследования не должно быть защищено

от строгости научных стандартов и норм . В этом ключе Д. Силвермен полагает,

что для того, чтобы оценить хорошо ли сделано качественное исследование или

нет, надо поставить ряд вопросов: (1)

1 - Являются ли методы

исследования соответствующими природе исследовательских задач?

2 -

Понятна ли связь между понятиями внутри полученного знания (теории)?

3 - Ясны ли критерии, используемые для отбора случаев, для сбора

данных и их анализа?

4 - Осуществлялся ли сбор данных

систематически?

5 - Существует ли соответствие между характером

данных и процедурами их анализа?

6 - Насколько систематически был

этот анализ?

7 - Было ли соответствующее обсуждение того, как

темы, категории были извлечены из первичных данных?

8 - Было ли

соответствующее обсуждение "за" или "против" аргументов исследования?

9 - Существует ли ясное различие между первичными данными и их

интерпретацией?

Утвердительные ответы на эти вопросы, по мнению

английского социолога, являются гарантом обоснованности результатов

исследования, их адекватности изучаемой реальности. 1) David Silverman

Doing Oualitative Research Sage Publications London - thoisand Oats - Nen

Delfy 2000 c 12

7. Позиции исследователя . 7.1. Вне и внутри

эмпирического опыта.

Ранее в теме 2 мы уже говорили, что в

классическом социологическом исследовании , исследователь-наблюдатель находится

вне изучаемого процесса , производя знание, максимально очищенное от его

субъективности, так называемое объективное знание. В этой методологии, выступая

от лица разума вообще , он производит знание - норму, знание - истину,

непреложную для всех. В этом смысле позиция исследователя здесь - всегда над

массовым сознанием . Эта позиция - вещателя единственно верной истины, которая

производится для непросвещенных масс и, естественно, без них. Именно поэтому

Бахтин называл такое знание монологичным, а М. Фуко - знанием - властью:

социолог здесь, теоретически определяет социальную реальность , скрытно

участвуя тем самым в производстве власти.

В методологии

качественного исследования - принципиально другая ситуация. Занимая позицию

вне эмпирического опыта - а это обязательная позиция исследователя в любой

парадигме, - качественный исследователь одновременно и погружается в этот опыт,

находится внутри него , будь то наблюдение ситуации изнутри (включенное

наблюдение) или чтение "документов жизни": личных дневников, мемуаров.

Погружение в жизненные миры изучаемых людей, производство знания как

исследовательской интерпретации их повседневных интерпретаций принципиально

меняет облик этого знания: оно становится диапогичным . "Простой" человек, в

чей опыт переживания, проживания жизни, погружается исследователь, становится

вровень с ним, на равных участвуя в исследовании. Голос социолога оказывается

не единственным и не главным . "Открывая двери" здравому смыслу, повседневному

донаучному практическому знанию, этому голосу масс, ориентируясь на него,

качественный исследователь "сходит с пьедестала", теряет свою позицию

"всезнающего рассказчика", говорящего от имени Разума. Он один из масс, такой

же, как те, кого он изучает. "Мы не говорим за других, или от их имени. Мы -

это они " - очень точно эту позицию выразила Н. Козлова. (1)

Выводы, сделанные качественным исследователем, хотя и "схватывают" реальность

(1), тем не менее не претендуют на всеобщность. Они частны и локальны, и потому

не могут быть нормой, непреложной истиной, "обязательным блюдом" для всех.

Именно в этом смысле, такая позиция - эта позиция принципиального неучастия во

власти , в однозначном и тотальном определении социальной реальности,

Возможны ли отклонения от этого принципа? Возможны, если

социолог-качественник сознательно выбирает позицию определения социальной

реальности, выступая как эксперт: в большей степени это, видимо, может

происходить в постмодернистки ориентированных качественных исследованиях, где

"властвует" практически только исследовательская версия, "оторванная" от

реального опыта информантов.

7.2. Отношения исследователь - информант в

качественном интервью.

Методология классического социологического

исследования всегда устанавливает субъект - объектные отношения в

исследовательском процессе: истинная человеческая субъективность здесь не

изучается - вместо нее изучаются всеобщие и необходимые законы - условия

проявления субъективности. Для отстраненно "говорящего монологами"

исследователя изучаемые люди - всегда только объекты исследования.

Методология качественного исследования декларирует установление других -

диалоговых отношений , это всегда субъект - субъектные отношения , отношения

равных партнеров исследовательского процесса.

Эта "истина" имеет важное не

только теоретическое, но и практическое значение: тот или иной характер этих

отношений во многом определяет и технику использования методов исследования, а

значит и характер получаемой информации. Особенно сильно это сказывается на

процедуре интервью, как

1) Козлова Н. Как работать с советским архивом.

\\Методологический потенциал качественной социологии. Самара: Самарский

государственный университет, 2000, с 91 одного из самых популярных методов

сбора социологической информации. Так "борьба" с эффектом интервьюера" в

классическом социологическом исследовании отражает субъект-объектную позицию

классической парадигмы: интервьюер не должен нарушать "дистанции". "переходить

границу", дабы не повлиять, не сместить, не исказить истинные мнения

респондента. Он здесь - бесстрастный регистратор услышанного. Как обстоят дела

в качественном интервью? Следует сказать, что декларируемые, методологически

точные субъект-субъектные отношения здесь "дают сбой". В самом деле социальные

психологи утверждают, что межличностные отношения в процедуре общения (а

интервью - это всегда общение) только тогда могут быть действительно

субъект-субъектными , когда предполагают равенство партнеров; в процессе

общения, когда его участники выступают как равно активные и равно свободные

партнеры. Вместе с тем в качественном интервью интервьюер и информант все же не

могут рассматриваться ни как равно активные, ни как равно свободные партнеры.

Они - не равно активные партнеры в процедуре интервью в двух смыслах.

1 - Прежде всего - они по-разному вовлечены в процесс общения , при

этом разная вовлеченность "задана" различиями в выполняемых здесь ролях . Так в

нарративном интервью, как в типе, где методологические посылки качественной

парадигме воплощены наиболее полно, несомненно большая вовлеченность информанта

, в "свободном полете" рассказывающего историю своей жизни или ее фрагмента.

Вовлеченность интервьюера здесь минимальна и сводится лишь к выражению знаков

заинтересованности в рассказе. Она обусловлена самим императивным требованием

его невмешательства в повествование информанта. Все то немногое, что он делает

в процедуре интервью и так называемый "нарративный импульс" - первые слова,

которые интервьюер говорит информанту; и всевозможные междометия "гм", "ага" и

короткие фразы типа "как это интересно" , "неужели все это было", служат только

одной цели - максимально "раскрепостить" информанта. 2 - У исследователя

и информанта - совершенно разная мотивация к участию в интервью. Для информанта

- это всегда навязанная деятельность , общение здесь в большей или меньшей

степени - вынужденно. Конечно, в нарративном интервью эта вынужденность

несколько сглаживается: рассказ о себе, своей жизни, это обычная повседневная

практика. В процедуре интервью информанты часто оказываются увлеченными самим

процессом, да и "проговаривание жизни" нередко выступает экзистенциальной

потребностью поиска ее смысла. Потому навязанная "обязательность" повествования

нередко уходит на второй план для информанта, хотя принципиально все-таки

остается.

Интервьюер и информант - и не равно свободные субъекты

общения , если под свободой понимать отсутствие жесткой регламентации процедуры

общения, ее неформальный характер. Действительно, подлинно свободное

неформальное межличностное общение предполагает, что партнер есть сам п о себе

- цель общения , это фактически - бескорыстное общение. В процедуре

качественного интервью - другая ситуация. Жизненный мир информанта интересен

исследователю прежде всего в контексте познавательной задачи , в горизонте его

пусть интуитивного, смутного, но все же некоторого содержательного образа

результата. Само поведение интервьюера в процедуре интервью не есть проявление

его личной заинтересованности, проявление его субъективности, но всегда лишь

имитация непринужденной беседы, всегда искусственный и искусный способ

"разговорить " информанта, чтобы его понять. Да и общение это - достаточно

"односторонне": сам интервьюер не "раскрывает", как правило, себя, свой

внутренний мир.

Исключение составляют феминистки ориентированные

качественные исследования. Для них характерна попытка изменить эти отношения,

сделать их "более гуманными", неиерархическими , осуществить реальное

равноправное партнерство в процедуре интервью. Такое "переделывание" типичных

для качественного интервью отношений обусловлено прикладной направленностью

феминистских исследований: стремлением преобразовать положение женщин

"просветить" их как группу, находящуюся в подчиненном положении. Фактически

такие исследования - сплав исследовательской и преобразовательной деятельности

. Не случайно, К. Панг выделяет особый тип исследования - action research

(исследование с акцентом на преобразовательную деятельность), в ходе

которого исследователь целенаправленно старается одновременно производить сбор

данных и изменять поведение женщин.(1) Оба участника в таком интервью равны в

том плане, что они не только могут - но и должны активно взаимодействовать,

апеллировать к своему личному опыту и опыту других, отвечать на вопросы друг

друга. Интервьюер получает полное право активно оказывать влияние на ход

мыслей собеседницы, путем объяснения, убеждения. Чаще всего участники такого

интервью становятся друзьями, между ними устанавливаются близкие, дружеские

отношения. Отношения, складывающиеся в таком интервью, - это практически

неформальное межличностное общение.

В качественном интервью, не

преследующим феминистских целей , иная ситуация: отношения исследователь -

информант все-таки иерархичны, и в этом смысле - не подлинно субъект-субъектные

. В то же время здесь гораздо большая степень субъектной выраженности

информанта , гораздо меньшая степень регламентации процедуры общения в

сравнении с классическим интервью. И потому эти отношения - не

субъект-субъктные. Очевидно, здесь имеет место особый тип субъект-субъектных

отношений, основанных на сохранении определенной дистанции, когда четко

различаются познающий субъект и исследуемый субъект. Можно даже сказать, что у

исследуемого субъекта остается "объектная" сторона - ведь он интересен

исследователю в первую очередь не как уникальная личность с набором

уникальных характеристик, но как носитель именно тех характеристик, которые

значимы с точки зрения целей и задач исследования.

____________________________________________________________________

1) K .

Punch Ключевые слова

Микропроцессы, повседневность, с точки

зрения действующего, становление, незавершенность, смысл, понимание,

интерпретация, реалистский подход, повествовательный подход, язык исследования,

"восходящая" стратегия анализа, качественные данные, проблема истины, позиция

исследователя, глубина понимания. Вопросы для самоконтроля

1. Каков фокус

анализа в качественном исследовании ?

2. Опишите образ социальной реальности

в качественной парадигме.

3. Что означает понять социальное явление?

Почему мы может понять Другого?

5. Каков характер знания, получаемого в

качественной парадигме?

6.Каковы возможные сочетания повседневных

интерпретаций изучаемых людей и исследовательской интерпретации

7.Опишите

уровни репрезентации опыта

8.Что такое реалистический и повествовательный

(нарративный) подход в качественном исследовании?

9. Какие направления внутри

качественной социологии сегодня складываются?

10. Опишите язык и форму

представления результата в каждом из этих направлений.

11. Какова логическая

структура получения знания в качественном исследовании?

12. Как оценивается

качество качественного исследования или опишите проблему истины здесь.

13.

Что такое триангуляция и зачем она используется в некоторых направлениях

качественной социологии

14. Какова позиция исследователя в качественном

исследовании?

15. Опишите тип отношений, складывающихся в качественном

интервью между исследователем и информантом.

Литература

1. Абельс Х.

Романтика феноменологическая социология и качественное социологическое

исследование. // Журнал социологии и социологической антропологии, 1998, №1

2. Бергер П.Л. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива. М: Лепекс

Пресс,1996.

3. Возможности использования качественной методологии в гендерных

исследованиях. М: МГУИ, 1997

4. Гирц К. С точки зрения туземца: о природе

понимания в культурной антропологии. // И. Девятко. Модели объяснения и

логика социологического исследования. М: ИСАН, 1996

5.Готлиб А.С.

Качественная социология: предпосылки, контуры, проблемы. //Сборник научных

трудов ученых и аспирантов социологического факультета. Самара: Изд-во

Самарского госуниверситета,2001

6. Silverman D. Doing Qualitative Research

London: Thousand Oaks, New Delhy , 2000.

7. Gubrium J., Holstein J. The

new language of Qualitative Method. New York – Oxford. Oxford University

Press, 1997.

8. Е.М. Ковалев, И.Е. Штейнберг. Качественные методы в полевых

социологических исследованиях. М: Логос, 1999

9. Методологический потенциал

качественной социологии и способы его реализации в социологических

исследованиях. Самара: Самарский университет, 2000

10. Newman W.L. Social

research Methods. Qualitative and Quantitative Approaches. Allyn and Bacon,

1994.

11. Punch K.F. Introduction to Social Research. Qualitative and

Quantitative Approaches. Sage Publications. London Thousand Oaks, New Delhy,

1998.

12. Riessman C.K. Narrative Analysis. London, New Delhy, 1993.

13.

Руус И.П. Контекст, аутентичность, референциальность, рефлексивность: назад к

основам автобиографии // Биографический метод в изучении постсоциалистических

обществ. Материалы международного семинара. Спб ., 1996.

14. Roberts . Doing

Doing feminist research. London , 1991.

15. Семенова В.В. Качественные

методы: введение в гуманистическую социологию. М.: Добросвет, 1998.

[1]

Вместе с тем сама возможность и даже потребность по-своему определять смысл

предметов внешнего мира и это очень хорошо показали ученики А. Шюца известные

американские социологи П. Берчер и Т. Лукман довольно ограничена : причина

здесь не только в социализации, но и в рутине повседневных действий, в

привычных способах мышления, в хабитуализации (опривывивании). [2] П. Бергер,

Т. Лукман. Социальное конструирование реальности. М: Медиум, 1995 с 88-89.

[3] Бауман З. Мыслить социологически. М : Аспект Пресс, 1996, с.14 1) [4]

Козлова Н. Горизонты повседневности советской эпохи. М : 1986, с.19

индивидуального "случая", вписать его в сложную и многогранную социальность.